Реферат: Эсхатологические и апокалиптические мотивы в сочинениях протопопа Аввакума

Ранчин А. М.

Эсхатологические, связанные сидеей концасвета, и апокалиптические, заключенныев себе представленияо грядущемСтрашном суде, мотивы, естественно, проходят черезмножествопроизведенийстарообрядцевXVII в., воспринявшихобрядовыеизменения, осуществленныепо указаниюпатриархаНикона, каксвидетельствавозросшейвласти дьяволанад лежащимво зле мироми как знамениягрядущегопришествияантихриста, которое должнопроизойтинезадолго доконца света.Никон первоначальнобыл осознанкак сам антихрист, искушающийлюдей под видомпастыря Христова, а затем — какантихристовпредтеча: антихристуже народился, но еще не пришелв мир.

Тем не менее, и на этом фонесочиненияАввакума выделяютсянапряженностьюи остротойэсхатологическогои апокалиптическоговидения, приобретающегоу их автораглубоко личностныйэмоциональныйхарактер истановящегосянеотъемлемойчастью поэтикии семантики, многое определяющейв индивидуальной(хотя и опирающейсяна церковнуютрадицию) образностипустозерскогоузника.

Время передконцом мирав эсхатологии— время особенное, отличающеесянеобычнойемкостью, наполненностьюсобытиями, ипрежде всего, событиямичрезвычайными, странными икатастрофическими.Но изменяетсяне только событийный«состав» времени, но и самый егохарактер, сущность.Во-первых, времяубыстряет ход.Во-вторых, онополучает «негативнуюоценку», т. к.апокалиптическоесознание невоспринимаетвремя в качествелишь абстрактнойвнеоценочнойкатегории,«пустой» оболочки, наполняемойсобытиями. (См, например, характеристикунынешнеговремени в сочиненииинока Авраамия«ПосланиестрадальцаХристова отцаАвраамия къхристолюбцунекоему, исвидетельствоо времени последнемъ»— ПамятникилитературыДревней Руси:XVII век. Кн. 2. М., 1989. С.504, 506) Одновременнокатастрофическоенастоящее, предваряющееконец мира и«уничтожение»времени, соотносимос началом мираи с началом егохристианскойистории. Примаркированностив христианскомвидении и категорииначала, и категорииконца естественноустановлениемежду ниминекоторогосоответствия.К такому восприятиюпобуждал исредневековыйпринцип толкованиядеяний священнойистории, согласнокоторому, преждевсего — болееранние событиябыли символами— предвестиями, прообразамипоследующих.

Традиционнаяэсхатологическаяи апокалиптическая«парадигма»у Аввакумаиндивидуализирована: смещен рядакцентов, найденыновые образы, средства выражениядля эсхатологическихмотивов. Анализих у Аввакумабыл бы интересенпрежде всегос точки зрениятого, как ониповлияли наобразный «словарь», на системуоппозиций, напоэтику виденийв его сочинениях.Иными словами, апокалиптическиеи эсхатологические«элементы»в произведенияхАввакума интересноисследоватьс точки зрениятекстуальныхфункций.

Идея о приходе«последнихвремен», о настоящемкак преддверииконца мира иСтрашного судавовсе не былаабсолютнымубеждениемАввакума. Русь, ее власти, отпавшиеот истинногоБога христианемогут покаятьсяи вернутьпоколебленноеблагочестие, предотвратитьокончательноесвое падение, восстановитьпрежнюю ситуациюблагочестия.Возможностьизбежать бездныпадения делалаособенно значимойдля Аввакумапророческую, обличающуюи учительнуюмиссию; адресатнаставлений-проповедей— в принципе, любой — какревнительстарой веры, так и прельстившийся,«еретик». Настоящееосознаетсякак возвращениек временамветхозаветныхпророков, гонимыхза свою проповедь, Христа и ранниххристиан, возвещавшихистины новогоучения во враждебномязыческом мире.Показательнассылка Аввакумав тексте редакции«А» Жития наапостольскуюпроповедь какобразец и прецедент, мотивирующийдерзновенноерешение — написатьсобственнуюагиобиографию(Житие протопопаАввакума, имсамим написанное, и другие егосочинения.Иркутск, 1979. С.66). Невозможноперечислитьвсе сопоставленияАввакума сХристом и пророками, а противников— с их гонителями.При этом скрытыеи явные сравненияс Христом ипророкамипреобладаютколичественнонад сопоставлениямис греческимии русскимисвятыми.

