Реферат: Нравственный выбор героев в Великой Отечественной войне

муниципальнаягимназия №18

Реферат

Нравственныйвыбор героевв Великой Отечественнойвойне.

Выполнила

ученица11 класса «Б»

ОнипкоМария

Проверила

ГнетееваГ.А.

г.Старый Оскол

2001

Содержание:

Вступление… .3

Быков «Сотников»… 3

Кондратьев «Сашка»… .6

Распутин «Живи и помни»… ..8

Воробьев «Убиты под Москвой»......................… 12

Заключение… 14

Список использованной литературы… .16

ВСТУПЛЕНИЕ.

Вотуже 55 лет прошлосо времениокончанияВеликой Отечественнойвойны. И чемдальше мы отходимот дней войны, тем ярче величиератного подвигасоветскихлюдей, темзначительнееПобеда—нетолько дляминувшего, нои для современности.

Войнабыла крайнимиспытаниемдуховной прочностисоветскогочеловека ивсего нашегонарода. Испытаниемна разрыв. «Онапоставилачеловека накрай бездны, как будто проверяла, на что он способен, чем он жив, гдеберет силы»(Тихонов).

Особенностьлитературногопроцесса тоговремени в том, что советскиеписателивсматриваютсяпрежде всегов духовные, нравственныеистоки нашейПобеды, показывают, с какой явственностьюи неопровержимостьювыявила трагедиявойны духовныеи нравственныеценности, силудуха советскогочеловека.

Писателиэтого времени, изображаявойну, где сотни, тысячи, миллионылюдей действуютпо приказу ивыполняютраспоряжениясвоих командиров, часто в центреповествованияставили ситуациюличного нравственноговыбора, самостоятельногорешения. В такихрешениях, принимаемыхв критическиемоменты абсолютноодин на одинтолько с самимсобой, человекраскрываетсяпо-настоящему.Именно в ситуацииличного нравственноговыбора проявляетсясуть человека, его совестливаяпервооснова.И вместе с темстановитсяособо очевиднойроль отдельногочеловека изначение егопоступка, поведения.

Впроизведенияхписателейвоенного временимы не увидимни грандиозныхтанковых сражений, ни решающихопераций. Онивсе свое вниманиеуделяют внутреннемумиру человекана войне, стремясьправдиво ихудожественноверно показатьвеличие духалюдей, истокиих беспримерногогероизма.

Проблеманравственноговыбора герояна войне характернадля творчестватаких писателей, как Кондратьев, Распутин, Быкови другие.

Разрабатываянравственнуюпроблематикуна материалеминувшшейвойны, они поднимаютте глубинныепласты нравственнойжизни общества, которые находятсяи сейчас, сегодня, сию минуту впротивоборстве, становлении, кипении страстейи мнений.

Вповести Быкова«Сотников»подчеркнутозастроенапроблема подлинногои мнимого героизма, которая составляетсуть сюжетнойколлизиипроизведения.

Сюжетповести прост: два партизана, Сотников иРыбак, отправляютсяв деревню назадание—добытьовцу для пропитанияотряда. До этогогерои почтине знали другдруга, хотяуспели повоеватьи даже выручалидруг друга водном бою. Сотниковне совсем здорови вполне могбы уклонитьсяот, в общем-то, пустяковогозадания, но ончувствует себянедостаточносвоим средипартизан ипоэтому всеже вызываетсяидти. Этим онкак бы хочетпоказать боевымтоварищам, чтоне пугается« грязной работы».

Героиповести—Сотникови Рыбак--в обычныхусловиях, возможно, и не проявилибы свою истиннуюнатуру. Но вовремя войныСотников счестью проходитчерез тяжелыеиспытания ипринимаетсмерть, не отрекаясьот своих убеждений, а Рыбак передлицом смертименяет своиубеждения, предает Родину, спасая своюжизнь, котораяпосле предательстватеряет всякуюцену. Он фактическистановитсяврагом, уходитв мир иной, чуждыйнам, где личноеблагополучиестановитсявыше всего, гдестрах за своюжизнь заставляетубивать и предавать.Перед лицомсмерти человекостается таким, каков он естьна самом деле.Здесь проявляетсяглубина егоубеждений, егогражданскаястойкость.

Идяна задание, герои произведенияпо-разномуреагируют напредстоящуюопасность, икажется, чтосильный исообразительныйРыбак болееподготовленк подвигу, чемхилый, больнойСотников. Ноесли Рыбак, который всюжизнь «ухитрялсянайти какой-нибудьвыход», внутреннеготов к предательству, то Сотниковдо последнегодыхания остаетсяверным долгучеловека игражданина:«Что ж, надобыло собратьв себе последниесилы, чтобы сдостоинствомвстретитьсмерть… Иначе, зачем тогдажизнь? Слишкомнелегко даетсяона человеку, чтобы беззаботноотноситьсяк ее концу».

Вповести Быковакаждый занялв ряду жертвсвое место.Все, кроме Рыбака, прошли свойсмертный путьдо конца.

