Реферат: Уголовная ответственность и состав преступления

--PAGE_BREAK--1. Уголовная ответственность как разновидность юридической ответственности.
Уголовная ответственность является разновидностью юридической ответ­ственности (наряду с гражданско-правовой, административной, дисциплинарной и т. д.). В теории уголовного права понятие уголовной ответственности является дискуссионным. При этом можно выделить три основные позиции. Во-первых, уголовная ответственность понимается как обязанность лица, совершившего преступное деяние, отвечать за содеянное в соответствии с уголовным законом. Во-вторых, под уголовной ответственностью понимается фактическая реализа­ция указанной обязанности, т.е., в конечном счете, реализация санкции уголовно-правовой нормы. В-третьих, в последние годы уголовная ответственность стала рассматриваться в позитивном плане (так называемая позитивная уголов­ная ответственность) как ответственность, лежащая в основе правомерного по­ведения и выражающаяся в осознании индивидом своей обязанности не совер­шать запрещенное уголовным законом преступное деяние.[1]

Сразу же отметим, что каждый из указанных подходов к определению по­нятия уголовной ответственности вполне имеет право на существование, т. к. по-своему отражает присущие сложному феномену уголовной ответственности осо­бенности ее содержания. Важно лишь правильно определить целевую направ­ленность таких подходов и сферу их практического приложения.

В философской литературе понятие ответственности рассматривается в двух аспектах: ретроспективном (ответственность за прошлое) и активном (ответственность за будущее). С ответственностью во втором плане обычно имеет дело этика, мораль. В этом смысле, например, идет речь об ответственно­сти родителей перед обществом за будущее детей, за их воспитание. И в этом смысле ответственность понимается как внутренний регулятор поведения чело­века, сливающийся с его долгом, обязанностью. И один из названных подходов к определению уголовной ответственности исходит из этической направленности ответственности вообще.

Специфика же юридической ответственности, в том числе и уголовной, больше связана с мерами государственного принуждения, применяемыми к пра­вонарушителю. И в этом смысле уголовная ответственность как раз и выража­ется в тех мерах уголовно-правового принуждения, которые применяются к лицу, совершившему преступление. В принципе, нет серьезного противоречия между пониманием уголовной ответственности как обязанности лица подверг­нуться принудительным мерам уголовно-правового характера за совершенное преступление и пониманием ее как фактического применения этих мер. Дело в том, что и первая точка зрения не ограничивается лишь констатацией определе­ния ответственности как обязанности, а переводит эту проблему в практическую плоскость, рассматривая реализацию уголовной ответственности. Понимание же этой реализации вполне совпадает с пониманием уголовной ответственности как государственно-принудительных мер уголовно-правового характера, применяемых к лицу, совершившему запрещенное уголовным законом преступное деяние.

Среди принудительных мер уголовно-правового характера главное место снимает, конечно же, наказание, которое и составляет основное содержание уголовной ответственности. Однако уголовная ответственность и наказание — не совпадающие понятия. Это вытекает в первую очередь из ст. 3 УК: «Уголовной ответственности и наказанию подлежит только лицо, виновное в совершении преступления...» Из этой законодательной формулировки видно, что понятие уголовной ответственности шире понятия наказания, хотя и включает его в себя.

Принципиальное различие между этими понятиями проводится и в ст. 50 УК. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 50 лицо, совершившее деяние, содержащее при­знаки преступления, может быть освобождено от уголовной ответственно­сти, а в соответствии с ч. 2 этой же статьи лицо, совершившее преступление может быть освобождено от наказания.

В соответствии с этим уголовная ответственность возможна как с примене­нием наказания, так и без применения. Согласно этому и сама уголовная ответ­ственность подразделяется на два вида: без назначения наказания и с назначе­нием наказания. В первом случае уголовная ответственность исчерпывается фак­том осуждения лица (в соответствии с уголовно-процессуальным законодатель­ством суд в этих случаях постановляет обвинительный приговор без назначения наказания). Во втором случае содержанием уголовной ответственности лица яв­ляется не только осуждение лица, но и применение к нему наказания (в том числе в некоторых случаях сюда входят и определенные уголовно-правовые последст­вия отбывания наказания, связанные, например, с институтом судимости).

