Реферат: Значение института соучастия в преступлении

--PAGE_BREAK--Кроме того, данная теоретическая позиция находится в противоречии с действующим законодательством. Часть 3 ст. 25 УК, характеризуя волевой признак косвенного умысла, указывает, что лицо не просто сознательно допускает общественно опасные, последствия своих действий, а, прежде всего, лицо не желает их наступления, что, конечно, подтверждается его поведением. Если определить конкретное содержанием косвенного умысла, включив в интеллектуальный элемент характеристику конкретных действий пособника или подстрекателя, а волевой элемент определить в соответствии с ч. 3 ст. 25 УК, то получается формулировка, лишенная какого-либо смысла с точки зрения законов психологии. С одной стороны, пособник осознает, что содействует совершению преступления своими советами, предоставлением оружия или другими способами помогает исполнителю в совершении будущих преступлений, а с другой стороны, не желает чтобы исполнитель совершил преступление. Еще бессмысленнее становятся действия подстрекателя, который осознает, что склоняет другое лицо к совершению преступления путем уговоров, подкупа или угрозы и в то же время не желает, чтобы склоняемое им лицо совершило преступление.
1.2 Виды соучастников преступлений, основания и пределы их ответственности
В соответствии с ч. 1 ст. 33 УК РФ соучастниками преступления признаются: исполнитель, организатор, подстрекатель и пособник. Основанием для такого разграничения является функциональная роль соучастников, характер выполняемых ими действий, а также степень их участия в совершении преступления. Цель такого разграничения заключается в том, чтобы дать более точную юридическую оценку действиям каждого соучастника, определить объем его вклада в достижение преступного результата и назначить справедливое наказание, соответствующее характеру и степени совершенного деяния, т.е. строго индивидуализировать меру государственного принуждения.
Совместная преступная деятельность при соучастии означает, что; все соучастники вносят свой вклад в выполнение общего для всех преступления. Но при этом фактические доли вклада для каждого соучастника могут быть неодинаковыми. Роли соучастников могут различаться по характеру выполняемых ими действий, а в том случае, когда роли одинаковы, т.е. характер выполняемых действий один и тот же, то доля вклада в общее преступление определяется степенью его участия, интенсивностью его поведения. Например, два лица участвуют в совершении преступления в качестве исполнителей, но при этом один из них руководит действиями другого. Роль такого лица является более активной, интенсивность действий более значительной, что будет учтено судом при назначении наказания, хотя квалификация действий обоих лиц будет одинаковой.
Таким образом, в основе разграничения соучастников на виды лежат объективные признаки. Только они дают возможность определить характер и степень взаимодействия соучастников при выполнении единого преступления. В науке уголовного права можно встретить иную позицию в оценке действий соучастников по степени их участия в преступлении. По этому критерию все соучастники разделяются на главных и второстепенных; главными считаются организаторы и руководители преступных акций; второстепенными признаются все остальные[6].
Представляется, что степень участия каждого соучастника в значительной мере предопределяется его видом, но в некоторых случаях она зависит от фактического поведения соучастника, от его вклада в общее преступное дело. Таким образом, характер и степень участия в преступлении — категории взаимосвязанные, трудно отделимые друг от друга. Поэтому для выяснения роли каждого конкретного соучастника было бы более обоснованным, и с теоретической, и с практической точек зрения, учитывать как характер, так и степень его участия в совершении преступления.
Закон перечисляет различные виды соучастников, начиная с исполнителя. Такая последовательность объясняется тем, что исполнитель является, ключевой фигурой в соучастии. Его поведение влияет на юридическую оценку действий других соучастников. Действия всех других соучастников связаны с его ролью в преступлении, ведь только исполнитель выполняет объективную сторону преступления, именно его действия непосредственно приводят к наступлению преступного результата. Не будет исполнителя — не будет ни пособника, ни подстрекателя. Соучастие в таких случаях исключается. Подстрекать можно только исполнителя к совершению преступления, оказывать помощь тоже можно только исполнителю преступления. В иных случаях, например, при неудавшемся подстрекательстве можно говорить о приготовлении к преступлению в форме приискания соучастников (ч. 1 ст. 30 УК), а не о соучастии.
