Реферат: Участие защитника в следственных действиях

--PAGE_BREAK--
2.2. Предъявление для опознания

Для подкрепления своей версии о причастности лица к совершенному преступлению, с целью привлечения последнего в качестве обвиняемого либо с целью опровержения участия последнего в непосредственном совершении преступления, что очень важно для стороны защиты, сторона обвинения использует такой институт уголовно — процессуального законодательства России, как предъявление лица для опознания.

Данное следственное действие, оформленное протоколом предъявления лица для опознания, имеет существенную доказательственную значимость по уголовному делу, поскольку опознающий, по сохранившимся в памяти чертам лица, росту, телосложению, а в своей совокупности — образу человека, устанавливает тот факт, является ли предъявляемое для опознания лицо именно тем человеком, который непосредственно находился в конкретном месте, в указанный день и час и наблюдался опознающим при определенных обстоятельствах, т.е. устанавливает тождество опознаваемого с лицом, совершившим преступное посягательство либо опознающий, наоборот, показывает отрицательный результат, т.е. устанавливает тот факт, что никого из предъявленных для опознания лиц ранее никогда не видел.

Часть 4 ст.193 УПК РФ частично регулирует порядок предъявления лица для опознания, а именно то, что лицо предъявляется для опознания вместе с другими лицами, по возможности внешне сходными с ним. Общее же число лиц, предъявляемых для опознания, должно быть не менее трех. Других требований к процедуре опознания закон не содержит. Однако нередко и такие скудные требования закона относительно самой процедуры предъявления лица для опознания стороной обвинения при проведении данного следственного действия нарушаются.

В настоящее время получается, что протокол предъявления лица для опознания имеет законодательно установленную процессуальную форму и следователю нет необходимости записывать в протоколе основные приметы предъявляемых для опознания лиц, поскольку сама форма протокола таких указаний следователю не содержит и последний не станет утруждать себя описывать в протоколе их внешние данные, дополнительно при этом преследуя еще одну цель — лишить в дальнейшем сторону защиты возможности, указанному в протоколе описанию внешних данных предъявленных для опознания лиц и выявленных при этом каких — либо отличительных признаков между внешними данными последних, поставить под сомнение законность проведенного следственного действия[13].

Как же тогда в дальнейшем, скажем, в суде, можно будет проверить выполнение следователем требований закона о предъявлении для опознания лиц, внешне которые должны быть сходными друг с другом? Как можно проверить то обстоятельство, что следователь каким — либо образом, например одеждой или головным убором, не выделил предъявляемое для опознания лицо среди статистов или наоборот? Иными словами, как можно добиться лицу, которого предъявляют на стадии предварительного следствия для опознания, и его адвокату «чистоты» проведения данного следственного действия и нужно ли добиваться таковой? Думается, на данный вопрос нельзя ответить однозначно. К его решению по конкретному уголовному делу сторона защиты должна подходить индивидуально, в зависимости от сложившейся ситуации. Поэтому обсудим в решении рассматриваемого вопроса и обратим внимание на следующее.

Во — первых, основная задача лица, в отношении которого осуществляется уголовное преследование и которое действительно считает себя причастным к совершенному преступлению — это защита от обвинения, которая может выражаться как в виде возражений на незаконные действия по поводу нарушения порядка проведения опознания, с занесением заявленных возражений в протокол предъявления лица для опознания, так и в их умолчании на момент проведения опознания, поскольку допущенные следователем нарушения порядка предъявления лица для познания уже в суде можно будет использовать для заявления ходатайства о признании указанного протокола недопустимым доказательством по делу.

Во — вторых, опознаваемый, если он считает себя абсолютно невиновным, должен для себя решить, желает ли он добиться путем проведения опознания, основанному на законе, снятия с себя всяческих подозрений или обвинений в причастности к совершенному преступлению.

Если по результатам опознания опознающий указал на опознаваемого, как на лицо, причастное к совершению преступления, то на стадии выполнения ст.217 УПК РФ необходимо тщательным образом ознакомиться с показаниями опознающего, касающихся изложения последним обстоятельств, при которых он видел предъявляемое для опознания лицо, а также приметы и особенности, которые он описал в своих показаниях и по которым изъявлялись намерения опознать предполагаемого преступника.

В данном случае сторона защиты должна будет применить так называемую систему «словесного портрета» и проверить, как в показаниях описывались признаки лица, совершившего преступление.

Допрос следователем опознающего должен быть проведен и оформлен протоколом до предъявления лица для опознания. Именно такие требования выдвигает ч.2 ст.193 УПК. Поэтому если в протоколе допроса опознающего содержатся совершенно иные сведения относительно внешних данных опознаваемого лица, то проведение опознания должно быть признано незаконным со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Предварительный допрос опознающего перед проведением опознания очень важен для последующей оценки объективности проведенного опознания, поскольку без описания опознающим в его допросе перед опознанием примет и особенностей опознаваемого практически невозможно убедиться в достоверности результатов такого следственного действия, как предъявление лица для опознания. Поэтому сторона защиты на содержание таких показаний опознающего должна обращать особо пристальное внимание. Выяснение данных обстоятельств может повлиять на весь исход по уголовному делу[14].

К сожалению, закон не только не раскрывает понятие «внешнее сходство», но и не содержит императивного требования для следователя подбирать статистов, для предъявления вместе с опознаваемым для опознания, имеющих те же внешние данные, что и последний, поскольку диспозиция ч.4 ст.193 УПК содержит положение о том, что статисты подбираются внешне сходные с опознаваемым лишь «по возможности». Данная конструкция нормы на практике приводит к многочисленным злоупотреблениям со стороны следователей, поскольку в ряде случаев последние не обременяют себя организационными сложностями соблюдения порядка предъявления лица для опознания и проводят опознание с явно выраженными различиями внешних данных и одежды предъявленных для опознания лиц.

