Реферат: Средневековая философия

1. Основные идеи патристики

Эпоха,пришедшая на смену Древнему миру, получила название средневековья. Онаохватывает период приблизительно с V по XV вв. В идейном смысле это время былопериодом безраздельного господства в Европе христианской религии, котораясформировалась в начале нашей эры в римской провинции Иудее, быстрораспространилась по всей империи, завоевав огромное количество последователей.Поскольку официальной религией Древнего Рима было язычество, то появившеесяхристианство в первые века нашей эры подвергалось жестоким гонениям со стороныгосударства. Однако в IV в. оно было провозглашено новой официальной религией,и притесняемые ранее христиане из гонимых превратились в гонителей, началинеумолимо преследовать язычников и ревностно бороться с остатками старойгосударственной религии. В чем же столь явная непримиримость язычества ихристианства? Первое является политеизмом – многобожием, второе – монотеизмом –единобожием. Но дело не только в этом. В языческом политеизме каждое божествоолицетворяет собой какую-нибудь природную стихию, то есть находится не внемира, но внутри него, растворено в нем, слито с ним воедино, а совокупностьязыческих богов и есть мироздание. Христианский же монотеизм утверждает нетолько то, что Бог один, но, главное, то, что он находится вне мира, первиченпо отношению к нему, потому что его сотворил. Для язычника окружающий его мирпрекрасен и единственен, вне природы и больше ее ничего нет, потому что она иесть Бог. Природа вечна, беспредельна и потому божественна. Он благоговеетперед ней и ей поклоняется. Для христианина же сколь ни совершенен был быокружающий мир, он – всего лишь творение, а за видимым великолепием природы стоитневидимая сила, тысячу крат более совершенная и бесконечно восхитительная –Творец, который есть действительное начало и источник всего, истинное Бытие.Поэтому именно перед ним следует преклониться, а за красотой мира всегда надопытаться усмотреть великий и непостижимый замысел потустороннего Бога.Христианин считает, что когда язычник поклоняется природе, он тем самым еепринимает за самого Творца, он подменяет его творением, совершая самуюнепростительную ошибку, ибо умаляет и принижает роль Бога, растворяя его вокружающем мире. Христианский взгляд является теизмом, то есть утверждением опервичности и потусторонности Бога по отношению к миру и о сотворенностипоследнего. Таким образом, античные политеизм и пантеизм сменилисьсредневековым теизмом, под идейными знаменами которого (христианского – наЗападе и мусульманского – на Востоке) прошло тысячелетие человеческой истории.

Нопрежде чем христианство завоевало людские умы, их надо было очистить отязыческих представлений, а также разработать и обосновать новое вероучение, чтои сделали основоположники христианского мировоззрения, которых называют егоотцами. В греческом языке отец – это “патэр”, поэтому их философскаядеятельность получила название патристики, которая датируется первыми веками нашейэры и может быть названа начальным периодом средневековой философии, еестановлением и формированием.

Однимиз основных вопросов патристики была проблема соотношения веры и знания,религии и философии. Понятно, что знание – это принятие чего-либо в силуобоснования и доказательства, то есть — опосредованно и по необходимости, в товремя как вера – это принятие чего-либо помимо всяких обоснований идоказательств, то есть — непосредственно и свободно. Верить и знать –совершенно разные вещи. Религия опирается на веру, философия – на знание, ипоэтому разница между ними также очевидна. Поскольку Средние века – это эпохабезусловного идейного господства в Европе христианства, проблема заключалась ввозможности применения философского знания к религиозной вере. Ни о какомприоритете философии не могло быть и речи, так как главенство религии былосамим собой разумеющимся. Поэтому следовало всего лишь выяснить – может ли бытьфилософия хоть в какой-то степени совместима с религией и поэтому следует ееоставить, сделав подпоркой веры, “служанкой богословия” или же, напротив,необходимо отбросить вовсе любое философствование, как занятие вредное ибогопротивное.

Так,например, один из первых представителей патристики Климент Александрийскийсчитал, что философия не противоречит религии и является подготовкой к ней,ступенькой на пути к более совершенному способу познания – вере. Бог назначиллюдям философствовать, говорит Климент, чтобы подготовить их к высшему — религиозному — этапу духовной жизни. Другой известный христианский авторТертуллиан полагал, что философское знание и религиозная вера несовместимы иисключают друг друга. Основные положения веры, считал он, являются в принципенепостижимыми и находятся вне всякого разумения, поэтому в них можно инепременно должно только верить с трепетом и благоговением, ни в коем случае непытаясь их понять, осознать или обосновать, ибо любая такая попытка приведеттолько к недоразумению и обернется абсурдом. Тертуллиану приписывают знаменитуюформулу: “Верую, ибо абсурдно (Credo, quia absurdum)”, то есть следует тольковерить, хотя слепая вера нелепа и абсурдна с точки зрения разума и знания;следует только верить, потому что бессмысленно или абсурдно пытаться понятьчто-либо в сверхразумных и в принципе недоступных осознанию положениях веры.Или, говоря иначе, Тертуллиан утверждает, что чем абсурднее предмет веры сточки зрения разума, тем более у нас уверенности в том, что он сверхразумного,сверхъестественного происхождения и, следовательно, тем более у нас решимости ивдохновения верить в него. Философия, опирающаяся на знание, поэтому должнабыть всячески истребляема как деятельность, злонамеренно уводящая человеческуюдушу от истинной и чистой веры.

ЕслиТертуллиан считал невозможным применить логическое разумение к религиознымпредметам, то другой представитель патристики Ориген, полагал это осуществимым.Вполне с позиций разума он рассуждает так: человек был создан Богом, но нарушивзапрет, отпал он от него и был наказан; с тех пор весь род человеческий грешен,но среди людей есть немногие праведные, которые спасаются в раю, в то время какгрешники мучаются в аду. Но ведь человек, каким бы он ни был впоследствии,изначально вышел из рук всеблагого Творца, а значит, по крупному счету, все жеявляется хорошим, и поэтому когда-либо он все равно вернется к Богу, то естьвсе спасутся, а ада вовсе не будет. Кроме того, говорит Ориген, первые люди,положившие своим ослушанием начало греху, не вполне и виноваты: зачем им былапредоставлена свобода выбрать – нарушить запрет или не нарушить, ведь запретныйплод всегда сладок и понятно, что они его должны были вкусить, использоватьсвою свободу в сторону зла, то есть их грех был в какой-то степенипредопределен. А коли так, то за что первых людей жестоко и навечно наказывать?Поэтому вполне возможно их, а вместе с ними и весь человеческий род, в концеконцов, простить, оправдать и спасти в раю.

