Реферат: Значение сильной позиции для интерпретации художественного текста

--PAGE_BREAK--

III
. Роль начала и конца художественного текста в организации текста в композиционное целое

3.1. Начало – зачин .

Давно замечено, что начало и конец любой деятельности важны для выполняющего ее человека по разным причинам, в том числе, может быть даже в первую очередь, психологически. В свое время М.М. Бахтин заметил, что начало и конец произведения – суть начало и конец деятельности, и для разных авторов они по-разному важны.

Важность начала любой деятельности в том, что граница, отделяющая субъект действия от того, что было ранее, означает переход в новое состояние, требующее как можно более быстрой ориентировки в иных, новых условиях. Сведения, полученные в начале, в значительной мере определяют и планирование последующих этапов и их успех. Можно сказать, что и конец тоже закладывается началом. Неслучайно теория коммуникации предписывает наиболее важные сообщения давать в начале радио или телепередачи.

Начало художественного текста наряду с заглавием, эпиграфом и концом определяются как «сильная позиция» текста (Арнольд И.В. – 1978. –с. 23 – 31).

Начало художественного произведения важно, не только для автора, для которого оно обозначает вступление в новую деятельность – творение художественного мира, начало важно и для читателя, ибо именно оно вводит систему координат того мира, который будет разворачиваться перед читателем. Развитие главных содержательных универсалий на протяжении всего текста отвечающих на вопросы кто? где? когда? начинается именно здесь. Читательские ориентиры закладываются в начале книги. Эта первостепенная важность начала текста и для отправителя сообщения – автора, и для его получателя – читателя и обеспечивает началу статус сильной позиции.

Начальная позиция текста выполняет «интригующую функцию» – функцию привлечения читателя. Другими наиболее важными функциями начала художественного текста считаются: координирующая, или моделирующая, функция – введения координат изображаемого мира (времени, места действия, его участников); сигнализирующая, или делимитирующая, функция, которая оповещает о переходе к изображаемой действительности и переключает внимание читателя на особый вид коммуникации; а также близкая последней «эстетически настраивающая» функция

Семантическое «усечение» этической экспозиции в современной художественной прозе можно считать достаточно распространенными явлениями, объясняемые, во-первых, развивающимися тенденциями драматизации этических жанров, отступлением автора – повествователя на второй план предоставления им права развивать художественное действие персонажу, а во-вторых, с постоянно нарастающими в этической прозе со второй половины XVIIIв. процессами субъективизации, лиризации повествования, затрагивающими как речевой план повествования, так и план персонажей (Одинцов В.В. – 1980 –с. 120 – 161). В связи с этим на фоне текстов с традиционным «общеповествовательным» началом возрастает число художественных прозаических произведений, начинающихся либо речью персонажей, либо лирико-повествовательным рассуждением автора или его прямыми лирическими обращениями к читателю.

Эволюция способов введения текстовых координат наиболее очевидно проявляется именно во введении героя. Начиная повествование от первого лица, автор сразу же указывает на то, что все повествование романа будет вестись от первого лица, что придает повествованию более достоверный, доверительный характер. Подобный стилистический прием автор использует, чтобы с первых строчек создать атмосферу непосредственного речевого общения с читателем.

Ich heiЯe eigentlich Hieronymus, doch man nennt mich jetzt Leo. Vor allem, was ich besaЯ, ist mir nicht einmal der Name geblieben. Denn: IchbinSklave.

          (J. Hofmann, „CaveCanem“)

Введение же главного действующего лица при помощи личного местоимения „Sie“ ограничено лишь рамками начального отрезка.

Sie war es leid gewesen, lange schon, dennoch traf die Kьndigung sie hart. Aber so war es natьrlich besser wegen der Abfertigung.

          (B. Frischmuth, „Kopftдnzer“)

Автор представляет читателю якобы уже известного героя, тем самым как бы «погружая» читателя в атмосферу повествования.

Для адекватного восприятия произведения важно не только принципиальное  наличие персонального ориентира, но и способ представления этого ориентира.


3.2. Начало главы и его специфические функции

Рассуждая о начале текста, мы неизбежно сталкиваемся с вопросом о его количественном пределе. Что значит «начало»? Первый абзац? Первая страница? Первая глава? В ряде исследований используется термин «зачин», позволяющий авторам устанавливать подвижные границы понятия начала и определять их в одном – четырех абзацах. В этот объем действительно, в основном, укладывается интродукция всех координат (речь идет преимущественно о рассказе). При этом намечается и типология зачинов, которые рассматриваются по их связям с сюжетом, по полноте представленности координатной сетки, по выполняемым функциям, по характеру связи с заголовком, по лексико-синтаксической организации и т.п.

Далее в нашей работе мы рассмотрим значение коммуникативо-стилистических функций начала глав, подглав и отбивок для интерпретации художественного текста (романа).

Начало частей целого (начала глав, подглав и отбивок) по выполняемости функций, в общем, близко началу целого текста.

С точки зрения коммуникативной прагматики начала главы – выполнения выделительной, разграничительной и объединительной функций, начало главы, подглавы в целом в целом является важным в процессе художественной коммуникации. Если зачин целого текста дает «базовую», исходную информацию, важную, как правило, для текста в целом, то начало отдельной главы, подглавы выделяет ту основную, но уже дополнительную по отношению к первоначальной – информацию, которая важна именно для этой части художественного текста.

Например, начало главы обычно представляет собой развитие действия на новом уровне: в новом временном срезе, на новом месте, в другой обстановке, в изменившихся условиях и т.д.

Anfang November verkauften wir den Citroлn. Das Geld reichte, um die Werkstatt eine Weile weiterzufьhren, aber unsere Lage wurde von Woche zu Woche schlechter. Die Leute stellten im Winter ihre Wagen ein, um Benzin und Steuern zu sparen, und Reparaturen kamen immer weniger vor…

(E.M. Remarque „Drei Kameraden“, S 353)

Пример начала одной из глав Э.М. Ремарка „Drei Kameraden“ иллюстрирует вышесказанное – действие вступает в новый этап своего развития, оно происходит на новом временном уровне, в изменившихся условиях.

Следующий пример, начало главы, открывающей первую книгу романа, описывает совершенно новое место действия, принудительно новую для персонажей обстановку.

Die Stadt war bestьrzend fremd. Die Kulisse der Berge fehlte, nur Hьgel zogen sich am Horizont hin, Betreten, unluЯtig und nidergedrьckt sammelte sich die Klasse vor dem Bahnhof, einem nьchternen Bachsteingebдude, ьber dessen flachen Dach die Nachmittagsonnen stand.

          (D. Noll, „Die Abenteuer des Werner Holt“ S.108)

Таким образом, мы можем сделать вывод, что начало главы романа представляет собой развертывание повествования на новом уровне, фиксируя существенные изменения в моделируемом автором образе мира.

В плане выполнения выделительной, разграничивающей и объединительной функций начало главы играет существенную роль выделяя важную (в большой или меньшей степени) художественную информацию, ограничивая ее от предыдущей, связывая одновременно с последующей и организуя тем самым художественный текст в единое коммуникативное и композиционное целое.

Das war Ende Mai des Jahres 57. Zu Beginn des Juni bereits reiste Christian ьber Bьcher nach Hamburg ab…

          (Th. Mann, „Buddenbrooks“, S.313)

Выше было указано, что зачин художественного текста выполняет сигнальную функцию, функцию ввода системы координат. Следует отметить, что началу главы свойственна «родственная» функция – функция «переключения» действия, т.е. введения очередного поворота действия, «открытия» нового сюжетного хода.

Robert fand nicht mehr in den Schlaf. Das Sofa, auf dem er lag, war zu kurz; im Zimmer war es heiЯ, und es roch fremd, und vor den Fenster standen die Lichter und der Lдrm von St. Pauli.