Но не только внешнее сходство между опознаваемым и статистами должно контролироваться стороной защиты при проведении данного следственного действия. Необходимо учитывать и такие обстоятельства, как наличие у опознаваемого каких — либо резко выделяющихся примет, например, родимое пятно на лице, отсутствие конечности, шрам на видном месте. В этом случае следует опознаваемого и статистов предъявить для опознания таким образом, чтобы эти приметы были скрыты от опознающего[15].

Если в законе существуют пробелы или норма закона многое не договаривает непосредственному правоприменителю, то практика начинает вносить свои коррективы. Так и с предъявлением лица для опознания. Если следователь не описал в протоколе внешние данные предъявленных для опознания лиц и их одежду, что исключает в дальнейшем проверить «чистоту» данного следственного действия, такой протокол должен признаваться судом недопустимым доказательством по делу, поскольку существует большая вероятность злоупотреблений органов следствия при использовании данного института уголовного процесса при расследовании уголовных дел и привлечению в качестве обвиняемых непричастных или невиновных в совершении преступления лиц[16].


2.3. Обыск

Обыск, как никакое другое следственное действие, всегда тесно связан с вторжением органов следствия в личную, семейную, деловую жизнь человека.

К сожалению, при производстве данного следственного действия со стороны представителей государства в лице следователя и оперативных работников нередки случаи необоснованного ограничения прав личности и даже открытого беззакония, выраженного в подбрасывании улик. Проблема соблюдения законности при производстве обыска была, есть и остается до настоящего времени. Участились случаи необоснованного привлечения сотрудников спецподразделений к производству обысков и выемок под предлогом обеспечения безопасных условий для производства следственных действий. Этот фактор используется подчас как способ оказания психологического давления. Подобные действия противоречат требованию закона, нарушают конституционные права и свободы граждан, дезорганизуют нормальную деятельность юридических лиц, подрывают авторитет правоохранительных органов.

Для стороны защиты важно знать установленные законом правила производства обыска, не допускать случаев злоупотреблений, а в случае выявления таковых, незамедлительно реагировать, путем обжалования действий представителей стороны обвинения.

Основания и порядок производства обыска регламентируются ст.182 УПК РФ. Так, основанием производства обыска является наличие достаточных данных полагать, что в каком-либо месте или у какого-либо лица могут находиться орудия преступления, предметы, документы и ценности, которые могут иметь значение для уголовного дела. Обыск может производиться также и в целях обнаружения разыскиваемых лиц и трупов.

В целях проверки законности и обоснованности данного следственного действия сторона зашиты должна обращать внимание, в первую очередь, на его надлежащее процессуальное оформление. Согласно ч.2 ст.182 УПК для производства обыска следователь обязан вынести постановление и санкционировать его у прокурора. А в том случае, если обыск намечено было произвести в жилище, то на основании п.5 ч.2 ст.29, ч.3 ст.182, ст.165 УПК следователь обязан возбудить уже перед судом ходатайство о производстве данного следственного действия, о чем также вынести соответствующее постановление, которое предварительно, перед направлением в суд, должно быть санкционировано прокурором. Формы указанных документов определены в приложении №77 — 78 к ст.476 УПК.

Закон допускает, в исключительных случаях, когда производство обыска в жилище не терпит отлагательства, произвести указанное следственное действие на основании постановления следователя без получения санкции прокурора и судебного решения. К сожалению, закон не перечисляет, в каких именно «исключительных случаях» возможно проведение обыска без санкции прокурора и судебного решения. Получается, что основания не обращаться к прокурору и в суд в таких случаях законом для следователя предусмотрены, а перечень и содержание этих самых случаев отсутствуют, Но ведь одно из важнейших предназначений уголовного процесса — это регулирование процессуальной процедуры производства следственных действий. Предусматривая порядок производства обыска и обязывая следователя санкционировать его проведение у прокурора и в суде, закон тем самым на прокурора и суд возлагает обязанность контроля за органами следствия в целях не допустить безосновательного проведения обыска и предупредить возможные нарушения при его назначении[17].

Если в законе имеются пробелы, правоприменительная практика начинает самостоятельно вносить свои коррективы посредством либо судебного прецедента, либо составлением различного рода инструкций, приказов и прочих нормативных подзаконных актов. Так, в приказе №5 Генерального прокурора РФ говорится о том, что к исключительным случаям, не терпящих отлагательства, следователи должны признавать случаи, когда:

неотложность обыска диктуется обстановкой только что совершенного преступления;

неотложное производство обыска необходимо для пресечения дальнейшей преступной деятельности;

имеются данные о том, что лицо, в распоряжении которого
находятся существенные для дела предметы или документы,
принимает меры к их уничтожению либо сокрытию.

Это не рекомендация, а приказ Генеральной прокуратуры, т.е. нормативный акт, которым должны руководствоваться все нижестоящие прокуроры при проверке законности и обоснованности уже свершившегося такого следственного действия, как обыск.

Итак, если был произведен обыск в жилище в случаях, не терпящих отлагательства, то в силу ч.5 ст.165 УПК следователь в течение 24 часов с момента начала обыска обязан уведомить прокурора и судью о производстве данного следственного действия. Следует отметить, что срок в 24 часа начинает истекать именно с момента начала производства обыска и заканчивается моментом направления судье уведомления о том, что данное следственное действие было совершено[18].

 Лишение стороны защиты права присутствовать в судебном заседании при решении вопроса о законности и обоснованности производства следователем обыска в жилище, в случаях, не терпящих отлагательства, должно признаваться нарушением принципа состязательности и равноправия сторон, предусмотренного ст.15 УПК.

Если же право стороны защиты на участие в указанном судебном заседании будет нарушено, а суд признает законным проведение следователем обыска в жилище, без предварительного получения согласия суда, то необходимо воспользоваться уже предусмотренным главой 16 УПК правом на обжалование состоявшеюся судебного решения. Кроме этого, следует заметить, что данным правом могут воспользоваться не только участники уголовного судопроизводства, но и иные заинтересованные лица, чьи права и законные интересы были нарушены при производстве обыска[19].