Исполнитель- это лицо, непосредственно совершившее преступление либо непосредственно участвовавшее в его совершении совместно с другими лицами (ч. 2 ст. 33 УК). Исполнитель выполняет физические действия, характеризующие объективную сторону преступления. Объективная сторона преступления может быть выполнена полностью исполнителем или частично совместно с другими лицами. При этом их роли в техническом отношении могут быть различными. Например, при убийстве, в котором участвовало несколько лиц, необязательно, чтобы смертельные повреждения были причинены каждым из участников. Один из соучастников может удерживать потерпевшего, применять к нему насилие, лишая его возможности сопротивляться, а другой — наносить потерпевшему смертельные раны[7].
Организатором признается лицо, организовавшее совершение преступления или руководившее его исполнением, а равно лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими (ч. 3 ст. 33 УК). Организатор преступления является наиболее опасной фигурой среди других соучастников. Организация преступления — очень объемное понятие. Закон называет четыре формы преступной деятельности организатора:
а) организация совершения преступления;
б) руководство исполнением преступления;
в) создание организованной группы или преступного сообщества (преступной организации);
г) руководство преступными объединениями[8].
Первая и третья (частично) формы осуществляются организатором на стадии приготовления к преступлению; вторая и четвертая — на стадии исполнения преступления. Первая форма преступной деятельности организатора заключается в том, что организатор всегда является инициатором совершения преступления, ему принадлежит идея конкретного преступления. Вторая форма организации преступления заключается в руководстве всей преступной деятельностью соучастников.
Наиболее опасной фигурой организатор становится при реализации третьей формы деятельности, когда он создает организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию). Организованные группы и преступные организации создаются для совершения тяжких и особо тяжких преступлений, Действия организатора при этой форме деятельности в значительной, части совладают с действиями, характеризующими первую форму деятельности. Общественная опасность организатора повышается в связи с тем, что дополнительно им принимаются меры по сплочению членов преступного объединения, по поддержанию дисциплины и обеспечению конспирации. Организатор может не выполнять все перечисленные действия самостоятельно, а распределить их среди других членов объединения.
Подстрекателем признается лицо, склонившее другое лицо к совершению преступления путем уговоров, подкупа, угрозы или другим способом (ч. 4 ст. 33 УК). Склонить лицо к совершению преступления — значит породить у этого лица умысел на совершение преступления. Подстрекатель воздействует на сознание и волю подстрекаемого, вызывая у него решимость совершить преступление. Способы, к которым прибегает подстрекатель, различны. Закон называет несколько наиболее распространенных способов: уговоры, подкуп, угрозы. Все они носят активный характер, имеют словесное выражение, высказанное устно или письменно. Подстрекательство, осуществляемое любыми способами и в любых формах, всегда совершается в отношении конкретного лица и по поводу определенно-конкретного преступления.
Пособником признается лицо, которое содействовало совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации, средств и орудий совершения преступления, либо устранением препятствий, заранее обещало скрыть преступника, средства и орудия совершения преступления, следы преступления либо предметы, добытые преступным путем, заранее обещало приобрести или сбыть такие предметы (ч. 5 ст. 33 УК). Из законодательного определения пособника видно, что его действия (в некоторых случаях бездействие) находятся вне рамок преступления, осуществляемого исполнителем. Пособник, не принимая личного участия в совершении преступления, создает лишь необходимые условия для его совершения, в том числе на стадии приготовления. Пособник, как правило, менее опасная фигура в соучастии по сравнению с организатором или исполнителем преступления: инициатива совершения преступленияпринадлежит не ему, а подстрекателю; он не руководит совершением преступления — это делает организатор преступления и он не принимает участия, совместно с исполнителем.
Закон перечисляет способы пособничества, которыми, по существу, охватываются все возможные формы преступной деятельности пособника. Часть 5 ст. 33 УК называет, взависимости от способов оказания помощи в совершении преступления, три формы совершения преступления:
а) содействие преступлению советами, указаниями, предоставлением информации, средств и орудий совершения преступления, устранением препятствий;
б) заранее обещанное укрывательство преступника, средств и орудий преступления, следов преступления, предметов, добытых преступным путем;
в) заранее обещанное приобретение или сбыт.