Самымвыдающимся представителем патристики был Аврелий Августин, епископ Гиппонский.Вслед за Тертуллианом он утверждал, что божественный замысел непостижим. Богизначально предопределяет одних к спасению в раю, других – к вечным мукам ваду. Поэтому праведный является добродетельным не в силу свободного выбора, аволей предопределения, и потому нет никакой его заслуги в собственной праведности.Равно как и грешник совершает преступления не в силу сознательного выбора зла,а потому, что предопределен к нему. Одни должны спастись и поэтому при жизниправедны, а другие обречены погибнуть и оттого грешны. Получается, чтопоследние ни в чем не виноваты, и ни в чем нет заслуги первых, стало быть, нидобрыми, ни злыми делами нельзя ничего изменить или как-то повлиять на своюбудущую участь. Но тогда возникает вопрос: за что же наказывать грешников адоми поощрять праведников раем, если никто не является плохим или хорошимдобровольно, но всегда — в силу сверхъестественного предопределения? Этотвопрос вполне правомерен, но только с точки зрения разума; он логичен ивытекает из мышления, а божественная воля стоит совершенно вне всякогоосознания и понимания, а потому данный вопрос является бессмысленным. Равно каклишен смысла и вопрос о том, чем руководствуется Бог, творя своепредопределение, назначая одних к спасению, а других – к погибели.

Напервый взгляд божественное предопределение, по Августину исключает свободучеловеческой воли, то есть – сознательный выбор добрых или злых мыслей ипоступков в земной жизни. И действительно, зачем человеку думать о том, чтоделать и чего не делать, выбирать свой жизненный путь и отвечать за свои дела,если изначально все предопределено? Однако существенным элементом ученияАвгустина о предопределении является утверждение о том, что мы не знаем этогопредопределения, не ведаем своей будущей участи, а это незнание и открываетпространство для свободы воли. И действительно, хоть все тотальнопредопределено, но я об этом ровным счетом ничего не знаю, то этопредопределение никак не может влиять на мою повседневную жизнь. Ведь если я незнаю о будущем, то волей-неволей должен сам строить его, на свой страх и рискпринимать решения, к чему-то стремиться, от чего-то отвращаться, задумываться освоей жизни и отвечать за все, творимое мной. Кроме того, если даже люди иразделены изначально на праведных и грешных, мы также не знаем о возможностиили невозможности изменения этого предопределения на основе жизненных деянийкаждого из нас. А вдруг возможно изменение начальной предопределенности врезультате тех или иных мыслей и поступков человека (ведь для Бога нет ничегоневозможного, а воля его бесконечна). Это неведение божественных замыслов ипланов, непредсказуемость божественной воли и делает волю человека свободной.Таким образом, предопределение, не только не освобождает человека от выбора иответственности, но, как то ни удивительно, предполагает в его жизни и то, идругое. Жесткая только на первый взгляд заданность каждой человеческой жизни,все же не так безусловна: будучи существом разумным, человек осознает своипоступки, может выбирать между хорошим и дурным, добром и злом, жить по совестиили же – бессовестно; при этом ни на что однозначно не надеясь и нерассчитывая, потому что – кто будет спасен, а кто – наказан, не знает ни одиниз нас.

Вообще,говорит Августин, наказание существует только потому, что есть грех или зло,которое не может быть безнаказанным. Но откуда оно взялось, если Бог –абсолютное добро, а значит – не мог создать ничего плохого. Зла первоначальноне было вовсе. Бог создал только добро, поэтому оно – самодостаточный иавтономный мировой элемент, который существует вечно. Откуда же тогда зло?

Принципиальнойидеей христианского учения является утверждение о том, что зло не совечнодобру, что оно – не что иное, как умаление добра, нарушение его, отпадение отнего. Ведь прародитель зла – дьявол – это падший ангел, у которого была свободавыбора – оставаться с Богом или восстать против него и отпасть от него. Онвосстал против Бога и увел с собой часть ангелов, так появилось зло. Но гдеесть отпадение, там возможно и возвращение. Если зло вторично и не совечнодобру, значит оно в принципе искоренимо. В истории философии были и другиеобъяснения зла. Так например в некоторых восточных религиозных учениях зло –равновеликий добру мировой элемент, оно параллельно с ним существует, являетсясамостоятельным началом и неискоренимо. А античные стоики считали, что зло –это необходимый элемент мировой гармонии: оно только при ближнем рассмотренииявляется злом, а при взгляде на него в контексте мирового целого вовсе неявляется злом (как масляная картина, будучи при ближнем рассмотрении – хаосомцветных пятен и штрихов, при восприятии на расстоянии превращается в прекрасныйпортрет или пейзаж, или натюрморт). Такой же точки зрения на природу злапридерживался немецкий философ XVII века Готфрид Лейбниц. Итак, по христианскимвоззрениям зло – это отпадение от добра. Здесь могут возразить – а почему бы непредположить наоборот, — что добро – это отпадение от зла. Однако такоеутверждение невозможно, ведь отпадение (нарушение, искажение, умаление) – этоуже зло. Следовательно от зла отпасть невозможно. А вот от добра можно вполне.И как когда-то от Бога отпал один из ангелов и тем самым положил начало злу,так же отпали от Бога и первые люди. История с отпадением повторилась.

Первыелюди располагали свободным выбором: они могли нарушить божественный запретвкушать с древа познания или же могли не нарушить его. В случае нарушения зло(уже на человеческом уровне) появилось бы, а в случае послушания его не былобы. То есть оно могло быть, а могло и не быть, находилось всего лишь ввозможности, в потенциальном состоянии и переросло бы в действительность толькопри определенных условиях. Таким образом, Бог не создавал зла, говоритАвгустин, оно проистекло из свободной воли одного из ангелов и – позже –человеческой воли.

Первыелюди выбрали нарушение запрета, то есть зло, в результате чего человек отпал отБога и был изгнан на Землю. Грехопадение является, по Августину, началомчеловеческой истории. Середина ее – это первое пришествие Спасителя иискупление людских грехов мученической смертью на кресте. Концом истории будетвторое пришествие и установление Божьего Царства на Земле. У Августина впервыепоявляется линейное понимание истории (она имеет начало, середину и конец), вто время как в античности было циклическое представление (история – такой жеоднообразный круговорот, который наблюдается в природе). Однако линейностьисторического процесса в представлении Августина содержит в себе и циклическиечерты. Мы отчетливо видим триаду: пребывание (человек с Богом), отпадение(земная история), возвращение (человек вновь с Богом). В чем разница междупервым и третьим элементами этой триады? В первой стадии человек с Богом в силусвоего неведения: он не знает, что такое зло и поэтому совершенно добр. Когдаже он стал знающим, он перестал быть добрым, узнав зло, сделался злым (греховным)и потому отпал от Бога, чтобы длительной и страдальческой земной историейочиститься и искупить свое преступление. В результате он преодолевает зло ивновь становится добрым. Но теперь он знает о зле, но все равно абсолютно добри в этом новом качестве возвращается к Богу. Таким образом, на первом этапечеловек находится с ним бессознательно и непроизвольно и поэтому не вполнезаслуженно, на третьем же – совершенно осознанно и по своей свободной воле, апотому заслуга его в данном случае очевидна. Эта триада может быть обозначена итак: тезис – антитезис – синтез. Последний ее элемент – это соединение первыхдвух. Сначала человек не знает и добр, потом он знает, но не добр и, наконец,он и знает и является добрым. Перед нами — в религиозной форме — вечный сюжет,о котором мы уже говорили в параграфе о мифологии: пока мы там, не знаем, когдаже знаем, уже не там и очень хочется вернуться в новом знающем состоянии впрошлую ситуацию, что и будет синтезом первого и второго – мечта самая великаяи невероятная из всех возможных, которая наверное поэтому и облеклась вхристианском воззрении в форму представления о втором пришествии и концеистории.

