Отчет по практике: Поэтика тургеневского романа.
В 1856 г. публикацией романа “Рудин” Тургенев открывает серию произведений, написанных в этом новом для него жанре. За “Рудиным” последовали “Дворянское гнездо” (1859), “Накануне” (1860), “Отцы и дети” (1862), “Дым” (1867), “Новь” (1877).
Как и в повестях, в романах Тургенева большое место уделяется любовной теме, которая, однако, чего не было в повестях, всегда дается в сплетении с исторической темой, а точнее, с темой смены поколений, рассматриваемой на широком фоне движения современной – европейской и русской – Истории. Каждый тургеневский роман – это своеобразный отчет об определенной эпохе русской истории, а взятые вместе они с полным правом могут быть названы художественной летописью жизни русской интеллигенции 30-60-х годов XIX в. Пробуждение у Тургенева интереса к злободневной исторической тематике находится в прямой связи с мощными общественными и культурными переменами, начавшимися в России после смерти в 1855 г. Николая I. На смену авторитарному правлению Николая I приходит более мягкое и более открытое Европе и новоевропейским жизненным ценностям правление Александра II, старавшегося опираться на трезвую либеральную интеллигенцию и довольно скоро приступившего к осуществлению ряда весьма значительных социальных и экономических реформ, первой из которых явилась знаменитая отмена крепостного права в 1861 г. Прогрессивные начинания нового царя оживили надежды западников-либералов и словно вдохнули в них новые силы, казалось, навсегда утраченные после тяжкого кризиса 1848 г. Вновь окрепла их вера в возможность исторического прогресса.
Первые три романа Тургенева посвящены еще “николаевскому” времени, но происходящее в них изображается как предчувствие и подготовка того, что случится после 1855 г. – эпохи “великих реформ” Александра II. Неблагополучное, трудное прошлое описывается из полного надежд настоящего (схема, противоположная “элегической” схеме “любовной” повести); в этом смысле название третьего романа – “Накануне” – можно считать общим для всей “николаевской” трилогии. Вера Тургенева, как западника-либерала, в поступательное движение Истории опиралась также на представление о значимости отдельной человеческой личности, являющейся ее творцом. Это представление о личности, формирующей Историю, будь то мощью своей мысли или энергией своего деяния, нашло отражение в композиционной выделенности главного героя тургеневских романов, который, как правило, значительно превосходит масштабом своей индивидуальности остальных героев произведения и словно возвышается над ними как некий “гигант”, избранный носитель духа Истории, живое воплощение ее пульсирующих токов.
Исключение составляет только главный женский персонаж, который также по-своему выделен среди персонажей второго ряда. Его функция – проверка личностной состоятельности героя и “суд” над ним в случае, если он не вполне и не во всем соответствует возложенной на него исторической миссии. Чаще всего такая проверка осуществляется в ситуации, обозначенной Чернышевским (в статье, посвященной повести “Ася”) как ситуация “русского человека на rendez-vous”: духовная состоятельность героя проверяется его способностью выдержать испытание любовью. Разумеется, речь идет о любви нового типа, чувственной и раскрепощенной, но поскольку герой претендует на статус “нового человека”, исторического деятеля, не скованного путами Традиции, он и должен быть подвергнут такого рода испытанию.
