Лекция: Тайна античных свитков 11 страница

— Тогда понятно, что я тебе не нужен. Какой с меня толк, да? Меня лучше засадить за книги, чем выпускать в реальный мир. Вот уж не думал, что придется учиться противоборству с такими, как Грозак. — Он помолчал. — Ты уверена, что с Бреннером будешь в безопасности?

— Конечно. Пока, Марио! — Она сбежала по лестнице, не дав ему возразить. Внизу ее ждал Тревор. — Позвонил Бреннеру?

— Да, и я лечу с тобой. — Он открыл перед ней дверь. — Насчет транспорта Бартлет договорился. Вертушка будет через пять минут.

— Я против.

— Не понял?

— Я против. — И она повторила его слова: — Я неясно выражаюсь? Ты никуда со мной не летишь! У тебя там одно дело — меня охранять, но с этим отлично справится Бреннер. Ты мне сам говорил, что здесь у тебя масса дел, в частности — присматривать за Марио. А сейчас это самое главное.

— А как же присматривать за тобой?

— Мне кажется, Грозак переменил тактику и теперь охотится не за мной, а за Марио. Так что его надо беречь и беречь. — Видя его недовольное лицо, она с выражением добавила: — Я уговорила Марио вернуться к работе и не допущу, чтобы все пошло прахом. Надо, чтобы он во что бы то ни стало побыстрее закончил этот свиток. И кто-то должен быть здесь и за ним присматривать. Это можешь быть ты или я. А мне сейчас надо в Люцерн. — Джейн шагнула на улицу. — Не пытайся меня остановить, Тревор!

— Посмел бы я… — с сарказмом бросил он. — Чего доброго, из вертолета выкинешь.

— Вот-вот.

— Не смею тебе перечить. Ты прямо горишь, тебя ничем не остановишь.

— У тебя все равно не получится. — Она посмотрела ему в глаза. — Ты родился в Йоханнесбурге и всю жизнь кочуешь. Уж не знаю, кем ты себя считаешь, гражданином мира или человеком без родины, но у меня родина есть, а свое я привыкла защищать. Так что ты прав, я горю. Чего бы это ни стоило, но мы должны остановить Грозака и не дать ему нанести удар по моей стране.

— Бог ты мой, какой патриотизм!

— Да, и я этого не стыжусь. Можешь смеяться, сколько влезет.

— Я не смеюсь, я завидую. — Он отвернулся. — Трогай! Садись в вертолет, пока я не начал вспоминать о том, что случилось с Эдуардо Донато. О Марио я позабочусь.

Через несколько минут вертолет, покружив над морем, взял курс на восток. Тревор сжал кулаки. Дьявол! Его так и подмывало связаться с кабиной пилота и приказать Куксону, чтобы повернул назад. Но вместо этого он набрал номер Бреннера.

— Она вылетела. Куксон только что взлетел. Через сутки она должна вернуться сюда. Если с ней что-нибудь случится, я с тебя шкуру спущу!

— Попробуй, — усмехнулся тот. И, помолчав, добавил: — Тревор, не дергайся! Я буду рядом.

— Ага, если она позволит. Ты бы ее сейчас видел! В ней взыграли праведный гнев, патриотизм и желчь.

— Ну и сочетание! Чувствую, сутки будут веселые. — Бреннер положил трубку.

Веселые? Тревор все смотрел вслед вертолету, тот был едва виден. Он бы употребил другое слово. Сутки будут…

— Улетела?

Он обернулся и увидел Марио. Тот тоже провожал глазами вертолет. Тревор коротко кивнул:

— Сделает рисунок — и обратно.

— Я хотел отправиться с ней.

— Я тоже. Отказалась наотрез. Марио грустно улыбнулся:

— Сильная женщина! — Он посерьезнел. — Тело отца еще не нашли?

— Пока нет.

Марио с шумом втянул воздух:

— Невыносимо думать, что его тело швырнули в какую-нибудь канаву… Вы уже показывали пленку полиции?

