Реферат: Ограничение доступа к правосудию в уголовном процессе

--PAGE_BREAK--





    продолжение
--PAGE_BREAK--

    продолжение
--PAGE_BREAK--Понятно, что заявление заявлению рознь, что людям в милицейской форме порой приходится иметь дело и с сутяжниками, и с теми, кто “с головой дружит” не всегда. Но как объяснить такой факт? Проверкой выявлено, что только в минувшем году работниками органов внутренних дел от учета и регистрации укрыто 866 преступлений? Выходит, в среднем по 16 преступлений (не просто правонарушений!) в неделю на территории области могли бы остаться не то что безнаказанными, но как бы и не замеченными милицией. Слава богу, этого не произошло., а за нарушение прямых служебных обязанностей девяносто девять стражей порядка привлечены к дисциплинарной ответственности и трое – к уголовной. В нынешнем году заметного улучшения в положении дел пока не произошло: за три первых месяца прокурорами возбуждено 141 уголовное дело после анализа милицейских постановлений об отказе в таких процессуальных действиях. Еще 573 материала направлены на дополнительную проверку, а ведь за каждым из них – человеческое горе, боль, обида, порой и жизнь.
В соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 37 УПК РФ прокурор уполномочен проверять исполнение требований закона при приеме, регистрации и разрешений сообщений о преступления. Приказ Генерального прокурора РФ от 16 мая 2005 года «О мерах по укреплению законности при вынесении постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела» акцентирует внимание надзирающих прокуроров на том, что при наличии сведений о нарушениях закона проверка должна осуществляться безотлагательно.
Как отмечено в приказе, при приеме, регистрации и разрешении заявлений, сообщений и иной информации о преступлениях органами внутренних дел допускаются серьезные нарушения законности: нередко жертвами преступлений отказывать в приеме заявлений и сообщений о преступлениях, а принятые заявления не регистрируются и не рассматриваются; уголовно наказуемые деяния регистрируются как административные проступки; при очевидных признаках состава преступления принимаются незаконные решения об отказе в возбуждении уголовного дела; под час фальсифицируются материалы проверок. При чем самым распространенным приемом сокрытие преступлений от учета продолжает оставаться незаконный, необоснованный отказ вы возбуждении уголовного дела.
Генеральный прокурор РФ требует от районных, городских и иных прокуроров обеспечить постоянный и действенный надзор за исполнением требований уголовно процессуального закона о приеме и рассмотрения заявлений и сообщений о преступлениях, о соблюдении прав граждан, предприятий, учреждений и организаций на защиту от преступных посягательств, а также за своевременным и законным принятием решений о возбуждений или отказе в возбуждении уголовных дел. Сегодня этот вопрос приобретает особую актуальность в связи с возложением на прокурора обязанности давать согласия на возбуждение уголовного дела. Процент брака при принятии решения об отказе в возбуждении уголовного дела довольно высок. В среднем 6 процентов всех постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела отменяются прокурорами в них почти половина с возбуждением уголовного дела. Нарушение закона особенно характерны для органов дознания в системе МВД на которых как показывает статистика по республики Татарстан приводится 80 процентов всех решений об отказе в возбуждении уголовного дела.
С укрывательством преступлений и некоторыми отказами в возбуждении уголовного дела прокуратура с переменным успехом борется уже много лет. В последние годы о включении в эту борьбу объявило и само Министерство внутренних дел РФ. Но положение к лучшему меняется очень медленно.
УПК РФ и приказы Генерального прокурора РФ не устанавливают срока проверки прокурором отказных материалов, в том числе в тех случаях, когда жалоба заявителем не приносилась. Единых требований по этому поводу нет. Поэтому проверка отказных материалов поставлена в различных прокуратурах по разному.
Например, в некоторых крупных прокуратурах, где много подлежащих проверки отказных материалов, их проверяют в определенные сроки «один раз в месяц, в квартал и тд..», распределяя среди помощников прокурора. Дальнейшее зависит от добросовестности сотрудников. Бывает и так, что отказные материалы без движения лежат у некоторых помощников месяцами.
