Реферат: Образ Ив Карамазова в романе Братья Карамазовы ФМ Достоевского

ВВЕДЕНИЕ.

Осмысляяобраз ИванаКарамазовав романе Ф.М.Достоевского“Братья Карамазовы”, нельзя не говоритьо философии“бунтующегочеловека”. Темпаче, что проблема“бунтующегочеловека”весьма актуальнав современноммире. Она определяетсяединственнотем, “что сегодняцелые обществастремятсяобособитьсяот священного.Мы живем вдесакрализованнойистории… сегодняшняяистория вынуждаетнас признать, что бунт — этоодно из существенныхизмеренийчеловека. Онявляется нашейисторическойреальностью…Но можно ли, пребывая внесферы священногои его абсолютныхценностей, обрести правиложизненногоповедения?- таков вопрос, поставленныйбунтом”1, — такой вопросставят передсобой многиеписатели, мыслители.

Достоевский, будучи художникомне ставил вопросов, не создавалидей так, каксоздают ихфилософы илиученые. Какотмечает М.М.Бахтин, он создавалживые образыидей, иногдаугаданных им, в самой действительности2.

Влитературео Достоевскомпо-разномуобъясняютфеномен образаИв. Карамазова.Одно из направленийсвязываетрождение образав творческомсознании художникас потребностьюДостоевскогов философскомосмыслениимира. Выделяетсяцелый ряд такихработ русскихрелигиозныхмыслителей, которые рассматриваютобраз Ив. Карамазовакак бунтующегочеловека, которыйв своем атеизмепытается разрешитьвопрос “правдыземной противправды небесной”.

Эторусскаярелигиозно-философскаяшкола: Н.О. Лосский, С. Франк, Н.А.Бердяев, П.Флоренский, проблему бунтаИвана видятв отрицаниибога, а Достоевский, по их мнению“художественнодоказал, что“отрицаниеБога всегдавело и ведетк безумию, ибоБог и есть-токорень ума”1.

Близоким в своей трактовкеобраз Ив. Карамазова. Вл. Соловьев- последовательидей Достоевского, который считаетбунт Иванабессмысленным,“ибо в нем нетверы”2.

Вотличие отрусских философовпопытку анализатворчестваДостоевскогос позицийреволюционногонародничестварассматривалН.К. Михайловский.Он утверждал, что Достоевскийпоказал Человеказлобным и греховным.Такой человекиз злобныхпобужденийспособен набунт, но всегдакончает смирением.Михайловскийрезко осуждалтакую позициюписателя, говоря, что он “жестокийталант”, потомучто утверждает, что страданиевечно и полезнодля духовногоздоровья человека.3.

Сточкизрения некоторыхпредставителейнаучного коммунизма, Горького М., ЛуначарскогоА.В., Достоевскийбыл ”капитулянтом”, предавшимреволюционныеидеи своеймолодости иприспосабливающимсяк действительностисамодержавнойРоссии. Луначарскийназывал Достоевского“гениальныммещанином”.По мнению марксистов, образ Иванаотражаетпротиворечивуюи неустойчивуюприроду мелкобуржуазногокласса, колеблющегосямежду бунтоми смирением.1.

Вследза первымикритиками — марксистами, литературоведысветскойэпохи переводятпроблему бунтаИвана в социально-нравственныйконтекст, часто, как и первые, вульгаризуяпринципыкультурно-историческойшколы. Они объясняютбунт ИванаКарамазованесовершенствомсоциальногостроя. Так, например, Н.В. Кашина, М.С.Гус, В.Ф. Переверзев, считают фигуруИвана в романетрагической.Его миропонимание, по мнению ученых, не содержитникакого зернабезнравственности.В романе оносужден потому, что не принимаетмироустройствас позиции высокийидеалов, самже живет позаконам этогомира, не пытаясьбороться сним.2.

Г.Фридлендердает чистосоциологическуютрактовкутворчествуДостоевского.И видит трагизммыслящих героевписателя в том, что, переживаяразлад с окружающимобществом, онинесут в себесами груз порожденныхими ложных идейи иллюзий. Бунтсвоим источникомимеет противоречияокружающегообщества, егоразновидность.3

Ю.Карякин видитсоциально-психологическиекорни бунта.Источник еголежит в обществекоторое снабжаетлюдей своимицелями, средствами,“проклятымиидеями”, герои- это социальныетипы, чья болезньнеотделимаот их мировоззрения, они социальны, идейно больные.Не от “бугорковна мозгу”, ноот “трихин”, от ложных идейстрадает герой1.

Некоторыеученые, в частностиГ.Б. Понамарева, Н. Ефимова, пытаютсяпроследитьв бунте Ивана“заданнуюмодель богоборчествав библейскойистории обИове”. Тогдажизнь Иванапредставляетсобой “житиевеликого грешника”.(замысел романаДостоевского69 — 70 г.г.)2.

Некоторыеисследователи(Т.В. Захарова, Б.Н. Тихомиров, А.М. Буланов, Н.Ф. Буданова, Г.Б. Беловолов, А.А. Куплевацкая)3, рассматриваябунт Ивана, связывают егонепосредственнос мировоззрениемсамого писателя, мучающегосявопроса обистине и идеалеХристи. Такимобразом, такили иначе, своиидейные искания, противоречияписатель переноситна созданныйобраз и черезнего утверждаетистину.

Целоенаправлениерассматриваеттворчествописателя черезпризму егосознания. Опираясьна традициипсихологическойшколы рубежаXIXи XX в., они объясняютповедение Ив.Карамазовапсихологическимикомплексамисамого автора, игрой воображенияневротическогосознания.

Поих мнению, Достоевскийстрадал Эдиповымкомплексом, который движетвсем творчествомписателя. Иванбунтует преждевсего, по ихмнению, противсобственногоотца. Эта точказрения реализуетсяв работах З.Фрейда, И.Нейфельда1.

Особоенаправлениемысли складываетсяв зарубежномлитературоведениирассматриваюттворчествописателя каквыражениеколлективнойрусской душии ее идеала — Христа. Сюдаотносятсяамериканскиеученые Джексон, Эмерсон, немецкийисследовательЛаут.2.

Проблемубунта оченьподробно рассматривалс позиций -иэкзистенциализмаА. Камю. Он виделв бунте Ив.Карамазовавызов несправедливостиабсурдногомира. Но причинапровала бунта, по его мнению, кроется в неумениинаходится всостоянии бунтанеумении принятьабсурдностьвсего порядка.3.

Проблемабунта волнуетне только философов, исследователей, литературоведов, психологов, но и представителейрелигиозноймысли, служителейцеркви. ИермонахСерафим (Роуз)выпустил книгу“Человек противБога”, в которойговорит оДостоевском, как гениальномобличителеи опровергателенигилизма, подтверждениемоного являетсяобраз Ив. Карамазова4.

Цельданной работы:

— выявить, какие идеинесет бунт, представленныйв художественномсознанииДостоевского;

— какиестадии развитиясознания герояпрослеживаютсяв романе;

— опираясь намысль Бахтинао том, что геройинтересуетДостоевскогокак “особаяточка зренияна мир и на себясамого”1, мы попытаемсясоотнестиизображаемую“чужую идею”с “собственной”почти никакне выраженнойв романе идеологиейписателя;

— попытаемсяв общем видепредставить, как концепциябунта Достоевскоготрансформироваласьнекоторыхфилософскихсистемах XXвека.

Работасостоит из трехглав, которыеотражают этапыбунта Ив. Карамазова:

I. Бунт противБога.

II.Нигилизм какотрицаниесуществующихценностей.

III.“Метафизическаяреволюция.”

ГлаваI

Преждечем перейтик рассмотрениюобраза ИванаКарамазовав романе, целесообразнопроследитьпредпосылкиего возникновения.Достоевский- художник былодним из самыхсильных в мировойлитературеобличителейиндивидуализма.Русский писательс тоской и страданиемосознавал, чтогрядет эпохавсеобщего“обособления”, психологического, духовного.Духовный кризис, происходящийиз-за “преклоненияматериализму”, власти денег, золотого мешка.Он видел вкапиталистическихотношениях, только чтоскладывавшихсяв патриархальнойРоссии еговремени мрачныеперспективы.Именно в этойатмосфере ивынужден был“выживать”человек.

Какличность должнавести себя, чтобы не подвергатьсяразрушению? Какой путьвыбрать? Какие разрешатьвопросы? В центре вниманияДостоевскоговсегда находилсячеловек, человек- одиночка.Достоевскийпродолжилначатый писателями1-ой половиныXIXвека анализдуши человека, сжигаемогочувствомнеудовлетворенностив то же времяоторвавшегосяот большойчеловеческоймассы. И Достоевскийпоказал, чтов подобных“сумерках души”может рождатьсяне только “рай”, но и “ад”. Этопредвидениене было ошибочным.Позднейшаяистория философскоймысли XXвека доказалаобоснованностьтревоги Достоевского.Развитие буржуазногообщества, поубеждениюписателя, неминуемоведет культурныймир к катастрофе.

Достоевскийзаявляет в 1877году: “Всяк засебя и толькоза себя и всякоеобщение междулюдьми единственнодля себя”, — вотнравственныйпринцип большинстватеперешнихлюдей … и даженедурных людей, а напротив, трудящихся, не убивающих, не ворующих.А безжалостностьк низшим классам, а падение братства, а эксплуатациябогатым бедного,- конечно, всеэто было и преждеи всегда, но некогда не возводилосьже на степеньвысшей правдыи науки, ноосуждалосьже христианством, а теперь напротив, возводитсяв добродетель”1.

Достоевскийстрастно игорячо утверждал, что всякий — даже малый инезаметныйчеловек — самостоятельная, полноценнаяи сложная личность.И насилие надней — не тольков заведомодурных, но дажев самых лучшихи благородныхцелях -чащевсего способнопородить в нейозлобление, обернутьсяне добром, азлом. В такомслучае у человеканаступаеткритическиймомент, в которыйон отрицаетвсе существующиеценности иговорит “ нетокружающемумиру, Богу, истинеи всему, что неприемлет. Возникаетбунт.

Длятого, чтобыпонять егохарактер, особенностипротеканияи нрав Достоевского, а в частностиИвана Карамазованеобходимопонять позициюписателя. Однойиз ярких сторонего личностиявляется философскийум. Именно вэтой связи инужно пониматьвсе поставленныеим в художественномпроизведениивопросы. В егофилософскоммышлении выразилисьхарактерныечерты русскойфилософии. Этопрежде всегоантропоцентризм.Т.е. представление, согласно которомучеловек являетсяцентром Вселеннойи конечнойцелью мироздания.

Русскойфилософиихарактеренинтерес к прошлому- история Софии.Антигносеологизм-направленностьпротив теориипознаниядействительности, об источниках, формах и методахпознания. Наиболееважным вопросомрусской философииявляетсяонтологический, т.е. вопрос обытии вообще, бытии как таковом, независимомот его частныхвидов. Характернатакже нравственнаяпроблематика, оправданиедобра. Для русскойфилософииглавное- найтисмысл жизни.Неслучайнорождается“русская идея”, которая сформулированаДостоевским, а затем развита русскими философамиБердяевым Н., Лосским Н.О., ФлоренскимП., Франком С., Струве Н.,1Вторым факторомявляется совокупностьспецифическихсредств, присущихрусской культурена протяжениивсей истории. “Поднялась, во-первых, народнаяидея и сказалосьнародное чувство-бескорыстнойлюбви к несчастными угнетеннымбратьям своим, а идея- “Православноедело…понялитеперь из нихнаконец, чтозначит … длярусского народаего Православие…., это именноесть прогрессчеловеческийи всеочеловечениечеловеческое, так именнопонимаемоерусским народом, ведущим всеот Христа, воплощающимвсе будущеесвое во Христеи во Христовойистине и немогущим и представитьсебя без Христа… Что есть Славянскаяидея в высшемсмысле ее? Это преждевсего … естьжертва … и чувстводобровольногодолга сильнейшегоиз славянскихплемен заступитьсяза слабого стем, чтоб … основатьвпредь великое всеславянскоеединение воимя ХристовойИстины, т.е. напользу, любовьи службу всемучеловечеству”(XXIII,310)

Ещеодна особенностьрусской философииее стихийноерастворениев невербальныхформах — в художественнойлитературе, в публицистике, в критике.2Русская философия-это русскаялитература, она направленапротив рационализма.Русская философиявозникла врамках христианскойкультуры. Центральноепонятие русскойфилософии-соборность-выражение идеи единства вомножестве. Онопредполагаловеру как высшуюступень познания.Под верой понимаетсяинтеллектуальноезнание, созерцаниеили сверхчувственноевосприятие.Только в веречеловек преодолеваетограниченностьиндивидуальногоразума. Историческая перспективаразвития человечестварисоваласькак приход кобъединениюпод началомХристианскойцеркви черездеятельныеусилия русскогонациональногосознания и волик таковомуобъединению.Одна из разрешаемыхпроблем -соотношениеевропейскойи русской культур.Выявлениеразличия корней. На западе — преобладаниеначал индивидуалистических, в России — общинных. На Западеутверждается рассудочный католицизм, в России — цельнаяхристианскаявера.

Именнопоэтому атеизмдля Достоевского- “не столькоидеология, сколько состояниебытия”.1

Черезобраз ИванаДостоевскийговорит о тяжкихпоследствиях, которые могутвозникнутьдля человечествапосле разрушенияего веры вбессмертие, веры в широкомзначение.

“То, что философия, социология, психологияоткрыли научно, Достоевскийоткрыл художественно”2.Что же открылДостоевский, на чем настаивал, создавая образИв. Карамазова? Как отображаетсяфилософия“бунтующегочеловека” в образе Ивана?

Бунтарь- это человек, говорящий“нет”. АльберКамю в своемтрактате “Бунтующийчеловек” выделилнесколькоэтапов протеканиябунта. В образеИв. Карамазовавсе стадиипроявлениябунта художественнопрослеживаются.В данной главебудет рассмотренего первыйэтап, этап, скоторого начинаетсялюбой бунт — богоборчество.

“Нет”.Чему же говорит“нет” один изчетырех сыновейстарого развратникаФедора ПавловичаКарамазова? Он с первыхстраниц заинтересовываетчитателей своейнеобычностью, загадочностьюи несовместимостьюсвоей фигурыв доме ФедораПавловича.Постепенновырисовываетсяобраз молодогочеловекавоспитанного, умного и главное- очень гордого.Знакомствочитателя начинаетсяс ним в главе “Буди, буди!”, где он предстаетавтором статьио церковно-общественномсуде. Он излагаетсвою точкузрения по этомувопросу, являясьоппонентомодного духовноголица, написавшегоцелую книгуоб этом. Ив.Карамазовутверждает- и здесь егопервое “нет”- что смешениесущностейцеркви и государствабудет вечным, несмотря нато, что ононевозможно.Духовное лицо, которому возражалИван, утверждает, что церковьзанимает точноеи определенноеместо в государстве.Ив. Карамазовже удивляетвсех своимпознаниемфилософии, истории церкви “… церковь должназаключать самав себе всегосударство… это должнобыть поставленопрямою и главнейшею целью всего… развитияхристианскогообщества” (XIV,66) Иван высказываетблизкие самомуДостоевскомумысли. ИменноДостоевскийодин из первыхписателейуделяет церковномувопросу, единениюв церкви наибольшеевнимание, мыслисвои облекаяв художественныеобразы.

Далее, излагая основныетезисы своейстатьи Иванзамечает, чтогосударстводолжно обратитьсяв церковь, ачто сейчаспроисходит, так это не“вековечное”положение. Этоже самое подтверждаети отец Паисий.Все, казалосьбы, правильно, но есть однопротиворечие- противоборствоума и сердцагероя бунтаря.Он хочет будущейвласти церквив уголовныхделах для того, чтобы преступникчувствовалсебя отлученнымот церкви, чтобыне вступая всделки со своейсовестью “…когда церковьстанет на местогосударства, тогда труднобыло бы ему этосказать (Христуне враг), развес отрицаниемвсей церквина земле” (69)

Такимобразом, Иван, хотя и высказываетсовершенноправильныезамечания поданному вопросу, обвиняет церковьв сделке сгосударством, заявляет, чтоона отсекает“зараженныйчлен”, а невозрождаети воскрешаетего. Иван Карамазовговорит “нет” существующейцеркви, ее ролив жизни государства, тому, что онаисполняетсвоего предназначения- спасать человеческуюдушу.

