Реферат: Конституционно-правовое регулирование политической системы

--PAGE_BREAK--

Органическое и обычное законодательство. Конституционные обычаи. Законодательное санкционирование корпоративных норм.

Объективные причи­ны (источники) возникновения и существования конституцион­ного права коренятся в материальных условиях жизни общества. Правовой же наукой выработано понятие юридических источни­ков права. Под источником права в юридическом смысле пони­маются те формы, в которых находят свое выражение пра­вовые нормы. Основными видами источников конституционного права являются нормативно^гщавовые а^ты, судебные_прецеден-ты и^^1ВОВЫЁ-_обычаИд_ а также иногда международные и внут­ригосударственные договоры. • Нормативно-правовые акты кон-ституционного права обычно подразделяются на законы, норма­тивные, акты исполнительной^ласти, нормативные_акть1_^^ганов ^онституциодногд^онтролд (надзора), парламентские регламен­ты, акты местного самоуправления.  """""~~'

Законы принимаются обычно законодательными собраниями, иногда другими высшими органами власти — монархами в абсолютных монархиях, узкими постоянно действующими коллеги­альными органами в некоторых «социалистических» странах (например, Постоянным Комитетом Всекитайского Собрания Народных Представителей), народом на референдумах и т.д.

По степени важности и характеру регулируемых обществен­ных отношений законы подразделяются на конституционные, органические _и обычные.                             ~~~"

Конституционные законы обладают высшей юридической си­лой. «Среди них следует прежде всего выделить такие, которые именуются конституциями и провозглашают основные права и свободы человека и гражданина, регулируют основы обществен­ного строя, форму государства, устанавливают принципы орга­низации и деятельности государственных органов. В отдельных странах они регулируют не все отмеченные общественные отно­шения. Иногда их называют основными законами, однако в не­которых странах понятие основного закона не совпадает или не вполне совпадает с понятием конституции. Но к этому мы еще вернемся в следующей главе.

Конституционные законы как источники права имеют раз­личное значение в разных странах. В Чехо-Словакии, например, было принято, что конституционные законы дополняют Консти­туцию, которая и сама считалась одним из конституционных законов; подчас конституционные законы содержат не нормы, а однократные распоряжения (например, об однократном измене­нии — продлении или сокращении — срока полномочий пред­ставительных органов). В Италии конституционные законы из­даются по отдельным указанным в Конституции наиболее важ­ным вопросам и имеют более высокую юридическую силу, чем обычные законы, но меньшую, чем Конституция; это аналог рас­сматриваемых ниже органических законов. В Югославии приня­то издавать конституционные законы одновременно с принятием новой Конституции или группы поправок к ней; в конституци­онных законах содержатся переходные положения (одно время конституционными законами именовались в Югославии основ­ные законы автономных краев).

Органические законы в ряде стран (обычно романской систе­мы права) определяют статус органов государства и процедуры народного голосования на основе бланкетных статей конститу­ций. Например, Конституция Франции предусматривает урегу­лирование органическими законами статуса таких государствен­ных органов, как Конституционный совет (ст. 63), Высокий суд правосудия (ст. 67), Суд правосудия Республики (ст. 68—2), Эко­номический и социальный совет (ст. 71), Высший совет магис­

тратуры (ст. 65), порядка выборов палат Парламента (ст. 25) и др. Наряду с отсылками к органическим законам во французс­кой Конституции содержатся отсылки и к обычным законам (например, в ст. 72 по вопросу об организации местного самоуп­равления). В литературе иногда органическими называют все законы, к которым отсылает конституция, однако к Франции, как видим, это неприменимо. В Бразилии подобного рода законы именуются дополнительными (дополняют Конституцию).

Р^)ычные_ законы в тех странах, где имеются также консти­туционные, органические и им подобные законы с повышенной юридической силой, регулируют менее важные общественные отношения, образующие предмет конституционного права.

Конституции, конституционные, органические и им подобные законы всегда в полном объеме являются источниками консти­туционного права, обычные же законы — либо в полном объеме, либо частично, в зависимости от места, которое в них занимают конституционно-правовые нормы.

