Реферат: Жены Иоанна Грозного

25 июля 1569 годана Краснойплощади в Москвес раннего утракипела работа.Еще наканунетуда привезлицелые штабелибревен, досок, несколькожелезных котлов, груды ценен, крюков. Московскиелюди отличнознали значениеэтих приготовлении: грозный царьИоанн Васильевичне раз тешилсебя всенароднымиказнями и пытками, но никогда ещеМосква не виделатакой массовойказни, которая, очевидно, готовиласьв этот день.

Кто-то пустилслух, будтоцарь приказалопричникамхватать обывателейна улицах иказнить поголовновсех, кто покажется, и Москва замерла.Только на Краснойплощади стучалитопоры и визжалипилы, да кое-гдепо опустевшимулицам проезжали«верные слугигосударевы», с метлами исобачьимиголовами уседел.

Часам к восьмина площадивыросло 18 широкихвиселиц. Срединих, у Лобногоместа, возвышалсякостер, надкоторым виселогромный чугунныйчан с водой.Костер запылал, и скоро надчаном поднялисьбелые клубыпара. Средитишины, в которуюпогрузиласьплощадь, слышнобыло толькопотрескиваниегорящих бревени клокотаниекипятка. Рабочие, окончив своедело, поспешилискрыться. НаКрасной площадиостались лишьнесколькоопричников, наблюдавшихза приготовлениямик казни.

Ровно водиннадцатьчасов за кремлевскойстеной раздалисьзвуки бубнови труб. Спасскиеворота распахнулисьи показаласьдлинная процессия.Впереди, набелом копе, ехал сам царьИоанн Васильевич.На нем был «малыйнаряд», т. е.короткий парчовыйкафтан, но наголове сверкалпокрытый золотойнасечкой шлем. у пояса виселасабля, а в правойруке было зажатодлинное копье.За царем ехалего любимыйсын Иоанн. Царевичбыл тоже в «маломнаряде» и, какцарь, вооруженсаблей и копьем.Кроме того, уего седла болталасьметла и собачьяголова, потомучто он считалсяглавным начальникомопричнины.

За царевичемвыехали сотниопричников, а за ними шлиосужденные, которых на этотраз было около300 человек. Измученныепытками, ониеле передвигалиноги. На худых, зеленовато-бледныхлицах застыловыражениестрадания иполного равнодушияко всему, чтопроисходит.Некоторые изних даже останавливались, и тогда стражаподгоняла ихударами бердышей.Это были страдальцы, обвиненныев заговорепротив грозногоцаря. Послевозвращенияиз разгромленногоНовгорода иПскова Иоаннунужно было ив Москве устроитьчто-либо выдающеесяпо жестокости. Скуратов, угадывающийжелания своегоповелителя, поспешил «открыть»грандиозныйзаговор, воглаве которого, будто бы, стоялархиепископПимен. В результатемосковскиезастенки итюрьмы переполнились, начались массовыепытки г почтивсе, подвергавшиесядопросу, былиосуждены. Срединих были знатныебояре и дажетакие любимцыцаря, как старшийБасманов, князьВяземский идругие.

Иоанн подъехалк Лобному местуи остановился.Он окинул взоромпустую площадь, нахмурилсяи громко, ни ккому не обращаясь, сказал:

— Собратьнарод. Пустьвсе видят, какгибнут злодеи.

С криками«Гойда! Гойда!»опричникибросилисьврассыпную. По всем улицамМосквы застучаликонские копыта, удары бердышейо двери и ворота.Обыватели, замирая отстраха, не смелинарушить волюцаря. Черезполчаса Краснаяплощадь сталазаполнятьсянародом и скорона ней собраласьтысячная толпа.

Царь, непроронившийдо этого слова, повернул коняот Лобногоместа к народуи, возвысивголос, сказал:

— Народ! Сейчасувидишь мукин казни. Гляди, но не бойся. Сея караю изменников, умышлявшихпогубить меняи все мое царство.Ответствуй, прав ли судмой?

Опричники, окружавшиеИоанна плотнымкольцом, громкозакричали:

— Прав! Прав! Да живет многиелета ГосударьВеликий! Дасгинут злодеи, изменники.

Эти кликиподхватилатолпа, запрудившаяКрасную площадь.

Молчать втакие минутыбыло слишкомрискованно.

Царь подалзнак и началасьстрашная казнь.Осужденныхне просто убивали, а подвергалиперед смертьюмучениям, которыемогла изобреститолько самаяразвращеннаяфантазия.

Начали сбоярина-стольникаВисковатого, который провинилсятем, что несогласилсяотдать своюшестнадцатилетнююдочь в царскийгарем. Бояринаповесили вверхногами, облилиему головукипятком, потомМалюта Скуратовотрезал емууши н нос, другиеопричникимедленно отрезалистрадальцуобе руки, и толькопосле того, какдостаточнонасладилсязрелищемокровавленного, судорожноизвивавшегосятела, палачпривычнымударом перерубилего пополам.

В этот моментна кремлевскойстене раздалсявеселый смех, который жуткопронесся надзатихшей толпой.Те невольныезрители казни, которые нашлив себе силыоторвать взорот окровавленныхостанков замученногоВисковатого, могли видеть, как среди зубцовстены сверкнулив солнечныхлучах женскиекокошники.

Взглянултуда и царь. Онжестом подозвалк себе Малютуи тихо сказалему, кивнув понаправлениюк стене:

— Скажи, чтобтам тихо было.Соблазн больносрамной.

Малюта, привыкшийпонимать Иоаннас полуслова, поспешно направилсяк Спасскимворотам. В стенебашни этихворот до сихпор сохраниласьжелезная дверь, через которуюпо узкой каменнойлестнице, накремлевскуюстену поднялсягрозный Скуратов.На вершинестены, за толстымикаменнымизубцами, тянулсяширокий коридор, из которогочерез бойницымежду зубцами, открывалсявид на город.Красная площадьвидна отсюдався как на ладони.

Здесь, припавк зубцам стены, стояли четыреженщины, одетыев роскошныенаряды. Онибыли настолькопоглощенызрелищем казни, что даже незаметили, какк ним приблизилсяцарский посол.Малюта подошелк одной из них, и хотя она стоялак нему спиной, отвесил ейпоясной поклон.Это была высокая, стройная красавицалет двадцатипяти. Услышавоколо себяшорох, онаобернулась.Ее лицо, несколькосмуглое, покрылосьрумянцем привиде Малюты, в больших глазах, опушенныхдлинными ресницами, сверкнул гневныйогонек, густыечерные бровисдвинулись.

Что тебе нужно? — отрывисто спросила она.

Малюта ещераз поклонилсяи сказал:

— ГосударьИван Васильевичпослал меня, холопа своего, сказать тебе, государыня, чтобы не смущалаты народ смехомсвоим и боярышеньсвоих.

Красавицапрезрительносжала губы.

— Скажи государю,—ответила она,—что я буду смеяться, когда мне весело; не одному емутешиться.

Скуратовопять поклонилсяи ушел. Спускаясьпо лестнице, он бормотал:

— Ну и черт…не баба, а черт...

Эта красавицабыла втораяжена царя Иоанна, Мария. Она выросласреди привольягор, умела лихоскакать наконе, отличиевладела оружием.Ее отец, черкесскийкнязь Темгрюк, был изумлен, когда ему сообщили, что московскийцарь, многослышавший окрасоте Марии, хочет выбратьее себе в жены.

— Она ему шеюсвернет!—добродушносказал он думномудьяку Шеину, передавшемуему сватовствоцаря.

Шеи МарияИоанну, конечно, не свернула, но сумела поставитьсебя так, чтовенценосныймуж исполнялвсе ее прихоти.На родине онас самого раннегодетства привыклак вооруженнымстолкновениям, к диким необузданнымпроявленияммести, к крови. Когда она узнала, что предстоитторжественнаяказнь несколькихсот человекна Краснойплощади, онаулучила минутуи упросилаИоанна позволитьей и трем еелюбимым боярышнямпоглядеть наказнь с кремлевскойстены. Эта просьбав первое мгновениеположительноошеломила царя.С тех пор, какстояла Москва, еще не былослучая, чтобыженщины, хотябы и тайно, присутствовалина казнях или, вообще, принималиучастие в публичныхзрелищах. Онпробовал отговоритьее, но она решительнозаявила, чтоналожит на себяруки, если ейне позволятбыть на стене.Иоанн знал, чтоМария способнапривести своюугрозу в исполнение.Она однаждыдоказала емуэто.

В первыйгод брака Марияпотребовала, чтобы Иоаннсделал стольникомее 18-летнегобрата, князяПетра Темгрюковича.Царь отказал, потому чтокнязья Темгрюковыдо той порыникогда не ‘занимали придворныхдолжностей, и такое назначениедолжно быловызвать недовольствосреди приближенныхгосударя.

— А не хочешь, государь, такя удавлюсь, —спокойно сказалаМария.

Иоанн рассмеялся.Но в ту же ночьв тереме царицыслучилосьнеслыханноесобытие: Мариювынули из петли, сделанной издлинного полотенца.Царицу удалосьспасти, но этотслучай произвелна царя такоесильное впечатление, что он уже неперечил своейэкспансивнойсупруге. И теперь, вопреки обычаям, он позволилей пройти настену, но снепременнымусловием, чтобыникто не зналоб этом.

Понятно, что смех, вырвавшийсяу Марии в моментсмерти Висковатогои выдавший ееприсутствие, озлобил Иоанна.

После уходаСкуратова царьотдал несколькоотрывистыхприказанийи казнь продолжалась.Вначале Иоаннрешил помиловатьоколо сотниосужденных, но теперь онобрек на смертьвсех без исключения.

Людей обливаликипятком, резалина части, кололи, рубили, вешали.Четыре часадлился этотужас. Царь, разгоряченныйвидом крови, не утерпел исам прокололкопьем трехприговоренных.

Наконец былизамучены все.Опричники, залитые кровью, окружили Иоаннас громкимикриками «Гойда!».Царь был доволен. Он медленнообъехал площадь, покрытуюизуродованнымитрупами. Вернувшиськ Лобному месту, он весело сказалСкуратову:

— Ну, Малюта, с крамольникамиразделались.Теперь надоих вдов и сиротуменьшить.Едем! За мной!

С этими словамицарь поскакалпрямо на толпу.За ним помчалисьприближенныеопричники.Люди, собравшиесяна площадь поприказаниюцаря, не ожидалиничего подобного.Охваченныепаническимужасом, онибросались встороны, номчавшаясяватага безжалостнодавила их. Когдацарь скрылсяза поворотомулицы, за нимна площадиосталась широкаядорога корчившихсяна земле искалеченныхлюдей.

А с кремлевскойстены опятьнесся веселый, серебристыйсмех.

Царь и царицавеселились.

II

В обширныххоромах бояринаВисковатогоцарило глубокоеуныние. Всезнали, что происходитна Краснойплощади. Боярынязаболела отгоря и лежалав своей опочивальне.Около ее постелисидела вынянчившаяее старуха инапрасно стараласькак-нибудьутешить несчастную.Боярыня недвигалась, молчала и упорноглядела в однуточку.

Дочь Висковатого, шестнадцатилетняяНаталья, сиделав своем тереме, окруженнаясенными девушками.Здесь всегдацарило молодоевеселье, лилисьпесни, звучалзадорный смех, но с того дня, когда опричникисхватили боярина, и в этом теремевсе стихло. Раздавалсятолько осторожныйшепот, как упостели тяжелобольного, да слышалисьтяжелые вздохии всхлипывания.

Одна из девушекначала былорассказыватькакую-то сказку, но при первыхсловах боярышняразрыдалась, и снова воцарилосьтяжелое молчание.Вся челядьпугливо жаласьпо углам и каморкам.Притихли дажешуты и шутихи, всегда наполнявшиехоромы визгом, гамом и хохотом.Было около пятичасов дня. В«стольной»палате, какобычно, слугиначали готовитьстол для вечернейтрапезы. Вдругна обширномдворе раздалиськакие-то дикиекрики. Слугибросились кокнам и увиделинечто совсемнеобычное: увысокого крыльцаслезал с конясам царь. ЕгопочтительноподдерживалСкуратов. Весьдвор был наполненконными испешившимисяопричниками, которые кричали, громко смеялисьи, ради забавы, избивали плетьмичелядинцев, не успевшихвовремя скрыться.При виде этогозрелища, обещавшегомало хорошего, слуги поспешилиспрятатьсяпо дальнимуглам.

Иоанн поднялсяна крыльцо.Никто его невстречал. Оностановился, бросил злорадныйвзгляд на окнахором и сказал, обращаясь ксвоим опричникам:

— Видно, ошалели здесь все от радости, что мы к ним в гости пожаловали. Никто и встретить не догадается. Придется нам самим двери открывать.

Несколькоопричниковбросились ктяжелой дубовойдвери, она оказаласьна засове.

— Не хотят здесь своего царя видеть гостем,— с притворным смирением сказал Иоанн.— Видно, лучше вертать обратно.

В это времядверь, поддаваясьударам бердышейи натиску могучихплеч, распахнулась.Царь, зловещенахмурившись, переступилпорог. За нимпоследовалашумная ватагаопричников.

Невозможноописать, чтов это времяделалось вженских теремах.Сенные девушкиотчаянно визжалии метались вовсе стороны, но спрятатьсябыло негде; дляэтого нужнобыло спуститьсяно лестницеи проскользнутьна «чернуюполовину»хором. А внизугудели голосаполупьяной, озверелойтолпы. Средиэтого смятенияостались спокойнымитолько двачеловека: женаи дочь казненногоВисковатого.Они обе в этотдень потерялисамое дорогое, что у них былона свете. Боярынялишилась горячолюбимого мужа, а ее дочь — отцаи, кроме того, жениха, молодогокнязя Оболенского, казненноговместе с другими.Боярыня едвали даже слышалашум ворвавшихсянезваных гостей.Она продолжалалежать в тойже позе, с темже неподвижным, безучастнымвзглядом.Старуха-нянькапричитала, всплескиваларуками, ковылялапо опочивальне, пробоваламолиться.

БоярышняНаталья, необращая вниманияна зловещийгул опричникови вопли сенныхдевушек, осталасьсидеть. Ее глаза, покрасневшиеот слез, былисухи. Она чувствовала, что близитсячто-то ужасное, но после пережитогоза последниедни ей уже ничегоне было страшно.

Иоанн вошелв первую, «сенную»палату и огляделся: там никого небыло. Его бровиеще большесдвинулись.

—А ну-ка,— сказал он,— пошарьте, нет ли в хоромах кого, кто проводил бы нас к матушке-боярыне и к ее доченьке, девице красной.

Через минутуперед царемстояли двадрожащие от.страха челядинца, вытащенныеиз потаенныхзакоулков.Стараясь говоритьласково, Иоаннприказал слугамвести его кбоярыне. Обослушании, конечно, немогло бытьречи, и вся ордас царем во главедвинулась вбоярскую опочивальню.

Услышавтяжелый топотнесколькихдесятков ног, вдова Висковатогоочнулась. Онаприподнялась, села на своейпостели и устремиласвой взор надверь. В нейвдруг проснуласьбезумная надежда, что бояринапомиловалии он вернулся.Но почему с нимидут ратныелюди? Почемузвенят кольчуги, почему...

Много вопросовеще мелькнулов голове боярыни, но она даже неуспела определитьих сознанием.Под ударомчьей-то ногираспахнуласьрезная дверь, и на порогепоявился царьИоанн Васильевич.Боярыня ахнула.Она забыла, чтобыла в однойрубахе, чтоволосы ее небыли прикрытыкикой и пышнымирусыми волнамирассыпалисьпо плечам, спускаясьдо пояса. Наклонясьвперед, опершисьруками о колени, она гляделана Иоанна, какмаленькаяптичка глядитна большуюзмею, зачаровавшуюее своим взглядом.

Иоанн остановился.Он не ожидалнайти боярынюв постели.