Иванвступает в спорс старцем Зосимойи приближеннымимонархами.Старец Зосима, по мнению многихкритиков, вромане представляетголос самогоФ.Достоевского.Сам писательнеоднократноэто заявлял: в письме К.П.Победоносцеву1879 г. он говорито бунте Ивана“ Вы задаетенеобходимейшийвопрос: чтоотвечу на всеэти атеистическиеположения уменя пока неоказалось,<...>ответом на всюотрицательнуюсторону я ипредложил бытьвот этой книге“Русский инок”.А потому и трепещу<...>: будет ли онадостаточнымответом. Темболее, что ответ-тоне прямой, не<...>по пунктам, алишь косвенный.Тут предоставляетсянечто прямопротивоположноевыше выраженномумировоззрению,- но представляетсяопять-таки непо пунктам, атак сказатьв художественнойкартине”. (XXVI,216). Из этого письмапрекрасновидно, что Ф.М.Достоевскийсочетал верув правоту своегоидеала ( в правдуЗосимы и АлешиКарамазова, т.к. именно имии составленакнига “ Русскийинок”) с предельнообъективнымизображениеммировоззрениясвоего идеологическогооппонента — Ивана Карамазова.Об этой художественнойособенностироманов Достоевского, говорил М.М.Бахтин. Он даеттермин “полифонизм”1.</...></...></...>

Идеологическийоппонент Ивана- старец Зосимана все высказыванияИвана по поводуцеркви возражает:“не было быХристовойцеркви, то небыло бы преступникуникакого иудержу в злодействеи даже кары занего потом…заключающейсяв сознаниисобственнойсовести” (XIV,70) Иван, утверждающий, что церковьвступила вкомпромиссс обществом, а точнее государством, по мнению Зосимы, совершенноне прав: “судцеркви естьсуд единственновмещающий всебе истинуи ни с какиминым судомвследствиеего существеннои нравственно сочетаться даже и в компромиссвременный неможет” (XIV,71).

Зосимарассуждаетдалее в духеславянофильстваоб иностраннойцеркви, ее отличиеот русской, особенностизападныхпреступников:“преступлениеего не естьпреступление, а лишь восстаниепротив несправедливоугнетающейсилы” (XIV,71). Старец разгадалмучающие Иванавопросы, егофилософско-этическиеискания и такопределилпричину “нет”- первого, хотяеще и слабого, но знаменующегособой целую“ метафизическуюреволюцию”:“не веруетесами… в то, чтонаписали оцеркви и о церковномвопросе” (XIV,77) .

Т. е.Не веруете вцерковь, в ееистину, хотяи написали.Здесь правомернопроцитироватьА.М. Буланова, считавшего, что образ Ивана“сродни фигуреА.С. Хомякова.Последнийобладал огромнойэрудиции; егоинтенсивныеразысканияи штудии в областифилософии, истории церкви, богословскиетруды — все говоритоб этом. Хомяковбыл прекраснымоппонентом, умел вставатьна любые позициив споре, удивительновладел речью.Видимо Достоевскийвоссоздаетнекоторыесвойства характера, натуры Хомяковав своем образеИвана. Прекрасноразбираясьв церковномвопросе, Ивантем не менееутверждает, что человекне может любитьдругого человека, и если была наземле до сихпор любовь, тоединственнопотому, чтолюди веровалив свое бессмертие.

Проанализировавэту главу романа, можно утверждать, что Ивана мучаетвопрос о вере, настолькосильно и глубоко, что он стараетсядругим доказатьто, во что онсам не верит.В его другиепролегла огромнаяпропасть — противоречиемежду умом исердцем:

Какзамечает Камю,“бунтующийчеловек этотакже человек, который говорит“да”1.

Но“нет” Иванаеще слабо, ононе влечет “да”оно лишь набираетсилу. Первыйкамень неверияположен. БунтИвана пока неустанавливаетсвои ценности, он подвергаетморальнойоценке Бога.Но если человекхоть на каплюусомнится вправоте, в вере- он потеряетее, именно ссомнения иначинаетсябогоборчество.

Каксчитает Камю, драмой ИванаКарамазоваявляется переизбытоклюбви, не знающей, на кого излиться.Поскольку эталюбовь не находитприменения, а Бог “отрицается”, возникаетрешение одаритьею человекаво имя благородногосострадания.”1

Ужес первых страниц, в диалоге состарцем видно, что Иван мучается, не может решитьвопрос о вере“в положительную”сторону, но неможет и в “отрицательную”, ибо имеет такойхарактер. Зосимазамечает вИване “сердцевысшее, способнытакой мукоймучиться.” Вчем же проявляется“высшее” свойствасердца бунтующегогероя? Гдеистоки егобунта? Заметим, чтоИван раскрывает свои соображениянекоторымиштрихами намногих страницахдо знаменательной главы, именноони вырисовываюткартину весьмалюбопытнуюо герое, живущемсознательными бессознательнымв себе, умам исердцем.

Вчастности мывидим, что Иванавсе толькоуважают, на нелюбят. “Иванвысокомерен”, отец всегдачувствует, чтоон его презирает, вроде бы Иванничего не делаетотцу плохого, тем не менее заслуживаетоценки “подлец”, почему бы это? Далее отецутверждает: “Иван никогоне любит” (XIV,189), он “не нашчеловек”, чтоимеет в видуФедор Павлович? Алешесоставил такоепредставлениеоб Иване доразговора сним: “Иван немог бы… смириться, да и смирениеэто не далосчастья”- истинныйдевиз бунта.Только в бунтечеловек можетбыть свободен, только в нем, по мнению Камю, он открываетв себе неизмеримыеглубины то, “зачто всегдастоит бороться”Lise тоже признается:“Я вашего братаИвана Федоровичане люблю” (XIV,239). Такая картинаможет, представляетсястранной? Странной, ибо Иван бунтуетиз-за любви кчеловечеству, вследствиевеликих страданийчеловека, бунтует, что бы хотькак-то устранятьнесправедливость.“Люди восстаютравно и противлжи и противугнетения…Если раб восстает, то ради благовсех живущих”1,-вот что утверждаетКамю, оправдываягероя Достоевского.

Вдиалоге с отцомИван говорит:“Нету, бога…нет и бессмертия… нет и черта.”(XIV,147). Цивилизациине было бы, еслибы не выдумалибога, т.е. Бог- выдумка человека. На что Алешазамечает: есть“и бог и бессмертие.В боге и бессмертие”(XIV,147). Бунт, такимобразом, начинаетсяс обычногоотрицания всехпрежних ценностей.Он судит Бога, и судит свысока.В чем же причиныосуждения, отрицания, чтоникак не можетпринять Иван? Сразуже в диалогес Алешей Иванзамечает, чтолюбит жизнь, но встаетзнаменательное“хотя бы”, такхарактерное для бунтующегочеловека. “Житьхочется…, хотябы и вопрекилогике… я неверю в порядоквещей”. (XIV,250) Абсурд являетсяопределяющимкритериеммирозданиядля Ивана. Жизнь- прекрасна, ноне имеет смысла.Иван “живетсам не знаяпочему”. Такаяпостановкавопроса характернадля экзистенциализма.Неслучайнов данной работеуделяетсявнимание мыслителюэтого направления20 в. -Камю А. Егофилософскиевзгляды зиждютсяна понятиях“абсурд” ибунт”. Он формировалсяпод воздействиемКиркегора, Достоевскогои Гуссерля.Именно у нихон черпалпроблематику, связанную счеловеком, егодуховным миром.Камю, используяпредшествующийопыт европейскоймысли, приходитк выводу: “Абсурд-это ясный разум, констатирующийсвои пределы”2.

У Камюразум с открытымиглазами входитв отчаяние иабсурд, что несвойственногероям Достоевского.Хотя и романыДостоевского, по мнению Камю, ставят абсурдныевопросы. Недаромгерою ДостоевскогоКириллову Камюпосвящает целуюглаву в “Мифео Сизифе” Достоевскийв образе Кириллова, а затем и в образеИв. Карамазова, как считаетКамю, наметилвсе основныетемы, связанныес абсурдом, абсурднымчеловеком иабсурднойжизнью: стремлениек подлинной, истинной жизни; отрицаниенадежды, следовательно, отрицаниебудущего ивсего, что сним связано: отрицание раяи ада, загробнойжизни и самогобога, переоценкаценностей.Проблемы добраи зла, счастьяи несчастья, счастья и смерти, и другие стольже фундаментальныепроблемы ставятсяв прямую зависимостьот их осознанностиили неосознанностилюдьми.

Итак, Иван не толькоотвергает Бога, но и не понимает“зачем жить”.Говорить о том, что он отрицаетБога толькоиз любви к ближнемуи из жалостик нему, на мойвзгляд, неправомерно.Мы не зря привелинесколько цитатоб отношениик нему остальныхгероев романа.Но чем же вызванотакое неприятиечеловека? Причина в немсамом. С первыхже слов диалогас Алешей Иванобъявляетчеловека “злымживотным”, каксоотнести еготрогательнуюлюбовь и такоепрезрение кчеловеку?

Иванв своей исповедиреализуетсущественноеначинаниебунта, состоящеев замене царстваблагодати нацарство справедливости.“Я мира этогобожьего — непринимаю… нехочу принять”(XIV,256). Но тут же ИванпризнаетсяАлеше: “Я, можетбыть, себя хотелбы исцелитьсобою”(XIV,256). Значит, не надодо конца уверен, что правильнопонимает, чтоум его “эвклидовский”,“земной”. Переднами преждевсего человек.Достоевскийнеоднократноподчеркиваетэто. Он обладаетрационалистическимумом, слог егопрекрасноотточен, но всеже это человек, со всеми присущимиего противоречиями, слабостями, привязанностями.В сцене объясненияс КатеринойИвановнойчитатель неожиданноузнает, чтоИван “ можетчитать Шиллерадо заучиваниянаизусть”. Вэтом объясненииДостоевскийпоказываетсвоего герояпылким юношей, с сильным, откровеннымчувством. Иванпостоянноколеблетсямежду сознательными бессознательнымв себе. С однойстороны, емужалко всехлюдей, с другой вдруг заявляет:”Я никогда несмогу понять, как можно любитьсвоих ближних.(XIV,257)

Своезаявление онеприятии Богаон начинаетс описаниястраданиядетей. Переднами идет целаявереницапреступлений, совершаемых против “незащищенных”созданий, детей,“которым некудадеться и не ккому идти”.Здесь и делоКронеберга, о котором Достоевскийпишет в своих“Дневниках”, дело об избиении, жестоком игнусном семилетнейдевочки, котораяякобы своровалакакие-то деньги.Случай с девочкойпяти лет, которуюродители запирали“ в подлом месте”, а она плакалаи взывала к“боженьке”и много других.

Послевсех этихрассуждений, очень сильныхпо своемуэмоциональномувоздействию, Иван приходитк выводу: “Длячего познаватьэто чертоводобро и зло, когда это столькостоит? Да ведь весьмир познанияне стоит тогдаэтих слезокребеночка к“боженьке”(XIV,263).

Вседело в том, чтоИван сам сознает, что он “не хочетничего понимать”, он решил оставатьсяпри факте. Пониматьоб оправданностистраданий, опутях Господа, понимать сердцем, ибо изменитфакту. Исходяиз огромнойсуммы страданийбедных “деточек”, Иван заявляет, что ему нужновозмездие, чтоон не хочет“унавозить”кому-то будущуюгармонию. Онначинает наступлениепротив христианства.“Если страданиядетей пошлина пополнениетой суммы страданий, которая необходимабыла для покупкиистины, то яутверждаюзаранее, чтовся истина нестоит такойцены”. (XIV,266).

Иванотвергает туглубокую зависимостьмежду истинойи страданием, которую установилохристианство.Иван, с его изглубины души, разверзшейголовокружительныепропасти напути бунта, является темсамым “хотябы”: “Лучше ужя останусь прине отомщенномстрадании моем, хотя бы и я былне прав”(XIV,266). А это означает: хотя бы дажеБог существовал, хотя бы дажетаинство скрывалоистину, хотябы даже старецЗосима былправ, Иван несогласится, чтобы эта истинабыла оплаченазлом, страданиеми смертью невинного.Иван, как говоритКамю, “ воплощаетв себе отказот спасения”1.Вера ведет кбессмертию.Но вера предполагаетпринять тайныи зла, смирениеперед несправедливостью.Тот, кому страданиядетей мешаютоткрыть сердцедля веры, непринимает жизнивечной. Онотказываетсяот подобнойсделки. “Бунтхочет “все”или не хочет“ничего”2.Иван не утверждает, что она не приемлема.Потому что несправедлива.Иван прямозаявляет: “Яхочу жить бунтом”(XIV,267). На что Алешаотвечает брату, что есть насвете единственный“безгрешный”, который отдалнеповиннуюкровь свою завсех и за все.

Итак, Иван бунтует.Причина бунта- несовместимостьистины и верыв Бога, несогласиес миром Бога.Отождествляямир, созданныйБогом, с нимсамим, Иванотказываетсяи от веры, и отбессмертия, ибо есть неповинныестрадания. Егоидея бунтапротив миропорядкаобобщена, с нейон обращен всвоей универсальнойчеловеческойсущности ковсему миру.

Преждечем перейтик выяснениюпозиции самогописателя повопросу разрываистины и веры, нужно заметить, что Ив. Карамазов- не единственныйбунтарь, выступающийпротив Бога.

КонецXIX иначало XXвека ознаменовалисьпровозглашениемсмерти бога. С этого времени, как замечаетКамю, смыслообразующийстерженьконцентрируетсяв смерти бога, в богоутрате.Вся ответственностьза все, чтопроисходитв мире, возлагаетсяотныне на человека.Первым и последовательнымбыл штурм, предпринятыймаркизом деСадом. Из бунтаСад выводиттолько абсолютное“нет”. Он ответилна жестокостьобщества (27 леттюрьмы) такойже неколебимойжестокостью.Изучив детальноназваннуюличность, Камюутверждает, что Сад зналтолько однулогику — логикучувств. Садзаключает, чтоиз историирелигии ясно, что божествусвойственноубивать, значити человекунезачем бытьдобродетельным.(К этим же выводимпостепенноприходит и Ив.Карамазов. Садотрицает Богаво имя природы.Природа длянего — это секс.(Отчаяние Киркегора(по другомунигилизм) какраз и зиждетсяна предпочтениичеловекомприродногоначала нравственному).Сад отвергаетаксиому о надменномсоюзе свободыи добродетели.Сад проникнутдухом нигилизма.К чему приводитего бунт? Он выливаетсяв разнузданныймятеж противморали. Эмансипациячеловека длянего завершаетсяв казематахраспутства.“Сад замышляетпокушение намироздание:“Я ненавижуприроду… Я хотелбы расстроитьее планы,… остановитьдвижение светил…, уничтожитьвсе, что служитприроде”1.Покушениена сотворенныймир неосуществимо.Сад сам признает, что он “не всостоянии этогодобиться.” Егонеоспоримаязаслуга состоиттом, считаетКамю “, что онвпервые с болезненныйпроницательностью, присущийсосредоточеннойярости, показалкрайние последствиялогики бунта, забывшей правдусвоих истоков.Именно Саднаправил бунтна дорогу искусства, по которойромантизмповедет егодальше вперед.В конечномсчете то, что“Сад большевсего ненавидел, а именно узаконенноеубийство, взялосебе на вооружениеоткрытия, которыеон хотел поставитьна службу убийствуинстинктивному.”2

Акцентируясилу вызоваи отказа, бунтна этой стадиизабывает освоей позитивнойстороне. Камюв своих размышленияхо бунте настаиваетна том, что бунтсозидателен, именно он даетчеловеку чувствосолидарностис другими людьми.Поэтому и определение- “позитивнаясторона”.

Вследза Садом, бунтуюти денди, романтическиегерои. Романтическийгерой, коим напервой стадиисвоего бунтаявляется и Ив.Карамазов, полагает, чтов силу своейностальгиипо недостижимомудобру, он вынуждентворить зло.Под романтическимгероем понимаетсяСатана преждевсего в произведенияхВиньи, Лермонтова.Недаром Вл.Соловьев, говоряо Лермонтове.говорит о егодемонизме излом духе встатье “Лермонтов”1

Камюназывает Бодлераи Ласенерапоэтами преступления, которые воспеваютего в творчестве.Романтизм наделе показал, что бунт сопределеннойстороны связанс дендизмом(упадочнойформой аскезы).Дендизм естьне что иное, как честь, выродившаясяв дело чести, считает Камю.Подлинныйсвятой, — лукавитБодлер,- этотот, кто сечеткнутом и убиваетнарод радиблага народа”2

Камюутверждает, что дендизмвсегда естьпо отношениюк Богу, Бог, несмотряна ницшеанскуюатмосферупроизведенийданного периода, там еще не умер.