Ту же юридическую силу, что и законы, имеют в некоторых странах ^шрмативныеакты, цздаваемые^&^злорядке замещения парламентов (декреты-законы Государственного совета на Кубе, значительная часть указов Государственного совета во Вьетна­ме, законодательные декреты и декреты-законы Правительства в Испании и т.п.). Они зачастую подлежат последующему утвер­ждению парламентом и являются источниками конституционно­го права, если содержат соответствующие нормы.

К но'рмативно — правовым^ актам исполнительной власти от­носятся „нормативные а^ты глав рт(^аротв^укая^т7~7Гекр^ приказы и т.п.) и нпрмативцьте акты правительств, а иногда и. ведомств, (ордонансы, декреты, постановления и т.п.). Указанные акты служат источниками конституционного права лишь в той части, в какой содержат его нормы. Между ними существует определенная субординация: нормативные акты нижестоящих государственных органов не должны противоречить актам вы­шестоящих. Нормативные акты глав государств и правительств имеют наиболее широкую сферу действия.

К нормативно-правовы^лл^там органов конституционного контроля (надзора) относятся решения Конституционного сове­та. _вс)'“<|>ранции, Конституционных^ судов в Италии, Германии, Болгарии, Венгрии,» Конституционных трибуналов в Польше, Испании, Верховных судов в США, Японии, Индии и т.п. Нор­мативно-правовой характер имеют такие решения этих органов, которые содержат конституционно-правовые нормы — о консти­туционности законов и других нормативных актов, о компетенции государственных органов, о толковании конституции и т.п. Во Франции, например, подобное значение имеют и некоторые решения Государственного совета — высшего органа админис­тративной юстиции. Фактически многие акты органов конститу­ционного контроля (надзора) имеют ту же юридическую силу, что и конституционные нормы.

Регламенты палат парламентов как источники конституцион­ного права содержат нормы, определяющие порядок деятельнос­ти палат и их внутренних структур. Иногда такое же значение имеют парламентские прецеденты — поведение в конкретных ситуациях, которое считается обязательным в случае повторе­ния таких ситуаций.

Решения органов местного самоуправления (например, мест­ные уставы, статуты) являются источниками конституционного права, когда регулируют общественные отношения, связанные с осуществлением публичной власти.

В некоторых странах источником конституционного права вы­ступает судебный прецедент, то есть решение суда по конкрет­ному делу, которое признается обязательным при рассмотрении в последующем аналогичных дел. Особенно широко он применя­ется в Великобритании, США, Индии и ряде других стран, вос­принявших англо-саксонскую систему права. В этих странах судь­ями создана целая система норм, которая именуется общим правом в отличие от статутного права, то есть законов, приня­тых парламентами. Нормы прецедентного конституционного пра­ва очень многочисленны и разнообразны. Они в значительной степени определяют правовое положение граждан и обществен­ных объединений, а также взаимоотношения между органами государства. Так, в Великобритании именно судебный прецедент обосновал неответственность монарха («король не может быть неправ»), санкционировал институт контрассигнатуры («король не может действовать один»).

Признание судебного прецедента источником конституцион­ного права означает, что судебные органы осуществляют не только юрисдикционную функцию (разрешение конфликтов на основе права), но и правотворческую. Обилие прецедентов, накопив­шихся за сотни лет и, естественно, не всегда между собой со­гласующихся, требует очень высокой квалификации участвую­щих в процессах адвокатов и дает судьям значительную свободу выбора при постановлении решения.

Практически в каждой стране существуют конституционно-правовые обычаи, однако лишь в отдельных странах они счита­ются официальными источниками конституционного права. Это

правила поведения, нигде в официальных изданиях не записан­ные в качестве таковых, однако в течение длительного времени применяемые и молчаливо санкционированные государством. Впрочем, судом они в любом случае не защищаются.

