Реферат: Наука и культура на Руси

--PAGE_BREAK--«Дала его учить грамоте,
грамота ему в наук пошла,        
посадила его пером писать — письмо Василию в наук пошло; отдала она петью его учить — петье Василию в наук пошло».
В некоторых же школах крупных городов, а также при княжеских дворах и епископских кафедрах небольшому кругу лиц давалось повы­шенное образование, стоявшее на уровне схоластической науки того времени; изучались иностранные языки. Об этом, как увидим далее при характеристике уровня культуры Киевского государства, свидетельствует существование в этом государстве ряда высокообразованных князей и представителей высшего духовенства, знавших греческий и латинский языки и изучивших (как, например, изучил у «единого от учитель» в Кур­ске Феодосии Печерекий) грамматику на основе, вероятно, «осмичастного учения» о 8 частях речи, составленного греческим писателем Иоанном Дамаскиным.
Происходивший в середине XVI в. Стоглавый собор отметил в своих постановлениях, что в старину в разных городах «многия училища бы­вали, грамоте, и писати, и пети и чести (т. е. считать) учили».
В Киевской Руси появились свои философы (Илларион), свои писатели и историки (летописец Нестор и др.). Выработался простой и яркий стиль изложения, окреп русский язык.» Древнейший русский язык в «Русской правде» приобрел богат­ство изобразительных средств. Это был ясный и четкий язык, выработав­ший твердый грамматический строй. Язык подлинных болгарских книг или переводов, насыщенных болгаризмами, находил, конечно, известное отражение в русском языке, но не изменял его русской сущности.
Появились признанные поэты, например, при Ярославе Боян, кото­рого называет неизвестный нам автор «Слова о полку Игореве». Гени­альным художником слова был и сам автор этого блестящего произве­дения XII в., разительного по силе патриотического чувства. Язык этого величайшего русского произведения древности своими корнями уходит в устную народную поэзию, откуда автор черпает свои удивительные образы, сравнения, эпитеты.
Многие русские князья любили книгу, некоторые из них обладали высоким образованием. Так, летопись отмечает, что «Ярослав книгам прилежа и почитая е часто в нощи и в дне». Он же организовал перевод многих книг с греческого на русский язык и основал первую библиотеку. Святослав Ярославич Черниговский был образованнейшим человеком своего времени; с его именем связан «Изборник Святослава» — сборник произведений философского, исторического и религиозного содержания. Отец Владимира Мономаха — Всеволод Ярославич знал, как сказано выше, пять языков (не считая родного). Дочь Ярослава Анна, вышедшая замуж за французского короля, читала и писала как на русском, так и на латинском языках, тогда как ее муж был неграмотен. Высокообразованным человеком был и сын Всеволода — Владимир Мономах. Можно указать еще много князей (Романа Смоленского, княжну Евфросинию Полоцкую и др.), многих деятелей церкви (первого митрополита из русских — Илла­риона, Кирилла Туровского, игумена Даниила, основателя Киево-Печер-ской Лавры — Феодосия и др.), которых следует назвать высокообразо­ванными людьми своего времени.
Грамотные люди были не только среди социальной верхушки, но и среди зажиточных горожан — купцов и ремесленников.
В монастырях и при крупных соборах (в Киеве и в Новгороде) по­явились библиотеки; духовные лица и отдельные «книжники» занимались перепиской книг, что считалось важным и богоугодным делом. В мона­стырях велись летописи, записи исторических событий, пронизанные глубоким патриотическим чувством.
Древняя Русь отличалась своим глубоким почтением к книге. В ле­тописях книги сравниваются с реками, «напояющими вселенную». В распространенном сборнике «Пчела» значение книг для образования определяется так: «Ум без книг, аки птица опешена, якожь она взлетети не может, также и ум не домыслится совершенна разума без книг. Свет дневной слово книжное».
В ряде источников указывается, как человек, овладевший грамотой, должен читать книги. В «Изборнике Святослава» есть специальная глава о «книжном почитании». Каждый приступающий к чтению должен сосредоточиться. «Когда читаешь книги, то не спеши к другой главе, а трижды повто­ряй прочитанное. Книгу надо почитать, содержанием ее надо руководить­ся в жизни, ибо как для коня правитель и воздержание есть узда, так и для праведника книга; как не составится корабль без гвоздей, так и праведник без почитания книжного; как пленник думает о своих родителях, так праведник о почитании книжном; красота воину — оружие, а кораблю паруса, так и праведнику почитание книжное». Любовь к кни­гам следует внушать с раннего детства, «измлада», ибо чтение «двигает» на добрые дела.