Важное место в реализации уголовной ответственности занимают меры уголовно-процессуального принуждения, в первую очередь меры пресечения, применяемые к подозреваемому и обвиняемому (арест, подписка о невыезде и др.). Эти меры применяются при наличии достаточных оснований считать, что обвиняемый скроется от дознания, предварительного следствия или суда, или воспрепятствует установлению истины по уголовному делу или будет продол­жать заниматься преступной деятельностью. Смысл применения этих мер заклю­чается также в обеспечении исполнения будущего обвинительного приговора (ст. 89 УПК РСФСР). Эти меры принуждения носят процессуальный характер, однако они могут стать составной частью уголовной ответственности в матери­ально-правовом смысле. В соответствии со ст. 47 УК предварительное заключе­ние (арест) засчитывается судом в срок наказания при осуждении лица к лише­нию свободы или направлению в дисциплинарный батальон из расчета день за день, а при осуждении к исправительным работам — из расчета день ареста за три дня исправительных работ.

Таким образом, когда вина обвиняемого будет подтверждена обвинитель­ным приговором, примененные к нему меры процессуального принуждения пре­вращаются в составную часть уголовной ответственности.

Юридическая ответственность возникает вследствие совершения правона­рушения, т. е. в результате возникновения охранительных правоотношений (в основе которых лежит нарушение нормы права, противоправное поведение). Точно так же и уголовная ответственность есть следствие возникновения охра­нительных уголовно-правовых отношений в их традиционном понимании. В связи с этим понятие уголовной ответственности может быть раскрыто только в связи с содержанием охранительных уголовно-правовых отношений.

Известно, что право предназначено для воздействия на волевое поведение людей, а предметом правового регулирования являются общественные отноше­ния. В науке общей теории права правовые отношения независимо от их отраслевой принад­лежности обычно исследуются на двух основных уровнях: отношения, возникшие в ре­зультате правомерного поведения (регулятивные правоотношения) и отношения, возник­шие в результате неправомерного поведения (охранительные правоотношения). Специфика же в этом плане уголовного права такова, что преступление (определяемое, как отмечалось, только уголовным законом) порождает комплекс правоотношений: уголовно-правовых, уголовно-исполнительных (исправительно-трудовых) и уголовно-процессуальных.[2] Эти отношения тесно связаны между собой, и, чтобы очертить охранительные уголовно-правовые отношения как предмет уголовно-правового регулирования, необходимо определить следующие элементы, относящиеся к каждому из трех указанных правоотношений:

а) юридические факты, в связи с которыми возникает соответствующее правоотношение;

б) субъекты правоотношения;

в) время возникновения и прекращения правоотношения;

г) содержание прав и обязанностей субъектов правоотношения.

Только сопоставив названные компоненты уголовно-правовых отношений, аналогичные признакам уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного правоотношений, мы сможем определить предмет именно уголовно-правового регулирования.

Правоотношение всегда возникает в связи с юридическим фактом. Для ох­ранительного уголовно-правового отношения таким фактом является соверше­ние лицом преступления. Это положение оспаривается некоторыми криминали­стами. При этом одни авторы начало уголовно-правового отношения связывают с возбуждением уголовного дела, другие видят его в привлечении лица в каче­стве обвиняемого, третьи считают, что уголовно-правовые отношения возни­кают лишь с момента вынесения обвинительного приговора (либо вступления его в законную силу).

Заметим, что установление органом дознания, следователем или судом при­знаков преступления еще не предрешает окончательного выяснения вопроса о реальности совершения преступления. Последнее как существование юридиче­ского факта вообще неправильно сводить к установлению признаков преступле­ния кем-либо, в том числе следователем, прокурором или судом. Известно, что на практике ошибки хотя и нежелательны, но возможны и в стадиях судебного разбирательства и вынесения приговора. Ошибочно вынесенный приговор, как обвинительный, так и оправдательный, не может «отменить» реально совершен­ного преступления или, наоборот, сделать его реальностью. Поэтому последнее не связано с фактом обнаружения его признаков органами предварительного расследования или вынесения судом обвинительного приговора. Если преступ­ление совершено, но органы дознания или предварительного следствия не обна­ружили его, уголовно-правовые отношения существуют, так как совершение пре­ступления и есть объективная реальность, которая должна быть познана и уста­новлена следствием и судом, — т.е. тот юридический факт, который порождает обязанность конкретного лица ответить за совершенное преступление перед го­сударством в соответствии с санкцией нарушенной им уголовно-правовой нормы. М.С. Строгович справедливо отмечал, что «приговор суда не делает че­ловека преступником, а признает преступником того, кто уже есть преступник, кто стал им в момент совершения преступления (если, разумеется, обвинитель­ный приговор вынесен правильно)».

