Лекция: Слово Тролля 17 страница

– Здесь что, каждый день готовы к бою? – усмехнулся Дио.

– Лес вокруг, мож, какая зверюга на прокорм пожалует, – пустился я в разъяснения. – Да и от лихих людишек хоть какое‑то укрытие, – продолжал я. – Только вот не пойму, что это за защита, если в стене ворот нет.

Здесь я ошибся – ворота были, только они лежали за самой стеной в, весьма покореженном состоянии. Мы вкатились внутрь и сразу же остановились от греха подальше. Если у них тут такое на входе, то что же могло быть дальше!

А дальше ничего и не было, в смысле никого. Избы стоят, где‑то ставни скрипят. Тихо как‑то, только собачка где‑то поскуливает. Несмотря на протесты Винетты, мы оставили ее с кентавром у повозки, а сами, вооружившись, потихоньку пошли вдоль домов.

Около очередного дома мы задержались: калитка во двор да и сама входная дверь были нараспашку. Молча переглянувшись, вошли. Первым под прикрытием наших стрел внутрь избы вошел гном, следом за ним я, а затем Куп. Изба была пуста. Огонь в печи давно умер.

– Уже день как не топили. – Эльф покопался рукой в углях.

Я отыскал люк подпола и приоткрыл его, мало ли кто мог спрятаться там от налетевшей беды.

– Эй, есть тут кто? – крикнул я в темноту.

– Нет там никого, не надрывайся, – буркнул гном, рассматривая раму окна, – если только на чердаке.

Не поверив гному на слово, я вытащил кремни и запалил из хвороста, взятого у печи, факелок. Разлегшись на полу около люка, я свесился туда по плечи, освещая погреб. Действительно, никого, лишь мыши разбежались от света огня в разные стороны.

Вылезши обратно, я закрыл подпол, затоптал огонь. Между тем эльф, подсаженный гномом, как тот паучок, лез на чердак, но у него не получалось – дверца люка была не то забита, не то закрыта изнутри. Я поспешил на помощь Дожу. Тот уже скрипел вслух – карлику было просто неудобно держать великорослого эльфа. Отложив лук, я встал рядом, ухватил Купа за икры и приподнял его повыше.

– О, спасибо, – отдуваясь, отошел в сторону гном поправлять на себе амуницию. – Что там, Куп?

– Не знаю, – прохрипел тот, – заперто изнутри.

– Странно… – оглянулся гном. – Спускай его, Лукка.

– Пошли отсюда, ребята, – потянул нас на выход Дож, – и поскорее…

– И кто что думает? – облокотился гном на рукоять своего топора, когда мы вышли на свежий воз‑ДУХ.

– Надо найти кузню, быстренько сделать дело и сразу же уходить отсюда, – предложил эльф. – Я так полагаю, других вариантов нет?

– Есть, – озадачил я всех, – берем вон ту лестницу, ставим ее к наружному люку чердака, лезем и смотрим, что мы там недоглядели.

– А оно тебе надо? – поморщился Дырявый Мешок. – Что мы там могли недоглядеть? Я развернулся к нему:

– А что мы доглядели!

Наверх полез я сам, хорошо, что лестница была тяжелая, добротная. Добравшись до люка, я прислушался – вроде тихо. Слегка толкнул дверь, а она и не была заперта! Кое‑как забравшись внутрь, я… пожалел, что вообще сюда забрался! Только глаза привыкли к полумраку, только я сделал первый шаг от двери, как у самой перекладины, подпирающей крышу, увидел истерзанное детское тельце… Я даже и не смог понять, кто это был – мальчик или девочка, так вся плоть была истерзана. Я видел раз такое – однажды мы нашли на равнине тело человека, которого загрызли волки. Только там, как здесь сейчас, не было топора, (торчавшего из черепа.

– И зачем это сделали? – Куп не отрываясь смотрел снизу на открытую дверцу чердака.

Кое‑как оторвавшись от меха с вином, я посмотрел на него:

– Ты… меня… спрашиваешь?..

– Чтобы ребенок не достался нападавшим, – со скорбью в глазах глядел на мертвую деревню гном, – чтобы он не стал одним из них.

– Каким нападавшим? Кто это был?