Сравним этот высокий уровень культуры Киевского государства с современным ему состоянием культуры и просвещения в Западной Ев­ропе.
Западноевропейские герцоги и императоры не заботились о насаж­дении школы, о развитии просвещения. Император Конрад II (на­чало XI в.) был неграмотным. Грамотные среди рыцарей встречались редко. Католическая церковь препятствовала распространению грамот­ности среди народа. Она боялась, что чтение даже религиозных книг может развить «свободомыслие», рост числа «еретиков». В средневековой Европе книга для людей, не принадлежавших к духовенству, стала за­претной вещью.
Уровень образования и культуры    Киевской Руси был выше уровня крупнейших государств Европы. Русь в то время в героической   борьбе остановила степняков-печенегов и половцев и защитила от них   Западную Европу «В докиевской и в Киевской Руси великорус, украинец и белорус ясно видят корни, откуда пошел их народ с присущим всем трем ветвям Руси благородными свойствами: умом, самоотверженностью, широким размахом натуры. Только такой народ мог освоить неизмеримые пространства, на двух материках и в постоянных встречах с народами нерусскими находить с ними общий дружественный язык. Блестящая и глубокая культура Киевской Руси есть итог многовековой жизни великого и творческого рода», писал акад. Б. Д. Греков.
5.Культура и образование на Руси в XIII—XVIIIвв.
Развитие культуры и образования, так высоко стоявшим в Киевском    государстве, в XIII—XV вв. в ряде княжеств Руси несколько затормозилось, вследствие падения политиче­ской роли Киева после взятия его татарами,    нараставшей феодальной раздробленности русских земель и покорения монголо-татарами многих русских княжеств. Горели города и села. Монастыри, служившие культурными центрами, местом переписки и хранения книг, выполняя в то время роль крепостей, подвергались осаде, пожарам, разрушению. Куль­турные ценности и книги уничтожались.
Однако даже в этих тяжелых условиях русская культура и образование продолжали развиваться, в особенности в тех княжествах, которые или вовсе не подвергались татарскому нашествию или были разорены сравнительно не очень сильно. Такой прежде всего была обширная и богатая Новго­родская земля. Сравнительно мало были разорены Тверское и Владимир­ское княжества и начавшее постепенно крепнуть и возвышаться Москов­ское княжество.
В этих княжествах татарское иго очень рано вызвало отпор народных масс, отразившийся и в народном творчестве. Народ сложил целый ряд рассказов и повестей о разорении русских земель. Эти произведения при­зывали к объединению земель для борьбы со страшным врагом.
Особой популярностью пользовалось написанное в начале XIV в. на основе устного творчества замечательное по силе патриотического чув­ства «Житие Александра Невского», прославлявшее героическую борьбу русского народа со всеми теми, кто хотел посягнуть на Русскую землю.
На устном народном творчестве, на летописях и книгах, содержащих это творчество, воспитывались те люди, которые бились затем за низвер­жение монголо-татарского ига на Куликовом поле и в других местах страны.
Новгород был экономически сильным и политически самостоятель­ным торговым городом-государством. В этом северном русском центре
торговли и просвещения письменное дело было широко развито. В городе
насчитывалось большое количество «книжных писцов». Это были не толь­
ко представители духовенства, но и светские люди, которых, например,
в половине XIV в. новгородский архиепископ нанимал для переписыва­ния  книг.      
Профессия «книжников» была зарегистрирована в писцовых книгах
как одна из многочисленных профессий новгородских ремесленников.
Профессиональную подготовку эти «книжники» получали, как правило,
в своих семьях. Обучали их отцы — профессиональные писцы; изредка
в такую семью «на ученье» допускались за плату и посторонние. Книги,
переписанные писцами, находили себе сбыт не только в богатых боярских
домах, но и у простого люда, в селах и деревнях Новгородской земли.