Не менее характерныдругие случаи: отождествлениеникониан вцелом с гонителямихристиан (Тамже. С. 94, 95). Сопоставлениепереходит впрямое тождество: никонианампрямо приписываетсяготовностьсовершить тесамые преступления, в которых былвиновен царьИрод. И временная, и пространственнаядистанция междуаввакумовскойРусью и ИзраилемИрода снимается.Настоящее какбы в свернутомвиде содержитв себе все прошлое, становитсяпоследнимзвеном в историии как бы вне-историей, пост-историей.Сходный принципсопоставленияпроявляетсяи в аналогиях: никониане —еретики прежнеговремени (ариане, иконоборцыи т. д.).

Такая интерпретация«нынешнеговремени» былаприсуща, естественно, и другим старообрядцам, хотя и не приводилак откровенным, дерзким уподоблениямсебя апостоломи Иисусу Христу.Ср. в «Вопросеи ответе старцаАвраамия»:«<...> Азъ же молчаше, помышляя въсебе, яко и Господьнашъ ИсусъХристосъ видеот Июдей неправеденъсудъ премолчал.Во время гневаи ярости рассужденияне бываетъ»(Материалы дляистории расколаза первое времяего существования, изданные Н. И.Субботиным.М., 1885. Т. 7. С. 391).

Принцип аналогиивообще былхарактерендля средневековья, и он «работает»в древнерусскойлитературена протяжениивсего ее развития.Однако перерастаниеаналогии почтив отождествлениеи степеньконцентрацииподобныхсопоставленийу Аввакумавсе-таки исключительны.По-видимому, в этом проявилосьсвоеобразие«эсхатологического»сознаниястарообрядцев, ощущающегокризис, надломсовременнойконфессиональнойситуации, разрывс религиознойи историческойосновой истремящегосяобрести устойчивость, самоидентичностьв уподобленииоказавшихсявне церкви игосударствапротивников«новизн» отвергаемымбиблейскимпророкам, гонимымпервохристианам, а настоящеговремени, «конца»,— «началу».

С переживаниемнастоящегокак преддверияСтрашного судасвязана иантиномичностьсознаниястарообрядцев; не только Аввакум, но и другиекнижники —поборники«старины»именуют никонианприверженцами«латынскойверы», «унеятами»; приписываютим богослужениена латинскомязыке. Естественно, речь не идето реальнойориентациина католическиеобряды, темболее, реформаторыне проводилибогослуженияна иных языках, кроме церковнославянского.Но для Аввакумаи его единомышленников, других старообрядцевистинные различиямежду никонианамии католиками, никонианамии униатами илидаже никонианамии, к примеру, арианами несущественны.Никон и егосторонники— как бы олицетворениеложной верывообще, ереси,«в конце мира»вобравшей всебя все еретическиемнения прошлого.