Широкое распространение обычай получил в конституцион­ном праве Великобритании (конституционные соглашения). Мно­гие положения британской конституции существуют ныне имен­но в этой форме: «король должен согласиться с биллем, прошед­шим через обе палаты Парламента»; «лидер партии большинст­ва — Премьер-Министр»; «министры выходят в отставку, если перестают пользоваться доверием Палаты общин»; «Палате лор­дов не принадлежит инициатива финансовых биллей» и др.

Международные договоры служат источниками конституци­онного права в случаях, когда регулируют конституционные проблемы и предусмотрено их непосредственное применение. В современных конституциях многих государств содержатся поло­жения о примате международного права перед внутригосудар­ственным. Это порождено процессом дальнейшей интернациона­лизации экономики и других сторон общественной жизни. В Западной Европе формируется единое правовое пространство, охватывающее страны Европейского союза, где непосредственно действуют акты, издаваемые не только национальными органа­ми власти, но также и органами Союза7. Такие тенденции обоз­начились и в некоторых других регионах мира.

Внутригосударственные договоры служат источниками кон­ституционного права, если регулируют конституционные пробле­мы в случае, когда заключившие их субъекты на это управомо-чены. В качестве примера можно указать на договоры, заклю­чаемые территориальными общностями между собой или с цен­тральной властью. Например, согласно ст. 14, ч. 2, Конституции Испании, статуты автономных сообществ могут предусмотреть случаи, условия и цели, в которых автономные сообщества могут заключать между собой соглашения для управления и взаимного оказания услуг, а также характер и последствия уведомления об этом Генеральных кортесов (парламента страны). В прочих слу­чаях договоры автономных сообществ о сотрудничестве нужда­ются в утверждении Генеральных кортесов. В западной правовой литературе нередко высказываются ут­верждения, что источниками конституционного права являются также доктрины известных ученых-юристов (У. Блэкстона, А. Дайси и др.). Так, современный французский правовед Р. Давид заявляет: «… Доктрина в наши дни, так же как н в прошлом, составляет очень важный и весьма жизненный источник права»9. В древние и средние века трактаты выдающихся юристов, тол­ковавших нормы права, фигурировали в судах как источники права. В настоящее время в решениях, например, британских судов можно встретить ссылки на труды ученых-юристов, одна­ко они рассматриваются уже не как источники права, а как средство обоснования, дополнительной аргументации судебного решения. Аналогичную роль выполняют так называемые част­ные кодификации права, проводимые отдельными юристами.

Специфическим источником права, в том числе конституци­онного, в отдельных странах выступают своды религиозных правил, причем юридическая сила их порой превосходит даже силу конституционных норм. Например, в Исламской Республи­ке Иран.высшим источником права является шариат — свод норм мусульманского права.





Конституционное право и политический режим.


Этим понятием обозначается систе­ма приемов, методов, форм, способов осуществления полити­ческой (включая государственную) власти в обществе. Можно сказать, что именно анализ политического режима позволяет вынести наиболее адекватное суждение о подлинных возможнос­тях человека в его взаимоотношениях с властями предержащи­ми.

Политическим режимом обусловливается присущий тому или иному периоду жизни страны порядок политических отношений, степень политической свободы, образ правления. Это функцио­нальная характеристика власти. Она не может не отражаться на правовых формах государства и его отношений с обществом и отдельным человеком, урегулированных прежде всего конститу­ционным правом, однако нередко именно политический режим выступает как причина фиктивности соответствующих правопо-ложений, содержание которых выхолащивается практикой осу­ществления государственной власти или которые этой практи­кой нарушаются.

Типология политических режимов разработана слабо. И мы предлагаем здесь лишь самую грубую схему.

1. Демократический политический режим характеризуется высокой степенью политической свободы человека, реальным существованием политических и правовых институтов, позволя­ющих ему оказывать влияние на государственное управление обществом. Политическая элита обычно довольно узка, однако она опирается на широкую социальную базу.

