Реферат: Анна Снегина и Евгений Онегин

Министерствообразованияи науки Саратовскойобласти .

Муниципальноеобщеобразовательноеучереждение“средняя школа№ 16”.

Сравнение.

« АннаСнегина »

и

« ЕвгенийОнегин »

Реферат

ученика11 Б класса

ГовороваМаксима

Учитель:

ЗавгородняяТ.Я.

г.Балаково 2004 год.

Рефератпосвящён анализулитературы, таких произведений русской литературыкак: «Анна Сненгина»- Сергея АлександровичаЕсенина и «ЕвгенийОнегин» — АлександраСергеевичаПушкина. Даннаятема привлекаетвнимание многихучёных-литераторов, критиков иписателей.Тема мною выбранаиз-за проблем, которые рассматриаютсяв них. И интереснознать время, в которм жили автор и самигерои .

Поэзияи поэтика Есенинапорожденыбытием революциии драматическимбытом ее. Логикереволюционногобыта подчинентот образ поэта, который объемлетесенинскиестихи, худо­жественноих завершая.Поэт у Есенина— свидетельвспышек социальнойборьбы на селе.И в поэме Есенина«Анна Снегина»собирается«обнищалыйнарод», мужики-криушанена сходку.Самодеятельнаяконфискациякрестьянамиземель помещиковСнегиных, вторжениеобнищалогонарода в усадьбу— прямое, фабульноеотражениеЕсениным того, о чем мы толкуем: локаль­ныхдрам, в каждойиз которыхторопливопреломляласьистория, но итворчествоЕсенина в целом, творчество, взятое в доста­точносложных и тонкихгранях его, науровне образнойсистемы, стиля, ономастикии даже на уровнепоэтическойфоники, таи исебе своеобразныевариации драм, которые в первыегоды peволюциинашей разыгрывалисьв окружавшейпоэта жизни.И вое приятиеЕсениным традицийпоэзии Пушкинаможет и должно, на наш взгляд, рассматриватьсяна фоне социальныхстолкновенийперемен местами, которыми былапронизананеспокойнажизнь послереволюционнойпоры. Болеетого, восприятиеиным традицииПушкина естьсвоеобразныйвариант такой«Есенин и егогерои как бывторгаютсятуда, где жили: Пушкина и самПушкин, а преждевсего — туда, где жили: романа«Евгений Онегин».Исконное крестьянскоеслово входичсферу, некогдаочерченную, художественнозавершеннуюдве рянским, аристократическимсловом Пушкина; а роль захваченногонизами, недавнимиугнетеннымибельэтажа илипоместья играет…условный Парнас.Новелик, могучийголос того, чтосвершилосьв истории воктябре 1917-го, и отзвукоммогучего голосазвенит уверенное:«А ниш я...» Впрочемже, вторжениеЕсенина вовладение Пушкина,1м русский Парнас, начиналосьи до революции.Семнадцатилетнимпоэт пыталсяпримерить насебя одеждыровесникасвоего, «филсофавосьмнадцатьлет», герояромана «ЕвгенийОнегин»; идоку­ментальноесвидетельствотому — эпиграфиз пушкинскогоромана, поставленныйЕсениным кписьму МарииПарменовнеБальзамовой:«Как грустномне твое явленье! Весна, весна, пора любви!»Судяпо всему, романПушкина сделалто, что он всегдаделал: вошелв душевныйобиход русскогоюноши, дажеподростка, заворожилжизненностью, рассыпалсякаскадом цитат.И, вероят­но, толкнул к подражанию, ибо в том жеписьме" начинающийпоэт признается:«Последнеевремя пишупоэму «Тоска», где вывожупод героемсамого себяи нещадно критикуюи осмеиваю. Чтож делать,— такойя несчастный, что и сам себяпрезираю».Отпоэмы «Тоска»ничего не осталось; но — особенноже на фонецитаты-эпиграфа— возникаетдогадка:

Ямолод, жизньво мне крепка; Чегомне ждать?

тоска, тоска!..—

рисуетгерой пушкинскогоромана. Можносказать, чтои он доста­точнонещадно критикуетсебя, да и ирониянад собою емуне чужда. Семнадцатилетнийряжанец-поэтему явно вторит: уже тогда начиналосьсложное, отнюдьне простоподражательноеряжение им себяв обличье Онегина.Ряжение, внутреннимсодер­жаниемкоего быласвоеобразнаядуховная экспансиякрестьяни­нав изысканныймир утонченныхчувств и сложныхдушевных драм.И кстати, небыла ли неведомаяпоэма «Тоска»каким-то невнятнымчерновикомбудущей «АнныСнегиной»?