 Как показала практика, введение порядка возбуждения уголовного дела с согласия прокурора оказало положительное влияние на состояние законности в этой важной стадии уголовного судопроизводства, что выразилось в уменьшении нарушений закона. В то же время сегодня большинство нарушений допускается при рассмотрении заявлений и сообщений о преступлениях. Тем самым огромный вред причиняется публичным и личным интересам- несвоевременно возбуждаются дела, теряются доказательства, затрудняется раскрытие преступлений и тд… Путем отказа в возбуждении уголовного дела укрываются не только мелкие « по мнению работников милиции» кражи и другие подобные преступления, но и тяжкие и особо тяжкие в плоть до убийства.
 Еще одно не мало важное обстоятельство. Встречаются случаи, когда по материалу проверки есть основания для возбуждения дела, однако руководство следственного отдела или отдела дознания под различными предлогами не принимают материал, вынуждая тем самым участковых и оперуполномоченных выносить незаконные решения об отказе в возбуждении уголовного дела. В таких случаях по докладу участкового или оперуполномоченного прокурор принимает решение о дальнейшей судьбе материала, при наличии оснований адресует его в следствие или дознание с конкретными указаниями.
 Ситуация с отказом в возбуждении уголовного дела – сегодня самая опасная с точки зрения объема и степени допускаемых здесь нарушений и потому требует к себе особое внимание со стороны прокуроров.
 Безусловно, недавнее введение порядка принятия решения об отказе в возбуждении уголовного дела лишь с согласия прокурора повлечет за собой увеличение нагрузки на немногочисленный штат прокуратуры. В этой связи высказываются опасения, что такой порядок приведет к нарушению сроков проверки, а также ограничению тем самым процессуальной самостоятельности следователя, дознавателя, органа дознания.
 Думается, эти опасения не обоснованны ведь в целом объем прокуратуры на этом участке не увеличивается – речь идет о проверки такого же количества материалов, что и раньше. Объем надзорной работы не меняется, просто она по времени переносится к моменту принятия решения. Работы больше не станет, но она потребует максимальной оперативности в принятии решений, а это, безусловно, увеличит нагрузку.
 Конечно же, речь идет о большом объеме работы. Например, если в 2003 году по Республики Татарстан было возбуждено более 1000 уголовных дел, то количество отказных материалов за тот же период составляет более 120000. Эта же статистика сохранилась и в 2004 году. Таким образом, число отказных материалов превышает число возбуждаемых уголовных дел в два раза.[38]
Эффективность предлагаемого метода прокурорского надзора особенно наглядно видна на примере отказных материалов в органах прокуратуры. Каждое шестое решение об отказе в возбуждении уголовного дела принимается работниками прокуратуры. Как правило, перед принятием решения каждый материал докладывается прокурору и решение принимается по устному согласию прокурора. И если постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, вынесенное в органах прокуратуры Республики Татарстан, отменяется 2% случаев, то у следователей МВД отменяется примерно каждое пятое такое решение, у органов Министерства юстиции – каждое третье.
Таким образом, введение порядка согласования с прокурором решения об отказе в возбуждении уголовного дела, безусловно, окажет положительное влияние и на соблюдение сроков рассмотрения заявлений и сообщений о преступлениях. Соответствующие комиссии, созданные в органах внутренних дел, работает формально, приминаемые ими меры являются не эффективны.
Прокуратура в целом успешно справилась с новой для себя задачей – усилить надзор за возбуждением уголовных дел путем подачи согласия на возбуждение уголовного дела. Думается, что и реализация предложения о ведении порядка согласования с прокурором решение об отказе в возбуждении уголовного дела будет способствовать укреплению законности в этой сфере.