Дело в том, что политическая деятельность или заинтересо­ванность (ангажированность) в условиях экономически и соци­ально высокоразвитого общества (а именно для таких обществ наиболее характерен демократический политический режим), как правило, не является средством улучшения благосостояния. Оно зависит от места человека в гражданском обществе, определя­

емого его экономической активностью. Человек обычно ограничи­вается поддержкой той политической силы, которая, по его мнению, наилучшим образом действует в интересах его лично, его общины, его страны. Поддержка эта в большинстве случаев сводится к голосованию на выборах и референдумах. Однако чувство свободы, в том числе свободы политической, ценится достаточно высоко, и привыкшие к демократии люди, не заме­чающие ее подчас, как не замечают воздуха, которым дышат, в случае угрозы демократическому режиму быстро политизиру-ются и выступают в его защиту.

Демократический режим обычно н_ахрдит отражение в ^кон­ституциях и законах, регулирующих развитые формы участия в поли^ич_ескои_жизни? "~йнстйту^ы__^е^тави_тёл    «и непосред­ственной демократии, гарантированные гражданские (личныеУ и политические _права и свободы, независимые средства массовой информации, па^тисиный плюрализм, включающий разнообраз­ную оппозицию власти, разделение властей, широкое самоуп­равлений^»иГ 'профессий, гарантии для меньшинств и многое другое. Органы публичной власти прибегают к силовым методам лишь в исключительных случаях. Бывает, хотя и редко, что конституция менее демократична, чем реально существующий в стране политический режим. Например, действующая Конститу­ция Франции дает Президенту Республики широкие возможнос­ти для осуществления вполне законным образом личной власти, однако французские президенты этими возможностями не поль­зуются, предпочитая демократические методы правления.

2. Либеральный режим был характерен для развитых стран в XIX веке и сейчас наблюдается в ряде развивающихся стран, приблизившихся к развитым (например, в Индии, на Филиппи­нах). Этот режим отличается высокой степенью политической свободы, однако вследствие культурной отсталости большинства общества реально пользоваться демократическими политически­ми институтами могут сравнительно немногие. Государству чаще, чем в условиях демократического режима, приходится прибе­гать к различным формам принудительного воздействия, ибо социальная база правящей элиты довольно узка. Низкий уро­вень жизни многочисленных слоев общества порождает марги-нальность и склонность к насильственным действиям для дости­жения своих социальных целей. Поэтому демократические ин­ституты, включая легальную оппозицию, функционируют как бы на поверхности общественной жизни, пуская лишь отростки в толщу общества.

В конституционном праве это получает отражение в виде более или менее значительных ограничений демократии, остав­ляющих органам и должностным лицам публичной власти дово­льно значительное поле для действий по усмотрению. ^«3. Авторитарный режим характеризуется полным или почти полным отсутствием на деле демократических политических отношений. Оппозиция либо прямо запрещается, либо ставится в такие условия, которые не позволяют ей нормально функци­онировать. Публичная власть широко прибегает к средствам подавления, администрирования. Самоуправление практически отсутствует. Выборы и референдумы, если и проводятся, то под контролем властей. Формальным характером отличается и раз­деление властей, даже если и провозглашено конституционно. Реально все функции власти сосредоточиваются в руках дикта­тора (президента, премьер-министра или монарха) или правя­щей олигархии. Разновидность авторитарного режима составля­ют военные диктатуры разного рода.

^»Конституционное (фактически — государственное) право мо­жет маскировать авторитарный режим, а может его достаточно неприкрыто оформлять. Примеры авторитарного режима дают такие государства, как Марокко, Иордания, Индонезия.

4. Предел авторитаризма образует тоталитарный режим. Если обычный авторитарный режим довольствуется контролем за поведением граждан, то тоталитаризм претендует на кон­троль над мыслями, стремится воспитать все население как биороботов, готовых послушно выполнять любые указания влас­тей и верящих, что власть — их собственная, действующая им только на благо. Для всеохватывающего овладения обществом используется такой политический институт, как государственная «партия», проникающая во все ячейки общества, включая семью, и подчиняющая их изнутри политике режима. Свое законченное выражение тоталитаризм получил в виде фашистского (нацист­ского) и коммунистического («социалистического») государства. Декларируемое равноправие граждан на деле оборачивается в условиях тоталитарного режима сложной системой дискримина­ции и привилегий, которые подчас, как при феодализме, зависят не от деятельности человека, а от того, где или кем он был рожден.

