Реферат: Гражданское право Псковской Ссудной грамоты

--PAGE_BREAK--
Глава 3 Право Пскова
3.1 Источники права
В период феодальной раздробленности Руси наряду с основнымисточником права – " Русской правдой ", данная Новгороду Ярославом Мудрым — использовались так называемые местные правовые акты. К ним относится и законодательный сборник — Псковская судная грамота, которая сформулировала ряд новых норм и оказала большое влияние на развитие русского права. Она датируется 1397 годом, хотя ученые считают, что она составлена в несколько приемов, т.к. в нее вошла грамота князя Константина Дмитриевича, бывшего князем в Пскове в 1407-1414г.г., а весь сборник утвержден при участии священства пяти соборов, из которых последний относится к 1462 году. Источники сборника указаны в его заглавии. Он составлен на вече на основании грамот князей Александра и Константина и записанных обычаев. Под князем Александром Ю.К. Краснов признает Александра Невского, спасшего в 1241 году Псков от немцев. Однако есть версии, что это могли быть и Александр Тверской, княживший в Пскове в 1327-1330 г.г., и князь Александр Ростовский, трижды побывавший в Пскове в 1410-1434г.г. Как бы там ни было, нормы Псковской судной грамоты стоят на одном уровне по своей развитости с нормами большинства западноевропейских юридических сборников XIV-XV в.в., а по богатству содержания этот сборник превосходит даже позднейшие законодательные сборники московской эпохи[11].
Грамота включает в себя 120 статей, посвященных судебномупроцессу, гражданскому и наследственному праву, уголовному праву.Главная ценность ее состоит в разработке институтов гражданскогозаконодательства, основанного на обменных и товарных отношениях, чтообусловлено, видимо, высоким их развитием в Псковском государстве.Больше половины статей Псковской судной грамоты посвящено нормамгражданского права, которые регулировали право собственности, обязательственное право. Одним из основных источников права Новгорода и Пскова также являются договоры республик с князьями. В этих грамотах определялись отношения между князьями и республикой.
3.3 Гражданское право по Судной Псковской Грамоте
Гражданское право занимает важное место в нормах Псковской Судной Грамоты. Гражданское право занимает важное место в нормах Псковской Судной Грамоты. Право собственности знает деление вещей на недвижимые («отчина») и движимые («живот»). К недвижимым относились земли, рыболовные участки, пчельники («борти»). Для недвижимости устанавливался особый режим владения. Защита земельной собственности — одна из важнейших частей Псковской Судной Грамоты. Князья не могли отдавать землю в собственность по своему усмотрению, им разрешалось выделять ее в управление гражданам с согласия администрации. Это было как бы «временным держанием» (ст.14, 88 и т.д.). В статье 9 Псковской Судной Грамоте говорится: «А коли будет с кем суд о земли, о полнеи, или о воде, а будет на той земли двор, или ниви розстрадни, а стражет и владеет тою землею или водою лет 4 или 5, ино тому исцю съслатся на сосед человек 4 или на 5. А суседи став, на коих шлются, да скажут как прав пред Богом, что чист, и той человек который послался стражет и владеет тою землею или водою лет 4 или 5, а супротивень в те лета, ни его судил ни на землю наступался, или на воду, ино земля его чиста или вода, и целованиа ему нет, а тако не доискался кто не судил, ни наступался в ты лета.» То есть земля принадлежала тому, кто ей владел не менее 4 лет, и при этом не было никаких попыток эту землю у него отобрать. Статья 10 говорит о разборе дел о непригодной для обработки земли: «О лешеи земли будет суд, а положат грамоты, и двои на одну землю, а зайдут грамоты за грамоты, а исца оба возмут межников, да оба изведутца по своим грамотам, да пред господою ставши межником межничество сьимут ино им присужати поле.» Применение этой статьи показано в акте 1483 г. об иске Снетогорского монастыря к компании сябров, совладельцев-товарищей, которые сообща владели землей по реке Перерве. Эти сябры были прихожане св. Егория и еще целого монастыря Гремячинского на Гремячей горе. Снетогорскому монастырю принадлежала шестая часть реки Перервы, приобретенная им для проезда. Суд происходил на сенях перед князем Пскова Ярославом, двумя степенными посадниками и перед сотскими. У Снетогорского монастыря сябры отняли эту шестую часть. Истцы, старцы Снетогорского монастыря, положили перед судом «грамоты купчие» на принадлежавшую им полосу в реке Перерве. Судьи спросили сябров, зачем