ИванКарамазовпредставляетновую ступеньв эволюциибунта. Он отвергаетБога во имянравственнойценности.

В“Мифе о Сизифе”, написанномранее работы“Бунтующийчеловек”, КамюидеализируетКириллова, авслед за ними Ив. Карамазова:“Все хорошо, все позволено, и ничего нененавистно- вот абсурдныесуждения”3Камю считает, что Достоевский, будучи в “Бесах”близким к абсурднойфилософии, даетответ Кириллову: жизнь естьложь, и она являетсявечной. Но вконечном итогеДостоевский, по мнению Камю,“выбираетпозицию, противостоящуюпозиции героев”, ибо он совершил“скачок” изцарства человеческогосвоеволия вцарство Божественногооткровения: Бог “восстал”из хаоса “слепыхнадежд” и отчаяния.“Трудно поверить,- утверждаетон, — в то, чтоодного романа(т.е. “БратьевКарамазовых”)было для того, чтобы сомнениявсей жизнипревратилисьв радостнуюуверенность”1.Но мы, вслед заВ. Ерофеевым, вправе сказать, что Камю несовсем компетентенв этом вопросе.Достоевскийотстаивал своиубеждения нетолько в “БратьяхКарамазовых”, но и в другихпроизведенияхпредыдущегопериода своеготворчеству.

ДляДостоевскогосуществует2 истины. Истина, постигаемаяв анализе, иИстина, открывающаясяв вере. “… всезависит оттого: принимаетсяли Христос заокончательныйидеал на земле, т. е. от верыхристианской.”(XXIII)У Ивана Христосне принимается, ибо для неговажнее Истина, достигаемаяв анализе.Достоевскийже был убежденв том, что Христосвне Истины.

“Малотого, если бкто мне доказал, что Христосвне истины идействительнобыло бы, чтоистина внеХриста, то мнелучше бы хотелосьоставатьсясо Христомнежели с истиной”.(XXIII)

Любовь- это преждевсего вера ибессмертие.Ад — это страданиеб том, что нельзяболее любить”- говорит Зосима.(XIV,292)

ВысказыванияЗосимы перекликаютсяс Первым Посланиемапостола Иоанна:”Мы знаем, чтомы перешли изсмерти в жизнь, потому чтолюбим братьев, не любящийбрата пребываетв смерти”, “ быесть любовь”.“Кто говорит“Я люблю Бога”, а брата ненавидит, тот лжец”2.Джексон считает, что эти строчкинаиболее точнопередают мысльДостоевскогов “БратьяхКарамазовых”.Иван как бы неживет, находитсяв “смерти”, потому что непонимает смыслабытия, отвергаетмир, в которомживет, не любитбратьев своих, за исключениемАлеши. Смердяковже “лжец”, ибоне любит никого, говоря, чтолюбит Бога.Перешел “изсмерти в жизнь”лишь Алеша, именно он идейноезерно всегоромана.

Неудивительно, что Иван в своеммонологе о“возвращениибилета” в концеглавы “Бунт”используетметафору искупления, но с жестокойиронией сравниваетдинамикухристианскогоспасения скоммерческойсделкой с Богомкак с купцом.Он требует, посуществу, приведениясправедливостив должный баланс.Герой самовольно, собственнымсознаниемрешает судьбывсего бытия, пытаясь заместитьсобою целое, собственнымиценностямивсе внеличныеосновы бытия, претендуя самна это целое.И это не случайно, ведь любой бунтнесет преждевсего какое-тоценностноесуждение.

Какпишет Камю:“Бунтарь хочетбыть или “всем”…или “ничем”1.

Достоевскомуважен личностныйисток этогонепосредственногочувства героя.Он отдает героювсю свободуи все права.Сознание Иванавоспроизводитужасающиекартины зла, которое творитсяв мире. ЛосскийН. О., рассуждаяо мучительствелюдей людьми, показанныхв “Бунте” Карамазова, приходит квыводу что онитолько кажутсябеспричинными.

Философутверждает, что нет истязанияради истязания.“Сверхсатана, сеющий зло безцели невозможен, ибо это отрицаниесамого себя”2.Родители, секущиеребенка, сначаланаказываютего в целяхвоспитания, наказание, каки всякое нападение, предполагаетЛосский, пробуждаетсильные эмоции, чрезвычайнопонижающиесознательностьчеловека, втаком состояниилегко могутпроснутьсяатавистическиеинстинкты, итогда ребенок, хватающийручкою за палецсвоего мучителя, кажется емузлобно супротивлающимся. Гораздоболее сложныи уточненыпроявлениязла в душе ЛизыХохлаковой.Как и она, Иван, не найдя чистогодобра в себе, стал не в мерузорким ко злув других и усомнилсяв существованиидобра вообще.

“Онникого не презирает- продолжалАлеша. — Он тольконикому не верит, коль не верит, то, конечно, ипрезирает”.(XIV, С.401).

Неслучайномы обратилиськ мнениям о немдругих героевв начале работынад главой“Бунт”. Истокибунта Иванане только ввеликой егожалости к людям, но и в самолюбии.Несколько разДостоевскийзамечает вромане, чтоИван — горд.

Всякаяформа самолюбияведет к отчуждениюот других людей, а значит и отБога, его идеала.По мнению отцацеркви св. ГригорияБогослова,“первейшийиз небесныхсветов” утратилсвет и славу“по гордостисвоей” и, “захотевбыть Богом, весь стал тьмою”1.

Каксчитает русскийфилософ Лосский, сатана вместотого, чтобыполюбить Богабольше себя, любит толькоидею божественностии хочет присвоитьсебе это достоинствоили, буде этовозможно, унизитьБога, чтобыудовлетворитьсвоей первичнойстрасти — гордости.

Значит, можно выделитьдве причины, вызвавшие бунтИвана. Одна — осознанная- жалость к людям, любовь к справедливости, вторая — бессознательная- гордость, неумениелюбить ближнего.Иван выбираетистину, отдаваяБогу его бессмертие, в результатедолгой сознательнойработы, работыпо осмыслениюдобра и зла.“Сознание естьстрадание”.1.Достоевскийговорит, чтострадание естьединственнаяпричина сознания.

Человекможет вынестисамые страшныестрадания, еслион видит в нихсмысл, силычеловека огромны.И вот христианстводает смыслстраданию иделает еговыносливым, чего не понимаетИван. По мнениюБердяева, онодает смыслстраданию черезтайну креста.Человек переживаетдвойное страдание.Он страдаетот ниспосланныхему испытанийи страдает отбунта и возмущенияпротив страданий.И “это естьновое еще горшеестрадание”2.Когда человексоглашаетсявыносить страдание, оно становитсяпросветленным, делается меньше.Темное страданиеговорит Бердяев,- страданиеИвана — когдачеловек бунтуети злобствует.Светлое страданиеи есть то, котороеон принимает, в котором видитвысший смысл.И в этом смыслкреста. “Возьмикрест свой иследуй за мной”3, — говорится вЕвангелии. Этозначит примистрадание, постигни егосмысл, выносиего благостно.Один толькопуть открыт- принятие страданиякак креста, который каждыйдолжен нестии идти за ним, за Распятымна кресте. Вэтом глубочайшаятайна христианскойэтики.

Страданиеглубоко связаносо свободой.- рассуждает, вслед за остальнымихристианскимимыслителямиБердяев.

Состраданиев христианствеесть желаниепросветленнойи возрожденнойжизни длястраждущего, согласие разделитьего сострадание.

Всякаяжизнь в миреесть несениекреста. Но жалостьможет статьисточникомбогоборчества.Из жалости исостраданияк твари человекможет отвергнутьТворца. Атеизмможет иметьочень высокийисточник. Чувствобогооставленности, в котором естьбольшая правда, ибо даже ИисусХристос пережилего, может перейтив чувствобогоотвержения.“Из жалостик страдающейтвари я могувосстать наТворца и отвергнутьего”1.Эта проблемаИв. Карамазова.Жалость и состраданиемогут привестичеловека котрицаниюсвободы другогочеловека.

Поэтомужалость, какзамечает Бердяев,- самое прекрасноесостояниечеловека, можетпревратитьсяв самое отрицательноесостояние Богаи человека.

“Вэтом парадоксхристианскойэтики”2.“Нужно сочувствоватьи сострадатьближнему ивместе с темсчитать, чтострадания этиявляются результатомгреха. ТолькоХристос можетосвободитьнас от властизла и страстей, любовь к врагампреодолеваетдурную бесконечностьзла и страстей, любовь к врагамперерезываетцепь зла. ТолькоХристова благодатнаялюбовь естьвыход из этогокруга. Этогоне может принятьИван, он обвиняетХриста в жестокости, в нелюбви кчеловечеству, хотя Он понесзло и грехивсего мира, всего человечества.Эти страданиябыли безмернобольше нашихи спасительнееих. Христоспрошел черезбогооставленность, как проходии мы. В ней утвердиласьсвобода, свободатвари и человека.

Человеки его страданиянаходятся вцентре религиибогоборчества.В Евангелиивсе связанос личностьюсамого Христаи непонятнобез связи сХристом.

Иванутверждает:“Христовалюбовь к людяместь в своемроде невозможноена земле чудо”.“Правда, Он былБог. Но мы — тоне боги” (Iт. 14. 148). Герой Достоевскогосклонен абсолютизироватьразрыв междунами и Богом.

Какзамечают многиерелигиозныефилософы, воснове Евангелияне закон, а самХристос, еголичность. Таковановая этикаискупленияи благодати.Евангельскиезаветы неосуществимы, как правило, но невозможноедля человекавозможно дляБога. “Представлениеписателя оХристе как оБогочеловеке, совмещающемв единствесвоей личностидве группы — Божественнуюи человеческую, являетсяобщехристианским”1.Идеал в эстетикиДостоевского- та высшая точкаэстетическойпрограммы, гдесходится эстетическоеи этическое.Личность Христа, как его представляетсебе писатель, воплощаетидеал, в которомсливаютсякрасота, истина, высшая нравственность.

“ПослепоявленияХриста, какидеала человекаво плоти, сталоясно, как день, что высочайшеепоследнееразвитие личностиименно и должнодойти до того, чтоб человекнашел, осознали всей силойсвоей природыубедился, чтовысочайшееупотребление, которое можетсделать человеки своей личности, из полнотыразвития своегоЯ, — это как быуничтожитьэто я, отдатьего целикомвсем и каждомубезраздельнои беззаветно.И это величайшеесчастье. Такимобразом законЯ сливаютсяс законом гуманизма”(XXIV,134). Можно считатьнесомненным, что большаячасть страданийи несчастийсвязана споглощенностьюсвоим “я”. Впределе этоведет к сумашествию, которое всегдаесть поглощенностьсвоим “я”, неспособностьвыйти из него.Величайшеетаинство естьтаинство. Причастия,- считают религиозныефилософы. Длянас остаетсянепонятнойсудьба человекаот рождениядо смерти, непонятнывыпавшие наего долю страдания.“Но деточкиничего не съеме(яблока) и покаеще ни в чем невиновны. Нельзястрадать неповинномуза другого, даеще такомунеповинному!”- восклицаетИван, не понимаяза что страдаютдети (XIV,258). Но нужно помнить, что это лишьочень малыйотрывок судьбычеловека ввечности, егопрохождениячерез многиемиры. Так же, как если бы мывзяли один деньиз нашей жизнии без связи сдругими дняминичего не понялибы без него.

Именнопоэтому христианствонеотделимоот бессмертия.Многие ученые, занимающиесятворчествомДостоевского, не раз подчеркивали, что для писателяочень важнаидея бессмертия.Счастье Захаровой“Три “приговора”, ставит этупроблему”1.

“Еслиубеждение вбессмертиетак необходимодля бытиячеловеческого, то, стало быть, оно и есть нормальноесостояниечеловечества, а коли так, тои само бессмертиедуши человеческойсуществуетнесомненно”- так писалДостоевскийв дневнике(XXI,126). Так же рассуждаюти Алеше, и Зосима.“В боге и бессмертие”(XIV,147).

Совершенноневерно думать, что страданиевыпадет на долючеловекапропорциональногоего вине и греху.Бердяев замечает, что думая так, мы уподобляемсяутешителямИова, которыеговорили ему, что Бог посылаетстрадания из-загреховности.На самом дележе Бог Яхвехвалился передСатаной преданностьюсвоего слугиИова, а Сатанаподбил испытатьего. Иов становитсяжертвой проверки.Бог посылаетна Иова бедствия.Вместо того, чтобы отречьсяот Бога, Иоввызывает Богана открытоеобъяснениелицом к лицу.Бог говорито невозможностидля человекапознать мироздание, Иов кается, Богпрощает егои наделяетновыми детьмии благополучием.

КнигаИова, котораяпроизвела наДостоевскогонеизгладимоевпечатление(он не раз замечаетэто в письмах, в дневниках), является великимсвидетельствомо существованииневинногострадания.

Главныеидеи, выделенныеЗосимой в КнигеИова, по мнениюПономаревойГ., ЕфимовойН., довольноблизки взглядамДостоевского1.

Именноони и противопоставленывзглядам Ивана, объясняютпричины егоумонастроений.Очень частоИвана спрашиваютс образом Иова, в частностиГ.Б. Пономарева.Их бунты якобыблизки по схеме.“Вот, — говоритИов, — я завелсудебное дело; знаю, что будуправ.Я желал бы, толькоотстоять путимои перед лицемЕго! И это ужев оправданиемне; потому, что лицемерне пойдет предлице Его”2.Но бунт Иванаотвергает Бога, Иван не желаетсудиться сБогом, он далокончательныйответ ему — “возвращаюбилет”, поэтомужизнь библейскогогероя, хотя иможет иметьнечто общеес образом Ивана, несовместимас жизнью Карамазовапо сути. НеслучайноДостоевскийприписываетинтерпретациюкниги о ИовеЗосиме — идейномуоппонентуИвана. “Туттворец, как ив первые днитворения, завершаякаждый деньпохвалою: “Хорошото, что я сотворил”,- смотрит наИова и вновьхвалится созданиемсвоим… Передправдой земноюсовершаетсядействие вечнойправды”. “С техпор… не могучитать этупресвятуюповесть безслез” (XIV,316).

Природаи Божий мир, считает Зосима, так же нужнычеловеку длянахожденияпути к Богу, как и Священноеписание. СамЗосима понялсвое призваниемонаха однаждыутром “вижу, восходит солнышко, тепло, прекрасно, зазвенелиптички, уженачинаетсядень” (XIV,323). Ипри этом благообразиив душе его произошелпереворот. Ипонял он, что“все божиехорошо и чудесно!”Нужна любовь.

Иванотвергаетлюбовь, Бога, бессмертие, но на этом егобунт не кончается.Во имя чего емуостается жить(а жить он будет“вопреки логики”)? Если нет жизнивечной, то нетни награды, никары, ни добра, ни зла. Дальнейшееразвитие бунтапрослеживаетсяв следующихглавах.

…>--PAGE_BREAK--

ГлаваII.

В даннойглаве будетрассмотренвторой этапкарамазовскогобунта -нигилизм.

Романтическийбунт Иванапревратилсяв революциюнигилизма, во“все дозволено”.“Нигилизм — этоне только отчаяниеи отрицание, но главное — это воля к отрицаниюи отчаянию”1.

Поэма“Великий Инквизитор”представляетновую ступеньв развитиимировоззренияИвана. Этонигилистическаяреволюция.Комментируяглаву “ВеликийИнквизитор”, Достоевскийписал, что влице Ив. Карамазоваон изобразилпредставителятой молодежи, которая “отрицаетизо всех сил”“мир божий исмысл его”(XXIII,228). В советскойлитературеутвердиласьтрадиция: связыватьфилософиюнигилизма сфилософиейНицше. Особенноевнимание уделялданной проблеме(проблеме нигилизма)в творчествеДостоевскогоФридлиндер, сравниваяфилософиюгероев Достоевскогос философиейНицше. Темаблизости философовразрабатываласьД.С. Мережковскимв книге “ЛевТолстой иДостоевский”и Л. Шестовымв книге “Достоевскийи Ницше”. Чемвызвано вниманиеученых к даннойтеме?