Нохарактерыгероев проявляютсямедленно. Рыбак, по сути, пареньжизнелюбивыйи не лишенположительныхчеловеческихкачеств. В неместь и смелость, и отвага, и ненавистьк врагу (« Ах, гады, гады»,--говоритон, стоя у разрушенногонемцами хутора), чувство солдатскоготоварищества.

Рыбакпостояннозаботится оСотникове, помогает ему.А когда случайновстреченныеполицаи ранятСотникова ион лежит взаснеженномполе, слабоотстреливаясьи готовясь ксмерти, Рыбак, успевший отбежатьдовольно далеко, рискуя жизнью(поле, где лежалСотников, быловидно полицаямкак на ладони), возвращаетсяк товарищу ивыносит егоиз огня. И делаетэто не потому, что боитсятоварищескогосуда. Простов его характереесть такиечерты и качества, как солдатскийдолг, чувствоколлективизмаи товарищескойвзаимовыручки, ответственностьза порученноедело.

Всеэти положительныекачества естьв Рыбаке, и онипомогают емубыть средипартизан далеконе последним.

Новот наступилакрайняя, решительнаяминута, и обнаружилось, что нет в Рыбакеглавного—твердойнравственнойосновы. До концаон боролсяпротив страшнойсилы обстоятельств, боролся дажебольше и решительнее, чем Сотников, стремясь выйтив этой жестокойборьбе победителем.Но наступиламинута выбора—выборамежду жизньюи смертью. ИРыбак выбралжизнь. Выбрал, искренне считаяв своей нравственнойглухоте иблизорукости, что не совершаетникакогопредательства, что, поступаятак, обманываетнемцев и «можетеще и вернетсяи тогда уженавернякарассчитаетсяс этими сволочамиза его жизньи за свои страхитоже».

Чутьпозже он пойметвсю безвыходностьсвоего положения.Он вдруг с ужасомпоймет, что емутеперь уже неуйти в лес кпартизанам, как он это надеялсясделать, чтотеперь он дляних предатель.Что ликвидацияего товарищейпо камере—иего, Рыбака, ликвидация.Не физическая—нравственная.Возврата кпрежнему небудет—он погибнетвсерьез, насовсеми самым неожиданнымобразом. «Онвсем и повсюдувраг. И, видно, самому себетоже». Рыбакясно увидиттупик, в которомоказался. Ипобежит в уборную, чтобы повеситься.Но ремня нет.Его отняли. Авместе с нимотняли и смерть:«…уходилапоследняявозможностьсвести счетыс судьбой».

И тогда для Рыбакастрашная судьбаего партизанскогодруга, в двадцатьшесть лет повешенногопод аркой маленькогорайонногогородка, покажетсякуда болеезавидной, чемего собственнаясудьба,--«коварнаясудьба заплутавшегосяна войне человека».

Нописатель оставилРыбаку возможностьпойти по другомупути, чем служитьоккупантом.И этот путьзаключаетсяв продолженииборьбы с врагом, в возможномпризнаниитоварищам всвоем падениии, в конечномитоге, в искуплениивины.

Сотников, в отличие отРыбака, сразупосле арестаосознал безвыходностьситуации.

Впоследниеминуты жизнион неожиданноутратил своюуверенностьв праве требоватьот других тогоже, что и от себя.Рыбак стал длянего не сволочью, а просто старшиной, который какгражданин ичеловек недобрал чего-то.

Сотниковраскрываетсяполностью лишьв тот момент, когда остаетсяодин на одинс врагом исобственнойсовестью. Когдавооруженномупротивникуон, безоружный, может противопоставитьлишь мужественнуютвердость инравственнуюбескомпромиссность, становящуюсяв тех жесткихусловиях истинным героизмом.

Раненый, больной, изуродованныйСотников вкрайнюю минутурешительноговыбора оказалсясильнее Рыбака.Трагическойсиле обстоятельствон противопоставилсвою волю, нравственнуюбескомпромиссность, оставаясь всамых нечеловеческихусловиях человеком.Сотников гибнет.И гибель егоне приноситпрямой практическойпользы. Но темне менее он небесполезнаяжертва жестокихобстоятельств.Он—герой. Ибосмерть его—этопример для техлюдей, что собралисьу места казни.Пример мужества, стойкости, самоотверженностив борьбе с врагом.Пример человеческогодостоинства.

Огромнаянравственнаясила Сотниковасостоит в том, что он сумелпринять страданияза свой народ, сумел сохранитьверу, не поддатьсятой низменноймысли, которойподдался Рыбак.

Каждыхсам выбираетсвою судьбу.Сделал свойвыбор, Рыбак, смалодушничавшийв отчаяннуюминуту. Сделалсвой выборСотников, идущийна казнь с глубокойуверенностьюв том, что жертваего не напрасна, что его смерть—тожеоружие в борьбес врагом. «Каки каждая смертьв борьбе, онадолжна что-тоутверждать, что-то отрицатьи по возможностизавершить то, что не успелаосуществитьжизнь».