Для возникновения охранительного уголовно-правового отношения доста­точно нарушения лицом запрета, содержащегося в уголовно-правовой норме, т.е. совершения преступления. Такое событие никак нельзя отнести лишь к измене­нию правосубъективности виновного или органов предварительного следствия и суда по отношению к виновному. Именно с момента совершения преступного деяния возникает и обязанность лица, его совершившего, претерпеть те неблаго­приятные последствия, которые уголовный закон связывает с преступлением, и право суда и следственных органов принудить преступника к исполнению этой обязанности. Таким образом, налицо как субъекты правоотношения, так и их субъективные права и юридические обязанности, т.е. налицо уголовно-правовые отношения.

Решение вопроса об определении времени возникновения охранительного уголовно-правового отношения усложнилось в теории в связи с тем, что в 1981 г. в ст. 3 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, а в 1982 г. и в ст. 3 УК РСФСР было записано: «Никто не может быть признан ви­новным в совершении преступления, а также подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в соответствии с законом» (эта формулировка воспроизводила текст ст. 160 Конституции СССР 1977 г.).

В настоящее время это справедливое положение (несколько в другой редак­ции) фактически вошло в текст новой Конституции РФ (ст. 49). Означает ли это, что с тех пор событие преступления уже нельзя считать юридическим фактом, порождающим уголовно-правовое отношение? Думается, что на этот вопрос следует ответить отрицательно, хотя и с определенными оговорками. Как уже было отмечено, содержанием уголовно-правовых охранительных отношений яв­ляется отношение их субъектов по поводу их субъективных прав и юридических обязанностей. В связи с этим уместно задать вопрос: неужели и в свете указанной нормы (ч. 2 ст. 3 УК) событие преступления не порождает еще прав и обязанно­стей субъектов, вытекающих из уголовно-правовых норм? Если исходить из от­рицательного ответа, то на каком основании государство (в лице его правоохра­нительных органов) осуществляет уголовное преследование лица, совершившего преступление, до признания его преступником по обвинительному приговору суда? В таком случае получается, что уголовное преследование до обвинитель­ного приговора лишается уголовно-правового (материального) обоснования, а это никак не может быть признано правильным. Уголовное преследование без связи с уголовно-правовыми нормами превращается в незаконное, т. к. определение преступного и наказуемого деяния возможно только в уголовном законе. Поэтому напрашивается следующий вывод: охранительное уголовно-правовое отношение начинается с совершения преступления как юридического факта, од­нако права и обязанности его субъектов реализуются с момента признания лица виновным в совершении преступления и назначения ему наказания. Такой вывод не противоречит и ст. 49 Конституции РФ.

Если началом охранительного уголовно-правового отношения является само событие преступления, то юридическим фактом, порождающим уголовно-процессуальные отношения, должны быть признаны процессуальные действия следователя, прокурора, суда, направленные на установление лица, совершив­шего преступление. Юридическим фактом, с которым связывается возникнове­ние уголовно-исполнительных правоотношений, следует считать вынесение су­дом обвинительного приговора.

Прекращаются правоотношения при полном осуществлении прав и обязан­ностей субъектов. Обязанность лица, совершившего преступление, не ограничи­вается обязанностью подвергнуться наказанию, а включает в себя обязанность понести и другие неблагоприятные последствия совершенияим преступления, предусмотренные нормами уголовного права. Уголовно-правовые отношения могут, например, существовать в связи с особым (судебным) порядком снятия судимости согласно ст. 57 УК.

Однако событие преступления не является единственным юридическим фактом, лежащим в основе охранительных уголовно-правовых отношений. В ка­честве основания классификации юридических фактов в охранительных уго­ловно-правовых отношениях можно принять динамику этих правоотношений, т.е. их возникновение, изменение и прекращение. Это позволяет подразделить их на три группы:

I. Юридические факты, которые влекут возникновение охранитель­ных уголовно-правовых отношений.

II. Юридические факты, с которыми связывается изменение охрани­тельных уголовно-правовых отношений.

III. Юридические факты, с которыми связывается прекращение охра­нительных уголовно-правовых отношений.

Основным видом юридических фактов первой группы следует признать со­бытие преступления. Однако оно не исчерпывает многообразия фактов, порож­дающих охранительные уголовно-правовые отношения. Например, в рамках ох­ранительных уголовно-правовых отношений происходит применение судом при­нудительных мер медицинского характера. Соответствующие уголовно-право­вые нормы предусматривают специфические субъективные права и юридические обязанности субъектов этих уголовно-правовых отношений. Так, для примене­ния принудительных мер медицинского характера к душевнобольным требуется факт совершения лицом общественно опасного деяния в состоянии невменяемо­сти либо факт совершения лицом преступления в состоянии вменяемости, но за­болевшим до или после вынесения приговора психическим расстройством, де­лающим невозможным назначение или исполнение наказания только в случаях, когда психические расстройства связаны с опасностью для себя или других лиц либо с возможностью причинения ими иного серьезного вреда (ст. 59 УК). Уго­ловный закон предусматривает также применение принудительных мер медицин­ского характера к алкоголикам и наркоманам в случае совершенияими преступления (ст. 62 УК). В обоих случаях специфические права и обязанности субъектов этих отношений также возникают в связи со строго определенными юридиче­скими фактами.

Группа юридических фактов, связанная с изменением охранительного уголовно-правового отношения, может быть, в свою очередь, подразделена на че­тыре подгруппы:

1. Юридические факты, состоящие в уклонении от исполнения наказания, в том числе и условного. Это уклонение от исправительных работ (ст. 28 УК); ук­лонение от выплаты штрафа (ст. 30 УК); несоблюдение требований при условном осуждении (ст. 44 УК); невыполнение условий досрочного освобождения от на­казания (ст. 54 УК) и некоторые другие.

2. Юридические факты, являющиеся основанием для применения наказания к лицу, излечившемуся от душевной болезни (ст. 61 УК).

3. Юридические факты, являющиеся основанием привлечения к уголовной ответственности лица, переданного на поруки за то деяние, содержащее при­знаки преступления, в связи с совершением которого оно было освобождено от уголовной ответственности (ст. 52 УК).

4. Юридические факты, выступающие основанием сокращения условно осужденному испытательного срока (ст. 44).

Третья группа юридических фактов, связанная с прекращением охрани­тельных уголовно-правовых отношений, может быть дополнительно классифи­цирована по трем основаниям. Во-первых, это факты, свидетельствующие об ис­полнении назначенного судом наказания (ст.ст. 24, 44, 46, 53 УК). Во-вторых, юридические факты, с которыми уголовный закон связывает освобождение от уголовной ответственности. Это и истечение срока давности привлечения к уго­ловной ответственности (ст. 48 УК), и изменение обстановки, в результате кото­рого совершенное лицом деяние потеряло характер общественно опасного или само лицо перестало быть общественно опасным (ст. 50) и факты, являющиеся основанием для других случаев освобождения лица от уголовной ответственно­сти (ст.ст. 51, 52); сюда можно отнести и факты, с которыми уголовный закон связывает освобождение от уголовной ответственности по основаниям, указан­ным в Особенной части уголовного кодекса (например, примечание к ст. 174 УК). В-третьих, юридические факты, с которыми связывается безусловное осво­бождение виновного от наказания. Сюда следует отнести:

— давность обвинительного приговора (ст. 49 УК); истечение испытатель­ного срока при условном осуждении (ст. 44 УК); освобождение от наказания на основании акта амнистии или помилования (ст. 56 УК) и некоторые другие факты. Все эти факты характеризуются тем, что субъективные права и обязанно­сти субъектов охранительного уголовно-правового отношения полностью реали­зованы.

Таким образом, содержанием охранительных уголовно-правовых отноше­ний являются различные аспекты реализации уголовной ответственности и нака­зания, связанные как с событием преступления, так и с назначением наказания, его изменением, освобождением от уголовной ответственности и наказания, а также применением принудительных мер медицинского и воспитательного ха­рактера. В этом проявляется тесная связь уголовной ответственности с охрани­тельными уголовно-правовыми отношениями.

    продолжение
--PAGE_BREAK--2. Основания уголовной ответственности.
Проблема оснований уголовной ответственности в теории уголовного права рассматривается обычно в двух аспектах: в философском и юридическом. Первый связан с ответом на вопрос, когда и почему лицо способно отвечать за совершенное им преступление в уголовном порядке? Примерно с XVIII в. по этому поводу в философии и юриспруденции идут споры между детерминистами (детерминизм — учение о всеобщей, закономерной связи и причинной обуслов­ленности всех явлений) и индетерминистами (отрицающими такие связи).