Не растеряласьтолько старуха-нянька.Она подошлак царю и прямов лицо крикнулаему:

— Душегуб! Мало тебе, что боярина сгубил, сюда пришел лютовать! Чего тебе здесь надобно?

Может быть, Иоанн, неожиданнодля себя попавшийв опочивальнюбоярыни, не далбы волю своимкровавым инстинктам, но выходкастарухи привелаего в ярость.

— Чего мне здесь нужно? — прохрипел он.— Сейчас узнаешь, старая ведьма. Малюта! Повесь-ка ее вверх ногами, пока я с боярыней потолкую.

Опричникибросились наняньку, забилией рот какой-тотряпкой и повесилиее к притолоке.

Боярынявсе молчала.Царь подошелк ней. В его глубокозапавших глазахгорел мрачныйогонь, обещавшиймало хорошего.

— Ну, матушка-боярыня,— заговорил он тем вкрадчивым голосом, которым всегда начинал беседу с мысленно приговоренными им к пыткам и смерти.—Милого дружка твоего на части разрезали, Не составить их опять вместе. Выходит, что казна его теперь к нам, к государю перейти должна. Затем мы к тебе и в гости пожаловали. Не откажи, боярыня, поведай нам, где та казна хранится.

Боярынямолчала. Едвали она дажеслышала, чтоей говорилИоанн, Он усмехнулсяи обратилсяк Скуратову:

— А что, Малюта, у боярыни, кажись, язык к губам привязан? Не развязать ли нам его?

Малюта привыкпонимать царяс полуслова; откуда-то явилсягоршок с раскаленнымиуглями, из-запоясов сверкнулиножи и началасьпытка. Два часамучили несчастнуюбоярыню, но недобились отнее ни слова.Появлениестрашного царятак потряслоее, что она впалав столбняк и, вероятно, дажене чувствовалаболи. Опричники, обозленныеее молчанием,‘которое ониобъяснилиупорством, переусердствовалии замучилиВисковатуюдо смерти.

Увидев передсобой труп, Иоанн сказал:

— Кряжистая была баба. Ну, обойдемся и без нее. У нас еще почка осталась.

БоярышняНаталья, междутем, несколькопришла в себя.Она послалаодну из сенныхдевушек внизузнать, чтозначит этотшум. Через несколькосекунд девушкавбежала в теремс лицом, искаженнымужасом.

— Ахти нам,—крикнула она, задыхаясь.—Опричники к матушке-боярыне пошли. И сам царь с ними.

В теремеподнялся визг.Девушки бросилисьпрятаться. ОднаНаталья осталасьбезучастной.Несмотря насвою молодость, она знала, чтоозначает этопосещениецаря...

Прошло двачаса. Боярышнявсе время неподвижносидела в томже месте. Снизудоносилсясмутный гул.Но вот гул началрасти, приближаться.На лестницераздалисьтяжелые шагии через минутув терем вошелИоанн. Очевидно, долгая пыткабоярыни послемассовой казнина Краснойплощади пресытилаего кровью.Глаза у царяпотухли, нагубах былаутомленная, почти ласковаяулыбка.

— Здравствуй, пташка,— сказал он.

Натальяподнялась скресла. Не отдаваясебе отчетав том, что делает, она подошлак Иоанну и совсего размахаударила егокулаком полицу. На неебросилисьсопровождавшиецаря опричникии в одно мгновениескрутили еекушаками. Этотпоступок ошеломилцаря. Несколькосекунд он помолчал.Все чувствовали, что он придумываетбоярышне родказни. Наконец, он хрипло рассмеялсяи сказал:

— Храбрая девка! Надо ее потешить. Ну-ка, царевич, покажи ей свою удаль молодецкую. Ведь, чай, девку-то потешить можешь! А вы,— обратился он к опричникам,— потешьтесь с другими девицами. Немало их тут, небось, по углам попряталось. Я же посижу, отдохну маленько.

С этими словамиИоанн опустилсяв кресло. Опричникискоро разыскалисенных девушек, царевич Иоаннбросился кНаталье, и здесьже, в тереме, началась оргия...

--PAGE_BREAK--

III

С детстване знающийудержа, развращенныйбоярами, которыхон потом безжалостноказнил, Иоаннвсю жизнь былжрецом разврата.История знаеттолько двенедели, когдаон вел сколько-нибудьчеловеческуюжизнь. Это былидве недели егопервого брака.

16 февраля1546 года семнадцатилетнийИоанн Васильевичженился наАнастасииЗахарьиной.Род Захарьиныхбыл не из знатных, но Анастасияпленила царясвоей красотойи, главное, своеймягкой женственностью.Иоанн узналженщин с тринадцатилетнеговозраста. Бояре, стремясь отвлечьего от дел правления, наперерывустраивалиему любовныесвязи. Благодаряэтому царьменял своихлюбовниц чутьли не каждыйдень. За четырегода бояресосватали емунесколько сотдевушек. Конечно, это, по большойчасти, былидевицы, искушенныев любовныхчарах, старавшиесязавлечь царякокетствоми поддельнойстрастностью.Среди бояр обИоанне сложилосьмнение, что онлюбит бойких, страстныхженщин.

Несмотряна всю уродливостьусловий, средикоторых протекалодетство царя, у него, где-тов укромномуголке души, слабо тлелаискра тихогосчастья. «Насмотру», устроенном, по обычаю, длявенчания жениха, Иоанн поразилвсех своимвыбором. Боярышни, собранные совсего царства, кокетливоулыбаясь, такили иначе старалисьобратить насебя вниманиецаря, а он выбралЗахарьину, скромностькоторой вызываланасмешливыеулыбки.

С обычнойпышностью былаотпразднованасвадьба. Всес любопытствомждали, как поведетсебя царь. Какраз в это времяИоанн, под давлениемСильвестра, торжественноутвердил переменуправления. Онсозвал со всегоцарства выборныхлюдей и святителейи с благословениямитрополитавелел собратьРаду, котораядолжна былауправлятьстраной. Такимобразом, онпочти устранилсебя от государственныхдел и мог отдаватьмного временисемейной жизни.

Прошла неделя, и бояре не узналицаря. Прекратилисьжестокие забавыс медведямии шутами, небыло слышно«срамных»песен, исчезлидевушки, наполнявшиетерема дворца.Иоанн был совсеми приветлив, щедро помогалнуждающимся.Он даже выпустилиз казематови застенковмногих заключенных.Эту переменувсецело приписываливлиянию егомолодой жены.Действительно, Анастасия всемисилами стараласьоказывать нацаря благотворноевлияние, но, если ей это иудавалось, то, как показалобудущее, лишьпотому, чтоИоанну нравилсярезкий контрастмежду прежнейбурной жизньюи тихим семейнымсчастьем. Этобыла перваяи последняявспышка тойискорки, котораятаилась в нем.

Как ужесказано, Иоаннвел семейнуюжизнь всегодве недели.В первыхчислах мартав нем произошларезкая перемена, и притом безвсякой видимойпричины. Однаждыутром он позвалк себе в опочивальнюодного из дежурныхбояр. Анастасиякротко заметилаему, что негожезвать мужчинув опочивальню, когда она, царица, лежит в постели.

Иоанн циничнорасхохоталсяи крикнул:

— Какая ты царица?! Как была ты Настька Захарьина, так и осталась. Захочу — сегодня же тебя в монастырь заточу и опять женюсь.

Анастасия, не ожидавшаяничего подобного, тихо вскрикнулаи расплакалась.В это времявошел боярин.Он был оченьсмущен. Не тольков царскую, нои в боярскуюопочивальнювход посторонниммужчинам былвсюду закрыт.Боярин остановилсяу двери, отвесилнизкий поклони стал ждатьприказаний.

— Слушай, Семен Федорович!—сказал Иоанн, приподнимаясь на постели.— Скажи там, чтобы медведей приготовили. Поиграть охота пришла.

Анастасиявздрогнула.Она знала, какиеужасы творилисьво время таких«игр», и надеялась, что царь от нихотказалсянавсегда. Бояринеще раз поклонилсяи вышел. Этобыл Оболенский, которому предстоялоскоро самомупасть жертвою«игр» царя.

После уходабоярина Анастасиястала умолятьИоанна отказатьсяот его затеи.

— Вспомни, государь,— говорила она,— как мы с тобой до сей поры жили. Как у нас все было тихо, да ясно.

— Надоела мне тишина эта,— ответил Иоанн, вставая с постели.— Все одно и то же. Буду жить, как раньше жил.

Молча одевшись, он вышел изопочивальни, не обращаявнимания наласковые уговорыАнастасии.

В то же утрона «царскойплощади», передГрановитойпалатой состоялись«игры». Царьлюбил, чтобыв них принималиучастие люди, не знавшие, чтоих ожидает. Дляэтого обыкновеннопризываликаких-нибудьпосадскихлюдей, предпочтительно— из дальнихпосадов. Такбыло и теперь.Как раз в Москвуприбыли несколькодальних посадских, у которых быликакие-то тяжебныедела. Они остановилисьв слободе, котораяпотом получиланазваниеЛефортовской.За ними послалисани. Дьяк объявилим, что их хочетвыслушать самгосударь. Посадскиезасуетились, надели лучшиекафтаны и помчалисьв Кремль. Ихпривели прямона царскуюплощадку, гдеуже собралисьбояре, дьяки, служилые иратные люди.Красное крыльцобыло загороженовысокой решеткой.На нем стоялиприближенныецаря. Посадскихпоставили передкрыльцом. Вокругних замкнулсякруг ратныхлюдей, державшихв руках копья.Через несколькоминут на Красномкрыльце произошлодвижение. Несколькомолодых рындвынесли креслос высокой спинкойи поставилиего на верхнейплощадке. Вследза ними вышелИоанн. Площадьогласиласьприветственнымикликами, накоторые царьответил легкимкивком головы.Он уселся вкресло, подозвалк себе младшегоБасманова итихо сказалему:

— Начинай.

Басмановвыступил впереди обратилсяк посадским:

— Великий Государь, царь всей Руси, Иоанн Васильевич, жалует вас, посадские люди, своею милостию.

Посадские бросились на колени.

— А милость та в том, что изволил государь допустить вас к игре пред его царскими очами.

Басмановподал знак.Круг расступился.Показалисьтри огромныхбурых медведя.Каждого из них, на длинныхцепях, прикрепленныхк кольцам, продетымчерез носыживотных, велинесколькоконюхов. Звери, привыкшие ктаким забавам, нетерпеливорвались вперед.Увидя медведей, посадскиеахнули и окаменели.Еще один знакБасманова, конюхи отпустилицепи, и зверибросились насвои жертвы.Круг опятьсомкнулся.

Посадскиев ужасе бросилисьбежать, но бежатьбыло некуда:

они находилисьв кругу, и всюдуих встречалиострые копьяратных людей.Медведи догонялиих. Безоружныепосадские, впорыве смертельногоотчаяния, пыталисьзащищатьсяголыми руками, метались, падали, кричали. Царь, глядя на этужуткую травлю, громко хохотал.Ему вторилибояре. Дьякии прочие людинизшего рангапочтительнохихикали, нов душе трепетали: участь посадскихкаждый деньмогла постигнутьи их самих.

«Потеха»скоро кончилась.Посадских, одного за другим, медведи подминалипод себя. Трещаликости. Привычнымдвижениеммогучих лапзвери бралисвои жертвыза затылок исдирали кожус волосами.Камни площадкипокрывалиськровью и корчившимисятелами. Иоаннхохотал дослез.

Наконец, сами медведипрекратилизабаву. Облизываясь, они уселисьв ожидании, когда их поведутназад в клетки.Царь встал иушел. За нимпоследовалибояре. Конюхивзялись зацепи, площадканачала пустеть.

Прямо с «игр»царь отправилсяобедать. Вопрекиобычаям дворца, после свадьбыон требовал, чтобы за столомпоявляласьцарица. Обыкновенноее предупреждализаранее, и онаприходилараньше царя, чтобы встретитьего у столапоклонами.Иоанн вошелв стольнуюпалату и остановился.Кроме слуг идежурных стольниковтам никого небыло. Он нахмурилсяи спросил, ник кому не обращаясь:

— Где царица?

Два стольникаопрометьюбросились втерем. Черезнесколькосекунд онивернулись идоложили, чтоцарице неможется.

—Вздор!—крикнулцарь.—Позватьее. А той привести!—послалон вдогонкустольникам.

Анастасия, действительно, была совсембольна. Не зная, что «игры» царяпроисходятна площадиперед дворцом, она подошлак окну своеготерема и увиделастрашную картинутравли. Это еетак потрясло, что с ней сделаласьистерика. Темне менее, нужнобыло повиноваться.Анастасияосвежила лицохолодной водойи, едва держасьна ногах, направиласьв стольнуюпалату. Царьвстретил еемрачным подозрительнымвзглядом, ноничего не сказал.Только в егошутках за обедомчувствовалосьжелание сделатьей что-нибудьнеприятное.С веселым хохотомон вспоминалотдельныеэпизоды травлии обещал Анастасииследующий развзять ее с собоюна Красноекрыльцо. Этотобед был поминальнойтрапезой длясемейной жизниИоанна.

IV

Женатыйцарь сноваповел холостойобраз жизни.Он предоставилвсе дела правлениябоярам, а самвсецело отдалсяохоте, жестокимиграм, поездкампо монастырями, главным образом, оргиям. К концутретьей неделипосле свадьбыИоанна, московскийдворец снованаполнилсяженщинами, число которыхдоходило допятидесяти.Царь уже нетребовал, чтобык столу выходилаАнастасия. Встольной палатеза трапезойприсутствовалидесятки женщин.

Среди нихбыли жены идочери дьяков, нередко дажебояр.

Этим путеммногие успешноснискивалицарскую милость.Например, исключительноблагодаря своейкрасивой дочери, возвысилсямелкий дьякШемурин, которыйбыл возведенв боярский сан.Анастасиясовершенноотошла на заднийплан. Правда, иногда у Иоаннапробуждалоськ ней какое-точувство, онласкал ее, терпеливовыслушивалее упреки, иногдадаже приказывал, чтобы за трапезойв стольнойпалате не былони одной женщины, и приглашалтуда царицу, но эти вспышкиделались всереже. Анастасияутратила всякоевлияние насвоего державногосупруга.

Прошел год.ПоведениеИоанна делалосьвсе страннее.Было достаточномалейшегоповода, чтобыпривести егов ярость. Вовсех своихдействиях онруководилсятолько капризами, впечатлениямиминуты. ОднаждыАнастасия, воспользовавшисьхорошим настроениемдержавногосупруга, попросилаего определитьна придворнуюслужбу одногоиз своих родственников.Почему-то этапросьба показаласьцарю подозрительной.Он бросилсяна Анастасиюс кулаками, несколько разударил ее ипотом ушел, многозначительносказав:

— Хорошо, сделаю по-твоему.

На другойдень родственникацарицы привезливо дворец иодели в нарядшута. Ничегоне подозревавшаяцарица, поприглашениюИоанна, вышлав стольнуюпалату. Ей вглаза бросилсяшут, стоявшийв углу. Шут стоялпонурившись, так что лицаего нельзя былоразглядеть.

— Вот,— весело обратился Иоанн к царице.— Вчера ты просила меня определить во дворец Василия Захарьина. Сегодня он уже здесь. Василий Захарьин! — возвысил голос царь.— Иди сюда!

Анастасияизумленнооглянулась.В это время отстены отделиласьфигура печальногошута, и в немцарица узналасвоего родственника.

— Василий!— обратился к нему царь.— Благодари царицу за милости. Она меня упросила.

Захарьинподнял глаза, в которых светиласьненависть, смешанная сукором. Он сделалнесколькошагов, остановилсян заговорил:

— Спасибо тебе, матушка-царица! Пожаловала ты меня! Весь род Захарьин превысила! На том бью тебе челом. Только напрасно меня шутом поставила. Сама шутить горазда. Уместнее пристало бы тебе шутихой быть.

Царь захохотал.Анастасия былаблизка к обмороку.

— Да и государь-батюшка,— продолжал Захарьин,— шутить дюже любит. И на него шутовский кафтан пристал бы.

И на него...

Иоанн вскочил.Лицо его судорожноподергивалось.Вскочили и вседругие участникитрапезы.

— Басманов! — прохрипел царь.— Сейчас же после трапезы… медведей.

Басмановушел. За нимувели Захарьина.

— А тебе...— обратился Иоанн к Анастасии,— я давно обещал показать игру. Сегодня увидишь.

— Нет, не увижу,— твердо сказала Анастасия,— Не увижу.

Убить меняты можешь, нозаставитьглядеть не втвоих силах.

С этими словамиАнастасияподнялась и, гордо взглянувна царя, удалилась.Иоанн был ошеломлен.Ему казалось, что кто-то подменилего кроткую, терпеливуюАнастасию.Несколько минутв стольнойпалате цариломолчание. Всеждали, что царьсурово накажетцарицу. Но унеуравновешенногоИоанна бывалиминуты, когдаим овладеваловеликодушие.Совершеннонеожиданноон рассмеялсяи воскликнул:

— Ну, и без нее обойдемся.

Гроза дляцарицы миновала.Веселая трапезапошла своимчередом. А черездва часа нацарской площадкележал ВасилийЗахарьин, весьизломанныйсамым злобныммедведем. Царь, но обыкновению, сидел на Красномкрыльце. Онзаливалсяхохотом и кричал:

— Славно! Хорош у меня новый шут! Распотешил!

Анастасиялежала в глубокомобмороке.

Этобыло II апреля1547 года. На следующийдень в Москвевспыхнул пожар, продолжавшийсяоколо трехмесяцев. Несмотряна все стараниеобывателей, пожар не утихал.Москва обволокласьгустой пеленойудушливогодыма, от которогоднем было почтитак же темно, как ночью. Черезнеделю огоньстал угрожатьКремлю. По советуближних бояр, Иоанн удалилсяво временныйдворец селаВоробьева.Прошла ещенеделя, и загорелисьстроения вКремле. Огоньне пощадил ицарского дворца.Горели арсеналы, в которых хранилисьбольшие запасыпороха. Изредкавсю Москвусотрясалиглухие взрывы.Дым был настолькоудушлив, чтово время церковнойслужбы едване погиб митрополит, служивший вУспенскомсоборе.

Наконец, в июне пожарпрекратился.От двух третейМосквы осталисьобгорелыеразвалины. Вглавных очагахпожара температурабыла настольковысока, чторасплавлялисьжелезные скрепыкаменных домов.Население былоразорено. Началасьполоса общегонедовольства.Народная молваобвиняла впожаре ближнихбояр. Иоаннзатих. Страшноебедствие поразилоего. Он прекратилоргии и кровавыепотехи. Целымиднями молилсяили беседовалс духовнымилицами. Этаперемена оченьрадовала Анастасию, которая к томуже всецелопогрузиласьв заботы о недавнородившемсясыне, Дмитрии.Иоанн щедрожертвовал навосстановлениеМосквы. Чтобыдобыть деньги, он даже продалиноземцамнекоторые своидрагоценности.Спешно ремонтировалсяи кремлевскийдворец. Царица, со своей стороны, помогала населениювсем, чем могла.Она, с разрешенияИоанна, отдалапочти все своиукрашения. Заэто народ прозвалее «Милостивой».

Прошло двагода со временипожара Москвы.Город отстроилсяи принял почтипрежний вид.Иоанн, к радостиАнастасии инарода, оставалсямягким, доступными отзывчивым.Как и в первоевремя послепожара, он проявлялкрайнюю религиозность, посещал московскиемонастыри ихрамы, всюдуслужил молебны, делал щедрыевклады. Очевидно, стихийноебедствие произвелона него огромноевпечатление.

Во времяпожара Иоанндал обет посетитьнекоторыедальние обители, между прочим— монастырьсв. Кирилла, наШексне (теперь—Вологодскойгубернии). Онвыехал в этопаломничествов начале 1551 года, в сопровождениицарицы и сына.По дороге заехалив обитель св.Сергия, гдедоживал своидни знаменитыйМаксим Грек.Старец убеждалцаря отказатьсяот такого далекогопутешествия, но Иоанн былнепреклонен.При прощанииГрек сказалцарю:

— Помни, Государь, что ты берешь на себя тяжелое бремя.

Царевич невернется вМоскву.

Пророчествосбылось. ЦаревичДмитрий скончалсяв дороге.

Когда Иоаннвернулся вМоскву, в Кремлевскомдворце потеклиунылые дни.Анастасиятосковала осыне, похороненномгде-то на берегуреки Яхромы, а царь с утрадо ночи молился.

В 1557 году родилсяФедор Иоаннович, и это еще болееусилило значениецарицы в глазахбояр. Но на Иоаннаона уже не имеланикакого влияния.В нем к этомувремени началпросыпатьсябудущий беспощадныймститель боярщине, искалечившейего в детстве.

В 1560 году, 7августа, царицаАнастасияскончалась.Она хворалавсего три дня, и самые искусныемедики не моглиопределитьее болезни.Упорно говорили, что царицуотравили.

Иоанн былискренне, глубокоопечален смертьюАнастасии. Вовремя похоронон шел за гробом, плакал, рвална себе волосы. При виде егогоря плакалимногие бояре, а во время опусканиягроба в могилумитрополитдаже разрыдался.

Целую неделюпосле похоронАнастасии Иоаннпровел в одиночестве, не показываясьдаже ближнимбоярам. Наконец, он вышел в приемнуюпалату. Но этобыл уже совсемдругой человек. Тридцатилетнийцарь сгорбился, лицо было желтое, прорезанноеморщинами.Глубоко ввалившиесяглаза беспокойнобегали, горелинедобрымиогоньками. ДляИоанна началасьновая жизненнаяполоса, давшаяему печальнуюславу «Грозного».Новая полосаначалась и длявсей Руси.

V

Летописецговорит:

«Умершийубо царицеАнастасии начацарь быти яри прилюбодействиемзело».

Все инстинкты, которые Иоаннсдерживал запоследние годы, теперь развернулисьстихийно. СтеныКремлевскогодворца, видавшиемного, никогдане были свидетельницамитакого необузданногоразврата, которыйвоцарился вних после кончиныцарицы Анастасии.Весь дворецбыл превращенв сплошнойгарем, где всякийприближенныйбоярин былобязан участвоватьв оргиях. Нежелавших подчинятьсяэтому обычаюждала суроваярасправа.

Через неделюпосле погребенияцарицы Иоаннустроил роскошныйпир. и котором, кроме его любимцев, приняли участиеи женщины, наводнявшиедворец раньше.К концу пираначалась настоящаяоргия. В угодуцарю, бояресовершеннопересталистесняться.Остался сдержаннымтолько престарелыйкнязь Оболенский.Иоанн обратилсяк нему с вопросом, почему он непринимаетучастия в общемвеселье.

— Государь,— дрожащим голосом ответил князь.— Больно видеть мне на старости лет, как русский царь в скомороха обращается и не хочу я сам скоморохом быть. Взгляни вокруг себя: за царским столом сидят пьяные девки. То ли украшение для твоей стольной! Вспомни родителя твоего, Василия Иоанновича! При нем не было здесь такой срамоты. Чинно совершалась здесь трапеза, велись речи разумные, не слышно было смеха пьяного, да песен грамотных. Вели казнить меня, не выносит душа моя этого скоморошества.

Иоанн побледнел.Его губы судорожноподергивались.Но он сдержалсебя и притворно-ласковосказал:

— Спасибо тебе, князь Иван, что заботишься о нашем царском величин. Верно ты служил моему батюшке и ценю я твои заслуги. Отпускаю тебя на сегодня. Приходи завтра к полднику, увидишь другую трапезу.

Оболенскийнизко поклонилсяи ушел.

Надругой день, к полудню, князьявился во дворец.Его провелив стольнуюпалату. Там оннашел царя инесколькихего приближенных.Женщин не было.Царь встретилкнязя оченьмилостиво, усадил еговозле себя, самнакладывалему кушанья.В серединетрапезы, когдаслуги разливалирейнское вино, царь приказалподать Оболенскому«большую чашу».Это считалосьособым почетомдля гостей.Слуга с глубокимпоклоном поднескнязю наполненныйвином золотойкубок на серебряномподносе. Оболенскийвстал, взялкубок, поклонилсяцарю и, по обычаю, залпом выпилвино. Не успелопуститьсяна скамью, какна его губахвыступила пена.Он зашаталсяи тяжело рухнулна пол. Кубок, звеня, покатилсяпо столу.

— Князь опьянел от радости,— презрительно сказал царь.— Вынесите его.

Оболенскогоунесли. Сейчасже в стольнойпалате появилисьженщины и пирпродолжался.

Через несколькодней послерасправы сОболенскимИоанн расправилсяс князем Репниным.После разнузданнойоргии царьвелел позватьмузыкантови принестимаски. Он самнадел шутовскуюмаску и пустилсяв пляс. Присутствовавшийпри этом князьРепнин не выдержали заплакал.Иоанн подбежалк нему и хотелнадеть на негомаску. Князьвырвал ее изрук царя, растопталногами и крикнул:

— Государю ли быть скоморохом? По крайности я, боярин и думский советник, скоморохом быть не хочу.

Иоанн выхватил из-за пояса нож и вонзил в грудь старика.

Такие расправыпроисходилипочти каждыйдень. Бояреначалитрусить.Отправляясьво дворец, никтоиз них не знал, вернется лион домойживым. Наиболееименитые изних стали совещатьсямежду собой.В конце концоврешили, чтоцарю необходиможениться вторично.Все помнили, что при жизницарицы Анастасиицарь, хотя иразвратный, не отличалсяособой кровожадностью. Надеялись, чтоновая женитьбаподействуетна него благотворно.

18 августа1560 года боярево время приемабили челом царюи просили еговыбрать себевторую жену.Иоанн спокойновыслушал ихи объявил, чтоон уже сам думалоб этом и дажевыбрал себеневесту, Екатерину, родную сеструпольскогокороля Сигизмунда-Августа.Такой брак былбы очень выгоденв политическомотношении, ибояре поспешилипринять мерык его осуществлению. В Варшавуотправилосьособое посольство, которое должнобыло передатьпольскомукоролю предложениемосковскогоцаря.

Сигизмунд-Августочень дорожилдружбой с Москвой, но слухи обезобразиях, творившихсяв царском дворце, уже успелидонестись доВаршавы. Польскийкороль не решалсяпожертвоватьсестрой радиполитическихинтересов.Кроме того, исамые эти интересыделались довольносомнительными.Иоанн вел войнус Ливонией, русские войскапобеждали, апольский король, в свою очередь, мечтал захватитьчасть Ливониии вел об этомпереговорыс Ливонскиморденом. Послеперехода Ливонииво власть московскогоцаря о возможностизахвата нечегобыло и мечтать.Сигизмунд-Августрешительноотказал московскимпослам.

Отказ нискольконе огорчилИоанна. Сомнительнодаже, женилсяли бы он на Екатеринев случае согласияпольскогокороля. ВниманиеИоанна былообращено наюную черкешенкуМарию, дочьчеркесскогокнязя Темгрюка.Один из новыхлюбимцев царя, князь Вяземскийсказал ему, чтов Москву приехалчеркесскийкнязь Темгрюкс дочерью «красотынеописанной».У Иоанна сладострастнозагорелисьглаза.

— Добудь мне ее! — воскликнул царь.

— Ну нет, государь,—ответил Вяземский.—Это даже тебе не под силу. Коли обидишь Темгрюка, не миновать нам войны, А сам знаешь, что вся наша рать в Ливонии, на польской границе, да против татар стоит. Нельзя нам воевать с черкесами.

— А коли так,— решительно сказал Иоанн,— покажи мне эту княжну. Придется по нраву—женюсь на ней.

Темгрюкупередали желаниецаря видетьего во дворцес дочерью. Князьприехал. Дикаякрасота молодойчеркешенкивскружилаголову Иоанну.Мария сталаневестой московскогоцаря. Однакосвадьбу пришлосьотложить нацелый год. Княжнасовсем не говорилапо-русски идаже не былакрещена (имяМария она получилапри крещении).Бракосочетаниесостоялось21 августа 1561 года.

Новаяцарица оказаласьпрямой противоположностьюдоброй Анастасии.Выросшая средикавказскихгор, привыкшаяк охоте и опасностям, она жаждалабурной жизни.Тихая теремнаяжизнь ее неудовлетворяла.Мария охотнопоявляласьв стольнойпалате, с восторгомприсутствовалана медвежьихтравлях и даже, к ужасу бояр, с высоты кремлевскихстен наблюдалаза публичнымиказнями. Онане только неудерживалаИоанна от кровавыхрасправ, носама толкалаего на них. Понятно, что бояре невзлюбилиновую царицу.Старый любимеци советникИоанна, бояринАдашев, однаждыосмелилсязаметить царю, что не присталомосковскойцарице присутствоватьна забавах илазить на крепостныестены. На другойдень АлексейАдашев былотправлен вссылку. Иоаннне казнил еготолько потому, что у Адашевабыло слишкоммного друзейи казнь моглавызвать волнение.Но родственниковАлексея Адашевацарь не пощадил.Через несколькодней на Краснойплощади быликазнены: братАлексея Адашева, Данила, с двенадцатилетнимсыном; его тестьНуров, три братаего жены, Сартины, его племянникШишкин с двумядетьми и племянницаМарская с пятьюсыновьями. Всеони были обвиненыв «злом умысле»против царицы.Нашлись услужливыесвидетели, показавшие, что все этилица грозилисьизвести царицу.При обыске былинайдены мешочкис какими-тотравами.

Бояре ненавиделиМарию, и онаплатила им темже чувством.

Чтобы прочнеепривязать ксебе царя, онапотакала егонаклонностямк разврату. Онаокружила себясамыми красивымидевушками исама указывалана них Иоанну.Оргии сталипроисходитьв теремах царицы, чего прежденикогда небыло. Такимобразом, послевторого бракаИоанн сталвести еще болееразнузданныйобраз жизни.Мария, поощрявшаяразврат, и самане стеснялась. Почти на глазаху Иоанна оначуть ли не каждыйдень менялалюбовников.Отуманенныйвином и всякимиизлишествами, царь не замечалэтого. Если женаходилисьбояре, осмелившиесянамекать ему, что царицаведет образжизни, недостойныйсе высокогоположения, Мария немедленнопринимала меры, и смельчакпопадал в ссылкуили на плаху.

Мария приобрелаогромное влияниена Иоанна. Онаизучила егослабости иумело пользоваласьими. В значительнойстепени ей Русьобязана возникновениемопричнины. Царьи раньше относилсяк боярам подозрительно, но под влияниемМарии он в каждомбоярине сталвидеть лютоговрага. Его окружилиновые любимцы: Малюта Скуратов, Федор Басманов, князь АфанасийВяземский, Бельский, ВасилийГрязной и другие.После смертимитрополитаМакария духовникомцаря стал архимандритЧудова монастыряЛевкий, роднойбрат Грязного.Эти люди, признававшиетолько своиличные интересы, не стеснялисьв выборе средств.Они приобрелирасположениецарицы, всяческипотворствовалией, льстили, расхваливалиее царю и в тоже время замкнулиИоанна и Мариюв плотное кольцо, через котороене мог проникнутьникто другой; Князь Вяземскийпервый предложилИоанну создатьособую дружинуборцов с крамолой.В эту дружинудолжны быливойти «лучшиелюди» и, конечно, прежде всегоближайшие.Чтобы успешнеесклонить Иоаннак осуществлениюэтого проекта, Вяземский иГрязной «открыли»грандиозныйзаговор, в которомбудто бы былизамешаны десяткибояр. Этотнесуществующийзаговор изобразилив таких яркихкрасках, чтоИоанн испугалсяи бежал в Коломенское, а оттуда перебралсяеще дальше, всело Тайнинское.Мария ехалас ним, В Тайнинскоеявилась депутацияот бояр и духовенства.От имени населенияМосквы царяумоляли вернутьсяв столицу. Иоаннне хотел слышатьоб этом. Целыймесяц (с 3 январяпо 2 февраля1565 года) Иоаннупрямился.Наконец, онобъявил, чтовозвратитсяв Москву, еслибояре согласятсяна его условия.А условия онобещал объявитьв Москве. Бояре, конечно, должныбыли согласиться, и царь вернулсяв Кремль. ТридцатилетнийИоанн выгляделдряхлым стариком.Желтая, морщинистаякожа обтягивалачереп, на которомне осталосьпочти ни одноговолоса. Из глубокихвпадин гляделисовершеннотусклые, безжизненныеглаза. Боярене узнали своегоцаря. Но в этомтеле, дряхломпо виду, жилмогучий злобныйдух. Когда, черезнеделю послевозвращенияв Москву, былиобъявлены«условия» царя, все ахнули.