они отняли землю у старцев. Сябры отвечали: «То … у нас не Перерва-река, а в той реке у нас вода копаная, а вся вода наша: а игумену Тарасью и старцем снетогорским в той воде у нас шестой части нет, и мы им потому проезда не дадим». «Да положили и свои грамоты перед соподою». Значит, юридический казус состоял в том, что сябры оспаривали у Снетогорского монастыря 1/6 часть канала, проведенного ими по земле, 1/6 часть которой до прорытия канала принадлежала Снетогорскому монастырю. Сябры, вероятно, думали, что, улучшая землю каналом, они тем самым приобретали право на всю землю. Прочитав грамоты, судьи дали их сотскому Клименту и послали его с княжим боярином Четом «воды в Перерве реке досмотрети». То есть досмотрели, «да и на луб выписали и перед осподою положили, да и велись по лубу». Суд спросил обе стороны: «Снимаете ль с межников межничьства?» — «Снимаем, господине.» На этом закончилось следствие. После этого начался сам судебный процесс. Суд спросил старцев снетогорских: «есть ли у вас, стариков, кто, кому то ведомо, что вам в Перерве реке шестая часть проезда деля?» Старцы указали старика Терентия Кудатова, на него сослались и сябры; таким образом, это была ссылка общая ссылка обоих истцов на одного старожила. После допроса последнего кончилось дело. Старцев снетогорских «оправихом», сябров «повинихом и дахом» Снетогорскому монастырю правую грамоту («судницу»). После этого были посланы межники выделить шестую часть реки Перервы на проезд Снетогорскому монастырю. Статья 10 в данном случае обязывает закончить дело судебным поединком. Подобной же является статья 106: «106. А кто с ким ростяжутся о земли или о борти, да положат грамоты старые и купленную свою грамоту, и его грамоты заидут многых бо сябров земли и борти и сябры вси станут на суд в одном месте, отвечаючи кто ж за свою землю, или за борть, да и грамоты пред господою покладут, да и межников возмут, и тои отведут у стариков по своей купной грамоте свою часть, ино ему правда дати на своей части. А целованью быть одному, а поцелует во всех сябров, ино ему и судница дать на часть, на которой поцелует». Статьи 11-12 рассматривают, что делать после судебного поединка: «11. А которои своего истца перемож(ет)… 12. А которои истець… там. Ино того человека повинити, и грамоты его посудить, а правому человеку на ту землю и судница дати; а подсудничье князю и посадником и сь сотскими взяти 10 денег».
Кроме наследственной вотчины, Псковская Судная Грамота регулирует и владение «кормлями» — землями, полученными от республики или от частных лиц в пожизненное (но не наследственное) владение. Кормли запрещалось продавать (статья 72): «72. А которому человеку будет кормля написанна в рукописании, и да грамотами владеть землеными учнет или исадскими, а продаст тую землю или (и)сад, или иное что, а доличат того человека, ино ему земля та, или исад, или иное выкупить, а свою кръмлю покрал.»[14] Как видно из статьи, в случае продажи кормли, ее необходимо было выкупить и вернуть владельцу, а бывший владелей кормли лишался на нее права. Пользователь имел право на доходы, но не мог распоряжаться имуществом и отчуждать его. Попытка продать рыболовное угодье или земельный участок, находящийся в условном держании, приводила к потере каких-либо прав на него. Недвижимым имуществом владели и женщины, причем имущество супругов считалось раздельным, с самостоятельным правом распоряжения. Имущество сбежавшего за рубеж зависимого шорника переходило к его господину в качестве компенсации за недополученные выгоды от его работы (ст. 76). Предусматривала Грамота и процедуры истребования вещей из чужого законного и незаконного владения (в случае находки, приобретения краденных вещей). Приплод от скота после его покупки принадлежал новому собственнику (ст. 110). Защита права собственности осуществлялась уголовно-правовыми мерами, путем возврата объектов собственности и возмещения убытков. Грамота не устанавливала специальных штрафов в пользу государства по спорам о собственности (кроме судебных издержек), это считалось частным делом самих субъектов. В тяжбах о собственности решающая роль принадлежала документам и вещественным доказательствам, затем – свидетельским показаниям; могли назначаться судебные поединки. Тесно связано с правом собственности обязательственное право.
Обязательственное право. В Пскове сформировалась система обязательственного права с развитой имущественной ответственностью, основанной на товарно-денежном обмене.
Договор купли-продажи.