Сотникованикогда незабудут те, ктовидел его вовремя казни, как не забудут люди Сашку, ради которых он жертвовалсвоей жизнью.

«Сашка»--«этоистория человека, оказавшегосяв самое трудноевремя в самомтрудном местеи на самой труднойдолжности—солдатской»(Симонов).

Вцентре художественнойвселеннойКондратьеваовсянниковскоеполе—в воронкахот мин, снарядови бомб, с неубраннымитрупами, сваляющимисяпростреленнымикасками, с подбитымв одном из первыхбоев танком.

Ничемовсянниковскоеполе не примечательно.Поле как поле.Но для героевКондратьевавсе главноев их жизнисовершаетсяздесь и многимне суждено егоперейти, ониостанутся здесьнавсегда. Иименно здесьи начинаетсянравственныйвыбор героя—междуиспорченнойпищей, междутрупами, междустрахом.

Кондратьевизнутри раскрывает, какую тяжестьнес на своихплечах Сашка, которому «каждыйотделенный—начальник», для которогоКП батальона, находящийсяв каких-нибудьдва километра, был уже тылом.И вроде не оченьмного он можетсо своим автоматоми парой гранат(против негои пулеметы, иартиллерия, и танки, и авиация), а все-таки именноон и его товарищи—решающаясясила армии.

Частоговорят, имеяв виду судьбучеловека,--рекажизни. На фронтеее течениестановилоськатастрофическистремительным, она властноувлекала засобой человекаи несла его отодного кровавоговодоворотак другому. Какмало оставалосьу него возможностейдля свободноговыбора! Но ивыбирая, онкаждый разставит на картусвою жизнь илижизнь своихподчиненных.Цена выбораздесь всегдажизнь, хотявыбирать обычноприходитсяв кругу вещейкак будто бывполне прозаическиобыденных—позициюдля пулеметас укрытиемполучше и собзором пошире, время атаки, где нужнопо-пластунски, а где можно иперебежками…

Сашкане избалованжизнью: с малыхлет приученк нелегкомукрестьянскомутруду, привыкк невзгодам, но и ему невмоготу—всеразом навалилосьна него на войне.Иустал Сашкане от однойлишь постоянноподстерегающейсмертельнойопасности—неменьшеоттого, что все времяна фронте впроголодь, что во всемнехватка (схлебом плохонавару никакого, нет курева, боеприпасов), что негде обогретьсяи просушиться, а о бане и мечтатьневозможно.Но, несмотряна это, Сашкаготов выполнитьсвой долг, чтобы ни случилосьс ним.

Сашка—человекне только собостреннымнравственнымчувством, нои с твердымиубеждениями.И, прежде всегоон человекразмышляющий, проницательносудящий и опроисходящем вблизи негои об общем положениидел. «На все, что тут (на фронте)делалось иделается, былоу него своесуждение».

Ито, что многоео жизни, о людях, о войне продуманоСашкой, и то, что поступаетон не безотчетнои импульсивно, а взвешеннои с пониманием, и то, что чувствуетон себя, каксказано в «ВасилииТеркине», «вответе за Россию, за народ и завсе на свете», не раз обнаруживаетсяв повествовании.

Пытливыйум и простодушие, жизнестойкостьи длительнаядоброта, скромностьи чувствособственногодостоинства—всеэто соединилось, сплавилосьв цельном характереСашки.

Сашкаобладает огромнымчувствомответственностиза все. Даже зато, что отвечатьне мог. Стыдноперед немцемза никудышнуюоборону, заребят, которыхне похоронили: он старалсявести пленноготак, чтобы невидел тот нашихубитых и незахороненныхеще бойцов, акогда все-такинатыкалисьони на них, стыднобыло Сашке, словно он вчем-то виновен.

Тонкийи проникновенныйпсихологическийанализ, свойственныйКондратьеву, вскрывает, чтои первое движениедуши у героя, и привычныемысли, и обдуманныепоступки всегданаправленыв одну сторону: сначала о других, потом о себе.Заметив, чтоу ротного никудышныеваленки, Сашкарешает добытьдля него целые—снятьс убитого немца.Затея опасная, он это отличнопонимает: «Длясебя ни за чтобы не полез».Ранило Сашку; ему бы сразув тыл, но онвозвращаетсяк себе в роту: хочет оставитьребятам свойППШ. Сашка взялна себя винулейтенантаВолодьки, швырнувшеготарелкой вмайора, которыйв госпиталенепотребноотчитывал их, фронтовиков: с него, солдата, что взять, алейтенантаособист прижалбы сразу.