Не дожидаясь ответа, я вновь приложился к вину.

– Я больше чем уверен, что это были… мертвые… – Гном провел пальцем по лезвию топора. – Пошли отсюда, здесь нет никого, искать не имеет смысла.

– А если кто все же остался?

– Значит, им повезло. – Гном попытался отнять у меня пойло: – Хорош жрать, Лукка! – И, выхватив у меня из рук мех, сам приложился к горлышку.

Поднявшись с холодной земли, я обреченно побрел за товарищами. Оставшиеся в повозке встретили нас вопросами. Гном в двух словах, не вдаваясь в подробности, разъяснил ситуацию:

– Деревня мертва, если кто и выжил, то сейчас спрятался и не выйдет навстречу.

– А женщины, дети? – В голосе Винетты сквозила надежда.

– Девочка моя, – опустил голову Дож, – прошло два дня. За это время те люди, которые стали жертвой этих… – он пропустил нехорошее слово, – сами стали живыми трупами. И сами же вернулись сюда за укрывшимися… не ставшими добычей сразу. Если кому и повезло, то тем, кто укрылся в лесу. Рано или поздно они вернуться сюда, и деревня оживет.

Где‑то далеко закричал ворон. Куп обнял за плечи испуганную девушку, прижал к себе, что‑то нашептывая ей на ушко.

– Ладно, – сказал кентавр и вытащил двуручный меч, позаимствованный из арсенала Скорпо, – пошли искать то, за чем приехали. Кузница должна быть где‑то в конце деревни. Куп, давай с Винеттой внутрь, да сам наготове будь, мало ли что, сам понимаешь.

Кузня действительно была в самом конце деревни, прямо у стены частокола. Дверь открыта, заходи кто хочешь, делай что хочешь. Дож велел растопить печь и, как “прирожденный кузнец и мастер этого дела”, принялся за работу. Несмотря на то что “из меня вышел бы классный молотобоец”, меня на пару с эльфом выставили наружу на погляд. Винетта наотрез отказалась выходить из кузницы и, забившись в уголке, молча смотрела, как пылает огонь, раздувается горн.

От нечего делать я обошел кузню вокруг. Невдалеке от нее частокол был кое‑где попорчен, а в одном месте его просто разнесли в щепки. Любопытства ради я выглянул в дыру, уже зная, что я там увижу. Точно! В двухстах, ну, чуть больше, шагах от деревни находилось людское кладбище. Почему людское? Да ведь только люди, хороня своих, ставят сверху могильных холмиков большие деревянные кресты. Правда, сейчас эти кресты валялись вокруг на земле. Я прошелся до могил. Почти все они пустовали, только две или три из них имели такой вид, будто под ними копошилась стая пьяных червей. Или они были просто… свежими?

Я осмотрелся и углядел еще пару таких же могил подальше. Взяв поудобнее топор и вынув из ножен меч, стараясь ступать как можно тише, я начал осторожно пятиться обратно к деревне, проклиная свою дурную башку и такое же любопытство.

Был момент, когда мне захотелось броситься наутек. Все эти разговоры про мертвых, которые поднимаются, про живых, которые пополнят ряды тех, кто их убил… Не зря говорил дедушка Кове: “Если тролль развесил уши, то в них может поместиться весь свет и еще две сказки!” У частокола меня встретил встревоженный Куп с луком наизготовку.

– Что там? – Эльф даже не стал говорить, что он имеет в виду, но я прекрасно понял его. – Или просто показалось?

– Надеюсь, показалось. – Меч вернулся в ножны. – Долго им там еще? – Слышались звуки тяжелых ударов металла о металл.

– Заканчивают, пошли.

Действительно, подковка уже подходила к концу. Когда последний гвоздь был вбит, Дио обнял лошадь, что‑то шепча ей на ухо. Гном вытирал руки ветошью, довольно щурясь на полуденное солнце. Я направился к нему, намереваясь посвятить его в свою находку.

– Знаешь ли ты, о друг тролль, что больше всего на свете после дружбы, выпивки и странствий ценит гном? Не знаешь! А я тебе скажу: хорошую мужскую работу! – Он улыбнулся, вытирая пот с груди и подмышек. – Пивка бы…

– А мне бы смотаться отсюда, да поживее. Дож, там, за околицей деревни… – начал я было свой рассказ.