В том же случае, если производство обыска было надлежащим образом процессуально оформлено, то сторона защиты должна проверить обоснованность производства обыска и обратить внимание, в первую очередь, на какие именно достаточные данные для его производства ссылался следователь в своем постановлении о производстве обыска в жилище в случаях, не терпящих отлагательства. Именно конкретные и достаточные данные закон обязывает следователя указывать в постановлении[20].

Что же можно принять за такие достаточные данные? Бесспорно, к таковым можно отнести доказательства по делу, собранные до вынесения постановления о производстве обыска и находящиеся в материалах дела, например, показания свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, документы, зафиксированные как в письменном, так и в ином виде, полученные, истребованные или представленные в порядке, установленном ст.86 УПК. Однако здесь следует заметить, что со многими доказательствами сторона защиты получает возможность ознакомиться лишь на стадии выполнения требований ст.217 УПК, при ознакомлении со всеми материалами уголовного дела — по окончании предварительного следствия.

Нередко в постановлении следователя можно встретить фразу, что данными для производства такого обыска в жилище послужили материалы оперативно — розыскного дела. В этом случае, такой записью следователь, как говорят, убивает сразу двух зайцев, он указывает в своем постановлении фактические данные производства обыска, как того требует закон, и одновременно лишает сторону защиты возможности проверить содержание оперативно — розыскного дела на предмет наличия в последнем информации, давшей основание для производства обыска, поскольку материалы оперативно — розыскного дела являются секретными и для ознакомления стороне защиты представлены быть не могут. Данные материалы вправе проверить только прокурор, при решении вопроса о санкционировании обыска, или суд, осуществляя полномочия, предусмотренные п.5 ч.2 ст.29 УПК. Поэтому решение вопроса о допустимости обоснованности вынесения следователем постановления о производстве обыска на момент ознакомления с последним является для стороны защиты открытым и потребует своего разрешения в дальнейшем, при судебном рассмотрении уголовного дела по существу[21].

Присутствуя при производстве обыска и заметив тот факт, что понятые были поставлены следователем лишь перед фактом предъявляемой им вещи, как обнаруженной и изъятой в месте проведения обыска, сторона защиты должна зафиксировать данное обстоятельство. Вопрос лишь в том, каким образом полезнее для стороны защиты сделать это. Рассмотрим несколько вариантов разрешения данного вопроса.

Первый — это зафиксировать данный факт только лично для себя, без отражения в протоколе обыска. Цель в данном случае будет преследоваться следующая: оставить разрешение вопроса о допустимости положительных результатов обыска в качестве доказательства по делу на стадию судебного разбирательства и путем допроса понятых, показания которых будут являться доказательством по делу, доказать несостоятельность полученных положительных для стороны обвинения результатов произведенного обыска, если изъятые в процессе обыска орудия преступления, предметы, документы и ценности представлены по уголовному делу в качестве вещественных доказательств. В этом случае, если понятые в суде о ходе производства обыска дадут показания о том, что не присутствовали в момент обнаружения изъятых в процессе обыска тех или иных предметов и увидели последние только в тот момент, когда их принес следователь, и где их тот взял, пояснить не смогут, то не только сам протокол обыска должен быть признан недопустимым доказательством по делу, но и признанные впоследствии в качестве вещественных доказательств предметы, изъятые в процессе производства обыска, также будут являться недопустимыми доказательствами по делу по принципу «плодов отравленного дерева»[22].

Кроме этого, обосновать в суде заявленное ходатайство о признании недопустимым доказательством протокола обыска сторона защиты может еще и следующим. На основании ч.12 ст.182 УПК при производстве обыска составляется протокол, в соответствии со ст.166 и ст.167 УПК. Согласно ч.4 ст.166 УПК следователь в протоколе обыска обязан описывать все свои процессуальные действия в том порядке, в каком они производились, а также выявленные при их производстве существенные для данного уголовного дела обстоятельства, к которым, при производстве обыска, и следует отнести обнаружение тех или иных предметов в том или ином конкретном месте. Кроме этого, ч.13 ст.182 УПК напрямую обязывает следователя указывать в протоколе о том, в каком месте и при каких обстоятельствах были обнаружены предметы, документы или ценности. Поэтому факт отсутствия указанной информации в протоколе обыска будет являться дополнительным основанием к признанию протокола обыска недопустимым доказательством по делу[23].

Однако в данном варианте присутствуют и отрицательные моменты. Понятые к моменту рассмотрения уголовного дела в суде могут, например, забыть про те или иные детали производства обыска. Сам факт участия в данном следственном действии они подтвердят, но что делал следователь в тот или иной момент производства последнего сказать не смогут либо дадут уклончивый, неконкретный, предположительный ответ.

Второй вариант: воспользоваться правом, предусмотренным ч.6 ст.166 УПК, и непосредственно отразить вышеуказанное обстоятельство в дополнениях и уточнениях к протоколу обыска перед его подписанием участниками производства обыска со стороны защиты.

Поскольку производство данного следственного действия будет уже закончено и весь его ход будет уже зафиксирован в протоколе, в котором будет либо укачано либо нет, каким образом были обнаружены и изъяты те или иные предметы, то сторона защиты будет не только вправе, но должна дополнить и уточнить в протоколе то обстоятельство, что последние были обнаружены следователем без наблюдения в момент их обнаружения за его действиями со стороны понятых, которые были лишь поставлены перед фактом предъявления уже изъятых предметов.

Однако стороне зашиты также следует иметь в виду и то обстоятельство, что не всегда полезно будет в процессе производства обыска указывать следователю на допущенные им нарушения закона. О некоторых из них следует и умолчать, для того чтобы использовать допущенные следователем нарушения при заявлении ходатайства о признании протокола обыска недопустимым доказательством по делу. Например, если следователь изъятые в процессе обыска предметы не упаковал, не опечатал и не заверил подписями участвующих в обыске лиц, как того требует ч.10 ст.182 УПК, то такое нарушение будет являться существенным основанием для признания протокола обыска недопустимым доказательством по делу.