Иоанн назначалсебе тысячутелохранителейи называл ихопричниками.Он объявлялсвоей личнойсобственностьюоколо двадцатибогатых городови большинствомосковскихулиц. Эту частьРуси и Москвыон называл«опричниной»и объявлял себяполным ее хозяином, В ведение бояротдаваласьостальная частьгосударства— «земщина».До начала раздела«земщина»обязываласьуплатить царюогромную длятого временисумму в 100000 рублей, в возмещениерасходов попребываниюв селе Тайнинском.Боярам оставалосьтолько покориться.

Наступилакровавая полосаопричнины.

В первое времяопричники велисебя сравнительноскромно. Царьпридумал дляних особую«форму», к ихседлам былипривязанысобачьи головыи метлы в знактого, что онипризваны грызтьцарских лиходееви выметатькрамолу с землирусской. Опричникискоро сталинаходить «крамолу»среди зажиточногонаселения. Онипопросту занялисьграбежами.Ватагами онинападали накупцов, нагружалисьценным добром, а при малейшемсопротивленииубивали ограбленных.Когда возникалижалобы, виновныезаявляли, чтопострадавшийуличен в злыхумыслах, и делонемедленнопрекращалось.Убедившисьв своей безнаказанности, опричникиосмелели. Онистали совершатьнабеги дажена боярскиевотчины. Приэтом предусмотрительноизбиралисьбояре, впавшиев немилостьу царя. Их жалобы, конечно, оставалисьбез последствий.

Чтобы вполнеобеспечитьсебе безнаказанность, главари опричниныкаждый деньдоносили царюоб открытыхими боярскихзаговорах. Этоособенно любопытнопотому, что вначале XIX векафранцузскийминистр полицииФуше последовалпримеру русскихопричниковXVI века, сказавсвою знаменитуюфразу:

«Чтобы держатьимператорав руках, нужновсегда иметьнаготове парухороших заговоров».

Опричникисвоими непрерывнымиоткрытиями«заговоров»так напугалиИоанна, что онрешил покинутьМоскву и переселитьсяв Александровскуюслободу, Мария, отлично знавшая, что царя лишьпугают, непоследовалаза ним и осталасьв Кремле. Иоаннотнесся к этомуравнодушно.Мария как женаперестала длянего существовать.Он снова завелобширный гарем, в котором чувствовалсебя прекрасно.Царица, нестеснявшаясяи раньше, вотсутствиецаря дала полнуюволю своимпорочным инстинктам. В Кремлевскомдворце, на егоженской теремнойполовине, началисьоргии, нискольконе уступавшиеоргиям, которыевидела стольнаяпалата. Своимглавным фаворитомцарица избралапылкого АфанасияВяземского.Но, так как князьприезжал вМоскву не каждыйдень, она дариласвоим вниманиеммногих других.Она совершеннопересталастесняться.На пирах, которыеустраивалисьво дворце чутьли не каждыйдень, она появляласьпростоволосая, что в то времядля замужнейженщины считалосьсовершеннонепозволительным.Она вспомниласвою юностьи нередко носиланациональныйчеркесскийкостюм, выгодновыставлявшийее фигуру, норезко отличавшийсяот целомудренныходежд русскойженщины XVI века.Слухи о том, что делаетсяв царском дворце, распространялисьсреди населенияМосквы, и каквсегда в такихслучаях, принималилегендарныеформы. Рассказывали, что царицапоказываетсямужчинам совершеннообнаженная, что у нее в теремахживут тридцатьлюбовников, которых онапо очередитребует к себе, и т. д. Эти слухидошли до Александровскойслободы. Малютасчел долгомпередать ихцарю. Иоаннусмехнулсяи сказал:

— Узнаю царицу. Пусть веселится. А мы за нее Господу помолимся.

К этому временицарский дворецв Александровскойслободе былобращен в нечтосреднее междукрепостью имонастырем.Кругомвозвышалисьпрочные стеныс бойницами, из которыхмрачно выглядывалижерла пушек.На вышках дежурилидозорные, железныеворота всегдабыли заперты.Иоанн, начавшийпроявлятьнесомненныепризнакипомешательства, решил, что длянего и егоприближенныхнастало времяпокаяния. Онвыбрал тристасамых отчаянныхопричникови объявил ихиноками. Себяон назначилигуменом, князяВяземского—келарем.Малюту Скуратова— параклесиархом.Всем были сшитырясы, скуфьии прочие принадлежностииноческогооблачения.Кроме того, дляИоанна былиизготовленыризы.

Почти каждуюночь, околочетырех часов, царь в сопровожденииМалюты и царевичаИоанна поднималсяна колокольнюи начинал звонитьв колокол. Совсех сторонв церковь спешилиопричники.Случайныйпосетительмог бы подумать, что он находитсяв настоящеммонастыре. Этичерные фигуры, одетые в подрясники, со скуфьямина головах, ничем не отличалисьот простыхмонахов. Звонумолкал. В обширномхраме, тускло• освещенномлампадами, появлялся царь.Сгорбленный, с лицом изрезаннымглубокимиморщинами, вдлинной мантии, с посохом игуменав правой руке, он производилвпечатлениеинока-молитвенника.Начиналасьслужба, котораядлилась часатри-четыре.Служил священник, но царь всевремя находилсяв алтаре и клалземные поклоны.Делал он этотак усердно, что на лбу унего постояннобыла опухоль.Такого же усердияон требовали от «братии». Царь строгоследил за тем, чтобы все опричникипосещали этиночные службы.Ослушникамгрозила суроваякара: заключениев сыром подвале, почти без пищи, на десять-пятнадцатьдней.

Службакончалась в7—8 утра. Затемвсе отправлялисьв обширнуюстольную палату, которую Иоаннвелел называть«трапезной».Здесь начиналсязавтрак. Царьне принималв нем участия.Он становилсяза аналой ичитал житиясвятых. За этимизавтракамивино лилосьрекой и к девятичасам, когданужно былоотправлятьсяк обедне, «братия»была в сильноприподнятомнастроении.После обедни, во время которойцарь опятьбился лбом окаменный пол, все снова собиралисьв трапезной.К этому временииноческиеодежды снимались.Блистали парчовыекафтаны. золотоешитье и драгоценныекамни. Во времяобеда настроениееще большеподнималось.Появлялисьженщины и часамк трем дня«монастырь»оглашалсявизгом, пьянымхохотом инепристойнымипеснями. Средитакой обстановки, конечно, Мариясовершенноне была нужнацарю ч он равнодушноотносился ковсем доходившимдо него слухам.

Мария, ободреннаяравнодушиемИоанна, постепеннодошла до крайности.Она, вопрекидревним традициям, стала показыватьсяна улицах Москвыв открытыхэкипажах рядомсо своимилюбовниками.

Несмотряна равнодушие, с которым Иоаннотносился ковсем слухамо разгульнойжизни Марии, он следил закаждым ее шагом.Ее похожденияс любовникамиего мало интересовали, но когда емусообщили, чтоцарица организуетпартию, котораянамерена свергнутьего с престола, он решил принятьмеры,

У Марии, действительно, зародиласьтакая мысль.Момент дляпереворотабыл очень удобен.Страна, истерзаннаяопричниками, управляемаяслучайнымивременщиками, многие из которыхкончили жизньна эшафоте, совершенноотвыкла отединодержавногоуправления.Иоанн, замкнувшийсяв Александровскойслободе, казалсясвоим подданнымкаким-то призраком.Свержение егоне произвелобы сколько-нибудьяркого впечатления.Впервые этумысль высказалмолодой бояринАндрей Федоров, которого средидругих приблизилак себе царица.Федоров происходилиз захудалогорода, но обладалчестолюбием, доходившимдо болезненности.Сделавшисьлюбовникомцарицы, он сталмечтать о царскомвенце. К немупримкнули ещенесколькомолодых бояр.Создавалосьнечто вродезаговора. Втайневырабатывалсяплан убийстваИоанна и егоприближенных.

Федоров, носивший званиеконюшего, почтиежедневно бывалв Александровскойслободе, но нечислился вопричниках.Однажды, послевеселой трапезы, Иоанн предложилрядиться.

— Да что! — воскликнул царь.— Нарядить кого-нибудь из нас царем. Погляжу, какие окромя меня цари бывают. Принесли царский наряд, посох и венец.

— Федоров, облачайся! — приказал царь.

Среди общегосмеха бояриннадел царскиеодежды. Иоаннсобственноручнонадел ему наголову венец, вручил посох, потом повелк возвышению, на которомстояло креслои усадил его.Сделав это, царь низкопоклонилсяи сказал:

—Здравбуди, великийцарь землирусской. Сеприял ты отменя честь, тобою желаемую.Но, имея властьсделать тебяцарем, имею явласть и обратитьтебя в прах.

С этими словамиИоанн ударилФедорова ножомв грудь. Пьяныеопричникибросились набоярина и добилиего. В тот жедень были убитыостальныезаговорщики.

Узнав о смертиФедорова, Марияпришла в яростьи покляласьотомститьИоанну. Онасобралась ехатьв Александровскуюслободу, но ееудержало одноважное событие: пал митрополитФилипп, и вслободскомдворце царилострашное возбуждение.МитрополитФилипп не скрывалсвоего взглядана правлениеИоанна и Марию.

Он открытоосуждал царяи царицу. Поприглашениюцаря он из редкаслужил в храмедворца Александровскойслободы, В такихслучаях Иоанни опричникиприходили вцерковь в своихобычных одеждах.Но однажды царюпришла фантазиянадеть мантиюигумена, с высокимчерным шлыком.Филипп стоялна горном месте.Иоанн приблизилсяк нему и остановился, ожидая благословения.Митрополитмолча гляделна образ Спасителя, будто не замечаяцаря. Произошлатомительнаяпауза, наконец, Басманов сказалФилиппу:

— Святыйвладыко! Государьждет благословения.

Филипп взглянулна Иоанна итвердо произнес:

— В сем виде, в сем одеянии странном не узнаю царя православного: не узнаю н в делах царства… Благочестивый, кому поревновал, сицевым образом доброту лица своего изменивши. Отколь солнце на небеси начало сияти, не было слыхано, чтобы цари благочестивые свою державу возмущали. О царю! Мы приносим здесь жертву Богу, а за алтарем неповинная кровь льется. В неверных языческих царствах есть закон и правда, есть милосердие к людям, а на Руси нет их. Достояние и жизнь граждан не имеют защиты. Везде грабежи, везде убийства, и совершаются именем царя! Ты высок на троне, но есть Всевышний, Судия наш и твой. Как предстанешь ты на суд его? Самые камни вопиют о мести под ногами твоими! Государь! Вещаю яко пастырь душ. Боюсь Бога единого.

Это выступлениемитрополитавзбесило царя.По его приказаниюФилиппа арестовали, заковали вколодки, заключилив монастырьсв. НиколаяСтарого и морилиголодом. ПотомФилиппа отправилив Тверь, вОтрочь-монастырь.

Под влияниемпроповедейФилиппа Иоаннвсе-таки несколькостеснялся.Расправившисьс откровенныммитрополитом, царь во всейполноте началпроявлять своюнеобузданность.Прежде всего, он приказалказнить всехродственниковФилиппа, Колычевых, а затем, вспомниво заговореФедорова, велелпоставитьцарицу подбдительныйнадзор опричников, никого к нейне пускать ией не позволятьпокидать Кремлевскийдворец.

Это распоряжениецаря произвелона Марию сильноевпечатление.Пылкая южанка, лишенная возможностиудовлетворятьсвоп страсти, начала чахнуть.1 сентября 1569 годаона скончалась.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

VI

Иоанн нискольконе был огорченсмертью Марии.Он даже не счелнужным притворяться.К этому временион окончательнопогрузилсяв разврат нкровавые расправы.

После смертиМарии Иоаннзанялся особымвидом «спорта».

В сопровожденииопричниковон стал делатьнаезды на вотчины. Оправдывалисьэти наезды, конечно, поискамикрамолы. Послетрапезы пьянаяорда вскакивалана коней и сдикими крикамимчалась кудаглаза глядят.Первая вотчина, встречавшаясяна пути, служилаэтапом. Разумеется, царя встречалис глубокимпочетом. Егопровожали влучшую комнату, предлагалиему угощения.Все эти посещенияимели одинаковыйрезультат: Иоанн, придравшиськ какой-нибудьмелочи, приказывалсвоим спутникам«пощупатьребра» у гостеприимныххозяев. Начиналосьизбиение, причемщадились толькомолодые, красивыеженщины и девушки. Последнихпоказывалицарю, он выбиралодну из них илидвух, а остальныхотдавал опричникам.Иногда оргиидлились дваили три дня.Эти наездыИоанн называл«выбором жен».

Между темположениеМосковскогогосударствабыло оченьпечальное.Царь, всецелопоглощенныйразвратом ирасправой своображаемойкрамолой, совсемне занималсягосударственнымиделами. Опричникиграбили ибесчинствовали,• бояре, любившиеРодину и готовыеотстаиватьее интересы, подвергалисьпреследованию.Враги Руси учлиположение испешили имвоспользоваться.Крымский ханДевлет-Гирейсо своими полчищамивторгся в русскиевладения.Дезорганизованноерусское войсконе могло оказатьсерьезногосопротивления.Царь со своейопричнинойбежал в Ярославль.Татары вступилив Москву и сожглиее (весной 1572года). Правда, хан отступил, но лишь потому, что откуда-топоявился слух, что на помощьрусскому царюспешит польскийкороль с многочисленнойармией. Иоанн, решительныйв расправахс «крамольниками», так растерялся, что обещал ханувсевозможныеуступки. Междупрочим, отдалему Астрахань, незадолго доэтого завоеванную.Девлет-Гирейпрезирал Иоанназа его трусость.Это презрениеярко отразилосьв грамоте, которуюхан прислалИоанну ужепосле своегоотступления.

«Жгу и пустошуРусь единственноза Казань иАстрахань, абогатства иденьги применяюк праху. Я вездеискал тебя, вСерпухове ив самой Москве: хотел венцаи головы твоей, но ты бежал изСерпухова, бежал из Москвы— и смеешь хвалитьсясвоим царскимвеличием, неимея ни мужества, ни стыда! Нынеузнал я путиГосударстватвоего: сновабуду к тебе, если не освободишьпосла моего, бесполезнотомимого неволеюна Руси; еслине сделаешь, чего требую, и не дашь мнеклятвеннойграмоты засебя, за детейи внучат своих».