Сашка берет в пленнемца и отказываетсяего расстрелять(«вот поджигателейэтих стрелялбы Сашка безжалостно, если б попались, а как в безоружного?»).«Очень многовидел Сашкасмертей за этовремя—проживидо ста лет, стольконе увидишь,--ноцена человеческойжизни не умалиласьот этого в егосознании».«Есть у негов душе заслонили преграда, переступитькоторую он нев силах». Сашкене по себе отпочти неограниченнойвласти наддругим человеком, он понял, какойстрашной можетстать эта властьнад жизнью исмертью.

Иеще одно о Сашке.Он спас жизньЗине. Это егопервая любовь.Он так ждетвстречи! Но, поняв, что ееотношение кнему всего лишьжалость, да ктому же узнав, что есть у неедругой, Сашка, не попрощавшись, уходит из госпиталя, не причиняяЗине боли лишними разговорами.Он подумал нео себе, а о ней.Сумел понятьее, простить.Он бы по-другомуи не мог. Ведь«неосудимаЗина. Простовойна…И нетуу него зла нанее!..».И Сашка отдалпредпочтениеправильномувыбору—выборучеловеческойсовести ичеловеческогомилосердия.

«Ну, Сашок…Тычеловек…»—скажетСашке лейтенантВолодька, когдапо дороге услышитот него историюпро пленногонемца. «Людиже мы, а нефашисты»,--доскажетСашка просто.

Вбесчеловечной, кровавой войнеСашка остаетсяСашкой. Это дляКондратьеваглавное. Обэтом и написанаповесть: о страшнойвойне и сохраненнойчеловечности.

Каки в этой повести, Распутин всвоем романе«Живи и помни»показываетвойну, но в качествеглавного герояпроизведенияон выбираетчеловека, которыйне выдержалиспытаниявойной.

«Живии помни», как никакоедругое произведениеРаспутина, являет собоюименно трагедию—во-первых, и именно путешествиевглубь человеческойдуши, до тогоуровня, гдедобро и зло ещене столь явноразделены, чтобы боротьсямежду собою,--во-вторых.

Путьгероев Распутинак гибели историческизакономерен, но тут уже другаялитературнаятрадиция, открытаяМ. Горьким, рассматривавшиммир не толькос точки зрениярешениянравственно-философскихпроблем, но, прежде всегос точки зренияперспективсоциально-историческогоразвития. И этоне только неснимает, новесьма частовключает трагическоеначало в советскийроман и повесть.

Распутинпоказываетв произведении редкую человечностьНастены иобреченностьАндрея. В этомизначальнаятрагедия—трагедияглобальнойнесовместимости, разрешитькоторую неможет даже силалюбви, ибо илюбовь разбиваетсяо предательство.

АндрейГуськов не изстана классовых«врагов», он, как и все советскиелюди, был нафронте, воевали лишь в концевойны дрогнул, потянуло домой– стал дезертиром.Работящийкрестьянскиймужик, которыйи на войне нескольколет подрядчестно делалсвое дело идаже заслужилуважение товарищей: они могли взятьего в разведку, на трудноедело, то естьвсецело доверялиему, когда речьшла о жизни исмерти. Какосмелился онпредать их ина каком основаниирешил, что онимогут погибать, а он обязанвыжить? Трусость, малодушие, хитрость, жестокость? Прежде всего—эгоизм, который В.А.Сухомлинскийназвал «первопричинойрака души», аМ.Горький—«роднымотцом подлости».На все и на всехон обижен, иавтор тщательноподчеркиваетэти обиды Гуськова, заостряя наних читательскоевнимание… Иписатель мастерски, точно психологическиищет и находитту червоточинуиндивидуализма, которая и обусловилазакономерностьокончательного«озверения»Гуськова.

Спервых же страницповести в насвозникаетактивно поддерживаемоеписателемотвращениек Гуськову. Незря же автореще в первойглаве представляетего как нечтострашное и даженеодушевленное, усугубляя этои грубостьюАндрея, егосебялюбием, откровеннымпотребительством: Настена нужнаему как добытчик—принестиружье, спички, соль.

ПоначалуАндрей и непомышлял одезертирстве, хотя бы потому, что прекраснопомнил «показательныйрасстрел, которыйему довелосьвидеть веснойсорок второгогода»: расстреливалисорокалетнего«самострела»и совсем ещеюного мальчишку, захотевшегосбегать в роднуюдеревню, расположеннуюв пятидесятиверстах. Номысль о собственномспасении жилав нем постоянно, все большепереходя встрах за своюжизнь: он ужемолил судьбуо том, чтоб егоранило,--толькобы выгадатьвремя, не идтиеще раз в бой, а там, глядишь, и война кончится.Не из этой лимысли и родилсязатем роковойпоступок? Когдаего действительноранило и он, почти три месяцапровалявшисьв госпиталеи настроившисьна поездкудомой, понял, что поездкене бывать, ненеумение срочноперестроиться, а именно боязнь, да еще «обидаи злость на всето, что возвращалоего обратнона войну», сыгралирешающую роль.Эгоистичное желание выжить, только бы выжитьсамому сталоиспытательным, окончательноопределившим отношениечеловека ктаким понятиям, как честь, долг, достоинство, ответственность, товарищество.Его изначальная, родившаясяеще в день уходана войну «обидана все, чтооставалосьна месте, отчего его отрывалии за что емупредстояловоевать», сейчасвспыхнуло сновой силой: обида на врачей, на деревню, навсех, кто в нейжил, на весьбелый свет. Иобида победилав нем. Вернее, он позволилей одержатьэту победу. Не«судьба егосвернула втупик, выходаиз которогонет», а сам онуказал судьбемаленькуюлазейку, трещинкув своей душе, сквозь которуюона и вывелаГуськова набесповоротныйпуть, упирающийсяв стену. Произошлото, о чем говоритРаспутин; «Человек, хотя бы разступивший надорожку предательства, проходит поней до конца».Гуськов на этудорожку ступилдо факта предательства, он был ужеподготовленвнутренне тем, что допускалвозможностьпобега.