Едва ли не каждый из главных героев тургеневских романов соотнесен с типом Гамлета или Дон Кихота – классических литературных персонажей, характеры которых послужили основой для оригинальной тургеневской характерологии, изложенной писателем в докладе “Гамлет и Дон Кихот” (1860). В интерпретации Тургенева Гамлет – это умный, образованный, обладающий тонким эстетическим вкусом человек, но вместе с тем болезненный эгоцентрик, предельно зафиксированный на себе. Бесконечно ценящий свое “я”, он не способен принести его в жертву во имя какого-либо идеала, поскольку его гипертрофированно развитый ум подвергает сомнению любой идеал, включая и Бога. Ни во что не верующий и никого не любящий, кроме себя, он не в состоянии перейти от отвлеченной мысли к реальному действию: ни в общественной сфере – народ, “толпа” никогда не пойдет за ним, так как он не умеет воспламенять ее; ни в сфере любви – сердцу Гамлета, холодному, как лед, не знакомо большое, сильное чувство. Дон Кихот, по мнению Тургенева, во всем противоположен Гамлету. Он – прирожденный альтруист, всего себя готовый отдать идеалу, которому служит, ни на минуту не сомневаясь в его истинности. Если Гамлет – воплощенная мысль, то Дон Кихот – воплощенное действие с постоянной готовностью к жертве. Так же жертвенно и возвышенно его отношение к женщине, которой он (пусть даже это простая цыганка) поклоняется как Идеальному Существу, божественной Прекрасной Даме. Пламенный энтузиаст, исполненный веры, он способен увлечь за собой народные массы, которые готовы следовать за ним так же преданно, как его вечный спутник Санчо Панса.
Нетрудно заметить, что Гамлет, в тургеневском его понимании, одновременно напоминает байронического героя и во многом его повторяющих и к нему восходящих “лишних людей” русской литературы, таких как Онегин, Печорин, а из тургеневских – Чулкатурин из “Дневника лишнего человека” и Гамлет Щигровского уезда из “Записок охотника”. Дон Кихот же – это соединение типа возвышенного романтика и отчасти типа нового, нерефлексивно-цельного человека, некогда намеченного в образе Андрея Колосова. Отражает эта тургеневская характерология и социально-исторические воззрения писателя: читателям-современникам не составляло труда понять, что Гамлет – это символ русской дворянской интеллигенции с ее высоким уровнем образованности и рефлексивной культуры, который, однако, не столько помогает, сколько мешает ей соответствовать историческим задачам, стоящим перед русской нацией и требующим (особенно после 1855 г.) незамедлительных и активных действий; тогда как Дон Кихот – символ молодого, гораздо менее культурного, но гораздо более мобильного поколения разночинцев, которые как раз в середине века вышли на авансцену русской общественной жизни и с которыми Тургенев в тот период связывал надежды на ее действенное и результативное преобразование в духе новоевропейских идеалов.
11. «Евгений Онегин» как «протороман» русского романа сер. 19 в.
12. Оппозиция романтизма и действительности в романе Гончарова «Обыкновенная история».
И. А. Гончаров (1812–1891). «Обыкновенная история» — первый роман Ивана Александровича Гончарова, опубликованный в 1847 году в журнале «Современник». Иногда его объединяют в неформальную трилогию с последующими романами «Обломов» и «Обрыв». «Обыкновенная история» — роман воспитания, повествующий о взрослении и разочаровании в собственных идеалах неискоренимого, как представляется вначале, провинциального романтика — Александра Адуева.
Александр Адуев — молодой дворянин, «трижды романтик — по натуре, по воспитанию и по обстоятельствам жизни». Воспитанный в патриархальном барском духе. Он едет в Петербург к своему дяде. Александр, полный возвышенных мечтаний, любви ко всему человечеству и веры в своё призвание, надеется осуществить в Петербурге три своих мечты — прославиться как поэт и писатель, найти «вечную любовь» и «неизменную дружбу». Столкновение героя с жёстким и циничным Петербургом только в самом конце романа убеждает его, что надо быть таким же жёстким и циничным и делать «карьеру и фортуну». Как поэт он не состоялся — в Петербурге оказалось немало таких же посредственных поэтов как и он сам, а как писатель, так и вовсе оказался бездарным — писал то, что уже давно написано другими и никаких новых тайн миру не открыл. Встретив свою первую любовь в Петербурге, — Наденьку, Александр был уверен, что это навечно, и серьёзно вознамерился жениться на ней, но через полтора года Наденька променяла его на графа Новинского, который оказался человеком бывалым и с широким кругозором — всё то, что Наденьке не хватало в Александре, и последний разочаровался в любви; скоро разочаровался и в дружбе: случайно встретил на Невском проспекте своего друга детства Поспелова, с которым не виделся ни разу после приезда в Петербург и не знал, что тот тоже уже в Петербурге, но Поспелов, пригласив его к себе, не захотел разговаривать ни о любви, ни о романтике, ни о детстве и шалостях, а только расспрашивал его о службе, карьере и. т. п., и Александр сбежал от него. В эпилоге мы узнаем, что почти через 15 лет он превратился в преуспевающего дельца, ограниченного карьериста и вовремя женился на богатой «с расчётом».
