Реферат: Аналогии в праве

--PAGE_BREAK--Как отмечал Н.М. Коркунов, «каждый письменный источ­ник содержит в себе человеческую мысль, выраженную сло­вом. Но и мысль и слово подчиняются известным правилам: логическим и грамматическим. Для понимания написанного, как и сказанного, необходимо знакомство с этими правила­ми; истолкователь должен воспроизвести мысленно весь тот процесс, каким данный закон сложился, облекаясь в форму логическую и затем грамматическую, соответствующую его содержанию»[8]. Чтобы постичь содержание, скрыва­ющееся за грамматической формой, используются морфоло­гический, синтаксический, семантический анализы. Однако и они отнюдь не всегда помогают, ибо законодатель во многих случаях пользуется недостаточно определенными терминами, не поддающимися однозначному истолкованию. В самом де­ле, что значат понятия «особо крупный размер», «уважитель­ные причины», «злостный характер» и т.д. и т.п.? Их удается интерпретировать лишь в процессе соотношения с ними фак­тических обстоятельств дела. Кража буханки хлеба в период Ленинградской блокады – тягчайшее преступление, а в со­временных условиях она вообще не является уголовно наказу­емым деянием в силу ч. 2 ст. 7 УК РСФСР.
Систематическое толкование имеет место тогда, когда смысл юридической нормы уясняется в связи с местом, за­нимаемым ею в системе права, прежде всего среди тех юри­дических институтов, которые образуют правовую отрасль. Сюда же относятся многочисленные случаи, когда постиже­ние смысла нормы вообще оказывается невозможным без со­поставления с другими нормами. В частности, большинство норм особенной части любого кодекса нельзя понять без со­поставления с нормами его общей части.
Наконец, с историко-политическим толкованием сталкива­ются в том случае, если социальный смысл юридической нор­мы уясняется путем анализа той исторической ситуации, в которой она была издана. Чем еще, кроме коллективизации, можно объяснить массовое осуждение в 1930 г. по ст. 107 УК РСФСР (редакции 1926 г.) крестьян-единоличников, которые не сдали государству излишки хлеба, оставшегося у них по­сле погашения продналога? Ведь эта норма предусматривала уголовную ответственность за спекуляцию, т.е. за скупку то­варов ширпотреба, и последующую их перепродажу с целью наживы, а крестьяне хлеб не скупали, а выращивали его и цели наживы при этом не преследовали.
При определении, какие казусы подпадают под действие юридической нормы, применяется буквальное, распространи­тельное (расширительное) и ограничительное толкование. В теории они обозначаются родовым понятием «толкование по объему».
Под буквальным понимается толкование, которое соответ­ствует точному (буквальному) смыслу текста уясняемой нормы. В большинстве случаев юридические нормы интерпрети­руются именно таким образом.
Распространительным (расширительным) в теории назы­вают толкование, при котором интерпретирующий субъект расширяет словесный смысл нормы до его действительного или желаемого содержания. В любой современной конститу­ции, например, есть статья, в соответствии с которой «су­дьи независимы и подчиняются закону». По буквальному смы­слу этого основополагающего принципа судьи при вынесении решений должны руководствоваться только нормативными актами высших представительных органов государственной власти, принятыми в особом порядке. Но означает ли это, что они не должны руководствоваться еще и нормативными актами другого рода, например, указами Президента, поста­новлениями Совета Министров общего характера и т.д.? Ко­нечно же, нет! Судьи принимают решения и на базе многих подзаконных актов. Здесь, таким образом, имеет место рас­ширительное толкование.
Наконец, ограничительным называют толкование, при ко­тором словесный смысл нормы суживается до его действи­тельного содержания, то есть до того, что вкладывал в него законодатель. Например, в положении семейного права «де­ти обязаны доставлять содержание своим нуждающимся не­трудоспособным родителям» слово «дети» следует понимать ограничительно, подразумевая только взрослых сыновей и до­черей. Малолетние эти обязанности физически выполнить не могут.