Сэтим встаетвопрос, кто жевиноват в паденииГуськова? Инымисловами, каковысоотношенияобъективныхобстоятельстви человеческойволи, каковамера ответственностичеловека засвою «судьбу»? Этот вопросникогда неснимался врусской классическойлитературе, и чаша весовсклоняласьв сторонуобстоятельствжизни. Решаянравственно-философскиепроблемы, большуюскидку на обществоделал Толстой, о значении воличеловека многоговорил Лермонтов, она стала однимиз главныхпунктов преткновенияв творчествеДостоевского, но именно Горькийпровозгласилзначениеответственностичеловека вновую историческуюэпоху, когдазадачей сталоне только «объяснитьмир», но и «изменитьего». Традиционному«рок и воля»в повести уделенонемало места.Это и понятно: война, какисключительноеобстоятельство, поставила всехлюдей, ивтом числе иГуськова, передтем «выбором», который долженбыл сделатькаждый.

СамГуськов хотелбы переложитьвину на «рок», перед которымбессильна«воля». Не случайнопоэтому черезвсю повестькрасной нитьюпроходит слово«судьба», закоторую такцепляетсяГуськов. Он неготов.Не хочет нестиответственностиза свои поступки, за свое преступлениевсеми силамипытается прикрыться«судьбою»,«роком». «Этовсе война, всеона, — снова принялсяон оправдыватьсяи заклинать».«Андрей Гуськовпонимал: судьбаего свернулав тупик, выходаиз которогонет. И то, чтообратной дорогидля него несуществовало, освобождалоАндрея от лишнихраздумий».

Нежеланиепризнаватьнеобходимостьличной ответственностиза свои поступки– это один изтех «штриховк портрету», которые раскрываютчервоточинув душе Гуськоваи обусловливаютего преступление(дезертирство).Критики (в частности, А. Карелин) обращаливнимание наповедениеАндрея на фронте, когда, «поддаваясьстраху, не видядля себя удачи, Гуськов осторожнопримеривалсяк тому, чтобыего ранило, –конечно, несильно, не тяжело, не повредивнужного, — лишьбы выгадатьвремя».

Можнонайтив повести Распутинате штрихи, которыеснимают вопросо «судьбе», нокоторые весьмаглубоко вскрываютпричины преступления: все разъедающийиндивидуализмсопровождал, оказывается, Гуськова всюжизнь. Ко всемуэтому присовокупилисьи индивидуальныечерты характера, в частности, жестокость, свойственнаянатуре Гуськова.Итак, писательвскрыл для насчервоточинув характереГуськова, объяснившуюего дезертирство.

Еслипоначалу содеянноепредставлялосьГуськову гнусным, подлым, ели онсогласен видетьв себе некуюдаже предрасположенностьи способен хотябы мельком, насловах, проявлятьзаботу о ближних, то прогрессирующаядеградациялишает егозатем всяческойкритическойсамооценки.Период вины, словно ненарокомзабредший вего душу, прошелдостаточнобыстро; винабыла изгнана, поскольку, являясь чувствомдля этого человекаинородным, немогла соседствоватьрядом со своимиантиподами—обвинениемвсему миру, обидой на весьмир.

В.Распутин, раскрываянеуклонноерасчеловечиваниеАндрея Гуськова, идущее параллельнос все большейпотерей имсвязей с селом, с людьми, – не встает наоблегченныйпуть однозначногопоказа поступкови внутреннегомира Гуськова.Пока процессеще внутри, невиден; покасами приходыНастены ещепомогают емусохранитьобличье, держатьсяна плаву, нопервые толчки, позывы ужезафиксированыписателем всцене охотына косуль. Подстреливодну из них, он«не добил ее, как следовалобы, а стоял исмотрел, стараясьне пропуститьни одного движения, как мучаетсяподыхающееживотное, какзатихают иснова возникаютсудороги, каквозится наснегу голова.Уже перед самымконцом он приподнялее и заглянулв глаза—онив ответ расширились…Онждал последнего, окончательногодвижения, чтобызапомнить, каконо отразитсяв глазах…» (вэтой сцене—ипсихологическаяподготовкак собственномунеизбежномуконцу.).