— Нет еще, но как раз собираюсь отослать. — Он заглянул юноше в глаза. — Если все еще мне не доверяешь, я дам тебе пообщаться с ними лично.

Марио качнул головой:

— О чем мне с ними говорить? — И смущенно добавил: — Мне очень стыдно… Я не должен был верить этой скотине, что вы… Да я и не поверил. Я просто не мог признать, что я…

— Забудь. Все понятно.

— Я не могу забыть! Я отказывался признать правду, потому что все вышло не так, как я хотел. Отгородился от всего мира — как, впрочем, и всегда. — Он подобрался. — Больше этого не будет!

Тревор вгляделся в него:

— Ты это к чему?

— Джейн отказалась взять меня с собой, потому что была уверена, что с Бреннером будет в большей безопасности. — Он нахмурил лоб. — Я не приспособлен к жизни за пределами своей башни из слоновой кости. Это надо менять. Я больше не буду пугливым страусом, прячущим голову в песок.

— Ты не страус.

— А Грозак думает, что страус. Он убил моего отца, чтобы заставить меня сделать то, что ему нужно. Он ведь и Джейн может убить, разве нет?

— Ее он предпочел бы захватить живой. Но если ему будет нужно, то, конечно, убьет не раздумывая.

— Вот видите, все эти вопросы я должен был задать сразу, как сюда приехал. А я не захотел знать ничего, что помешало бы мне работать. — Он покрутил головой. — Какой же я был дурак!

— Тебе не нужно было этого знать. Твое дело — переводить свитки. А мое — обеспечить твою безопасность.

— Зато теперь у меня есть новое дело. Я не сумел уберечь отца, но отомстить за него я могу.

— Мы сами все уладим. Марио горько усмехнулся:

— Вы считаете, у меня кишка тонка? Я докажу, что я не испугался.

— Еще испугаешься, черт тебя побери! — Тревор нахмурился. — Если жаждешь мести — переведи этот свиток!

— И переведу. Это само собой. А вот насколько быстро — зависит от вас.

— Это шантаж?

— Нет, всего лишь торг. Мне многому надо научиться.

— Например?

— Я не умею обращаться с оружием. А вы можете меня научить.

— Марио…

— Всего-то стрелять из пистолета. Это же много времени не займет?

Тревор изучал его. Джейн права — Марио менялся на глазах, стремительно взрослел и мужал.

— Ты, похоже, не шутишь?

— И еще мне нужно знать приемы самообороны.

— У меня нет времени проводить с тобой тренировки… — Тревор осекся, видя, как набычился юноша. Какого черта? У парня серьезные причины. Он бы и сам себя так вел в подобной ситуации. Только у него такой ситуации никогда не было. Сколько Тревор себя помнил, он всегда так или иначе боролся за существование. А башни из слоновой кости — это нечто из области мифов. — Ладно. Два часа в день. Поставим мишень на стадионе. Остальное время будешь корпеть над переводом. — Он жестом не дал Марио возразить. — А приемам карате тебя научит Макдаф, он мне кое-чем обязан. И точка.

— Начнем прямо сегодня?

— Черт с тобой, можно и сегодня.

— Хорошо. Пока достаточно, — сказал Марио и добавил: — Только еще одно.

— Ну ты и зануда!

— Я должен это знать! Надо было мне спросить об этом с самого начала. Почему Грозак гоняется за свитками? Почему он убил моего отца?

Тревор понимающе кивнул. Конечно, парень слишком впечатлителен, чтобы говорить ему всю правду, но главное сказать придется.

— Ты прав. Нечестно держать тебя в неведении. — Он направился в дом. — Идем, сядем в библиотеке и выпьем чего-нибудь. Тебе не повредит — история уж больно скверная.

— Тревор волнуется за тебя, — сказал Бреннер, встретив Джейн в аэропорту. — Обещает устроить мне Варфоломеевскую ночь, если я о тебе должным образом не позабочусь.