Я ради охоте… Кольнечем Развеятьтоску и сон.

Я быстроумчался в ПитерРазвеять тоскуи сон,—

прозвучатв поэме слова, явно перекликающиесяс романом Пуш­кина: тоска и сон —два перманентныхсостояния героясего ро­мана.

Огромныйотпечатокналожил романПушкина налитературу: достаточновспомнить, чтоситуации егозаведомо, сознательно.

Есениндавал давносложившемуся, узаконенномуобычаю: и в его«Анне Снегиной»имя героини— индикатортрадиции.

Адаптациягероев общепризнанныхпроизведенийлитературынравам, к новымусловиям протекаетпо-разному. Наих этапах развитиярусского реализмавновь и вновьвспомним проТатьяну и проОнегина. И точнеевсего было бысказать, В Россииукорениласьтрадиция суданад Онегиным.Роман Пушкинапровоцируетна то, чтобыОнегина рассматривалисловно живуюреалию, отвлекаясьот сложнойхудожни­киигры, в романеведущейся.Онегин — первыйиз героев. Онвесь на виду, хотя облик егои его поведениеинтригующепротиворечивы.Одни стороныего характерапросто-такипросятся вобвинительнуюречь прокурора, а не-в апологетическиймонолог защитника.«Онегин»и «Снегина»— созвучиеявное. Его ужезафикси­ровали: «близостьзвуковогооблика» названийромана Пушкинаи поэмы Есениназаметила М.Орешкина. В еенебольшойстатье о Есенинеесть прекрасныедогадки и наблюденияо жизненныхпрототипахгероини, поэмыи о том, как имя (фамилия)ее развер­тываетсяв метафору; снег, а синонимснега — белыйцвет, коим поэмаокрашена. Наблюденияэти должнывести нас кдальнейшемусопоставлению«Евгения Онегина»с «Анной Снегиной».Я последнийпоэт деревни,—грустно клялсяЕсенин. Он ощущалсебя последнимиз тех, кто в.Силу органическогослияния, сотрудничествас природой могпрозреватьсокровеннуюдуховностьее.Звук и буквадля Есенинабыли глубокосодержательны.Он счастливоизбежал наивнойпрямолинейности, когда звуковаяаллитерация, настойчивоеповторениев чьем-то произведенииодной буквынепосредственновозводитсяк некоей мысли, к идее. Но самфакт начертания, написания буквыбыл для негоглубоко сакрален.Не надо, разумеется, доказыватьтого, что и Пушкин, и Есенин былисвязаны с фольклороми с мифом. Связьэта была чрезвычайноглубокой и неограничиваласьтак называемымиэлементамифольклора: фольклор ложилсяв осно­ву самойструктурытворений двухрусских поэтов.И в «ЕвгенииОнегине» Пушкинане увидетьсюжетноговоп­лощениямногообразныхначал, потенциальнозаложенныхв именах героевромана? Евгений— знатный. Онегин— от «Онега»река. Онега —нечто текучее, неуловимое, непостоянное, ибо, как известно, нельзя дваждыступить в однуреку. К томуже, Онега — насевере, в царствехолода.Интереснейшиенаблюдениябыли высказанынедавно и обимени героиниромана Пушкина.«Имя, котороедал ей автор,—как прорицаниеволхвов: судьбаТатьяны предсказанаее име­нем...»— пишет ГеннадийКрасухин1. Основаниедля высказанно­гоутверждения: продуманнаяориентацияПушкина напросто­народностьимени героини, на -его укорененностьв неуничтожи­мойсреде российскогодемоса.Дваимени — двесудьбы, двесходящиесяи расходящиесясюжетные линиипушкинскогоромана: Онегин— Татьяна, Татья­на— Онегин. А столет спустяпоявляетсяСнегина, молодаяпо­мещица, вжизнь которойвходит изысканный, а заодно ипрославленныйпетербуржец, аристократизированныйкрестья­нин-поэт.ЗаменыО на С долго незамечали. Укорятьтут некого: длянас буква —условный знак, выстукиваемыйпишущей машинкой, отливаемыйлинотипом. ДляЕсенина с егообостреннымчувством семантикивсего сущегона земле превращениеО в С могло озна­чатьразрыв круга, кольца, вытеснениеодних отношенийдругими. Ообволакивает, защищает, делаетнедоступным: уместно вспом­нитьо магическомкруге, коимобвел себя вповести Гоголя«Вий» бурсакХома Брут; покудакруг хранилсвою цельность, бедняга былневидим, неуловим, но прорвалсякруг, и грянулагибель.А другимносителемстрасти преступнойоказалсясвоеобраз­ныйОнегин началаXX века, Онегин-крестьянин, Онегин-поэт, ведущийсоциально-лирическийдиалог с дворянкой.Из огромнойи много­граннойвсемирно-исторической деятельности берется то, что никак несочтешь первостепенным, главенствующим: Ленин -дворянскийбич. Но Есенинуважно: Ленин— против дворянства.Конфликтныйдиалог крестьянствас дворянствомдлился веками.Есенин ощущаетсебя у его вершины.Поэт, крестьянскийсын призвансказать в древнемспоре последнееслово, духовноевозмездиесовершить. И«Анна Снегина», такая, казалосьбы, спокойнаявещь, умиротвореннолирическая,—в русле этихху­дожническихощущений поэта: поэма пронизанаидеей возмез­дия, ею поэма живет.«Кудаж поскачет… Чем ныне явится?»Евгений Онегин— в границахпородившей его социальнойсреды, ее нравов, ее предрассудков.Но в пределахэтих границповедение егонепред­сказуемо.Отсюда — вопросы.