Далее, на основании ч.13 ст.182 УПК следует, что в протоколе обыска все изымаемые предметы, документы и ценности должны быть перечислены с точным указанием их количества, меры, веса, индивидуальных признаков и по возможности стоимости.

В этом случае сторона защиты не только должна проверить протокол обыска на наличие в последнем указанной информации об изъятых предметах, поскольку отсутствие в протоколе такой информации позволит поставить указанный протокол под сомнение, но впоследствии необходимо также провести и сравнительный анализ описания индивидуальных признаков изъятого предмета по другим процессуальным документам уголовного дела, например, по протоколу осмотра, по постановлению о приобщении в качестве вещественных доказательств, по постановлению следователя о назначении судебной экспертизы или по описательно — мотивировочной части самого заключения эксперта. В практике можно столкнуться с ситуацией, когда в протоколе обыска изъятый предмет описывается с одними индивидуальными признаками, а в экспертном заключении указываются совершенно иные его индивидуальные признаки[24].

Также стороне защиты при проверке законности производства обыска следует помнить о том, что обыск в ночное время, кроме случаев, не терпящих отлагательства, не допускается. Согласно п.21 ст.5 УПК ночным признается промежуток времени с 22 до 6 часов по местному времени. Из данного требования закона вытекает следующее: если следователь не закончил производство обыска к 22 часам вечера, то он обязан объявить перерыв в производстве данного следственного действия, о чем должна быть сделана запись в протоколе обыска, и возобновить его производство не ранее чем после 6 часов утра следующего дня. Если же следователь посчитает возможным продолжить обыск и в ночное время, то в этом случае по ранее вынесенному постановлению о производстве обыска протокол уже законченного данного следственного действия должен быть оформлен в окончательном его варианте. Затем следователь обязан вынести новое постановление о производстве обыска в случаях, не терпящих отлагательства, и продолжить обыск с составлением нового протокола. В противном случае все действия следователя в ночное время и оформленные в это время процессуальные документы будут являться недопустимыми доказательствами по делу[25].


2.4. Производство судебной экспертизы

К одним из видов доказательств по уголовному делу, в силу п.3 ч.2 ст.14 УПК РФ, относятся заключение и показания эксперта. Безусловно, в уголовном судопроизводстве судебной экспертизе принадлежит очень важная роль, а в некоторых случаях и решающая, поскольку может решить исход всего уголовного дела. Особое значение судебной экспертизе придается на стадии предварительного следствия, когда идет процесс доказывания по уголовному делу и для установления тех или иных обстоятельств, имеющих значение для дела, а также для проверки других доказательств, с целью их подтверждения или опровержения, привлекаются работники государственной судебно — экспертной деятельности, а также иные эксперты из числа лиц, обладающих специальными знаниями, в связи с чем и может быть проведена судебная экспертиза, которая, на данной стадии процесса, согласно ч.1 ст.195 УПК может быть назначена только следователем.

УПК РФ назначение судебной экспертизы, проведение экспертных исследований и дачу заключения экспертом определяет общим названием «производство судебной экспертизы».

Из смысла ст.195 УПК, которая содержит положения о порядке назначения судебной экспертизы, получается, что назначение экспертизы на стадии предварительного следствия зависит на-прямую от усмотрения следователя. Именно следователь, установив фактические и юридические основания для назначения и производства судебной экспертизы, может совершить процессуальные действия по назначению последней, т.е. вынести соответствующее постановление[26].

Основным поводом для назначения судебной экспертизы является необходимость привлечения специальных познаний в области науки, техники, искусства или ремесла для исследования обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения уголовного дела.

Очень часто на практике возникают вопросы назначения экспертизы подозреваемому или обвиняемому, для того чтобы зафиксировать на его теле следы телесных повреждений, которые впоследствии могут послужить доказательством совершенного против него, например, нападения и применения последним средств и способов защиты в целях самообороны или, например, при расследовании дорожно-транспортных преступлений, когда, при том или ином состоянии здоровья, водитель теряет сознание и, как следствие, происходит потеря управления автомобилем, что, в свою очередь, в определенных случаях, приводит к причинению вреда здоровью или смерти другого человека.

Как правило, следователь уклоняется от проведения такой экспертизы в отношении подозреваемого или обвиняемого либо всячески старается потянуть время ее назначения, преследуя тем самым цель снизить до минимума ее результаты. Поэтому адвокату никогда не надо забывать про то, что следователь является представителем стороны обвинения, работа которого заключается не в том, чтобы опровергать собранные им самим обвинительные доказательства с целью подтверждения позиции стороны защиты, а совсем наоборот. Из материалов судебной практики усматривается, что не все адвокаты проявляют настойчивость в достижении поставленной цели защиты своих клиентов от необоснованно предъявленного обвинения[27].

В определенных случаях следователь безмотивно вообще отказывается назначать такую экспертизу, поскольку в УПК РФ, в отличие от ст.20 прежнего УПК РСФСР, норма о полном, объективном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, выявлении как уличающих, так и оправдывающих обвиняемого обстоятельствах, отсутствует. Поэтому сторона защиты, в данных ситуациях, незамедлительно должна заявлять ходатайство о проведении той или иной экспертизы, рассмотреть и разрешить которое в силу ст.121 УПК РФ следователь обязан незамедлительно с вынесением постановления. В случае отказа в удовлетворении заявленного ходатайства, постановление следователя подлежит обжалованию в суде в порядке ст.125 УПК РФ[28].

В том же случае, если следователь своим постановлением все же назначил судебную экспертизу, то сторона защиты, при совершении указанных действий следователя, должна обращать внимание, в первую очередь, на законность и обоснованность процессуального оформления постановления следователи о назначении судебной экспертизы, а также на обеспечение со стороны следователя реализации прав участников уголовного судопроизводства со стороны защиты при назначении и производстве судебной экспертизы. Аналогичные действия сторона защиты должна предпринимать и в тех случаях, когда судебная экспертиза была назначена не по ее ходатайству, а по инициативе следователя[29].