Соучастие в преступлении как особая форма преступной деятельности является более общественно опасной по сравнению с преступными действиями одного лица. Тем не менее, уголовный закон не устанавливает каких-либо особых оснований уголовной ответственности для соучастия. Основанием уголовной ответственности, в том числе и соучастников, является совершение общественно опасного деяния, содержащего признаки состава преступления (ст. 8 УК). Однако ответственность соучастников имеет свои особенности, установленные в нормах Общей и Особенной части УК. Исходной позицией для уяснения сути этих особенностей является норма, содержащаяся в ч. 7 ст. 35 УК, согласно которой преступление, совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией), должно влечь более строгое наказание на основании и в пределах, предусмотренных законом. Но данное положение не исключает принципа индивидуализации наказания. Любой соучастник должен отвечать только за свои деяния и в пределах своей вины. Поэтому ответственность соучастников определяется характером и степенью фактического участия каждого из них (ч. 1 ст. 34 УК). Квалификация их действий зависит от формы соучастия и роли, какую они выполняли при совершении преступления.
Закон устанавливает четыре формы соучастия и применительно к ним определяет основания и пределы ответственности соучастников.
Первая форма соучастия — соисполнительство предполагает самый простой способ решения проблемы уголовной ответственности соучастников. Действия соисполнителей квалифицируются только по статье Особенной части УК, без ссылки на ст. 33 или 35 УК (ч. 2 ст. 34 УК). Правовая оценка соисполнительства разных видов (группа лиц без предварительного сговора и группа лиц с предварительным сговором) различна. Соисполнительство как групповое совершение преступления без предварительного сговора предусмотрено в качестве отягчающих обстоятельств в нормах Особенной части УК. В том случае, когда в нормах Особенной части признаки группового преступления отсутствуют, то действия исполнителей нужно квалифицировать по ч. 1 нормы Особенной части УК, а при назначении наказания суд, сославшись на п. «в» ч. 1 ст. 63 УК, учтет данное обстоятельство в качестве отягчающего.
Совершение преступления группой лиц по предварительному сговору тоже выделяется в качестве квалифицирующих признаков в нормах Особенной части УК. Перечень таких норм более широкий по сравнению с первым видом соисполнительства. Он включает большую часть преступлений против собственности, некоторые преступления против личности, в сфере экономической деятельности, преступления против общественной безопасности и общественного порядка.
При второй форме соучастия — соучастии в узком смысле слова или с выполнением различных ролей ответственность каждого соучастника зависит от той роли, которую он выполнял. Если соучастник выполнял (полностью или частично) объективную сторону преступления, то его действия квалифицируются по норме Особенной, части УК, предусматривающей ответственность за данное преступление. Ссылка на ч. 2 ст. 33 УК не требуется. Таким же образом отвечают непосредственные исполнители преступления. Когда соучастник непосредственно не принимает участия в выполнении объективной стороны преступления, а только помогает исполнителю, выступая в роли организатора, подстрекателя или пособника, то его действия квалифицируются по статье Особенной части УК и соответствующей части ст. 33 УК. Объективная сторона их деятельности слагается из признаков, указанных в нормах Общей и Особенной части УК.
Несмотря на то, что соучастники отвечают за самостоятельные действия, тем не менее, квалификация их действий все-таки зависит от действий исполнителя. Если исполнитель не довел до конца задуманное совместно с другими соучастниками преступление по причинам, от него не зависящим, он привлекается к ответственности за покушение или приготовление (если запланированное преступление было тяжким или особо тяжким). Другие соучастники также будут отвечать соответственно за приготовление или покушение на преступление.
Уголовная ответственность соучастников при третьей и четвертой формах соучастия — участников организованной группы или преступного сообщества (преступной организации) установлена в нормах Особенной части УК. Организованная группа как квалифицирующее обстоятельство указана в значительном количестве норм, предусматривающих уголовную ответственность за преступления против собственности, в сфере экономической деятельности, против общественной безопасности и общественного порядка. В двух случаях, предусмотренных ст. 209 и ст. 239 УК, организованная группа образует признаки самостоятельного преступления. Статьи 209 и 239 УК устанавливают ответственность за сам факт организации банды или религиозного или общественного объединения, деятельность которого сопряжена с причинением вреда личности, с посягательствами на права и свободы граждан. Действия виновных должны квалифицироваться соответственно по этим статьям.