Индетерминизм как идеалистическое направление в философии исходилизпризнания полной (абсолютной) свободы воли, в конечном счете не зависящей от внешних условий и обстоятельств (Кант). И в этом смысле основанием уголов­ной ответственности признавалось злая воля преступника.

По-иному обосновывалось основание ответственности, в том числе и уго­ловной, представителями детерминистического направления в философии. По­следнее проявлялось в двух разновидностях: механистического и диалектиче­ского детерминизма. С позиций первого, человек — слепая игрушка внешних об­стоятельств. Человек никогда и ни в чем не бывает свободным, и его поступки всегда детерминированы внешними обстоятельствами (Спиноза).

Диалектический материалистический детерминизм (Энгельс), признавая де­терминирующую роль внешней среды, одновременно признавал и активную роль человеческого сознания, однако фактически, в конечном счете, отдавал предпоч­тение все-таки первому.

Известно, что марксистско-ленинская философия, применяя постулат о первичности материи и вторичности сознания, обосновывала один из своих ис­ходных тезисов об отставании сознания от бытия (в том числе и общественного сознания от общественного бытия). В прокрустово ложе этого тезиса помеща­лись и методологические основы уголовно-правовой и криминологической науки. Так, с марксистским тезисом об отставании сознания от бытия напрямую было связано популярное в советской юридической литературе уголовно-правовое понимание свободы воли, длительное время служившее методологическим обоснованием уголовной ответственности. Это — детерминистическая концепция преступного поведения. В соответствии с ней, с одной стороны, поведение людей в конечном счете детерминировано их общественным бытием, а с другой — по­следнее не исключает ответственности человека за свои поступки. Подвергаю­щийся воздействию внешних обстоятельств человек, в том числе и преступник, способен принимать решения и действовать определенным образом для дости­жения своих целей. Выбор лицом варианта своего поведения в каждом конкрет­ном случае основан на' знании и понимании им существующих связей между яв­лениями внешнего мира и на учете требований, предъявляемых к нему законом. Избирая определенное поведение, совершая, например, преступление, человек в сложившейся ситуации для достижения поставленных целей может эти требова­ния сознательно игнорировать либо сообразовать с ними свои поступки. Спо­собность преступника действовать «со знанием дела» и выступает обоснованием его уголовной ответственности.

Следует отметить, что формула «свобода воли есть способность принимать решение со знанием дела» или «свобода есть познанная необходимость» по сути дела является гегелев­ской формулировкой

Очевидно, что такое обоснование вписывалось лишь в рамки умышленной вины, т. к. ясно, что при неосторожном совершении преступления, особенно при преступной небрежности, интеллектуальный момент этой разновидности вины как раз и характеризуется отсутствием сознания опасности совершаемого деяния и предвидения его последствий. Однако и эта разновидность субъективной сто­роны преступления «подгонялась» под необходимые философские рамки. Так, А.А. Пионтковский доказывал: «При совершении преступления по неосторожно­сти свобода воли в указанном понимании потому является основанием уголов­ной ответственности, что у человека была возможность принять решение с по­ниманием характера своих действий и их последствий, но он, однако, вследствие проявленной невнимательности к охране государственных или общественных интересов или интересов отдельных граждан совершает общественно опасное деяние, нарушающее социалистический правопорядок».

Мы вовсе не собираемся выводить за скобки уголовной ответственности преступное деяние как разновидность неосторожной вины, совершенное по не­брежности, однако очевидно, что обоснование этой ответственности знанием преступником «своего дела» является, по меньшей мере, лукавством. В том то и дело, что в этом случае преступник как раз и действует без «знания дела», т. к. он при этом не предвидит наступления опасных последствий своего деяния (ст. 9 УК).