— Так позаботься! Насколько я могу судить, Варфоломеевскую ночь ты и сам кому хочешь можешь устроить. — Она сменила тему: — Ты уже говорил с официантами?

Он кивнул:

— По утрам у них очень оживленно. Насколько я понял, много завсегдатаев вроде Донато, которые каждый день приходят завтракать. Продавец за стойкой — его зовут Альбер Дангле — уверяет, что хорошо запомнил человека, с которым сидел Донато. Это кафе работает по принципу «Старбакса», и мужик сам брал свой заказ у стойки. Я не стал говорить, что произошло. Намекнул лишь, что Донато исчез.

— Он сегодня работает или придется ехать к нему домой?

Бреннер посмотрел на часы.

— Он заступает через час сорок.

— Тогда поехали.

— Слушаюсь, мэм. — Он распахнул перед ней правую дверцу. — Что-нибудь еще?

— Хорошо бы сделать так, чтобы у меня было достаточно времени с ним поработать. Чем полнее описание, тем точнее будет портрет.

— Постараюсь, — улыбнулся он. — Не думаю, что это будет проблемой. Понадобится — встану вместо него за стойку. Правда, не могу обещать, что вместо кофе мокко не сварю кофе латте. Но я буду сама любезность, и все меня простят.

— Главное, чтобы Дангле не разнервничался и смог сосредоточиться.

— Он не произвел впечатления нервозного человека. Во всяком случае, не тогда, когда под кайфом.

— Здорово. Он что, наркоман?

— Травка. Запах ни с чем не спутаешь. И держится расслабленно.

— Надеюсь, это не мешает ему подмечать детали?

— Если он постоянно курит, то ждать от него острой памяти не приходится. Увидим. — Бреннер запустил двигатель. — Зато, если он под кайфом, то позволит тебе мучить себя столько, сколько тебе нужно.

— Обычно он сидел вон за тем столиком. — Дангле кивком показал на стол на террасе у самой кованой ограды с видом на озеро. — Славный старикан. Опрятный, чистенький такой. Не то что парни, которые здесь оши-ваются. Иногда приходится выговаривать, чтобы обувь надели. Такое впечатление, что они нас принимают за…

— А вы раньше видели его с тем, вторым? Официант покачал головой:

— Он всегда один. Нет, не так. Один раз приходил с какой-то женщиной. — Он нахмурил лоб. — Под шестьдесят, седые волосы, полноватая.

Сестра, догадалась Джейн.

— Давно это было? Он развел руками:

— Не скажу. С полгода, наверное.

Словесный портрет он дал хороший. Даже отличный, учитывая, сколько прошло дней. Бреннер был прав, марихуаной от него пахло, но, судя по отменной памяти, он баловался лишь время от времени.

— А в том человеке, который к нему подсел, не было ничего необычного?

Он подумал:

— Высокий, худой. Ноги длинные. Одни сплошные ноги.

— Нет, в лице.

Дангле подумал еще:

— Вообще-то ничего приметного. Большие глаза. По-моему, карие.

— Шрамов никаких? Он покачал головой:

— Цвет лица немного нездоровый, как будто на воздухе мало бывает. — Он помолчал, с сомнением глядя на ее альбом. — Вы правда сможете это сделать?

— Если вы поможете.

— О, конечно, помогу. Здесь тоска зеленая. Первое событие за много месяцев. — Он сморщился. — Господи, что я говорю! Вы не подумайте, я за старика переживаю. Приятный такой, слова худого никому не скажет. Говорите, пропал? С ним что-то страшное случилось?

Да уж, страшнее не бывает, подумала Джейн и вспомнила видеозапись.

— Это будет ясно, когда мы его найдем.

— А вы на полицию работаете?

— Нет, я друг семьи. — Это была правда. — Они крайне обеспокоены. Естественно, я передам портрет в полицию, когда мы добьемся сходства.

— Вы так уверены… Она улыбнулась в ответ:

— Ничего удивительного. Вы производите впечатление умного человека с прекрасной памятью. Если не будем торопиться, все сделаем как надо.