В заключение уместно напомнить, что идея это не новая. Ее в свое время высказывали разные ученые (В. Савицкий, А. Рустамов, Д. Карецкий и др.)[39] сегодня для ее реализации созданы наиболее благоприятные условия, которые сложились после введения в действие УПК РФ, и в особенности его положения о порядке возбуждения уголовного дела с согласия прокурора.
УПК РФ значительно расширил нормы, регламентирующие порядок приема и проверки сообщений о преступлениях. Прием, регистрация и разрешение сообщений о преступлениях стали носить более формализованный характер. Эти действия подверглись детальной, по мнению законодателя, регламентации. Однако применение норм в гл. 19 УПК существенно затруднено возможностью их неоднозначного толкования и, следовательно, применения. Не внесли ясности и ведомственные нормативно-правовые акты, а именно Инструкция о порядке приема, регистрации и разрешения в органах внутренних дел РФ сообщений о преступлениях и иной информации о правонарушениях, утвержденная Приказом министра внутренних дел РФ № 158 от 13 марта 2003 г., и Инструкция о порядке приема, регистрации и рассмотрения в органах прокуратуры Российской Федерации сообщений о преступлениях, утвержденная Приказом Генерального прокурора РФ № 45 от 21 октября 2003 г.

ГЛАВА 3. ОГРАНИЧЕНИЕ ДОСТУПА ПОТЕРПЕВШИХ К ПРАВОСУДИЮ НА ПОЗДНИХ СТАДИЯХ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА До этого мы говорили о стадии возбуждения уголовного дела. Но нельзя не отметить, в рамках заявленной темы работы, и о том, что доступ потерпевшего к правосудию существенно ограничивается и на более поздних, судебных стадиях процесса.
Анализ оправдательных приговоров дает немало примеров ошибок следователей и дознавателей, которые, будучи не устраненными, в ходе судебного разбирательства способствовали тому, что суды допускали существенные нарушения фундаментального и принципиального характера, влиявшие на исход дела. Следующий пример показывает, как не были защищены права убитого человека, а законному представителю было отказано в праве на справедливое правосудие.
Приговором суда от 28 января 2003 г. Ш. оправдан по ст. 105 ч. 1 УК РФ с мотивировкой, что он действовал в пределах необходимой обороны. Суд не согласился с позицией гособвинителя о том, что потерпевший Л. не мог напасть с оружием на подсудимого Ш., поскольку убийство в результате пьяной ссоры произошло вдали от дома, где хранилось ружье. При этом суд не учел то обстоятельство, что после конфликта Ш., ранее судимый за преступления против личности, вернувшись домой, вооружился ружьем, зарядил его и пошел искать потерпевшего Л. Эти существенные обстоятельства суд не принял во внимание из-за некачественного оформления протокола осмотра места происшествия, составленного следователем прокуратуры, который не указал расстояние от места обнаружения тела убитого Л. до дома Ш. и не зафиксировал конкретное расположение трупа.
Недоработку следователя в ходе судебного следствия можно было исправить, и об этом говорил гособвинитель в своем мотивированном заключении в суде. Но суд, к сожалению, не принял во внимание мнение прокурора и оправдал лицо, которому было предъявлено обвинение в умышленном причинении смерти другому человеку. Государственный обвинитель и законный представитель потерпевшего, будучи не согласными с таким судебным приговором, не могли обратиться с актом прокурорского реагирования в надзорную инстанцию судебной власти ввиду положений ст. 405 УПК РФ. Хотя ч. 1 ст. 19 Конституции РФ и гарантирует равенство всех перед законом и судом. Если УПК РФ предоставляет осужденному право обратиться в порядке надзора смягчить наказание, то законодатель должен предоставить точно такое же право надзорного обжалования незаконного приговора потерпевшему и прокурору, если они считают, что кассационная инстанция вынесла неправильное решение об оставлении в силе судебного решения об оправдании лица по конкретному делу.[40]
Данный пример еще раз подтверждает, что ст. 405 УПК РФ, существенно ограничивающая право гособвинителя обратиться в суд надзорной инстанции, противоречит принципу справедливости, что в конечном счете лишает прокурора возможности осуществлять должным образом уголовное преследование виновных, привлекая их к уголовной ответственности за общественно опасные деяния против личности и общества для обеспечения судебной защиты прав потерпевших, поскольку такое неправовое судебное решение остается неисправленным и нарушает баланс конституционно защищаемых ценностей.