Вопросы и задания

1.Вспомните когда, где и как зародилась христианская религия.

2.В чем заключаются причины непримиримой вражды язычников и христиан? Каковыосновные различия их мировоззрений? На основании своего ответа заполнитетаблицу:

Представления о

Природе

Представления о

Человеке

3.Что такое патристика? Каковы ее основные вопросы и проблемы?

4.Объясните различия между знанием и верой.

5.Раскройте основные идеи главных представителей патристики: Климента,Тертуллиана, Оригена и Августина.

6.Аврелий Августин в одном из своих произведений утверждал: “… существоваловсегда не более как два рода человеческого общения, которые мы… справедливоможем называть двумя градами. Один из них составляется из людей, желающих житьв мире своего рода по плоти; другой — из желающих жить также по духу… Дваграда созданы двумя родами любви: земной- любовью к себе, доведенной допрезрения к Богу, а небесный — любовью к Богу, доведенной до презрения к самомусебе. Первый затем полагает славу свою в самом себе, последний — в Господе”.Что называет Августин земным градом и что — небесным? Какие принципы с еготочки зрения лежат в основе существования первого и второго градов?

2. Схоластика и мистика

ВСредние века философия перестала быть свободным видом интеллектуальнойдеятельности, исследующей бесконечные тайны окружающего мира и дерзающейпроникнуть в его глубины. Мироздание стало рассматриваться как творение,воплощение божественного замысла, и поэтому в центре познания оказалось не оно,а Творец, в силу чего и философия как наука о мире потеряла свое прежнеезначение. Теперь участь ее решалась, как мы уже видели, рассматривая взглядыпатристики, следующим образом: если философия имеет право на существование, тодолжна быть “служанкой богословия”, а если же – не имеет, то ее следует предатьзабвению, отбросить за ненадобностью.

Вкаком случае ее можно будет оставить, а в каком – нет? Все зависит от того,может ли она помочь в делах веры или же – неспособна на это. А помочь – этозначит обосновывать положения религии, приводить для них разумные основания,уметь их доказывать. Понятно, что и одной веры в религиозные предметы вполнедостаточно, но если ее можно будет логически разработать, укрепить с помощьюразума и философского знания, то это нисколько не помешает и окажет религиинесомненную услугу.

Основныеположения веры называются догматами. Вопрос заключался в том, можно липрименить к ним философское рассуждение, то есть осмыслить их и понять, а нетолько верить в них. Приведем некоторые из этих положений. 1) Бог всемогущ ивсеблаг (то есть является абсолютным добром). 2) Бог совершенно свободен. 3) Онсотворил мир из ничего. 4) Первые люди, как младенцы, ничего не ведали, то естьбыли неразумными, а потому – безмятежными и счастливыми; однако у них былавозможность свободно выбрать нарушение или не нарушение божественного запретавкушать с древа познания. 5) Бог создал сначала мужчину, потом – женщину,установил свой запрет, но они ослушались, совершили грех и в наказание былиизгнаны из рая и осуждены на земную жизнь. 6) Род человеческий произошел отАдама и Евы и поэтому все люди грешны и совершают зло, за что наказываютсямуками в аду. 7) Однако в конце земной истории человек должен вернуться к Богу.При попытке осмыслить эти положения возникают различные вопросы, недоразуменияи противоречия. 1) Если Бог всемогущ, то в его ведении находится и зло, нотогда он не всеблаг (т.е. не является абсолютным добром), а если он всеблаг(т.е. – только добро), тогда зло – не от него и ему не подчиняется, но в этомслучае он не всемогущ. Получается, что всемогущество и всеблагость несовместимыи исключают друг друга. Из этого выросла очень важная в Средние века и впоследующие эпохи проблема теодицеи (богооправдания) – объяснения существованиязла. 2) Абсолютная свобода есть полная непредсказуемость и неопределенность,ведь это возможность и способность быть кем угодно, каким угодно и когда угоднои даже не быть вовсе. Когда же мы говорим, что Бог всегда есть, что он – толькодобро, то мы тем самым обрекаем его на то, чтобы всегда быть (а не быть,получается, ему нельзя), а также — являться только добрым (а быть каким-либоиным, получается, ему нельзя), то есть, приписывая ему некие определенныесвойства, ограничиваем его абсолютную свободу. Ведь она – это мочь все, у насже получается, что Бог не может абсолютно все. Например, не может несуществовать или самоуничтожиться, или творить злые дела. А может ли Богсоздать существо, более могущественное, чем он сам? Это вопрос, который,несомненно, ставит в тупик наш разум. 3) Наше сознание неизбежно исходит изположения о том, что из ничего не может произойти нечто (вспомним философиюэлейской школы), поэтому творение из ничего не совсем понятно. Если жепредположить, что Бог сотворил мир из материи, то возникает вопрос, откуда онавзялась: если существовала всегда наравне с Богом, то тогда он не всемогущий,ибо материя, получается, есть независимое от него начало; если же материюсоздал Бог, то тогда он не всеблагой, потому что как может абсолютноесовершенство и добро создать несовершенную и злую материю (телесное,физическое). 4) Каким образом мог неразумный и несвободный первый человексовершить разумный, осознанный и свободный выбор? 5) Создавая два разнополыхсущества и запрещая им вкушать плоды с древа познания, Бог не то, чтобы не могпредвидеть, а наверняка знал, что случится дальше, то есть как бы и спланировалвсю последующую историю. Но почему-то, когда первые люди совершили грех, Богпрогневался на них, как будто совсем этого не ожидал и изгнал их из рая. За чтоже наказывать Адама и Еву, если их поступок был запрогнозирован, и они должныбыли поступить именно так, как поступили? 6) За что наказывать всех остальныхлюдей, произошедших от первых грешников, муками в аду, если все они являютсягрешными автоматически, не по своей воле, то есть несвободны в своем грехе, невыбирали сознательно своей грешной участи? 7) Если в конце концов человек будетоправдан и вновь станет с Богом, то зачем было ему отпадать от Творца? Ивообще, зачем потребовалась Богу вся эта мировая мистерия: создание первыхлюдей, запрет о древе познания, изгнание из рая и земная история? И зачем онвообще сотворил мир? Ведь он есть Всё, и поэтому абсолютно самодостаточен, и, вэтом случае, вроде бы не должен вовсе заниматься какой-либо деятельностью.Кроме того, если Бог – это Всё, то как возможно Творение еще чего-то, то естькак можно ко Всему что-либо присовокупить, если оно и так уже Всё?