Особенностьпророчествау Аввакума и, хотя не стольяркая, у другихкнижников-старообрядцев— в личностномосознаниипророческоймиссии, своего«здесь и теперь»места в мире.Апокалиптическиеи эсхатологическиесочинения, знакомые им, повествовалио конце землии Страшном судев отстраненнойформе, «внеличностно».Совершенноеиное — в случаесо старообрядческимикнижникамиXVII в. Их виденияоткрываютгрядущую судьбуне мира, но отдельныхлюдей (ср. указанияАввакума навозможную и, затем, на ужесовершившуюсяпосмертнуюкару царя АлексеяМихайловича: Там же. С. 142, 146), прельщенныхантихристом; их видениядолжны изобличитьнеправду врагови наставитьпрельщенных, отступившихсяна путь истины; они — не свидетеликонца мира исуда, но проповедники, которые говорятоб участи, грозящейРуси. Сверхреальнаяистина, явленнаяим, открываетчасто лишьсобственноебудущее, которое, впрочем, превращаетсяв символ тягостейи испытаний, грозящих всем«верным».Эсхатологическийи апокалиптическийтекст долженописывать конецмира и Страшныйсуд; старообрядческиеавторы изображаютв видениях ипророчествахборьбу Христовыхвоинов и приспешниковантихриста, но исход этойборьбы остаетсядля них тайной(см., например,«Послание изПустозерскак сыну Максимуи прочим сродниками братиям повере», написанноедиаконом Федором: Пустозерскаяпроза: ПротопопАввакум. ИнокЕпифаний. ПопЛазарь. ДьяконФедор. М., 1989. С. 225).

По своей значимостивидения пустозерскихузников сопоставимыс апокалиптическимикартинами. Ноот последнихих отличает, во-первых, неопределенностьисхода борьбы«предтечиантихриста»Никола с божественнымисилами, а точнее, места этойборьбы в эсхатологическихсобытиях. Неясно, являютсяли действияНикола безусловнымзнамениемнеотвратимогопришествияантихристаи близостиСтрашного суда.Во-вторых, вАпокалипсисеи апокрифахсовершенноневозможнаактивная рольлица, повествующегооб открытомему Богом видении.Старообрядческиеже писателиXVII в. видят себяборцами с«антихристовойпрелестью».Не осмеливаясьрисовать отсобственногоимени картиныСтрашного суда, они дерзаютизобразитьсебя участникамисуда над«еретиками»-никонианами, вершимогоБогом, по ихмолитве, илидаже — ими самими.

НастоящеевоспринимаетсяАввакумом каквозможноепреддвериеСтрашного суда.Это уже не вполневремя, но скореевневременноесостояние, врата вечности.«Сице аз, протопопАввакум, верую, сице исповедаю, с сим живу иумираю» — такзавершаетсятекст вступленияв редакции «А»Жития (ЖитиепротопопаАввакума…. С.22); эта формула, как установилА. Н. Робинсон, перекликаетсяс завершениемписьма протопопацерковнымвластям от 5августа 1667 г.(Робинсон А. Н.ЖизнеописанияАввакума иЕпифания. М.,1963. С. 216; Материалыдля историираскола запервое времяего существования, издаваемыеН. И. Субботиным.М., 1876. Т. 2. С. 23). Смертьи жизнь оказываютсянераздельными.Жизнь страждущегоза веру подобнасмерти, а смертьстановитсяне однократнымсобытием, нопостояннымсостоянием.Показателенперечень «умираний»избиваемого, в буквальномсмысле слова, до смерти протопопав его Житии имотив погребенияв землю заживо.Этот же мотивтемницы-гробаразвернут вовторой частиЖития инокаЕпифания, вомногом перекликающегосяс аввакумовскимавтобиографическимповествованием(Пустозерскаяпроза. С. 185; ср.: Пустозерскийсборник: АвтографысочиненийАввакума иЕпифания. Л.,1975. С. 114). В посланияхАввакума «мимошедшиевремена»противопоставленынынешнемупоследнему, пограничномувремени, предваряющемувечность (ЖитиепротопопаАввакума…. С.160, 168).

С. Матхаузеровадетальнопроанализировалаграмматическуюкатегориювремени в сочиненияхАввакума, установив, что распределениеграмматическихвремен свидетельствуето принадлежностиревнителейстарой верыи самого авторав их числе нетолько историческомупреходящемувремени, но ивечности, в товремя как ихпротивникиограниченыв своем существованиитолько этимпреходящимвременем(МатхаузероваС. 1 ) Функциивремени вдревнерусскихжанрах // ТрудыОтдела древнерусскойлитературыИРЛИ РАН. Л., 1972.Т. 27; 2) Древнерусскиетеории искусстваслова. Praha, 1976. С. 123—130).Не менее интересен, однако, был быанализ временикак текстовойнадграмматическойкатегории, организующейповествованиев Житии. Аввакума(как, впрочем, и Епифания)почти не занимаетместо описываемыхсобытий нахронологическойоси. Даты в Житиивстречаютсякрайне редко.В тексте редакции«А» указываетсялишь дата солнечногозатмения в годначала Никоновыхреформ, в дальнейшемАввакум предпочитаетвнутреннююхронологию, отмечая временныеинтервалы междуэпизодами своейжизни (три года, семь лет и т.д.). Историческоевремя как бы«проваливается», исчезает вситуации ожиданияконца света.