1Красухин Геннадий.Татьяны милыйидеал.— «Нашсовременник»,1983, № 3, с. 177.

«Кудаж поскачет… Чем ныне явится?»Евгений Онегин— в границахпородившей его социальнойсреды, ее нравов, ее предрассудков.Но в пределахэтих границповедение егонепред­сказуемо.Отсюда — вопросы.

Вопросв «ЕвгенииОнегине» — нетолько на уровнесинтак­сисаречи, но и науровне, таксказать, сюжетногосинтаксиса: гадания Татьяны, ее безмолвнаябеседа с книгамиОнегина в егокабинете — тожевопрос, вопрошение, предполагающеемно­жественностьвозможныхрешений-ответов.А там, где развер­заетсяподобнаямножественность, шутка непременносольется стайной. РоманПушкина шутливо-таинственени таинственно-шутлив.В его стиле —стиль жизнисамого Пушкина, носителя тайнкаких-то, в шуткахсокрытых. Видитли Есенин этодвоемириеПушкина?

ОАлександр! Тыбыл повеса, Какя сегодня хулиган,—

произнесЕсенин. Он пытаетсяразгадать иПушкина и 'Онегина, В стихотворении«Пушкину»всплываетсловечко, фактическиоткрывающеероман «ЕвгенийОнегин»; и Пушкинхарактери­зуетсятак же, как самон назвал своегогероя, «повеса».А главное, сказываетсяв есенинскомобращении кПушкину социальноаргументированноестремление: почтить, выразитьлюбовь, но ивстать на местотого, кого чтут, славят, любят.«А ныне я» —таков принцип.И если Маяковскийв своем «Юбилейном»декла­рируетэтот принциппо-пушкинскиже шутливо, тоЕсенин гораздоболее серьезени социальноцеленаправлен.

Иныне музу явпервые

Насветский раутпривожу;

Напрелести еестепные

Сревнивой робостьюгляжу.

Сквозьтесный рядаристократов,

Военныхфрантов, дипломатов

Игордых дам онаскользит...

Умузы Пушкина— «прелестистепные». УЕсенина — опятьсловечко, словноиз «ЕвгенияОнегина» забежавшее:«мое степноепенье». Но степнаямуза Пушкиназрит передсобою «тесныйряд аристократов», тех самых, окоторых Есенинвысказывалсявесьма недвусмысленно.А «степноепенье» Есенинаих отвергает.Призвание поэта— оттеснитьих и, усвоив ихпсихологию, стиль их жизни, высказатьсяот лица своейсоциальнойродины, рус­скойдеревни.Есенинубыла ведоматрадиционнаядля русскойлитера­турыраздвоенностьв пространстве.Она выразиласьв «Черном человеке»; общеизвестно: и «Моцарт иСальери» Пушкина.Но дворянскийОнегин все-такине диковина.Онегин пришелна готовое: наследовалотцу, дядюшке.Онегин — «наследниквсех своихродных». А всфере культурыон — наследниквсего сословиясвоего, ничегоне завоевавший, а лишь хранившийнаследство, да к тому же идурно, небрежнохранивший. АОнегин крестьянский— за-во-е-ва-ни-е.Крестьянин, надевший «костюманглийский», крестьянин-йапёу— это характер, типаж, олицет­воряющийогромные социальныесдвиги, обозначающийсовер­шившеесявозмездие.