Этивопросы возникли при попытке понять разумом основные положения веры. Все эти“почему” и “зачем”, и “каким образом”, и “как могло” появляются только тогда,когда мы пытаемся осмыслить или уразуметь, или обосновать логически религиозныепредметы, разобраться в них с помощью рассудка. Но неизбежно возникающие приэтом противоречия приводят нас к тому, что положения веры внеразумны илисверхразумны, а потому применить к ним сознательное рассмотрение невозможно.Разум и вера несовместимы, и поэтому следует только верить, не пытаясь что-либопонять или осознать, ибо это дело бесполезное и бессмысленное. Бог ведь –сущность запредельная и непостижимая, абсолютно совершенная и невыразимая ни вкаких понятиях и категориях. Можно ли о нем рассуждать так же, как об обычных иповседневных предметах, пытаясь применить к нему не только логику, но дажездравый смысл? Не смешно и не наивно ли стремиться нашим несовершеннымчеловеческим разумением постичь, а тем более объяснить разумение высшее ибожественное? Не бесконечно ли жалки, тщетны и абсурдны наши попытки ответитьна вопросы о том, зачем Богу надо было это или то-то, почему он поступилтак-то, а не иначе? Его воля, замыслы и планы в принципе недоступны нашемупониманию, а значит мы должны не осмысливать, а созерцать их с трепетом иблагоговением перед их величием и непостижимостью, должны бесконечно верить врелигиозные истины, а не препарировать их своим ничтожным разумением. Такая позицияполучила название мистики (от греч. мюстикос – таинственный) и говорила обесполезности философского знания, которое никак не сможет помочь религии, нотолько навредит ей. Путь к Богу лежит не через разум, а через откровение имистический экстаз, которые достигаются только неограниченной и чистой верой.Формулой мистики является уже известное нам изречение Тертуллиана: “Верую, ибоабсурдно (Credo, quia absurdum)”. Наиболее значительными представителямисредневековой мистики были французский мыслитель Бернар Клервосский,итальянский – Джованни Бонавентура и немецкие – Иоганн Экхарт и Иоганн Таулер.

Однако,было и другое направление в духовной жизни Средних веков. Представители егосчитали, что недоразумения при попытках понять положения веры возникают оттого,что мы просто не можем как следует применить к ним разум. Противоречияполучаются от неправильного его использования. Надо всего лишь найти верныйспособ осознания религиозных истин, выработать метод их понимания. Разум и веране противоречат друг другу и не являются взаимоисключающими элементами, апоэтому их вполне можно объединить, надо только уметь это сделать. Возможенсинтез веры и знания, религии и философии, следует только найти правильные путитакого соединения, разработать надежные способы преодоления всех возможныхвопросов и противоречий. В данном случае к Богу ведут одновременно два пути:вера и знание. Возможно не только верить в предметы религии, но и понимать их,уметь обосновывать и доказывать. Такое направление стало называться схоластикой(от лат. scholasticos – ученый). Формулой схоластики было изречение, частоприписываемое философу XI века Ансельму Кентерберийскому: “Верую, чтобыпонимать (Credo, ut intelligam)”. Наиболее значительными представителямисредневековой схоластики были ирландский философ Иоанн Скот Эриугена,французские мыслители Иоанн Росцелин и Пьер Абеляр, немецкий философ АльбертБольштедтский, итальянский – Фома Аквинский, испанский – Раймунд Луллий,шотландский – Иоанн Дунс Скот, английские — Уильям Оккам и Роджер Бэкон.Обратим внимание: и в мистике и в схоластике основное положение начинается сослова “верую (credo)”, то есть в любом случае речь идет о том, что сначаласледует именно верить, что вера обязательно первична, а далее уже или можно илинельзя применить к ней разум и знание. Таким образом, было бы совершенноневозможным (в Средние века) положение: “Знаю, а потому верю”. В схоластикефилософии отводится вторичная роль, она должна служить подспорьем религиознойверы, помогать ей. Но когда философию превращают в служанку религии, то темсамым ее не умаляют (в духовных масштабах средневековья), а, наоборот,оказывают ей немалую честь, так как предоставляют возможность существовать(пусть и в подчиненном положении), ведь в противном случае она вообще отбрасывается,теряя всякое право на существование. Философией Средних веков, поэтому, быласхоластика, которая прошла в своем развитии три этапа: 1) стадию становления(IX-XI вв.), 2) период расцвета (XII-XIII вв.) и 3) эпоху упадка (XIV-XV вв.).

Вопросы и задания

1.Какие противоречия возникают при попытке осмысления религиозных догматов? Чтотакое теодицея?

2.Каким образом объясняют противоречия между знанием и верой представителимистики? Как они решают проблему соотношения религии и философии?

3.Каким образом объясняют противоречия между знанием и верой представителисхоластики? Как они решают проблему соотношения религии и философии.

4.С помощью толковых словарей выясните какое значение имеет термин “схоластика”помимо прямого (то есть — средневековая философия). Попробуйте объяснитьпроисхождение второго значения.

5.Выдающийся французский писатель Стендаль, размышляя о Творце и творении,иронично заметил: “Единственным оправданием Бога является то, что его несуществует”. Как вы думаете, о чем идет речь в этом странном, на первый взгляд,высказывании?

3. Доказательства существования Бога

Длямистики существование Бога было самоочевидным и не подлежало никакомуобоснованию. Для схоластики оно тоже являлось несомненным и очевидным, но она,будучи философствованием в вере, вполне могла выдвинуть разумные основания илиаргументы в пользу существования Бога. Что она и сделала, оставив нам несколькотаких доказательств. Возможно, что некоторые из них были созданы еще вантичности, и средневековая мысль опиралась поэтому на предыдущую философскуютрадицию, однако окончательно сформулированы и разработаны они были именно всхоластике. Рассмотрим три наиболее принципиальных доказательства.

Онтологическийаргумент звучит следующим образом. Мы мыслим Бога, значит, он существует, ибонельзя мыслить то, чего нет, никогда не было и не может быть вовсе. Мы мыслимБога, в нашем уме слишком устойчиво и стабильно понятие о нем, значит вне насчто-то реально существующее этому представлению соответствует, и пусть оносуществует не совсем так, как мы его себе представляем, главное, что оно неможет не существовать вовсе. Достаточно обратить внимание на то, что все безсомнения народы, жившие в разные времена и в различных местах, совершенно несговариваясь друг с другом, необыкновенно настойчиво и упорно говорили осуществе бесконечном, всемогущем и абсолютно добром. Неужели же это рассуждениевозникало совершенно на пустом месте?