– Ой! – пискнула Винетта.

Отпихнув от себя в глубь кузницы гнома, я, разворачиваясь, уже заносил топор, ища глазами цель. Ухо уловило слева звук натягивающегося лука и лязг стали. Я принял стойку, готовый ко всему. Где они?! ДАЙТЕ МНЕ ИХ!!! Страх, засевший в душе, передавался рукам и затаился на острие ахаста, готовый перейти к другому. А этот другой уселся на попку и, поставив перед собой две дрожащие лапки, жалобно тявкнул, преданно заглядывая всем сразу в глаза.

– Ой, щеночек! – хлопнула в ладоши девчонка.

– Ага… он самый…

Я ожидал увидеть кого угодно, только не мордастого черной окраски существа со свисающими ушками. Я сел на первое, что попалось под зад. Это что‑то заверещало и попыталось пихнуть меня в бок.

– Ой, Дож, извини! Не заметил. Эй, Куп, можешь расслабиться… ЭЙ! КУП!!!

Эльф, выкатив глаза, смотрел за спину кентавра. Тот, боясь пошевелиться, чуть кивнул товарищу:

– Только не надо меня сразу убивать… Может, мне… для начала… нагнуться?..

– Да…

Дио еще не упал, как стрела, свистнув, срубила с ног похожего на мертвеца человека.

– Дио! – взревел гном. – Быстро запрягай! Уходим! – И сам, выхватив из кучи с вещами взведенный арбалет, выстрелил в поднимающегося с земли мертвеца.

– Жакхе! Мертвецы! Днем! Плохо дело. – Отбросив пустой самострел в сторону, гном поднял из той же кучи топор, швырнув ногой оставшуюся одежду в сторону Винетты: – Собирай шмотки и в повозку, живо! – А сам, подскочив ко мне, занял позицию рядом. – Ты хотел мне про это рассказать?

– Да, только тогда они были еще в земле. – Я, отложив топор, заряжал лук. – А вот и подкрепление!

Стрела слетела с тетивы навстречу так неудачно вылезшему из‑за угла второму мертвяку. Эльф отходил, посылая стрелы в наступающих.

Они шли медленно, смотря мимо нас белесыми безжизненными глазами. Одна из моих стрел влетела ближайшему прямо в лоб. Его отбросило назад, и голова, расставшись с плотью, отлетела в сторону. Из раны на землю полился гнои, еще какая‑то тошнотворная дрянь. Обезглавленное тело задергалось в судорогах, размахивая руками перед собой, хлопая по земле, ища свою башку.

– Готово, залазь! – рявкнул кентавр, выгарцовывая со своей двуручной железкой. – НУ, КТО?!

Нас и не надо было долго упрашивать. Повозка развернулась и, ведомая кентавром, рванула с места, набирая скорость. Подпрыгивая по кочкам, мы вылетели из проклятой деревни, оставив за собой смерть и ожившие трупы.

Отъехав на порядочное расстояние, мы сбавили ход. Отдышавшись, гном заставил нас осмотреть друг друга на предмет случайных ранений.

– Хоть эта дрянь до нас и не коснулась, но все же! И еще, – Дырявый Мешок как был в переднике на голое пузо, слегка задыхаясь, обратился к Винетте: – Девочка, а где моя одежда?

Винетта Вильсхолльская виновато улыбнулась, прижимая к груди высунувшего розовый язычок щенка.

Взошла молодая луна, рассеяв вокруг по небу звездную муку. Под этим светом мы и добрались до Перекрестка Семи Дорог. Тяжелая рука вымотанного дорогой кентавра обрушилась на запертые дубовые ворота “Южного Тракта”.

– Открывай, хозяин, – пробасил Дио, – открывай, или я найду в себе силы разнести эти двери!

– Друг, – подгреб к нему эльф, – можно одно маленькое замечание?

– К сатирам все замечания! Я хочу пить и есть! А еще я хочу нормально вытянуть копыта! – проорал кентавр и врезал по двери так, что она задрожала. – Хозяин, гаргулью тебе в печень! Заснул там, что ли?