          (H. Kant, „Die Aula“, S.115)

Таким образом, вводится очередной поворот действия по сюжетной линии главного действующего лица романа, а заключительный, финальный абзац предыдущей главы показывает развитие действия по линии другого персонажа романа.

„Und ob sie schцn sind“, sagte Aktivist Gьnter Blank, und die Klasse stimmte ihm zu.

                   (H. Kant, „Die Aula“, S.115)

На данном примере мы можем четко проследить выполнение функции «переключения» действия началом главы и создание нового поворота в сюжетном повествовании романа.

Часто начало главы выполняет функцию «переключения» действия в сочетании с функцией фонового описания, создающего «стартовую» позицию для развития действия в данной главе.

Die Oberschule war die ьbliche preuЯish Bachsteinburg mit Milchglasscheiben in der unteren Hдlfte der schmalen nahen Fenster, mit dunklen Fluren und einem mьrrischen Hausmeister. Sie roch schlimm, und sie entmutigte. Und dass auch ьber ihrem Eingang zu lesen war, nicht fьr sie, sondern fьr das Leben werde hier gelernt, munterte niemanden auf, denn jeder wusste, wie lange das schon da geschrieben stand.

          (H. Kant, „Die Aula“, S.78)

Es war ein Tag gegen Ende des November, ein kalter Herbsttag mit dustigem Himmel, der beinahe schon Schnee versprach, und wallendem Nebel, den hie und da die Sonne durchdrang, einer von den Tagen, an denen in der Hafenstadt der scharfe Nordost  mit einem tьckischen Pfeifen um die massigen Ecken der Kirchen sauste und eine Lungenentzьndung wohlfeil zu haben war.

(Th. Mann, „Buddenbrooks“, S.361)

Der August war warm und klar, und auch im September war das Wetter noch fast sommerlich; -aber dann fing es Ende September an zu regenen, die Wolken hingen tagelang tief ьber der Stadt, die Dдcher trieften, es begann zu stьrmen, und als ich an einem Sonntag frьh erwachte und aus Fenster trat, sah ich in den Bдumen auf dem Friedhaf schwefelgelbe Flecken und die ersten kahlen Дste.

          (E. M. Remarque „Drei Kameraden“, S.268 )

Иногда начало главы художественного текста может участвовать в создании характеристики персонажей, причем, в отличие от зачина целого текста, начало какой-либо главы дает характеристику не только главных персонажей, но и второстепенных, и эпизодических.

Einen SchuЯ Narrheit hatte er immer in sich gehabt der Cheforganisator Quasi Riek, nur merkwьrdig, daЯ ihm nie etwas vollstдndig schiefgegangen ist, oder eher, daЯ am Ende doch immer alles so geraten ist, wie er es gewollt hat, wenn auch nicht ganz auf die vorberechnete Weise, und wenn er auch fast immer Haare dabei lassen muЯte, wдre dies wцrtlich zu nehmen so hдtte er nach seiner berьhmten Aularede kahlkцpfig da stehen mьssen, als Sieger mit blankem Schдdel, aber eben als Sieger.

          (H. Kant, „Die Aula“, S.203)

В данном примере начало главы функционирует как характеристика одного из основных персонажей романа (QuasiRick), представленного в качестве не очень талантливого организатора, чудаковатого, но в целом удачливого человека, в конечном счете выходящего победителем из многих сложных ситуаций.

Wenn Herr Hugo Weinschenk, seit einiger Zeit Direktor im Dienste der stдdtischen Feuerversicherungsgesellschaft, mit seinem geschlossenen Leibrock, seinem schmalen, schwarzen, auf mдnnliche und ernste Art in die Mundwinkel hineingewachsenen Schnurrbart und seiner etwas hдngenden Unterlippe, wiegenden und selbstbewuЯten Schrittes ьber die groЯe Diele schritt, um sich von den vorderen Bьros in die hinteren zu begeben, wobei er seine beiden Fдuste vor sich hertrug und die Ellenbogen in legerer Weise an den Seiten bewegte, bot er das Bild eines tдtigen, wohlsituierten und imponierenden Mannes.