Естьи другая, более сложная формулировка этого аргумента, которая звучит так.Вообще понятие о Боге – это понятие о чем-то предельном, максимальном илиабсолютном. Бог – это полная истина, максимальное добро, предельная красота ит.д. и т.п. Говоря иначе, Бог – это абсолютное совершенство. Обратим вниманиена последнее словосочетание (абсолютное совершенство) и зададимся вопросом: несуществовать (не быть, отсутствовать) – это признак совершенства илинесовершенства? Конечно же, — несовершенства! Значит, совершенство не может несуществовать, ведь в противном случае оно не было бы совершенством. Говоря проще,абсолютное совершенство имеет множество признаков (истина, добро, красота идр.), среди которых присутствует также признак вечного существования, безкоторого абсолютное совершенство не было бы самим собой. Итак из самого понятияабсолютного совершенства вытекает его существование, а поскольку Бог — этоабсолютное совершенство, то он существует.

Рассмотренныйаргумент называется онтологическим, потому что в нем Бог переводится изсознания в сферу реального Бытия (в греч. – онтос), наделяется онтологическимстатусом, то есть действительным существованием.

Космологическийаргумент говорит, что у каждой вещи есть своя причина, по которой она ипоявилась на свет, ведь в противном случае придется предположить, что нечтовозникает из ничего. Но и у самой этой причины тоже есть своя какая-то причина.Двигаясь, таким образом, по огромной цепочке причин в прошлое мы доходим допервопричины, которой ничто не предшествовало и которая ниоткуда не взялась,потому что существовала вечно. Мы видели, как много в античности говорили опервоначале – той основе мироздания, которая неизменна и единственным своимнеотъемлемым свойством имеет вечное существование, в силу чего и может бытьназвана истинным Бытием. Например, Аристотель (на идеи которого опираласьсхоластика) говорил о том, что у всего движущегося есть свой Перводвигатель, увсех причин есть своя Первопричина, которую он называл Божественным Умом.Вообще из самого факта наличия мира вытекает обязательное присутствие чего-товечно сущего, так как его отсутствие непременно означало бы невозможностьсамого мироздания. В Средние века эту первопричину стали рассматривать какпотустороннего Бога, который и есть основа, источник и начало всегосуществующего. Аргумент называется космологическим, потому что рассуждает о происхождениимира (в греч. – космос). Если у всего на свете есть причина, то и у космоса(мира) в целом тоже есть своя некая причина, которая несомненно первична поотношению к нему и более совершенна, чем он. Но что может быть больше исовершеннее, чем все бескрайнее мироздание? Только Бог.

Телеологическийаргумент предлагает нам посмотреть вокруг себя и отчетливо увидеть, чтоокружающий мир упорядочен и гармоничен, устроен необычайно правильно, грамотно,разумно или целесообразно (в греч. телеос – цель). Все в нем происходитритмично, в строгой последовательности, будто запрограммировано: день меняетсяночью, а ночь – днем, зима – весной и летом, а те, в свою очередь – осенью иновой зимой; за расцветом следует упадок, за рождением – расцвет. А на небеснойсфере планеты, звезды и целые галактики движутся необыкновенно упорядоченно, сточностью часового механизма. Медленно и верно идут они по одним и тем жетраекториям и орбитам, неизменными путями возвращаются в исходные точки ипродолжают свой ход, так что мы можем совершенно точно рассчитать положениелюбого небесного тела в какой угодно момент времени. Нет, наверное, человека,который стал бы утверждать, что наш мир представляет собой не порядок, а хаос.А если кто и настаивает на последнем, то, наверное, оттого, что невнимательносмотрит на окружающее, не может, а скорее не хочет увидеть вечную стабильностьи гармонию происходящего. Все вокруг будто бы подогнано друг к другу с тонким ибезупречным расчетом, так что мироздание представляет собой совершеннейшиймеханизм, функционирующий вечно и безотказно. Если мы бросаем в весеннюю землюмаленькое семечко, то оно неизменно пускает в нее свои корешки, чтобы питьвлагу и впитывать в себя силу земли, а листьями тянется к солнцу, поглощая егонеиссякаемую энергию и дыша теплым летним воздухом, чтобы крепнуть и расти, ана исходе лета уронить сотни тысяч таких же семян, одним из которых оно былораньше, несущих в себе миллионы грядущих жизней. Если бы мир был хаосом, мы немогли бы питать твердой уверенности в том, что завтра Солнце взойдет наВостоке, что весеннее тепло через пару месяцев растопит снег и можно будетвозделывать поля, собрав с них осенью урожай. Если бы отсутствоваластабильность во всем происходящем, жизнь была бы невозможна вовсе. Попробуйтесказать, что наше существование не отличается неизменной упорядоченностью, чтолюбая человеческая жизнь не протекает, по крупному счету, по одному и тому жесценарию и не руководится едиными для всех законами. Каждый из нас рождается,растет, взрослеет, стареет и умирает. Кто из людей не испытывает радость удач игоречь поражений? Кто смог избежать в своей жизни надежд и отчаяний,благородных порывов и грешных мыслей? Кто не стремился к счастью и никогда неведал любви? Найдите хотя бы одну девочку на всем белом свете, которая,превратившись в девушку, не влюбилась бы в какого-нибудь юношу и не жаждала быответного чувства, чтобы, соединившись с ним, обрести полноту Бытия и подаритьжизнь новым поколениям девочек и мальчиков, которые позже в точности повторят путьсвоих предшественников. При взгляде на мировой порядок невольно возникаетвопрос: могла ли неразумная, а тем более неживая материя сама по себе такправильно и разумно устроиться? Не могла! Значит, необходимо предположитьналичие некого разума, подобного нашему, только гораздо более совершенного ипредельно могущественного, который и упорядочил все мироздание, приведя его ксостоянию беспредельной красоты и гармонии. Этот разум и есть Бог. Здесь можнопровести следующую аналогию. Допустим мы бросаем на поверхность стола горстьцветных мозаичных стеклышек. Упадут ли они хоть когда-нибудь в какую-либоразумную комбинацию: орнамент, например, или рисунок? Никогда. Они всегда будутрассыпаться хаотически. Но если мы встанем перед беспорядочно разбросанным набороми по какому-то образу своего сознания расположим эти стеклышки в неком порядке,то получится и рисунок, и узор, и орнамент – в зависимости от нашего желания.Неужели же материя, будучи просто заброшенной в пустоту будущего мирозданиямогла сама организоваться в стройный и восхитительный порядок? Видимо какой-торазум и воплотил в ней свой великий замысел, создав необъятную мировуюкомбинацию, поражающую нас своей абсолютной завершенностью и бескрайнимсовершенством.

Известныйсредневековый схоласт Фома Аквинский эти три аргумента, а вернее два последних(космологический и телеологический) разработал более детально и сделал из нихцелых пять доказательств, но поскольку по смыслу все они сводятся ко второму итретьему (в нашем перечислении), то правильнее было бы говорить все же о трехаргументах. К тому же пять доказательств Фомы – это философское явлениеисключительно средневековья. Три же рассмотренных нами аргумента представляютсобой взгляд, характерный и для более ранней эпохи, то есть более широкий исинтетический. Хотя здесь речь идет вновь о двух последних доказательствах, таккак первый аргумент – онтологический – был предложен одним из представителейранней схоластики – Ансельмом Кентерберийским (то есть появился только всредние века) и отвергнут в зрелой схоластике Фомой Аквинским.