– Дио, подожди, – попытался отодвинуть кентавра в сторону эльф, – всего одно мгновение! Пожалуйста…

Кентавр молча отодвинулся. Эльф, с ухмылкой глядя на друга, открыл ворота, потянув половинки на себя.

– Правь, Дож! Здесь открыто. Когда повозка вкатилась во двор, Куп повернулся к нахмуренному кентавру:

– Если хочешь, можешь присоединиться к нам, а так – можешь еще вволю позаниматься открыванием.

Ворча и поминая людскую, эльфийскую, гномскую и другие неблагодарности, Дио присоединился к нам. Выгрузившись, мы только сейчас заметили, что нас никто не встречает. Странное дело, во всех постоялых дворах обязательно есть пара слуг, бдящих всю ночь на случай ночных гостей, а тем более здесь, на Перекрестке Семи Дорог, где путники могут заглянуть в абсолютно любое время! Хотя, если взять последние события…

– Так, лошадей не распрягать, девушка остается в повозке. Дио, доставай свою железку, будь готов ко всему! – скомандовал Дож.

– Думаешь, будет продолжение дневного увеселения? – Эльф надел колчан поверх кольчуги.

– Боюсь, что да. Лукка и ты пойдете первыми, мы здесь. Если все чисто, то выгружаемся и ждем рассвета. Ну а если нет, то придется двигать до Уилтавана без передышки.

Когда я был здесь в последний раз, трактир выдержал основательный ремонт, хотя и выражался он только в перемене цвета стен, мебели и так, по мелочам. Во всем остальном это был тот же заезжий угол, где останавливались путешественники, дабы скоротать ночь, согреться, утолить с дороги жажду, поесть, починиться, узнать новости и сплетни. Зайдя сюда, никогда нельзя было предвидеть, кого здесь встретишь. Сегодня здесь никого не было… Гостиный зал пустовал. Два из трех центральных длинных стола были перевернуты. Все остальные малые столы, что стояли вдоль стен и по углам, впрочем, как и лавки и стулья, годились теперь только на то, чтобы ими развести огонь. Но не это заставило меня замереть, оступившись. Факел в моей руке осветил скользкий от крови пол… Моя правая наступила на секиру, валявшуюся рядом с чьим‑то дорожным мешком. Эльф, наткнувшись на очаг, набросал туда деревяшек и подпалил. Нехотя занялся огонь, освещая помещение. Я всматривался в тлеющий полумрак, рассматривая учиненный погром. Куп, готовый к любым неожиданностям, то сильней натягивал тетиву, то слегка отпускал ее. Свет достал до дальней стены, где была стойка хозяина и дверь на кухню. Эльфийский лук выгнулся до предела, правый глаз Купа прищурился – он был готов стрелять. Приподняв факел повыше и ухватившись за самый конец топорища, я прикинул, во что целится эльф, и попытался сам разглядеть цель.

У стойки, среди обломков мебели – что‑то, напоминающее тяжелый мешок. Воткнув факел в подставку на стене, я, стараясь особо не шуметь, стал подкрадываться к этому. Как я надеялся, чтобы оно на поверку оказалось счастливым пьянчужкой! Куп двигался в двух шагах от меня, не сводя с этого нацеленного лука. Оно зашевелилось, поворачивая к нам голову. Мы резко встали, готовые на все и ко всему. Лица видно не было, как и всего остального. Оно засипело, вытянув свою клешню, не то желая схватить одного из нас, не то взывая о помощи.

– Мож, прибьем для порядка? – кинул предложение эльф. – А если это уже мертвяк?

– А если здесь просто бандюки погуляли? – в тон ему ответил я. – Поближе подойдем. Только смотри: осторожно!

Эльф недовольно хмыкнул.

Лежащий на полу вытащил из‑под себя вторую руку и, поставив ее перед собой, попытался встать на колени. С какого‑то раза ему это удалось. Трясясь, он встал с колен во весь рост, хватаясь руками за край стойки. Мы опять остановились, выжидая.

Он медленно стал поднимать голову… Что‑то сорвалось с нее, шлепнувшись на пол. Он застонал, его сносило в сторону.

– Укхааааа… – Шепот боли и страдания заставил содрогнуться.

– Ллуу‑кххааа… – Он сделал неуверенную попытку выйти к нам, в круг света.