Несмотря на то что в советском уголовном праве всегда подчеркивалась активная роль воли лица, а следовательно, и свободы, в принятии им решения о совершении преступления, на самом деле такая трактовка означала признание жесткого двойного детерминирования преступного поведения. Во-первых, де­терминированность его условиями и обстоятельствами, в которых оказалось лицо, совершившее преступление. Во-вторых, детерминированность уровнем его сознания, нравственными и другими личностными качествами субъекта. Полу­чалось, что всякий раз, хотя для преступника вроде бы и существовал выбор, на самом деле конечное его решение было «обречено» в пользу преступного поведе­ния, т. е. жестко детерминировано. С учетом же абсолютизации признания фак­тического отставания сознания от бытия эта концепция значительно обедняла идею свободы в генезисе преступного поведения. В криминологической науке та­кое понятие свободы воли преступника служило основанием для постановки во­проса о разработке прогнозирования возможного преступного поведения кон­кретных лиц. Однако в реальной практике, например, органов внутренних дел по индивидуальной профилактике преступлений такое прогнозирование зани­мало и занимает весьма скромное место. Думается, что это вполне объяснимо явной механистичностью и упрощенностью подхода к этой проблеме исключи­тельно с позиций детерминистической концепции преступного поведения. В дей­ствительной жизни все намного сложнее. И соглашаясь с тем, что свобода воли, может быть, и является целиком детерминированной, профессор Гарвардского университета известный специалист в области биохимии и молекулярной биоло­гии Дж. Уолд все-таки считает эту свободу «до известной степени непредсказуе­мой».

Предсказуемость поведения человека, в том числе и преступного поведения, есть лишь частный случай многовариантности проявления общественного бы­тия. По этой причине феномен отставания сознания от бытия, может быть, и нельзя полностью отрицать, но уж конечно его нельзя и абсолютизировать. Тем более, что русская (досоветская) философская мысль дала нам убедительные об­разцы совершенно иной трактовки соотношения сознания и бытия. В предисло­вии к знаменитому сборнику статей «Вехи», опубликованному еще в 1909 г., М.О. Гершензон писал, что «общей платформой» авторов сборника (Н.А. Бердя­ев, С.Н. Булгаков, М.О. Гершензон, А.С. Изгоев, Б.А. Кистяковский, И.Б. Стру­ве, С.Л. Франк) «является признание теоретического и практического верховен­ства духовной жизни над внешними формами общежития, в том смысле, что внутренняя жизнь личности есть единственная творческая сила человеческого бытия и что она, а не самодовлеющие начала политического порядка, является единственно прочным базисом для всякого общественного строительства». Думается, что ход последующих исторических событий в России подтвердил именно такой, а не марксистский подход к соотношению сознания и бытия.

Поэтому возможность принятия решения «со знанием дела» и такое же ре­альное знание — это различные вещи, в связи с чем и концепция диалектического детерминизма не может служить обоснованием уголовной ответственности за неосторожные преступления (особенно при преступной небрежности). В связи с этим следует признать, что обоснование уголовной ответственности за эти слу­чаи преступного поведения оказывается ближе либо к индетерминистической по­зиции, либо к позиции механистического детерминизма.

Юридическое основание уголовной ответственности — это определение того поведения, которое влечет за собой эту ответственность. В ст. 3 УК определяется, что уголовной ответственности и наказанию подлежит лицо, виновное в совер­шении преступления, т. е. умышленно или по неосторожности совершившее пре­дусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние. Таким образом, в соответствии с этим законодательным определением, основанием уголовной ответственности является совершение лицом преступления.[3] Однако в практиче­ском плане эта формула нуждается в конкретизации и уточнении. Дело в том, что, как уже отмечалось, уголовная противоправность всегда конкретна. Ста­тья 3 УК дает общее определение понятия преступления (его абстракции), кото­рого в природе не существует. Нет преступления вообще, а есть кража, получе­ние взятки, убийство и т. д. Чтобы установить, есть ли в конкретном случае пре­ступление, необходимо установить, содержит ли деяние состав какого-либо пре­ступления. Состав преступления выступает в таком случае определителем деяния как преступления. В связи с этим следует признать справедливой распространен­ную в теории уголовного права точку зрения, что единственным основанием уголовной ответственности является установление в деянии виновного состава преступления. И это не является отступлением от законодательного определения оснований уголовной ответственности, а является лишь его необходимой кон­кретизацией. Тем более что, как было отмечено, такая конкретизация существует в уголовно-процессуальном законодательстве (например, п. 2 ст. 5 УПК РСФСР).

--PAGE_BREAK--3. Состав преступления и его значение.
Определение преступления (как законодательное, так и доктринальное) указывает юридические и социальные признаки, присущие любому преступле­нию. Эти признаки (уголовная противоправность, общественная опасность, ви­новность и наказуемость) позволяют отграничить преступное деяние от других правонарушений и деяний, не являющихся преступлением. Однако по указанным признакам в рамках всей совокупности возможных преступных деяний нельзя отграничить одно преступление, например кражу, от другого преступления, до­пустим убийства. Нельзя потому, что и первое, и второе преступления в равной мере обладают признаками, образующими понятие преступления.