— Вы мне льстите. — Он вдруг улыбнулся. — Но мне это нравится. С чего начнем?

Она взяла в руки карандаш.

— С овала лица. От него будем отталкиваться. Какое у него лицо? Квадратное? Круглое? Треугольное?

— Дело к концу? — К ним подошел Бреннер. — Четыре с лишним часа сидите.

Джейн даже не подняла глаз от рисунка.

— Я хочу добиться максимального сходства. — Она немного подштриховала скулу. — Не так это просто, как кажется, да, Альбер?

— Не приставайте к ней, — проговорил тот. — Мы делаем все, что в наших силах.

«Мы».

Бреннер подавил улыбку. Похоже, девчонка так очаровала Дангле, что у него появилась иллюзия работы в команде. Бреннер был удивлен: до сих пор он отмечал за Джейн только осторожность и решительность. Любопытно было наблюдать, с какой легкостью она разобралась с этим Дангле. Хваткая дамочка!

— Прошу прощения. — Он повернулся. — Просто решил спросить. Пойду лучше к себе за стойку, кофеварку, что ли, помою…

— Погоди. — Джейн несколькими штрихами добавила густоты шевелюре. — Теперь похож, Альбер? — Она повернула рисунок так, чтобы тому было лучше видно. — Это тот человек?

Дангле воззрился на картинку:

— Бог ты мой…

— Это он?

Тот кивнул и горделиво просиял:

— Не хуже фотографии. Мы это сделали!

— Больше ничего менять не нужно?

— Волосы ты поправила. А остальное и раньше было в порядке.

— Надо ли вас понимать так, что мне больше не нужно варить кофе латте? — поинтересовался Бреннер.

— У него сомнений нет. — Джейн протянула рисунок Бреннеру. — И кто это?

— Она ухватила суть, — сообщил Бреннер, когда Тревор ответил на звонок. — Ты был прав. Это не Рендл, это Викман.

— Хорошо. Она уже возвращается?

— Мы только что вышли из кафе. Она еще не договорила с Дангле. Минут сорок, как не больше, разоряется перед ним — какой он великий человек. Заявила мне, что если уж приходится кого-то использовать, то хотя бы надо оставить у человека благоприятное впечатление. — Он помолчал. — Она… занятная.

— Посади ее в самолет, и пусть немедленно вылетает. За вами нет «хвоста»?

— Я не дилетант. Отправлю в целости и сохранности. А сам еще тут воздух понюхаю, со своими осведомителями побеседую, может, что и удастся о нем разузнать. Хотя он уже наверняка давно смотался.

— Поезжай в Рим. Я с ним когда-то там пересекался.

— Он сейчас может быть у Грозака.

— Все равно нам надо добыть максимум информации. Если он выполняет для Грозака грязную работу, надо его остановить. — Тревор выдержал паузу. — Но прежде чем уезжать из Люцерна, постарайся узнать, где тело Донато.

— Это что, так важно? Ты же не сомневаешься, что он мертв?

— Важно. Марио переживает, и ему необходимо поставить в этой истории точку.

— О'кей. Разузнаю. Раз Венабл еще до смерти Дона-то говорил, что что-то здесь происходит, то на какие-то источники наверняка удастся выйти. Но я, грешным делом, думал, ты меня в Колорадо пошлешь. Хотя, видит бог, о Рейли я еще ничего не узнал.

— Отведи на Донато двенадцать часов. После этого вылетай в Колорадо.

— Добро. — Он помолчал. — Думаешь, с Марио справишься?

— Справлюсь? Вот уж не знаю. Он опять засел за работу. Не будем торопить события. Ты, главное, разыщи труп.

В замок Макдафа Джейн попала уже в десятом часу вечера.

Едва сойдя с трапа, она протянула Тревору рисунок.

— Бреннер говорит, это Викман.

Тот бросил взгляд на портрет и кивнул.

— Я уже позвонил Венаблу, а сейчас перешлю рисунок по факсу. Ты молодец.