Это говорит о широком распространении, грамотности. Новгородские и
псковские писцы любили делать всяческие приписки от себя к тексту.
Эти приписки и свидетельствуют о том, что писцы XIV в. были хорошо
знакомы с былинами Киевского цикла, знали «Слово о полку Игореве».
Многочисленные бытовые сцены новгородских и псковских памятников
живописи говорят о том, что книга была распространена в быту. Многие
ремесленники ставили свои подписи на тех предметах, которые они из­готовляли в своих мастерских.        
Археологические раскопки, предпринятые Академией Наук СССР в г. Новгороде, обнаружили в 1951—1953 гг. большое количество написан­ных на бересте грамот, писем и других письменных источников, относя­щихся к XII—XVI вв. Большинство из найденных грамот — это частная переписка рядовых новгородских граждан. Письма процарапаны костяной острой палочкой — «писалом» на бересте. Письма эти с очевидностью свидетельствуют о значительном распространении грамотности не только в городах, но и в селениях Новгородской земли и притом не только среди мужчин, но и среди женщин.
 До нашего времени дошли рукописи наиболее древних азбуковников, словарей энциклопедического типа, составленных в Новгороде в XV в. Один из них содержит толкование 350 «неудобьпознаваемых» встречаю­щихся в писаниях слов, взятых с греческого, болгарского и других язы­ков. Эти новгородские словари дают основание полагать, что имелось значительное число читателей, нуждавшихся в подобного рода справоч­никах при самостоятельном чтении книг.
В XIII—XV вв. при монастырях и некоторых церквах существовали школы грамоты  (так, сохранилась даже миниатюра, изображающая, школу в Троице-Сергиевском монастыре).
Но в связи с недостатком школ более частым, очень заметным явлением стало обучение у «мастеров грамоты».  Группы обучаю­щихся у одного «мастера грамоты» мальчиков стали более многочислен­ными, доходя иногда до 8—12 человек, т. е. составляя уже целую школу. Ряд исторических источников подтверждает факт обучения многих будущих церковных деятелей у таких «мастеров грамоты» везде — и под Москвой и у Белого моря.
«Мастерами грамоты» были дьячки и «мирские» люди, занимав­шиеся обучением детей в качестве дополнительной (например, к какому-либо ремеслу) или даже основной профессии. У некоторых «мастеров грамоты» профессией было, как сказано в одном «житии», — «книги писати и учити ученики грамотные хитрости», но не было редкостью, что к учителю ходили заниматься не только дети, но и юноши,  а  иногда  и  взрослые.
Учитель в школе или «мастер грамоты» занимался с каждым учеником отдельно (хотя ученики в школе или группе сидели вместе), так как уроков как коллективных занятий учителя с целым классом или группой учащихся не было: каждый ученик, продвигаясь своим темпом, учил свое: один не усвоил еще букв, другой учил слоги, третий уже читал Часослов и т. д.
Вызванный ученик кланялся учителю в ноги и, стоя, отвечал свой урок. Занятия продолжались до полудня. Затем наступал перерыв на два часа для обеда и отдыха, после чего занятия продолжались еще два часа.
Определенного срока обучения не было. Каждый ученик приобретал навык чтения в зависимости от способностей и прилежания.
Обучение велось по рукописным книгам. Сначала заучивали азбуку со славянскими названиями букв: аз, буки, веди, глагол и т. д.; затем заучивались «двоеписьмении» слоги: буки-аз — ба, буки-есть — бе, веди-аз — ва, веди-есть — ве и так далее до конца азбуки — сочетание каж­дой согласной со всеми гласными, кончая слогом «щу». После этого заучивались «троеписьмении» слоги (буки-веди-аз — бва, буки-веди-асть — бве и т. д.), состоящие из двух согласных и одной гласной. После усвоения слогов учились «по складам» читать отдельные слова, называя каждую букву, слог и все слово; далее читались сразу слова без называ­ния отдельных букв и слогов — это называлось чтением «по верхам». После этого учились читать «подтительные» слова, т. е. сокращенное на­писание слов, наиболее часто встречающихся в книгах того времени, большей частью религиозных, вверху которых ставился знак сокращения («титло»), например гдь (господь), бгь (бог) и т. п. Далее переходили к чтению молитв. Этим заканчивался первый этап обучения грамоте. Затем ученик читал богослужебную книгу Часослов (или часовник), — второй этап обучения; заканчивалось обучение третьим этапом — чтени­ем псалтыря (собрания религиозных ветхозаветных песен — псалмов). После каждого этапа родители подносили учителю горшок каши и грив­ну денег.