Договор купли-продажи недвижимого имущества заключался только в письменной форме (статьи 10 — 13). Купля — продажа, заключенная в нетрезвом состоянии могла быть признана недействительной по требованию одной из сторон: «114. А кто с ким на пьяни менится чим, или что купит, а потом проспятся и одному исцу не любо будет, ино им разменится, а в том целованиа нет, не присужати.» Как видно из данной статьи, такое же правило действовало и во время обмена. В статье 101 утверждалось, что купленное нельзя вернуть продавцу и нельзя обращаться в суд по этому поводу: «101. О торговле и о поруке. А кто имет на ком торговли искать, или порукы, или именного чего, ино того судить на того волю, на ком сочат, хочет на поле лезеть, или у креста положит». Но в статье 118 делалось исключение из общего правила — нельзя было продавать больной крупный рогатый скот: «118. А корову купить за слюблено, а по торговли телят не сочить, а толка корова кровью помачивается имет ино тая, корова назад воротить, чтобы и денги заплачены были».[15]
Договор дарения.
О договор дарения говорит только одна статья Псковской Судной Грамоты — статья 100. В ней говорится: «100. А которой человек при своем животе, или пред смертию а что дасть своею рукою племяннику своему платно или иное животное, или отчину, да и грамоты даст пред попом, или пред сторонными людми, ино тому тем даньем владеть, чтобы и ру(ко)писаниа не было.» То есть дарения признавалось только в том случае, если оно было произведено перед священником или перед другими людьми. Договор дарения мог заключаться в письменной или устной форме.
Залог.
Псковская Судная Грамота проводит четкое разграничение между залогом недвижимого и движимого имущества («закладом»). В ней имеется целый раздел (статьи 28 — 33), относящийся к взысканию денежных ссуд по «закладу» и «доскам», то есть по распискам и частным актам. Без записи и заклада иски признавались на сумму до 1 рубля при условии предъявления «досок». При ссудах свыше 1 рубля надо было составлять запись либо принимать заклад, зарегистрированный в особых закладных досках. В статье 28 говорится: «28. А кто на ком имет сочить съсуднаго серебра по доскам, а сверх того и заклад положит, ино воля того человека, кто имет серебра сочить по закладу, хочет сам поцелует да свое серебро возмет, а хочет заклад ему у креста положит, и он поцеловав да свой заклад возмет, а поле через заклад не присужати, а закладных доск не посужати.»[16] То есть если человек сможет доказать при помощи «досок» и заклада, что он действительно давал имущество или деньги в долг, то он имеет право взять с ответчика ссуженные ему деньги, отдав при этом заклад. В делах подобного рода запрещалось присуждать судебный поединок. По Псковской Судной Грамоте разрешалось возбуждать уголовные дела о залоге без наличия «досок» или заклада на сумму не более 1 рубля: «30. А кто имет дават серебро в заим, ино дати до рубля без заклада и без записи, а болши рубли не давати без заклада и без записи. А кто иметь… ти ссуда серебра по доскам без заклада боле рубля, ино того доска повинити, а того права, на ком сочат». В статье 31 говорится о том, что должник может отказаться отдавать долг в том случае, если стоимость вещи, отданной в залог, равнозначна или больше ссуженной суммы: «31. Хто на ком имет ссуднаго серебра по доскам, а сверх того и заклад положит на него платной или доспех, или конь, или иное што назрячее и животное, а тот заклад того серебра не судит, чего ищет, отопрется своего закладу, а молвит так: у тебе есми того не закладал, а у тебе есми не взимал ничего ж, ино кто ищет тому человеку тем закладом владети, а тот прав, на ком сочат». Заимодавцам предоставлялись льготы по сравнению с должниками. Например, если за должника поручится человек, а потом заимодавец начнет требовать деньги с поручителя, то долг считается выплаченным только в том случае, если в городском архиве есть об этом запись: «32. А которой человек поручится за друга в серебре, а имет тот человек сочит на поручнике своего серебра, и тот истец по ком рука дана, вымет против своего исца рядницу, а молвит так: аз, брате, тобе заплатил то се(ре)бро за тою рукою, а у мене и рядница што ему не сочить истьцу на исце того серебра, ни на поручники, ино тая порядня повинить, аже в лары не будет в ты ж речи, а исцу знати поручника в своем серебре, кто по ком руку дал». К тому же запрещалась порука за должника, долг которого превышает 1 рубль: «33. А поруке быть до рубля, а болши не быти рубля».[17] Подобным же образом решались дела о деньгах, отданных для торговых оборотов, если в городском архиве не было копии расписки, прдъявленной суду: «38. А кто имет на ком сочит торговых денег по доскам, тот человек противу положит рядницу, а в рядницы будет написано о торговли же, а противу тои рядницы не будет во Святеи Троицы в лари в те ж речи другой, ино тая рядница повинити».
    продолжение
--PAGE_BREAK--