В случаях, когда совершение преступления организованной группой не предусмотрено в нормах Особенной части УК, то уголовная ответственность для участников группы наступает по правилам, предусмотренным для второй формы соучастия. Сам факт создания такой группы может рассматриваться как приготовление к совершению преступления, для которого она создана (ч. 6 ст. 35 УК). Ответственность за организацию и участие в преступном сообществе (преступной организации) установлена как за самостоятельные преступления в ст. 208, 210 и ст. 279 УК (организация незаконного вооруженного формирования, руководство, участие в нем; организация преступного сообщества (организации); организация вооруженного мятежа). Часть 5 ст. 35 УК определяет пределы уголовной ответственности организаторов и руководителей организованных групп или преступных организаций, а также рядовых участников этих преступных объединений.
Организаторы и руководители подлежат уголовной ответственности за сам факт создания указанных преступных объединений. В ст. 208, 209, 210, 239 и 279 УК данный вид преступной деятельности признается самостоятельным преступлением независимо от того, были ли совершены преступления, которые являлись целью данного преступного объединения. Действия организаторов и руководителей квалифицируются по этим статьям без ссылки на ст. 35 УК РФ. Кроме того, они подлежат ответственности за все совершенные, преступления другими участниками преступной группы или преступного сообщества, если они охватывались их умыслом. Поэтому действия организаторов и руководителей будут квалифицироваться в этих случаях по совокупности преступлений.

2. Значение института соучастия в преступлении
2.1 Индивидуализация наказания соучастников преступлений
Одним из проблемных вопросов теории соучастия в российском уголовном праве, имеющим большое практическое значение, является вопрос об акцессорном или самостоятельном характере ответственности соучастников. Акцессорная теория соучастия уходит корнями в эпоху великой Французской революции XVIII века и наиболее популярна во Франции, Англии, ФРГ, США[9]. В соответствии с этой теорией действия соучастников имеют по отношению к действиям исполнителя дополнительный характер[10]. Соучастник как бы «заимствует» то деяние, которое совершает исполнитель. Из принципа акцессорности вытекает, что акты исполнителя и акты соучастника имеют одну и ту же квалификацию. Если акт исполнителя не может быть квалифицирован в уголовном порядке, то лицо, помогающее осуществлению преступного деяния, соучастником не является[11]. Из этого следует, что если исполнитель не довел преступление до конца и добровольно отказался от его совершения, то соучастник уголовной ответственности не подлежит, а также то, что эксцесс исполнителя должен вменяться в вину другим соучастникам[12].
    продолжение
--PAGE_BREAK--Легко заметить, что подобные утверждения входят в противоречие с закрепленными в уголовном законе принципами вины (ст. 5 УК РФ), справедливости (ст. 6 УК РФ) и самостоятельности ответственности соучастников преступления (ст. 34 УК РФ). Действительно, действия исполнителя и других соучастников могут квалифицироваться не только по различным пунктам или частям одной статьи, но и по различным статьям Особенной части УК РФ. Добровольный отказ исполнителя не исключает ответственности других соучастников преступления (ст. 31 УК РФ) и, наконец, в соответствии со ст. 33 УК РФ за эксцесс исполнителя другие соучастники ответственности не несут. Указанные положения являются развитием закрепленного в ст. 34 УК РФ тезиса о том, что ответственность соучастников преступления определяется характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления. Это означает, что каждый соучастник несет ответственность не за деяние исполнителя, а за свое собственное.
Тем не менее, акцессорная теория соучастия нашла своих сторонников в нашей стране. Еще в советский период за признание так называемой «логической акцессорности» высказывался М.И. Ковалев. Отрицая механическую зависимость размера наказания, назначаемого соучастнику, от размера наказания, определяемого исполнителю, он замечал, что ответственность соучастников должна наступать лишь в том случае, если доказано, что исполнитель совершил или начал совершать преступление[13]. Этой же точки зрения М.И. Ковалев придерживался и в более позднее время[14]. П.Ф. Тельнов также считал, что в теории акцессорности есть «известное рациональное звено — мысль об определенной зависимости судьбы остальных соучастников от поведения исполнителя, облегчающая правильное решение ряда практически существенных вопросов института соучастия»[15]. К таким вопросам он относил: стадии преступной деятельности соучастников, место и время совершения преступления, значение квалифицирующих обстоятельств для оценки деятельности соучастников.
Действительно, в соответствии с современными правилами квалификации преступлений, если исполнителем совершено приготовление или покушение, то и другие соучастники отвечают за приготовление либо покушение соответственно. Местом и временем действий соучастников считается место и время действий исполнителя, Квалифицирующие признаки состава преступления, не относящиеся исключительно к личности исполнителя, должны вменяться всем соучастникам.