Начинаетсяпоэма с пришествияБога — Христа.В легендепротивопоставляютсядва образа — Бог и Инквизитор.Данная антитезане случайна.Путь, на которыйвступил Инквизиторв прошлом, мыслитсяИваном как путьидейногоотступничестваот Христа: “Мойстарик инквизитор, который самел коренья впустыне и бесновался, побеждая плотьсвою, чтобысделать себясвободным исовершенным, всю жизнь своюлюбивший человечествои вдруг прозревшийи увидевший, что невеликонравственноеблаженстводостигнутьсовершенстваволи с тем, чтобыв то же времяубедиться, чтомиллионы… осталисьустроеннымилишь в насмешку, что никогдане в силах онибудут спрашиватьсясо своею свободою…. Поняв все это, он воротилсяи примкнул кумным людям”(XIV,284).Здесь мы видим, что Иван отчастиставит себяна место и того, и другого героясвоей поэмы, в этом важнейшийпоисковыймомент.

Христосоказываетсяперед судоминквизитора, который и естьличностноевоплощениетого голосав Иване, что непримет Богаи Христа.Миропониманиеинквизитораозначает постановкунового земногоБожества наместо Бога. Этоочень важныйи характерныймомент любогобунта. Посколькутрон Всевышнегоопрокинут, — пишет Камю, — бунтовщикпризнает, что“ту справедливость, тот порядок, то единство, которое онтщетно искалв своей жизни, ему теперьпредстоитсозидать своимисобственнымируками, а темсамым оправдатьнизложениеБога. Тогда-тои начинаютсяотчаянныеусилия основатьцарство людей, даже ценойпреступления...”1.Итак, бунтарскийдух поставилперед собойцель переделатьтворение, чтобыутвердитьгосподствои божественностьлюдей.

ВеликийИнквизиторберет на себяответственность“сделать людейсчастливыми”.Но нельзяорганизовыватьсчастье, какнельзя организовыватьистины”2.Великий Инквизиторутверждает, что люди немогут выноситьсвоей свободы, и Бог, давшийее несчастным, глубоко заблуждался.Инквизиторс первых страницпризнает, чтоон не с Богом, а “с ним”, “вековечным”и “абсолютным”.Только он могзадать такиевечные вопросы.“Ты идешь в мирс голыми руками”, а человечество, утверждаетВеликий Инквизитор, провозгласит:“Нет греха, аесть лишь голодные”(XIV,275) Нужно накормитьлюдей, а уж потомспрашиватьс них добродетели.“Мы достроимбашню, ибо достроимтот, кто накормит, а накормим лишьмы… и солжем, что во имя твое.О никогда, никогдабез нас они ненакормят себя,”- утверждаетИнквизитор.(XIV,275) “Эти жалкие”люди будутблагодарныИм — лжебогамза то, что онисогласилисьгосподствоватьнад ними. Длячеловека важнознать: “предкем преклониться?”и непременно“все вместе.”В них живетпотребность“общности”преклонения.Человек слаб, объявляетИнквизитор, его нужно вести, как стадо. Такимобразом, мывидим отрицаетсяне только Бог, но и все общепринятыеценности: идеалачеловека свободного, моральныенормы, определеннаякультура.

В“Дневникеписателя” мынаходим: “Онипрямо объявляют, что для себяничего не хотят, а работают лишьдля человечества, хотят добитьсянового строявещей для счастьячеловечества.Но тут их ждетбуржуа на довольнотвердой почвеи им прямо ставитна вид, что онихотят заставитьего стать братомпролетариатаи поделить сним имениекровью и палкой.Несмотря нато, что это довольнопохоже на правду, коноводы отвечаютим, что они вовсене считают ихспособнымистать братьяминароду… вы стомиллионовобреченныхк истреблениюголов, и с вамипокончено, длясчастья человечества(XXIII,63). Однако несостоятельностьэтого научно- атеистическогоспособа устраненияжизни человечестваобнаружитсяслишком скорои чересчурявно: “Начаввозводить свою“вавилонскуюбашню” без Богаи без всякойрелигии, человеккончит “антропафагею”, ибо никогда, никогда несумеют ониразделитьсямежду собою”(XXIII,269). Поэтому отецлжи создаетдля человекасоблазн болееутонченный: лжебога и ложнуюрелигию так, чтобы совестьчеловека былаусыплена мнимымсогласием сзаветами Бога.Следуя “великому”уму, ВеликийИнквизитор, объявляет, что“Ты взял все, что есть необычайного, гадательногои неопределенного, взял все, чтобыло не по силамлюдей, а потомупоступил какбы и не любя ихвовсе...” “Вместотвердого древнегозакона свободнымсердцем долженбыл человекрешать впредьсам, что доброи что зло, имеялишь в руководстветвой образперед собою”(XIV,277).

Тыобещал им хлебнебесный, но, вытворяю опять, может ли онсравнитьсяв глазах слабого, вечно порочногои вечно неблагодарного людского племенис земным? И если за тобоюво имя хлебанебесногопойдут тысячии десятки тысяч, то что станетсяс миллионами..., которые не всилах будутпренебречьхлебом земнымдля небесного? Или тебе дорогилишь десяткитысяч великихи сильных, аостальныемиллионы, многочисленного, как песок морской, слабых, но любящихТебя должнылишь послужитьматериаломдля великихи сильных? Нет, нам дорогии слабые.”(1.XIV,275-276)

Итак, перед намивеликий гуманист, восставшийне только противБога, но и противвсех ценностныхкритериев, присущиххристианству, отвергающийвесь миропорядок, созданный Богомво имя любвик человечеству, и решивший“исправитьподвиг” Христа.

Онне требует отчеловека величиядуха, поднятияна себя крестаГосподня, свободногоподвига. За тои обещает ончеловеку небесконечноеблаженствообладанияабсолютнымдобром, а “тихое, смиренноесчастье, счастьеслабосильныхсуществ, какимиони и созданы.”(XIV,282) “Неужели мыне любиличеловечество, столь смиренносознав егобессилие, слюбовью облегчивего ношу и разрешивслабосильнойприроде егохотя бы и грех, но с нашегопозволения?”(XIV,281).

Здесьмы видим гордыйзамысел дьявола(хотя Иван и неакцентируетвнимание покаеще на этомопределении, а лишь употребляет“с ним”), создатьсвое царство, лучшее, чем мирБожий. Мотивируетсяон не неизменнойзавистью (хотяи подсознательной), а мнимой любовьюк добру. БунтИвана происходитв сотворениисвоего ценностногомира, так какнигилизм — отрицаниепрежнего мира, прежних ценностей.Но как замечаетЛосский, “Всякаяпопытка созидания, если она, хотябы временно, ведет к устранениюкакого-то царства, возможна неиначе как путемиспользованиябытия ужесотворенногоБогом, и принциповжизни, заповедныхим, взятых, однако, не в абсолютнойшироте, а в такойотносительности, которая искажаетих основнуюцель и ведетв результатене к полнотебытия царстваБожия, а к умалениюи стеснениюбытия”1.

Путьдьявола насквозьпропитан лживостью.На словах и всредствахдобро, а в конечном- зло. Или в конечном- добро, а в средствах- злою Сам ИисусХристос говорит: Он лжец и отецлжи”2.

Случаенли выбор Достоевскимобраза — символа, того, на чьюсторону встаетИнквизитор? Конечно, этонеслучайно, ибо в произведениине может бытьничего не замеченным, ничего, чтобыне несло насебе идейнуюнагрузку. Такжеи эпитет — Великийкак бы приравниваетзначимостьинквизиторак Богу, происходитидейная подмена.Для Достоевскогоидеал этическийи эстетический- Христос, отсюдаможно вывести, что все, несоответствующееидеалу писателя, противостоящееему, находящеесяв оппозициик нему, обозначается“сатаной”. Идеивступают впротивоборствои получают своевоплощениев образе Богаи сатаны. Вродебы, Инквизиторхочет добралюдям, все этоон делает изсострадания, очень похожена утопическиеидеи Маркса, о чем речь пойдетвпереди. Идеи, которым сужденобыло сыгратьжестокую рольв жизни целыхобществ. Могли знать обэтом Достоевский? Мы утверждаемда, знал и предчувствовал, и предупреждал.Только ли сидеей всеобщегоравенства путемвременногозакабалениябыл знакомДостоевский, только ли ееподвергаетоценке?“Мыслят устроитьсясправедливо, но, отвергнувХриста, кончаюттем, что зальютмир кровью, ибокровь зовет, а извлекшиймеч погибнетмечом.” (XXIII,340).

Достоевскийне толькопредупреждаето невозможностиобъединитьсясилой, но и оубийственнойзамене Бога- человекобогом, о идее “сверхчеловека”.Достоевскогоиногда называютпервым, ктопоставил проблему“сверхчеловека”, но это несправедливо.Как считаетФридлендер, он лишь показалее последствия, ибо знал о нейиз драм Шиллера, поэм Байрона, произведенийПушкина, романовБальзака, Гофмана.Мотивы индивидуалистического“титанизма”, образ личности, одиноко и дерзковосстающийпротив освященныхвеками авторитетови смиренныхморальныхпредрассудков“толпы”, имеливесьма широкоехождение такжев философиипервой половиныXIXвека от Карлейлядо Макса Штирнера.Поэтому в поэме“Великий Инквизитор”органичносплелись идеине только марксизма, но и ницшеанства, философииабсурда.

ПодобноЗаратустре, Инквизиторпровозглашаетнеравенстволюдей, их делениена “высших”и “низших”.“Высшие” приближаютсяк богам, ибонесут на себебремя управления“стадом.”

Двагероя заявляют, что свободадля “стада”лишь тяжкоебремя.

Иванв своем нигилистическомбунте идетдальше, подобнонигилистическимфилософам, объявляя, наконец, что “все позволено.”

Еслибессмертиянет и бытие неимеет смысла, нет также иобъективнойнравственности,- заключаетИван. Четкоеследствие извсего этогозвучит буквально:“Все дозволено!”Как пишет Лаут, так как объективногонравственногозакона не существует, не может бытьни проступков, ни преступлений.Любое действие, внушенное моимдухом как полезное, есть благо дляменя, если оноведет к моемуудовольствию, будь то дажелюдоедство.Каждый можетспокойнораспоряжатьсяжизнью и смертьюдругого, каждомупозволеножелать смертиближнего, еслиона ему полезнаили угодна, — вот вывод Ивана, сделанный изсмерти Богау бессмысленностимира. Знаменитоеницшеанское“все позволено!”Как логическийвывод из нигилистическогоопределениямира. Что жепонимаетсяпод нигилизмомв XX веке? Гдеего истоки? Верно ли Достоевскийопределил этоявление?

Нигилизм(от лат. ничто)- в широком смыслеслова социально-нравственноеявление, выражающеесяв отрицанииобщепринятыхценностей: идеалов, моральнойнорме, культуры.Впервые появившейсяу Ф. Якоби понятие, но в своемдействительнокультурно-историческомзначении оновыступает уНицше, которыйопределилнигилизм: “Чтообозначаетнигилизм? То, что высшиеценности теряютсвою ценность.Нет ответа навопрос “зачем?”1

Непосредственнойпричиной, вызвавшейнигилизм, являетсясогласно Ницше,“обезбожениемира”, разложениехристианскойрелигии. “Богумер” говоритНицше. И егосмерть тотчасобнаружила, что весь тотнравственныймиропорядок, который покоилсяна религиозномосновании, потерял своюопору: оказалось, что сам человексоздал этотмиропорядок, а стало быть, сам же человекможет и разрушитьего. Однакоразложениерелигиозногосознания являетсяпо Ницше лишьнепосредственнойпричинойнигилистическогоумонастроения.Более глубокийисточник — всамой христианскойрелигии, котораярасколола мирна потусторонний- истинный, ипосюсторонний- неистинный.После того, какобнаруживается“искусственныйхарактер” этоговысшего мира, нам остаетсятолько один“отвергнутый”мир, и это высшееразочарованиеставится емув счет егонегодности.Покончить схристианством- с его “делениеммира на бытиеи смысл” — значитсогласно Ницше“покончитьи с нигилизмом, что приведетк торжествуновой эры, эры“сверхчеловека”, для которогонет большедобра и зла”, ибо нет раздвоенностимира.

Тоже духовноеявление отметили Кьеркегор, назвав его“отчаянием”.Однако Кьеркегорвидит кризисмировоззренияв отсутствииподлинногохристианскогомировоззрения.“Отчаяние”Кьеркегорапарализуетчеловека, ибов этом состоянииобнаруживается, что вся действительностьне имеет смысла.Однако Кьеркегорвидит источник“отчаяния”- в “эстетическом”мироощущении(природное впротивоположностьнравственному; языческое — истинно христианскому).В рамках “эстетического”, т.е. “природного”отношения кжизни, по Кьеркегору, не может бытьпоставленвопрос о свободе, ибо “эстетик”, делающий основныммотивом своегоповеденияэстетическоенаслаждение, лишь теряетсебя и в результатеприходит квыводу, что всеесть отчаяние.

Всовременнойзападной философиипроблема нигилизмаразрабатываетсяпрежде всегов экзистенциализме, особенно Хайдеггером.Во французскомэкзистенциализмепроблема нигилизмарассматриваетсякак проблемаабсурдностисуществованияи наиболееподробнопроанализированаКамю, именнопоэтому мыстараемсяразобратьсяв проблеменигилизма ибунта, учитываяего позиции.

В главе“Абсолютноеутверждение”Камю рассматриваетстадию бунта, когда доведенадо предела:”мораль — этопоследняяипостась Бога, которую необходиморазрушить, перед тем какотстроитьзаново. Богатогда уже нет, и он уже не являетсягарантом нашегобытия; человекунадо решитьсядействовать, чтобы быть”,- так рассуждаетбунтарь, которыйнаходится наэтапе нигилистическогобунта. Так рассуждаетгерой Достоевского.Но не толькоон, и в этомпоразительноевидение художника.

У Штирнера“нигилизмсамодовольный,- так начинаетКамю главу обунтарях — нигилистах.У него естьлишь одна свобода- “моя сила” илишь одна правда- “сиятельныйэгоизм звезд”.Подлиннойжизнью являетсяодиночество, индивидуализмдостигает своейвершины.

Онявляется отрицаниемвсего, что отрицаетиндивид, ипрославлениемвсего, что возвышаетиндивида ислужит ему.Штирнер, пословам Камю,(а как мы замечаливыше Достоевскийбыл знаком, илимог быть знакомс его философией)стремится дойтидо последнихграниц, хмелеяот разрушения.“Тебя (немецкийнарод) похоронят.Вскоре твоибратья, другиенароды, последуютза тобой. Когдавсе они уйдут, человечествобудет погребено, и на его могилеЯ, его наследник, наконец-то будусмеяться”1.Но пустыняоткрыта, говоритКамю, нужноучиться выживатьв ней. Ницшеначинает свойпоиск. С Ницшенигилизм нетолько выделяетсякак понятие, но и становитсяпророческим.Вместо методическогосомнения Ницшеиспользовалметодическоеотрицание, усердное разрушениевсего, что ещемаскируетнигилизм, идолов, скрывающихсмерть Бога.Хайдегер, которыйсчитает Ницшедуховным учителемэкзистенциализма, писал: “… истолкованиенигилизмасводится ккраткому тезису:“Бог умер”2.Ницше восклицаетсверхчеловеку:“Вперед! Ввысь! Вы высшие люди! Только теперьгоры человека- Будущего мучитсяв родах. Богумер! Теперьхотим мы — чтобыжил сверхчеловек”1.Сверхчеловек, которого провозгласилИван — ВеликийИнквизитор.Они знают, чтоесть ”чернь”, а есть “высшие”люди, они знают, что пришелчеред управлятьим и диктоватьсвои условия, ибо нет морали, она умерла сосмертью Бога.

И Ив.Карамазов иЗаратустраговорят опринципиальномнеравенствелюдей, подвергаюткритик рационалистическуюфилософию, традиционнуюэтику и христианскуюрелигию.

А.Игнатов и многиедругие исследователисравнивают“черта” Ив.Карамазоваи “сверхчеловека”Заратустры.Критик прибегаетк таким определениям, потому что они“ символизируютте поэтическиемиры, которыесоздали самиписатели и ккоторым онипо-разномуотносятся:“чертом” Достоевскийпроизноситоднозначныйприговор, в товремя как родственный“черту” “сверхчеловек”вызывает уНицше безграничноевосхищение”2.И Ивану Карамазовуи СверхчеловекуНицше существуетБог или нет, нетак уж важно, хотя они и считают, что его нет.

Главноедля них, чтовера в Богавредна, что онапорабощаети парализует.Лучше всегосущность подобногоатеизма выразилКириллов уДостоевского.На прямой вопросрассказчикав “Бесах”: “Сталобыть, тот Богесть же, по — вашему?”, отвечает “Егонет, но Он есть...”(X,63).