Государственное право таких стран (строго говоря, его и правом-то назвать нельзя) часто не скупится на провозглашение многочисленных прав граждан и трудящихся, но реального зна­чения эти права и свободы приобрести не могут, поскольку отсутствие независимого суда лишает их какой бы то ни было

защиты, а требования законодательства к осуществлению прав и свобод только в интересах «строительства социализма» выхо­лащивают их гуманное содержание. Конституции в условиях^ тоталитарного режима — не более чем вывеска, призванная / замаскировать действительные политические отношения, но ни-/ как не источник права.

Можно установить определенную зависимость между уров­нем социально-экономического развития общества и эолити­ческим режимом. Чем выше этот уровень, тем демократичнее режим. Но это, конечно, лишь тенденция, которая в конкретных странах в отдельные периоды их истории может нарушаться. Например, в 1933 году нацизм победил в весьма высоко разви­той Германии, однако это имело место в условиях всеохватыва­ющего экономического и политического кризиса. Коммунизм (не в смысле идеального, по К. Марксу, устройства общества, а в смысле тоталитарного политического режима) утвердился в вы­сокоразвитой Чехословакии и ряде других стран на штыках Советской Армии. В 1967 году авторитарный режим «черных полковников» был установлен в Греции, а в 1970 году проком-мунистический режим одержал на выборах победу в Чили, где сменился в результате военного переворота 1973 года весьма авторитарным режимом генерала Пиночета; обе страны отнюдь нельзя было отнести к слаборазвитым, но в обеих авторитаризм существовал относительно недолго. Все это — именно отклоне­ния от подчеркнутой выше генеральной тенденции. И сегодня авторитарные и тоталитарные режимы существуют лишь в на­иболее отсталых странах, хотя и не во всех.


Политическая и правовая культуры.

Определение данного явления есть предмет широкой дискуссии в мировой литерату­ре, однако среди всего многообразия позиций и взглядов можно вынести за скобки некоторые относительно бесспорные положе­ния, признаваемые значительным большинством исследователей. Может возникнуть вопрос: зачем вообще затрагивать данную проблему в курсе конституционного права? Политическая куль­тура — предмет политологии, правовая культура — предмет общей теории права. Однако и то, и другое, во-первых, непос­редственно отражается на содержании и форме конституционно-правового регулирования общественных отношений, а во-вто­рых, определяющим образом влияет на эффективность этого регулирования. Не имея представления о политической и право­вой культуре соответствующего общества, мы не поймем, напри­мер, партийную систему Индонезии, не увидим принципиально­го различия между реализацией одинаковых конституционных положений о правах человека и гражданина во Франции и в Габоне.

В главе II мы затрагивали вопрос о культуре в связи с кон­ституцией, а теперь осветим его несколько шире, имея в виду условия функционирования конституционного права в целом.

Культура общества вообще представляет собой единство ма­териальных и духовных сторон его жизни. Это в полной мере относится к политической и правовой культуре как проявлениям общей культуры общества в определенных сферах жизни. Ма­териальная культура в нашем случае — это предметы, создан­ные или приспособленные для функционирования политических и правовых институтов. Например, мы вряд ли можем предста­вить себе парламент, эффективно действующий вне специально­го здания, где есть залы для заседаний, кабинеты, оборудование и т.п. (вспомним, что выше говорилось о здании бразильского парламента). Но материальная культура в данной сфере при всей своей важности и необходимости имеет все же подчиненное значение. Главное — культура духовная, высокоразвитое поли­тическое и правовое сознание.