Даже опричникивозмутилисьэтой уступчивостирусского царя.Приближенныецаря решилиуговорить егозаключить новыйбрак. Опыт прошлогопоказывал, чтоженитьба оказывалана Иоанна некотороевлияние. Дажебрак с МариейТемгрюковойхотя сколько-нибудьсдерживал его.Уступчивостьотносительнокрымского ханаобъясняласьисключительнотем, что Иоанн, поглощенныйпоисками случайных«жен», решительноне был способенсосредоточитьсяна какой-нибудьопределенноймысли. Царьохотно согласилсявступить втретий брак.К этому временисожженнаяМосква успелаобстроиться.В столицу съехалисьсотни боярскихсемейств. Вопределенныйдень в Грановитойпалате состоялсясмотр. Рядамистояли избранныекрасавицы.Лысый, сгорбленный, беззубый Иоанн, тяжело опираясьна посох, обходилряды девушек, зорко вглядываясьв румяные, пышущиездоровьем лица.Девушки стояли, скромно потупивглазки, дрожаот волнения.Вдруг тусклыйвзгляд царявстретил открытыеглаза. На негосмело гляделахудощавая, стройная девушка.

— А смела! — сказал царь, остановившись перед красавицей.— Как тебя зовут?

— Марфа, отца Сабурова,— отчетливо ответила девушка.

Царь ничегоне сказал иотправилсядальше. Черезчетверть часадумный бояринвозвестил, чтогосударь выбралсебе в женыбоярышню МарфуСабурову.

Боярскийрод Сабуровыхне отличалсяродовитостью.Отец царскойневесты, ИванСабуров, числилсясокольничим, но в действительностибыл далек отдворца и постояннопроживал всвоей дальнейвотчине. Выборцаря был длянего полнойнеожиданностью.В его небольшоммосковскомдоме началисьспешные приготовления.Как-то случилось, что к нему сталвхож брат покойнойцарицы Марии, князь МихаилТемгрюк. КнязьМихаил сталчасто быватьу Сабуровых.Марфа к немупривыкла. Однаждывечером Темгрюкпредложилбоярышне несколькозасахаренныхфруктов.

— Это с царского стола, от сегодняшнего обеда,— сказал он.

Марфа принялаподарок. С этогодня она, никогдане отличавшаясяполнотой, заметноначала худеть.Кроме того, сней началиделаться припадки.Об этом доложилицарю, но он заявил, что обвенчаетсяс Сабуровой, несмотря нина что.

Свадьбасостоялась.Через две неделиМарфа скончалась.

Началисьрасправы. Иоаннузнал, что болезньМарфы началасьпосле того, какмолодой князьТемгрюк подарилей засахаренныефрукты, Михаилапосадили накол. Кроме негоказнили ещенекоторых бояр, заподозренныхв соучастии.

VII

Смерть МарфыСабуровойискренне опечалилаИоанна. Можетбыть потому, что третья женаеще не успелаему надоесть.Целых две неделион провел вуединении, недопуская к себеникого, кромеСкуратова, который понесколько разв день доносилему о результатахдопросов ипыток.

Наконец, царь появилсяв приемнойпалате. Извещенныеоб этом, главариопричнины иуцелевшие бояресобрались водворце безисключения.В палате стоялтихий гул отшепота, которымсобравшиесяобменивалисьвпечатлениями.Скуратов успелсообщить им, что государь«зело болендушой», а этоозначало, чтоИоанн находитсяв мрачном настроении, которое сулитмало хорошего.

Дверь извнутреннихпокоев распахнулась.Вышли двое рынд

и стали околовозвышения, на которомнаходился трон.В палате воцарилосьглубокое молчание.Через несколькосекунд раздалисьмедленно шаркающиешаги и в дверяхпоявился царь.При виде егомысленно ахнулидаже такиеблизкие к немулюди, как Басманов, Колтовскийи другие. К тронумедленно двигалосьзловещее привидение.Иоанн был одетв черную рясу, стянутую кожанымпоясом. На головевозвышалсяшлык. В правойруке он держалдлинный посох.За спиной тянуласьмантия. Бескровное, желтое лицо, изрезанноеглубокимиморщинами, былосовершеннобезжизненно.Глазные впадиныказались черными, как у черепа, и только в ихглубине тусклосветилисьпотухающиеглаза.

Сгорбившись, не обращая нина кого внимания, не отвечая напочтительныепоклоны, царьпрошел к своемуместу и опустилсяв кресло. Молчаниепродолжалось.Иоанн закрылглаза и, казалось, начал засыпать.Так прошлонесколькоминут. Вдругвеки царя поднялисьи из-под нихсверкнул знакомыйзлобный огонь.Иоанн быстрымвзглядом окинулстоявших передним и остановилего на ГригорииГрязном. Опричник, хладнокровнопринимавшийучастие во всехкровавых оргиях, почувствовал, как от. этоговзгляда у негона лбу начинаетвыступатьхолодный пот, а по спине пробегаютмурашки.

— Подойди ко мне, Гриша,— едва слышно произнес царь.

Грязнойприблизилсяк трону.

— Сказывалимне, Гриша,—тем же тономумирающегопродолжалИоанн;—чтолюбил ты МарфуСабурову допрежтого, как опозналя ее. Скажи мне, была ли онатогда хворою?

Все насторожились.Такой вопросв приемнойпалате, в присутствиибояр, был совершеннонеобычен. Очевидно, предстоялонечто особенное.Грязной такрастерялся, что не находилслова для ответа.Иоанн терпеливождал несколькоминут, затемснова заговорил, стараясь придатьсвоему голосуоттенок ласки:

— Что же тымолчишь, Гриша? В том, что тылюбил Марфу, не вижу ничегодурного. Ведьи я ее любил.Хочу толькодознаться, небыла ли онахворой раньше.

Далее молчатьбыло опасно.Грязной собралсяс силами и сказал:

— Верно тебеоказали, великийгосударь Бываля прежде у Сабуровыхи думал свататьсяза боярышнюМарфу. А чтоона хвораябыла, я не ведал.

— Так, говоришь, свататься собирался?— криво усмехнулся Иоанн.— Почему же не посватался?

— Ты, государь, изволил ее себе в супруги выбрать.

Иоанн хриплорассмеялся:

— Ха-ха-ха! Значит, я у тебя невесту отбил? Добро. Так получи же от меня за это награду!

С этими словамиИоанн размахнулсяи ударил остриемсвоего посохаГрязного влицо. Остриепопало в глаз.Грязной диковскрикнул иупал.

— Прикончитеего,— спокойносказал Иоанн.Скуратов, стоявшийоколо трона, хладнокровновытащил из-запояса нож ивонзил его вгрудь Грязному, корчившемусяна полу от страшнойболи. Труп Грязногосейчас же выволоклииз палаты.

Эта расправаизменила настроениецаря. На губахего появилосьчто-то похожеена улыбку.

— С женихом покончили,— сказал он, и голос его теперь звучал гораздо добрее.— Теперь надо невест искать, Малюта! Готово?

— Все сделано, как ты повелеть соизволил, государь,— ответил Малюта, отвешивая поясной поклон.

— Ну тогда едем!— воскликнул царь.

Царю подалишубу и шапку.На царскойплощадке переддворцом былоприготовленонесколькосаней. Иоаннуселся. Рядомс ним поместилисьМалюта, Басманови князь ВладимирРостовский.В других саняхразместиласьсвита. Никтоне знал, кудаедет царь и, конечно, никтоне смел спрашиватьоб этом.

Окруженныеконными опричниками, сани помчались.Выехали загород, направилиськ Коломенскому.Опричникидумали, чтоИоанн хочетразвлечьсяв своем любимомКоломенскомдворце, но царскиесани миновалиего, не останавливаясь.Иоанн, хранившийвсе время глубокоемолчание, вдругласково обратилсяк князю Ростовскому:

— А мы, князь, к тебе в гости. Чай, не прогонишь?

Князь растерялся.

— Помилуй, государь,— пролепетал он.— Я счастлив… только… не упредил ты меня… боюсь, что не смогу принять тебя, как надо.

— Об этом не беспокойся, князь,— многозначительно сказал Иоанн,— угощение мы с собой везем.

В двадцатипяти верстахот Москвы находиласьвотчина ВладимираРостовского, в которой жилаего семья. Князьвсегда старалсядержаться вдалиот двора, особеннос тех пор, какИоанн создалопричнину.Ростовскийодно времявоеводствовалв Нижнем Новгороде, но потом «понедужности»удалился отдел и жил в своейвотчине, изредканаезжая в Москву.

Царскийпоезд скороприбыл в княжескуювотчину, гдеего появлениепроизвелострашный переполох.Князь попросилу Иоанна разрешенияна некотороевремя удалиться, чтобы сделатьраспоряжениепо хозяйству.Царь милостиворазрешил. Нежданныегости расположилисьв большой палате, стены которойбыли убраныбогатой золотойи серебрянойпосудой.

Иоанн внимательноосмотрел палату, усмехнулсяи сказал:

— Неплохо живется князю Владимиру. Не хуже моего.

— Не даром воеводствовал,— ехидно заметил Басманов.

В это времявошел Ростовский.За ним шла княгиня.Она несла большойподнос, уставленныйчарками с вином.Княгиня подошлак царю, низкопоклонилась, а князь сказал:

— Осчастливь, великий государь, выкушай чару вина.

Иоанн взялкубок, выделявшийсясреди другихсеребряныхи, соблюдаяобычай, пожелалздоровья хозяинуи хозяйке. Потом, по его настоянию, пригубила винакнягиня, осушилкубок князь, а затем взялисьза кубки остальные.Когда все выпили, князь подалзнак слугам, державшимнаготове флягис вином.

— Нет, подожди!— вмешалсяИоанн.— Я тебеговорил, чтоугощение мывезем с собой.Отведай и моеговина. Да где жетвои сыновья?

Ростовскийвелел позватьмолодых княжичей.По знаку царяпринесли стопувина, захваченнуюиз Кремлевскогодворца. Скуратовсам наполнилим четыре кубкаи подал их княгине, князю и княжичам.Ростовскийпонял, в чемдело. Он молчапоцеловал жену, сыновей и залпомвыпил вино. Егопримеру последоваликнягиня и княжичи.Через несколькоминут все оникорчились впредсмертныхсудорогах.Иоанн сиделпод образамии хохотал, наслаждаясьагонией отравленных.

Когда наполу лежаличетыре неподвижныхтрупа, Иоаннвстал и сказал:

— Видно, хозяеванам не рады.Раньше гостейупились. Придетсясамим хозяйствовать. В княжескойвотчине началасьоргия.

Князя Ростовскогопостигла казньлишь за то, чтоон был крестныйотец МарфыСабуровой, родной отецкоторой надопросе «спристрастием»показал, чтоМарфа былабольна с детстваи об этом зналРостовский.

В княжескойвотчине царьвеселился целыесутки, затемон отправился«искать жену».В один из такихнаездов опричникипопали в вотчинукнязя Милославского, где в это времянаходиласьсама княгиняс дочерьми.Княжескаячелядь, не зная, что во главенасильниковнаходится самцарь, вооружиласьи оказала отчаянноесопротивление.Более десятиопричниковлегли на месте. Иоанн лишьслучайно уцелел.Пришлось отступить.Но князю Милославскомуэто сопротивлениеобошлось дорого.Через несколькочасов вотчинуокружили несколькосот опричников.Иоанн сам командовалими. Он строгоприказал, чтобыв вотчине неостался в живыхни один человек, ни женщина, ниребенок. Плоховооруженнаячелядь держаласьнедолго. Опричникиодержали победуи началасьрасправа, беспримернаядаже для временИоанна. Победители, исполняя волюцаря, не щадилиникого. Женщинубивали, предварительнонадругавшисьнад ними. Вовремя этойбойни произошелэпизод, чрезвычайнохарактерныйдля Иоанна, Басманов, никогдане отличавшийсямягкосердечием, принес к царюдвухмесячноговнука Милославского.Ребенок былтак красив итрогателенсвоей беспомощностью, что даже рукиопричниковне поднялисьна него. Иоаннвзял ребенкана руки, поцеловалего, потом сказал:

— Царскоеслово священноперед Господом.Я сказал, чтоздесь никтоне должен остатьсяв живых. Да будеттак! И велелпри себе зарезатьмладенца.

VIII

Так развлекалсяИоанн целыйгод после смертиМарфы. Наконец, ему это надоелои он решил вступитьв новый брак.Однако, православнаяцерковь разрешаеттолько трибрака, так чточетвертый явнонезаконен. Нодля Иоанназакон не существовал. Он выбрал себев жены АннуАлексеевнуКолтовскуюи приказалсвященникуобвенчать себяс ней. Конечно, священник несмел ослушатьсяцаря и совершилобряд венчания.Только послеэтого Иоаннсозвал епископови обратилсяк ним с такоюречью:

— Святители! Злые людичародействомизвели первуюсупругу моюАнастасию.Вторая, княжнаЧеркесская, также былаотравлена, ив муках и терзанияхотошла к Господу.Я ждал немаловремени и решилсяна третий брак, отчасти длянужды телесной, отчасти длядетей моих, ещене достигшихсовершенноговозраста: юностьих претила мнеоставить мир; а жизнь в миребез жены соблазнительна.БлагословенныймитрополитомКириллом, ядолго искалсебе невесты, испытывал, наконец, избрал; но зависть, вражда погубилаМарфу, толькоименем царицу; еще в невестахона лишиласьздоровья ичерез две неделисупружествапредставиласьдевою. В отчаянии, в горести яхотел посвятитьжитию иноческому: но, видя опятьжалкую младостьсыновей и Государствов бедствиях, дерзнул начетвертый брак.Ныне, припадаяс умилением, молю Святителейо разрешениии благословении.

Епископамоставалосьтолько признатьэтот странныйбрак царя. Дляформы они наложилина него легкуюепитимью: стопоклонов вдень, в течениемесяца. Но, таккак Иоанн и безтого клал вдень тысячипоклонов, этаепитимья окончательносводилась кнулю.

IX

Анна Котловскаяво многих отношенияхбыла похожана Марию Темгрюковну.Как и последняя, она отличаласьнеобузданностьюи страстностью.После хилой, отравленнойСабуровой Аннасумела подчинитьИоанна своемувластномувлиянию. Навремя царьприсмирел, прекратилисьмассовые пыткии казни.

Иоанн целыедни проводилв тереме царицы.Там он, отбросиввсякий этикет, нередко принимали доклады отближних придворных.

Анна умелазанимать своегогрозного супруга.В ее дворцовойполовине всегдатолпилиськрасивые женщины, во всякую минутуготовые плясатьи развлекатьгосударя, всемчто ему пожелается. Царица смотрелана эти «игры»спокойно. Ревноватьона не умела, потому чтоИоанн, как муж, был для неебезразличен.

Иоанн отправлялсяв терем царицыутром. Там онвстречал самыйрадушный прием.В опочивальнецарицы для негобыло поставленокресло на особомвозвышении.Анна встречалаего у порогас глубокимипоклонами. Царьсадился на своеместо. Начинался«теремнойдень».

Иоанн подзывалк себе своихлюбимиц, разговаривалс ними, иногдашутками исполнялих просьбы, дарил им целыевотчины, решалв их пользутяжебные дела.Это время наРуси справедливоназвали «бабьимцарством».

Даже ближниеопричникидолжны былиотодвинутьсяна задний план.Сам «верныйпес» Иоанна, Малюта Скуратоввременно Утратилсвое влияние.К царю, в самыхважных случаях, можно былопроникнутьтолько припомощи женщин, окружавшихАнну.

Анна веласистематическуюборьбу противопричнины. Онавышла замужза Иоаннавосемнадцатилетнейдевушкой. Попонятиям тоговремени, онабыла уже «перестарком».Иоанн выбралее только потому, что вся ее фигурадышала страстью.Но в глубинедуши она таилаглубокую ненавистьк царю и, главнымобразом, к окружающимего опричникам, Анна Колтовекаякогда-то любила.Ее избранник, князь Воротынский, чем-то не угодилкнязю Вяземскомуи был замученв одном из московскихзастенков.Анна, пользуясьсвоим влияниемна царя, медленно, но верно уничтожалаопричнину. Онамстила, но в тоже время приносилаогромную пользуизмученнойбесчинствамиопричниковРуси. За одингод, в течениекоторого Иоанннаходился подвлиянием Анныи ее приближенных, были казненыили сосланыпочти все главариопричнины.Малейшая попыткарядовых опричниковбесчинствоватьпо-прежнемукаралась. Достаточнобыло одногослова Анны иликакой-нибудьтеремной боярыни, и Иоанн, безвсякого судаи следствия, отправлял наэшафот людей, которых незадолгоперед тем считалсвоими вернейшимислугами.