На первый взгляд, подобные положения подрывают принцип самостоятельной ответственности соучастников преступления. Например, организатор подготовил и спланировал совершение преступления, выполнив все от него зависящее. Дальше остается только ждать наступления преступного результата, но исполнитель в процессе совершения преступления был задержан. Организатор подлежит уголовной ответственности за покушение, а если бы исполнитель задержан не был, то за оконченное преступление. Но подобную взаимосвязь, на мой взгляд, следует рассматривать не как полную зависимость ответственности соучастников от действий исполнителя, а как определенную зависимость ответственности соучастников от каких-то внешних факторов. Ведь и при совершении преступления единолично иногда мы наблюдаем подобные ситуации.
Например, после удара ножом потерпевший смог самостоятельно перевязать рану и обратился за помощью, в результате чего остался жив. При этом мы же говорим, что в данном случае ответственность преступника зависима от поведения жертвы и врачей. Что касается времени совершения преступления, то существует и другая точка зрения. Например, З.А. Незнамова отмечает, что «если преступление совершено в соучастии, то для каждого из соучастников действует закон времени исполнения им своей юридической роли»[16]. На мой взгляд, все же следует согласиться с тем, что по общему правилу временем совершения преступления в соучастии является время совершения деяния исполнителем. Лишь в исключительных случаях, когда исполнитель выходит за пределы совместного умысла (например, А. организовал убийство Б., которое должно было быть совершено именно 31.12.06 г., но исполнитель совершил его 1.01.07 г.), можно говорить, что время совершения преступления соучастником определяется временем совершения его действий. Подобное правило соответствует принципу субъективного вменения. То же самое можно сказать и о месте совершения деяния соучастником, хотя здесь З.А. Незнамова уже однозначно указывает, что «местом преступления, совершенного в соучастии, признается территория, на которой была закончена или пресечена преступная деятельность исполнителя»[17]. Вместе с тем представляется, что в случае отсутствия деятельности исполнителя место и время совершения преступления должно определяться местом и временем действий соучастников, например, при неудавшемся подстрекательстве.
Здесь следует согласиться с мнением А. В. Пушкина, который считает, что принцип самостоятельности ответственности не исключает определенной зависимости в части предела ответственности соучастников от действий, совершенных исполнителем преступления. Современная доктрина отвергает лишь ту сторону акцессорности, которая проявляется в слепой зависимости ответственности и наказания, назначаемого соучастнику, от ответственности и наказания, назначаемого исполнителю преступления[18]. Полная «механическая» акцессорность соучастия совершенно справедливо критиковалась в отечественном уголовном праве, как способствующая объективному вменению[19]. Суть акцессорного соучастия в современном понимании заключается в том, что оно невозможно без действий исполнителя. Пока исполнитель не приступит к выполнению состава преступления, мы не можем говорить о соучастии[20]. Помимо этого, идеи логической акцессорности соучастия нашли свое выражение в следующем: как правило, соучастнику вменяется та же статья или та же часть статьи, что и исполнителю; в случае наличия в действиях исполнителя состава неоконченного преступления, соучастник также несет ответственность за неоконченное преступление; место и время преступления обычно определяются по месту и времени совершения деяния исполнителем; в случае признания деяния исполнителя малозначительным (Ч. II ст. 14 УК РФ) соучастник также не подлежит уголовной ответственности (если его умысел был направлен на совершение именно малозначительного деяния).
Принцип самостоятельности ответственности соучастников выражается в том, что: возможна квалификация действий исполнителя и других соучастников по разным статьям УК РФ (разным частям статьи); добровольный отказ исполнителя не исключает уголовной ответственности других соучастников и наоборот (ст. 31); соучастник не несет ответственности за эксцесс исполнителя (ст. 36); смягчающие и отягчающие наказание обстоятельства, относящиеся к личности одного из соучастников, учитываются при назначении наказания только этому соучастнику (ст. 67); нормы об освобождении от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием (ст. 75), в связи с примирением с потерпевшим (ст. 76), в связи с амнистией (ст. 84) применяются к каждому соучастнику самостоятельно; уголовным законом не установлены формальные требования определения наказания организатору, подстрекателю или пособнику в зависимости от наказания, назначенного исполнителю; для привлечения к уголовной ответственности соучастника преступления не обязательно, чтобы к ней был привлечен и исполнитель (например, в случае его смерти, неустановлении его личности). Принцип самостоятельной ответственности соучастников преступления также позволяет привлекать лиц к уголовной ответственности при неудавшемся соучастии, например при неудавшейся деятельности организатора или подстрекателя.