(Th. Mann, „Buddenbrooks“, S.427)

Так Томас Манн вводит новое действующее лицо своего романа и тем самым направляет действие романа в новое русло.

Der Waldarbeiter Ewald Trampel ist ein dьrrer ewig hьstelnder Mann. Seine dralle Frau Hulda ist breithьftig und paЯt besser zum Familiennamen als ihr Mann.

(E. Strittmatter, „Ole Bienkopp“, S.226)

В этом примере начала одной из глав романа дается характеристика уже двух второстепенных персонажей – супругов (EwaldundHuldaTrampel) Эта характеристика имеет самый общий план и включает элементы авторской иронии.

И, наконец, начало главы выполняет функцию обобщающего плана, заключая в себе самом сжатом, концентрированном виде основное содержание какой-либо части текста, ее главную информацию.

Der Ford stand fertig in der Werkstatt. Neue Arbeit war nicht hereingekommen. Wir muЯten etwas unternehmen. Kцster und ich gingen auf eine Auktion. Wir wollten ein Taxi kaufen, das dort versteigert wurde. Taxis war es immer ziemlich gut weiterzuverkaufen.

          (E. M. Remarque „Drei Kameraden“, S.125 )

Alle im Zimmer hatten ihre Krankheitsgeschichte erzдhlt

          (E. Strittmatter, „Der Wundertдter“, S.249)

В некоторых случаях подобное начало главы является в то же время как бы «переходом», «мостиком», связывающим тем или иным образом содержание «своей» части текста с содержанием каких-либо предыдущих его частей.

Stanislaus schwieg-

          (E. Strittmatter, „Der Wundertдter“, S.249)

Allein geblieben, hatte der Senator seinen Platz am Tische wieder eingenommen, sein Pincenez hervorgezogen und in der Lektьre seiner Zeitung fortfahren wollen. Aber nach zwei Minuten schon hatten seine Augen sich von dem bedruckten Papier erhoben, und ohne die Haltung seines Kцrpers zu verдndern, hatte er lange Zeit geradeaus, zwischen den Portieren hindurch unverwandt in das Dunkel des Salons geblickt

 (Th. Mann, „Buddenbrooks“, S.453)

Gleich vielen anderen Stдdten hatte nach dem Vorbield von Paris, auch die Gemeinde Senlis ihren Jakobiner – Klub. Hier wurde die Politik des Bezirks gemacht. Prдsident des Klubs war Martin Catrou.

          (L. Feuchtwanger, „Narrenweisheit“, S.351)

В данном примере мы получали новую информацию о существовании клуба якобинцев в общине (Senlis), о том, что там делалась политика округа, и что президентом клуба был (MartinCatrou) один из основных персонажей романа.

Alfonso war auf dem weg von Burgos nach Toledo. In seiner Begleitung waren der Erzbischof Don Martin, der Ritter Bertran de Born, der Shieldknappe Alazar.

(L. Feuchtwanger, „ Die Jьdin von Toledo“, S.317)

Zwei Tage spдter wurden in feierlicher Zeremonie die beiden Prinzessinnen, deren eine die kьnftige Kцnigin von Francien sein sollte, der alten Ellinor vorgefьhrt.

(L. Feuchtwanger, „ Die Jьdin von Toledo“, S.348)

Как и предыдущие примеры, данные примеры дают информацию являющуюся основой для дальнейшего повествования.

Итак, можно сделать вывод, что начало главы художественного текста характеризуется значительной степенью информативности и новизны, а также выполняет ряд важных специфических функций, участвуя в организации текста в единое композиционное целое.


3.2. Конец. Мотивы его выдвижения.

Конец, завершающий произведение, как и начало, относится к сильным позициям. Мотивы его выдвижения отличаются от тех, что дают право началу на статус сильной позиции.