Итак, признав необходимым назначение судебной экспертизы, следователь выносит об этом постановление, в котором обязательно указываются дата и место его вынесения, кем вынесено и по какому уголовному делу. Указывается также уровень экспертизы, ее класс, род, вид или подвид. Специально оговаривается, если экспертиза назначается не первичная, а дополнительная, повторная, комиссионная или комплексная.

Далее следователь в своем постановлении обязан указать основания назначения судебной экспертизы, а именно вкратце изложить фактические обстоятельства уголовного дела, установленные на момент назначения судебной экспертизы конкретные обстоятельства, для установления которых требуются специальные знания. Иными словами, следователь должен мотивировать в постановлении свое решение о необходимости назначения судебной экспертизы. Далее указывается само решение следователя о назначении экспертизы, и только затем фиксируется наименование экспертного учреждения, если экспертиза будет производиться в экспертном учреждении, или конкретные фамилия, имя, отчество лица, назначенного самим следователем в качестве экс-перта, если экспертиза назначена для производства вне экспертного учреждения.

Затем следователь фиксирует в постановлении вопросы, поставленные для разрешения перед экспертом, и указывает, какие именно материалы уголовного дела предоставляются в распоряжение последнего.

Следует отметить, что закон по ряду обстоятельств, перечисленных в ст.196 УПК РФ, требует обязательного проведения судебной экспертизы, от назначения которой следователь уклониться не может. К таким обстоятельствам относятся установление причин смерти; характера и степени вреда, причиненного здоровью; психического или физического состояния подозреваемого, обвиняемого, когда возникает сомнение в его вменяемости или способности самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве; психического или физического состояния потерпевшего, когда возникает сомнение в его способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания; возраста подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, когда это имеет значение для уголовного дела, а документы, подтверждающие его возраст, отсутствуют или вызывают сомнение.

В  определенных случаях без проведения судебной экспертизы не только невозможно решить вопрос о признании лица судом виновным по предъявленному обвинению, но и принять решение о возбуждении уголовного дела либо отказе в его возбуждении. Это касается, например, таких категорий дел, как изготовление, приобретение, хранение, пересылка либо сбыт наркотических средств или психотропных веществ, хищение либо вымогательство последних; по ряду экологических преступлений, преступлений против безопасности движения и эксплуатации транспорта и пр.

Из положения ч.2 ст.146 УПК вытекает, что постановление следователя о возбуждении уголовного дела незамедлительно должно быть направлено прокурору для получения его согласия. К этому постановлению, в силу ч.4 указанной нормы, следователем должны быть приложены материалы проверки сообщения о преступлении, а в случае производства отдельных следственных действий по закреплению следов преступления и установлению лица, его совершившего (осмотр места происшествия, освидетельствование, назначение судебной экспертизы) — соответствующие протоколы и постановления. Выходит, что до возбуждения уголовного дела следователь вправе вынести лишь постановление о назначении судебной экспертизы. О производстве судебной экспертизы на этом этапе в законе ничего не говорится. Отсюда напрашивается вывод о том, что судебная экспертиза до возбуждения уголовного дела может быть только назначена, но не проведена.

Кроме этого, производство судебной экспертизы, в силу главы 27 раздела 8 УПК РФ, относится к периоду предварительного расследования, которое может осуществляться только по возбужденному уголовному делу, и является следственным действием, которое осуществляется судебным экспертом по поручению следователя, оформленного соответствующим постановлением. По-этому в том случае, если судебная экспертиза была проведена до возбуждения уголовного дела, то заключение такой экспертизы не может являться допустимым доказательством по делу по причине того, что была нарушена процедура получения такого доказательства.

Если судебная экспертиза была назначена до возбуждения уголовного дела, то, как правило, следователь в таких случаях игнорирует положение ч.3 ст.195 УПК, мотивируя это тем, что вне рамок возбужденного уголовного дела отсутствует правовой статус (подозреваемый, обвиняемый) конкретного лица, а следовательно, знакомить с постановлением о назначении судебной экспертизы некого, и разъяснять права, предусмотренные ст.198 УПК, некому[30].

Данная позиция применима только в том случае, если в распоряжении следователя отсутствует конкретное лицо, в отношении которого, до решения вопроса о возбуждении уголовного дела, фактически осуществляется уголовное преследование на причастность к совершению того или иного преступления. В обратном же случае, следователь обязан выполнять требования ч.3 ст.195 УПК и составить протокол ознакомления данного лица с постановлением о назначении судебной экспертизы, с разъяснением этому лицу прав, предусмотренных ст.198 УПК. При таких обстоятельствах со стороны следователя должна применяться процессуальная аналогия, не запрещенная нормами УПК, согласно которой конкретное так называемое «заподозренное» и совершении общественно -опасного деяния лицо имеет право пользоваться теми же правами при назначении судебной экспертизы, что и лицо, обладающее статусом подозреваемого или обвиняемого в рамках уголовного дела. В противном случае запрет со стороны следователя пользоваться «заподозренному» всеми правами, предусмотренными УПК при назначении судебной экспертизы, влечет в дальнейшем признание заключение эксперта недопустимым доказательством по делу.

Далее необходимо обратиться к обсуждению вопроса о добровольном и принудительном помещении подозреваемого или обвиняемого в медицинский или психиатрический стационар для производства судебной экспертизы.

Согласно ст.28 ФЗ «О государственной судебно — экспертной деятельности в РФ» судебная экспертиза в отношении живых лиц может производиться в добровольном или принудительном порядке. В случае если судебная экспертиза производится в добровольном порядке, в государственное судебно — экспертное учреждение должно быть представлено письменное согласие лица подвергнуться судебной экспертизе. Из данного положения закона следует, что следователь, перед тем как возбудить перед судом ходатайство о принудительном направлении на судебную экспертизу подозреваемого или обвиняемого, обязан предложить лицу добровольно согласиться участвовать в производстве судебной экспертизы. И только после того, как будет получен отказ от подозреваемого или обвиняемого написать заявление о добровольном согласии участвовать в производстве судебной экспертизы, следователь вправе направить в суд соответствующее ходатайство уже о принудительном направлении этого лица на экспертизу. Порядок принудительного направления и помещения подозреваемого или обвиняемого в медицинский или психиатрический стационар для производства той или иной экспертизы регулируется нормами, как уголовно — процессуального законодательства, так и ФЗ «О государственной судебно — экспертной деятельности в РФ».