Вечность иличностное, субъективнопереживаемоевремя начинаетпрямо соотноситься.Поэтому у Аввакумаоказываетсявозможным иперенесениерассказов обисцелении«бешаных» вконец текста: нарушая временнуюпоследовательность, Аввакум помещаетрассказы впозицию, которуюв житийныхсочиненияхзанимали описанияпосмертныхчудес святых, Аввакум рассматриваетсовершенныеим исцелениякак аналог этихпосмертныхчудес и приближаетсвое Житие кагиографическому«канону». Нарушениевременногопринципа возможнодля старообрядческогокнижника потому, что само противопоставлениеприжизненногои посмертногоперестает бытьрелевантнымв преддверииконца времени.Вечность присутствуетв жизни Аввакума,«проникает»в нее черезчудеса, совершаемыеангелом, святымии Господом, через пророческиевидения — откровения.

Непосредственноеприсутствиесакрального, вечности вжизни авторапозволяет емустроить Житиепо «субъективному»временномупринципу, наоснове припоминанияо событияхсвоего прошлого.Естественно, в традиционномжитии святогоповествование, напротив, всегдаобъективизировано, ведется с некоторойнадличностнойточки зрения, построениетекста никакне зависит от“произвола”памяти, от кругозорасоставителя, который проявляетсвое присутствиелишь в отступленияхи комментарияхпо поводуописываемого, к тому же носящихобыкновенноэтикетный, трафаретныйхарактер.

По-видимому, несущественнодля Аввакумаи разграничениепредапокалиптического(нынешнего) иапокалиптического«состояний»мира. Как утверждалпустозерскийстрадалец, воздаяниегрешные и праведныеполучат лишьпосле Второгопришествия, когда их погребенныетела восстанутиз праха, соединятсяс душами (ЖитиепротопопаАввакума…. С.167—168, 203—204). Однаков сочиненияхАввакума встречаютсяи упоминанияо муках, которымибыли подвергнутывраги истиннойправославнойверы сразупосле смерти(Там же. С. 146, 188—189).Вопрос о воздаянии, о времени егосовершения(сразу послесмерти человекаили же на Страшномсуде) в православномбогословиине был решеноднозначно.В принципе, обаутверждениямогли встречатьсяв одном и томже тексте и неосознаватьсякак взаимонесовместимые.Но нельзя исключить, что Аввакумне считал этиутвержденияо воздаяниипротиворечащимидруг другу, таккак само противопоставление«индивидуального»суда над каждымскончавшимсяи суда над всемисмертныминакануне концасвета терялосмысл. Страшныйсуд начинаетвершиться ужетеперь.

Ощущение, чтовремя «прекращается», исчезает, вероятно, определялои прямое отождествлениеаввакумовскихвысказыванийс речениями, например, апостолаПавла (Пустозерскийсборник. С. 93, 107; ср. комм. Л. И.Сазоновой —Там же. С. 273 — насамом деле, Аввакум цитируетдалее не апостолаПавла, а другиетексты). Илиименованиеассирийцев, пленившихнечестивогоизраильскогоцаря Манассию«татарами», разворачивающеескрытую аналогию:«Манассия, наказанныйот Бога нашествиемассирийцев,— Алексей Михайлович, опасающийсятурецко-татарскогонашествия».Отождествлениесебя с пророкамии апостолами, а настоящеговремени с эпохамигонений направую веруобъяснялось, как уже указывалосьвыше, особымхарактеромнастоящего, как бы вобравшегов себя все прошлое, оказавшегосяповторениемархетипическихситуаций искушения(параллель«Адам, соблазненныйдьяволом —Алексей Михайлович, соблазненныйНиконом» уАввакума) ипреследования(Москва — новыйВавилон).