В теории права иногда обращают внимание на то, что рас­пространительное и ограничительное толкования предпола­гают несовершенство юридической нормы, выражающееся в противоречии ее словесного смысла действительному содер­жанию или во всяком случае в их неполном совпадении.
В процессе разъяснения смысла юридических норм обыч­но выделяют два основных вида толкования: официальное и неофициальное. Под первым из них понимается интерпрета­ция нормативных актов, которая осуществляется управомоченными органами и которая обязательна для всех субъек­тов правоприменительной деятельности. В свою очередь, оно подразделяется на аутентическое, когда исходит от органа, издававшего юридическую норму, и легальное, которое дается органом, получившим на это специальные правомочия. Аутентическое толкование никаких специальных полномочий не требует.
Примером легального толкования может служить разъяс­нение Советом Министров РСФСР содержания постановления Верховного Совета РСФСР от 27 декабря 1990 г. «Об объ­явлении 7 января (Рождества Христова) нерабочим днем», в котором указывалось, на кого распространяется интерпрети­руемое постановление, какие права имеют граждане других религий и т.д.
Особую роль играет казуальное толкование, т.е. такое офи­циальное разъяснение смысла нормы, которое дается судом или иным властным органом применительно к конкретному юридическому делу. Такое толкование обязательно лишь при его рассмотрении.
Если разъяснение юридических норм дается общественны­ми организациями, научными учреждениями, государствен­ными и общественными деятелями, отдельными учеными и гражданами, мы сталкиваемся с неофициальным толковани­ем. Оно, очевидно, не имеет обязательного характера и не вле­чет за собой никаких формально-юридических последствий.
Частным случаем неофициальной интерпретации норма­тивных актов является доктринальное толкование, осуще­ствляемое научными учреждениями, учеными или их группа­ми. Хотя история и знает периоды, когда труды ученых юри­стов были официальными источниками права, сегодня док­тринальное толкование формальной правовой силы не имеет. Оно опирается лишь на авторитет науки.
Надлежащее толкование норм права – одно из условий их применения в соответствии с потребностями общества, поро­ждающего и подлежащие урегулированию проблемы, и юри­дические средства их разрешения.
Противоречие между разнообразием жизни и формальной определенностью правовых норм постоянно приводит к ситу­ациям, в которых те или иные казусы не подпадают ни под один из действующих нормативных актов. Возникает пробле­ма пробелов в праве, о которых пойдет речь в следующей главе курсовой работы.

2. Применение права по АНАЛОГИИ
2.1. Понятие пробелов в праве
В правоприменительной практике иногда возникают ситуации, когда спорное отношение имеет правовой характер, входит в сферу правового регулирования, но не предусмотрено конкретной нормой права. Правоприменитель обнаруживает пробел в законодательстве.
Пробел в законодательстве – это отсутствие конкретной нормы, необходимой для регламентации отношения, входящего в сферу правового регулирования.
Понятие пробела в советской юридической литературе практически не исследовалось. Но практика и жизнь в ситуации появления новых институтов наиболее ярко демонстрируют несовершенство и «пробельность» права, и, соответственно, вызывают необходимость и потребность в поиски методов и способов разрешения спорных вопросов как судебных случае, так и просто жизненной практики. Так, после НЭПовской кодификации появление совершенно обновленного типа правоотношений повлекло за собой соответствующее появление норм материального и процессуального права, допускавших применение аналогии, как механизма разрешения и устранения пробелов.
На первом этапе развития советской юриспруденции главенствующую роль несли формулировки права, как таковые исключавшие саму по себе постановку вопроса о пробелах. Критика действующего законодательства в период 30-50 годов не только не поощрялась, но и, естественно, наказывалась. В виду сказанного выше придется обратиться к зарубежным источникам, в тот же момент западная юридическая наука предоставила ряд крупных работ, посвященных проблеме пробелов в праве, из которых можно и целесообразно почерпнуть технический инструментарий и накопленную ими сумму знаний о приемах и средствах исследования пробелов.