Причинами оправдания лиц, обвиняемых в совершении особо тяжких преступлений, являются нарушения уголовно-процессуального закона при проведении следственных действий по закреплению обвинительных доказательств, ненадлежащее и неправильное оформление вещественных доказательств, а также протоколов выемки и осмотра. Изучение материалов различных дел показывает, что имелись возможности устранения ошибок следствия, способствовавших вынесению оправдательных приговоров. Если бы действовал соответствующий правовой механизм, гособвинители могли бы обращаться с надзорной жалобой в суд надзорной инстанции, который в случае согласия с доводами, изложенными в надзорном представлении, принимал бы решение об отмене предыдущих судебных решений по делу. Тогда появился бы правовой путь для начала нового судебного рассмотрения или расследования дела, и ранее допущенные нарушения должны были бы быть устранены, что в конечном счете могло стать основой постановления судом нового законного, обоснованного и справедливого приговора.
В 2003 году вышестоящий суд оставил в силе приговор суда первой инстанции об оправдании Н. по ст. 131 ч. 3 п. «в» УК РФ за недоказанностью его причастности к совершению преступления. Он обвинялся в том, что 5 февраля 2001 г. около 19 часов в г. Якутске, встретив ранее ему не знакомую З., угрожая ножом, совершил изнасилование. Опознание потерпевшей насильника в ходе предварительного следствия должно было быть зафиксировано в следственном документе – в протоколе опознания. Гособвинитель отсутствие в материалах дела протокола опознания мотивировал тем, что потерпевшая – малолетняя, и в целях возможного негативного воздействия обвиняемого на нее опознание было проведено по видеозаписи. Из этих этических соображений следователь не проводил очное опознание, и только по этой причине в деле не оказалось протокола очного опознания. Обвинение в основном строилось на опознании потерпевшей по видеозаписи и связанных с этим косвенных доказательствах, которые не были приняты во внимание судом, следствием чего стало оправдание подсудимого.[41]
После отклонения вышестоящим судом кассационного представления государственный обвинитель в своем заключении, считая, что Н. действительно совершил это особо тяжкое преступление и незаслуженно избежал уголовной ответственности за содеянное, зафиксировал вывод о том, что если бы не запрет ст. 405 УПК РФ, то было бы внесено надзорное представление, аргументированное тем, что потерпевшая в зале судебного заседания под присягой подтвердила свое опознание насильника в следственных действиях во время предварительного расследования (к моменту судебного разбирательства потерпевшая достигла 16 лет). При таких обстоятельствах дела окончательную оценку оправдательному вердикту нижестоящих судов должен был бы дать суд надзорной инстанции.[42]
Аналогичная ситуация была предметом рассмотрения в Европейском Суде по правам человека (ЕСПЧ), который принял прямо противоположное решение. В решении Суда по делу Перри (Perry) против Великобритании, принятом 26 сентября 2002 г., не признано нарушением каких-либо норм Европейской конвенции то, что опознание заявителя проведено без участия и даже ведома его защитника. Перри было предъявлено обвинение в вооруженных разбойных нападениях. Полиция предприняла несколько попыток провести его опознание, однако он уклонялся от этой процедуры. Поэтому сотрудники полиции втайне от него сняли Перри на видео в полицейском участке. После этого была сделана видеозапись 11 добровольцев, имитировавших действия Перри. При просмотре 12 видеозаписей два свидетеля опознали Перри как преступника. Обвиняемый и его защитник не знали о существовании видеозаписи до ее демонстрации в суде. Во время судебного разбирательства защитник заявил ходатайство об исключении результатов опознания из обвинительных доказательств, однако судом данное ходатайство не было удовлетворено. Суд присяжных признал Перри виновным. Апелляционный суд принял решение, что суд первой инстанции имел право принимать указанный видеоматериал в качестве доказательства.[43]
    продолжение
--PAGE_BREAK--Следовательно, то, что прокурор и потерпевший не могут обратиться с жалобой в суд надзорной инстанции, является ущемлением их прав на свободный доступ к справедливому правосудию с целью устранения нарушения, имеющего принципиальный характер и повлиявшего на исход дела.