Из положения ч.1 ст.203 УПК следует, что если при назначении или производстве судебно — медицинской либо судебно — психиатрической экспертизы возникает необходимость в стационарном обследовании подозреваемого или обвиняемого, то он может быть помещен в медицинский или психиатрический стационар. Помещение в один из указанных стационаров различно по своему содержанию в отношении лиц содержащихся и не содержащихся под стражей. Так, на основании ч.2 ст.203 УПК, подозреваемый или обвиняемый, не содержащийся под стражей, помещается в медицинский или психиатрический стационар для производства экспертизы на основании судебного решения, принимаемого в порядке, установленном ст.165 УПК. Данная норма закона вытекает из положения п.3 ч.2 ст.29 УПК, согласно которому только суд на стадии предварительного следствия правомочен принять решение о помещении подозреваемого или обвиняемого, не находящегося под стражей, в медицинский или психиатрический стационар для производства экспертизы. В связи с чем законом предусмотрена специальная процедура оформления такого помещения, согласно которой следователь должен перед судом возбудить ходатайство о помещении подозреваемого или обвиняемого в медицинский или психиатрический стационар, о чем выносится соответствующее постановление. Данное постановление перед направлением его в суд должно быть в обязательном порядке в силу ч.1 ст.165 УПК санкционировано прокурором[31].

Ходатайство следователя о помещении подозреваемого, обвиняемого в стационар для производства экспертизы подается в районный суд по месту производства предварительного следствия и рассматривается судьей единолично не позднее 24 часов с момента поступления указанного постановления. При этом, на основании ч.3 ст.165 УПК, в данном судебном заседании вправе участвовать прокурор и следователь. Для лица, находящегося в статусе обвиняемого и его защитника, такое право также предусмотрено п.16 ч.4 ст.47 УПК. Подозреваемый же вправе лишь ознакомиться с уже состоявшимся судебным решением по данному вопросу и в случае необходимости обжаловать последнее в вышестоящий суд в течение 10 суток, исчисляемых со дня ознакомления подозреваемого с данным судебным решением. Там же

Сторона защиты в лице обвиняемого и его защитника, если судья рассмотрел ходатайство следователя без участия сторон, должна в первую очередь ознакомиться не только с постановлением судьи, но и обязательно проверить, велся ли протокол судебного заседания. Очень часто на практике встречаются случаи, когда суд в случаях, предусмотренных п.п. 4 — 9 и 11 ч.2 ст.29 УПК, при единоличном рассмотрении судьей ходатайства следователя о производстве того или иного следственного действия, не ведет протокол судебного заседания. Поэтому в том случае, если такового не окажется, а решение суда будет не в пользу стороны защиты, обязательно подать кассационную жалобу на указанное постановление, изложив в последней любые доводы к его отмене, кроме ссылок на отсутствие протокола судебного заседания, о котором необходимо будет заявить только в самой кассационной инстанции при непосредственном рассмотрении жалобы, в противном случае судья незамедлительно исправит свою оплошность. Отсутствие же протокола судебного заседания в силу п.11 ч.2 ст.381 УПК является безапелляционным основанием отмены судебного решения[32].

Состоявшееся судебное решение по данному вопросу также будет подлежать отмене, если суд не уведомит обвиняемого и его защитника о дате и времени судебного заседания. Нарушение прав обвиняемого на личное присутствие в суде при рассмотрении ходатайства следователя о помещении обвиняемого в стационар для производства соответствующей экспертизы должно будет являться одним из первоочередных оснований к отмене судебного решения.

Участвуя же в самом судебном заседании, сторона защиты в своих возражениях на решение следователя о принудительном помещении обвиняемого в медицинский или психиатрический стационар для производства судебной экспертизы, должна представить свои доводы, в опровержение позиции следователя, о том, почему ходатайство последнего надлежит суду оставить без удовлетворения. В том случае, если указанное ходатайство будет удовлетворено, то суд в своем постановлении обязан будет мотивировать, почему доводы стороны защиты были отвергнуты. Если последнего не произойдет, то постановление судьи также будет подлежать отмене, как незаконное и необоснованное. Там же

Если обратиться к содержанию ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», то можно обнаружить, что ст.6 этого закона предусматривает положение о том, что содержащиеся под стражей подозреваемые, обвиняемые пользуются правами, свободами и несут обязанности, установленные для граждан РФ, с ограничениями, предусмотренными данным законом и иными федеральными законами. Каких — либо ограничений прав содержащегося под стражей лица, относительно принудительного его направления в стационар для производства экспертизы, данный закон не содержит. На основании ч.3 ст.55 Конституции РФ права и свободы человека могут быть ограничены федеральным законом, а из положения ч.1 ст.46 Основного закона следует, что каждому гарантируется судебная зашита его прав и свобод. Любое принуждение является ограничением прав и свобод лица. И если одно ограничение связано с лишением свободы лица, т.е. с заключением его под стражу на стадии предварительного следствия, что предусмотрено уголовно -процессуальным законодательством, то это не должно означать применение со стороны именно следователя в отношении лица, уже находящегося под стражей, дополнительных ограничений прав и свобод последнего, связанных с принудительным помещением в медицинский или психиатрический стационар, которые могут быть ограничены только судебным решением.

Необходимо также отметить то обстоятельство, что хотя судебная экспертиза может быть назначена и до возбуждения уголовного дела, но помещение лица в медицинский или психиатрический стационар может быть осуществлено исключительно в рамках уже возбужденного уголовного дела, поскольку в ст.203 УПК речь идет о помещении в тот или иной стационар именно подозреваемого или обвиняемого, данный статус которого может возникнуть лишь после вынесения следователем постановления о возбуждении уголовного дела.