Вопрос о пробелах в праве в юридической науке возникает преимущественно в связи с применением и толкованием правовых норм, а также при решении общеметодологических задач правотворческого и правоприменительного процесса. Право по содержанию есть совокупность конкретно определенных правил поведения людей.
Понимание понятия пробел в законе или праве достаточно сложно. Смешение фактических общественных отношений с правоотношениями и, особенно, их включение в понятие права, затрудняет уяснение вопроса о пробелах. Трудности в определении пробела еще больше в случае включения в содержание права правосознания. В таком случае восполнение пробелов может осуществляться и на основании правовых взглядов судьи, а не только на основании общих положений закона. Но и определяя право через нормы или совокупность норм, необходимо обращать внимание на применение права в общественных отношениях.
Понятие пробела в праве, а также критерии их установления, тесно соотносятся с категориями правовой и политической надстройки. Необходимо разделять понятие пробела в правовом регулировании и пробела в юридической надстройке, то есть пробелы в определении сферы правового регулирования, говоря русским языком, разница между первыми и вторыми состоит в том, что для первых законодатель осознает необходимость правового регулирования данного типа общественных отношений, а для вторых – нет. Отличия между пробелами в законах и праве для российского права считаются и совпадают друг с другом. Хотя некоторые отличия пробелов в законе от пробелов в праве существуют и заключаются примерно в следующем: для пробелов в законе характерно отсутствие праворегулирования в законе, а присутствие его в подзаконном акте, то есть не должный уровень юридической силы и его не соответствие значимости правоотношения.
Круг общественных отношений, составляющих сферу правового регулирования, устанавливается законодателем двумя способами.
Во-первых, каждая юридическая норма регулирует отдельный вид общественных отношений, признаки которого описываются в ее гипотезе. Таким образом, каждая норма имеет свои «участок» в общей сфере правового регулирования. Совокупность подобных «участков», если иметь в виду все без исключения нормы какой-либо отрасли, и составит общую сферу правового регулирования данной отрасли.
Во-вторых, круг отношений, которые признаются правовыми, законодатель закрепляет по отраслям права посредством специализированных норм. Такие нормы предназначены для установления круга отношений, входящих в сферу правового регулирования. Так, ст. 2 ГК РФ имеет заголовок «Отношения, регулируемые гражданским законодательством». В ч. 1 названной статьи предусмотрено, что «гражданское законодательство определяет правовое положение участников гражданского оборота, основания возникновения и порядок осуществления права собственности и других вещных прав, исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности (интеллектуальной собственности), регулирует договорные и иные обязательства, а также другие имущественные и связанные с ними личные неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников». В ст. 2 «Отношения, регулируемые семейным законодательством» Семейного кодекса РФ записано: «Семейное законодательство устанавливает условия и порядок вступления в брак, прекращения брака и признания его недействительным, регулирует личные неимущественные и имущественные отношения между членами семьи: супругами, родителями и детьми (усыновителями и усыновленными), а в случаях и в пределах, предусмотренных семейным законодательством, между другими родственниками и иными липами, а также определяет формы и порядок устройства в семью детей, оставшихся без попечения родителей». Аналогичным образом фиксируется круг правовых отношений и в других отраслях права.
Вместе с тем для правоприменителя недостаточно определить правовой характер рассматриваемого случая. Ему необходимо знать, каковы его правовые последствия. Эту информацию он может получить лишь из конкретных норм, в диспозициях которых сформулированы в общем виде права и обязанности сторон. Если таких норм нет, то налицо пробел в законодательстве.
Пробелы в законодательстве существуют в основном вследствие двух причин: во-первых, в результате появления новых общественных отношений, которые в момент принятия закона не существовали и не могли быть учтены законодателем; во-вторых, из-за упущений при разработке закона.
Таким образом, пробелы в правеявляются следствием того, что ни одна даже самая совершенная юридическая система не в состоянии охва­тить все возможные случаи, с которыми могут встретиться правоприменительные органы в процессе своей деятельности.