Смысли высшая цель, считает Игнатов, с которойсверхчеловекНицше и чертДостоевскогообъявили войнухристианству,- упразднениеморали, посколькуона обуздываетчеловека. “Всякому, осознающемууже и теперьистину… всепозволено”,- уверяет чертИв. Карамазовав горячечномбреду. (XIV,343). Тем самым чертизлагает основнойпринцип ввоображаемомуниверсумезла, созданномДостоевским: освободившиесяот норм моралиизбранникиполучают одобрениеи награждаютсяпривилегиейзнания. То жеи для сверхчеловекаНицше. Для неготакже, считаетА. Игнатов, аморализмявляется атрибутомего превосходства.“Эта книга длянемногих — длятех, кто сталсвободным, длякого нет запретов...”1.

Таку Ницше и Достоевскогонеограниченноегосподствобудущих властелинов, которые отбольшинствалюдей, обладают“истиной” исвободой, легитимируютразрешениехристианскойморали.

Хотяи у черта, и усверхчеловекацель и мировоззренческиеосновы одинаковы, их “позитивныеидеалы” разнятся.Эти различиякроются в том.Что связанос отношениямииндивида имассы. Междусверхчеловекоми чернью кроетсярадикальноепротиворечие.

Философне отступаетперед тем, чтобыразделитьчеловечествона господ ирабов и исповедоватьпрезирающуюмораль господ.Позиция героевДостоевского, как замечаетИгнатов, сложнее.

Ядромпланируемыйгероями утопии, а в частностиутопии Ивана, является подчинениеиндивида безликомуцелому, нивелировкаобщества, приказноеи принудительногосуществования, социальногомуравейника.

Сосвоего рода“зловещейпластичностью”она высказываетсяв словах Верховенского:“… Каждый принадлежитвсем, и все каждому… Все рабы и врабстве равны.В крайних случаяхклевета и убийство, а главное — равенство.Первым деломпонижаетсяуровень образования, наук талантов…Шекспир побиваетсякаменьями, Коперникувыкалываютсяглаза… “ (X,124). Эта мрачнаятирада противвсего выдающегосяи этот хвалебныйгимн сероймонотонности“равенства”в рабстведиаметральнопротивоположныведению сверхчеловека.

Ноговорит А. Игнатов, черт Достоевскогои сверхчеловекНицше, бросающиев глаза точкисоприкосновениязавораживают, однако. СверхчеловекНицше безгрешнои открыто “царитнад массой, презирая равенство”ликвидируяего. Черт Достоевского, тоже неограниченногосподствующийнад массой икак иногда онпроговаривается,- ее также презирающий, все же управляетво имя счастьяи равенстваэтой массой.Сверхчеловекпоследовательнее.Дьявол же хитрее”1.

СамНицше неоднократнозамечает, чтоДостоевскийимел на еготворчествовлияние:”…свидетельствоДостоевского-этого единственногопсихолога, кстати говоря, от которогоя многому научился, он принадлежит к прекраснейшимслучайностяммоей жизни...”2

Однако, как, замечаютисследователитворчестваДостоевскогои Ницше едвали можно говоритьо “единомыслии”, ибо “в решенииосновных вопросовбытия — в отношениик Богу, к человеку, к истории — Достоевскийи Ницше былискорееантогонистами”3

Вданной работевоззрения Ницшеважны как очереднойэтап в развитиибунта. Как отмечаетКамю, в определенномсмысле бунту Ницше все ещезаканчиваетсяпревознесениемзла. “Разницасостоит в том, что зло большене являетсявозмездием.Оно принимаетсякак одна извозможныхипостасейдобра, а ещеточнее — какфатальность”1

У Ницшеречь шла толькоо гордом примирениидуши с тем, чегоизбежать невозможно.Он верил в мужествов сочетаниис разумом, именноэто он и называлсилой. Однако, говорит Камю, прикрываясьименем Ницше, мужество обратилипротив разума, а само мужествов насилие.

Ницше“несправедливонаказала судьба”, его мысль, целикомосвещеннаяблагородством, была представленамиру парадомлжи и чудовищнымигрудами трупповв концлагерях.Немыслимо, подчеркивалКамю, отождествлениеНицше и Розенберга.Ницше сам говорилэто, заранееразоблачаясвоих грязныхэпигонов: ”Тот, кто освободилсвой разум, должен еще иочиститься”2.Бунт Ницше былпротестомпротив лжи ипреступлениясуществования.Ницшеанское“да” отрицаетбунт как таковой, одновременноотрицая мораль, которая отвергаетмир, каков онесть, он говорит“да” и рабу, игосподину. Нов конечномсчете сказать“да” обоимозначает освятить сильнейшегоиз двух, т.е.господина.Кесарь долженбыл неизбежноотказатьсяот власти духаради царствадела. “Когдацели велики,- к своему несчастью, писал Ницше,-человечествопользуетсяиной меркойи уже не считаетпреступлениетаковым, пустьбы даже оноприняло еще более страшныесредства”1

Онумер в 1900 году, на пороге века, в котором этотпринцип долженбыл статьсмертельным.Перед смертьюНицше сошел, он был одиноки покинут друзьями(об этом свидетельствуютего письма кОвербеку). Невольнопроводитсяпараллель сфиналом Ив.Карамазова.

Вочто об этомпишет Н. Бердяев:“Безумие Ницшеобъясняют егоболезнью, нооно и духовнодолжно былобы явитьсярезультатомнечеловеческого, надрывногоусилия поднятьсяна головокружительнуювысоту, в товремя как высотынет”2Франк, рассуждаяо нигилизмеНицше, приходитк выводу, чтов его философииподведен итогвнутреннемукрушению “профанногогуманизма”(подготавливаемогоДарвиным, Марксом, Штирнером) ипроизнесенему смертныйприговор. ТребованиеНицше “преодолениячеловека”означает здесь одновременнонизвержениесамой идеичеловека. Еслинекогда верав бога противоестественнобыла замененаслепой веройв человека, токрушение гуманизмаприводит к ещебольшей слепотеи безумию; верав человека какносителя началдобра и разума, в свою очередь, сменяется веройв творческуюмощь злой силы, им владеющей.

Неслучайномы заостриливнимание именнона этом немецкомфилософе. ”Нио каком случайномвлиянии неможет быть иречи, когда мывспомнимпоразительныепредвосхищениямыслей Ницшев русскойлитературе”3

Проблемабунта и нигилизмапоставлены и Достоевским, и Ницше, хотяиз одной и тойже проблемыделаются диаметральнопротивоположныевыводы.

Биологическийи аморалистическийаристократизмучения Ницше, как пишет Камю, сочетавшисьс демагогическойреволюционностью, выродился вучение о творческойроли насилия, практическиеплоды которогочеловечествопожало во всехпережитыхужасах.

“…пройдя горнилоницшеанскойфилософии, бунтв своей безумнойодержимостисвободой завершаетсябиологическими историческимцезаризмом.”1Мятежник, которогоНицше поставилперед космосомна колени, отнынебудет поставленна колени передисторией. Ноэто тема следующейглавы.

Покаже нигилистическийбунт Иванаприходит квыводу “вседозволено”.Иван восстаетпротив Бога-убийцы; замыслив свойбунт, он извлекаетиз него законубийства. Нетморали, нетбога, нет критериев, по которымможно определить“что зло? что добро? что красота! Мы приходимк выводу, чтоопыт отрицанияего нерезультативен: его сознаниедо конца определяетнеразрешенноеи напряженноепротивостояние, что в финалеего поэмы выразилосьтак: послемолчаливогоответа Христаинквизитору, который “тихоцелует его вего бескровныедевяностолетниеуста”, об инквизиторесказано: “Поцелуйгорит на егосердце, но старикостается впрежней идее”(XIV,348)

Итак, со своим нерешеннымвопросом овере, со своимбунтом атеистическихи нигилистическим, Иван переходитна путь преступления.

Выслушавпоэму, Алешасовершенноправильнозамечает: “Этоне хула, а хвалаИисусу… и ктотебе поверито свободе?”(XIV,283).

Какотмечает Лосский, нельзя социальнопобедить тогоосновноготрагическогоконфликта, чточеловек “естьдуховное существо, заключающеев себе устремленностьк бесконечностии вечности ипоставленноев ограниченныеусловия существования в этом мире”1

СамДостоевскийпредостерегалот пониманиясвободы какутолениипотребностей.НеслучайноЗосима рассказываетв “Русскоминоке” об одном“свободном”, которого посадилив тюрьму и лишилитабаку, как онот этого чутьне пошел и непредал свою“идею”. А ведь“этакой” говорит:“За человечествобороться иду”(XIV,340). Вместо свободы, описанной в“ВеликомИнквизиторе”, все впали врабство и уединение, вместо служениябратолюбию.

Бунт, по мнению Зосимы,“проклят, ибожесток”. Необходимопомнить, чтонельзя удовлетворитьпотребностилюдей, дав им“хлебы”, ибо, замечает самДостоевский,“наедятся”и спросят: “Чтоже дальше?”Как пишет Н.Ф.Буданова, писательнеустаннонапоминал оприоритетедуховногоначала в человекенад началомматериальным.2Достоевский, размышляя надпроблемой“хлебов” иидеала Красоты, данным Христом, приходит квыводу, что Богне дал того идругого попричине: ”Тогдабудет отняту человекатруд, личность, самопожертвованиесвоим добромради ближнего- одним словом, отнята всяжизнь, идеалжизни. И потомулучше возвеститьодин свет духовный”(XXIII,11).

ИеромонахСерафим (Роуз)в книге “Человекпротив Бога”размышляето нигилизме.И приходит квыводу, что он не атеистичнав точном смыслеэтого слова, она не отрицаетАбсолют, онаего упраздняет”1, заставляетчеловечествоувидеть, чтоБог если Онесть являетсяврагом. Томуже учит и АльбертКамю, по мнениюРоуза, когдавозводит “бунт”(а не безверие)в первый принцип.Философский(ницшеанский)и экзистенциальныйнигилизм стольже антитеистичен, сколь революционный, ибо строитсяна убеждении, что современнаяжизнь можетдалее продолжатьсяи без бога.

НигилизмрассуждаетРоуз далее, одушевляетсяверой, духовнойпо происхождениюпо своему неменее сильной, чем вера христианская, которую онстремитьсяуничтожитьи вытеснить, иначе ничемнельзя объяснитьего успех, атакже свойственныеему преувеличения.

Природанигилистическойверы… прямопротивоположнавере христианской… в то время какхристианскаявера радостна, уверенна, любяща… нигилистическаяпротивницаполна сомнений, зависти, нетерпимости, бунтарства, хулы”2.Для нигилистической“веры” характернанеудовлетворенностьсобой, миром, обществом.Нигилистическийбунт, как ихристианскаявера, есть отначала до концаотношениедуховное, происходящееиз себя самогои черпающеесилу в себесамом. Роузговорит, чтонигилистическоеотрицание верыхристианскойи установленийпредставляетсобой не столькорезультатпотери верыв них и их божественноепроисхождение(и Ив. Кармазови ЗаратустраНицше не принимаютне столькоБога, а сколькоего мировоззрение), сколько бунтпротив власти, которую онипредставляют, и послушания, которого онитребуют. Нигилистическийбунтарь смутноотрицает, чтоистина обретаетсяв Православнойвере, считаетРоуз, и его ревностьи нечистаясовесть недадут уму покоя, пока полноеупразднениеИстины не оправдаетего позициии не “докажет”его “правды”.Достоевский, по мнению Роуз, в нигилистическоесознание”, он(писатель) говорил: воля ближевсего к ничто, самые уверенныеближе всегок самым нигилистическим”1.

Вэтом ничточеловека, живущегобез Истины, находится самоесердце нигилизма.Но в действительностини один нигилистне видел в отрицанииничего, кромесредства кдостижениювысшей цели, т.е. нигилизмпреследуетсвои цели, причемсатанинские, как пишет иеромонах, посредствомпозитивнойпрограммы. Своюпозитивнуюпрограммуописал Иванв “ВеликомИнквизиторе,”но на этом егобунт не кончился, он не преминулвыразить своипоследствиямобнаружитьсвои цели.

Конечнаяцель радикальногонигилизма, — пишет Лаут, — есть уничтожениячеловечества.”2

Особенностьнигилизма, своего родаизвращеннаячеловечность, состоит в том, что он ведет людей к уничтожениюс завязаннымиглазами, чтобыони в пути былинемножко счастливыи не замечали, куда их ведут.Им важно, чтобымир лишилсясмысла и цели, смысла для нихне только нет, но и не должнобыть.

Новаясистема господстваслужит двумцелям: она даетчеловеку мири покой, единственновозможный вего земномбытие; она служитгордому мятежуизбранниковпротив Бога.Это царство“ для всех насамом деле — для господстваизбранных, длясчастливогостадногосуществованиямаленькогочеловека..

Главнаяидея ИванаКарамазовасостоит в обоснованиивласти избранных, знающих еезаконы и тайны.Эта властьзаботится нетолько о “хлебах,”она также успокаиваетсовесть, даетисполненнуютайны идею, сакральныйавторитет ивсеобщее единение.Особое значениепри этом имеетсакральностьвласти: толькоона обладаетнеобходимымдуховным авторитетом, только онаможет утверждать, что способнаудовлетворитьдуховные потребностичеловека.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

ГлаваIII

В бунтеИвана наступаетпоследний этап.Камю называетэто явление“историческимбунтом,” или“метафизическойреволюцией,”если говоритьо философииодиночки. Иликак называетего иероманахСерафим (Роуз).”Нигилизм разрушения.”

ИванКарамазов, отвергнувмораль, переходитна путь преступления.Преступления, которое идейновытекает изубежденийИвана.

Чтобы воспротестоватьпротив зла исмерти, онпредпочитаетсмело утверждать, что добродетельне существуетточно так же, как бессмертие, и допускаетубийство отца.“Он ясно осознаетсвою дилемму:”быть добродетельными алогичнымили же бытьлогичным ипреступным1Камю утверждает, что бунт долженнести за собойникаких негативныхпоследствий, это есть лишьзащита “себятакого, каков…есть.” 1Бунтующийчеловек боретсяза целостностьсвоей личности.

“Бунтарь…принципиальноограничиваетсяпротестомпротив унижений, не желая ихникому другому.”2Как же тогдапроявить себяв бунте? Сам Камю осознает, что бунт несетна себе некоторуюозлобленность, но он “созидателен.”

Каксозидать своиценности, еслине разрушитьпрежних? Сам же Камю ианализируетто, к чему привелнигилизм вXIX-XXв. И тем не менееутверждает, что жить нужнои можно в бунте.Сам таким образомвстает на позиции“ добродетельныеи алогичные.”Достоевскийже всей нитьюромана пытаетсяпоказать, кчему приводитотрицание Бога, бунт противнего и установлениесвоих ценностей.Сразу же послебеседы с Алешей(подсознательным“положительным”двойником) Иванвстречаетсясо Смердяковым.(воплощениемего идей и чаяний)Он являетсякак бы “чертом”во плоти передпоявлениемнастоящейнечистой силы.

Также, как и последний, Смердяков пытается найтив своей “жертве,”своем кумиревсе отрицательныестороны егоубеждений ивоплотить ихдело. Не зряИван так сетуетна своего двойника, ведь он понимает, что это он сам, его идеи, егомысли, толькобез спасительнойлюбви к человечеству, как причиныпервых. Иван“сам приучилего говоритьс собою.” 3

Однаковскоре онпочувствовал, что Смердякова вовсе не волнуют“философскиевопросы,” анечто “совсемдругое.” И Иванпонял что — вовсем было самолюбие“необъятноеи притом оскорбленное.”С этого и началось у Ивана отвращение.(Данная ситуациявоспроизводитотношения междуфилософами-нигилистамии их “двойниками,”воплощающимив “жизнь” ихидеи. Ниже обэтом пойдетречь) Иван чувствовалпо отношениюк этому “существу”то ненависть, то призрение, то робость илюбопытство.Нет сомнений, он знал, чтомежду нимисуществуетсамая неразрывнаясвязь. “И вдругс отвращениемпонял, что чувствуетсильнейшеелюбопытство...”(XIV,291) После продолжительногоразговора соСмердяковымв Иване происходитборьба — все таже борьба идей.Если “все дозволено,”Бога, нравственностинет, почему жеон, Иван, такволнуется:“убить отцаможно или нельзя?”То ему хочется“избить Смердякова,”как самоготяжкого “обидчика”на свете, тоего душу охватываетробость, откоторой онтерял физическиесилы. Да, здесьне простыеумозаключенияи философствования- здесь твоиубежденияпереходят вгнусное, тяжкое“преступление.”Оно неизбежно.Иван видит этои остаетсябезучастным- уезжает в Чермашню, ибо подсознательночувствует, чтовсе так и должнобыть. Хотя ибежит, бежитот себя, отпреступления, разрешенногоим. Если вседозволено, онможет убитьсвоего отцаили может, покрайней мере, допустить, чтобы его отецбыл убит. Ненавидясмертную казнь, Иван допускаетпреступление.Это противоречиедушит ИванаКарамазова.Он бежит. И даеттакую характеристикусвоему поведению:“Я подлец!”(XIV,305) События набираютсилу — страдаетневиновныйбрат, отец убит, противоречиеснято. И здесьпроисходитсамое невероятное, а, вернее, самоевероятное, явление в жизнигероя — бунтаря.Его мучаетсовесть — еслинет добродетели- то. Ведь совесть- это такое чувство, которое вызываетсянесоответствиемтвоих действийи устремленийс Божьим идеалом, причем ты можешьотрицать их, но изначальновоспитанием, укладом жизни, культурой, государствомони заложеныв тебе. Этоприсутствиев человекеизначальнойнравственности, данной святымдухом.