Конец важен прежде всего тем, что единственный компонент текста, актуализирующий категорию завершенности, целостности. Он закрывает художественную систему, «запечатывает» ее. Так же, как и начало, конец произведения отмечает смену деятельности и для автора и для читателя. Для автора конец текста всегда носит интенционный, индивидуальный характер. Интенционность завершения проистекает из авторского предположения (убеждения), что концепт сформирован и адекватно представлен в своем развитии читателю.

Завершенность произведения, таким образом, обусловлена не его абсолютной сюжетно-тематической исчерпанностью, а тем, что определенный аспект концепта освещен. Как скоро автор посчитал свою основную идею воплощенной, то текст «закрывается», завершается.

Для читателя, однако, однозначность авторского завершения отнюдь не очевидна. Чем больше самостоятельности разрешает автор читателю, реализуя свою прагматическую установку воздействия на него, тем выше вероятность, что читатель не воспримет конец текста как завершение произведения. Отсюда, с читательской позиции, текстовые концовки классифицируются как «открытие» и «закрытие». Последние эксплицитны, они закрывают максимум сюжетных линий, доводят своих главных персонажей до конца их жизни или до достижения цели.

Ich habe ihr dann das Blut abgewaschen. Ich war aus Holz. Ich habe ihr das Haar gekдmmt. Sie wurde kalt. Ich habe sie in mein Bett gelegt und die Decken ьber sie gedeckt. Ich habe bei ihr gesessen, und ich konnte nichts denken. Ich habe auf dem Stuhl gesessen und sie angestarrt. Der Hund kam herein und setzte sich zu mir. Ich habe gesehen, wie ihr Gesicht anders wurde. Ich konnte nichts tun, als leer dasitzen und sie ansehen. Dann kam der Morgen, und sie war es nicht mehr.

          (E. M. Remarque „Drei Kameraden“, S.389)

Der Sarg senkte sich. Senkte sich. Versank.

Von neuem aber hob sich das Lied. Und: “Vorwдrts, vorwдrts!“ sang es,wдhrend, vergessen und unvergeЯlich, Jean-Jacques in der Gruft verschwand und in seinem Ruhme.

(L. Feuchtwanger, „ Narrenweisheit“, S.497)

Die andere Mцnch antwortete nicht sogleich. Er war sicher, daЯ das Boot drauЯen kleiner wurde und von Insel wegstrebte. Da sagte er: „So, wie wir sind, ist das nicht zu verlangen.“

          (E. Strittmatter, „Der Wundertдter“, S.564)

После такого конца читатель не задает вопросов, связанных с возможной дальнейшей судьбой героев, которая не попала в повествование, она достаточно ясна.

Закрытые концы, в которых порок наказан, добродетель торжествует, характерны для дидактической, детской, фольклорной, большинства жанров массовой литературы. Открытый конец оставляет много вопросов. Более того, он нередко сам выражен вопросом. Вопрос побуждает к поиску ответа. Открытый конец активизирует восприятие, побуждает к анализу, к возвращению к тексту, к вовлечению всего жизненного опыта читателя в процессе обдумывания, что в свою очередь, способствует превращению воспринятого произведения и его художественного мира в часть этого жизненного опыта.

„Dumont! Zum Teufel, wissen Sie nicht, daЯ Sie sich zu melden haben?..“

          (E. M. Rilke, „Pierre Dumont“, S.71)

Конец, в отличие от начала одновалентен: зачин имеет и левый контекст (заголовок) и правый – следующий за ним текст. За концом ничего не следует. Помимо функции актуализатора категории завершенности, конец выполняет и делимитирующую функцию. Заголовок осуществляет ее, указывая верхнюю границу произведения, конец – нижнюю.

Иногда конец художественного текста является его рамочным знаком. Заглавные слова, открывающие произведение и завершающие его, становятся рамой, внутри которой и происходят все события. Если при восприятии начала текста читатель имеет лишь сумму знаний о творчестве писателя, реалиях изображаемой эпохи, истории народа и литературы, языковой опыт и т.д., которые существуют «вне» текста, то при прочтении заключительных строк произведения сознание читателя оперирует и системой сюжетных эпизодов, художественных образов и речевых единиц, интригуемых текстом. В рассказе Х. Белля “DieungezдhlteGeliebte” в начале  и конце текста повторяются одинаковые словосочетания.