Вместе с тем, сталкиваясь с проблемой, не предусмотрен­ной действующим правом, они не должны уклоняться от ее ре­шения, ссылаясь на отсутствие надлежащих нормативных ак­тов, их неполноту или противоречивость, приводящую к ано­мии. Выход из сложившегося положения становиться возмож­ным благодаря свойству правовой системы саморазвиваться и, восполняя отсутствующие структурные элементы в соот­ветствии с функциональными потребностями права, удовле­творять нужды общества, стремящегося к стабилизации и со­хранению целостности, а потому нуждающегося в урегулиро­вании всех дезорганизующих его конфликтов. В результате появляются аналогия закона и аналогия права.
2.2. Аналогия закона и аналогия права
Аналогия закона – это применение к не урегулированному в конкретной норме отношению нормы закона, регламентирующей сходные отношения. Необходимость применения данного приема заключается в том, что решение по юридическому делу обязательно должно иметь правовое основание. Поэтому если нет нормы, прямо предусматривающей спорный случай, то надо отыскать норму, регулирующую сходные со спорным отношения. Правило найденной нормы и используется в качестве правового основания при принятии решения по делу.
Применение закона по аналогии заключается в следующем. Возможно, на­пример, что при решении какого-либо гражданского или уголов­ного дела окажется, что данный случай прямо законом не преду­смотрен, но поскольку суд не может отказаться от разрешения дела по тем мотивам, что в законе есть пробел, он должен ре­шить дело на основании закона, предусматривающего случай, наиболее сходный (аналогичный) с рассматриваемым.
Применение закона, предусматривающего наиболее сходный случай, при отсутствии закона, прямо предусматривающего рас­сматриваемый случай, называется применением закона по аналогии.
Аналогия закона заключается в следующем. Когда закон пря­мо не предусматривает рассматриваемого судом случая, но пре­дусматривает другой случай, сходный с первым в существенных чертах и различающихся лишь во второстепенных, несуществен­ных признаках, суд решает дело на основании закона, преду­сматривающего этот иной, но сходный случай.
Отличие применения закона по аналогии от распространи­тельного толкования заключается в том, что при распространи­тельном толковании применяется тот закон, который предусматривает данный рассматриваемый случай; при применении же за­кона по аналогии применяется закон, предусматривающий не данный случай, а наиболее сходный с ним, потому что как раз рассматриваемый случай законом вообще не предусмотрен.
Применение закона по аналогии обусловливается тем обстоя­тельством, что ни один закон, ни один кодекс, как бы подробны они ни были, заранее предусмотреть все многообразие жизнен­ных явлений, всех случаев, не могут. Поэтому всегда может воз­никнуть случай, требующий разрешения, но посредственно зако­ном не предусмотренный. Тогда приходится применять закон по аналогии, т.е. применять закон, предусматривающий наиболее сходный случай.
Понятие «аналогия закона» следует отличать от понятия «аналогия», применяе­мого в логике, где аналогией (или умозаключением по аналогии) называется умозаключение, в котором из сходства двух предметов в одних признаках дела­ется вывод об их сходстве в других признаках.
Практическое применение закона по аналогии может иметь различный смысл.
Аналогия в праве имеет совершенно иное значение. Она яв­ляется не средством обхода закона, а средством, обеспечивающим действительно правильное применение закона. Допускается ана­логия не против закона и не вопреки закону, а только на осно­вании закона и в пределах закона. Поэтому совершенно исклю­чается применение аналогии, когда данный случай предусмотрен законом. Если же данный рассматриваемый случай прямо зако­ном не предусмотрен, то необходимо установить, как решает за­кон другие случаи того же рода, одинаковые с данным случаем по существу, но отличающиеся каким-либо отдельными второ­степенными признаками, и применять закон, предусматриваю­щий наиболее сходный по существу случай[9].
    продолжение
--PAGE_BREAK--