Реферат: Брюсов

Вперед, мечта, мой верныйвол!

Неволей, если не охотой!

Я близтебя, мой кнуттяжел,

Я самтружусь, и тыработай!

Строки, взятыекак эпиграф, были написаныБрюсовым в 1902году, когда всячитающая Россиявидела в немлидера русскогосимволизма, истинно декадентскогопоэта. Однаков этих строкахмечта, долженствующаяпо расхожимканонам декадансапарить, прорыватьсяв иррациональное, ловить уходящие, ускользающиеобразы, обращаетсяв тяжко влекущегосвой груз вола.

Русскийсимволизм былпрочно связанв читательскомпредставлениис визионерством, неустойчивостьюи туманностьючувств, мнений, красок, состремлениемуловить нечтозапредельное, с мистицизмом.(У Брюсова можновстретитьнемало стихов, казалось быотвечающихтаким представлениям, стихов, гдепоэтизируетсяодиночество, отъединенностьчеловека влюдском море, духовнаяопустошенность! Но даже в первыегоды творческогопути у негонередки стихио «молодойсуете городов», ему свойственначеткая картинность, фламандскаяживописностьв передачежизненныхвпечатленийи историческихобразов.

Этот контраст, соединение, казалось бынесоединимыхчерт представляетсобой одну изособенностейбрюсовскойпоэзии и еготворческогопути. Быть может, никто из русскихпоэтов стольбыстро и остроне почувствовалбесперспективностьсимволизма, ограниченностьего литературнойпрограммы; ноименно Брюсовакритика нареклаклассикомсимволизма, Причем этосуждение держалосьи тогда, когдасимволизм былдавно мертв, сообществопоэтов, егоисповедовавших, распалось, асам Брюсовчетко объяснилсвое отношениек нему и причиныперехода наиные литературныепозиции. Правда, Брюсов давалнемало основанийдля подобныхутверждений.Обращаясь кновым темам, властно раздвигаягоризонтыпоэтическоготворчества, открывая новыевозможностистиха, он в тоже время оставалсяадептом техучений, от которыхсам же уходил...

Три с не большимдесятилетияпродолжаласьего творческаяжизнь. Брюсовумер, когда емуедва минулопятьдесят лет.За эти относительнокороткие годыон прошел необычайнояркий путь.Один из самыхрьяных участниковразного родадекадентскихизданий иманифестаций, позже сближаетсяс М. Горьким, после ВеликойОктябрьскойсоциалистическойреволюцииоткрыто переходитна сторонупобедившегонарода, не толькопринимаетсовершившийсяисторическийповорот, ностановитсяодним из активныхстроителейновой жизни, вступаетКоммунистическуюпартию, ведетбольшую работупо организациииздательскогодела, подготовкелитературныхкадров, налаживаниюлитературнойжизни в молодойСоветскойстране.

Есть нечтообщее, что соединяломежду собойвсе этапы творческогопути этоговыдающегосяписателя.Убежденностьв неумирающейценности завоеванийчеловеческогодуха, вера всилу человека, уверенностьв его способностипреодолетьвсе сложностижизни, разгадатьвсе мировыезагадки, решитьлюбые вопросыи построитьновый мир, достойныйчеловеческогогения,— неизменноодушевлялиБрюсова. Оноставался веренэтим представлениям— не только каксодержательной, сюжетной линиитворчества, но как позиции, точке зренияна историю всовременность— оставалсяверен всю своюжизнь.

ВалерийЯковлевичБрюсов родился1 (13) декабря 1873 годав Москве, вкупеческойсемье среднегодостатка. Позднееон писал: «Ябыл первымребенком иявился на свет, когда еще отеци мама переживалисильнейшеевлияние идейсвоего времени.Естественно, они с жаромпредались моемувоспитаниюи притом насамых рациональныхосновах… Подвлиянием своихубежденийродители моиочень низкоставили фантазиюи даже все искусства, все художественное»1. В автобиографиион дополнял:«С младенчествая видел вокругсебя книги(отец составилсебе довольнохорошую библиотеку)и слышал разговорыоб «умных вещах»…От сказок, отвсякой «чертовщины»меня усерднооберегали. Затооб идеях Дарвинаи о принципахматериализмая узнал раньше, чем научилсяумножению…Я… не читал ниТолстого, ниТургенева, нидаже Пушкина; изо всех поэтову нас в домебыло сделаноисключениетолько дляНекрасова, имальчикамбольшинствоего стихов язнал наизусть»2.

Детство июношеские годыБрюсова неотмечены чем-либоособенным.Гимназия, которуюон окончил в1893 году все болееглубокое увлечениечтением, литературой.Потом историко-филологическийфакультетМосковскогоуниверситета.Десяти — пятнадцатилетнимподросткомон пробует своисилы в поэзиии прозе, пытаетсяпереводитьантичных иновых авторов.«Страсть… мояк литературевсе возрастала,—вспоминал онпозже.— Беспрестанноначинал я новыепроизведения.Я писал стихи, так много, чтоскоро исписалвсю «шестуютетрадь Роёsie, подареннуюмне. Я перепробовалвсе формы —сонеты, терцины, октавы, триолеты, рондо, все размеры.Я писал драмы, рассказы, романы…Каждый деньувлекал менявсе дальше. Папути в гимназиюя обдумывалновые произведения, вечером, вместотого, чтобыучить уроки, я писал… У менянабиралисьгромадныепакеты исписаннойбумаги».

Все болееясным становилосьжелание Целикомпосвятить себялитературномутворчеству.К гимназическимгодам относятсяи его первыевыступленияв печати в томчисле и такойхарактерныйслучай. Поместивв «Листке объявленийи спорта» небольшуюзаметку безподписи, Брюсовв другом журналевыступил подпсевдонимомс возражениемна свою же статью.Он намеревалсядаже продолжитьэту полемикус самим собой, но отказалсяиздатель. Этапервая, ещеполудетскаямистификацияявилась своеобразнойпрелюдией ктем развернутыммистификациямбудущих лет, когда он создавалнесуществующихпоэтов, публиковалстихи под стольразными ипричудливымипсевдонимами, что исследователии поныне спорятоб их авторстве.

Весной 1894 годавышла из печатитоненькаякнижка стиховпод названием«Русские символисты».За ней последовалиеще две такиеже тонкие тетрадки.Стихи и переводы, помещенныев них, были подписанысамыми разнымиименами. Создавалосьвпечатление, что выступаетбольшая группановых поэтов.В действительностибольшинствостихотворенийпринадлежалоодному Брюсову.Даже обращениек желающимучаствоватьв данных выпускахс просьбойнаправлятьсвои произведения«ВладимируАлександровичуМаслову. Москва.Почтамт», которымзавершалосьпредисловие«От издателя»в первом выпуске, тоже было своегорода мистификацией.Под этим именемскрывался самБрюсов.

Появлениесборников быловоспринятокак литературныйкурьез. Посыпалисьрецензии, критическиестатьи, шутки, пародии. Рецензент«Нового времени», к примеру, гаерничал, рассуждая, чтоэти произведениядоставят удовольствиетолько тем,«кто не прочьрасширитьселезенкуздоровым смехом». ,

В следующем,1885 году вышелсборник “Chefsd’oevre”(Шедевры»), подписанный полым именемавтора. В 1897 годупоявилась книгановых стихов“Meeumesse”(«Это — я»). Стихиэтих сборников, так же как и«Русскихсимволистов», ошеломлялисвоей необычностью, дразнили воображениенепривычнымиобразами и дажепугали читателя.То его убеждали, что любовь —это «палящийполдень Явы», то приглашалимечтать «олесах криптомерии»или разделитьутвержденияавтора о ненавистик родине и любвик некоему «идеалучеловека». Ноза этими внешнимиэффектами иэпатажем, заприсутствовавшимв определенноймере стремлениемвызвать литературныйскандал, вырисовывалосьнечто болеесерьезное иглубокое.

Конечно, застроками ожурчащей Годаверине было никакойреальной Индии.Это была чистаяусловность.Пряная экзотичностьподобных образовслужила преждевсего резкимпротивопоставлением, господствовавшимканонам слащавости, поэтическойсглаженностии красивости.Известно объяснениепопулярныхстрок, вызвавшихв то время немалоироническихкомментариев:

Теньне созданныхсозданий

Колыхаетсяво сне,

Словнолопасти латаний

На эмалевойстене.

По этомуобъяснению: латании — комнатныепальмы, чьирезные листьяотражалисьпо вечерам накафельномзеркале печкив комнате Брюсова.То же самое ио месяце, которыйв этом стихотворенииоказываетсяпо соседствус луной. Здесь, по словам женыБрюсова, подразумевалсябольшой фонарь, горевший напротивокна его комнаты.Вполне возможно, что толчкамик созданию этихобразов послужилиименно этижитейскиевпечатления.Но важно здесьдругое — стремлениеБрюсова придатьвещественностьэтим преходящимвпечатлениям, четко их зафиксировать, сообщить зыбкими неясным чувствами ощущениямособую рельефность.Также и любовныестихи этихсборников, наполненныеошарашивающимисравнениямии уподоблениями, их яркие и странныекартины служилитому, чтобыраскрыть силучеловеческогочувства, богатствострастей ижеланий человека.Брюсов писал«Моя любовь— палящий полденьЯвы» вовсе непотому, чтоиспытывалкакую-то особую, ни на" что непохожую, испепеляющуюстрасть. Онстремилсяподчеркнутьэтим правочеловека натакую любовь, на такое чувство.

В «завете», обращенномк «юному поэту»:«Никому несочувствуй, сам же себяполюби беспредельно»,—читается нетолько последовательнаяэгоцентричность, не толькопротивопоставлениесебя миру, нои требованиевнимания кчеловеческомудуху, к внутреннейжизни, интересами желаниямчеловека.

За внешнимстремлениемэпатироватьпублику, поразитьее экзотичностьюне то чтобыобразов, а большестрок и выраженийрисовалосьдругое — неприятиемира унылогобытия, мещанскогоблагополучия, вялого либерализма.Поэту мог видетьсяв этом протестпротив условийжизни, гнетущихчеловека, душащихи уродующихего, противвсевластныхнорм мещанскогокомфорта ижизненногоблагополучия.

Разумеется, здесь былавполне реальнаяопасность.Опасностьэстетизации, превращениядерзостныхвызовов общественномумнению в комфортныйэлемент этогоже общественногомнения, когдаподобные «вызовы»становилисьпривычнымидля буржуазныхнравов и воззрений.История русскогодекаданса, когда лет черездесять—пятнадцатьпосле возникновенияявно обнаружиласьи его творческаябесперспективностьи то, что он ввысшей степениустраиваетто самое общество, субъективнымпротестомпротив которогоон был в определеннойстепени рожден, четко этоподтверждает.Правда, пониманияэтого у юношиБрюсова еще, естественно, не было.

Есть еще однахарактернаягрань в юношескихстихах Брюсова.Составляя ужезрелым поэтомсвой сборник«Juvenilla»(«Юношеское»), который в своевремя не увиделсвета, потомучто у авторане хватилоденег на издание, Брюсов открылего быстроставшим популярным«Сонетом кформе»:

Есть тонкиевластительныесвязи

Меж контуроми запахом цветка.

Такбриллиантневидим нам, пока

Под гранямине оживет валмазе.

Так образыизменчивыхфантазий,

Бегущие, как в небе облака,

Окаменев, живут потомвека

В отточеннойи завершеннойфразе.

Слова об«отточеннойзавершеннойфразе» сталидля Брюсовасвоего родасrеdоего литературнойдеятельности.Уже в юношескихстихах видностремлениек почти математическойвыверенностистихотворныхстрок, стремлениеиспользоватьвсе известныеразмеры и системыпросодии. Онпытается даже, взяв в качествеобразца опытыдревнеримскихлириков, создаватьоднострочныестихотворения.Таково знаменитое«О, закрой своибледные ноги».В брюсовскихтетрадях техлет можно найтиеще примерыподобных стихов.Он с полнойсерьезностьюотносился кэтим попыткам, оправдываяих не толькоисторическимопытом, но итем, что «идеаломдля поэта долженбыть один такойстих, которыйсказал бы душечитателя всето, что хотелсказать емупоэт...» *. Брюсовпробует писатьстихи в духеяпонского икитайскогостихосложения, активно разрабатываетновые приемыверсификации, пытается применитьв русском стихето новое, чтовводили воФранции Бодлер, Верден и Малларме.

В первыхсборникахБрюсова яснослышны отзвукимногих французскихпоэтов второйполовины XIX века.В них звучатдемоническиетемы Бодлера, напевные медитацииВерлена, вызывающаяраскованностьРембо. Многоебыло взятоБрюсовым и изих эстетическихпрограмм. 'Своюзависимостьот французскихсимволистовБрюсов не скрывал.Эти воздействиясовмещаютсяс влиянием Г.Гейне, сказывающимсяв ироническихинтонациях, эмоциональности, подчеркнутомпротесте противханжества.

Брюсов довольнобыстро почувствовалограниченностьсвоих первыхпоэтическихшагов. «Нет! нечитай этихвымыслов диких»,—обращаетсяон к читательницесвоей первойкниги. Потомповторяет: «Моипрозренья были дики». В «Meeumesse»у него возникаеттема одиночества, горькое ощущениеотсутствияконтакта сокружающими.

Хотя он по-прежнемупровозглашает:

Я не знаюдругих обязательств,

Кромедевственнойверы в себя,—

но все чащеначинает говоритьо невозможностичеловеческойдуховной близостииз-за характеражизненныхусловий. «Вбезжизненноммире живу»,—замечает онв одном изстихотворений.Эта тема безжизненногомира начинаетразвиватьсявсе полнее иполнее. Еголирическийгерой — всечаще прохожий, одинокий путник, никому и ничемуне нужный человек.«Бреду в молчаньиодиноком» —одно из самыххарактерныхнастроенийгероя Брюсовав «Meeumesse».Слова «бродить»,«брести» становятсяодними из самыхлюбимых: «Иснова бредешьты в толпенеизменной...»,«Тихо бредуя, печальный...»,«Меж людей, какв тумане, брожу...»и т. д.

Эта горестнаянота одиночества, бродяжничества, бесприютностииногда приобретаеточертанияжуткие:

Мне снилось: мертвенно-бессильный,

Почти жилецземли могильной,

Я глухоблизился кконцу.

И бывшийдруг пришелк кровати

И, бормочаслова проклятий,

Меня ударилпо лицу.

Нет ничегов мире, что можетподдержатьчеловека, примиритьего с жизнью, даже друг напороге могилыоказываетсяврагом. Кругомвраги. Конечно, Брюсов еще невидел социальныхпричин распадениялюдских связей, источниковотчуждения, но само обращениек этой теме,—и не в виде слезливыхсетованийнадсоновскогохарактера, акак мужественноеи суровое признаниебесчеловечностижизненныхобстоятельств,—говорило опотенциальныхвозможностяхего таланта.

Первые авторскиесборники Брюсоввыпускал ещебудучи студентомМосковскогоуниверситета.В 1899 году он заканчиваетего и начинаетсотрудничатьв журнале «Русскийархив» Это былисторико-литературныйжурнал, на страницахкоторого впервыеувидели светмногие замечательныедокументыотечественнойистории, Четырехлетняяработа Брюсовав журнале отвечалаодной из самыхкоренных особенностейего творческогосклада — глубокомуинтересу кнакопленнойчеловечествомкультуре. Посуществу, здесьначалась работаБрюсова в областиистории русскойлитературы.Все последующиегоды он не оставлялисторико-литературныхзанятий. Этозначительнаяи важная частьего наследия.С необычайнойскрупулезностьюБрюсов исследовалмельчайшиедетали стилямногих писателей, обстоятельствавозникновениятех или иныхпроизведений.Он внимательноследил заспециальнымиизданиями, посвященнымиистории русскойпоэзии и былих взыскательнымкритиком. ДарованиеБрюсова — историкарусской и европейскойлитературы, особенно поэзии, видно в егомногочисленныхстатьях о новыхи старых' поэтах.Брюсов былодним из ведущихспециалистовв этой области; и под конецжизни с полнымоснованиемписал: «Сейчася чувствую себясведущим, какникто, в вопросахрусской метрикии метрики вообще.Прекрасно знаюисторию русскойпоэзии, особенноXVIII век, эпохуПушкина исовременность.Я специалистпо биографииПушкина и Тютчеваи никому неуступлю в этойобласти». Основыэтого знаниябыли заложеныименно в эти, студенческиеи первые послестуденческие, годы.

В конце 90-хгодов происходятзначительныеперемены вмодернистскитечениях влитературе.Если в началеи середине 90-хгодов модернизмобнаруживалсебя отдельнымиразрозненнымивыступлениямиряда поэтови публицистов, то на рубежевеков он постепенноприобретаетвсе более оформленныйи широкий характер.В 1899 году вышелпервый номержурнала «Мирискусства».Начатый какчисто художнический, журнал позжеобращаетсяи к литературе.В 1901 году в Москвевозникаетиздательство«Скорпион», ставшее основнымцентром, вокругкоторогогруппировалисьсимволисты.В эти годы Брюсовзнакомитсяи сближаетсяс К. Бальмонтом.В его окружениипоявляютсяА. Курсинский, А. Миропольский, Г. Бахман и другиемолодые литераторы, тяготевшиек «новой поэзии».Символизм (вгазетах тоговремени чащеговорилосьпросто «декадентство»)постепенновырисовываетсяне как вздорноеувлечениенесколькихмолодых поэтов, а как определенноелитературноетечение. Ужеотпала необходимостьпубликоватьстатьи и стихипод многочисленнымипсевдонимами, чтобы создатьвидимостьшколы. Она началасвое существование.

Одной изпервых книг, выпущенныхкнигоиздательством«Скорпион», стад сборникБрюсова «TertiaVigilia»(«Третья стража»).Ставшие самымиизвестнымии популярнымистихи этойкниги былиобъединеныв раздел «Любимцывеков». Этотзаголовок будетвстречатьсяне раз в егопоследующихсборниках.Иногда аналогичныеразделы онбудет называтьиначе («Правдавечная кумиров»,«Властительныетени», «Образысвятые» и т.п.), но практическив каждом сборникебудет появлятьсяраздел или циклстихотворений, посвященныхистории.

В «Третьейстраже» переднами проходятдревняя Ассирия, Двуречье, Египет, Греция, Рим, европейскоесредневековьеи Возрождение, первые векаотечественнойистории иотносительноблизкое повремени событие— наполеоновскаяэпопея. Подпером поэтавозникают иреальные историческиелица, и героимифов, безымянныеперсонажиразных эпох, долженствующиевыразить характерныечерты своеговремени. СтихиБрюсова написаныпо-разному: одни — как быот лица самихгероев («Ассаргадон»,«Клеопатра»,«Цирцея»), другие— от имени автора, словно бы ставшегосвидетелемтех или иныхсобытий («Халдейскийпастух», «Скифы»,«Данте в Венеции»), или в видеразмышленийпоэта о судьбеиных цивилизацийи героев прошлого.Но все эти стихименьше всегонапоминают«реконструкциюпрошлого»; стремлениепоэта вовсене в том, чтобырисовать картинына историческиетемы. В них ощутимобьется пульссовременности.-

--PAGE_BREAK--

Безумцыи поэты нашихдней

В согласномхоре смеха ипрезренья

Встречаютголос и родныхтеней,—

так начинаетБрюсов стихотворениеоб одном изсвоих любимыхгероев — Данте.«Голос родныхтеней» дорогпоэту не тольковеличием мыслигероев прошлыхэпох, но и тем, что в нем явственнослышно то, чтоособенно важносейчас самомупоэту.

Героев Брюсоваобъединяетясность иопределенностьхарактера, дерзновенностьмысли, преданностьизбранномупути, страстностьслужения своемупризванию исвоему историческомупредназначению.И ассирийскийцарь-завоеватель, и безымянныйхалдейскийпастух, который«первый начерталпути своихпланет», и Данте,«веривший ввеличие людей», и все остальныеего герои —разрушителии созидатели— при всейнесовместимостии по существупротивоположностисвоих поступков— все они преждевсего деятельны.Брюсова привлекаетсила ума и духаэтих людей, дарующая имвозможностьвозвыситьсянад сиюминутнымибудничнымизаботами имелкими страстями, открыть неведомое, повести мирк новым рубежам.Правда, героиБрюсова всегдаодиноки, имидвижет Рок, илиличная жаждапознания, илистрасть к власти.Никому из нихне свойственночувство служениялюдям, никтоне идет насамопожертвование, но в то же времясила и страстностьих характеров, устремленностьк единой целине только поднимаетих над заурядностью, но как бы превращаетв творцов истории.

Объясняяи пытаясь внутренне оправдать вызывающееодиночествосвоих героев, Брюсов замечает:

К нам немногодоходит изпрошлого мира,

Из минувшихстолетий,—немного имен;

Толькоредкие души, как луч Алтаира,

Как звезда, нам сияют избездны времен.

Возможно, ощущениеразъединенностиэтих героевс людьми своеговремени приводилиБрюсова к излишнейкартинности, определеннойриторичностии холодностив некоторыхиз этих стихов.Тонкопочувствовавэту особенность, Горький писалв рецензии на«Третью стражу», что Брюсов «вовсех стихотворенияхэтого цикланапоминаетпочему-то облагополучноздравствующемфранцузскомакадемике-поэтеХозе МарииЭредиа». СравниваяБрюсова с поэтом-парнасцемЭредиа, Горькийнамекал наопределенную«отстраненность»Брюсова отгероев, холодностьего красок, некоторуюмузейнуюглянцевитостьи картиннуюэкзотичностьего героев. Несоглашаясьс критикойГорького, Брюсовписал ему: «…отличие их отсонетов Эредиаважное. У тоговсе изображеносо стороны, ау меня везде— ив «Скифах», и в «Ассаргадоне», и в «Данте» —везде мое «я».Право же, дьявольскаяразница!».

В этом спореправда былавсе же на сторонеГорького. Брюсовское«я» действительноочень ощутимово многих стихах, но, декларируясвою близостьк разным историческимперсонажам, Брюсов по существуоставалсябезразличенк самой сутиих дела.

Я все мечтылюблю, мне дорогивсе речи,

И всем богамя посвящаюстих,—

заявлял онв программномдля этого сборникастихотворении«Я». Это поклонение«всем богам»оборачивалосьбесстрастием, а иногда и сухойриторикой.

В «Третьейстраже» Брюсовпродолжаети развиваетурбанистическуютему, основыкоторой былизаложены вранних сборниках?? Он писал И. Бунину:«… мы мало наблюдаемгород, мы в немтолько живеми почему-тоназываем природойтолько дорожкив саду, словноне природакамни тротуаров, узкие дали улици светлое небос очертаниямикрыш. Когда-нибудьгород будеттаким, как ямечтаю, в дниотдаленные, в дни жизни, преисполненныевосторга. Тогданайдут и узнаютвсю красотутелеграфныхпроволок, стройныхстен и железныхрешеток» (I, 595).

Брюсов в этигоды немалострок посвящаетгородскойжизни, городскомупейзажу. Дому него — этоименно городскаяквартира, кудадоноситсяуличный шум, звонки трамваев, гудки автомобилейи т. п. («Когдаопускаетсяштора...» и др.).Он любуетсягородом, прямоговорит:

Я люблюбольшие дома

И узкиеулицы города,—

но это незаглушает длянего режущихдиссонансов, не закрываетдавящей, античеловеческойсути жизненныхотношений, жизненногонеустройства.Доминирующееощущение —одиночество, мертвенностьобстановки.Город подчиняетсебе человека, подавляет его, делает беззащитными слабым. Вбрюсовскихстихах варьируютсястроки: «В ущельибезжизненныхзданий», «Срединеподвижныхзданий». Мертвымион называетдома, мертво-бесстрастными— улицы. Ощущениемертвящейвраждебностидиктует емужестокие признания:«В городе я —как в могиле…Каждая комната— гроб!» Егоначинает преследоватьвидение мертвогогорода, концасвета, не точтобы бренности, а обреченностижизни. Современныймир представляетсянезавершеннымзданием, гдепо шаткимстроительнымлесам двигаютсярастерянные, не ведающиесмысла этогоблуждания люди («В неконченомздании»). Строительныелеса качаются, дрожат, онивот-вот рухнут.

В его воображениивозникает «близяркой звездыумирающий мир».И хотя здесьон говорит омире, находящемсягде-то в просторахвселенной, речьидет, разумеется, о земной цивилизации.Он рисуетбезжизненные, брошенныеобитателямигорода («В днизапустении»).Лишь одинокийсмельчак рискуетвернуться сюда, чтобы познатьбылое. Дажепутник, проходящийосенью мимозаколоченныхлетних дач, представляетсяему гостем издалеких столетий:

Так в сонстолицы опустелой

Войдетневедомыйпришлец.

«Унылый иусталый» мирблизится кконцу; возможно, стоит на роковойчерте, за которой— или опустошенность, духовнаяприниженностьчеловека, егорабская покорностьвеками установленнымпорядкам, иливзрыв стихийныхсил протестапротив губящихвсе живоеустановлений,—такова сутьпоэмы «Замкнутые».Брюсов убежден:

И все, чтонас гнетет, снесет и свеетвремя,

Все чувствадавние, всювласть заветныхслов,

И по землевзойдет неведомоеплемя,

И будетснова мир таинственени нов.

Конечно, ввосприятиии пониманииБрюсова, надвигающийсякатаклизм —это не социальнаяреволюция, иобреченнаяна гибель цивилизация— не обусловленныйкапиталистическимипорядками образжизни людей.Он не знает, кто и что несетгибель даннойцивилизации, но ее обреченность, конечностьощущает ясно.Он не знает, икто придет насмену нынешнемупоколению, недаром у неготак часто звучитэпитет «неведомый»— «неведомоеплемя», «неведомыйпришлец» и т.п. Поэт улавливаеткак бы подземныйгул. Грозы ещенет, но уже естьее предощущение.Чувство готовящихсясобытий пронизываетмногие стихи:«Я — узник, рабв тюрьме, новижу поле, поле…О солнце! о простор! о высота степей!»Он обращаетсяк своим сотоварищам, зовет их, верит, что они будутвпереди, откроютпуть к «предсказанномураю».

В мирешироком, в морешумящем

Мы — гребеньвстающей волны.

Страннои сладко житьнастоящим,

Предчувствиемпесни полны.

Мажорныйтон, оптимистическаяубежденностьв грядущемобновлениимира составляетодну из самыхзамечательныхчерт этой книгиБрюсова.

«Спустя тригода послепоявления«Третьей стражи», в конце 1903года, вышел следующийпоэтическийсборник Брюсова— «UrbietOrbi»(«Городу и миру»).Газетные фельетонистыне преминулипоехидничатьпо поводу того, что Брюсов-демол вообразилсебя папойримским (формула«UrbietOrbi»использоваласьримскими папамив благословениях).

Вспоминаяв «Третьейстраже» своипервые выступленияв печати, выпуски«Русскихсимволистов», Брюсов писал:

Далекопервая ступень.

Пять беглыхлет — как пятьстолетий

Еще болеедалекими видятсяэти годы емусейчас. Он повторяет:«Давно ушлоначало»,— в нато, «чем преждебыл», смотритуже как бы состороны.

Надо сказать, что за эти годыпроизошлисерьезныеперемены всамом лагересимволистов.Наряду с такназываемыми«старшими»символистами(К. Бальмонт,3. Гиппиус, Д.Мережковский, Ф. Сологуб, преждевсего, разумеется, сам Брюсов —к тому временипризнанныйлидер этойгруппы) возниклиновые имена.В московскихлитературныхкружках началвсе чаще появлятьсясын известногоматематикапрофессораН. В. Бугаева, студент естественногоотделенияматематическогофакультетаМосковскогоуниверситетаБорис Бугаев(литературнуюизвестностьон получил иодпсевдонимомАндрей Белый); в Петербурге, а затем и в Москвезаговорилио молодом поэтеАлександреБлоке; в средусимволистоввошел племянникизвестногофилософа Вл.СоловьеваСергей Соловьеви другие. Ихстали называть«младшими»символистами, хотя по возрастуони не были такуж далеки от«старших».Между ними иБрюсовым изначальнообнаружилисьсущественныеразноречия.В обращенномк этой группестихотворении(оно так и былоназвано «Младшим»)Брюсов писал:

Они Ее видят! они Ее слышат!

С невестойжених в озаренномдворце!

Светильникитихое пламяколышат,

И отсветырадостно блещутв венце.

А я безнадежнобреду за оградой

И слушаюговор за длиннойстеной.

Голодноеморе безумствоватьрадо,

Кидаясьна камни, внизу, подо мной.

По свидетельствуодного из близкихзнакомых БрюсоваП. Перцова, стихотворениебыло написанопосле длительногоразговора отолько-толькопоявившихсяпервых стихахА. Блока. Но смысли суть этогостихотворениябыли гораздошире. Даже самимназваниемподчеркнутобобщенныйхарактер которыйБрюсов ещебольше усилил, сняв эпиграфиз Блока, предпосланныйпервопечатномутексту.

Та, которую«они» видяти слышат,— этоВечная Женственность, ПрекраснаяДама, МироваяДуша. Услышатьее — значитприобщитьсяк некоему ирреальномусвету, которыйозарит душупоэта, поведетза собой, даствозможностьдостичь высшегознания и высшейгармонии, очищениядуши. Эти мистическиеупования рационалистБрюсов разделитьникак не мог.Поэтому он ирисует себя«за оградой», говорит о«непонятном»свете, о том, что “напрасно”ищет на небезвезду, что онне в силах сорватььяжкие запоры, чтобы проникнутьв храм, где творитсясвященноедейство…

Брюсов создаетобраз нового, строящегосямира. Он видитв нем осуществлениелучших идеаловчеловечества, воспевает волюи силу народа, способностьпротивостоятьлюбому врагу, преодолетьразруху. Особыйинтерес вызываету Брюсова образвождя революцииВ. И. Ленина, чьягениальнаямысль вела засобой миллионы.Р траурные дниянваря 1924 годаон пишет проникновенныестроки:

Кто былон? — Вождь, земнойВожатый

Народныхволь, кем изменен

Путь человечества, кем сжаты

В один потокволны времен.

Брюсов сталодним из родоначальниковсоветскойлитературнойЛенинианы.

Последниепоэтическиесборники Брюсовапримечательныи тем, что в нихпоявляютсяразделы своеобразныхстихов, которыесам автор именовал«научной поэзией».Это была давняяидея Брюсова, он развивалее еще в концедевятисотыхгодов. «Изменяютсявоззрениячеловечествана природу ивселенную...—писал он в 1909году,— но поэзиякак будто незамечает ничегоиз этого» 1. Ичтобы преодолетьэтот разрыв, он пытаетсяввести в стихипоследниеданные точныхнаук, создаетстихи о последнихоткрытияхвплоть до теорииотносительностиА. Эйнштейна, о научныхпредвидениях.Свидетельпервых шаговвоздухоплавания, очевидец первыхполетов, оннемало стиховпосвящаетавиации, видитв ней огромнуюпобеду творческогогения человекаи прозорливопредсказывает, что следующимшагом долженстать _ «междупланетныйаэро». Так онсоприкоснулсяс космическойэрой в развитиичеловечества.

Рядом спроникновеннымии глубокимистихами о революции, с тонкими лирическимистроками («Отстолетий, откниг, от видений...»,«Я вырасталв глухое время...»и др.) в его позднихстихах все женемало рассудочности

я книжности.Последнийпериод еготворческогоцуги не отмеченстоль же значительнымихудожественнымидостижениями, как первыегоды. Большихтворческихудач, в эти годыон добивался, пожалуй, в другойобласти — висследовательскихи литературно-критическихработах.

Брюсов внесогромный вкладв строительствоновой, советскойкультуры. Вскорепосле переездаСоветскогоправительстваиз Петроградав Москву онпришел к народномукомиссарупросвещенияА. В. Луначарскомус предложениемсотрудничестваи быстро сталодним из активнейшихработниковНаркомпроса, в сферу деятельностикоторого входилотогда не толькособственнопросвещение, но, по сути дела, вся культурнаяработа в стране.Брюсов становитсязаведующимБиблиотечнымотделом этогонаркомата(раньше, еще в1917 году, он началруководитьВсероссийскойкнижной палатой), в 1919 году — заместителем, а несколькопозже заведующимЛитературнымотделом Наркомпроса.Он возглавляетжурнал «Художественноеслово», егостатьи, рецензиии обзоры регулярнопоявляютсяна страницахведущеголитературно-критическогожурнала тоговремени «Печатьи революция».Одно времяпредседатель, потом почетныйчлен Всероссийскогосоюза поэтов, он был неизменны»! участником, а во многихслучаях ипредседателемвсевозможныхлитературныхвечеров, поэтическихконцертов, выступлений, дискуссий, диспутов, обсуждений.

Вряд ли можнонайти сколько-нибудьпримечательноеявление в русскойпоэзии за этигоды, на котороев той или инойформе не откликнулсябы Брюсов. Всвоих статьяхон настойчивопредостерегалот торопливости, от стремлениязабежать вперед, от попытокпостроениянекоей выдуманной, тепличной«пролетарскойкультуры», оторваннойот всего предшествующегоразвития. Ясностьисторическогомышления Брюсоване позволилаему разделитьсубъективистскиепостроениявождей Пролеткульта.Он сам так определилв 1920 году тот.главный критерий, которым руководствовался, оценивая новыепроизведения, рожденныеОктябрем: «Мыждем глубокогопереворотав русской литературе, ждем произведений, которые воплотятв себе дух нашейреволюции, иприветствуемвсе первыенамеки на такоевоплощение.Но торопитьхудожественноетворчествоникто не в силах.Дело не в том, чтобы писатьо революции, но чтобы художественнопретворитьее. Мы твердоверим, что всерусские писателистаршего имладшего поколения, оставшиесяверными России, не могут непонять всевеличие переживаемогонами историческогомомента и немогут не найтидля выраженияего ярких образовв своем творчестве»1.

Брюсов придавалособенно большоезначение воспитаниюмолодого поколениясоветскихписателей, видел в этомодну из самыхглавных своихзадач. Он считал, что обучитьчеловека, необладающеготалантом, литературномумастерствунельзя, но дарованиеможно развить“… вполне выразитьсвое дарование, в полноте высказатьсвою душу поэта— может лишьтег, кто в совершенствевладеет техникойсвоего искусства”(III, 457),— эти словаБрюсов не уставалповторять. Самвиртуозновладевшийстихом, он стремилсяобучить этомувсех, кто проявлялодаренность.

«Студиястиховедения»в Москве, гдеон читал курспо метрике иритмике весной1918 года, сменяетсястудией, организованнойим при Литературномотделе Наркомпроса.Возникают идругие подобныеобъединения.Наконец, в 1921 годупо его инициативебыл созданВысший литературно-художественныйинститут, которомув 1924 году былоприсвоено имяего основателяи руководителя.Институтпросуществовалнедолго. Вскорепосле смертиБрюсова он былзакрыт и слилсяс другими высшимиучебнымизаведениями., Но короткиегоды его существования, лекции Брюсова, проводившиесяим занятия вклассе стиха, оставили яркиеи благодарныевоспоминанияу студентов, многие из которыхстали впоследствииведущими советскимиписателями.

В декабре1923 года Брюсовуисполнилосьпятьдесят лет.В день юбилея,17 декабря, в Большомтеатре состоялосьторжественноезаседание.Событие по темвременам необычное, показывавшеето вниманиеи уважение, которое отдаваломолодое Советскоеправительствомаститомупоэту. Докладна юбилейныхторжествахсделал А. В.Луначарский.В грамотеВсероссийскогоЦентральногоИсполнительногокомитета, котораябыла врученаБрюсову, отмечалисьего выдающиесязаслуги. Особоподчеркивалось:«После Октябрьскойреволюции оннемедленнои твердо вступилв ряды ее работников, а с 1919 года в рядыРоссийскойКоммунистическойпартии. Он воспелс присущим емуталантом этотвеличайшийв мировой историипереворот.Последние шестьлет он неизменноработает наниве коммунистическогонародногопросвещенияи являетсясоздателеми руководителемИнститутаЛитературы, привлекшегок себе многиедесятки пролетарскихи крестьянскихмолодых талантов, учащихся у негомастерствуслова» *.

Отвечая наприветствия, Брюсов подчеркивал, что весь еготворческийпуть един,«… теперь, впоследнийпериод моейжизни,— говорилон,— я вернулсяв «Дом отчий»,—так все этобыло мне простои понятно. Никакойметаморфозыя в себе нечувствовал.Я ощущаю себятем, кем я был».Он говорил онеобходимостиидти и дальшевперед, о своемстремленииокружить себямолодежью, чтобы учитьее и учитьсяу нее. «… мое самоебольшое стремление— быть с молодымии понять их»2,— в этом он видели свой долг инепременноеусловие дальнейшегопродвиженияв том деле, которомупосвятил всюжизнь. Своюречь он заключилстрофой А. Фета:

Покудана груди земной

Хотя с трудомдышать я буду,

Весь трепетжизни молодой

Мне будетвнятен отовсюду.

Его одушевлялото дело, которымон был занят, его радовалото новое, чтовходило в жизнь; он был счастливтем, что своисилы, свой талант, свой литературныйдар он поставилна службу народу, что стал активнымстроителемновой, социалистическойкультуры.

Брюсов былполон новыхзамыслов. В егоархиве, средиего бумаг сохранилосьнемало проектов— и творческого, и литературно-издательского, и организационногохарактера. Нореализоватьих ему было несуждено. Меньшечем через годпосле того, какторжественноотмечался егополувековойюбилей, 9 октября1924 года он умер.'

Обращаяськ Брюсову в дниего пятидесятилетия, Б. Пастернакписал:

Что мнесказать?..

………………

Что сонномугражданскомустиху

Вы первыйнастежь в городдверь открыли?

Что ветерсмёл с гражданствашелуху

И мы на перьяразодраликрылья?

Что выдисциплинироваливзмах

Взбешенныхрифм, тянувшихсяза глиной,

И были домовыму нас в домах

И дьяволомнедетскойдисциплины?

Что я затем, быть может, неумру,

Что, до смертитеперь уставот гили,

Вы сами, было время, поутру

Линейкойнас не умиратьучили?

Учитель, наставник, руководитель— таким он видитсяБ. Пастернаку.Вот свидетельстводругого поэта, человека совсеминого жизненногопути и иногомировосприятия, С. Есенина: «Всемы учились унего. Все знаем, какую роль ониграл в историиразвития русскогостиха… Послесмерти Блокаэто такая утрата, что ее и выразитьневозможно.Брюсов был вискусственоватором…Утрата тяжелаеще более потому, что он всегдаприветствовалвсе молодоеи свежее в поэзии»1.

Как это непохожена развязныеутвержденияиных критиков.«Валерий Брюсовне принадлежитк числу техпоэтов, которыхзнает и читаетрабоче-крестьянскаястрана»,— высокомернотретировалпоэта еще приего жизни одиниз ведущихрапповскихкритиков Л.Авербах?.. Страннымобразом подобныесуждения совпадалии находилиподдержку вкрайне эстетскихкругах. К счастью, история рассудилаиначе. Лучшеев поэтическомнаследии Брюсовавыдержало самуюсуровую проверку— проверкувременем.

Почти вековаядавность отделяетнас от первыхпоэтическихопытов Брюсова.Приблизительнотакой же срокотделял первыесборники Брюсова, скажем, от последнихстихов Г. Державина.Огромный период, огромный срок.СовременникамиБрюсова былитакие титаны, как В. Маяковский, А. Блок, С. Есенин.Позже пришлацелая плеядазамечательныхпоэтов, прославившихсоветскуюлитературуна весь мир. Иесли ни время, ни творчестводругих писателейне отдалилии не заслонилиот нас Брюсова, то мы можемтвердо сказать, что его поэзиястала вечнойи неизменнойспутницеймногих поколений.

Поэзия Брюсоваинтеллектуальна, интеллектуальнав самом лучшем, самом высокомзначении этогослова. Общениес ней требуетнапряженнойработы мысли, она побуждаетчитателя постояннорасширять своизнания, знакомитьсясо все новымии новыми звеньямив истории мировойкультуры. Онавызывает желаниеучиться, учитьсяне толькоэмоциональнопереживать, но и пониматьстихи, видетькрасоту в творенияхразных поэтов, разных эпохи разных народов.Она учит уважениюк человеческоймысли. Необычайнопривлекателени сам духовныйоблик Брюсова— его энциклопедическаяобразованность, высокая культура, его стремлениек познанию иовладению всемисокровищамимысли, накопленнымичеловечеством, его глубокаяубежденность, что все достигнутоеи завоеванноечеловеческимгением никогдане канет в небытие, будет служитьлюдям.

Один изобразованнейшихлюдей своеговремени, человектонкого и высокоговкуса, А. В. Луначарскийговорил: «ЧитатьБрюсова — огромноенаслаждение.Необычайноеудовольствиечитать еговслух, ибо он, в отличие отмногих и многихпоэтов… требуетот чтеца необыкновеннойчеткости иподъема. Онзаставит васподкрутитьвсе свои струны, иначе он непрозвучит, ондаст вам, чтецу, возможностьвызвать догаллюцинациияркие образы, которые зажигаютсяперед вами ивашими слушателями.И какое огромноеразнообразие, какая панорама, какой сверкающийкалейдоскопэтих образовпройдет передвами по меретого, как выбудете перелистыватьстраницы Брюсова!»

Читательданной книгисможет самубедиться вглубокойсправедливостиэтого суждения.