Во всех делах, рассматриваемых ЕСПЧ, о нарушениях нормы (ст. 2) Конвенции о праве человека на жизнь, постоянно подчеркивается обязательство государства обеспечивать личную безопасность граждан.
Право доступа к правосудию, гарантируемое Конвенцией, не имело бы смысла, если бы правовая система государства-участника Конвенции допускала возможность неисполнения вступивших в силу и обязательных к исполнению решений в ущерб одной из сторон.
Проблема защиты прав и законных интересов потерпевших в уголовном судопроизводстве приобретает особую актуальность в связи с тем, что неуклонно растет число оправдательных приговоров. Это не вызывает особого энтузиазма работников правоохранительных органов, поскольку среди оправданных нередко оказываются не жертвы прокурорско-следственных ошибок, а опасные преступники, виновные в умышленных убийствах и других особо тяжких преступлениях. Зачастую такие оправдательные приговоры возникают вследствие отказа от сотрудничества потерпевших и свидетелей обвинения с правоохранительными органами и судами.
В нашей действительности существуют обстоятельства, влияющие на отношение потерпевших к своей роли в процессе. Запугивание, подкуп потерпевших, свидетелей, их родных и близких, принуждение к даче определенных показаний, уклонению от дачи показаний или их радикальному изменению. В последние годы в связи с ростом организованной преступности это явление получило чрезвычайно широкое распространение.[44]
Одно из основных требований, предъявляемых гособвинителю, – объективность – принцип столь же юридический, сколь и этический. Обвинение человека, вина которого не доказана, любая несправедливость в отношении подсудимого не только нарушают закон, но и противоречат элементарным нормам морали и этики. Часть 7 ст. 246 УПК РФ гласит, что если в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель придет к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, то он отказывается от обвинения и излагает мотивы отказа. Полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей его части по основаниям, предусмотренным п. 1 и 2 ч. 1 ст. 24 и п. 1 и 2 ч. 1 ст. 27 Кодекса.
Следовательно, если прокурор отказался от обвинения, суд обязан прекратить уголовное дело по указанным основаниям.
Конституционный Суд РФ в постановлении от 8 декабря 2003 г. «По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан»[45] признал не соответствующей Конституции РФ, ее статьям 45 (часть 1), 46 (части 1 и 2) и 52 часть четвертую статьи 237 Уголовно-процессуального кодекса РФ и разъяснил, что полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения, влекущий прекращение уголовного дела, равно как и изменение государственным обвинителем обвинения в сторону смягчения должны быть мотивированы со ссылкой на предусмотренные законом основания, а вынесение судом решения, обусловленного соответствующей позицией государственного обвинителя, допустимо лишь по завершении исследования значимых для этого материалов дела и заслушивания мнений участников судебного заседания со стороны обвинения и защиты и что законность, обоснованность и справедливость такого решения возможно проверить в вышестоящем суде.
В данном случае я полагаю, что Конституционный Суд РФ, восстановив право потерпевшего и вышестоящего прокурора на внесение кассационных жалобы и представления на такое судебное решение, не дал ответа, что делать, если суд кассационной инстанции оставляет без изменения определения суда о прекращении дела в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения, и вопрос о возможности пересмотра таких судебных решений по уголовным делам, вступивших в законную силу, в порядке надзора оставил открытым.