Добравшись до сухого дерева, огонь в очаге вспыхнул, выставляя напоказ лицо мученика. Мы отшатнулись!

Лица не было – сплошное кровавое месиво со свисающими кусками мяса и кожи. Залитые кровью и чем‑то ярко‑желтым тряпки, бывшие когда‑то одеждой, а теперь превратившиеся в сплошные лохмотья, еле прикрывали кости скелета и остатки органов. Там, где когда‑то была шея, я разглядел чудом оставшийся нетронутым кусок кожи с выцветшим рисунком круга и…

– Мастер Скорпо, – ахнул я, – это… ВЫ?!

Лошадей распрягли и, отведя в конюшню, задали корма. Ворота заперли, для верности вставив в петли брус. Двери гостиницы изнутри подперли всем, чем было можно. Обследовав трактир, мы убедились, что он совершенно пуст. Скорпо, завернув в найденное полотнище, отнесли в одну из комнат наверху. Говорить он не мог, только сипел и стонал от боли, захлебываясь жидкой дрянью, которой истекал с ног до головы. Мы не решились ночевать в гостевых комнатах и все вместе расположились в зале. Очистив от обломков не замаранное кровью место около очага, мы легли прямо там.

Хотя денек выдался на редкость беготливым, сон меня никак не брал. В голове крутились события ушедшего дня: деревня, схватка у кузницы, появление Скорпо. Перед глазами всплывали картинки – одна за другой. То топор в голове девчушки, то Куп, посылающий стрелы в наступающих мертвецов, колдун, теряющий части своего тела и пытающийся встать. Под конец явился огромный, величиной с дом, щенок. Он долго смотрел, затем, облизнув меня, начал тормошить за плечо.

– Лукка, Лукка, – тявкал он мне на ухо, – вставай! Слышишь, вставай!

Еле разлепив глаза, я уставился на наклонившегося ко мне гнома.

– Ты чего?

– Тсс! Тихо… – приложил тот к губам палец, кивая на дверь.

Меня не надо было долго упрашивать. Я как можно тише поднялся на ноги, захватив с собой ахаст, перебросив через плечо колчан с луком. Вооруженные Куп с Дио уже стояли рядом. За дверью что‑то шуршало. Переглянувшись с эльфом, мы подняли луки, изготовившись к стрельбе. Для себя я решил: если это будет ломиться, то, не дожидаясь знакомства, я сразу же спускаю стрелу. Троллий лук вполне способен прошить эту дверь насквозь. И пусть урон будет невелик, но хоть по голосу опознаем, что это было, и пусть не сильно ругают меня боги, если я ошибся!

Дверь задрожала, готовая вот‑вот слететь с петель.

Дож пригнулся, собираясь с разбегу кинуться на врага. Краем глаза я заметил, что топор в его руках дрожал, хотя лицо карлика выражало полное спокойствие и решимость. Поплевав на руки, Дио ухватился поудобней за рукоять меча, занеся его за голову слева. Винетта, прижав к себе жалобно заскулившего щеночка и взведенный арбалет, быстренько подалась за стойку. Правильно, незачем мешаться под ногами, когда поют стрелы и лязгают мечи.

Дверь резко перестала дрожать. Наступила полная тишина.

– Надо было стрелять… Теперь уже поздно… – ругнулся гном. – Куп, они могут через верхний этаж пробраться?

– Вряд ли, если только летать научились.

Дверь выскочила целиком, кувыркаясь в воздухе. Две стрелы одновременно сорвались с тетивы, уходя в темноту. Мы сразу же снарядили новые, готовые стрелять… только в кого? Там, за порогом, вроде как никого не было… Хотя!

Что‑то тягучее, светящееся темно‑синим начало выползать из темноты в зал. На что это было похоже? Не знаю! Скорее всего, на огромную густую каплю меда. И сейчас этот “мед” вливался к нам, мерцая всеми оттенками синего сразу. Я, не удержавшись, выстрелил – стрела воткнулась в плотную массу и сгорела у нас на глазах.

А между тем эта штука полностью влилась к нам и, перелившись в шар, стала менять цвета, один за другим, пока не сделалась совершенно прозрачной. Внутри стояли трое. Двое в мантиях, третий с окладистой белой бородой.