Для того чтобы выделить внутри общей массы преступных деяний опре­деленное преступление, т. е. кражу или изнасилование, грабеж или хулиган­ство, убийство или дезертирство, и существует особое понятие состава пре­ступления. Под ним в теории уголовного права понимается совокупность установленных уголовным законом объективных и субъективных признаков, ха­рактеризующих общественно опасное деяние как конкретное преступление (т. е., например, как кражу или оскорбление, грабеж или хулиганство). Понятие со­става преступления образует четыре группы признаков, называемых в теории элементами состава преступления. Это — объект, объективная сторона, субъект и субъективная сторона преступления. Именно по содержанию признаков, состав­ляющих эти элементы и в целом составы, кража и будет отличаться от оскорбле­ния, а грабеж от хулиганства.

Объект преступления -это те интересы (блага), которым причиняется или может быть причинен вред в результате преступного на них посягательства и ко­торые охраняются уголовным законом от этих посягательств. Они перечисля­ются в ст.ст. 1 и 7 УК и в принципе могут быть сведены к разновидности трех объектов: личности и ее правам, общественным и государственным интересам.

Объективная сторонапреступления есть его внешняя характеристика, за­ключающаяся в предусмотренном уголовном законом общественно опасном деянии (действии или бездействии), причиняющем или создающем угрозу причи­нения вреда объекту преступления, а также в обстановке и условиях причинения этого вреда. Соответственно, к признакам объективной стороны преступления кроме общественно опасного действия или бездействия и общественно опасного последствия (преступного результата) относятся также причинная связь между общественно опасным деянием и общественно опасными последствиями, способ, средства и орудия, место, время и обстановка совершения преступления.

Субъектом преступленияявляется физическое лицо, совершившее преступ­ление и способное нести за содеянное уголовную ответственность. Последняя определяется возрастом, с которого наступает уголовная ответственность за со­вершенное преступление (ст. 10 УК) и вменяемостью этого лица, т. е. его способ­ностью отдавать отчет в своих действиях и руководить ими (понятие невменяе­мости, исключающей такую способность, дается в ст. 11 УК). Следует отметить, что в уголовном законодательстве некоторых зарубежных государств наряду с ответственностью физических лиц существует также и уголовная ответственность юридических лиц. Так, по УК штата Нью-Йорк субъектом преступления признаются, например, корпорации (разумеется, что к ним применяются специ­фические санкции — штраф, приостановление производства и т. д.). Цель приме­нения уголовно-правовых санкций к юридическим лицам (например, к экологи­чески вредным предприятиям) заключается в том, чтобы они не только «ударяли» по владельцу или руководителю такого предприятия, а в том, чтобы сделать экономически невыгодным занятие экологически вредной производст­венной или иной деятельностью для всех работников соответствующего пред­приятия. Европейский комитет по проблемам преступности Совета Европы (СЕ) еще в 1978г. рекомендовал законодателям европейских государств встать на путь признания юридических лиц субъектами уголовной ответственности за эко­логические преступления. Такая рекомендация уже реализована, например, в но­вом УК Франции.

Думается, что такая законодательная практика не является принципиаль­ным отказом от классического принципа виновной личной ответственности в уголовном праве. Этот принцип является серьезным завоеванием прогресса и де­мократии. И там, где он мыслится единственно возможным, а практически это в случае совершения большинства предусмотренных уголовным законом преступ­ных деяний, он должен оставаться незыблемым. Там же, где сама жизнь выдви­гает иной принцип — уголовной ответственности юридических лиц, тот вполне может сосуществовать с первым и дополнять его. И в этом случае дело про­гресса, демократии и законности, а главное, уголовно-правовая защита человека как исключительной и высшей ценности от этого только выиграет.

Субъективная сторонасостава преступления есть характеристика внутрен­него (в отличие от объективной стороны) содержания преступления. Это — вина, заключающаяся в особом психическом отношении субъекта к совершаемому им запрещенному уголовным законом деянию и его последствиям в форме умысла и неосторожности (ст.ст. 8 и 9 У К), а также мотив и цель преступления.