Вопросы и задания

1.Раскройте смысл онтологического аргумента.

2.Раскройте содержание космологического аргумента.

3.Что представляет собой телеологический аргумент?

4.Какой из трех аргументов представляется вам наиболее убедительным? Обоснуйтесвой ответ.

5.В романе М.А.Булгакова “Мастер и Маргарита” Воланд говорит Берлиозу, что Кантотверг все пять доказательств существования Бога. О каких пяти доказательствахидет речь в булгаковском романе.

4. Реализм и номинализм в средневековойфилософии

Однойиз проблем средневековой философии было решение вопроса об универсалиях. Впереводе с латинского этот термин (universalia) обозначает общие понятия, тоесть наиболее широкие, обобщающие большой класс предметов. Так, например,универсалиями являются понятия “человек”, “животное”, “растение”, “небесноетело” и многие другие. Вопрос заключался в том, существуют ли эти общие понятияреально, сами по себе, так же, как и вещи или же они – всего лишь названия ипоэтому существуют только в качестве слов и не во внешнем мире, а в нашем уме.Мы, скорее всего, придерживаемся той точки зрения, что реально существуютконкретные предметы, а общие понятия – это только их обозначения и находятся внашем сознании. Так, например, мы говорим, что нет дерева вообще, то естьтакого предмета, в котором были бы собраны все возможные на земле деревья. Какнет и животного вообще, и человека вообще, а есть только конкретные,индивидуальные, единичные животные и люди, а общие понятия — это названия длябольших групп сходных между собой предметов. Так считаем мы. Но ведь можнопосмотреть на эту проблему совершенно иначе, что и сделал, как мы уже видели,античный философ Платон, полагавший, что идея или общее понятие, илиуниверсалия существует реально, но в невидимом и высшем мире, а видимые намиконкретные вещи – всего лишь ее порождения. Средневековые философы, разделявшиеточку зрения Платона, стали называться реалистами, так как считали универсалииреально существующими объектами, а их позиция получила название реализма.Противоположная точка зрения стала называться номинализмом (в лат. nomen –имя), так как ее представители полагали, что универсалии – это только имена исуществуют не сами по себе, но лишь в человеческом сознании в качестве понятийили терминов, а реально же существуют, считали они, единичные, конкретные,чувственно воспринимаемые нами предметы. Таким образом, средневековый реализмне имеет ничего общего с современным значением этого слова и являетсяидеалистическим философским воззрением, в то время как номинализм, несомненно,ближе к материализму. Понятно поэтому, что философией средневековья былреализм, номиналистические же взгляды появились и стали распространенными вэпоху упадка Средних веков, в рассветных сумерках Возрождения.

Реализми номинализм имели свои разновидности. Так реализм был крайним и умеренным.Крайний реализм утверждал, что универсалии существуют до вещей (universaliaante rem), в высшем и недоступном нашему восприятию мире, а все вещи – этопроизводные от них сущности; любой видимый нами предмет обусловлен невидимой ивечной идеей (универсалией), его порождающей. Как видим, крайний реализмвосходит к платоновскому учению. Умеренная форма реализма говорила, чтоуниверсалии существуют в самих вещах (universalia in re), в качестве ихнеизменных и определяющих оснований. Мир идей (универсалий) и мир вещей едины иобразуют всю окружающую нас действительность. В любом предмете присутствуеткакая-либо идеальная сущность – универсалия, которая и делает его из бесформеннойматерии нормальной вещью. Умеренный реализм, поэтому, восходит к теорииАристотеля. Номинализм также был крайним и умеренным. Умеренный номинализмполагал, что универсалии существуют после вещей (universalia post rem), в нашемсознании в виде обобщенных названий этих вещей – понятий. Хотя последние и несуществуют объективно и являются только терминами и словами, они имеютнемаловажное значение: ведь с помощью понятий мы разбиваем действительность наразличные сферы и области, упорядочиваем ее, в силу чего нам легче в нейориентироваться и ее познавать. Поскольку понятие в латинском языке – это“концепт (conceptus)”, то умеренный номинализм называется такжеконцептуализмом. Крайний же номинализм считал общие понятия совершеннобессмысленными: если они не существуют реально, то незачем о них вообщеговорить. Например, существует конкретное дерево – мы его видим и осязаем, ивполне можем рассуждать о нем и познавать этот предмет, как и любой другой,который действительно существует. Но что такое дерево вообще? Слово или пустойзвук, за которым не стоит никакой реальности, никчемное название, полностьюлишенное смысла. Невозможно какую-либо вещь обозначить более общим названием,подвести ее под некое более широкое понятие, потому что она – ровно столько,сколько в ней есть – единичный конкретный предмет и ничего общего в себе несодержит. Поэтому универсалии, говорили крайние номиналисты – это всего лишьсотрясения воздуха (flatus votic) и их существование никому не нужно, почему иследует от них вообще отказаться, а в рассмотрение принимать только конкретные,индивидуальные, реально существующие предметы.

Какмы уже отметили, философией Средних веков, конечно же, был реализм, но в эпохуранней схоластики более распространенной была его крайняя форма, представляющаясобой по смыслу платоновское воззрение, однако в период расцвета схоластики или- зрелого средневековья прочно утвердился умеренный реализм — аристотелевскаяпо сути точка зрения, примиряющая мир материальный с идеальным, охватывающаясобой все возможные сферы сущего в грандиозной, претендующей на абсолютнуюзавершенность философской системе.

Вопросы и задания

1.Что такое универсалии? В чем заключалась сущность средневековой полемики вокругних?

2.Раскройте содержание понятий реализм и номинализм в контексте средневековойфилософии.

3.Чем отличается крайний реализм от умеренного?

4.Чем отличается умеренный номинализм от крайнего?

5.Попробуйте сочинить рассуждения о каком-нибудь предмете (дереве, цветке, яблокеи т.п.) с философских позиций крайнего и умеренного реализма, а также с точекзрения умеренного и крайнего номинализма.

6.Кем, по вашему мнению, — рационалистами или сенсуалистами – были (то естьопирались на разум или чувства в познании мира) средневековые реалисты и кембыли средневековые номиналисты?

5. Фома Аквинский о гармонии веры и разума

Самымвыдающимся философом периода расцвета схоластики и всего вообще средневековьябыл итальянский религиозный мыслитель Фома Аквинский. В латинском языке его имязвучит как Томас, поэтому его учение получило название томизма. В настоящеевремя оно, в обновленном виде, является философской основой католицизма и однимиз направлений современной философии, и называется неотомизмом (то естьвозобновленным в новых условиях учением Фомы Аквинского). Итальянский схоластсоздал грандиозную религиозно-философскую систему, в которой нашли место и былиосмыслены все существующие тогда реалии, и которая на долгое время сталаглобальным объяснением мироздания для средневекового человека.