Таким образом, в настоящее время можно говорить о взаимодействии принципов акцессорности и самостоятельности ответственности соучастников преступления по уголовному праву России.

2.2 Проблема установления соучастия в преступлении
Относительно соучастников преступления в теории и практике уголовного права принято считать, что ими могут быть только лица, вменяемые и достигшие установленного законом возраста, подлежащие уголовной ответственности согласно ст. 19 УК РФ[21]. Основным аргументом в пользу этого мнения является то, что только вменяемое и достигшее установленного законом возраста лицо может виновно совершить предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние и, следовательно, быть признанным виновным в его совершении.
Соучастие есть умышленное совместное участие в совершении преступления лиц, отвечающих признакам субъекта преступления. Поэтому малолетние и невменяемые в уголовно-правовом смысле не могут быть носителями умышленной формы вины, т.е. не могут признаваться виновными. Соучастник преступления есть такое же лицо, как и субъект преступления. Отсюда следует вывод о том, что соучастником преступления может быть только лицо, обладающее признаками субъекта преступления. Согласно данной точке зрения нельзя рассматривать совершение, например, грабежа, разбоя или изнасилования субъектом преступления совместно с малолетним или невменяемым соучастием в преступлении, а также «групповой формой преступления»[22].
В качестве довода в обоснование этой позиции приводится следующее: «Участие в выполнении конкретного состава преступления нескольких лиц, оцениваемое уголовным законом как соучастие в преступлении складывается только из общественно опасных и преступных действий». При этом отмечается, что «групповое преступление в криминологическом смысле — это конкретное проявление всякой фактически совместной преступной деятельности, состоящей во взаимодействии имеющих общую цель нескольких лиц, совершающих преступные и непреступные действия, влекущие общие социально-негативные последствия»[23].
Общественно опасными и «имеющими общую цель» могут быть действия малолетних (не достигших возраста уголовной ответственности) и невменяемых лиц. Но почему для признания этих действий соучастием в преступлении они должны быть преступными?
Согласно ч. 1 ст. 14 УК РФ относительно самостоятельными признаками преступления признаются общественная опасность деяния и виновность его совершения. О преступности деяния мы судим по признакам, предусмотренным ч. 1 ст. 14 УК РФ. Совершить его может не только субъект преступления, но и лицо, не достигшее возраста уголовной ответственности, а также невменяемое лицо. То же самое можно сказать и в отношении соучастника преступления. Существует мнение, что фактическое участие в выполнении конкретного состава преступления тех лиц, действия которых не признаются преступными в силу недостижения ими возраста уголовной ответственности, невменяемости, обстоятельств, исключающих преступность деяния, является групповым преступлением в криминологическом, но не уголовно-правовом смысле. Отсюда делается вывод: групповое преступление (совершение преступления группой лиц) имеет место только тогда, когда есть соучастие в преступлении. Групповое преступление может быть совершено только преступной группой, т.е. группой лиц, действия которых как виды соучастия в преступлении должны носить преступный характер.
Уголовное право придает уголовное значение только таким социальным явлениям, которые криминологически обоснованы как общественно опасные. Криминология доказала общественную опасность действий малолетних и невменяемых лиц, в том числе и соучаствующих в преступлении, а также общественную опасность этих лиц. Поэтому уголовный закон предусмотрел в отношении их особые уголовно-правовые меры, а соучастие в преступлении совершенно обоснованно определил путем указания на лиц, а не на субъектов преступления. В учебной литературе по уголовному праву рассматриваемая позиция является также общепризнанной[24]. В то же время в ней отмечается, что когда речь идет о преступлении, совершенном одним лицом, то требования ст. 19 УК РФ понятны. Но тут же возникает вопрос об ответственности субъекта, совершившего преступление совместно с лицом, не достигшим возраста уголовной ответственности, если он, предположим: а) знал об этом; б) заблуждался в оценке возраста лица, действующего с ним совместно.