Zwischen vier und acht dьrften ьberhaupt keine Pferdewagen ьber die Brьcke, und ich kцnnte spazierengehen oder in die Eisdiele, kцnnte sie mir lange anschauen oder sie vielleicht ein Stьck nach Hause bringen, meine kleine ungezдhlte Geliebte.

          (H. Bцll, „Die ungezдhlte Geliebte“, S.76)

Manchmal  bog sich ein Ast von dem Schnee. Und der rutschte dann zwischen den schwarzblauen Zweigen zu Boden. Und seufzte dabei. Ganz leise. Vorne mal. Links. Dann hier. Da auch. Ьberall seufzte es. Denn Schnee hing im Astwerk. Der viele viele Schnee.

          (W. Borchert, „Der Viele, viele Schnee“, S.129)

На данных примерах мы еще раз можем убедится в том, что заголовок и конец формируют рамочный знак текста. Заданное в заголовке слово «пронизывает» весь текст, связывает его. При этом с самим словом происходят семантические изменения, ведущие к образованию индивидуально-художественного значения, осознание которого происходит ретроспективно.


3.3. Конец главы художественного текста и его специфические функции.

Итак, мы рассмотрели мотивы выдвижения конца и функции конца художественного текста. Мы пришли к выводу, что конец справедливо выделяется в сильную позицию текста. Действуя на уровне текста, совместно с другими текстовыми элементами, он не только актуализирует целый ряд текстовых категорий, но и выступает в качестве единственного актуализатора категории завершенности, что является главным и инвариантным его признаком.

Далее в нашей работе мы уделим внимание концу отдельной главы художественного произведения, рассмотрим его функции.

Конец художественного текста и конец отдельной главы данного художественного текста выполняют в качестве единиц текста ряд функций, присущих им в силу их позиций в тексте. «Сильная позиция» (Арнольд 1981), которую занимает конец художественного произведения, обусловливает ряд характерных признаков этой части художественного текста. Наряду с общими композиционно-прагматическими функциями: выделительной, разграничительной и объединительной, конец главы художественного текста выполняет ряд специфических композиционно-стилистических функций. К ним относятся функции поворота действия, описания, фактуального обобщения, персонифицирующая функция, эстетически ведущая, лимитирующая, делимитирующая, «интригующая» функции.

Конец главы не является абсолютно конечным отрезком текста и обычно завершает некоторый поворот действия по главной линии, или же действие по линии второстепенных персонажей, или же действия в определенном отрезке времени, после которого в повествовании наступает пауза. Конец главы имеет «динамический» характер и охватывает ряд последовательных действий или поступков персонажей произведения.

Er lдchelte und legte sich zurьck. „Ein Soldat sollte freilich so was nicht sagen", meinte er,, schloЯ die Augen, schlief ein.

          (L. Feuchtwanger, „ Narrenweisheit“, S.481)

Fernand brachte ihn zum Wagen. Umarmte ihn.

Eine Stunde spдter fuhr er selber nach Paris.

          (L. Feuchtwanger, „ Narrenweisheit“, S.487)

Stanislaus stieЯ Bogdan an. Bogdan erschrak, als sei er aus tiefem Schlaf gescheucht worden. „Du hast mir behext! Du hast mir beflucht!" schrie er. Stanislaus riЯ ihn weiter. Sie mischten sich unter die Menschen auf dem Gehsteig.

                   (E. Strittmatter, „Der Wundertдter“, S.462)

Ich nickte und gab ihr das Geld. Dann ging ich langsam nach Hause.

          (E. M. Remarque „Drei Kameraden“, S.122)

Und damit fing sie an, sich Honig auf eine Scheibe Landbrot zu trдufeln.