– Маги, – прошептал гном.

– Я, кажется, даже знаю, кто именно, – опустил я лук, – ихний главный – мастер Лео, его слугу Привратником кличут. А вот кто третий?

Шар растаял полностью, и они шагнули к нам. Лео, откинув капюшон, долго обводил нас глазами.

– Я думаю, тролль, – наконец заговорил глава Конклава, – ты узнал меня?

– Еще бы, – буркнул я неохотно, – и вас, мастер Лео, и слугу вашего…

– Мое имя Регул. – Бородач с любопытством рассматривал царящий вокруг бардак.

– Да. А это мой коллега – мастер Гемине, – кивнул колдун в сторону зеленого цвета мантии. – Думаю, вы знаете, зачем мы пришли?

– Если за Скорпо, – начал Дож, – то вы зря сюда приехали, он не то что говорить, дышать еле может!

– Заговорит… – тоном палача произнес Регул, – куда он денется?

– Надеюсь, господа предоставят нам возможность пообщаться с нашим коллегой? – открыл рот Гемине.

– Эй! – проснулся я. – А я вас знаю!

– Да, скорей всего, – кивнул маг, откидывая капюшон, – я приходил к мастеру Скорпо, когда ты дрых на лавке.

– Ну, – поскреб я себе кадык, – можно и так сказать…

– Итак, – прервал воспоминания Лео, – мы отвлеклись. Где Скорпо?

– Там, наверху, – кивнул Дож.

Регул не спеша отправился за колдуном.

– Господа маги, а не могли бы вы сделать одно маленькое волшебство, а? – проявил себя кентавр. – Поставьте дверь на место, пожалуйста. А то не ровен час мертвяки припрутся. Хоть какая‑то, а защита!

– Какие мертвяки? – не понял Лео.

– Обыкновенные, мертвые! А вы что, не в курсе?

Когда Регул снес Скорпо вниз, гном уже дорас‑сказывал о наших злоключениях. Во время этого рассказа Гемине то краснел, то бледнел, отводя от Лео глаза. А глава Конклава, заложив руки~за спину, молча кивал головой, иногда переспрашивая гнома, уточняя некоторые моменты. Наконец рассказ был окончен.

– Регул?

– Да, мастер?..

Привратник положил сверток с останками Скорпо перед ногами хозяина.

– Ты все слышал?

– Да. Я понял вас, хозяин, – и пошел на свежий ночной воздух.

– Сейчас мой слуга и ученик наденет на это место защитный купол. Так что никто, живой или мертвый, не помешает нашей беседе.

Изнутри было видно, что действительно нас начала окутывать серая мерцающая мгла.

– А отсюда можно будет выйти? В смысле через стенки этого купола? – нахмурился Дож.

– А что, думаешь, гном, тебе это будет нужно! – несказанно удивился Лео. – Ладно, мы отвлекаемся. Регул, будь так добр, разверни его. М‑да…

Взору магов предстал Скорпо… во всей красе. Мой бывший хозяин устало открыл глаза. Увидев наших гостей, он застонал, захрипел, пытаясь привстать.

– Вы можете вернуть его к жизни? – обратился я к колдунам. – То есть в прежний вид?

– А зачем? – насупился Гемине. – Лично мне он и так нравится. Я бы даже сказал, что даже больше, чем при нашей последней встрече!

Мне стало чуток обидно за бывшего хозяина.

– Наверное, это потому, что он ничего про твою задницу сказать не может! Иначе ты бы сейчас юлил и изворачивался, как тот пескарь на сковородке! – взорвался я, прекрасно помня их разговор в замке магов.

– Что?! Да как ты смеешь, смерд! – вытянулась морда Гемине. – Да я тебя… сейчас…

По знаку Лео Регул приставил к затылку разбушевавшегося мага два пальца. Тот, сразу обмякнув, замер в попытке скосить глаза назад.

– Тролль, к тому разговору мы вернемся потом… А сейчас… – Лео обвел нас поочередно своими глазищами. – А сейчас мне нужен помощник. И я выбираю вас, сударь, – он указал на Дио.

– Кого? Меня? За что? – опешил тот. – А что мне надо будет делать?

– Ровным счетом ничего.