Письму обучались параллельно с чтением (в славянской азбуке особого начертания письменных букв не было).Выучиться писать гусиным пером на шероховатой бумаге того времени было трудно. Даже «чинка перьев» требовала большой сноровки. Счет ограничивался самыми элементар­ными сведениями (в пределах сотни или в лучшем случае тысячи); дети учились порядковому счету и обозначению чисел славянскими буквами.
Все содержание материала для чтения и письма было в школах грамоты религиозным. Учащиеся учили наизусть молитвы. В некоторых школах грамоты к этому добавлялись еще краткие библейские рассказы. Уроков на дом не задавалось. Ученики все вытверживали, занимаясь у учителя. Каждый учил вслух то, что ему задано; один зубрил азбуку, другой часослов.
Дисциплина была суровая, учитель мог применять и применял нака­зания (розги, стояние на коленях, в углу и т. д.).
Экономический и политический рост Русского государства обусловил (особенно во второй половине XVI в.) развитие общерусской культуры науки и просвещения. Появился ряд публицистических произведений, обсуж­давших вопросы управления государством, значительное развитие по­лучило историческое повествование, возникло книгопечатание. Большое распространение получили рукописные хрестоматии, патерики и поуче­ния. Стали появляться в значительном количестве «Азбуковники» — словари, дающие толкование непонятных слов (как зародыш энциклопеди­ческих словарей) и «Азбуковники-хрестоматии». В 1596 г. православный священник Лаврентий Зизаний составил грамматику, которая полу­чила значительное распространение. В рукописных списках были рас­пространены грамматика Иоанна Дамаокина и его же «Шестоднев» в пе­реработке Иоанна, экзарха болгарского. Приглашенный в Москву для перевода и исправления богослужебных книг ученый греческий монах Максим Грек в первой половине XVI в. создал группу русских уче­ников.
Высокообразованными людьми XVI в. были Иван IV, князь Андрей Курбский, митрополит Макарий, Пересветов и др. Сохранились известия, что Иван IV собрал большую библиотеку, в которой было много книг не только на русском, но и на иностранных языках. Однако культура и прсвещение XVI в. охватывала лишь небольшой слой наиболее зажиточного населения (бояр, дворян и богатых купцов). «Домострой», рисующий хозяйство и быт зажиточной семьи того времени, говорит о главе такой семьи как о человеке грамотном.
Между тем возросшее экономическое и политическое значение Рус­ского государства, освободившегося от татаро-монгольского ига, силь­но расширившего с присоединением Казани, Поволжья и Сибири свои владения, остро ставило вопрос о повышении культуры и, открытии все большего количества школ.
Стоглавый собор (1551) признал необходимым открыть училища в домах священников и дьяконов при всех приходских церквах, обязав священников и дьяконов обучать детей грамоте (что, впрочем, они делали довольно неохотно, как тяжелую обязанность, отнимавшую у них еже­дневно много времени и оплачиваемую родителями невысоко). В поста­новлениях Стоглавого собора так же, как и в письме новгородского архиепископа Геннадия, указывается, что есть много желающих занять места священников и дьяконов, но среди этих претендентов имеются ма­лограмотные. Удовлетворить их просьбы нельзя, «а не поставить — и святые церкви без пения будут, а православные християны без покая­ния учнут умирати».
Рост ремесла и торговли, рост городов, потребности церкви и управ­ления обширным государством, усилившиеся связи с Западной Европой и Востоком настоятельно ставили вопрос об открытии школ. Число их в XVI в., хотя медленно, но росло; однако темпы роста школ далеко не соответствовали в XVI в. быстро возраставшей потребности в грамотных людях, тем более, что церковь, в руках которой, как и в Западной Европе, находились тогда школы, заботилась о подготовке грамотных людей только для создания духовенства, но не для подготовки служилых лю­дей, ремесленников, купцов и т.п.
    продолжение
--PAGE_BREAK--