(Th. Mann, „Buddenbrooks“, S.100)

Занимая иную позицию в тексте, конец главы не выполняет функцию эпилога, как это делает конец художественного текста в целом.

Dann kam der Morgen, und sie war es nicht mehr.

          (E. M. Remarque „Drei Kameraden“, S.389)

„Ist er gerцntgt?“ – rief der Arzt, der lachend mit Dr. Lohmeyer ins Zimmer trat. Die Schwester schьttelte nur den Kopf. Der Arzt trat nдher, griff automatisch nach seinem Hцrrohr, lieЯ es aber wider los und blickte Lohmeyer an. Lohmeyer nahm den Hut ab. Lohengrin war tot…

(H. Bцll, „Lohendrins Tod “, S.97)

Однако конец главы выполняет родственную функцию – функционирует как обобщение или итог содержания предшествующей части текста.

So wanderten die Jahre vorbei, und es war, alles in allem, eine glьckliche Jugendzeit, die Tony verlebte.

(Th. Mann, „Buddenbrooks“, S.85)

Aber am nдchsten Morgen brach ich frьhzeitig auf und klopfte den Besitzer eines kleinen Blumenladens aus seiner Wohnung, bevor ich zur Werkstatt ging. Ich suchte einen Busch Rosen bei ihm aus und sagte ihm, er mцchte sie gleich fortschicken. Es war ein wenig sonderbar fьr mich, als ich die Adresse langsam auf die Karte schrieb: Patrice Hollmann.

(E. M. Remarque „Drei Kameraden“, S.59)

Здесь сосредоточена определенная итоговая информация, служащая «мостиком» между заключительной главой и следующими главами.

Конец главы может выступать в роли концептуального вывода из предыдущего изложения. При этом мысль, заключенная в нем, часто имеет форму метафоры, символа, афоризма.

Es war Gerda, die Mutter zukьnftiger Buddenbrooks.

(Th. Mann, „Buddenbrooks“, S.295)

„Wir sind mitten im Nichts!“ murmelte WeiЯblatt.

          (E. Strittmatter, „Der Wundertдter“, S.447)

Конец данной главы является концептуально обобщающим: представленная в нем мысль – вывод из предыдущего изложения – находит свое дальнейшее развитие в последующем изложении.

Das Bataillon zog westwarts, Man lieЯ Stanislaus zurьck. Sein Fieber wollte nicht weichen. Er soolte Berge von Infanteriemunition auf Ali verschieЯen. eIne geheime Macht, die aus dem Dunkel kam, trieb ihn. Er fьhtle Gewehrlaufe in seinem Rьcken. Er schoЯ.

          (E. Strittmatter, „Der Wundertдter“, S.448)

Гораздо чаще, чем конец художественного текста, конец главы выполняет функцию фонового описания. В отличие от фоновых описаний предлагаемых началом главы, описания предлагаемых концом главы, как правило, лаконичны и прежде всего передают эмоциональное состояние и чувства персонажей.

Der Wind wurde stдrker, alle Fen­ster in ihrem Hause waren dunkel, der Morgen schlich auf grauen FьЯen die Tь­ren entlang, und ich ging endlich nach Hause. Mein Gott, dachte ich, ich glaube, ich bin glьcklich.

(E. M. Remarque „Drei Kameraden“, S.156)

Therese war glьcklich. Manchmal zog sie sich sorgfдl­tig an. Sie wollte nicht in vernachlдssigtem Zustand von ihrem lieben Manne ьberrascht werden. Dann saЯ sie wohl da, stundenlang, festlich angezogen, und beschaute den Ring, leer und trдumerisch lдchelnd.

(L. Feuchtwanger, „ Narrenweisheit“, S.271)

Stanislaus fьhtle sich philosophisch reif und trдchtig, ьbergдrig wie eine Bierflasche. Vielleicht wьrde er eines Tages aus sich selber den Ьbermenschen gebдren.