Прокуратура Республики Саха (Якутия) уже сталкивалась с подобной ситуацией. В результате дорожно-транспортного происшествия погибла женщина. Дело в отношении водителя было направлено в суд. В суде государственный обвинитель отказался от обвинения. Законный представитель потерпевшей, не согласившись с решением суда о прекращении дела в связи с отказом от обвинения государственным обвинителем, обратился в вышестоящий суд, который, отклонив его кассационную жалобу, оставил без изменения решение суда первой инстанции. В результате в данном конкретном случае права погибшей остались незащищенными.
Такие судебные решения подтверждают, что права потерпевшего в надзорной стадии процесса, по существу, сведены к нулю. Согласно ст. 405 УПК РФ в надзорном производстве пересмотр постановления суда в связи с необходимостью применения уголовного закона о более тяжком преступлении, ввиду мягкости наказания или по иным основаниям, влекущим за собой ухудшение положения осужденного, а также пересмотр оправдательного приговора либо определения или постановления суда о прекращении уголовного дела не допускаются.[46]
Для защиты прав потерпевшего следовало бы внести изменения в ст. 405 УПК РФ, предусмотрев правовую норму, допускающую пересмотр вступившего в законную силу судебного постановления о прекращении дела в связи с отказом прокурора от обвинения по основаниям, влекущим ухудшение положения лица, который возможен не иначе как по надзорному представлению прокурора или надзорной жалобе потерпевшего, частного обвинителя или их представителей.
В качестве осуществления реальной защиты прав потерпевшего следовало бы установить в УПК РФ правовую гарантию того, что в случае отказа государственного обвинителя от обвинения при отсутствии согласия на это со стороны потерпевшего судебное разбирательство по уголовному делу продолжается в общем порядке с возложением функции обвинения на потерпевшего, и отказ от поддержания обвинения прокурором не является обязательным для суда и не влечет автоматически вынесения определения о прекращении уголовного дела. По результатам такого судебного разбирательства, исходя из достаточности доказательств, суд мог бы вынести или обвинительный, или оправдательный приговоры.
Если же потерпевший не будет согласен с решением суда первой инстанции, то он должен иметь право не только на апелляционное и кассационное обжалование, но и на принесение надзорной жалобы на вступившие в законную силу оправдательный приговор или на определение суда о прекращении дела в связи с отказом от обвинения государственным обвинителем.
Я поддерживаю мнение Н. М. Гаевского о внесении изменений в ч. 7 ст. 246 УПК РФ и считаю, что в случае, если между государственным обвинителем и потерпевшим, его законным представителем и (или) представителем не достигнуто соглашение и потерпевший и его представители настаивают на уголовном преследовании, то суд продолжает рассмотрение уголовного дела в обычном порядке, но уже без участия данного государственного обвинителя.[47]
В целях совершенствования механизмов обеспечения прав и законных интересов потерпевшего в уголовном процессе было бы целесообразным внесение ряда изменений в уголовно-процессуальное законодательство:
— отказ прокурора от обвинения или изменение им обвинения в суде должны быть обязательны для суда только при согласии с этим потерпевшего;
— потерпевший должен быть обеспечен правом пользования бесплатной юридической помощью с отнесением оплаты юридических услуг на счет судебных издержек и взысканием их с виновного в совершении преступления.
В этом плане государство могло бы взять на себя расходы по оплате юридических услуг потерпевшим от тяжких преступлений, то есть создать государственные адвокатские конторы за счет бюджетного финансирования.
Обеспечение прав и законных интересов жертвы преступления со стороны государственного обвинителя заключается в должном выполнении последним возложенной на него функции по поддержанию государственного обвинения, направленной на реализацию назначения уголовного судопроизводства, включающего защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений.