В первой ситуации полагают, что взрослый участник будет нести ответственность как прямой исполнитель без признаков соучастия в преступлении. Во второй ситуации он будет подлежать уголовной ответственности за соучастие в преступлении[25]. Из данного положения следует, что общепринятая позиция является не столь категоричной.
Возникает вопрос: почему возможно соучастие при сговоре с лицом, не достигшим возраста уголовной ответственности, во «взрослости» которого никто не сомневался, и невозможно при сговоре с лицом, чей действительный возраст (малолетний) был известен другому лицу, вместе с ним участвующему в совершении преступления? Такой сговор на совместное совершение преступление возможен и во втором случае. А раз это так, то возможен и совместный умысел как признак соучастия в преступлении. Сторонники рассматриваемой позиции далее отмечают: «Если лица умышленно в своих преступных целях используют невменяемого, то уголовная ответственность наступает аналогично рассмотренному выше случаю, когда для совершения преступления привлекался малолетний. Взрослый преступник будет рассматриваться как исполнитель, использовавший невменяемого в качестве орудия совершения преступления». Возникает вопрос: будет ли соучастие, если взрослый не знал о невменяемости лица, совместно с ним по сговору участвующего в совершении преступления?[26] У сторонников рассматриваемой позиции есть такой ответ: «Если виновный прибегнул к помощи заведомо невменяемого или малолетнего, то, несмотря на внешнее наличие группы лиц, на появление облегчающего преступление условия, на восприятие потерпевшего и т.д., нельзя говорить о квалифицированном виде преступления из-за реального отсутствия черт, характеризующих группу лиц, определяющих ее качественные особенности, уголовно-правовой статус.
В случае же заблуждения, когда виновный не осознавал, что объединил усилия с невменяемым (малолетним), содеянное должно оцениваться по правилам фактической ошибки, то есть как покушение на более опасный, квалифицированный вид преступления (посягательство группой лиц)»[27].
Вопрос о возможности соучастия субъекта преступления с лицом, не подлежащему уголовной ответственности в силу невменяемости или недостижения установленного законом возраста, возник относительно такой формы соучастия, как совершение преступления группой лиц (ст. 35 УК РФ), которую еще называют совиновничеством или соисполнительством.
В теории уголовного права была высказана точка зрения, согласно которой состав участников группы образуют не только лица, являющиеся субъектами преступления, но и лица, таковыми не являющиеся в силу малолетства или невменяемости, однако фактически участвующие в выполнении объективной стороны конкретного состава преступления[28].
Данная точка зрения нашла отражение в постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР от 22 марта 1966 г. «О судебной практике по делам о грабеже и разбое»[29] и в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992 г. «О судебной практике по делам об изнасиловании»[30].
Как отметил А.В. Наумов, ее суть выражается в том, что в подобных случаях речь не идет о признании соучастниками лиц, которые не способны быть субъектами преступления, т.е. не подлежат уголовной ответственности. Смысл указанного судебного толкования заключается в другом: годный субъект, использовавший для совершения преступления невменяемое лицо или лицо, не достигшее возраста уголовной ответственности, должен нести повышенную уголовную ответственность, которая предусмотрена за групповое преступление, т.е. совершенное при отягчающих обстоятельствах[31]. А.Р. Зайнутдинова, исходя из общепринятой позиции о соучастнике преступления, предлагает дать в ст. 32 УК РФ следующее определение соучастия: «Соучастием в преступлении признается совместное участие двух или более лиц, подлежащих уголовной ответственности».
Считая позицию Верховного Суда РФ, изложенную в приведенных выше постановлениях, не соответствующей закону, она в то же время предлагает с учетом специфики насильственных преступлений под существующую судебную практику по делам об изнасилованиях, грабеже и разбое «подвести соответствующую законодательную основу» путем изложения, например, п. «б» ч. 2 ст. 131 УК РФ в следующей редакции: «совершенное группой лиц, в том числе и с лицами, не подлежащими уголовной ответственности»[32].
Р.Р. Галиакбаров ввел в научный оборот понятие множественности участников одного преступления, которое охватывало и объективное групповое исполнение посягательства, когда преступление совершается личными действиями субъекта ответственности с дополнительным привлечением усилий невиновно действующего лица или лица, не подлежащего уголовной ответственности[33].
    продолжение
--PAGE_BREAK--