Состав преступления — это обязательно совокупность указанных объективных и субъективных признаков. Он существует в единстве этих призна­ков. В свою очередь каждый из признаков состава также связан с другими и не существует сам по себе, т. е. вне связи с ними и вне состава преступления в целом.

Признаки состава преступления формулируются в уголовном законе, в пер­вую очередь в статьях Особенной части УК, формулирующих уголовно-правовые запреты. Однако указания на признаки состава преступления содержатся и в нормах Обще;«1 части УК. Обычно это касается признаков, общих для всех или для многих составов преступлений. Так, в ст.ст. 1 и 7 говорится о разновидности объектов преступления, в ст.ст. 8 и 9 — о признаках субъективной стороны, в ст.ст. 10 и 11 — о субъектах преступления, в ст.ст. 15 и 17 — о признаках предварительной и совместной преступной деятельности.

Признаки состава преступления разделяются на две группы: необходи­мые и факультативные. Необходимыми (обязательными) считаются те признаки, без которых невозможно наличие данного состава. Многие из них яв­ляются признаками каждого состава преступления. Такими признаками явля­ются, например, вина и вменяемость лица, совершившего запрещенное уголов­ным законом деяние. Факультативные признаки — это те, которые не являются обязательными, хотя и встречаются в том или ином преступлении. Например, для убийства при отягчающих обстоятельствах такой мотив, как корысть или хулиганские побуждения, является необходимым и влечет повышенную уголов­ную ответственность по п.п. «а» или «б» УК. Для телесных же повреждений лю­бой тяжести (ст.ст. 108-114 УК) эти мотивы не влияют на наличие или отсутствие состава указанных преступлений. Не оказывая влияния на решение вопроса о наличии или отсутствии состава преступления, факультативные признаки не яв­ляются, однако, безразличными для уголовной ответственности. Они могут смяг­чать или повышать ответственность при назначении наказания.

Как уже отмечалось, признаки состава преступления предусматриваются в уголовном законе. Однако это вовсе не значит, что все признаки обязательно пе­речисляются в тексте диспозиции соответствующих статей УК, хотя по отноше­нию к большинству составов преступлений это так и есть. По этому поводу ака­демик В.Н. Кудрявцев справедливо утверждает, что «законодатель, разумеется, образует не состав, а уголовно-правовую норму, в которой с большей или мень­шей полнотой описываются признаки состава преступления. Сами эти признаки существуют объективно, независимо от сознания людей, они действительно при­сущи данному конкретному преступлению, и задача законодателя состоит в том, чтобы выявить и предусмотреть эти признаки в законе с наибольшей точностью и глубиной… Диспозиция статьи закона, таким образом, только отражает эле­менты состава преступления и то обычно не в полном объеме». Например, в большинстве диспозиций не говорится об объекте преступления. Выявление не­обходимых или факультативных признаков состава преступления происходит в процессе толкования уголовного закона.

Статья 3 УК устанавливает в качестве одного из важнейших принципов уголовного права, что «уголовной ответственности и наказанию подлежит только лицо, виновное в совершении преступления, то есть умышленно или по неосторожности совершившее предусмотренное уголовным законом общест­венно опасное деяние». В уголовно-правовой теории это обычно толкуется таким образом, что уголовная ответственность возможна только при совершении ли­цом деяния, содержащего признаки определенного состава преступления. Следует отметить, что в связи с тем, что в тексте ст. 3 УК термин «состав преступления» непосредственно не упоминается, в теории уголовного права высказываются и взгляды, отрицающие значение состава преступления как основания уголовной ответственности. В связи с этим заслуживает поддержки позиция, выраженная в проекте нового УК РФ, в ко­тором основанием уголовной ответственности признается «совершение деяния, содержа­щего все признаки состава преступления, предусмотренного Уголовным кодексом».

О со­ставе преступления как основании уголовной ответственности четко говорится в уголовно-процессуальном законодательстве. Так, в соответствии с п. 2 ст. 5 УПК РСФСР уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное подлежит прекращению за отсутствием в деянии состава преступления. Статья 303 УПК РСФСР устанавливает, что важнейший вопрос, который обязан выяснить суд при постановлении приговора, это — содержит ли данное деяние состав преступ­ления. В том же случае, когда будет установлено, что в деянии подсудимого нет состава преступления, суд в соответствии со ст. 309 УПК РСФСР выносит оп­равдательный приговор. Этим определяются огромная роль и значение состава преступления в уголовном праве.



--PAGE_BREAK--