Понятно, что опричникиненавиделиКолтовскуюи весь ее придворныйштат. Особенноненавидел еекнязь Воротынский, отец княжичаАндрея, загубленногоза его любовьк Анне. Старыйкнязь был убежден, что его сынпогиб потому, что Анна стремиласьстать царицейи, опасаясьпреследованийсо стороныАндрея, устранилаего. Воротынскийпоклялся свергнутьцарицу. У негобыл племянникБорис Ромодановский, юноша, отличавшийсяженственностью.Борис, наряженныйв женское платье, не раз пленялмолодых людей.Юноша любилприключения.Воротынскийпризвал егок себе.

— Борис! Хочешь ты сослужить службу, а вместе с тем и сам потешиться?

Ромодановский, конечно, изъявилсвое полноесогласие. Князьпосвятил егов свои планы.Борис долженбыл проникнутьв терем царицыпод именемИрины, дальнейродственницыВоротынского. Воротынскийбрался выпроситьу царя разрешениеввести в теремсвою родственницу.Бориса, незадолгодо этого приехавшегоиз дальнейвотчины, в Москвепочти никтоне знал, такчто опасатьсябыло нечего.Воротынокийобъяснил этотмаскарад тем, что ему нужноузнать кое-чтоо поведениибоярышни Шебухиной, приходившейсяему двоюроднойплемянницей.

ДевятнадцатилетнийБорис Ромодановский, не подозревавшийзападни, охотносогласилсяпомочь дяде.Старый князьрасхвалилИоанну «боярышнюИрину», и сластолюбивыйцарь не толькоразрешил допуститьее до царицы, но даже потребовал, чтобы это былосделано немедленно.

В теремеАнны появилась«боярышняИрина». БорисРомодановскийтак искусноиграл своюроль, что никтоне заподозрилобмана. В тотже день, когдаон был представленцарице, Иоанн, в обычное времяпосетившийтерем, потребовал, чтобы ему показалиновую боярышню.Не ожидавшийэтого Бориссмутился. Лицоего залилосьгустым румянцеми стало ещеболее привлекательным.Царь, с видомзнатока и ценителя, окинул взглядомстройную фигуруи, в знак своегоблаговоления, приказал выдатьбоярышне Иринежемчужноеожерелье изсвоей казны.

С этого дняИоанн сталотдавать боярышнеИрине особоепредпочтение.Он не привыксдерживатьсяи однажды, нестесняясьприсутствиемцарицы, потребовал, чтобы боярышня«постлала емупостель».Ромодановскийсовсем растерялсяи бросился засоветом к своемудяде, Воротынскому.Старый князь, предвидевшийтакой исход, спокойно посоветовалплемянникуисполнить волюцаря.

— У него такводится,— сказалон.— Ничегодурного в томнет. Постелешьему постель, поговоришьс ним, толькои всего. У негоэтак все боярышниперебывали.

Борис успокоился.Вечером «боярышняИрина» прошлав опочивальнюцаря...

Около полуночиКремлевскийдворец огласилсяисступленнымикриками Иоанна.Царь бесновался.Размахиваяокровавленнымпосохом, он, водной сорочке, бегал по палатами грозил убитьвсякого, ктопопадался емуна глаза. Всепопрятались.Не встречаяни одного человека, на котором онмог бы сорватьзлость, Иоаннбросился наполовину Анны, где царилополное смятение. Он распахнулдверь, но напороге упали забился вприпадке. Толькоэто спаслоцарицу от смерти.Как всегда, заприпадкомпоследовалосостояниеполной апатии.Его перенеслив опочивальню.Там на полулежал окровавленныйтруп БорисаРомодановского, одетый в роскошноеплатье боярышни, с привязаннойкосой и жалованныможерельем нашее. Труп былизрешеченранами, нанесеннымиострым царскимпосохом.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

Х

15 апреля 1572года к Тихвинскомумонастырюподъехалакрытая колымага, окруженнаяконными опричниками.Впереди, грузнонавалясь корпусомна шею коня, скакал самМалюта Скуратов.Приехавших, очевидно, ожидали, потому чтоперед нимишироко распахнулижелезные монастырскиеворота. Колымагаостановиласьу паперти соборногохрама. Опричникиспешились.Скуратов подошелк колымаге, отворил дверкуи отдал несколькоотрывистыхприказаний.Из повозкивынесли какую-тофигуру, с головойзакутаннуюв шубу. Ее пронеслив храм, где собралисьмонахини, сигуменьей воглаве. Передцарскими вратамистояло кресло, на котороепосадили принесенную.Шубу сбросили, и монахиниувидели бледноелицо, на которомстранно выделялисьбольшие, полубезумныеглаза. Женщинабыла простоволоса.Густые, длинныеволосы в беспорядкеразметались, раскинулисьпо плечам, перекинулисьчерез спинкукресла. Рукии ноги былисвязаны. Очевидно, несчастнаясопротивляласьи прибыла вмонастырь непо своей воле.Это была царицаАнна, четвертаяжена ИоаннаВасильевича.

Тускло мерцалилампады передиконостасом, колыхалоськрасное пламясвечей, шуршалирясы монахинь, и храм, погруженныйв полумрак, казался склепом, в который опускаютгроб.

Началасьслужба. Сводыхрама огласилисьмрачными, торжественныминапевами. Аннаотносиласько всему безучастно.В ее мозгу мелькалиотрывочныевоспоминанияо недавнемпрошлом, о светломтереме, в которомжилось таквесело, привольно.О милых дружках, с которыми онакоротала время.Потом… это страшноеутро. Опричники, которых онатак ненавидела…ворвалисьтолпой, дажене дали одеться, грубо схватили…она сопротивляется, кричит… ее хватаютза волосы, тащатпо полу… связывают, несут на заднеекрыльцо, сажаютв колымагу, везут… и...

Вдруг храмогласилсяистерическимивоплями:

— Не хочу! Будьте вы прокляты: я царица! Не смеете!

Анна забиласьв истерике.Малюта, стоявшийвозле кресла, спокойно вынулиз-за поясанож, обрезалконец пояса, скомкал егои засунул в ротцарице. Крикиумолкли. Аннабилась в кресле, не произносяни звука. Службапродолжалась.Затем началсяобряд пострижения.Черные фигурывышли на серединухрама, окружиликресло. Раздалисьскорбные напевы, говорившиео смерти. Наобычный вопросепископа, посвоей ли волепостригаемаяотрекаетсяот мира и даетли она обетстрого соблюдатьправила иночества, ответил Скуратов.Анна лежалабез сознания.

Через часцарица Аннапересталасуществовать.Осталась смиреннаяинокиня Дария.А еще через часинокиня Дариябыла посвященав схиму. Когдаее выносилииз храма, на еегруди зловещебелел череп.Ее голову покрывалкапюшон, накотором тожебыл вышит череп.Ее заживо погреблив одном измонастырскихсклепов, гдеона прожилаеще 54 года. Онаскончаласьв августе 1626 года, уже после воцарениядома Романовых.

XI

Расправившисьс Анной Колтовской, царь окончательноперестал стесняться.До этого онвсе-таки придавалсвоим похождениями расправамхотя отдаленныйвид законности.Теперь он сбросили эту маску.Прежде всегоон обрушилсяна род Воротынскихи Ромодановских.

Старый князьВоротынскийузнал о гибелисвоего племянникав ту же ночь.Он ожидал этогои приготовилсяк бегству. Ноего предупредили.«Верный пес»Малюта, узнав, в чем дело, сразупонял, что БорисРомодановский, по наивности, сыграл рольслепого орудиямести и немедленноотправил своихподручных кВоротынскому.Князя засталив тот момент, когда он ужесадился в возок. Его задержалии отправилив застенок. Наследующее утроИоанн самприсутствовална. пытке. Старикдержался гордо.Истерзанный, с раздробленнымикостями, онпродолжалтвердить одно:

— Ничего не знаю. Ни в чем не повинен.

Он понимал, что его участьрешена бесповоротнои надеялся, покрайней мере, спасти своихближних. С этойнадеждой они умер. Но Иоаннлюбил мститьдо конца. Покончивс князем, онвелел обесчеститьего двух дочерейи сам присутствовалпри исполненииэтого приказания.Затем в Кремле, на дворцовойплощадке, состояласьграндиознаямедвежья забава, во время которойзвери растерзаливсех родственниковВоротынскогои Ромодановского.

Прошел год.Неистовства’начали утомлятьИоанна. Дляудовлетворениясвоих страстейему приходилосьразъезжать, потому что, несмотря навсе его строгости, бояре всемимерами старалисьне допускатьсвоих жен идочерей в «холостой»дворец. Царьпришел к убеждению, что ему надоснова жениться.Однако, опытчетвертогобрака показал, что на разрешениеархипастырейнадежды мало.Иоанн обошелсябез такогоразрешения.В Спасо-Преображенскомсоборе (Спасна Бору) в товремя служилсвященникНикита, бывшийопричник, возведенныйв сан по настояниюцаря. Этот Никитабыл готов подчинятьсяИоанну во всем. Он охотно согласилсяповенчатьсвоего повелителя.

В ноябре1573 года состоялсябрак ИоаннаВасильевичас княжной МариейДолгоруковой.Этот брак, пятыйпо счету, оказалсяпечальнее всехпредыдущих.

Несмотряна то, что бракосочетаниебыло совершенобез разрешенияпатриарха, обряд был обставленочень пышно.В Москву собралисьименитые людисо всех концовгосударства.Звонили колоколамосковскихсоборов и церквей, народу быловыставленощедрое угощение.Все ликовали.

На следующееутро Иоаннвышел в приемнуюпалату с нахмуреннымлицом. Всенасторожились, хотя никто незнал причинымрачного настроенияновобрачного.Выслушав несколькодокладов, царьмахнул рукойи ушел к себе.Скоро по дворцуразнесласьвесть, что царьс царицей уезжают.Скрипя полозьямипо свежемуснегу, царскийпоезд покинулКремль и направилсяв Александровскуюслободу. Тамв то время былобширный пруд, переполненныйрыбой. Этотпруд носилназвание «царского», потому что изнего поставлялирыбу для царскогостола. Тесный, но уютный дворецАлександровскойслободы быллюбимым местомотдыха царя.Туда он уезжалнередко, а потомуникто не удивился, узнав, что Иоаннотправилсяв «Александровку».

Юная царицас любопытствомглядела нанарод, приветствовавшийцарский поезднизкими поклонами.Такие почестией воздавалисьвпервые. СкоропоказалисьприземистыепостройкиАлександровскойслободы. Возкивъехали в дворцовуюограду и остановилисьу узорчатогокрыльца. Царь, не проронившийво время путини одного слова, молча вылезиз возка и, неотвечая напоклоны дворцовыхлюдей, прошелв свои хоромы.За ним последовалСкуратов.

Через полчасаобитателиАлександровскойслободы шепотомпередавалидруг другу оновой, непонятнойзатее грозногоцаря: десяткилюдей собралисьна не совсемокрепшем ледяномпокрове царскогопруда и сталивырубать огромнуюполынью. Послухам, царьвыразил желаниеловить в озерерыбу. Причудыцаря давнопересталиудивлять егоподданных, ноцарская рыбнаяловля зимой, при сильномморозе, все-такипоказаласьчересчур страннойи к пруду началистекаться толпылюбопытных.

К полуднюдобрая третьпруда былаочищена отльда. У краяполыньи поставиливысокое кресло.Пешие и конныератные окружилипруд, не допускаяна лед никогопостороннего.Уже близилисьсумерки, когдараспахнулисьворота дворцаи оттуда показалосьстранное шествие.Впереди на конеехал царь. Заним следовалипошевни, накоторых лежалацарица Мария.Она была безпамяти, но темне менее, еетело было крепкоприкрученок пошевнямверевкою. Шествиезамыкали опричники, с неизменнымСкуратовымво главе. Царьвъехал на лед, сошел с коняи уселся в кресло.Пошевни остановилисьна берегу. Иоаннзнаком подозвалк себе Малютуи сказал емунесколько слов.Скуратов вышелна серединупруда и обратилсяк собравшимсязрителям сречью.

— Православные! — громко сказал он.— Се узрите, как наш Великий Государь карает изменников, не щадя никого. Долгорукие изменили царю, повенчали его на княжне Марии, а княжна еще до венца слюбилась с кем-то, и о том государю ведомо не было. И решил государь ту Марию отдать на волю Божию.

После этихслов Малютаподошел к пошевням, достал нож иуколол запряженнуюв них лошадьв круп. Лошадьсделала скачок.К ней подбежалиопричники истали осыпатьее ударами.Испуганноеживотное бросилосьвперед, не разбираядороги. Черезнесколькосекунд раздалсявсплеск, полетелибрызги, и лошадь, вместе с пошевнямии привязаннойк ним царицей, погрузиласьв ледяную воду.

Зрителиневольно ахнули.Затем наступилоглубокое молчание.Все, как зачарованные, глядели наповерхностьпруда, гдерасходилисьширокие кругии поднималисьпузыри. Наконец, вода успокоиласьи снова принялавид зеркальнойглади. Царьподнялся сосвоего кресла, снял шапку, перекрестилсяи сказал:

— Воля Господня свершилась.

Затем онсел на коня ив сопровожденииопричниковуехал во дворец, куда по егораспоряжениюуже были собранывсе красивыеженщины слободы.Там началасьоргия, длившаясядо утра. ОбывателиАлександровскойслободы, потрясенныеказнью новойцарицы, пугливоютились подомам. Но и череззапертые окнадо них доносилисьпьяные крикиопричников, слонявшихсяпо улицам слободыи искавшихслучая «разгуляться».Только к утрувсе затихло, а вечером царь, сопровождаемыйедва протрезвившейсяватагой, выехалв свой Кремлевскийдворец.

В Кремленастали унылыедни. С раннегоутра до позднейночи протяжнозвонили колокола.В Москву переселилисьнравы Александровскойслободы: царьснова превратилсяв игумена, егоприближенные— в монахов. Покрайней мере, по одежде. Опятьначались долгиеночные богослужения, которые совершалисьв храме Спасана Бору, и опятьза службамиследовалибезобразныеоргии. Но теперьИоанн, по крайнеймере, соблюдалвнешние приличия.Он регулярновыходил утромв приемнуюпалату, выслушивалдоклады и клалрезолюцию. Впоследних сталапроявлятьсядаже некотораямягкость, котораядо этого временибыла совершенночужда Грозному.

Малюта, желаяугодить царю, приказал схватитьПетра Долгорукого, брата утопленнойМарии. Княжичаподверглижестокой пытке, добиваясь, чтобы он назвал«лиходея, погубившегоцарицу». Несмотряна страшныемучения, ПетрДолгорукийнеизменноотвечал:

«СеструМарию погубиллишь один лиходей— царь ИоаннВасильевич».

Скуратовдоложил царюо неслыханномупорстве княжича.

Иоанн внимательновыслушал доклади приказал:

— ОтпуститьПетра Долгоруковав его вотчину, да не поставятсяему в винупрегрешенияего сестры, закои он ответдержать неможет.

Все былипоражены такойнеобычнойснисходительностьюцаря, но Скуратов, лучше всехзнавший изменчивыйнрав грозноговластелина, решил поступитьпо-своему: онотправилсяв застеночныйказемат, гдележал полумертвыймолодой Долгорукий, и собственноручнодорезал его.Царю он сообщил, что: «КняжичПетр скончалсяот неведомойхвори». Верныйслуга исправлялошибки своегогосподина.