Мастер Лео взмахнул перед лицом кентавра своей пятерней так, будто дал пощечину тыльной стороной. Дио застыл столбом, тупо устремив свой взгляд вперед. Лео взял его за руку и подвел к задыхающемуся от боли Скорпо. Далее Дио опустился перед страдающим на колени (причем на все четыре) и сунул свои лапища в огрызки полумертвеца.

Спустя мгновение по телу Дио прошла судорога, он резко мотнул головой, закидывая ее на спину. Изо рта хлынула пена, он открыл мутные глаза, обреченно вглядываясь в окружающих.

– Ты слышишь меня? – Лео уставился в посеревшее лицо кентавра.

– Да‑а‑а… – просипел кентавр.

– Заклинаю тебя говорить правду, ибо ложь отзовется в тебе болью и страхом. – Лео еще немного помахал руками перед Скорпо с кентавром. – Как тебя зовут?

– Инвар де Увал, второй сын Керита де Увала, принца Бревтонского.

“Инвар?!” Мы с гномом переглянулись. А Лео как ни в чем не бывало продолжал:

– Какое имя тебе дали при посвящении?

– Скорпо. Восьмой из Двенадцати, – хрипел Дио. – Что вам нужно от меня?

– Ответы.

– Спрашивайте…

– Правда ли то, что нынешний Владыка Бревтонский твой родной брат?

– Да.

– Правда ли, что обманом и шантажом ты заставил мастера Гемине служить своим целям?

– Да.

– Зачем тебе это было нужно?

– Чтобы отомстить Локо де Увалу, старшему сыну Керита де Увала, принца Бревтонского.

– Чем досадил тебе этот человек?

– Он обманул меня.

– Как именно?

– Он захватил трон с моей помощью и лишил меня заслуженной награды.

– Какую именно помощь оказал ты? Дио захрипел, замотал головой, но все же выдавил из себя через силу, обливаясь пеной и потом:

– Магическую…

Гемине все еще молча кивнул Лео, мол, “я же говорил!”. Лео покачал головой, но решился уточнить.

– Значит, ты оказал магическую помощь брату для того, чтобы он занял престол?

– Да.

– Кто еще знает об этом?

– Локо. Знает гном Дож – Дырявый Мешок. Знает тролль Лукка‑Висельник из Вечной Долины. Знает третий из Двенадцати – мастер Гемине.

Названный последним попытался что‑то сказать в свое оправдание, но, кроме неразумного мычания, ничего вразумительного так и не сказал – рот его все еще был намертво скреплен заклинанием Регула.

– Знает пятый из Двенадцати, глава Конклава магов мастер Лео, – продолжал меж тем хрипеть Скорпо устами Дио.

– Ты чего несешь? – возмутился Лео. – Ты чего несешь, труп недосгнивший?!

– Ну, это у него все еще впереди! – встрял Дырявый Мешок. – А вот можно с этого момента поподробней?

Дио, который Скорпо (или наоборот?), молчал.

– Почему ты решил, что я знаю о том, что ты помогал Локо? – Мастер Лео еле сдерживался от негодования.

– Потому что именно вы дали ему Оденан. Лео захлопнул свою пасть, а заодно и глаза.

– А что такое Оденан? – включился эльф.

– Эликсир, полностью лишающий мага способности к волшебству… – поник Лео, с сожалением глядя на мечущегося от боли Скорпо.

В “Южном Тракте” воцарилась полная тишина.

Не знаю, у кого как, но у меня уже начала раскалываться голова от недосыпа, нервотрепки, усталости и полного непонимания смысла всей этой истории.

– Э, – вежливо начал я, – а не объяснит ли кто бестолковому бедному троллю, в чем здесь, собственно говоря, дело? – Похоже, очень недурно спросил. По‑взрослому.

– А можно я?! Можно я! Я все объясню! – подскочил гном и, так как все дружно промолчали, начал:

– Если где что не так, меня поправят. Итак, много‑много лет назад братику нашего дорогого мага приспичило стать королем Бревтона. И под это дело он и припряг младшенького, что‑то пообещав взамен, то есть в награду за его магическую помощь в этом грязном деле. Подробности только на уровне фантазии. А когда дело было сделано и на трон взгромоздился Локо, то он братишку и партнера просто‑напросто кинул. Не знаю почему. Может, делиться жаба заела, а может, еще что‑то… личное или семейное! Кто его знает! А чтобы Скорпо особо не рыпался и не распространялся, подсунул ему этот самый Оденан, предназначение которого нам сейчас любезно разъяснил мастер Лео.