Равнодушные, как упоминалосьвыше, к настоящемуисторическомувремени, книжники-старообрядцыосмысляли егов свете эсхатологическитрактуемыхисториософскихучений. Так, теория «Москва— третий Рим»у Аввакума(Житие протопопаАввакума…. С.86—87, 147) и другихтрадиционалистов(см.: ПамятникилитературыДревней Руси:XVII век. Кн. 2. С. 517; Пустозерскаяпроза. С. 211—213, 251)истолковываетсяследующимобразом: Русь— религиознаяправопреемницадокатолическогоРима и православнойВизантии. ПоложениеРуси — последнего«элемента»в триаде «Рим— Константинополь— Москва» неявляется безусловнымсвидетельствомее нерушимости, но предвещаетопасности, угрозы. «ЧетвертомуРиму» не бывать, но третий, замыкающийтриаду, можетразделитьучасть первыхдвух, ибо онможет наследоватьих участь, обремененныйих пороками, их нечестием.(Такой смыслбыл уже заложенв исконнойверсии этойтеории, сформулированнойстарцем Филофеем.Ср. напоминаниеоб «эсхатологическомминоре» и об«эсхатологическихтонах» теорииФилофея у протоиереяГеоргия Флоровского: ФлоровскийГеоргий, протоиерей.Пути русскогобогословия.Киев, 1991. С. 11; см.также, например, замечания М.Б. Плюхановой: Плюханова М.Б. Сюжеты и символыМосковскогоцарства. СПб.,1995. С. 173.) Историяистолковываетсястарообрядцамис точки зренияметаисторической; при этом опораищется в Библии, в толкованияхКниги о вереи Кирилловойкниги, в Словеоб антихристеИпполита, вСлове о ВторомпришествииЕфрема Сирина, в толкованияхПетра Дамаскинаи т. д., однакоапокалиптическиеи эсхатологическиесочинениярассматриваютсякрайне узко.В них ищетсяответ о судьбахРоссии.

Наибольшеевнимание ксозвучию времен, к соотнесению«конца» и «начала»свойственныопять-такипротопопуАввакуму: соотнесенностьявляется у негоне только предметомобсуждения, но и изображения.Наиболее важныеточки на осивремени дляпустозерскогокнижника —сотворениемира и Адама, и грехопадениепервого человека, и пришествиеантихриста.О грядущемВтором пришествииХриста Аввакумупоминает малои, естественно, не описываетего в своихвидениях: ведьантихрист какраз и соблазняетлюдей именемГоспода, и поэтому«откровение»о Втором пришествииможет исходитьне от Христа, но от его врага.Тем не менее, отсутствиев настоящем.«последнем»времени виденийВторого пришествиякак бы компенсируетсяуподоблениемХристу самогоАввакума.ОдновременноАввакум сопоставляетсебя и с Адамом.В «Пятой» челобитнойцарю АлексеюМихайловичуАввакум пишет, как в Великийпост «лежащуми на одре моем<...> и Божиимблаговолениемв нощи вторыянедели, противпятка, распространилсяязык мой и быстьвелик зело, потом и зубыбыша велики, а се и руки бышаи ноги велики, потом и весьширок и пространенпод небесемпо всей землираспространился, а потом Богвместил в менянебо, и землю, и всю тварь.<...>