Яремон барщиныстариннойОброкомлегким заменил; И раб судьбублагословил...

Нимолодой повеса, ни его почившийв бозе дядя неотдавали щенковкрепостнымкормильцам.Не травилисобаками мальчика.Но едва ли нестрашнее: онине замечалинарода или всес тою же оскорбительнойснисходительностьюскользиливокруг себярав­нодушно-доброжелательнымвзглядом. Моглине утруждаться, экономическихнововведенийне затевать; а могли и «порядокновый» установить.И раб судьбублагословил: барин снизошелдо него!

Новремя прошло, и потомокосчастливленногораба, живойпрототип мальчишки, который идиллическипроказничалс Жучкой, возвращаетсяв родное селополноправнымлидером русскойпоэзии: посмотрим, кто кого возьмет! В самой жизниОнегин-крестьянинодолел, победилОнегина-дворянина, героя романаПушкина. «АннаСнегина»—свидетельствоего победы ина литературномпоприще, в качествегероя поэтическогопроизведения.

… Будучипроизведениемцельным и вполнезаконченнымвнутренне,«Евгений Онегин»Пушкина в тоже время содер­житв себе и как быконспектыкаких-то других, лишь вчерненамеченныхтем, коллизий, характеров; а едва ли нелюбая из сюжетныхлиний романамогла бы развитьсяи не так, какона развилась.

«Асчастье былотак возможно, Так близко!..»—

сгоречью произноситТатьяна. Героиромана действительноходят где-топоблизостиот доступногосчастья, отнего отвора­чиваясь.А если б неотворачивались? Если бы жизньсвою построилиони по-другому?

Пушкинпорою мысленнопродолжалкакое-либособытие не втом варианте, в каком оноимело местов реальностиили в литературномсюжете, а в другомварианте, противоположном.Отсюда, например, размышлениеего о двух возможныхпродол­женияхжизни Ленского: Ленский могбы стать и обрюзгшим, съедаемымподагрой помещиком, но мог бы статьи великим поэтом.И можно предположить, что повесть«Метель» —шутли­вый ипричудливыйвариант романа«Евгений Онегин», постскриптумк нему, написанныйтогда же и тамже, где был законченроман, осенью1830 года в Болдине.Во всяком случае,«Метель» и«Евгений Онегин»— произведения-побратимы; и в сферу творческоговнимания Есенинапопадают обашедевра Пушкина.Оба они отзываютсяв «Анне Снегиной».

«Село, значит, наше— Радово, Дворов, почитай, дваста, Тому, ктоего оглядывал, Приятственнынаши места».

«Жилв своем поместьеНенарадоведобрый ГаврилаГаври­ловичР***. Он славилсяво всей округегостеприимствоми радушием: соседи поминутноездили к немупоесть, попить...»Кладешь рядом«Метель» Пушкинаи поэму Есенина«Анна Снегина»и не знаешь, кто кому отвечает: Есенин Пушкинуили ПушкинЕсенину. Радушныйпомещик живетв своем Ненарадове, поджидаетгостей, и к немусловно бы едетеще один гость.Яв радовскиепредместьяЕхал тогдаотдохнуть.

Правда, село называетсяне Ненарадово, Радово просто.А так — подобиеявное, и геройЕсенина въезжает…Конечно, конечноже в родноесело Константиново.Реальноегеографичес­ки, хотя и переименованноев веселое Радово.Конкретноеисто­рически: вести о революции, начало гражданскойвойны, раздорымежду соседями.

Чтопрежде всегослужило предметомкритики Онегинапоследующимипоколениями? Все действияОнегина — ответна чьи-то действия.Онегин — этическоеэхо окружающейего жизни. Онегиноказывается«чувства мелкогорабом» и, чтоеще страшнее,«мячикомпредрассуждений».Раб и игрушка: мя-чик. Нечтоне имеющееинициативы, бросаемое поволе играющих.

Внаброске статьио Глебе УспенскомЕсенин писал:«Мне кажется, что никто ещетак не понялсвоего народа, как Успен­ский.Идеализациянародничества60-х и 70-х годов мнепредстав­ляетсяжалкой пародиейна народ. Преждевсего там смотрятна крестьянинакак на забавнуюигрушку». ЖизньЕсенина прони­занажеланием доказать, что ни крестьянствовообще, ни личноон — не игрушка.