Схоластикакак попытка синтеза веры и разума, религии и философии достигла в учении Фомысвоего апогея. Религиозная вера и философское знание не противоречат другдругу, говорит Аквинат, но, напротив, поддерживают друг друга, дополняют иобразуют единство. Окружающий нас мир является божественным творением, а значитнесет в себе тайну великого замысла, скрывает воплощенную в телесные вещи волюТворца. Поэтому через восприятие мира или творения мы пусть косвенно, нопостигаем отчасти божественное, пусть незначительно, но приближаемся к нему.Однако, познание мира, в котором мы живем, происходит с помощью разума ифилософии, в силу чего философское знание через постижение окружающейдействительности приближает нас к первопричине ее – Богу. Этот путьопосредованный или косвенный и, конечно же, не способен открыть всей истины,однако он ведет через познание творения к частичному постижению Творца ипоэтому отвергать данную возможность приближения к Богу или игнорировать ее нетсмысла.

Представьтесебе, что вы смотрите на прекрасное живописное полотно, слушаете чудную музыку,со слезами на глазах читаете стихотворные строки. Вы удивляетесь талантуживописца, композитора или поэта. Но вот вы видите перед собой великолепнуюкартину природы. Кто из нас хотя бы один раз в своей жизни не смотрел сзамиранием сердца на величественно закатывающееся за край далекого горизонтаяркое Солнце, не восхищался сияющей и прозрачной лазурью бесконечного неба,кого не завораживали переливающиеся всеми цветами радуги капельки утренней росыили пляшущие огоньки ночного костра, кто не бродил в задумчивости по осеннемулесу, вглядываясь в его золотую глубину? Так если за великолепием живописногополотна, музыкального произведения или стихотворных строк стоит какой-точеловеческий гений, значит за гармонией и величием окружающего нас мира мыдолжны предположить наличие Творца, во много раз более гениального исовершенного. Что как не его фантастический замысел и таинственная кистьпроизвели вокруг нас непостижимую красоту природы? (Вспомним телеологическийаргумент). По произведению художника, композитора или поэта мы узнаем отчасти осамом создателе этого произведения. Конечно же это будет знание неполное, ведьавтор всегда больше, шире, сложнее, глубже, чем любое его творение. Разве нехотелось нам, придя в восторг от какого-либо произведения, увидеть егосоздателя, поговорить с ним? Точно так же по творению Бога – мирозданию – мыузнаем отчасти Творца. Разумеется, это знание крайне фрагментарно, и намхочется выйти за его пределы, подняться до самого Создателя, но стоит липренебрегать творением, которое приоткрывает завесу над божественным гением?

Наоборот,стоит использовать эту возможность, пристально всматриваться в творение, азначит — совершенствовать разум, приумножать знание, так как оно оказываетвеликую услугу религии, укрепляя и обосновывая веру в начальную причину всегосущего – творящего Бога. Мысль о том, что философия должна быть служанкойрелигии принадлежит как раз Фоме Аквинскому. Однако, философское знание – всеголишь подспорье, потому что есть еще и прямой, непосредственный путь постиженияБога – через религиозную веру в него. Путем молитвы, поста, благоговения итрепета верующий может получить божественное откровение, то есть некимнепостижимым чудесным образом узреть истины величайшие и вечные, которыеникогда не могут быть добыты разумом и философией. Понятно, что этотмистический путь выше и совершеннее, чем рациональное познание, что вера вышеразума, а религия выше философии. Если, например, между положениями веры иразума возникают противоречия, значит ошибается разум, потому что вераошибаться не может. Важно, что между тем и другим возможна гармония, что ирелигия и философия ведут к одному и тому же и поэтому надо всестороннеобосновывать и разрабатывать их союз. Необходимо уметь преодолевать возникающиепротиворечия между верой и разумом, ибо они возникают не от принципиальнойвнеразумности веры и не от абсолютной неприменимости разумного к религиознымпредметам, но только от нашего неумения, а, возможно, и нежелания увидеть ипонять их возможное и даже долженствующее согласие.

Всвоей философской системе Фома Аквинский при объяснении мироздания во многомиспользовал учение Аристотеля о форме и материи. Все нас окружающее, говоритФома вслед за Аристотелем – это единство материи и формы. При этомнесовершенная материя – всего лишь возможность чего-то, сущность вещей, в товремя как форма – начало идеальное и неизменное – из этой возможности созидаетдействительность, а сущность приводит к подлинному существования. Вклад ФомыАквинского в разработку всевозможных проблем средневековой философии былнаиболее значительным по сравнению с философской деятельностью другихмыслителей средневековья, и поэтому современники назвали его “ангельскимдоктором” (doctor angelicus). Вообще, латинский термин “доктор” означал вСредние века – ученый, или, точнее, — наиболее ученый (хотя и сегодня один изсмыслов слова “доктор” – ученый человек) и являлся званием, которое присваивалинаиболее отличившимся своими философскими заслугами (сегодня “доктор” — это такжевысшая ученая степень).

Каквидим, в начале Средних веков были сильны сомнения в возможности примененияфилософии к религии; зрелое средневековье ознаменовалось торжеством схоластики,в которой философствование стало средством укрепления веры; не удивительнопоэтому, что на закате рассматриваемой эпохи сначала стали появляться сомненияв совместимости философского знания и религиозной веры, которые постепеннопривели к полному освобождению философии от роли служанки религии.

Вопросы и задания

1.Почему учение Фомы Аквинского считается кульминационным пунктом в развитиисхоластики?

2.Каким образом Фома Аквинский обосновывает утверждение о том, что между разумоми верой не должно быть противоречий?

3.Идеи какого античного мыслителя оказали большое влияние на формированиефилософской доктрины томизма. Какие именно это были идеи? Как вы думаете,почему именно этот мыслитель из всех античных философов стал большимавторитетом в духовной жизни средневековья?

4.Определите, к какому аргументу из рассмотренных в § 20 можно отнести следующеерассуждение Фомы Аквинского: “… В этом мире нечто движется. Но все, чтодвижется, имеет причиной своего движения нечто иное: ведь оно движется лишьпотому, что находится в потенциальном состоянии относительно того, к чему оно движется…Невозможно, чтобы нечто было одновременно и движущим и движимым. Следовательновсе, что движется должно иметь источником своего движения нечто иное.Следовательно, коль скоро движущий предмет и сам движется, его движет еще одинпредмет, и так далее. Но невозможно, чтобы так продолжалось до бесконечности…Следовательно, необходимо дойти до некоторого перводвигателя, который сам недвижим ничем иным; а под ним все разумеют Бога”.