На основании п.6 ч.1 ст.198 УПК подозреваемый, обвиняемый, его защитник вправе знакомиться с заключением эксперта. Поэтому следователь при получении из экспертного учреждения заключения эксперта обязан на основании ст.206 УПК реализовать указанное право и незамедлительно ознакомить сторону защиты с поступившим заключением, о чем должно быть составлено соответствующее постановление. А так как заключение эксперта относится к числу доказательств по уголовному делу, то стороне защиты необходимо тщательным образом ознакомиться с таким заключением[33].

Поскольку заключение эксперта — это представленные в письменном виде содержание исследования и выводы по вопросам, поставленным перед экспертом лицом, ведущим производство по уголовному делу, то, получив возможность ознакомиться с заключением эксперта, стороне защиты целесообразнее всего ксерокопировать данные материалы уголовного дела. Как показывает практика, наличие на руках копии заключения эксперта позволяет стороне защиты начать работу по опровержению выводов эксперта, содержащихся в заключении, если, конечно, данные выводы по тем или иным основаниям не устраивают сторону зашиты. Однако сторона защиты, при осуществлении права, предусмотренного п.13 ч.4 ст.47 УПК, снимать за свой счет копии с материалов уголовного дела, в том числе с помощью технических средств, может столкнуться с противодействием со стороны следователя при реализации данного права.

Согласно ч.1 ст.88 УПК каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения его относимости, допустимости и достоверности. Заключение эксперта должно также подвергаться проверке на предмет его относимости, допустимости и достоверности в качестве доказательства и оцениваться в совокупности с другими доказательствами для решения вопроса о виновности либо причастности лица в инкриминируемом ему преступлении.

Кроме этого, достоверность заключения эксперта должна оцениваться исходя из полноты проведенного исследования, примененной экспертом методики исследования, конкретики и определенности выводов на поставленные перед экспертом вопросы.[34].

В любом случае, с каким бы заключением эксперта не столкнулась сторона зашиты, необходимость проведения сравнительного анализа заключения эксперта с другими собранными, как стороной обвинения, так и стороной защиты по делу доказательствами должно иметь место, поскольку нередки случаи, когда само заключение эксперта безупречно с точки зрения его процессуального оформления в уголовном деле, но выводы эксперта противоречат другим доказательствам, также надлежащим образом оформленным в рамках производства по уголовному делу. Поэтому заключение эксперта не должно иметь никаких преимуществ перед другими доказательствами, собранными по делу, а должно подвергаться обязательной проверке и оценке по правилам, установленным ст. ст.87 — 88 УПК РФ.

Сторона защиты должна выявлять нарушение закона в оформлении доказательств, собранных по делу стороной обвинения и добиваться признания таких доказательств недопустимыми и особенно в тех случаях, когда такое доказательство необходимо исключить в пользу стороны защиты.

Сторона защиты в лице адвоката, в силу п.3 ч.1 ст.53 УПК, также вправе привлечь специалиста, в соответствии со ст.58 УПК, для участия в уголовном судопроизводстве, но адвокат будет вправе разъяснить лицу, привлекаемому в качестве специалиста до момента совершения последним каких — либо действий, лишь его статус и права, предусмотренные только ч.1, п.1 ч.3 ст.58 УПК. А поскольку адвокат на основании п.4 ч.3 ст.6 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» вправе привлекать специалиста лишь на договорной основе и вне рамок производства следователем каких — либо следственных действий, то, соответственно, правомочия специалиста и его ответственность, предусмотренные п.п. 2 — 4 ч.3 и ч.4 ст.58 УПК при взаимоотношениях с адвокатом отсутствуют[35].

Из чего следует, что адвокат, заключая соглашение с лицом, которое выбрано в качестве специалиста, вправе предусмотреть в таком соглашении определенные права, обязанности для специалиста и его ответственность. Но последняя не будет носить уголовно — правового характера, а будет ограничиваться только гражданско-правовыми отношениями.

Статусом специалиста, исходя из смысла п.3 ч.1 ст.53 и ч.1, п.1 ч.2 ст.58 УПК, лицо, обладающее специальными познания-ми, станет обладать лишь после подписания соответствующего договора с адвокатом — участником уголовного судопроизводства по конкретному уголовному делу.

После получения заключения специалиста по интересующим адвоката вопросам, последнее, путем заявленного следователю ходатайства, может быть приобщено к материалам уголовного дела. В этом случае целесообразнее всего адвокату в ходатайстве указать не только просьбу о приобщении заключения специалиста к материалам уголовного дела, но и просьбу о допросе специалиста следователем под протокол следственного действия. В случае удовлетворения заявленного стороной зашиты ходатайства и приобщения следователем заключения специалиста к материалам дела, последнее, с этого момента, будет являться официальным, в силу п.1 ч.1 ст.74 УПК, доказательством по делу. При этом следует особо отметить то обстоятельство, что к заключению специалиста закон не выдвигает каких — либо особых требований, как это предусмотрено к заключению эксперта. В связи с чем вопрос о допустимости заключения специалиста в качестве доказательства по делу может возникнуть лишь при рассмотрении вопроса о правильном его процессуальном приобщении следователем к материалам дела. Из чего следует, что для того, чтобы заключение специалиста было допустимым доказательством по делу, в материалах уголовного дела должно находиться постановление следователя о приобщении заключения специалиста к материалам уголовного дела в качестве доказательства, представленного стороной защиты в порядке ч.3 ст.86 УПК РФ.

Показания специалиста, зафиксированные в протоколе его до-проса, также не будут лишними, поскольку в силу п.3 ч.1 ст.74 УПК являются доказательством по делу.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Заканчивая данную тему мне кажется целесообразным сказать в заключении о том что вопрос о привлечении адвокатов к ответственности был изъят из компетенции тех конкретных работников правоохранительных органов, с которыми данный адвокат сталкивается по конкретному делу. Целесообразно ввести в законодательство в качестве гарантии профессиональной независимости адвоката норму, запрещающую органу, в непосредственном ведении которого находится дело, по которому адвокат осуществляет защиту, проводить в отношении этого адвоката проверку и возбуждать против него административное или уголовное преследование. Если же в действиях адвоката содержится административное или уголовно наказуемое правонарушение, то вопрос о привлечении его к ответственности необходимо согласовывать с президиумом коллегии адвокатов, без согласия которой привлечение к ответственности не должно иметь место.