Джейн пожала плечами:

— По виду — самый обыкновенный человек. Похож на школьного учителя или банковского служащего. Даже не верится, что он способен на такие зверские убийства.

— Это-то и делает его особенно ценным в глазах его заказчиков. Обычный человек — кто станет подозревать, что он Джек-потрошитель? — Тревор подтолкнул ее к крыльцу. — Ступай. Тебе надо поесть и спать. Вид у тебя измочаленный.

— Я в самолете поела. Бреннер сделал мне на дорожку сандвич с ветчиной. Зря он, что ли, за стойкой полдня простоял? Говорит, с них еще причитается. А как Марио?

— Превращается в Терминатора. — Что?

— Два часа учил его стрелять из пистолета. Пришлось еще объяснять, что винтовка ему не понадобится. Если, конечно, он не собирается в снайперы. — Тревор усмехнулся. — Послушался. Правда, не знаю, надолго ли.

— Зачем ему… — Она умолкла. — Нет! Нельзя этого допускать! Это же все равно что вложить пистолет в руку ребенка!

— Ну, это ты загнула. Он вполне сообразительный. — Он открыл дверь и повернулся к девушке: — У нас с ним уговор: он продолжает работу над свитками, а я делаю из него Терминатора.

— Не смешно!

— Мне тоже так кажется. Но иначе никак. Ты велела позаботиться, чтобы он сел за работу, — я это и делаю. Завтра утром он начинает с Макдафом отрабатывать приемы рукопашного боя.

— И Макдаф согласился?

— Неохотно. Пришлось припомнить, что он мой должник. — Он прошел следом за Джейн в холл. — Сама подумай: разве ты не так же поступила бы на месте Марио?

— Стала бы гоняться за человеком, отрезавшим голову… — Джейн шумно вдохнула. Да, это правда, она бы точно жаждала мести и стала бы искать ее всеми доступными способами. Просто Марио — нежная душа, и представить, что он способен применить силу, было невозможно. — Где он?

— Корпит над своим переводом. Джейн, не беспокой его. — У Тревора дрогнули губы. — Я это не из ревности говорю. Просто мы с ним договорились, и он должен выполнить взятые обязательства. Ты это понимаешь не хуже меня. Времени играть в игрушки у нас нет.

— Я и не играю в игрушки. Даже в мыслях не было! — Она шагнула на лестницу. Господи, до чего же она устала! — Но сегодня я его беспокоить не собираюсь. Подождем до завтра.

Она поднималась по ступеням и чувствовала на себе взгляд Тревора.

— Не надо на меня смотреть! Я же сказала: сегодня я к Марио не пойду. Я иду к себе и ложусь спать.

— Мне нравится на тебя смотреть. И поводы мне для этого не нужны.

Джейн напряглась, но продолжила путь. Нет, она не позволит ему это с собой проделать. Не сейчас. Нельзя сейчас отвлекаться.

— Спокойной ночи, Тревор.

— Теперь, когда ты вернулась и больше не рыщешь по всей Швейцарии, ночь у меня и впрямь обещает быть спокойной.

— «Рыщешь»? Я не… — Она обернулась, но он уже шагал в сторону библиотеки. Правильно, ему же надо Венаблу факс отбить. Она свою работу сделала, теперь был его черед. Вот о чем сейчас надо думать. Остановить Грозака — эта задача во сто крат важнее всех эмоций, притягивающих их друг к другу. Четыре года назад они славно потрудились вместе. И смогут сделать это и теперь.

Обязаны!

— Она знает, кто я, — сказал Викман, входя в номер. — Она сегодня была в кафе и нарисовала меня. Очень точно, надо сказать.

— Облажался? — Грозак вздернул брови. — Я же тебе говорил, Викман, что ротозейства не потерплю. Как ты узнал, что она там была?

— Это не ротозейство. Я вернулся, чтобы убрать свидетелей. Она успела раньше. С ней был Сэм Бреннер, иначе я бы все уладил.