Малюта неошибся. МолитвенноенастроениеИоанна продолжалосьнедолго. Черездве неделипосле гибелиМарии Долгоруковойв Кремлевскомдворце началасьиная жизнь.Замолкли соборныеколокола, черныешлыки, мантиии рясы исчезли, и бешеным потокомпонесся прежнийразгул, воцарилсяоткровенныйразврат.

ПриспешникиИоанна никогдаеще не доходилидо такой бесшабашности, какая бурнымиволнами разлиласьпо Москве вначале 1574 года.Все более именее зажиточныелюди спешилипокинуть столицуили, по крайнеймере, увезтииз нее своихжен и дочерей.

Приемы водворце прекратились.Все дела вершилидьяки и думныебояре. Царь, измученныйбессонныминочами и попойками, вставал поздно, иногда послеполудня. Страшнопохудевший, совершеннолысый, с лицом, покрытым морщинистойкожей коричнево-зеленоватогоцвета, он производилвпечатлениевыходца измогилы, и внушалужас даже своимприближенным.Его раздражительностьдостигла крайнихпределов. Достаточнобыло одногослова, чтобыпривести егов состояниеярости, граничившеес полной невменяемостью.

Поднявшисьс постели, царьтребовал к себе«омывальщиц».

Это быливыбранные имсамим красивыеженщины, наобязанностикоторых лежалообмываниехилого царскоготела теплойводой и обтираниеего душистыммаслом. Во времяобмывания царьсидел на табурете, сбросив с себявсякие покровы.Иногда он приэтом ложился, и тогда получалосьполное впечатлениеобряда обмыванияпокойника.

За обмываниемследовалооблачение, вовремя которогоИоанну тожеприслуживалиженщины.

Несмотряна видимуюдряхлость, царьв это времяревностнозанималсягосударственнымиделами. По егоприказаниюбыл основангород Уфа, всемногочисленноенаселениебашкирскихстепей призналосвоим повелителемрусского царяи присягнулоему в верности.Русь росла.

Помимо востока, где границацарства раздвинуласьдо Сибири, Уралаи Астрахани, Иоанн стремилсяпроникнутьи в сторонузапада. Войнас Ливониейзатянуласьи обещала малохорошего. Честолюбивыйцарь стал мечтатьо Польше, поддержкойкоторой пользоваласьЛивония.

В это времяв Швеции царствовалполупомешанныйЭрик, сын ГуставаВазы. Шведскийкороль в жестокостяхмало отличалсяот Иоанна IV, Каквсе властители, не имеющиеничего общегосо своим народом, Эрик дрожалза свой престоли всеми мерамистарался искоренять«крамолу». Приэтом он не щадилникого. Емудонесли, чтоего брат Иоаннпользуетсялюбовью населения.Этого былодостаточно, чтобы заподозритьпринца Иоаннав стремлениизахватитьвласть, и его, по приказаниюкороля, заключилив тюрьму. Иоаннбыл женат насестре польскогокороля, Екатерине, за которуюкогда-то сваталсярусский царь.Узнав о заточениипринца, Иоаннснарядил вШвецию особоепосольство. Царь обещалшведскомукоролю навекиуступить емуЭстонию с Ревелем, помочь ему ввойне противпольскогокороля Сигизмундаи доставитьвозможностьзаключитьвыгодный договорс Данией иГанзейскимигородами. Заэто он требоваллишь одного: выдачи емуЕкатерины. Эриксогласилсяна эти условия.Возможно, чтосумасброднаязатея Иоаннаудалась бы, новмешались членышведскогогосударственногосовета. Ониприложили всестарания ктому, чтобы недопуститьрусскогочрезвычайногопосла к Эрику.Воронцов прожилв Стокгольмеодиннадцатьмесяцев, тщетнодобиваясьаудиенции укороля. За этовремя в Швециибыл подготовленгосударственныйпереворот.Больного Эрикасвергли, и напрестол вступилего брат Иоанн, после чего овыдаче Екатерины, конечно, немогло быть иречи.

Русскийцарь узнал опостигшей егонеудаче занесколько днейдо возвращенияВоронцова.Иоанн, вообщене привыкшийсдерживаться, дал полную волюсвоей ярости.В эти дни дажетакие приближенные, как Скуратов, Басманов идругие боялисьпопадатьсяему на глаза.Наконец, емудоложили, чтоВоронцов вернулся. Иоанн как-тосразу притих.Он велел передатьВоронцову, чтожелает видетьего во дворцена следующееутро.

В обычноевремя, околодесяти часовутра, Воронцовбыл в приемнойпалате. Согласноустановившемусяобычаю, бояринВоронцов, какназванный поличному повелениюцаря, стал околотрона. Вышелцарь. Всех удивилего добрый вид.Иоанн веселоулыбался, ласковоотвечал напоклоны. Усевшисьна трон, он обратилсяк присутствующимс небольшойречью, в которойвосхвалялзаслуги бояринаВоронцова.

— И за те его заслуги,— сказал царь в заключение.— жалуем мы боярина Никиту Воронцова нашим псарем. Седой Воронцов пошатнулся при этих словах.

— Великий Государь! — сказал он дрожащим голосом.— Я верно служил твоему родителю, блаженной памяти государю Василию Иоанновичу. Служил тебе верою и правдою. Не заслужил я твоей немилости. Лучше вели казнить, а в псарях из рода Воронцовых никто не хаживал.

Царь усмехнулсяи сказал:

— Ин ладно, боярин Никита. Псарем не хочешь быть, останься в моих палатах. Быть тебе скоморохом. Недаром там год пробыл и с пустыми руками приехал.

По знаку царяпринесли усеянноебубенцамишутовскоеплатье. Услышавзвон бубенцов, Воронцов выхватилкинжал, бросилсяв угол приемнойпалаты и крикнул:

— Не дамся! Убью!

— Не убьешь,— спокойно заметил Иоанн, поднимаясь с трона.— Я тебе сам жалованный кафтан надену.

С этими словамицарь направилсяк Воронцову, стоявшему вуглу с занесеннойнад головойправой рукой, в которой онсудорожносжимал рукоятькинжала. Всезамерли в ожидании.Царь медленноприближалсяк боярину… Воронцоврастерянноглядел па него.Когда Иоаннподошел к немупочти вплотную, боярин захохотали крикнул:

— Так значит ты, Иоанн Васильевич, Воронцовых на поругание отдаешь?! Не быть тому во веки!

И, преждечем его успелисхватить заруки, он размахнулсяи вонзил кинжалсебе в левыйбок. Удар пришелсяв сердце. Черезсекунду на полулежал труп.Иоанн хриплорассмеялсяи сказал, обращаяськ Скуратову:— Ну, Малюта, тебе работыубыло. А то пришлосьбы повозитьсяс этой падалью.

Тело бояринаВоронцоваунесли. Приемпродолжался.

Иоанн совсемневзлюбилМоскву. Почтивсе время онпроводил вАлександровскойслободе. У неговсе чаще случалисьистерическиеприпадки, вовремя которыхон был окончательноневменяем. Тогда от негобежали все. Заприпадкамиобычно следовалполный упадоксил, а потомначиналисьгаллюцинации.В один из такихмоментов емупоказалось, что на позолоченномкуполе церквиАлександровскойслободы сидитутопленнаяМария Долгорукая. Это было ночью.Царь немедленновелел провестипо куполу черныеполосы. В другойраз ему показалось, что на папертихрама стоитзамученныйкнязь Вяземский.Полубезумныйцарь велелпоставитьвокруг папертижелезную ограду,«чтобы не поваднобыло ходитьтуда кому неслед».

Во дворцеАлександровскойслободы былнастоящийгарем. От восточныхгаремов онотличалсятолько тем, чтонаходившиесяв нем женщиныпользовалисьширокой свободой.У них не былоевнухов, доступк ним был открытвсем приближеннымцаря. Сам Иоаннуже пресытился.Придворныеодалиски егоне удовлетворяли.Он искал развлеченийна стороне.Однажды онзаехал к своемулюбимцу, князюПетру Васильчикову.У князя быласемнадцатилетняядочь Анна, славившаясясвоей красотой.Царю она оченьпонравиласьи он предложилкнязю послатьдочь во дворец.Гордый Васильчиковотказался.Тогда Иоаннзаявил, что онженится наАнне, и на другойдень прислалк Васильчиковусватов. Отказатьцарю было немыслимо.Анна Васильчиковастала женоюцаря. Неизвестно, кто их венчал, но во всякомслучае, царицейАнну не признавалникто. Патриархи епископы непризнали этотбрак. Впрочем, Иоанн и сам недобивалсятакого признания.

С Анной Иоаннпрожил всеготри месяца.Затем она как-тотаинственноскончалась.Всем было объявлено, что она умерлаот «груднойболезни», хотядо брака Васильчиковабыла совершенноздорова. Еетело тайком, ночью, быловывезено издворца и отправленов Суздальскийдевичий монастырьдля погребения.Вообще, этотбрак носилочень странныйхарактер. Поднявдо себя АннуВасильчикову, Иоанн не приблизилко двору ниодного из ееродственников, что совершеннопротиворечилотрадициямрусских царей.

Иоанн несчел нужнымпроводить прахАнны до могилы.После похоронцарь был оченьвесел.

Придворнаяжизнь потеклаобычным порядком.

После казникнязя Вяземскогоцарь, нарядус молодым Басмановым, приблизил ксебе стремянногоНикиту Мелентьева.Это был пронырливыйчеловек, завоевавшийрасположениеИоанна своейготовностьюделать по царскомуприказу все, что угодно. Однажды Иоанн, желая оказатьсвоему любимцуособое внимание, заехал к нему.Это посещениебыло совершеннонеожиданнымдля Мелентьева.Он, конечно, засуетился.Через несколькоминут в горнице, где посадилицаря, появиласьжена Мелентьева, красавицаВасилиса. Онавнесла подносс чарками истопой заморскоговина. Василисанизко поклонилась.Царь поднялся, взял предназначеннуюдля него чаркуи сказал:

— Здрава буди, хозяюшка. А хозяину твоему укор за то, что такую красоту до сей поры от нас скрывал.

Лицо Василисыпокрылосьгустым румянцем.Скромная женастремянногоне смела мечтатьо присутствииво дворце. Милостивыеслова царяоткрывали ейдоступ туда.Совершенноиное впечатлениепроизвели словаИоанна на Мелентьева.Он пригляделсяк дворцовойжизни и понимал, что его семейнойжизни грозитсерьезнаяопасность. Онпобледнел. Вглазах сверкнулнедобрый огонек.Но он сдержался, отвесил низкийпоклон и сказал:

— Благодаримна ласке, великийгосударь. Дапродлит Господьтвои лета. Анасчет Василисыскажу, что негожебабе стремянногопред царскимиочами быть.Ступай, Василиса!—Строгодобавил он, обращаясь кжене.

Василисаеще раз поклониласьи вышла. Приэтом она успелабросить наИоанна лукавыйвызывающийвзгляд, которыйу женщин являетсяодним из самыхсильных оружий.

Когда онаушла, царь, неспускавшийс нее глаз, сказалМелентьеву:

— Сегодня же пришли Василису во дворец. Нечего ей здесь губить свою молодость.

Мелентьевмолча поклонился.Царь скороуехал.

Ни в тот, нив следующийдень Василисаво дворец неявилась. Непоявлялся тами сам Мелентьев.На третий деньИоанн вспомнило нем. На вопрос, почему не видностремянного, Скуратов ответил, что Мелентьевболен.

— А Василиса? — спросил царь.

— Тоже сказывается хворой,— ответил Малюта, и по губам его скользнула легкая улыбка.

— Послать к ним немца-лекаря,—распорядился царь.—Да приказать ему, чтоб прямо от них ко мне пришел.

Через двачаса лекарьБомелиус явилсяк царю. Он сообщил, что Мелентьев, точно, слегканездоров, ночто к Василисеего,. лекаря, не пустили.

— Надо навестить хворого,— сказал Иоанн и добавил: — Малюта, захвати с собой фляжку вина.

Царь в сопровожденииМалюты и Басмановаотправилсяк Мелентьеву.Тот лежал напостели. ПоследнеепосещениеИоанна егопотрясло, и онзаболел легкойформой нервнойгорячки.

Новое посещениецаря было настольконеожиданно, что челядьсовершеннорастеряласьи даже не успелауведомитьМелентьева. Иоанн прямопрошел в егоспальню.

— Хвороба одолела, Никита? — спросил царь, стараясь придать своему голосу оттенок ласкового участия.

— Недужен, великий государь,— ответил Мелентьев, с трудом поднимаясь на постели.

— Ничего, Никитушка, вылечим, Малюта! Дай-ка ему нашего вина. Авось ему от него полегчает.

Мелентьевпристальновзглянул нацаря, посмотрелна Малюту ипонял все.

— Государь! — дрожащим голосом сказал он.— Суди тебя Господь. Я противиться не смею. А только… коли поднимется у тебя рука обидеть Василису, с того света приду к тебе.

Иоанн хриплорассмеялсяи отвернулся.В это времяСкуратов подалНиките чаркувина. Тот перекрестилсяи залпом осушилее. Через несколькоминут на постелилежал труп.

Через двадня, после похоронМелентьева, во дворце появиласьВасилиса. Этароскошнаяженщина сразузаняла первенствующееположение. Онасумела очароватьдряхлевшегоИоанна, которыйбеспрекословноисполнял всеее прихоти. Вкороткое времяВасилиса Мелентьеваудалила издворца всехженщин, в которыхона могла видетьсоперниц. Приэтом Василисаухитряласьдержать Царявсе время внапряженномсостоянии, недопуская, егодо физическогосближения. Онапреследовалавполне определеннуюцель: ей нужнобыло сделатьсяцарицей. И онадобилась своего.Царь с нейобвинчался.

Разумеется, что о благословлениисо стороныпатриарханемогло бытьи речи. Бракбыл явно незаконен, тщеславнойВасилисе нужнобыло лишь одно: именоватьсяцарицей.

Василисадержала Иоаннаоколо себя втечении двухлет. За это времяИоанн будтопереродился.Почти прекратилиськазни. Иоаннне выезжал вАлександровскуюслободу, егоприпадки случалиськрайне редко, оргий во дворцене было.

Утром, вовремя приема, царь был ласков.Нередко онпрерывал приемыи уходил вовнутренниипокои, чтобыповидатьсяс Васелисой.Все вздохнулисвободно.

Вдруг произошлакатастрофа.

ОднаждыИоанн принималШведскогопосла. Веласькрайне важнаябеседа относительноуступки побережьяБалтийскогоморя. Присутствовалитолько самыеприближенныелюди. Вдругсреди беседыИоанн встали ушел. Шведскийпосол был вполном недоумении.Иоанн быстрымшагом направилсяна половинуцарицы. Он распахнулдверь. Василисастояла средитерема, ее лицебыло покрыторумянцем, нагубах застыладеланная, растеряннаяулыбка. Иоаннкрикнул обернувшисьназад:

—Малюта!

Вошел Скуратов.

—Обыщи терем!—Обрывистоприказал царьи остановился, опершись напосох. Василисапобледнела, но не произнеслани одного слова.

Малюта сталосматриватьтерем. За штофнымпологом кроватион нашел СокольничегоИвана Калычева.Молодой красавец, видя, что егоучасть решена, вышел на серединутерема, смелымвзглядом окинулдрожавшегоот ярости царяи сказал:

—Государь! Винюсь передтобой. Скрыватьнечего. И ведаю, что меня ждетлютая казнь.А только позвольмне на последокправду сказатьтебе. Загубилты Василисиногомужа Никиту, губишь теперьи ее. Поглядина себя. Подумай, гоже ли тебемолодую женуиметь. Лучшебы ты...

Острый конеццарского посохапрервал этуречь. Василисалежала в глубокомобмороке. Царьзабился в припадке, Шведский посолего не дождался.