6. Дунс Скот и Уильям Оккам: теориядвойственной истины

Всхоластике изначально были заложены противоречия, которые со временем разложилиее изнутри и привели к гибели. Они явились миной замедленного действия, котораярано или поздно должна была сработать. Эти противоречия заключались внесостыковке положений веры и разума, в их несовместимости. Поэтому возможноговорить о том, что схоластика вообще была одним грандиозным противоречием, ибопредставляла собой попытку совместить несовместимое, в силу чего долгосуществовать не могла и должна была прийти к упадку сама по себе, без всякойвнешней помощи. Так в XII в. арабский философ Ибн Рошд (в лат. – Аверроэс)разработал теорию двойственной истины. Эта теория говорит о том, что у религиии философии совершенно разные предметы и методы. Так, предметом религииявляется Бог, а методом – вера, в то время как предмет философии – природа, аметод ее – опыт (то есть практическая деятельность, возможно – дажеэкспериментальная – по изучению окружающего мира). Религия и философиязанимаются абсолютно различными областями, почти ничего общего друг с другомне имеющими, и поэтому не удивительно, что у религии свои истины, а у философии– свои. Причем, эти истины не только могут, но и должны быть различными и дажепротиворечащими друг другу. Нет ничего плохого и необыкновенного в том, что онине согласуются между собой: это вполне естественно, нормально и понятно. Онивовсе и не должны состыковываться, как то кажется поборникам гармонии веры иразума, да и не могут эти истины не вступать в противоречие, так как говорят опротивоположных и фактически несовместимых вещах. Так, например, является лиистиной утверждение, что вода в земных условиях кипит при температуре 1000С? Иявляется ли истиной утверждение, что высоко в горах она кипит при более низкойтемпературе? И то и другое – истина. Исключают ли они друг друга? Нет. Должныли они согласовываться между собой и сливаться в одну единую общую истину? Недолжны. Просто одну ситуацию описывает первое утверждение, для другой же,отличной от нее ситуации, будет справедливой вторая истина, котораяпротиворечит первой, однако же не исключает ее, поскольку совершенно необходимов данном случае наличие именно двух различных истин. Почему бы не предположить,что у веры и разума, равно как у религии и философии также должны быть разные инесопоставимые друг с другом истины? Пусть философия занимается исследованиемприроды и не вмешивается в религиозные положения, пытаясь их обосновать, ипусть религия не пытается быть знанием о мире, а тем более – наукой о нем,всегда оставаясь только верой, и не заставляет философию обслуживать своинужды. Таким образом, теория двойственной истины была направлена против самойсущности схоластики – стремления осуществить синтез религии и философии,говоря, что такое соединение принципиально невозможно и подчеркивая необходимостьвсяческого разъединения и обособления религиозной и философской сфер. Этатеория, как видим, освобождала с одной стороны философию от обязанности бытьподспорьем религии, а с другой стороны она избавляла последнюю от необходимостидоказывать положения веры, подводить под них некую логическую основу. Зафилософией, таким образом, вновь признавалось право быть свободным идерзновенным познанием окружающего мира.

Взападной философии последователями теории двойственной истины были шотландскийфилософ Иоанн Дунс Скот и английские мыслители Уильям Оккам и Роджер Бэкон.Так, например, Дунс Скот полагал, что Бог сотворил мир не в силу некойразумной, а потому и вполне постижимой необходимости (как считал ФомаАквинский), а в силу своей абсолютной свободы. То есть он мог создать мир, нотакже мог и не делать этого, он мог создать совсем не такую действительность, вкоторой мы сейчас живем, а совершенно другую. Иными словами, все божественныедействия есть полный, ничем не ограниченный и не регламентируемый произвол,совершаются абсолютно свободно, никакой логической или рациональнойнеобходимостью не обладают, и потому совершенно непостижимы, неподвластны ниразуму, ни пониманию. Мы помним, что такое утверждение звучало в мистике и чтоего пыталась преодолеть схоластика, призывая к синтезу религии и философии.Дунс Скот, говоря о невозможности разумного осознания божественного, тем самымотделяет веру от разума, а религию – от философии и поэтому выступает хотя и врамках схоластики, но уже – против нее, то есть мы явственно видим в учениишотландского философа, как последняя вступает в полосу своего кризиса и упадка,начинает разлагаться изнутри.

Другойсторонник теории двойственной истины – англичанин Уильям Оккам говорил, что всилу принципиальной разницы самих предметов и методов философии и религииследует жестко разграничить сферы их компетенции и рассматривать областибожественного (сверхъестественного) и природного (естественного) как совершенноавтономные и изолированные друг от друга. Разум ничего не может понять в делахверы, догматы невозможно осмыслить, но в то же время познание действительностиили окружающего мира вполне может быть независимым от религии, можеториентироваться исключительно на разум, знание и философию. Физическуюреальность можно понять из нее самой, утверждал Оккам, то естьэкспериментальным, научным путем, а также с помощью жизненной практики постичьпроисходящее и объяснить совершающееся вокруг нас естественными причинами,действующими в природе вещей. Совершенно не следует при объяснении окружающегомира прибегать к представлениям о тайных причинах, скрытых качествах, неведомыхсилах и невидимых основаниях, будто бы лежащих в сущности мироздания иуправляющих им. Надо отбросить или отсечь, как бритвой, все фантастическое и сверхъестественноепри объяснении действительности и понять ее безо всяких вымыслов опотустороннем и мистическом. И это возможно сделать, ибо природное естьестественное, подвластное разуму и потому вполне познаваемое (этот принципполучил название “бритвы Оккама”). А решающая роль в деле такого познаниядолжна принадлежать философии – науке о мире в целом, о природе, нас окружающейво всех ее проявлениях.

Ещеодин выдающийся представитель заката схоластики англичанин Роджер Бэкон считалфилософию способной постичь глубокие тайны мироздания и смело продвигатьсявперед с помощью практического опыта и экспериментального исследования. Как тони удивительно, но живший в XIII в., Бэкон был почти естествоиспытателем и вомногом опередил современную ему эпоху. Так, в своих сочинениях он описалсамодвижущиеся повозки, летательные аппараты, подводные машины, использованиесолнечной энергии и многое другое. Современники называли его “удивительнымдоктором” (doctor mirabilis). Понятие “опытная наука” (scientia experimentalis)было впервые употреблено в истории именно Роджером Бэконом. Понятно, что толькофилософия, освобожденная от роли прислужницы религиозной веры и вновь ставшаяизучением природы могла достичь таких результатов.

Каквидим, в учениях Дунса Скота, Уильяма Оккама и Роджера Бэкона схоластиканачинает идти на убыль и постепенно уступать место новому мировоззрению,проявившемуся в XIV веке и вполне развернувшемуся в XV-XVI вв., в которомцентральное место отводилось наукам и, особенно – философии, а религия былазначительно потеснена и потеряла свои прежние господствующие позиции.

Вопросы и задания

1.Какие противоречия пыталась преодолеть схоластика на протяжении всего своегосуществования?

2.Что представляет собой теория двойственной истины? Какие цели преследовали еесоздатели?

3.Как теория двойственной истины выразилась в учении Иоанна Дунса Скота?

4.Что такое “бритва Оккама”? Как вы думаете, против философских идей реализма илиноминализма была направлена эта “бритва”?

5.Чем объясняются, на ваш взгляд, естественнонаучные фантазии схоласта РоджераБэкона?

Список литературы

Дляподготовки данной работы были использованы материалы с сайта www.manekin.narod.ru/