— Но не уладил. — Он усмехнулся. — И теперь Тревору известно, что это был ты. Жаль. Теперь тебе придется убрать его из чистого самосохранения. И я тебе за это даже платить не стану.

— Ты вот что, Грозак… Не советую тебе водить меня за нос. — Лицо Викмана хранило бесстрастное выражение. — Я твое задание выполнил, причем качественно. И зачистку проведу с таким же успехом.

— Никто тебя за нос не водит. Это не так называется. Просто у нас с тобой теперь общая цель. — Для пущей убедительности он добавил: — Ты не можешь питать теплых чувств к этим подонкам в Штатах. Помоги мне с ними разделаться.

«Жлоб! — с презрением подумал Викман. — Знаем мы таких! До того упиваются своей ненавистью, что ничего вокруг не видят».

— У меня цель одна: огрести как можно больше бабок и свалить.

— Если это дело выгорит, наши мусульманские друзья будут готовы щедро финансировать любые проекты. Тебе тоже перепадет.

— Мне не нужно, чтобы мне «перепало». Денежки мне теперь подавай.

Грозак был раздосадован:

— Ты еще не все сделал.

— Хочешь, чтобы я вручил тебе голову старика Донато? Прости. Она на дне болота недалеко от Милана.

— Плевал я на Донато! Как насчет Тревора?

— Сначала заплати!

Грозак скривился, но все же полез в стол и швырнул ему конверт.

— Половина.

Викман пересчитал купюры:

— Его голова тебе тоже нужна?

— Может, чуть позже. Сначала добудь мне женщину. Живьем! Она мне нужна.

— Зачем?

— Не твое дело! Тебе достаточно знать, что она нужна мне живая, а Тревор, прежде чем сдохнуть, должен ответить мне кое на какие вопросы.

— Что еще за вопросы?

— Он может привести меня к тому, что я ищу.

К деньгам, смекнул Викман. Скорее всего. Впрочем, когда речь идет о таком фанатике, как Грозак, это может быть и водородная бомба. В любом случае условия были ясны.

— В таком случае риск для меня возрастает. Я предпочитаю разом и без следов. Я требую повысить тариф.

Грозак негромко выругался, но кивнул:

— Получишь. Но не сейчас. Такие деньги быстро не собираются. Я в этот проект вложил все, что имел.

— Возьми у Рейли.

— Во всем, кроме пушечного мяса, Рейли очень прижимист.

Викман хотел было заартачиться, но передумал. У него никогда не было проблем с выбиванием гонорара по окончании работы. Он не переставал дивиться, насколько быстро заказчики сникали, стоило ему переключить все внимание на них.

— Даю тебе несколько дней. — Он плюхнулся в кресло. — Но если тебе нужна женщина, ты должен дать всю информацию. Расскажи все, что ты о ней знаешь.

— Слава богу, ты вернулась, — сказал Бартлет, увидев Джейн утром. — Я волновался.

— Со мной же был Бреннер. Я должна была поехать. Бартлет понимающе кивнул:

— Тревор так и сказал.

— Ты видел Марио? Что-то его у себя нет.

— Полагаю, он на стадионе с Макдафом. Завтракать будешь?

— Потом, — рассеянно бросила Джейн и направилась к выходу. — Мне надо поговорить с Марио.

До стадиона она дошла за десять минут.

За несколько метров до скал увидела Марио и Макдафа. Оба были обнажены по пояс, и, несмотря на утреннюю свежесть, тела их блестели от пота. Джейн смотрела, как Макдаф ставит Марио подножку и укладывает на землю.

Юноша ругнулся и поднялся:

— Еще раз.

— У тебя нет времени чему-то научиться, — угрюмо проворчал Макдаф. — Максимум — это падать так, чтобы ничего не сломать. Но жизнь ты себе этим не спасешь.

— Еще раз! — повторил Марио и кинулся на наставника.

Макдаф перебросил его через бедро и оседлал.

— Брось! На это уйдут месяцы. Лучше положись на пистолет.