Статья 405 УПК РФ, по нашему мнению, не соответствует ст. 46 (ч. 1 и 2) Конституции РФ, которая гарантирует право на судебную защиту и обжалование в суде действий органов государственной власти и должностных лиц, исходит из обязанности государства обеспечить каждому рассмотрение его дела судебными инстанциями. Статья 50 (ч. 3) Конституции РФ закрепляет право каждого осужденного на пересмотр приговора вышестоящим судом. Учитывая, что ст. 123 (ч. 3) Конституции РФ гарантирует равноправие сторон в уголовном судопроизводстве, такое право на пересмотр приговора должно обеспечиваться и потерпевшему.
Представляется, что разработчики УПК РФ, справедливо заботясь о защите прав подозреваемого и обвиняемого, не учли должным образом положений Конституции РФ и международных правовых актов о защите прав каждого, включая и потерпевшего.
Выходом из создавшегося положения может быть дальнейшее совершенствование соответствующих норм УПК РФ, его доработка, то есть внесение в него необходимых изменений и дополнений. Только безупречное уголовно-процессуальное законодательство может способствовать эффективному обеспечению защиты каждого участника данного процесса.[48]
Возвращаясь к проблеме отказа от обвинения государственным обвинителем, следовало бы особо указать в УПК РФ, что отказ прокурора от обвинения должен быть изложен в письменной форме с обоснованием своей позиции о недоказанности предъявленного обвинения в полном объеме или частично. Целесообразность представления суду отказа от обвинения в письменной форме обуславливается следующими факторами.
Во-первых, отказ прокурора от обвинения имеет существенное влияние на права потерпевшего, так как влечет за собой прекращение уголовного дела.
Во-вторых, именно мотивированная позиция прокурора об отказе от обвинения является для суда основой его решения о прекращении уголовного дела. Без письменного текста отказа прокурора решение суда может быть недостаточно обоснованным.
В-третьих, судья обязан ознакомить потерпевшего и других участников процесса с мотивировкой отказа прокурора от обвинения. Только имея изложенный письменно отказ государственного обвинителя от обвинения, потерпевший сможет в полном объеме сформулировать свое несогласие, высказать обоснованное возражение против отказа и настаивать на продолжении судебного разбирательства.
В случае отказа государственного обвинителя от обвинения, с которым потерпевший не согласен, он вправе заявить ходатайство в судебном заседании о назначении по данному делу другого прокурора. Такое ходатайство не противоречит ст. 42 УПК РФ, и назначение другого прокурора согласуется с нормами уголовного судопроизводства.
Приказом Генерального прокурора от 3 июня 2002 г. № 28 «Об организации работы прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства» предусмотрено, что если прокурор, участвующий в деле, отказывается от обвинения, то в дело может вступить прокурор, который утвердил обвинительное заключение и направил дело в суд.
В судебной и прокурорской практике есть немало случаев, когда государственный обвинитель отказывался от обвинения или соглашался с оправдательным приговором суда первой инстанции, однако прокурор района или субъекта РФ приносил кассационное представление на эти судебные постановления. Кассационная инстанция удовлетворяла требования прокурора, отменяла неправосудные судебные постановления, направляла дело на новое судебное разбирательство. В новом судебном процессе суд выносил обвинительный приговор.[49]
В 2003 году в Республике Саха (Якутия) следователи прокуратуры привлекали к уголовной ответственности 15 процентов оправданных лиц за такие особо тяжкие преступления, как умышленное убийство, причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего. По этим делам права жертв преступлений остались незащищенными, а лица, виновные в умышленном противоправном лишении жизни потерпевших, необоснованно избежали справедливого наказания.[50]
Следует отметить, что до введения в действие ст. 405 УПК РФ по инициативе прокурора республики суды надзорной инстанции отменяли до 50 процентов вступивших в законную силу оправдательных приговоров ввиду их неправосудности.