Мы можем выделить два_ уровня этого сознания. Верхний уровень — это политическая и правовая идеология, то есть система знаний и" представлений о политике и праве и о тех образцах политического и правомерного поведения, которым надлежит следовать, если разделять систему определенных об­щественных ценностей, например, стремиться к демократическо­му функционированию власти, обеспечению реальности прав и свобод человека и гражданина и т.д. Нижний уровень — это политическая и правовая психология", которая непосредственно определяет поведение людей (наряду, разумеется, с внешними факторами). Между обоими уровнями существует известная вза­имозависимость, но применительно к отдельным людям и их группам, порой весьма значительным, достаточно часто наблю­дается противоречие. Человек считает себя демократом, знает, как нужно действовать демократическим образом, однако если такой образ действий ему почему-либо неудобен, кажется неэф­фективным, то, сознавая ценность демократии, он готов посту­питься ею в конкретном деле, оправдывая себя в лучшем случае тем, что в конечном счете действует на благо людей, а следова­тельно, и той же демократии. В правовой сфере можно привести еще более примитивный пример: человек знает, что красть не­льзя, в принципе согласен с этим, однако для себя в конкретном случае допускает исключение. Здесь речь не о тех, кто убежден, что демократия вредна для общества или что красть можно и нужно, ибо не крадут лишь дураки. У таких людей все сознание антисоциально, и их не так уж много. А вот таких, у кого идеология и психология ориентированы несовпадающим обра­зом, к сожалению, порой оказывается и большинство.

Особенно опасно, когда в руках такого человека с раздвоен­ным сознанием оказываются публично-властные полномочия. При их реализации он склонен часто нарушать права других субъ­ектов отношений, в которых участвует как носитель публичной власти, и тем дискредитировать эту власть, подрывая доверие к ней. Недоверие же общества к публичной власти чревато опас­ностью разрушения всякого правопорядка и гибели самого об­щества. Поэтому политическая и правовая культура развитых обществ всегда предусматривает систему институциональных и нормативных гарантий от возможного злоупотребления властью, а люди в политическом и правовом отношении настолько куль­турны, что в любой момент готовы оказать противодействие та­кому злоупотреблению.

Политическая и правовая культура — явление сложное не только с точки зрения «уровней их „в сознании человека, но и потому, что различается в зависимости от исторических условий жизни конкретного общества и его составных частей. Мы можем поэтому говорить о существовании различных субкультур. На­пример, заметны различия в политической и правовой культуре государств, население которых в своей массе исповедует хрис­тианскую или мусульманскую религию, восприняло англо-саксонскую или романскую правовую систему. Политическое и пра­вовое поведение отдельных людей зачастую определяется их принадлежностью к той или иной общественной группе, разде­ляемыми этой группой ценностями. Имеются даже субкультуры преступных сообществ.

В этой связи можно выделить господствующую субкульту­ру — ту, которую насаждает политическая элита, руководящая часть общества. Прочность господства такой субкультуры зави­сит, однако, от того, насколько она согласуется с политической и правовой психологией основной массы населения. Если общес­твенная психология считает дачу взятки нормальным явлением, то любое запрещение взяточничества, какими бы санкциями ни поддерживалось, не будет эффективным до тех пор, пока в массовом сознании не произойдет соответствующий сдвиг. До этого официальная субкультура неизбежно будет оставаться тонким поверхностным слоем. В развивающихся, да и в «соци­алистических» странах, это можно наблюдать сплошь и рядом. Конституционное же регулирование обычно и отражает этот тонкий слой, а реальное регулирование подавляющего большин­ства общественных отношений зачастую происходит в противо­речии с конституционными нормами. Это обстоятельство нельзя упускать ^из вида, читая конституции, например, стран Тропической Африки, где очень многие институты заимствованы от бывших метрополий — Франции, Великобритании, Испании, Бельгии. Для жителей «глубинки» в таких странах само понятие конституции неизвестно: в условиях племенного строя оно ника­кой связи с жизнью иметь не может.

Таким образом политическая и правовая культура общества, отражающая достигнутый им уровень социально-экономическо­го, политического и духовно-культурного развития, есть непре­менное условие действенности и результативности конституци­онного права.

    продолжение
--PAGE_BREAK--