Болезньчеловеческойдуши определяетсяконфликтомсознательногои бессознательного, живущего вопрекиубеждениямБога в душе.Как бы Иван нистрадал отлюбви к человечеству, к “дальнему,”ближних онпо-прежнемупрезирает. Ещеперед убийствомон говорит проотца и брата, чтобы “одингад съел другуюгадину!” Иванпрекрасноосознает, чтоМитя не виноват, но называетего “убийцей”и “извергом”.На что Алешаочень болезненнореагирует.“Слава “убийца”и “изверг”больно отозвалисьв сердце Алеши”(XIV,645). Иван ненавидитвсех вокругсебя лишь зато, что его бунтявно обнаружилсвои последствия- за то, что Иваносознал: “Онубийца!” Хотелблага всемучеловечеству, а на деле сталпреступником.Но Алеша восклицает, пытаясь спастибрата: “Не тыубил отца, неты!” (XIV,305). Карякин поэтому поводурассуждаеттак: Алеша говоритне о Смердякове, не об этом“эмпирическом”убийце. Он говорито своей ответственности.Ведь все, чтослучилось, Алеша предчувствовали почти чтознал. Зосимаже для того ипосылал Алешув “мир”, чтобыспасти братьев.Алеша понял, что виноват:“… И поймешь, что сам виновен, ибо мы светитьзлодеям дажекак единыйбезгрешныйи не светил.”(1т. 14. 334). Карякинсчитает, что“именно подэтим углом инадо “читатьроман”.

Конечно, вина Алешиосознаетсяим, но он чувствуети знает, чтоИван причастенк этому убийству, и, может быть, поэтому онхочет предостеречьбрата от тяжкихмук раскаяния, которые егождут. Алеша вразговоре сИваном признается, что думал обИване, что онхотел смертиотцу. На чтобунтарь резкозаявляет: “правожеланий оставляюза собой”. (XV,142). Но все Иванне верит, нехочет верить, что он убил.Смердяков, егодвойник, жеубеждает: “Чтобубить — это высами ни за чтомогли — с, да ине хотели, ачтобы хотеть, чтобы другойкто убил, этовы хотели.”(XV,130).

“Этовы на ДмитрияФедоровичабеспременнотогда рассчитывали!”,“и на меня тоже”,“мне тем самым(отъездом) какбы сказали: этоты можешь убитьродителя, а яне препятствую.”(XV,133).

Иваносознает: “Да, конечно, я чего- то ожидал, ион прав...” “еслион убил, а неДмитрий, токонечно, убийцаи я.” (XV,134). Знаменательныеслова Смердякова:“Все тогдасмелы были — с,“все, дескать, позволено”, говорили — с, атеперь вот такиспугались!”(XV,134).

Послевсех разговоровсо Смердяковым, осознав всюнизость этогочеловека, узнавв нем самогосебя, Иван решаетсяпойти на подвиг: рассказатьобо всем в суде.Казалось бы, прав Смердяков, ему не откажешьв логичностимышления: “КолиБога бесконечногонет, то и нетникакой добродетели, да и не надобноее тогда вовсе.”При этом онговорит обИване: “Не захотитевы жизнь навекииспортить, такой стыд насуде принять.Вы, как ФедорПавлович, наиболее- с, изо всех детейнаиболее нанего похоживышли, с одногос ними душою.”(XV,170). Каким психологомвыступаетСмердяков, этос ужасом понимаетИван, а он добавляет:“от гордостидумали, что ятуп.”

И какоесравнение! Сотцом. Того, который отвергБога из-за любвик человечеству.

Ноиз-за любви кчеловечествебунтует толькоодна сторонаИвана, другаяже сторонаненавидит эточеловечествои стремитсяк нигилистическомуразрушениювсего миропорядка.В диалоге соСмердяковыммы видим, чтоСмердяков можетуправлятьголосом Иванапотому, чтосознание егов эту сторонуне глядит и нехочет глядеть.Как замечаетБахтин, Смердяковуверенно итвердо овладеваетволей Ивана, т.е. придаетэтой воле конкретныеформы определенноговолеизъявления.Внутренниереплики Иваначерез Смердяковапревращаютсяиз желания вдело. Послеубийства диалогисовсем другие.Здесь ДостоевскийзаставляетИвана узнаватьпостепенно, сначала смутнои двусмысленно, потом ясно иотчетливо своюскрытую волюв другом человеке.Смердяков, оказывается, был исполнителемего воли, “слугойЛичардой верным.”Смердяковсначала непонимал, чтоголос, сознаниеИвана раздвоеныи что убедительныйи уверенныйтон его, служитдля убеждениясебя самого.Не понимаетИвана Смердяковв том, что онтолько желаетубийства, носам бы никогдаего не совершил.Через чертавсе бессознательное, давно накапливаемое, вырываетсянаружу из Ивана.

Черт- падший ангел, так и Иван какбы “пал”, убилотца своимиизначальнонравственнымиумозрениями.

“Ты,- заявляет ончерту, — воплощениеменя самого, только одной, впрочем, моейстороны… моихмыслей и чувств, только самыхгадких и глупых.”(1.т. 15., 175).

Здесь, по определениюОсмоловского1, присутствуетпринцип полярностив построенииобраза ИванаДостоевским.Каждый человекпо своей природеполярен, тяготеетк злу и добруодновременно.Раздвоенность, считал Достоевский,“самая обыкновеннаячерта у людей”, потому он ииспользуетэтот прием впоказе большогосознания Ивана.Духовное подпольеИвана материализируетсяв двойнике — черте. Характергероя Достоевского, по мнению ученого, развиваетсяна основе душевногоконфликта черезвнутреннеедействие.Субъективныепредставлениягероев, их отвлеченно- логическиепостроенияпроверяютсясудьбой их ипереживаниями.У Ивана наблюдаетсянесогласованностьвнешних и внутреннихпоступков.Достоевскийизбегаетрационалистическойотвлеченностив изображениипсихологиигероев, а чащевсего представляетчитателю вбытовом илифизическомвыражении.Именно, такимвыражениеми явился черт.ПсихологизмДостоевского, считает Осмоловский2, предметен, оншироко используетдиалог, вместоописания ивнутреннихмонологов.Именно поэтомуИван все времявступает вдиалоги с остальнымигероями, а особенносо своим двойником- чертом.

А таккак романыДостоевскогосозданы позаконам философскойпрозы, то в нихдоминируетэтическаямысль, сюжетно- композиционнаясистема подчиненане только логикераскрытияхарактеров, но и логикеиспытания идет.Достоевскийчасто прибегаетк помощи посредников, первостепеннозначение, каксчитает Осмоловский, имеет самапсихологическаяситуация (а непсихологияконкретнойличности), которуюпереживаетгерой, ее нравственныйсмысл и итоги.

Какуюже нравственнуюнагрузку несетна себе сценас чертом в романе?

Вбеседе с чертомраскрываетсясоблазн в Иваневеры без подвига, соблазн воплотиться“в толстуюсемипудовуюкупчиху”, чтобыповерить “вочто она верит”- это обнаруживаетчерт. Иван неможет его всебе преодолеть.Тем более, чтоон постоянносвидетельствуето себе, что онделает все радилюдей (скрытиемысли Ивана):“Мефистофельявившись кФаусту, засвидетельствовало себе, что онхочет зла, аделает лишьдобро. Ну, этокак ему угодно, я же совершеннонапротив. Я, может быть, единственныйчеловек во всейприроде, которыйлюбит истинуи искреннежелает добра.”(XV,201).

Чертненавидит Бога, завидует ему, не может построитьсвоего царства, поэтому впадаетв уныние. Существо, впавшее в уныние, стремитьсяпокончить ссобой. Но в моментсамой гибелисвоей оно, покапребывает вунынии, не раскаялосьбы и не пересталобы ненавидетьтого, кому хотелопричинить зло.Так, Смердяковповесился, неоставив запискио том, что убийствосовершено им.Даже и добрув себе самомвластный, гордый, самолюбивыйчеловек покорятсяпосле борьбыи преодолениясебя. Ив. Карамазов, мучимый совестьюпосле преступления, приписываютв беседе с Алешейсвоему чертуследующуюоценку своегоповедения: “О, ты идешь совершитьподвиг добродетели, объявить, чтоубил..., а в добродетель- то и не веришь- вот это тебязлит и мучит, вот отчего тытакой мстительный.”(XV,238). Хотя и с оговорками, что черт нанего клеветал.Но Алексейпонимает, что“Бог, которомуон (Иван) не верил, и правда егоодолевалисердце, все ещене хотевшееподчиняться.”(XV,240).

“Нет, он умеет мучить, он жесток, — продолжал, неслушая, Иван.- Я всегда предчувствовал, зачем он приходит.“Пусть, говорит, ты шел из гордости, но ведь все жебыла и надежда, что уличаетСмердяковаи сошлют в каторгу, что Митю оправдают, а тебя осудят, лишь нравственно(слышишь, онтут смеялся!), а другие таки похвалят. Новот умер Смердяковповесился — нуи кто же тем насуде теперь- то одному поверит? А ведь ты идешь…. Для чего жеты идешь послеэтого?”Это страшно, Алеша, Я не могувыносить такихвопросов. Ктосмеет мне задаватьтакие вопросы!(XV,201). Как замечаетЛаут1Р., в своем анализеДостоевскийпостоянностремилсясосредоточитьсвой взглядна “человеческомв человеке”и особенно натом человеческом, что нельзяразрушитьпоручнымисредствами.Он пытался вединичныхпорывах выявитьи понять душевноеединство. Оннепрерывнопоказывал, чтоимеет дело сживой душой, а не с комкомнервов и влечений.Читатель невольносострадаетгерою, и в этомпомогают различныехудожественныесредства, используемыеписателем. Этопрежде всегораздвоенностьгероя, о котороймы упоминаемвыше и непрерывныеметания междупротивоборствующимисилами — доводамирассудка, которыевоплощены вчерте, и влечениямичувства, когдаИван хочетспасти от гибелиродного брата.Специфическойсферой анализау Достоевскогостала областьподсознательного, патологическимиявления человеческойпсихики.

Фрейд1отмечал способностьДостоевскогообрисовыватьтайный подсознательныепроцессы вчеловеке, причем, как он замечает, Достоевскийсам страдалодним из патологическихкомплексовЭдипа, что ипозволилописателю яркоизобразитьвсе потаенныечеловеческиемысли.2Но, как мы полагаем, рассматриватьтворчествогениальногохудожника сточки зренияего невралгическихпатологийневерно и ненаучно, исходя толькоиз его комплекса, нельзя делатьвыводы о целомтворчестве.Нам же важноздесь использоватьистолкованиеФрейдом терминаБессознательноепредставление, по Фрейду, этотакое представление, которого мыне замечаем, но присутствиекоторого должныпризнать наоснованиипостороннихпризнаков идоказательств.То, что Фрейдуоткрыл, какпсихолог, Достоевскийоткрыл за полстолетиядо, как художник.И поэтому онс присущим емумастерствомиспользовалсвои открытияи предчувствияв художественныхобразах. И мученияИвана в этомракурсе длячитателяпредставляютсякак мученияобычного человека, хотя и с неординарныммышлением, поэтому читательи воспринимаетИвана как страдающегогероя и сострадаютему, видя вседушевные процессы, разворачивающиесяперед ним.

КашинаН.3, Осмоловский4замечают, чтоДостоевскийс большим мастерствомпередал драмуличности. Духовно- идеологическоймир герояраскрываетсяв основномдраматическимспособом. Свойприем он сформулировалтак: “все внутреннеедолжно бытьобнаруженов действии.”Таким образоммы видим, чтоДостоевскийне только знало существованиив человеке бессознательного, но и стремилсяобнаружитьэто в своихгероях черездействие. И этоему удаетсяс большиммастерством.

Междусловами Иванаи репликамичерта разницане в содержании, а лишь в тоне, лишь в акценте.Но эта перемена, как считаетБахтин1, меняет смысл.Черт как быпереносит вглавное предложението, что у Иванабыло в придаточноми произносилосьв полголосаи без самостоятельного.Оговорка Иванак главномумотиву решенияи черта превращаетсяв главный мотив, а главный мотивстановитсялишь оговоркой.По наблюдениямБахтина2, такая диалогизациясамосознанияИвана подготовленаисподволь, всейсетью предыдущихсобытий.

Иваниспытываетмуки “гордогорешения.” Глубокоеи всепроницающеевлияние гордостии самолюбияна все стороныдушевной жизнидает правосчитать ихстоящими воглаве всехпророков.Притязаниягордого существамогут дойтидо такой степени, что оно не допускаетпревосходствадаже Бога. БунтИвана, перешедшийв “метафизическуюреволюцию”, завершаетсяостро поставленнымпротиворечием: быть добродетельным(принятьБога) или доконца отстаиватьсвои прежниевоззрения ине быть им. “Иван, человек независимогоума, будет разрушенпротиворечиями”3.С одной стороны- его черт, Смердяков, с другой — егобессознательнаявера, Алеша. Содной — “вседозволено”, с другой — “отворилирай… и он… непробыв двухсекунд воскликнул, что за эти двесекунды нетолько квадриллион, но и квадриллионквадриллионовпройти можно!”(XV,238).

Дажена суде прифакте незаконногоареста Мити, Иван не решаетсяпризнать своювину. Деточекжаль, а брата….

Сначала“не имею ничегоособенного”,”отпуститеменя”, а затем“убил отца он, а не брат. Онубил, а я егонаучил убить...”(XV,240). Хотя КэрилЭмерсон и утверждает, вслед за ЭйлинКелли, что“знаменитыедиалоги романавовсе не являлисьструктурированнымифилософскимидебатами, аскорее отражалисмятенныепереживанияподлинногоморалиста, видевшего врусском обществеи в собственномсознании двеформы сострадания- христианскоеи гуманистическое, и понуждаемогообстоятельствамипостояннопересматриватьсвои позициив отношениикаждой из них”1.

Все-такимы склонныдумать, чтописатель делаетоднозначныйвывод, даетоднозначнуюоценку бунтуИвана.

Революция, начавшаясяво имя благачеловечествана земле, проходя“горнило величайшихсомнений”приходит кпарадоксальномуконцу. То, воимя чего онапроисходила, отвергается.Осуждает палача, но разрешаетубийство.Революционерстановитсяпреемникомнечистой силы.”Ведь неслучайноДостоевскийвыбирает символв двойникиИвану — черт.(Он мог бы простопоказатьпомешательствогероя, или егораздвоенность, как в “Двойнике”).Казалось бы, личность, отвергающаяБога, как данное, должна отвергнутьи черта (“и чертанет”), а еслиодно из понятийобщей плоскостиостается всознании, значиттам же остаетсяпротивоположное.Происходит, по Фрейду, процессвытесненияпоследнегов областьбессознательного, чтобы потом“защитить”психику” отнаважденияложных идей.

Ввыборе мукиИвана — чертавидится пониманиемыслителемпоставленнойпроблемы — бунта, нигилизма, разрешенияубийства, — всеведет не к чемуиному, как ксатане — существу, ненавидящемуБога, его созданиемир и ему подобныхна Земле — людей.Достоевскийтак рассуждаето нечистойсиле: “… чертивозьмут своеи раздавятчеловека “камнями, обращеннымив хлеба...” Ноони решатьсяна это не иначе, как обеспечивзаранее будущеецарство своеот бунта человеческого…Но как же умиритьчеловека? А для этогонадобен раздор.”(XXII,137).