          (E. Strittmatter, „Der Wundertдter“, S.411)

Ach, wie froh, wie glьcklich, wie holfinungsvoll entzьckt er ьber jedes geringste. Anzeichen dieser Lebenstьchtigkeit war, das der kleine Johann an den Tag legte!

 (Th. Mann, „Buddenbrooks“, S.611)

Помимо того конец главы может функционировать и в качестве описаний внешности персонажей, несущих на себе важную коммуникативную и композиционно-стилистическую нагрузку.

Sein rosiges Gesicht besaЯ nicht die Fдhigkeit, vцllig bleich zu werden. Es war rot gefleckt, wie das eines Scharlachkranken.

(Th. Mann, „Buddenbrooks“, S.203)

Krьger wurde blaЯ.

(E. Strittmatter, „Ole Bienkopp“, S.201)

В конце главы может быть также представлено описание состояний и явлений природы, а также времени, места, обстановки и обстоятельств действия, равно как и описание других предметов и явлений, важных для дальнейшего хода повествования.

Ich ging zum Strand hinunter, zum Meer und zum Wind, zu dem dumpfen Brausen, das wie ferner Kanonendonner heraufscholl.

(E. M. Remarque „Drei Kameraden“, S.200)

Alle frцstelten in dem fahlen Herbstmorgen, der nun das Zimmer erfьllte. Schwester Leandra verkleidete den Toilettenspiegel mit einem Tuche.

(Th. Mann, „Buddenbrooks“, S.554)

Stanislaus sah die StaЯe hinauf. Sie war wohl jetzt seine Heimat.

          (E. Strittmatter, „Der Wundertдter“, S.255)

Wenige Tage spдter brach Mathieu auf, in einfachster Kleidung, mit einem gefдlschten PaЯ.

(L. Feuchtwanger, „ Narrenweisheit“, S.347)

Являясь элементом художественного текста, конец главы выполняет «эстетически ведущую» функцию – заключает в себе определенную ценную в той или иной степени информации. Закрывая часть повествования, конец главы является «венцом», заключительным «аккордом», производящим сильное впечатление на читателя.

Er schleppte einen Sack voll Ekel mit Sich.

          (E. Strittmatter, „Der Wundertдter“, S.488)

Martin hatte unrecht: das Volk nahm ihn als Bruder an!

(L. Feuchtwanger, „ Narrenweisheit“, S.357)

Das waren drei Bedenken. Und Tony? – Arme Tony!

(Th. Mann, „Buddenbrooks“, S.355)

Помимо «базовой», эстетически ведущей функции конец главы выполняет лимитирующую функцию, подчеркивая заключительный момент изложения, будь то повествование о действиях, рассуждение или описание.

Man flog die Treppe hinunter, durchs Frьhstьckszimmer, ins Schlafzimmer.

Aber Johann Buddenbrook war schon tot.

(Th. Mann, „Buddenbrooks“, S.241)




So schloЯ Tony Buddenbrooks zweite Ehe.

(Th. Mann, „Buddenbrooks“, S.384)

Martin Catrou ьbersiedelte mit seiner Mutter nach Paris.

(L. Feuchtwanger, „ Narrenweisheit“, S.267)

Так подчеркивается итоговый характер повествования.

Другая важная функция конца главы – делимитирующая. В этом случае конец главы не имеет ярко выраженного итогового характера, а создает у читателя впечатление «открытого конца».

„Genug, Tony, genug“ sagte der Senator leise. „Ich bitte dich, was setzest du ihm in den Kopf...“

(Th. Mann, „Buddenbrooks“, S.493)

„Mal sehen“, murmelte Robert Iswall.

          (H. Kant, „Die Aula“, S.269)

Итак, подведем итоги. Конец главы художественного текста обладает рядом признаков. Являясь конечным отрезком, конец главы выполняет общие – композиционно-прагматические функции, а так же ряд специфических – композиционно-стилистических функций и принимает непосредственное участие в организации художественного текста в единое композиционное целое.


    продолжение
--PAGE_BREAK--