— Но я же учусь! — возразил Марио. — С каждым падением у меня появляются новые навыки. Еще!

Макдаф снова выругался.

— Он рассержен. — Джейн повернула голову и увидела Джока. Паренек, нахмурившись, наблюдал за происходящим. — Он может поранить хозяина.

— Марио? Вряд ли. — Джейн смотрела, как Макдаф ослабил хватку и Марио резво вскочил на ноги. — Меня как раз не Макдаф беспокоит. Вот Марио действительно может что-нибудь себе повредить. Например…

Она замолчала, видя, как Марио набычил голову и боднул Макдафа в живот. Тот зарычал, упал на колени и стал хватать ртом воздух.

— Черт побери! Я тебе разве такое показывал? Ты же должен… Нет!

За спиной у Марио оказался Джок и, обхватив его рукой за шею, принялся душить. Он был так проворен, что Джейн и охнуть не успела.

— Джок, перестань. Отпусти его! Тот не двинулся с места.

— Джок!

Парнишка медленно отпустил Марио.

— Зачем ты меня остановил? Он мог сделать тебе больно!

— Он не собирается делать мне больно. Мы просто тренировались. Играли.

— Так не играют. Он пнул тебя в живот. Так можно ребро сломать, и оно войдет в сердце.

— Он такими приемами не владеет. — Макдаф говорил медленно, как с ребенком. — Он ничего не умеет. Вот почему я пытаюсь его научить.

— Зачем?

— Это как понимать? — Марио в недоумении уставился на Джока.

Макдаф пропустил вопрос мимо ушей, он не спускал глаз со своего подопечного.

— Какой-то человек причинил вред его отцу. И теперь он должен уметь себя защитить.

Джок перевел взгляд на Марио.

— Ты хочешь сказать, что он собирается кого-то убить?

— Господи, ну не голыми же руками! Я же говорю: он только хочет научиться обороняться.

Джок насупился:

— Он мог сделать тебе больно! Я его сам всему научу.

— Еще чего! И думать забудь. Говорю тебе: я хоть и не такой мастер, как ты, но за себя постоять умею.

— Я знаю.

— Вот и отправляйся к себе на конюшню. Парнишка покачал головой и направился к валунам на краю стадиона.

— Лучше я здесь посижу и посмотрю.

Макдаф бросил на него раздосадованный взгляд, после чего повернулся к Марио.

— Приходи сегодня в два. Сейчас неудачное время.

Марио поднял с земли рубаху.

— В два. — Он многозначительно взглянул на Джейн. — Чудно. Очень чудно!

Джейн была полностью с ним согласна и так увлеклась сценой, произошедшей между Макдафом и Джо-ком, что о цели своего визита вспомнила лишь после того, как Марио ушел. А она ведь пришла, чтобы с ним поговорить!

— Не помню, чтобы я рассылал приглашения, — проворчал Макдаф, утирая пот. — Ты как здесь оказалась?

— Хотела отговорить Марио от этой безумной затеи.

— Она не была бы такой безумной, если бы не дефицит времени. А так, вполне понятное желание. Месть — вещь объяснимая. — Он посмотрел вслед своему ученику. — И он вполне может кое-чему научиться. Если в живых останется. Последний прием был для меня полной неожиданностью.

— А для меня был полной неожиданностью Джок. — Джейн посмотрела на парня, который совершенно неподвижно сидел в отдалении на валуне. Он заметил ее взгляд и улыбнулся, отчего лицо его будто засветилось. Трудно было поверить, что это тот же человек, который всего пару минут назад источал злобу и агрессию. Джейн через силу улыбнулась в ответ и повернулась к Макдафу. — Он ведь хотел его убить, да?

— Да. — Макдаф натянул через голову свитер. — Это был вопрос нескольких секунд. Джок очень проворен.

Джейн в недоумении покачала головой:

— Никогда бы не поверила, если бы не видела своими глазами. С виду он такой славный!

— Так и есть. Но только когда не надо убивать. Она в ужасе взглянула на него.