Раздорпонимаетсякак состояниелюдей без общейидеи, без общихидеалов и общихустремлений.Иван, провозгласившийлозунгом бунтасвободу, оказываетсяв проповедникахрабства. Ноесли Ив. Карамазов- художественныйобраз, в историиXXв. Происходилистрашные катастрофы, которые невольноповлеклиумонастроенияфилософовнигилистическоготолка и философов- спасателейчеловечества, и они являлисьисторическимилицами. Наопределеннойстадии, пишетКамю, бунтметафизическийсливается сбунтом историческим.Людовика XVIказнят во имяторжества“всеобщей воли”и добродетели, но вместе спричастиемубиты и всепрежние принципы.“От гуманитарныхидиллий XVIIIвека к кровавымэшафотам пролегаетпрямой путь,- писал Камю в“Размышлениио гильотине”,- и как всем известносегодняшниепалачи — этогуманисты”1.

Всякийбунт, рассуждаетКамю, это ностальгияпо невинностии призыв к бытию.Но в один прекрасныйдень ностальгиявооружаетсяи принимаетна себя тотальнуювину, т.е. убийствои насилие.

ОтвергаяБога, революционныйдух избираетисторию в силулогики, по видимостинеизбежной.Все революции- с горечью сгоречью констатируетКамю, обретаютсвою форму вубийстве. Всоей книге Камюрассматриваетцареубийство, богоубийство, индивидуальныйи государственныйтерроризм.

Рассматриваяреволюционныедвижения воФранции, Камюпереходит косознаниюреволюции какявления философского.И приходит квыводу, чтореволюция тесносвязана с атеизмом.Этот процессподготовилисами философы.

Издвусмысленнойформулы Гегеля“Бог без человеказначит не больше, чем человекбез Бога”2, его последователисделают решительныевыводы. ДавидШтраус в своей“Жизни Иисуса”обособляеттеорию Христа, который рассматриваетсякак богочеловек.Фейербах (которогоМаркс считалвеликим мыслителеми учителем)создает своегорода материалистическоехристианство, настаивая начеловеческойприроде Христа.Избравшиеубийство, говоритКамю, и выбравшиерабство будутпоследовательнозанимать авансценуистории отимени бунта, отвернувшегосяот своей истины.В главе “Троеодержимых”Камю называетПисарева, Бакулинаи Нечаева “тремябесами.” Ониисповедовалинигилизм, которыйесть не чтоиное, как“рационалистическийобскурантизм”.“Вызов, — писалКамю, — которыйПисарев бросаетустановленномупорядку, возведеним в доктрину, о глубине которойточное представлениедает нам Раскольников”1.

Камюприменяетсовременноепонятие “вульгарныйсциентизм”по отношениюк тому, противчего Достоевскийборолся всюсвою жизнь.“Они, — пишетКамю о русскихнигилистах- отрицали все, кроме самогосомнительного- ценностейгосподинаОме”2.

ПреемникБазарова Бакунинпривнес, каксчитает Камю, в нарождающеесясоциалистическоеучение “зернополитическогоцинизма.” Онхотел полнойсвободы, ноискал ее черезполное разрушение.А все разрушить- значит обречьсебя на строительство“хрустальногодворца” безфундамента, стены придетсяподдерживатьруками. Оправдание, только в будущем, настоящиймомент оправдывает“полиция”.Размышляя надизвестным“Катехизисомреволюционеров”, Камю замечает:“Впервые споявлениемНечаева революциястоль явнорасстаетсяс любовью идружбой”3.

Нечаеввознамерилсяоправдатьнасилие, обращенноек собратьям.Никто из революционныхвожаков до негоне осмелилсязаявить, чточеловек — этолишь слепоеорудие. Достоевскийтак поразилсяубийствомстудента Иванова, что сделал этособытие однойиз тем “Бесов”.Смерть в глубинеказемата, наисходе 12 годазаключения, увенчала этогомятежника, ставшегородоначальником“высокомерныхвельмож революции”.С этого моментав ее лоне окончательновосторжествовалпринцип вседозволенности, убийство быловозведено впринцип.

Особоевнимание Камюпривлекаетистория русскоготерроризма, начавшаяся, по его словам, с выстрела ВерыЗасулич.

Е.К.Кушкин считает, что террористы1905 года вызываютсимпатию Камюв той мере, вкакой они призналинасилие неоправданным, хотя и необходимым:“необходимоеи непростительное- таким представлялосьим убийство.”

Этатема, сообщаетКушкин, и леглав основу его“русской” пьесы“Праведники”, где он исходитиз круга идейДостоевскогои сталкиваетдва типа революционеров- террористов:“великомученика”Каляева и “нечаевца”Степана. ПричемКаляев — это внекотором родеАлеша Карамазов.

НоВера Засуличне единственная, за ней последовалКравчинский, выпускающийпамфлет “Смертьза смерть”, вкотором содержитсяапология террора, Каляев, Сазонов, Покотиловворвались висторию России, чтобы черезминуту погибнуть.

Ноявление нигилизмав России следуетпоставить вотдельный ряд.Как замечаетБ. Вымеславцев“русская душане знает ни вчем предела…он (русскийчеловек) ищетнепременноотношения квселенскомуцентру, откудадолжны идтиформирующиесилы. Пока центрвеликий ненайден, нет ицентра малого, жизнь остаетсяэксцентричной, раздвоенной...”1.Вымеславцеврассуждаето стихии, заложеннойв русской душе, которая можетбыть и беззаконнойи преступнойи вдохновенногероической, и в ней все смешано.Она может бытьнаправленаи на созиданиеи на разрушение.Но несмотряна самый крайнийскепсис, считаетВымеславцев, на самую горькуюправду о русскомчеловеке Достоевскийникогда нетерял веру вРоссию. По мнениюВышеславцева, Россия должнабыла вступитьв революционныйфазис, это еесудьба, этовидел и чувствовалДостоевский.“Не оживет, ащене умрет” — вотпророчествоДостоевского.Россия должнапойти путемзерна. Беснованиерусской стихиидолжно дойтидо предела, дополного выявленияиз ее недр всегосамого низкого- бесы должнывойти в стадосвиней и свергнутьсяв бездну. Такимобразом, нигилизмв России — этосовершенноособенноеявление, русскийчеловек ничегоне может делатьнаполовину.Его нигилизмрожден состраданием.Русский человекищет абсолюта.Вслед за Франком, можно сказать, что это вовсене простоеневерие — в смыслерелигиозногосомнения илииндифферентности, он есть “верав неверие”, религия отрицания.Хотя, как ужебыло замеченовыше Серафимой(Роуз) нигилизмэто всегдавера, иначе онне мог бы иметьтакого успеха.На смену “деликатнымубийцем, говоритКамю, пришел“государственныйтеррор”. Этои Наполеон III, и Сталин, иМуссолини, иГитлер.

НиГитлеру, ниМуссолини, какзамечает Камю, несмотря навсе их различия, не помешалоссылаться наГегеля и Ницше.Они воплотилив истории лишьнекоторые изпророчествнемецкой идеологии.И в этом отношенииони принадлежатистории бунтаи нигилизма.Нигилистическаяреволюция, историческивоплотившаясяв гитлеровскойрелигии (созданныйна идее уничтожения), привела толькок бешенномувсплеску небытия, в конце концовобратившемусяпротив себясамого. Гитлери Геринг. Геббельс, Гиммлер покончилис собой в подземныхукрытиях. Ихсмерть былалишена смысла, она лишь выявлялакровавую пустотунигилизма. Вотличие отиррационаноготеррора, в Россиисуществовалрациональныйтеррор в лицекоммунизма, взвалившегона себя бремяметафизическихустремлений, направленныхк созданию наобезбоженнойземле царстваобожествленногочеловека. Вэтом большаязаслуга ученияМаркса. Он являетсяпророкомпроизводства.Мисиия пролетариата: превратитьнаихудшееунижение ввысшее человеческоедостоинство.Будучи сначалатысячелетнимвыразителем тотальногоотрицания, онстановитсяглашатаемокончательногоутверждения. Утопия заменяетБога будущим, сведение всехценностей кединственной-историческойне могло неповлечь засобой крайнихпоследствий.Далее, как отмечаетКамю, пророчествамне удалосьсбыться. “Маркс, возможно, и нехотел этого, но, оправдавименем революциикровавую борьбупротив всехвидов бунта, он несет за этоответственность…“1.ЭкономическиепредсказанияМаркса былипоставленыпод вопросдействительностью, идея миссиипролетариатадо сих пор ненашла своеговоплощенияв истории. Отидеи правлениямасс, от понятияпролетарскойреволюцииделается переходсначала к революции, осуществляемой и руководимой“профессиональнымиагентами”.Затем при критикегосударствапризнаетсянеизбежнойдиктатурапролетариатав лице его вождей.И наконецобъявляется, что невозможнопредвидетьконец такоговременногосостояния.

Бердяев, рассуждая одуховном срывегерманскоймысли, замечает, что он состоитв “необыкновеннойтрудностипризнать тайнубогочеловечества, тайну двуединства, в которой происходитсоединениедвух природбез их смещения.Но это означаетзатруднениев признаниитайны личности”1.Марксизмявляется своеобразнымтипом богоборчества.Истоки его былигуманистические.Он хочет вернутьрабочим ихотчужденнуюприроду. Но, всеобщее, божественноездесь совершенноеобщество, вкотором такжеможет потонутьчеловеческаяличность, какона потонулав гегелевскомабсолютномдухе. В этомпроцессе начинаетотрицатьсячеловеческоеи подчинятьсявсеобщему — социалистическомуколлективу.Всегда торжествуетантиперсонализм.Атеизм Маркса“не есть мукаи тоска, а злобнаярадость, чтоБога нет, чтоот Бога, наконец, отделались”2.Подсознательнойосновой такогобунта, по мнениюЛосского, являетсязависть к Богу.Достоевскийсчитал, чтоцель атеистическогосоциализма“вырвать скорнем христианство”и разрушитьосновы национальной государственностиРоссии.

Какзамечает Камю, коммунизм, исходя из своихглубочайшихпринципов, стремитьсяк “освобождениювсех людейпосредствомих всеобщеговременногозакабаления”.Камю, подводяитог анализубунта исторического приходит кпротивоставлениюбунта и революции.Абсолютнаяреволюцияпредполагаетабсолютнуюподатливостьчеловеческойприроды, возможностьнизведениячеловека доуровня простойисторическойсилы. А бунт — это протестчеловека противего превращения в веще, противего низведенияк истории. “Бунт-этоутверждениеобщей для всехлюдей природы, неподвластноймиру силы”.1Бунт созидателен, как считаетЯКамю, революциянигилистична.Бунт твердитреволюции ибудет твердить, что деяниенеобходимоне для того, чтобы когданибудь прийтик существованию, которое в глазахостальногомира сводитсяк порочности, а ради того ещесмутного бытия, которое таитсяв самом бунтарскомпорыве. Формуламетафизическогобунта “Я бунтую, следовательно, мы существуем”и “я бунтую, следовательно, мы одиноки, бунт, вступившийв распрю с историей, добавляет, чтоне стоит умиратьи убивать воимя созиданиябытия, мы должныжить ради того, чего мы является.Революция, таким образом, утопия, котораяможет привестилишь к новымформам угнетения.Сондинениеметафизическогобунта с историческимбыло опосредовано“ немецкойидеологией”.Камю говорил, что, злые гениЕвропы носятимена философов: их зовут Гегель, Маркс, Ницше… Мы живем в ихЕвропе, в Европе, ими созданной.”2.

Какпишет иеромонахСерафим, нацизми его войнасделали дляЦентральнойЕвропы то, чтосделал большевизмдля России — они разрушилистарый порядоки расчистилипуть для построения“нового”. Норазрушениестарого порядкаэто всего лишьподготовкак программенигилизма — созданию “новогочеловека”.3

Этот“новый человек”, как пишет Роуз, человек безкорней, оторванныйот всего прошлого, которое разрушилнигилизм, сырьедля мечты всякогодемагога, “свободныймыслитель”и скептик, закрытыйдля Истины, нооткрытой длялюбой новойинтеллектуальноймоды, готовыйповерить всемуновому, любительпланированияи экспериментов, благовеющий перед фактом, поскольку отИстины он отказался; а мир представляетсяему обширнойлабораторией, в которой онсвободен решать, что “возможно”, а что нет, этоавтономныйчеловек подвидом смиренияпросящий толькотого, что принадлежитему по праву, а на деле исполненныйгордости иожидающийполучить все, что ни есть вмире, где ничтоне запрещеновнешней властью, он — человекминуты, безсовести и ценностей,“бунтарь”, ненавидящейлюбое ограничениеи власть, потомучто он сам себесвой единственныйбог, человекмассы, умаленныйи упрощенный.

ХотяА. Камю возлагаетответственностьза бунт на исскуство, творчество, считает чтоименно онодолжно боротьсяпртив несправедивостии эксплуатации, все же, ка пишетВеликовскийС.И. .: “ Камю застрялна перепутье, устрашившисьнеминуемыхподвохов, растерялся, запутался сами принялсяпутать тех, ктоему внимал. Этоне зачеркиваетего вопросов.Это побуждаетставить ихиначе и искатьответ. Другиеответы надежнее.”1Какие же “надежные”ответы даетДостоевский? По Достоевскомумир не абсурден, а сам по себеважен и значителен, поэтому, каксчитает писатель, бунт Иванаизначальнонесет в себеневерную мысльоб абсурдностимира. Иван неможет находитсяв состояниибунта. Он выбирает, хотя еще и неосознанно, нравственность, а значит и веру.Человек можетидти к светучерез тьму.Атеизм можетстатьдиалектическиммонолитомбогопознания.Ведет ли писательсвоего героя- бунтаря к этомумоменту? Трудно однозначноответить наэтот вопрос.

Куплевацкаядумает, ссылаясьна главу “Русскийинок”, что да.1.

Можнопредположить, что духовноедвижение Иванане завершается“горячкой ибеспамятсвом”как итогом “пути”, знакомполного нравственногофилософскогокраха лисности.Горячка Ивана ( ка и “Таинственногопосетеля”старца — Михаила)является неследствием“помешательства”, а проявлением“несомненноймилости Божией”к нему — тоже“восставшемуна себя”. Зосимапрямо говорит:“Я помешательствуего верить немог” (XIV,358) в “Дневникеписателя” 76 г.находим запись, которая подтверждаетнаше предположение:“По моему одно: осмыслить ипрчувствоватьможно даже иверно разом, но сделатьсячеловекомнельзя разом, а надо выделатьсяв человека. Тутдисциплина.”(3. т. 23. 282). То же самоеи в эпилогеромана. Обабрата уверены, что Иван выздоровеет.“Слушай, братИван всех превзойдет.Ему жить, а ненам”, — говоритМитя. (XV,311). Значит чувствует, что Иван нетолько поверитв то, что отвергал, но и превзойдетв вере их обоих.

Итак, в след за Достоевским, мы можем сказать, что зло естьпрежде всегопотеря цельности.Проблема злаесть преждевсего проблемасмерти. Неслучайнов русском православииглавный праздник- ВоскресенияХристова. Источникпобеды над зломв этом мире — ввоскресении.Богу угодныне страдания, а духовноепросветительноеиспытание силчеловеческихв неотвратимыхрезультатах.Так считаютрелигиозныефилософы, вчастностиБердяев1.Кто не понимаетэтого, тот вынужденбунтовать ииспытыватьчувствонеудовлетворенности, не цельности, чувствоватьсебя одиноким, а мир бессмысленными злым, как геройромана Ив. Карамазов.Только ли вналичии страданияна земле лежитосновная причинабунта? Нет. Она такжекроется в самолюбиии гордыне. Самолюбие- главная рана, нанесеннаячеловеку первороднымгрехом — мешаетвосприятиюреальностей.Из самолюбиячеловек можетусвоить себереволюционноемиросозерцание.Все люди в большейили меньшейстепени, считаетБердяев, живутв фантасметорическоммире по этойпричине. “Победанад грехомэгоцентризма, приобретениедуховности, раскрытие всебе образаБожьего естьвозврат в бытие, в реальныймир”2, по утверждениюБердяева.

Достоевскийне раз подчеркивает, что его герой- бунтарь обладаетнепомернойгордостью.