Я понял, что я — игрушка,—

говоритгерой «АнныСнегиной» освоей роли вминувшейрос­сийско-германскойвойне. И еслираб, осознавшийсвое рабство, уже не раб, тои игрушка, осознавшаясвою принадлежностьк миру игрушек, уже не игрушка.Герой «АнныСнегиной» понялто, чего не смогпонять егоаристократическийпредшественник; в поэме явленочищающийся, внутреннеосвобождающийсяОнегин.ГеройЕсенина, ревнивоприглядываяськ Онегину, успешноусваивает егоизысканность, независимость.Но к изысканностиОнегина прибавляетсяслава, способнаясоперничатьсо славою самогоПушкина. Этаслана— вознаграждениеза труд,, совершен­ный.бывшим крестьянскиммальчиком. Онталантлив, стихи даютсяему легко. Новсе же он труженик.Труженик подуше, по призванию.Крестьянин-интеллигент, он естественнои просто находитобщий язык сокрестнымимужиками, радуетсявстрече с каждымиз них, посмеиваетсянад местнымболтуном итру­сишкой.Петербуржец, столичнаязнаменитость, он на равныхбеседует сжителями Радоваи Криуши о революциии о Ленине. Какназвать то, чтопроисходитв поэме Есенинапо отношениюк пушкинскомуроману, к героюего? И опять-такиготового на­званиянет, а сущностьясна: художественнаятрансплантация, перенесениелитературногогероя из однихобщественно-исто­рическихусловий в другие, его полемическоеобновлениеи утверждениесвоего превосходстванад ним. ДляЕсенина этопозиция. Оченьпродуманная.Формировавшаясядолгие годы.Выношеннаяв душе и укрепленнаяреволюцией.И такая по­зиция— компенсацияобиды огромной, прежде всегомногове­ковой, социальной, крестьянской, но также и личной.

«АннаСнегина» немогла да, позамыслу поэта, и не должнебыла поднятьсядо романа встихах. Этоповесть в стихах.С жанром романаЕсенин толькосоприкасается, оставаясьстороне отнего. Ему нужнаясность. Нужназаконченное! характеристикитого, что свершилосьв истории: сословие, за социальнойжизнью которогоон ревниво игневно следил, закан­чиваетмноговековойпуть. Заканчиваетна полях битв, которые сталибессмыслицей, или же в эмиграции.Повесть с еестремле­ниемпоказать преломлениеистории в частнойжизни, дополнитьисторию справиласьс насущным дляее временихудожественны»заданием: внятносказать о концеусадебногодворянства.

«АннаСнегина» — неспокойное ине умиротворенноеслово. В повестиЕсенина немалосоциальнонаправленногосарказма, прорываетсяв ней и памфлет.И традицияздесь — актогромногоуважения к ееосновоположнику, но и акт общественнойрев­ности. Актсостязания, акт борьбы запервенствование.Акт суровый.

«АннаСнегина» сопоставимас романом Пушкинапо многим параметрам: ирония тонаповествования, обрамлениерассказы­ваемогописьмами героев, их имена и ихсудьбы. Традицияживет, пульсирует, неузнаваемопреображается, таится, но вдругобнаруживаетсебя в случайныхили в преднамеренныхсовпа­дениях, в мелочах.Можносчитать, что«Анна Снегина»Есенина — навершине спорово «ЕвгенииОнегине» Пушкина: полемика здесьдостигаетвысшего напряжения, а «приложением»к поэме сталвесь стильжизни ее творца; онегинскоеначало воплощалосьи воплотилосьэтим стилемв реальности.

Списоклитературы:

1)«Московскиевстречи». М.,1961, с. 59—63, а такжевоспоминанияС. Фомина в сб.«Памяти Есенина».М., 1926, с. 134—135

2)РЛ, 1976, № 3, с. 175—176; цит.по сб.: «Русскиеписатели олитературном труде, т. 4, Л., 1956, с. 708).

3)«Девушка вбелой накидке»— журн. «Огонек», М., 1977, № 46

4)М. Орешкиной— журн. «Рус.речь», 1974, № 2, с. 36—42

5)Бычков В. В. всб. «Русскаясоветскаяпоэзия и стиховедение».М., 1969, с. 258—265

6)Морозова М. Н.в сб. «Вопросыстилистики».М., 1966

7)Красухин Геннадий.Татьяны милыйидеал.— «Нашсовременник»,1983, № 3, с. 177