— Убивать? Но он всего лишь разозлился, что Марио может причинить вам боль.

Макдаф помолчал, потом ответил:

— Он не был зол. Он был на задании — меня охранял.

— Как это?

— Он считает, что на него возложена миссия по обеспечению моей безопасности. Поначалу я не возражал — боялся, что без мотивации он долго не проживет. Теперь он окреп, и я пытаюсь его от этого отучить. Но пока, честно говоря, у меня не очень получается.

— Не проживет? — переспросила она.

— Он трижды пытался покончить с собой, после того как я забрал его у Рейли. Сукин сын!

Рейли?! Из-за которого, по словам Тревора, они воюют с Грозаком.

— Ты уже слышала про Рейли. — Макдаф прищурил глаза. — Небось Тревор рассказывал?

Джейн кивнула.

— Да, только он не сказал, что у вас с Джоком к Рейли особые счеты.

— Он не знает, что это имеет отношение к Джоку. Знает только, что мне нужен Рейли. — Он взглянул на юношу. — Нужен мертвым.

— Тогда зачем вы мне об этом рассказываете?

— Затем, что Джок тебе симпатизирует, и ты согласилась ему помочь. Я думал, что смогу с ним справиться, но я не всегда рядом, а тебе, чтобы с ним сладить, лишняя информация не повредит. Я не хочу, чтобы ты оставалась в неведении.

— Он… не в себе?

— Не больше, чем был бы любой из нас, выпади нам такие испытания, как ему. От некоторых вещей он просто отгораживается. Иногда впадает в детство. Но я замечаю, что есть прогресс.

— А от чего он отгораживается? Макдаф не сразу ответил:

— По моим сведениям, он убил не меньше двадцати двух человек. А может, и гораздо больше. Это единственное, что он позволяет себе помнить.

— Бог мой!

— Это не его вина, — с ожесточением произнес Макдаф. — Если бы ты знала его в детстве, ты бы поняла. Он всегда был непокорный, дитя природы, но добрее сердца я не знал. Его загубил Рейли. Мерзавец!

— Ему же лет девятнадцать, не больше, — прошептала Джейн.

— Двадцать.

— А как…

— Я же говорю, с ним сладу не было. В пятнадцать лет убежал из дому, хотел мир посмотреть. Уж не знаю, где и как его подобрал Рейли. Знаю только, что не так давно ко мне пришла его мать и попросила выручить ее сына. Он находился в психушке в Денвере, штат Колорадо. Полиция подобрала его на шоссе недалеко от Болдера, он просто брел по дороге. Без документов. От него они ничего не добились. Первое слово он произнес спустя несколько месяцев. А потом попросил бумагу и ручку и сел писать матери. — Макдаф помолчал. — Это было прощальное письмо. Она прибежала ко мне в истерике. Решила, он хочет свести счеты с жизнью.

— А что же она сама за ним не поехала?

— Я их господин. Они привыкли в критической ситуации приходить ко мне.

— Тогда почему она не пришла, когда он сбежал?

— Меня не было в стране. Я был в Неаполе, надеялся раздобыть денег, чтобы выкупить замок. — Он дернул щекой. — Жаль, что меня тут не было. Я чуть не опоздал. Приехал в больницу — а он уже раздобыл где-то лезвие и вскрыл вены. Насилу откачали.

— И что вы сделали?

— А ты как думаешь? Он же из моих людей. Я снял домик в горах, забрал его из больницы и целый месяц с ним там жил. Держал его, когда он начинал биться и рыдать. Разговаривал с ним, а он тогда стал говорить со мной.

— Он рассказал, что с ним было? Макдаф покачал головой:

— Одни обрывки. Рейли он отчетливо помнил, но кто тот, сатана или бог, никак не мог решить. В любом случае для Джока он олицетворял безраздельную власть и кару. Рейли вертел парнем как хотел.

— Зомбирование? Как с этими бывшими солдатами? Мне Тревор рассказывал.