Отсутствие гарантий профессиональной неприкосновенности адвоката, опасающегося «отмщения» со стороны своего непосредственного процессуального противника, является одним из факторов неэффективной защиты.

Право на защиту — это реальная возможность получения квалифицированной юридической помощи. Защитник должен следить за правильным соблюдением всех процессуальных правил, что позволяет уже с момента задержания следить за соблюдением прав подзащитного и не допускать в отношении него нарушений закона.

С момента образования суверенного Российского государства в <metricconverter productid=«1991 г» w:st=«on»>1991 г. Соблюдение прав на защиту прошло эволюционный путь, т.к. до <metricconverter productid=«1991 г» w:st=«on»>1991 г. У обвиняемого защитник появлялся на момент окончания предварительного следствия. В <metricconverter productid=«1992 г» w:st=«on»>1992 г. Были внесены изменения в УПК Закон “О внесении изменений и дополнений в УПК РСФСР” от 23.05.1992 № 2825-1, которые допустили защитника с момента предъявления обвинения или объявления протокола о задержании в порядке ст. 122 УПК (т.е. как подозреваемого), что указывало на стремление государства следовать курсом на построение демократического общества, где защита прав человека гарантирована законом, т.к. пока задержанный остается без защиты, происходят многочисленные нарушения (недозволенные методы допроса, очные ставки и другие процессуальные действия с нарушением закона и т.д.).

Дабы не допустить дальнейшего развития подобных социально опасных действий, которые могли спровоцировать социальный взрыв, и были внесены изменения в УПК. Которые в целом, соответствовали международной практике. Право на защиту содержится во многих международных правовых актах и активно применяется. Это такие акты, как: Всеобщая декларация прав человека, принятая Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря <metricconverter productid=«1948 г» w:st=«on»>1948 г.; Пакт о правах человека, принятый 16 декабря <metricconverter productid=«1966 г» w:st=«on»>1966 г. Генеральной Ассамблеей ООН. Эти положения также были закреплены в Декларации прав и свобод человека и гражданина от 22 ноября <metricconverter productid=«1991 г» w:st=«on»>1991 г., принятой в Российской Федерации.

Всеми этими актами обусловлено участие адвоката в качестве защитника обвиняемого, подозреваемого, подсудимого. Права, которыми наделяется адвокат для выполнения своих обязанностей, входят в качестве составной части в содержание права на защиту.

Таким образом, правовая база для деятельности адвоката в уголовном судопроизводстве основана на международном праве, Конституции Российской Федерации и развитом текущем законодательстве, что позволит эффективно осуществлять защиту прав и свобод граждан и в конечном итоге способствовать правосудию — справедливо разрешать уголовные дела.


СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

1. Конституция РФ.«Российская газета», N 237, 25.12.1993.

   2. Уголовно — процессуальный кодекс РФ от 18.12.2001 N 174-ФЗ «Собрание законодательства РФ», 24.12.2001, N 52 (ч. I), ст. 4921,

3. ФЗ “Об адвокатской деятельности и адвокатуре” от 31.05.2002 №63-ФЗ

4. ФЗ ”О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений” от 15.07.1995г. №103-ФЗ (в ред. Федеральных законов от 21.07.1998 №117-ФЗ, от 09.03.2001 №25-ФЗ) (с изм., внесенными Постановлением Конституционного Суда РФ от 25.10.2001 №14-П)

5. Постановление Правительства РФ «Об оплате труда адвокатов за счет государства» от 07.10.93

6. Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда РФ по уголовным делам / Под ред. С.Г. Ласточкина, Н.Н. Хохлова. — М., 2003.

7. Научно — практический комментарий к УПК РФ / Под ред. П.Н. Панченко. — Н.Н., 2003.

8. Постатейный комментарий к ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» / под ред. Питулько К.В., Коряковцева В.В. — СПб., 2002.

9.В. Вязов. Адвокатура вчера и завтра. («Юридический вестник», N 9, 1994).

10. Гринченко А.В. Адвокатура в Российской Федерации: Учеб. пособие / под. ред. А.В. Гриненко. — М.: ТК Велби, 2003.

11. Данилов Е.П. Справочник адвоката: Защита в суде. Адвокатская и судебная практика. Комментарий законодательства. Образцы документов. Справочные материалы. Консультации. Е.П. Данилов. — М.: Право и Закон, 2004.

 12. Дятлов О.В. «права обвиняемого» — учебник / О.В. Дятлов. — С.П.: 1999. 16. Информационно — поисковая система: Консультант Плюс: Версия Проф.

<metricconverter productid=«13. Г» w:st=«on»>13. Г.Козырев “Роль адвоката в судебном контроле за арестами” // Российская юстиция, 1995. — № 6

14. Качалова О.В. Адвокатура в РФ. Схемы и комментарии: учебное пособие / О.В. Качалова. — М.: Приор, 2002.

15. А.Лобанов “Участие защитника в следственных действиях” // Законность, 1995. — №6

16. Р.Лисицин “Участие защитника подозреваемого в доказывании” // Законность, 1996. — №5

17. А.Лобанов “Оценка защитником допустимости доказательств” // Законность, 1995. — №11

18. Ю.Лубнев “ Защита подсудимого — высокий профессионализм” //Российская юстиция, 1997. — № 4

19. Смоленский М.Б. Адвокатская деятельность и адвокатура РФ: Учебник / М.Б. Смоленский. — Ростов н/Д.: Феникс, 2003.

20. Ю.И.Стецовский. Уголовно-процессуальная деятельность защитника, «Юридическая литература». — М.: 1999.

21. Стецовский Ю.И. судебная власть М., 1999.

--PAGE_BREAK--