ДушаГуськова опустошаетсяпостепенно.Так, уже совершиви другую измену, живя послегоспиталя унемой Тани вИркутске, «онвсе еще был нев состоянииприйти в себяот случившегося»,«стараясь унятьнавалившуюсяболь». «Он как-товраз опостылелсебе, возненавиделсебя...» Скрываясьзатем от людейвозле своегосела, тайновстречаясьс женой, он напервых порахчасто думалне о себе: «налюди…показыватьсянельзя, дажеперед смертнымчасом», — говорилон Настене, — «не хочу, чтобыв тебя, в отца, в мать потомпальцами тыкали».Уходя в верхнеезимовье, оставаясьодин на одинс собой, ончувствовал, как «постанывалозапретное, запертое надесять замков, запоздалое, дурацкое раскаяние»и «он ненавидел, боялся себя, тяготилсясобой…»

ПадениеГуськова иневозможностьдля него нравственного«воскресения»становятсяочевиднымиименно послевысоко художественной, потрясающей, сюжетной ситуации– убийствателенка наглазах матери-коровы.Удивительноэто: «коровазакричала»,- когда убийцаГуськов занестопор над ееребенком

КрайнеепроявлениеиндивидуализмаГуськова, свидетельствующеео разрушенииличности, выражаетсяв неудержимомжелании осуществитьформулу «всепозволено»и поставитьсебя вне человеческогообщества, «поту сторонудобра и зла».«Срывы психики», как результатпоселившегося«беса вседозволенности», фиксируютсяхудожникомРаспутинымв целом рядедругих эпизодов: Гуськов воровалрыбу из сетейрыбаков (неиз-за нужды, ажелания «досадитьтем, кто, не впример ему, живет открыто»)и т.д. Именнопотребностьдосадить, оставитьследы своегосуществованиязаставлялаего творитьбезобразия.Ибо самое страшноедля него—смиритьсяс тем, что егонет ни для кого, что «он—мертвец, тень, пустоеместо». И вотуже он выкатываетна дорогучурбан—кому-топридется убирать; едва сдерживаетсяот «безудержного, лютого желанияподжечь мельницу…Хотелось оставитьпо себе жаркуюпамять» и т. д.Больной, агонизирующийдух ищет нездоровыхзанятий, ибо«умственноеспокойствиепокупаетсяценой нравственногодостоинства»(Д.И. Писарев).

Наступилдень окончаниявойны. Но –примечательно, если АндрейГуськов в этовремя, разойдясьс историей, звереет и утрачиваетсвязь не толькос людьми, но иприродой, нераз оскорбляяее (убийствотеленка и др.),– Настена ещеострее чувствуетприроду. Этопоследнее неслучайно: чувствоприроды нетолько органичнопоэтической,«народной»душе Настены, но также тесногармонируетс чувствомодиночестваи вины передлюдьми. Идя ксвоей гибели, Настена, вместес тем, нравственно«очищается».Правда историии нравственныезаконы побеждаютне только вжизни народа, но и в душе яркой, незауряднойпредставительницынародногохарактера.

Финалповести удивительноорганичнозаканчиваетразвитие характерови выражает идеюпроизведения.Идея повестивозводитсяРаспутинымв степень большихфилософскихобобщений послетого, как мысльо человеке –в его отношениии к самому себе, и к народу, иприроде, и самойистории – прошлаиспытания нетолько в «судьбах»и поступкахгероев повести, но и прошлачерез их, такойразный, внутренниймир. ЖизньНастены в канунсмерти отличаетсябольшим духовнымнапряжениеми осознанием.Жизнь Андреяв конце повести– как отработанныйштамп самосохранения.«Заслышав шумна реке, Гуськоввскочил, в минутусобрался, привычноприводя зимовкув нежилой, запущенныйвид, заготовленбыл у него отступнойвыход… Там, впещере, его неотыщет ни однасобака».

Ноэто – еще нефинал. Повестьзаканчиваетсяавторскимсообщением, из котороговидно, что оГуськове неговорят, не«поминают»– для него «распаласьсвязь времен», у него нет будущего.Автор говоритоб утопившейсяНастене како живой (нигдене подменяяимени словом«покойница»):«После похоронсобрались бабыу Надьки нанемудреныепоминкии всплакнули: жалко былоНастену».

Итак, показывая намтрагедию Настеныи Андрея, Распутинисследуетдеформирующеевлияние начеловека силы, названиекоторой—война.Не будь войны, видимо, и Гуськовне поддалсябы только смертьювнушенномустраху и недошел бы дотакого падения.

Войнабыла высшейнравственнойпроверкойГуськова. И этупроверкуон не выдержал…

Каки Гуськов, Ястребов, герой повести«Убиты подМосквой», сначала хотелбежать от войны.Но в отличиеот Гуськоваон сумел удержатьсебя от этогопроступка.