Петр Адуев — дядя Александра и его абсолютный антипод «Один восторжен до сумасбродства, другой — ледян до ожесточения» (цитата из романа). Богатый и известный в Петербурге человек. Жизнь удалась ему — «он сам нашёл себе дорогу». Он презрительно относится к людям, не приспособленным к жизненной борьбе, не умеющим владеть собою: «Восторги, экзальтация — тут человек всего менее похож на человека и хвастаться нечем. Надо спросить, умеет ли он управлять чувствами; если умеет, то и человек». Пройдя большой жизненный опыт, он считает, что дружба, любовь, поэзия, слава — лишь красивые слова, не существующие в жизни и даже не должны существовать, ибо все это глупость, блажь и слабость, и ничего в них возвышенного для человека нет. А также в силу своего жизненного опыта, все время давал Александру нехорошие (для Александра) предсказания, которые всегда сбывались: предсказал, что он не прославится ни как поэт, ни как писатель, потому что таланта нет; предсказал ему измену Наденьки за год до того, как она изменила. По сути, почти все, что произошло с Александром в этой истории, произошло по сценарию его опытного дяди Петра Ивановича.
В основе «Обыкновенной истории» лежат три темы. Первая из них — это романтика, вторая тема посвящена купечеству, и третья тема касается женщины в клетке условностей того времени. Адуев-младший и Адуев-старший воплощают для Гончарова две стороны России — полуазиатскую провинцию и европеизированную столицу. Пропасть между ними становится наиболее очевидной в середине романа, когда Адуев-младший занимает положение типичного «лишнего человека». Примирить эти две крайности без особого успеха пытается супруга Адуева-старшего. Взаимное притяжение и антагонизм двух Адуевых — репетиция отношений Обломова и Штольца в следующем романе Гончарова. Место Адуевой в следующем романе займёт барышня Ольга Ильинская. Адуевский лакей Евсей будет трансформирован в слугу Обломова. Принципиальная разница между романами в том, что в отличие от Обломова младший Адуев находит силы преодолеть в себе «лишнего человека», побороть собственную пассивность, добиться карьерного роста, а вместе с ним — расширения жизненного опыта.
Сам Гончаров в статье «Лучше поздно, чем никогда» обозначил единство всех 3з романов, сказав, что каждый из них изобразил определённый этап русской жизни. Их объединяет широкий эпический охват жизненных явлений, отражение длительных эволюционных процессов, внимание к глубинным пластам социального и национального быта, и к коренным основам жизни в целом. Национальные типы Гончаров любит включать в контекст мировой литературы.
Сквозные проблемы всех 3х романов:
1. Поиск гармоничной личности: «Обыкновенная история» — реализация поиска через конфликт 2х мировоззрений .«Обрыв» — через создание идеальных образов с явно религиозным подтекстом (Вера, бабушка)
2. Проблема смены возрастов. В «Обыкн истории» она вышла на первый план, в 2х последующих романах она редуцирована.
3. Проблема взаимоотношений со своим веком, временем. Во всех 3х романах решение: человек должен быть вписан в свою эпоху, не быть в конфликте со временем, но и не утратить целей нравственного развития.
4. Проблема идеалов вообще. Она сочетает у Гончарова античную и христианскую этику, т.е. представлена как единство пластичной, внешней и духовной внутренней красоты.