Видишь ли, самодержавне? Ты владеешьна свободеодною русскоюземлею, а мнеСын Божий покорилза темничноесидение и небои землю; <...> яз<...> принуждениемвашим, не сподоблюсясавана и гроба, но наги костимои псами иптицами небеснымирастерзаныбудут и по землевлачимы; такдобро и любезномне на землележати и светомодеянну и небомприкрыту быти; небо мое, землямоя, свет мойи вся тварь —Бог мне дал, якож выше тогорекох» (ЖитиепротопопаАввакума…. С.143—144). П. Хант предположила, что Аввакумсравниваетздесь себя сХристом (ХантП. СамооправданиепротопопаАввакума // ТрудыОтдела древнерусскойлитературыИРЛИ РАН. Л., 1977.Т. 32. С. 70—83), М. Б. Плюханова, первоначально, по-видимому, придерживавшаясяэтого же мнения(Плюханова М.Б. О некоторыхчертах личностногосознания вРоссии XVII в. //Художественныйязык Средневековья.М., 1982. С. 189), недавноназвала в качествеаналога упомянутоесамим Аввакумомв тексте апокрифическоеОткровениеАвраама изПалеи, сделавоговорку, чтов апокрифе«Авраам тольковидит мир, А[ввакум]его в себя вмещает»(Пустозерскаяпроза. С. 339). А. М.Панченкокатегорическиотверг утверждениеоб уподобленииХристу, настаивая, что Аввакумсопоставляетсебя с Адамом, тело и душакоторого былисозданы изземных и небесныхстихий (ПанченкоА. М. Русскаякультура вканун петровскихреформ. М., 1984. С.24 сл.). Различныесуждения, возможно, являютсявзаимодополняющими.

Христос какБогочеловеккак бы вмещаетв себя всю сущность, весь «состав»вселенной.Распространениетела Аввакумав ночь на пятницуодной из недельВеликого поста, по-видимому, сближено скрестной смертьюХриста; не случайновидению предшествуетрассказ о болезниАввакума, откоторой онисцеляетсяпосле телесного«распространения», а вслед за описаниемвидения следуютслова, говорящиео положениина земле телаумершего Аввакума, без савана игроба, а ещедалее описываетсяявление емуХриста. Сближениес Адамом такжеочень вероятно.Но ведь Христос— это «новыйАдам», искупившийгрех первогочеловека. Менеезначима параллельс апокрифомоб Аврааме, хотя именноона приводитсясамим Аввакумомвслед за описаниемвидения. Однако, возможно, онапрежде всегокак бы скрываетдругие, болеедерзновенныеаналогии.

Возможно, видениеАввакума содержити апокалиптическиеаллюзии. ДарованиеАввакуму неба, земли и тварейземных, осиянностьсветом, телеснаялегкость сопоставимыс преображениемправедниковпосле Второгопришествия(Ср. описанниепреображенияправедниковв третьем посланииСимеону (ЖитиепротопопаАввакума…. С.168)).

Цепь временизамыкается: Адам — Христос— «новый Адам»— (Аввакум) —Христос. Христуи его новомуапостолу —Аввакумупротивопоставленантихрист, являющийсяпротопопу ввидении нагимчеловеком, сопровождаемымдвумя спутникамив белых ризах(Житие протопопаАввакума…. С.96—97). Нагота антихристаодновременносоотносит егои с Адамом, и —как лжемессию— с распятымХристом. Белыеодежды спутниковнапоминаюто белоснежныходеяниях юношей, окружающихГоспода, в ОткровенииИоанна Богослова(См. в качествепараллелиэпизод из такназываемойЗаписки о жизниИвана Неронова— другогостарообрядческогопроповедника:«<...> Вънезапусветъ возсиянеизреченъи предста предънимъ спасительнаш Исусъ Христосъ, во священейодежди, препоясанъпо чреслехъ,— акъ во Апакалепсисе, въ явленииИоанна Богословапишетъ, — и окрестъего юноши светлы, белая носяще, множество, исо страхомътому предстояще»— ПамятникилитературыДревней Руси:XVII век. Кн. 2. С.349).

Ощущение грядущегоконца светаи Страшногосуда повлиялои на мировидение, и на поэтикусочиненийкнижников-старообрядцев.Эсхатологическиеи апокалиптическиемотивы проходятчерез всепроизведенияпротопопаАввакума, формируя«ассоциативноеполе» его образов, проявляясьв подтекстесочинений.