«Повесть«Убиты подМосквой» непрочтешь простотак, на сон грядущий, потому что отнее, как от самойвойны, болитсердце, сжимаютсякулаки и хочетсяединственного: чтобы никогда-никогдане повторилосьто, что произошлос кремлевскимикурсантами, погибшими подМосквой»(Астафьев).

Писательто и дело останавливаетвзгляд на главномгерое—АлексееЯстребове, несущем в себе«какое-то неуемноепритаившеесясчастье,--радостьэтому хрупкомуутру, тому, чтоне застал капитанаи что надо былоеще идти и идтикуда-то по чистомунасту, радостьсловам связного, назвавшегоего лейтенантом, радость своемугибкому молодомутелу в статнойкомандирскойшинели—«какнаш капитан!»—радостьбеспричинная, гордая и тайная, с которой хотелосьбыть наедине, но чтобы кто-нибудьвидел это издали».

ГеройВоробьевавнутренне, существом своимостался там, за чертой, втакой далекойуже и такой ещенедавней мирнойжизни. Сознаниеего не перестроилось, не вместило—даи не могло сразувместить—всегопроисходящего, всего, что обрушилана него вдругжестокаядействительностьвойны.Слишкомотличаласьона от привычныхсложившихсяпредставлений. «Все существоАлексея Ястребовапротивилосьтому реальному, что происходило,--онне то что нехотел, а простоне знал, в какойуголок душипоместить хотябы временнои хотя бы тысячнуюдолю того, чтосовершилось,--пятыймесяц немцыбезудержнопродвигалисьвперед, к Москве…Ив душе Алексеяне находилосьместа, кудаулеглась быневероятнаяявь войны».

Эта«невероятнаяявь войны»явилась неожиданностьюне только длямолоденькихбойцов и лейтенантов, но и в значительнойстепени и для их командиров.Потому-то, видимо, и не смог доконца сориентироватьсяв сложившейсяобстановкебравый и решительныйкапитан Рюмин-—любимеци идеал курсантов, застрелившийсяпосле гибелироты.

Многое, очень многоепроизойдетза эти несколькодней, оченьсущественноеи важное, чтоперевернет, перепашет душугероя.

И всеэто будет впервый раз.Первые погибшиетоварищи ипервый, убитыйв рукопашнойсхватке враг; первый бой ипервый безумный, животный страхперед смертью; впервые испытанноечувство полногодушевногоопустошенияпосле страшнойгибели ротыи после собственногомалодушия ипервый—одинна один—бойс фашистскимтанком.

Эти эпизоды, как ступеньки, но которымКонстантинВоробьев крупнымишагами ведетсвоего герояАлексея Ястребовак тому моменту, когда уже самон почувствуетсебя не простоповзрослевшимчеловеком, носолдатом игражданином, ответственными за собственнуюсудьбу, и засудьбу Родины.И все времяхудожник пристальноследит за малейшимидвижениямидуши АлексеяЯстребова, психологическиочень точнофиксируя егоменяющеесяотношение ксебе и к окружающемумиру.

АлексейЯстребов, готовяськ бою, к встречилицом к лицус врагом, неможет отказатьчеловеку вчеловеческом, не может думатьо немцах «иначе, как о людях, которых он зналили не знал—безразлично…». И потому-то, оказавшисьсвидетелемрукопашнойсхватки, в которойкурсант убилфашиста штыком, Алексей ужаснулсяслучившемусяи почти возненавиделсвоего товарища.Ведь враг длянего—пока чтопонятие абстрактное, а перешагнутьизвечный человеческийзакон «не убий»не так-то оказываетсяпросто! Потомв Ястребовепроснетсячувство святойи справедливойненависти имести.

Черезвсе то, странноеи трагичное, с чем в первыеже дни столкнулаего война, необходимобыло пройтигерою К. Воробьева.Да и не толькочерез это, нои через собственнуюстыдную слабость: когда танковыйдесант уничтожалостатки роты, Алексей Ястребов, растерявшийся, опустошенный, подавленный, спрятался вворонке. АлексейЯстребов—небудем закрыватьна это глаза—струсил, совершилнепростительныйпо законамвоенного временипоступок. Недаромв финале повести, обуреваемыйразноречивымичувствами—«оторопелымудивлениемперед тем, чемубыл свидетелемв эти пять дней»,«тайной радостьютому, что осталсяжив», «ребяческойобидой на то, что никто невидел, как онсжег танк», Ястребов, идяк своим, испытывает«безотчетнуюбоязнь этойвстречи». Носразу, в первыеминуты боя, онне осознаетсвоего поступка, не сможет применитьк себе те мерки, которыми каккомандир меряетпоступки своихтоварищей: «Аведь он дезертир!.. Он трус иизменник!—внезапнои чутко догадалсяАлексей, ничемеще не связываясебя с курсантом(который пряталсявместе с нимв воронке). Тамбой, а он…»

Новот что интересно.Писатель неспешит строгоосудить своегогероя, как судитсвоих персонажей, например, ВасильБыков, для котороголюбое, незначительноедаже, отступлениеот жестких норми принциповведет к непременному дальнейшемувнутреннемупадению героев.

