Реферат: Островский

Мир и личность

Кризис патриархального мира и патриархального сознания оста­етсяв центре авторскоговнимания и в «Грозе». Но вэтой драмеОстро­вский придает проблеме совершенно иное звучание, рассматривает ее

подпринципиальноновым углом.

Классицистическая «окаменелость» персонажей глубоко соответ-

ствует всей системе патриархального мира. Это его неспособность к изменениям,, его яростное сопротивление любому чужеродному эле-

менту порабощает всех, входящих в круг патриархального мира, фор­мирует души, неспособные существовать вне его замкнутого круга.

Безразлично, нравится имэта жизнь илинет — в другойони жить простоне сумеют. Герои пьесы принадлежат к патриархальному миру, и их кровнаяс ним связь, их подсознательнаяот него зависимость — скрытая пружина всего действия пьесы; пружина, заставляющая героев совер-

шать по большей части «марионеточные» движения, постоянно подчер­кивать свою несамостоятельность, несамодостаточность. Образная сис­тема драмы почти повторяет общественную и семейную модель

патриархального мира. В центр повествования, как и в центрпатриар­хальной общины, помещены семья и семейные проблемы. Доминанта

этого малого мирка — старшая в семье, Марфа Игнатьевна. Вокруг неегруппируются на различном отдалении члены семейства — дочь, сын, невестка и почти бесправные обитатели дома: Глаша иФеклуша. Та же«расстановкасил» организуети всю жизнь города: в центреДикой (и неупомянутые в пьесе купцы ем уровня), напериферии — лица все менееи менее значительные, не имеющие денег и общественного положения.

От мира Калинов отгородился столь прочно, что вот уж больше

века не проникает в город ни одновеяние живойжизни. Посмотритена калиновском «прогрессиста и просветителя» Кулигина! Этот механик-

самоучка, чьи любовь кнауке и страсть к общественному благу ставят

его на грань юродства в глазах окружающих, все пытается изобрести

«перпету-мобиль»: он, бедняжка, и не слыхал, что в большом мире давным-давно доказана принципиальная невозможность вечном дви-

гателя… Он вдохновенно декламирует строки Ломоносова и Держави­на, и даже сам пишетстихи в их духе… И оторопь берет: будто не былоеще ни Пушкина, ни Грибоедова, ни Лермонтова, ни Гоголя, ниНекра­

сова! Архаизм, живоеископаемое — Кулигин. И его призывы, ем идеи, его

просветительские монологи об общеизвестном, о давно открытомкажутся калиновцамбезумныминовшествами, дерзостнымпотрясениемоснов: