Реферат: Противостояние Александру Блоку в творчестве Николая Гумилева

/>/>/>/>

Какв этом миредышится легко!

Скажитемне, кто жизньюне доволен,

Скажите, кто вздыхаетглубоко,

Якаждого счастливымсделать волен.

Пустьон придет, ярасскажу ему

Продевушку с зеленымиглазами,

Проголубую утреннюютьму,

Пронзеннуюлучами и стихами.

Пустьон придет! Ядолжен рассказать,

Ядолжен рассказатьопять и снова,

Каксладко жить, как сладкопобеждать

Моряи девушек, врагови слово.

Аесли все-такион не поймет,

Моюпрекраснуюне примет веру

Ибудет жаловатьсяв свой черед

Намировую скорбь, на боль — к барьеру!

Н.Гумилев

НиколайСтепановичГумилев родилсяв 1886 году в Кронштадтев семье корабельноговрача. В 1906 годуон окончилНиколаевскуюЦарскосельскуюгимназию.

ПервоестихотворениеГумилева «Яв лес бежал изгородов...» былоопубликованов 1902 году в «Тифлисскомлистке», а перваякнига стихов«Путь конквистадоров»- в 1905 году. С техпор поэтическиесборники следовалиодин за другим:1908 год — «Романтическиецветы», 1910 год- «Жемчуга»,1912 год — «Чужоенебо», 1916 год — «Колчан», 1918 год- «Костер»,«Фарфоровыйпавильон» ипоэма «Мик»,1921 год — «Шатер»,«Огненныйстолп».

«Темно-зеленая, чуть тронутаяпозолотойкнижка, скорейдаже тетрадка Н. Гумилевапрочитываетсябыстро. Вы выпиваетееё, как глотокзеленого шартреза»,- писал Ин. Анненскийв своей рецензиина «Романтическиецветы».

/>/>Однакокаждая публикацияГумилева резкокритиковаласьсовременниками.Так, Вяч. Вс. Ивановрекомендовалчитателям необставлятьзнакомствос ним «академически, в хронологическомпорядке первыхсборников, которые могуттолько от негооттолкнуть...».Он предлагаетсразу открыть«Огненныйстолп», начинаяразговорнепосредственнос «Заблудившегосятрамвая» — самогознаменитогостихотворениякниги, и в дальнейшемостанавливаясьисключительнона позднемГумилеве, егосвязях как срусской, таки с мировойкультурой.

Интересно, что стихотворение«Заблудившийсятрамвай» содержитне только пророчествоо собственнойсмерти («Головусрезал палачи мне»), но, возможно, и предвидениеобстоятельствсвоего«дела». ТемаМашеньки, Гриневаи Императрицы(«Как ты стоналав своей светлице, я же с напудренноюкосойшелпредставлятьсяИмператрицеи не увиделся

вновьс тобой») вводит встихотворениемотив

ло ж н о г о обвинения вучастии в замыслахбунтовщиков.Обвинения, которое уженикто не в силахотвести.

Вяч.Иванов, с легкостьюперемещаясьвслед за своимгероем во времении пространстве, естественно, касается иотношенийГумилева срусским символизмом, с Блоком в частности.Однако тщательнофиксируя иподробно разбираясовпадениямежду этимидвумя поэтами, Иванов почему-тооставляет встороне полемикумежду ними, впоследние годыособенно напряженную.И интереснуючитателямпрежде всегопотому, чтоименно в этойполемике Гумилевобретает отчетливыйгражданскийтемперамент, в чем ему принято- с легкой рукитого же Блока- решительноотказывать.

/>СчитаяБлока величайшимсовременнымпоэтом, безсомненья учасьу него, Гумилевв то же времябыл резко несогласен сцелым комплексомважнейшихблоковскихидей, получившихзавершениепосле революции.И это несогласиевыплескивалосьне только впрямые, спонтанновспыхивающиеспоры, о которыхв один голосвспоминаютсовременники, но и в стихи, потом составившие«Огненныйстолп». Например, гумилевское«Шестое чувство»непосредственносталкиваетсяс блоковской статьей «Крушениегуманизма»: и у Блока, и уГумилева речьидет о возникновении«новой человеческойпороды», и утого, и у другого- о рождении«человека — артиста». Однакосама операциямыслится абсолютнопо-разному.Если у Блокаэто кровавый, революционныйакт, то у Гумилева- длительныйэволюционныйпроцесс: «Таквек за веком- скоро ли, Господь?..».И если у Блокавсе творитсяострым «ножичком»двенадцати, то у Гумилева- соответственно- деликатным«скальпелемприродыиискусства».

/>Этотполитический, в сущности, спор возникаетне сам по себе, а вырастаетиз спора эстетического, давнего спораакмеизма исимволизма.

/>/>Гумилевбыл приверженцемидей акмеизма(от греч. ak m e — высшаястепень чего-либо, цветущая сила)- течения в русскойпоэзии 1910-х гг.Акмеизмпровозгласилосвобождениепоэзии отсимволистскихпорывов к«идеальному», от многозначностии текучестиобразов, усложненнойметафоричности, возврат кматериальномумиру, предмету, стихии «естества», точному значениюслова. Этомутечению присущимодернистскиемотивы, склонностьк эстетизму, камерности, поэтизациичувств первозданногочеловека.Приверженцами акмеизма былитакже С.Городецкий,

М.Кузмин, ранниеА. Ахматова, О.Мандельштам.

Символизм, сторонникомкоторого былА. Блок, представляетсобой направлениев европейскоми русском искусстве1870-1910-х гг., сосредоточенноепреимущественнона художественномвыражениипосредствомсимвола(как многозначно-иносказательногои логическинепроницаемогообраза) и идей, находящихсяза пределамичувственноговосприятия.Главные представители символизма в литературе — А. Белый,

Вяч.Иванов, Ф. Сологуб.

Еслиу Блока недостатокдуховностисвязан с тлетворнымвлиянием «старого»мира, «обескрылевшегои отзвучавшего», а потому иподлежащегоуничтожению, то у Гумилевавсе объясняется(и извиняется)как раз «молодостью»мира, не реализовавшегоеще своегопотенциалаи требующегов силу этоготерпенья итруда.

В«Чужом небе», самой своейакмеистскойкнижке, воодушевленноутверждаясобственныйпоэтическийхарактер, тщательновыстраиваясистему координат, четко определяясьв симпатияхи антипатиях, Гумилев находитсилы на мгновениеостановиться.Остановитьсяв разгаре этиххлопот, чтобызадуматьсяо правомерноститолько чторожденноголирическогогероя — «сильного, злого, веселого».Правомерностис точки зрениятрадиции, нелитературной, конечно, ахристианской.Стихотворение«Отрывок»(«Христос сказал: убогие блаженны, завиден рокслепцов, калеки нищих...») отражаетэти раздумья.Резко выделяясьмедлительной, тяжелой интонациейна фоне брызжущихвесельем стихов«Чужого неба», стихотворениекак бы даеттолчок тойнезаметнойпоначалу, нонеуклоннойпереориентации, что происходитв поэзии Гумилева.

Цветениене только плоти, но в первуюочередь духа(«Расцветаетдух, как розамая, как огонь, он разрываеттьму, тело, ничегоне понимая, слепо повинуетсяему») будет всеболее заниматьпоэта, становясьтемой многихпоздних стихов, в одном из которыхГумилев непосредственноприходит кцерковнымдверям:

«Ядверь толкнул.Мне ясно было,-

Здесьне откажутпришлецу,

Такможет мертвыйлечь в могилу,

Такможет сын войтик отцу...»

Приходиттогда, когдаБлок от церковныхдверей, по сути, уходит, утверждаяв «Крушениигуманизма», что «музыка», явственно имразличимая,«противопо-ложнапривычным длянас мелодиямоб истине, добреи красоте». Тоесть как разтем мелодиям, которым с волнениемГумилев внимаетв «евангелическойцеркви»:

«Аснизу шум взносилсямногий,

То пела за скамьейскамья,

И был пред ниминекто строгий,

Читавшийкнигу Бытия.

И втот же самыймиг безмерность

Мнев грудь плеснула, как волна,

Ипонял я, чтодостоверность

Теперьнавек обретена».

Но, собственно, этим «мелодиям»Гумилев внимали раньше. Имиопределялосьнеустанноедвижение егопоэтическогохарактера, та«смена душ», о которой говоритсяв стихотворении«Память». Имиже исподвольвнушено ипредставлениео человеческойи поэтическоймиссии:

«Я- угрюмый и упрямый зодчий

Храма, восстающегово мгле,

Явозревновало Славе Отчей,

Какна небесах, ина земле@».

И этообраз, образ«храма, восстающегово мгле», видитсяпрямой альтернативойтой разрушительнойстихии, которуювосславил Блок.

Внимательноечтение гумилевскихсборниковубеждает, чтопоэт имел сложившуюсяконцепциюрусской и европейскойжизни, в отсутствиикоторой упрекалего А. Блок всвоей антиакмеистскойи антигумилевскойстатье «Безбожества, безвдохновенья»(1921). КонцепцияГумилева, однако, расходиласьс общесимволистской.Чтобы это понять, достаточносопоставить«Итальянскиестихи» Блокас «итальянскими»стихотворениямиГумилева, вошедшимив состав егосборника «Колчан»(1916). Даже удивительно, как одна и таже реальность- Италия началавека (Блок посетилее в 1909, а Гумилев- в 1912 году) — по-разномуотозваласьв стихах двухпоэтов. Так, если Блоку влице современнойИталии видитсястрашный, отвратительныйраспад:

О,Bella, смейся надсобою,

Ужне прекраснабольше ты !

Гнилой морщиной гробовою

/>Искажены твои черты!

тоГумилеву, напротив, Италия ударяетв глаза своейяркостью, блеском- словом, избыткомжизненных сил:

Какэмаль, сверкаетморе,

Ибагряные закаты

На готическом соборе

/>Словногарпии, крылаты,

ослепляеткрасотою закатов, конечно неметафорических, а реальных, новсе равно полемичныхпо отношениюк еще не сформулированной, но уже носящейсяв воздухе метафоре«заката Европы».

И еслиБлок, бродя поулицам Флоренции, все времянаталкиваетсяна зловещиепризнаки вырождениякультуры в«цивилизацию»:

Хрипят твои автомобили,

Твои уродливы дома,

Всеевропейскойжелтой пыли

/>Ты предала себясама!

тоГумилев какраз веселосетует на «нецивилизованность»:

Нокакой античнойгрязью

Полон город, и не вдруг

К золотому безобразью

Насприучит буйныйюг.

Ноглавная разница- в интонации.У Блока здесь- раздраженная, у Гумилева издесь, и в остальныхстихотворенияхитальянскогоцикла — неизменновеселая.

Типичногодля символистовконтраста междубылым расцветомЕвропы, запечатленнымв твореньяхстарых мастеров, и ее нынешнимсуетным днемпоэзия Гумилеване знает. Затоона знает другойконтраст, неменее глубокийи не менееболезненный,- контраст междуЕвропой и Россией.«Русские»стихотворения, которыми переслоеныв «Колчане»«итальянские», выделяютсяна их фоне своейнеизбывнойгрустью.

Того, чего большевсего боялись, чего не хотелии все-такиобнаруживалив России символисты- ее стремительное«обуржуазивание», особенно явственноев больших городах, как раз этого-тои не видит Гумилев.В его поэзиивообще нетрусских городов, даже их названий.Города как быостались длянего в Европе- и их он охотноперечисляетв самих заглавияхстихов: «Рим»,«Венеция»,«Неаполь»,«Генуя», «Болонья».Можно встретитьв его стихахупоминаниео Берлине, Париже, Константинополе, даже об Аддис-Абебе, а вот о Москвеили Петербурге- нельзя. В гумилевскойРоссии — однитолько «тихиеуглы», где идет, а вернее, стоитнеподвижная, тусклая жизнь.

Гумилеване страшитперспективаперерождения«культуры»в «цивилизацию», поэт вообщене понимает, почему этипонятия надопротивопоставлять.За всеми этимиабстракциямион видит простожизнь — «жестокую, милую жизнь», как говоритсяв стихотворении«Мои читатели», видит «родную, странную землю»- и именно ониимеют для негоабсолютнуюценность.

Есличего и боитсяэтот храбрыйчеловек, тотолько того, что отвлеченнаяидея, пустьсамая высокаяи заманчивая, возьмет ивосторжествуетнад жизнью, пусть жестокой, несовершенной.От чего он ипредостерегаетв поэме «Звездныйужас». И вовсене случайно, что «звезды»называютсятам чужими, — ведь это символистские«кормчие звезды».А вот «ужас»- свой, акмеистский, гумилевскийужас, как и плачпо «прежнему»времени. И этосам Гумилеввместе с однимиз героев поэмывосклицает:«Горе! горе! Страх, петляи яма для того, кто на землеродился».

«Звезднымужасом» завершается«Огненныйстолп», последнийсборник, которыйГумилев составлялсамолично, хотявышел он ужепосле смертипоэта. На этойобобщающейноте как бызаканчиваетсяего спор с Блоком, спор, в которомГумилев встаетво весь свойрост, перестав, наконец, бытьвечно младшим.

АннаАхматова, женаГумилева, писалав 1963 году: «Я знаюглавные темыГумилева. Иглавное — еготайнопись. Впоследнемиздании Струвеотдал его нарастерзаниедвум людям, изкоторых одинего не понимал(Брюсов), а другой(Вяч. Иванов) — ненавидел.Невниманиекритиков(ичитателей)безгранично.Что они вычитываютиз молодогоГумилева, кромеозера Чад, жирафа, капитанов ипрочей маскараднойрухляди? Ни одна еготема не прослежена, не угадана, неназвана. Чемон жил, к чемушел? Как случилось, что из всеговышеназванногообразовалсябольшой замечательныйпоэт, творец«Памяти», «Шестогочувства», «Трамвая»и т пстихотворений.Фразы вроде«Я люблю только«Огненныйстолп»», отнесениестих«Рабочий» кгодам Революциии т.д. ввергаютменя в полноеуныние, а ихслышишь каждыйдень… Дело втом, что и поэзия, и любовь былидля Гумилевавсегда трагедией.Оттого и «Волшебнаяскрипка» перерастаетв «Гондолу».Оттого и бесчисленноеколичестволюбовных стиховкончаетсягибелью (почтивсе «Ромцветы»), а войнабыла для негоэпосом, Гомером.И когда он шелв тюрьму, товзял с собой«Илиаду»».

Гумилевбыл бездоказательнопричислен кучастникамконтрреволюционногозаговора ирасстрелянв 1921 году в возрасте35-ти лет.

В 1965году А. Ахматовасказала: «Помоему глубокомуубеждению, Гумилев поэтещене прочитанныйи по какому-тостранномунедоразумениюоставшийсяавтором «Капитанов»(1909 г.), которых онсам, к словусказать, — ненавидел».

«Итело мне ответиломое,

Простоетело, но с горячейкровью:

«Незнаю я, что значитбытие,

Хотяи знаю, что зовутлюбовью.

Ноя за все чтовзяло и хочу,-

Завсе печали, радости и бредни,

Какподобает мужу, заплачу

Непоправимойгибелью последней».

Н.Гумилев.

Списоклитературы.

Винокурова И. Жестокая, милая жизнь. //

Ж-л «Новый мир». — 1990. — №5.