К.Воробьевдает возможностьЯстребовуисправиться, искупить своювину.

Издесь нетпротиворечия.И тот и другойхудожник, исследуяхарактеры, идутза жизненнойи психологическойправдой. Быковскиеперсонажи, нарушив те илииные нормы, пытаются всяческисебя оправдать, найти смягчающиеобстоятельства.Вспомним хотябы Рыбака, мечтающего«вывернуться», перехитрить«судьбу» инемцев, а потомсполна «рассчитатьсяс этими сволочами».К чему приводиттакая «хитрость», мы видим в финалеповести «Сотников».(Во многом таковже, кстати, иворобьевскийкурсант, с которымЯстребов прячетсяв воронке. Онтоже пытаетсявнутреннеоправдать себя:«Не надо, товарищ лейтенант! Мыничего не сможем…Нам надо остатьсяживыми, слышите? Мы их, гадов, потом всех…Вот увидите! Мы их потомвсех, как вчераночью! — исступленнопросил курсанти медленно, заклинающенес ладонь корту Алексея…»)

Алексейже Ястребовсудит себя.Судит судомсобственнойсовести, самымстрогим инелицеприятнымсудом. И потомуон находит всебе силы выстоять.Мы видим, какоткрылась ему«неожиданноеи незнакомоеявление мира, в котором нестало ничегомалого, далекогои непонятного.Теперь все, чтокогда-то ужебыло и моглоеще быть, приобрелов его глазахновую, громаднуюзначимость, близость исокровенность,--ивсе это—бывшее, настоящее игрядущее—требовалок себе предельнобережноговнимания иотношения. Онпочти физическиощутил, какрастаяла в немтень страхаперед собственнойсмертью. Теперьона стоялаперед ним какдальняя ибезразличнаяему родня-нищенка, но рядом с ними ближе к немувстало егодетство, дедМатвей, Бешенаялощина…»

Да, немало пришлосьиспытать Ястребову, прежде чемоткрылось емуэто «неожиданноеи незнакомое»явление мира.Жизнь безжалостноразрушаламногое из того, что казалосьтаким дорогим, вечным и незыблемым.Но она же давалаему и нечтогораздо большее—прозрение, глубокое осознаниепроисходящего, давала единственноверные ответына волновавшиеего вопросы.Совершивпроступок(спрятался вворонке), Алексейвпоследствиивозрождается, он не бежит свойны, а становитсягероем, сражаясьодин на одинс немецкимтанком.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

Темаморали, нравственныхисканий активноразрабатываетсявсей нашейлитературой.Но особенно, пожалуй, значительныздесь достиженияв прозе о войне.Именно войнас ее трагизмоми героизмом, с ее нечеловеческитяжелой повседневностью, с предельнойполяризациейдобра и зла, сее кризиснымиситуациями, в которые тои дело попадаетчеловек и вкоторых наиболееярко высвечиваютсяего основныечеловеческиекачества, дает художникамслова богатейшийматериал дляосвещениянравственных, этическихпроблем.

Войнане обошла никого.Она затронулакаждого, ктожил в Россиив это страшноевремя. Миллионылюдей очутилисьв ситуации, когда необходимобыло сделатьвыбор, при этомкаждому приходилосьвыбирать самому, сообразно своимнравственнымнавыкам, своейсовести. И быломного таких, которые невыдерживалииспытаниявойной (такие, как Гуськов, Рыбак). Но былии те, кто неотступил, прошелвойну до конца, совершил подвиг, стал героем(Сотников, Сашка).И этот подвиг, как бы внешне«незначительно»он ни выглядел, обусловленнравственныммиром человека, его внутреннейчеловеческойсущностью, егопониманиемсвоей личнойответственности—ответственностиперед людьми, перед Родиной, перед собственнойсовестью.

«Вовремя войны,--писал В. Быков,--какникогда ни до, ни после нее, обнаружиласьважность человеческойнравственности, незыблемостьосновных моральныхкритериев. Ненужно многоговорить о том, какую рольтогда игралии героизм ипатриотизм.Но разве толькоони определялисоциальнуюзначимостьличности, поставленнойнередко вобстоятельствавыбора междужизнью и смертью? Как известно, это очень нелегкийвыбор, в немраскрываетсявся социально-психологическаяи нравственно-этическаясуть личности».

Списокиспользованнойлитературы:

И.А. Панкеев. «Валентин Распутин».—М.: Просвещение, 1990

Журавлев «Память пылающих лет».—М.: Просвещение, 1985

Н.Л. Крупина, Н.А. Соснина «Сопричастность времени».—М.: 1992

Ф.Ф. Кузнецов «Современная советская проза».—М.: 1986

«Литература в школе» 3’99

статья Лазарева