– Лео… знал… – прохрипел Скорпо‑Дио, – кому предназначалось варево. Он боялся, что я вместо него стану во главе Конклава.

– Ничего я не знал. Оденет у меня выпросил Гемине якобы для обуздания какого‑то местного некроманта. А уж каким образом он попал к Локо…

– Да, действительно! А как он попал к Локо? – развернулся Дырявый Мешок к молчуну. – Эй, Регул, верни мужику дар речи, хай объяснит, как там дело было!

Привратник, получив от хозяина молчаливое согласие, освободил Гемине от чар немоты. Получив свободу, маг долго молчал, собираясь с духом, и наконец начал рассказывать свою часть повести:

– Незадолго до переворота в Бревтоне ко мне пришли эти двое. В смысле Локо и Скорпо. У них, видишь ли, матушка по причине старости совсем страх потеряла. Вот сыновья и упросили меня добыть эликсир для любимой мамы. Сами они, видите ли, не могли. А мне что, трудно было? А когда Локо завладел троном, я к Скорпо за разъяснениями пришел. Были у меня сомнения по поводу законности происшедшего. Скорпо мне тогда и разъяснил, что “если я не замолчу сейчас, то вполне возможно, что в ближайшее время вообще говорить разучусь”.

– Кстати, а кто у нас мама? – заинтересовался Куп.

– Мийяра де Увалу. – И, видя непонимание окружающих, Гемине добавил: – Мийяра Лысая. Так понятней?

– О да! – выдохнул гном, с интересом вглядываясь в потомка этой самой лысой.

– Самая известная черная колдунья этих мест! – объявил, налюбовавшись, Дырявый Мешок. – Говорят, на ее счету больше загубленных душ, чем звезд на небе. Хотя я думаю, что слухи немного преувеличены.

Помолчав, гном с удовольствием продолжил:

– Скорей всего, так оно и было! А если это правда, то все еще проще! Л око предлагает Инвару запастись зельем, так, на всякий случай, убеждая его в том, что у матушки вот‑вот наступит помутнение в мозгу. И чем это может кончиться для окружающих и для них, в частности, неизвестно! Воспользовавшись доверием Гемине, братья получают желаемое. Точнее, получает его Локо, а когда все закончилось, поит им Скорпо.

– Он подсунул мне это на праздничном пиру, – подал голос Скорпо, – в знак “братской любви и верности”, – и заорал так, что огонь вздрогнул в очаге: – ОТ ЭТОГО ДЕРЬМА НЕТ И НЕ БЫЛО ПРОТИВОЯДИЯ!

– И что же у нас дальше? – спокойно продолжил Дож, когда эхо перестало отскакивать от стен. – Дальше Скорпо, видя крушение жизни, надежд да вообще всего, удаляется в Заблудший Лес, где и… Вот тут, господа, я прошу у вас прощения, потому как далее о некоторых местах биографии нашего героя я могу только догадываться. Итак, лет десять назад в Заблудшем Лесу появляется гном по имени Катт‑Арр. Встретившись со Скорпо и приняв того за ведуна‑отшельника, Катт‑Арр обратился к колдуну за помощью. Гном искал в этих краях Бунп Лоуусу – Книгу Знания. Если быть точным в переводе, то Книгу Абсолютного Знания. Говорят, что один умирающий бог перед самой смертью решил отомстить людям за то, что забыли его, а заодно посмеяться над другими божествами, что предали его. Он создал Бунп Лоуусу, дабы тот, кто завладеет ею, смог подняться до уровня бога. Но после его смерти главенствующие боги нашли артефакт и, будучи не в силах его уничтожить, спрятали подальше от людей. Такова легенда. Скорпо, естественно, слышал об этой книге и, узнав, что она здесь – буквально руку протяни! – увидел в этом руку судьбы. Выведав у гнома все, что надо, чтобы ее добыть, он умертвил Катт‑Арра.