Таким образом, для обеспечения прав потерпевшего на доступ к справедливому правосудию необходимо внести изменения в ст. 405 УПК РФ, предусмотрев при этом правовую норму, допускающую пересмотр в порядке надзора судебного приговора по основаниям, влекущим ухудшение положения осужденного или оправданного в связи с имевшимся в ходе предшествующего разбирательства существенным нарушением, повлиявшим на исход дела. Пересмотр приговора в порядке надзора возможен не иначе как по надзорному представлению прокурора или надзорной жалобе потерпевшего с единственной целью обеспечения принципа справедливости и основанных на нем конституционных гарантий судебной защиты прав и свобод человека, если без этой процедуры ошибочное судебное решение не может быть исправлено.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Таким образом, приведенные соображения дают основание считать, что при действующем порядке рассмотрения заявлений и сообщений о преступлении будет снижен процент сокрытых от учета преступлений, будет снижено количество необоснованных и незаконных отказов от принятия сообщений о преступлении, отказа от регистрации преступления и незаконного отказа в возбуждении уголовного дела.
Таким образом, введение порядка согласования с прокурором решения об отказе в возбуждении уголовного дела, безусловно, окажет положительное влияние и на соблюдение сроков рассмотрения заявлений и сообщений о преступлениях. Соответствующие комиссии, созданные в органах внутренних дел, работает формально, приминаемые ими меры являются не эффективны.
Прокуратура в целом успешно справилась с новой для себя задачей – усилить надзор за возбуждением уголовных дел путем подачи согласия на возбуждение уголовного дела. Думается, что и реализация предложения о ведении порядка согласования с прокурором решение об отказе в возбуждении уголовного дела будет способствовать укреплению законности в этой сфере.
УПК РФ значительно расширил нормы, регламентирующие порядок приема и проверки сообщений о преступлениях. Прием, регистрация и разрешение сообщений о преступлениях стали носить более формализованный характер. Эти действия подверглись детальной, по мнению законодателя, регламентации. Однако применение норм в гл. 19 УПК существенно затруднено возможностью их неоднозначного толкования и, следовательно, применения. Не внесли ясности и ведомственные нормативно-правовые акты, а именно Инструкция о порядке приема, регистрации и разрешения в органах внутренних дел РФ сообщений о преступлениях и иной информации о правонарушениях, утвержденная Приказом министра внутренних дел РФ № 158 от 13 марта 2003 г., и Инструкция о порядке приема, регистрации и рассмотрения в органах прокуратуры Российской Федерации сообщений о преступлениях, утвержденная Приказом Генерального прокурора РФ № 45 от 21 октября 2003 г.
Статья 45 Конституции Российской Федерации и ст. 2 Уголовного кодекса Российской Федерации в качестве основополагающей задачи государства в уголовном судопроизводстве провозглашают охрану прав и свобод человека и гражданина. Статья 46 Конституции гарантирует каждому судебную защиту его прав и свобод, при этом все равны перед законом и судом (ч. 1 ст. 19), а ст. 52 гласит, что права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом и государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба.
Вопреки этим конституционным нормам, гарантирующим принцип равноправия сторон в уголовном судопроизводстве, ст. 405 УПК РФ исключает возможность пересмотра в порядке надзора неправосудных оправдательных и несправедливо мягких приговоров, тогда как пересмотр обвинительных приговоров в сторону улучшения положения осужденного не ограничивается временными рамками (ст. 414).
Международно-правовые нормы также не содержат запрета на пересмотр приговоров, как это сформулировано российским законодателем в ст. 405 УПК РФ. Генеральная Ассамблея ООН 29 ноября 1985 г., считая, что роль и статус жертв преступлений имеет особое значение для политики в области уголовного процесса, отправления правосудия, приняла «Декларацию основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотреблений властью», где специально обращается внимание на обязанность государств – членов ООН принимать меры по созданию и усилению средств выявления, судебного преследования и наказания виновных в совершении преступлений. В принятых в 1990 году VII Конгрессом ООН «Руководящих принципах в области предупреждения преступности и уголовного правосудия в контексте развития и нового международного экономического порядка» рекомендуется предпринять необходимые законодательные и другие меры в целях обеспечения жертв преступлений эффективными средствами правовой защиты.
    продолжение
--PAGE_BREAK--