Всепорожденоэгоцентризмом: в честолюбие, корысть, зависть, обида…. Люди, одержимыезавистью иревностью — больные люди, как считаетБердяев, длякоторых реальностиБожьего мираугасают и исчезают, они повсюдувидят фантазмы.Сознание мирафантазмоввсегда естьчистейшиебезумие. Ономожет наступитьи вследствиеодержимостикакой-нибудьфантасмепорической идеей, котораянарушила равновесие, гармонию ицельностьдушевного мира.Так происходитс героем Достоевского.Есть рационалистическоебезумие, одержимостьрационалистическойидеей, идеейрационалистическойрегуляциимировой жизни.Оно свойственноутопистамразных направлений.Мы уже рассмотреливыше, к чемуможет привеститакая идея: кдиктатуре вгосударстве.Бунт метафизическийпревращаетсяв политическийи тогда происходитразрушениев душевнойжизни людей.Человек, стремящийсяк осуществлениюкакой-нибудьидеи во что быто ни стало, может бытьбескорыстным, как ВеликийИнквизиторИвана, — он стремитсяк совершеннойжизни, но онвсе же эксцентрики может статьнравственнымидиотом, потерятьразличие междудобром и злом.Что и произошлос Иваном. Люди, совершающиереволюции, совершают ихради блага, нов развитии идеиполучаетсянравственныйкрах: это сталинизм, фашизм, террор.Невозможноотделять любовьк людям от любвик Богу. Живой, личный Бог нетребует себечеловеческихжертвоприношений, он требует, чтобы любовьк нему былавместе с теми любовью клюдям, милостьюк твари. Этонам открываетсяв Евангелие.“Выше человекастоит толькобожественное, но никогда неотвлеченное”1.

Неследует жертвоватьлюбовью к “ближнему”.Любовь к такому“дальнему”, как “сверхчеловек”Ницше, как грядущийкоммунистическийстрой Маркса, как утопиисовершенногосоциалистическогостроя соц.Революционеровесть безбожнаяи бесчеловечнаялюбовь, таксчитают многиерусские мыслители, так считал иДостоевский.Любовь к истинедолжна бытьи любовью кчеловеку, инаоборот. Этои хотел сказатьв ответ на бунтИв. Карамазова.

Какпишет Вл. Соловьев,- Достоевскийпонимал триистины: “онпонял преждевсего, что отдельныелица, хотя быи лучшие люди, не имеют праванасиловатьобщество воимя своеголичного превосходства; что общественнаяправда невыдумываетсяотдельнымиумами, а хоронитсяво всенародномчувстве, и, наконец, он понял, чтоэта правда иимеет значениерелигиозноеи необходимосвязана с веройХристовой, сидеалом Христа”1.

Достоевскийзнал и пыталсядонести долюдей, что человек, который насвоем нравственномнедуге и безумииосновываетсвое праводействоватьи переделыватьмир по-своему, такой человекпо самому существусвоему естьубийца. Он считаетсебя сильным, но он во властичужих сил, онгордится своеюсвободою, ноон раб внешностии случайности.Такой человекможет исцелитьсялишь сделавпервый шаг — почувствоватьсвою неволю.Но это лишьпервый шаг. Авторой — признатьСущее Добронад собою.

“Достоевскийвскрыл сатанинскиеглубины злав человеке ипоказал, чтоспасение отзла возможноне иначе какпри благодатномсодействииГоспода Бога”2.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

ОбразИв. Карамазовав романе “БратьяКарамазовы”Ф.М. Достоевскогоотображаетфилософию“бунтующегочеловека.”

В работебыли рассмотрены3 этапа протеканиябунта героя.Данные этапыбыли выделенына основаниианализа мировоззрениягероя, его “эволюции”и продвижениив действии. Темпаче, что подобныеэтапы просматриваютсяв состояниилюбого бунта, к такому выводупришел Камюв своей работе“Бунтующийчеловек.” Он, вслед за Достоевским, изучает проблемубунта, основываясьна материалефилософскойпрозы 19 и 20 в.в. Иотмечает основныетенденции вразвитии бунтарскихнастроений.

Первыйэтап бунтаИвана — отрицаниеБога. Ив. Карамазовприходит котрицанию Богаиз-за страдания, увиденногоим вокруг, котороене может оправдатьпромысел Божий, мир Божий иБожью Истину.Но, как мы выяснили, Иван — не единственныйчеловек, которыйвозроптал наБога из жалостик другим людям.По мнению религиозныхфилософов, вчастностиБердяева, жалостьк людям можетбыть и самымвысоким чувством, не может бытьи отрицательнымчувством, вызватьотвержениеБога, ибо человекиспытываетбогооставленность.Но толькохристианстводает смыслстраданию иделает еговыносимым черезтайну креста.Иван не понимаетэтого и поэтомувстает на путьбунта противБога, но не столькопротив него, сколько противмиропорядка, созданногоим. Иван, в разрезс мировоззрениемсамого писателя, отвергает идеалХриста радиИстины, факта.

Достоевскийже считает, чтоодин толькоразум не способенпонять доброи зло. Он дажене в состоянииих развестии постояннопутает однос другим. Чтои произошлос Иваном. Помнению писателя, Истина одна, и она в Христе- идеале Нравственности, Красоты и Добра.

Наэтом этапе Иванотвергаетлюбовь, Бога, бессмертие, для него нетбессмертия, нет награды, нет кары.

Всвоем проявлениигерой Достоевскогоне являетсяодинокой фигуройне творческомпоприще. Вследза Камю, в этойглаве мы отмечаем, что бунт противБога был предприняти маркизом деСадом, и героямиВиньи, Лермонтова.ПоэтамиБодлером иЛасенером, чтоеще раз подтверждаетумение Достоевского- гениальногохудожникавыделить самоеглавное измногих голосови показать егов художественноми философскомосмыслении.

Следующийэтап бунтаИвана — нигилизм.Романтическийбунт Иванапревращаетсяво “все дозволено”, в революциюнигилизма.Поэма “ВеликийИнквизитор”раскрываетновую ступеньв мировоззрениеИвана — идеявсеобщегоравенства путемвременногозакабаления- вот идеал Ивана.

Ихтрех тезисовИвана — бытиебессмысленно, Бога нет, бессмертиянет — непосредственноследует мысльо невозможностиобъективногонравственногозакона. Четкоеследствие извсего этогозвучит буквально:“Все дозволено!”Он отвергаетне только Бога, но как следствиемир, смысл всегосуществующего, он по своемуусмотрениювыводит новыеценности, взаменотрицанию иразрушениюстарых.

Рассматриваемоеявление — нигилизм- нашло широкоеотражение вфилософии XXвека.

Этои Штирнер иНицше, и экзистенциалисты.Все они отвергаютбога, а взаменпредлагаютразрушениеморали, старыхпорядков ивозведениев ранг ценностей“сверхчеловека”,“свое Я”, “абсурд”.

Наданном этапебунта ИванКарамазовперекликаетсяс образом Заратустры, созданнымвеликим отрицателем, великим нигилистом- Ницше. ИванКарамазоввосстает противБога — убийцы; замыслив свойбунт, он извлекаетиз него законубийства.Нигилистическоеотрицание верыхристианскойесть преждевсего бунтпротив власти, которую онипредставляют.Ни один нигилистне видит в отрицанииничего, кромесредства кдостижениювысшей цели.Воля в нигилистическомсознании, какговорил самписатель, “ближевсего к ничто, самые уверенныеближе всегок самым нигилистичным.”Конечная цельрадикальногонигилизма естьуничтожениечеловечества.Но он ведетлюдей с завязаннымиглазами, чтобыони в пути былинемножко счастливы,- в этом своегорода извращеннаячеловечность.

Ещеодна причинабунта героя- гордость, самолюбие.Именно онитолкают Иванана уже существующихценностей, напуть преступления.

Натретьем этапебунт Иванавыливаетсяв “метафизическуюреволюцию”, в “нигилизмдействия.”Добродетельне существует, точно так же, как и бессмертие, значит можнодопуститьубийство, отца.В отцеубийстверазрываетсясвязь человечестваво времени итем самым вконечном счетес Богом кактворцом ограниченноговременем человека.Отказ от нравственногозакона мститза себя утратойсамоуважения.Там, где имеетместо переоценкаценностей, вообще не остаетсяникакой принимаемойвсерьез ценности.Достоевскимсделано уникальноописание бесовствав этой связи.Дьявол естьпоявляющеесяна поверхностисознания расколотоеЯ. Такое злоесть одновременнои продукт раздвоениячеловеческого, и выражениеего собственногоЯ. Иван — образ, который испытываетна себе раздвоениесознания, заражение“бесовством”.Причина болезни- дилемма, вставшаяперед ним: бытьдобродетельными отказатьсяот бунта илине быть им ипродолжатьбунт.

Достоевскийпоказываетв романе, чтобунт ведет ккрушению личности, к тому, что человекперестаетразличать доброи зло. Бунт естьне свобода, арабство. Ибочеловек толькотогда и именнов нравственномсмысле свободен, когда его воляобращена кдобру.

ФилософияМаркса, Ницше, Штирнера, русскихнигилистов19 века, исподвольподготовилапочву для переходаидей в действие, в революциинигилизма иразрушения, в политическийбунт. В разрешенииубийства нагосударственномуровне 20 веканес на себебремя этих идей- сталинизм, фашизм, государственныйтеррор. Идеизакономерноперешли в исполнение, и тогда человечествозахлебнулоськровью, свободапревратиласьво всеобщеерабство.

Достоевскийбеспощаднообнажил злящуюбездну небытия, но он не предлагаетни не удовлетворяющегорешения, ниобрывков абсурднойпарадоксальнойверы, близкойк отчаянию, неснимающейугрозу; он непредлагаетвласть, силуи здоровье, вкоторых у человекапо прежнемупросвечиваютвсе тоже бессилие, слабость иболезнь. Онпредлагаетдуше единственное, что он можетдать ей какответ: Христос- это Бог; и указываетей на светлуювнутреннююсилу, способнуюпреодолетьи погаситьлюбую тьму, любую бессмысленность, любую вину.

Тот, кто приходитк Достоевскому, находит бесконечнуюполноту и свет, ибо он видитХриста. Егомощный призывобращен к любойищущей и вомраке страждущейдуше: “Восстань, светись, Иерусалим...”

Списокиспользованнойлитературы.

1.ДостоевскийФ.М. БратьяКарамазовы// Полн. собр. соч.: в 30-ти.т. т.14. — Л.: Наука,1976. — 511 с.

Тамже, т.15-624 с.

Достоевский Ф.М. Бесы. // Там же, т.10 — 519 с.

Достоевский Ф.М. Дневник писателя. // Там же, т. 21 -551 с.; т.23-421с.; т.25.-518с. т.27-429 с.

Алексеев М.В. Эстетическая многоплановость творчества Достоевского. //Достоевский. Новые материалы и исследования. 1973 — С. 211-220.

Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского — М.: Сов. Россия, 1979 -318с.

Белованов Г.В. Старец Зосима и епископ Игнатий Брянчашенов // Достоевский. Материалы и исследования. — СПб.: Наука, 1992 -Новые материалы и исследования. 1973.- С.167-179

Бердяев Н.Н. О назначении человека. — М.: Республика, 1993, — 382 с.

Буданова Н.Ф. Достоевский о Христе и истине. -382 с. // Достоевский. Материалы и исследования. — Л.: Наука, 1992. — С. 21-29

Буланов А.М. Статья Ив. Карамазова о церковно-общественном суде в идейно-художественной структуре последнего романа Достоевского. // Достоевский. Материалы и исследования.- СПб.: Наука, 1994. — С. 83-88

Великовский С. И. Грани несчастного сознания.- М.: Худ. литература, 1973 -320с.

Вышеславцев Б. Чувство греха.// Слово- 1990. № 12 -С. 93-109.

Гайденко П. Нигилизм. // Философская энциклопедия 4 т.-М.: Сов. Энциклопедия, 1967. С.15-17.

Горький М. О “карамазовщине”. // Достоевский Ф.М. в русской критике. Сборник статей. -М.: Гослитиздат, 1956. — с.389-393.

Гус С.М. Идеи и образы Достоевского.-М.: Худ. литература, 1971.-592 с.

Долгов К.М. От Киркегора до Камю: Философия. Эстетика. Культура.- М.: Искусство, 1990.- 400 с.

Джексон Р.Л. Проблема веры и добродетели в “Братьях Карамазовых”. // Достоевский. Материалы и исследования СПб.: Наука, 1992.-С.124-132

Ерофеев В. Мысли о Камю. Вступительная статья.// Альберт Камю. — М.: Фабр, 1993 — С.5-21

Ефимова Н. Мотив библейского Иова в “ Братьях Карамазовых” // Достоевский. Материалы и исследования. -СПб.: Наука, 1994-С.122-132

Жожикашвили С. К проблеме построения высказывания у Достоевского // Лит. обозр. -1995.- №12- С. 135-139

Захарова Т.В. Три “приговора”. Диалог о человеке.// достоевский. Материалы и исследования. — СПб: Наука, 1992.- С. 113-129

Игнатов А. Черт и сверхчеловек: предчувствие тоталитаризма Достоевским и Ницше.// Вопр. ф-фии.-1993. №4.-С. 35-40

Иеромонах Серафим (Евгений Роуз). Человек против Бога — М.: Российское отделение Валаамского общества Америки, 1995.-93с.

Ильин И.А. Собр. сочинений: в 10-ти т. т.2. кн. 2-М.: Рус. кн., 1993 -478 с.

Камю А. Бунтующий человек. // Бунтующий человек — М.: Политиздат, 1990 -410с.

Карякин Ю.Ф. Достоевский и канун XXI века.-М.: Сов. писатель ., 1989. -646 с.

Кашина Н.В. Эстетика Достоевкого. -М.: Худ. лит-ра, 1986 -411с.

Коренева М. Властитель дум. Вступительная статья.// Фридрих Ницше. — СПб: Худ. лит-ра, 1993. С.5-13.

Куплевацкая Л.А. Символика хротопа и духовные движения героев в романе “Братья Карамазовы” // Достоевский. Материалы и исследования. — СПб.: Наука, 1992. — С.90-101

Кушкин Е.Н. Достоевский и Камю.// Достоевский в зарубежных литературах. — Л.: Наука, 1978. С. 81-117.

Лаут Р. Философия Достоевского в систематическом изложении.- М.: Республика, 1996.- 446 с.

Лосев А.Ф. Философия. Мифология. Культура.-М. Подитиздат, 1991 -510 с.

Лосский Н.О. Условия абсолютного добра. — М.: Политиздат, 1991.-350 с.

Луначарский А.В. О Достоевском.// Достоевский Ф.М. в русской критике. Сботник статей. — М.: Гослитиздат, 1956. С. 429-435.

Михайловский Н.К. Жестокий талант. // Лит. критика: Статьи о русской литературе XIX — начале XX века. -Л.: Худ. лит-ра, 1989.- 153-235.

Ницше Ф. Так говорил Заратустра. — М.: Сирин, 1991 -146с.

Ницше Ф. Стихотворения. Философская проза.-СПб.: Худ лит-ра, 1993.- 670с.

Нейфельд И. Достоевский. // З. Фрейд, психоанализ и русская мысль. -М.: Республика, 1994. — с.59-91.

Переверзев В.Р. Творчество Достоевского.// У истоков русского реализма. — М.: Современник, 1989. — С. 455-663

Пономарева Г.П. Житийный круг Ив. Карамазова. // Достоевский. Материалы и исследования. — СПб.: Наука, 1992 -С.167-179.

Руткевич А.М. От Фрейда к Хайдеперу. — М.: Республика, 1985 — 320с.

Осмольский О.Н. Достоевский и русский психологический роман.-Кши.: Штиница, 1981ю-345с.

Соловьев В.С. Три речи о памяти Достоевского. // Соч. в 2-х томах. т.2.-М.: Мысль, 1990.-С.112-129

Тихомиров Б.Н. О христологии Достоевского. // Достоевский. Материалы и исследования. СПб.: Наука, 1994- с. 102-122.

Франк С.Л. Духовные основы общества. — М.: Республика, 1992.- 510 с.

Фридлендер Г. Достоевский и мировая литература.- Л.: Сов. писатель, 1985 -456 с.

Фрейд Э. Некоторые замечания относительно понятия бессознательного в психоанализе. // З. Фрейд. Психоанализ и русская мысль. -М.: Республика, 1994. -382 с.

Флоренский П. Сочинения в 4-х томах т.1.-М.: Мысль, 1994. -797 с.

Хайдегир М. Время и бытие: Статьи и выступления. — М.: Республика, 1993. — 445 с.

Эмерсон К. Чего Бахтин не смог прочесть у Достоевского // Нов. лит. обозрение. — 1995.-№11-С.19-37.