На следующийдень в Александровскойслободе происходилипохороны. Наокраине былавырыта широкаямогила. Священник, совершавшийбогослужение, не знал, ктолежит в двухгробах, которыепривезли изКремля. Емудаже не назвалиимен. От именицаря Босмановпередал, чтопоминать нужнопросто «усопшихраб Господен».Иоанн приучилсвященниковк повиновениюи во время отпеваниянад закрытымигробами произносилосьтакое необычноепоминовение.В церкви присутствовалтолько молодойБосманов. Священникунесколько разказалось, чтов одном из гробовиздается легкийшорох, но оннесмел ничегосказать. Гробывынесли и зарылив общей могиле.По распоряжениюБосманова, Холма над этоймогилой незасыпали.

В одном изэтих двух гробовлежал ИванКолычев, а вдругом — живаяВасилиса Меленьтьева, Вся обвязаннаяверевками, сплотно заткнутымртом.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

XII

В кремлевскомдворце сновазавелся горем.Опять началисьмассовые казни.В первую очередь, конечно, наплаху былиотправленывсе родственникиКолычева. Затемпострадалисородичи ВасилисыМелентьевой.Иоанн был настолькоозлоблен, чтосам присутствовалв застенкахи сам пыталдопрашиваемых.Под пыткойсыпались оговоры, к допросупривлекалисьдесятки людей.Потоки кровилились несколькомесяцев. Наконец, царь присытелсяказнями и занялсягосударственнымиделами.

За это время, однако, не оставлялмысли о новомбраке и подыскивалсебе невесту.Он выбрал НатальюКоростову, новстретил неожиданноепрепятствие: дядя Натальи, новгородскийархиепископЛеонид, приехалв Москву и заявилцарю, что онскорее убьетсвою племянницусам, чем отдастее на поруганиюИоанну. Этисмелые словаархиепископпроизнес открыто, на приеме. Всеждали, что царьпридет в состояниеярости, но, кобщему изумлению, Иоанн сохранилспокойствиеи даже обласкалЛеонида.

В тот же деньна дворцовойплощадке состояласьоригинальнаяпотеха. С заднегокрыльца дворца, вынесли какой-тотюк, зашитыйв медвежьюшкуру. Этот тюкположили средиплощадки. Затемпсари привелиоколо десяткаогромных злыхпсов и натравилиих на тюк. Псыв несколькомгновенийразорвалимедвежью шкуру, а потом разорвализашитого в негочеловека. Этобыл архиепископЛеонид. Послеприема егопригласилив стольнуюпалату, накормили, а затем связалии зашили в шкуру.

НатальяКоростова, несмотря наее сопротивление, должна былапоселится водворце. Онастала добычейцаря, но не получилазвания царицы.Дядя невольнооказал ей плохуюуслугу. Натальяпользоваласьрасположениемцаря всегонесколькомесяцев. Затемона бесследноисчезла. Возможно, что ее скелетнайдут в стенахтех подземелий, которые теперьначинают исследоватьв Кремле. ТамИоанн любилхоронить людей, которых почему-либонеудобно былоказнить публично.

XIII

ИсчезновениеНатальи совпалос появлениемв Москве бояринаФедора Нагого.Боярин многолет прожил вссылке и, неожиданнодля него самого, вдруг получилот Иоанна приказнемедленновернуться встолицу. Нагойне мог объяснитьсебе, благодарячему царь снялс него опалу.Между тем, делообстояло оченьпросто. В вотчинеопальногобоярина случайно, проездом, былкнязь Одоевский, один из послов, постоянноездивших изМосквы к польскомукоролю. Вернувшисьв Москву, князьпридумал способрасположитьк себе царя. Онв ярких краскахописал емукрасоту боярышниМарии Нагой.Иоанн так увлексяэтим описанием, что немедленноприказал вернутьв Москву бояринасо всем егосемейством.

Мария Нагая, действительно, была идеаломрусской красавицы.

Высокая, статная, с большимивыразительнымиглазами и густойкосой нижепояса, она пленялавсех, комуприходилосьее видеть.

На другойдень послеприезда Нагого, царь вызвалего к себе, обласкал, пожаловал емуподмосковнуювотчину и, взнак особоймилости, объявил, что на дняхпосетит его.Действительно, через два дняу дома Нагого, на окраинеМосквы, появилсяцарский поезд.Иоанн приехалверхом. К этомувремени он уженастолькоодряхлел, чтоему трудно былодержаться вседле, но онстарался казатьсямоложе своихлет. Он въехалво двор и безпостороннейпомощи соскочилс коня. Свита, соблюдая обычаивежливости, спешилась уворот.

Боярин ФедорНагой встретилцаря на крыльцес глубокимипоклонами. Вобширной, богатоубранной стольнойгорнице высокогогостя ждалабоярыня с подносом, на которомстояли двезолотые чарки: для царя и хозяина.Иоанн вошел, оглянулся, поморщилсяи, не отвечаяна поклон боярыни, сказал:

— Не ладно принимаешь, боярин. Я к тебе со всеми милостями, а ты меня обижать задумал. Нагой растерялся.

— Помилуй, Великий Государь,— сказал он.— Можно ли мне и помыслить чинить тебе обиду? В чем ее усмотреть изволил?

— А в том,— ответил Иоанн,— что не кажешь мне дочь свою.

А она, сказывают, красоты неописанной.

Эти словаобъяснилиНагому, чемуон обязан снятиемопалы.

Надо сказать, что боярышняМария былапросватаназа сына одногоиз бояр, жившихпо соседствус вотчиной, вкоторой Нагойпровел болеедесяти лет.Боярышня поэтомуне приехалав Москву. Сознатьсяв этом былоопасно, потомучто царь приказалНагому явитьсяв Москву совсем семейством.Несколькосекунд бояринраздумывал, потом решительнозаявил, чтобоярышня хвораети потому неможет покинутьсвоей светелки.Но Иоанн нелюбил изменятьсвоих намерений.Он приехал кНагому, чтобыувидеть егодочь, и долженбыл увидетьее во что бы тони стало.

— Ничего, боярин,— весело сказал он.— Хоть и недужна боярышня, а видеть ее я хочу. Веди меня к ней.

Боярынянастолькоиспугалась, что уронилаподнос. Чаркисо звоном покатилисьпо полу, виноразлилось.Момент былкритический.Боярин упалв ноги и покаялся, что обманулего, что Мариннет в Москве.

Противожидания, царьне разгневался.Добродушноусмехнувшись, он сказал:

— То-то, Федор! Нелегко провестименя. А теперь—сейчасже посылай забоярышней.Послезавтраопять придук тебе. И еслитогда ее здесьне будет, непрогневайся...

Царь повернулся, вышел, сел наконя и уехал.

Нагой сейчасже поскакалв свою вотчинуи вернулся вМоскву с дочерью.Мария плакала, умоляла убитьее, но не разлучатьс женихом, ночестолюбивыйбоярин решилво что бы то нистало исполнитьволю царя.

В назначенноевремя Иоаннприехал к Нагому.На этот развино поднеслаему боярышняМария. Она произвелана него сильноевпечатление.Вопреки всемобычаям, он приней сказалФедору:

— Ну, боярин, сам я себе у тебя сватом буду. Полюбилась мне твоя дочь, быть ей московской царицей.

Мария упалав обморок. Нагойнизко поклонился.Он ждал этого.

Царь усмехнулсяи, взглянув належавшую безчувств девушку, сказал:

— Видно, не по нраву пришелся я боярышне. Да ничего. Стерпится — слюбится.

Через неделюбыла отпразднованасвадьба. Конечно, и на этот разцерковный обрядсовершалсябез участияпатриарха иепископов. Царявенчал все тотже священникНикита. Но свадебныйстол был обставленочень торжественно.Подавались«сахарныекремли», винолилось рекой.Посаженнымотцом Иоаннабыл его сынФедор: дружкойсо стороныжениха — князьВасилий ИоанновичШуйский; дружкойсо стороныневесты — БорисФедоровичГодунов. Всебудущие московскиецари.

На другойдень послесвадьбы царяего сын Федорженится наИрине Годуновой, которую Иоанннезадолго доэтого наметилсебе в невесты.

На короткоевремя в московскомдворце жизньшла мирно.

Царица Марияпокориласьсвоей участии относиласьк Иоанну хорошо.Сам царь былдоволен своейновой женой.Одно лишь емув ней не понравилось: она часто, безвидимой причиныначинала плакать.Это его раздражало.Однажды, заставее в слезах, ондо того рассердился, что обещал«отдать еепсам», если онане станет веселой.Конечно, Марияот этого нестала веселееи между ней нцарем установилисьхолодные отношения.Началось повторениестарого. Снованочью дворецоглашалсяпьяными песнями, опять в немвоцарился дикийразгул. Но уИоанна уже небыло прежнихсил. Случалось, что он средиоргии вдругзасыпал. Онзабывал именасвоих любимцев; иногда называлГодунова Басмановым, удивлялся, почему за столомнет Вяземского, казненногоим много летназад, и т. д.

Его старшийсын Иоанн, унаследовавшийот отца вседурные качества, принимал деятельноеучастие в оргиях.Но в то же время, он как наследникпрестола, интересовалсявсеми государственнымиделами. В этойобласти он былярым противникомцаря. Зная, чтогосударь ищетмира с Польшей, он переписывалсяс польскимкоролем Баториеми Обещал ему, после смертиотца, всевозможныеуступки, есликороль прекратитвойны до воцаренияего, ИоаннаИоанновича.Ободренныйтаким настроениемнаследникамосковскогопрестола, Баторийнаписал ИоаннуIV такое письмо:

«Ты — не однокакое-нибудьдитя, а народцелого города, начиная отстарших донаименьших, губил, разорял, уничтожал, подобно тому, как и предоктвой предательскижителей этогоже города перемучил, изгубил иливзял в неволю.Где твой братВладимир? Гдемножество бояри людей? Побил! Ты не государьсвоему народу, а палач, ты привыкповелеватьнад подданными, как над скотами, а не так, какнад людьми! Самая величайшаямудрость: познайсамого себя; и чтобы ты лучшеузнал самогосебя, посылаютебе книги, которые во всемсвете о тебенаписаны; аесли хочешь,—еще другихпришлю: чтобыты в них, как взеркале, увидели себя, и родсвой… Ты довольнопочувствовалнашу силу; дастБог, почувствуешь! Ты думаешь: везде такуправляются, как в Москве? Каждый корольхристианский, при помазаниина царство, должен присягатьв том, что будетуправлять небез разума, какты. Правосудныеи богобоязненныегосудари привыклисноситься вовсем со своимиподданными, и с их согласияведут войны, заключаютдоговоры; вотн мы: велелисозвать со всейземли нашейпослов, чтобыохраняли совестьнашу и учинилибы с тобой прочноеустановление; но ты этих вещейне понимаешь»...

Зная болезненнуювпечатлительностьотца, Иоанннадеялся довестиего до окончательногосостояниябезумия и, такимобразом, скореезанять егоместо. Первоеему удалось, второе — нет.Именно этописьмо Баториясыграло роковуюроль. Случайнопри его чтенииприсутствовалИоанн Иоаннович.Царь вышел изсебя, клялсяуничтожитьпольскогокороля. Сынпроизнес нескольконасмешливыхзамечаний ив результате— Иоанн ударилсына посохомв висок. Промучившисьдва дня, ИоаннИоанновичскончался.

Отчаяниецаря продолжалосьоколо месяца.Когда этотпериод миновал, в Иоанне произошлаогромная перемена: он окончательноперестал выноситьоколо себялюдей, не способныхбеспрерывновеселиться.Мария сталаему ненавистна.Но в то же время, почти совсемисчезла и егокровожадность.Казни сталив Москве редкостью.Но зато у Иоаннаеще более усилилосьчувство сладострастия.Оно дошло доболезненности.За несколькомесяцев досвоей кончиныон заболел. Заним ухаживалижена Мария иневестка, вдоваубитого имсына. Иоаннпочти окончательнолишился сил, так что егоприходилосьподнимать наруках. Однаждыночью, когдаоколо негодежурила невестка, царь вдругпочувствовалв себе приливбодрости. Онсам поднялся.Невестка сиделарядом, в кресле.Иоанн неожиданносхватил ее заруки, потянулк себе и началшептать ейслова любви.Между нимизавязаласьборьба. Царьделал отчаянныеусилия, чтобыповалить ее, но ей удалосьвырваться иона убежала.

Это былпоследнийподъем чувств.Правда, царьскоро всталс постели, новсе понимали, что дело близитсяк концу. Нечувствовалэтого толькосам Иоанн. Онподготовлялновый брак.

Царю сообщили, что у английскойкоролевы естькрасивая родственницаМария Гастингс, графиня Гонтингтонская.Иоанн не считалнужным скрыватьсвоего отношенияк Марии Нагой, хотя та в этовремя готовиласьстать матерью.Он послал вЛондон дворянинаФедора Писемского, который долженбыл посмотреть«невесту» ипереговоритьс королевой.

Царь предвидел, что королеваЕлизавета можетвозразить, чтоон женат, и велелпередать ейусловия, накоторых можетсостоятьсяновый брак.Писемскийдолжен былобъяснить, чтобрак Иоаннанедействителен, ибо не признанархипастырямигреческойцеркви. В особомуказе царьписал Писемскому:

«И сказатьее королевскомувеличеству, что Мария Нагаяне царица, ибудет постриженав монастырь».

Иоанн требовал, чтобы МарияГастингс и вселица ее свитыприняли греческуюверу. Детямбудущей царицыобещал «особыеуделы, как издревлевелось на Руси».Таким образом, царь, в погонеза новой жертвойсвоих страстей, был готов разделитьсвое царствомежду детьмианглийскойпринцессы.

Кроме того, Писемскийдолжен былобещать Елизавететесный союзАнглии с Русью.

Королеваприняла московскогопосла с большимипочестями, поотносительносватовствадала уклончивыйответ. По еесловам, МарияГастингс больнаи видеть еенельзя. Королевабыла в оченьзатруднительномположении. Содной стороны, ей очень хотелосьпороднитьсяс русским царем, с другой же—МарияГастингс нехотела слышатьо браке с Иоанном, жестокостикоторого былихорошо известныв Англии. В концеконцов, Елизаветанашла остроумныйисход: под именемМарии ГастингсПисемскомупоказали какую-торябую, кривобокуюдевицу почтенноговозраста. Разумеется, после этогопосол поспешилуехать из Лондона, чтобы сообщитьцарю, что егообманули и чтовыбранная имневеста похожана чудовище.

За хитростьЕлизаветыдолжен былрасплатитьсялейб-медикмосковскогоцаря, англичанинРоберт, которыйпервый сообщилему о красотеМарии Гастингс.Роберта замучилив застенке.

Между тем, мысль о тесномсоюзе с Москвойнастолькособлазнилаанглийскуюкоролеву, чтоона отправилак Иоанну чрезвычайногопосла ДжеромаБоуса. Этотпосол долженбыл передатьИоанну собственноручноеписьмо королевы, которая предлагалацарю женитьсяна ее двоюроднойплемяннице, Анне Гамильтон, овдовевшейнезадолго доэтого. Аннаотличаласькрасотой, но, в то же время, и твердым жестокимхарактером.Когда Елизаветаспросила ее, не хочет ли онастать женойгрозного царя, не боится лиона его, Аннарассмеяласьи сказала:

— Я в мире боюсь только одного: старости. А московского царя я сумею укротить.

Боус привезцарю портретАнны, изображеннойв сильно декольтированномплатье. Этотпортрет былспециальнонаписан дляИоанна, чтобыпоказать емупышный бюстпредлагаемойневесты.

Иоанн пришелв восторг. Боусимел у негонесколькоаудиенций, вовремя которыхподробно обсуждалисьусловия бракаи вырабатывалсяплан сближенияс Англией.

Английскаякоролева требовала, чтобы английскиекупцы получилив русском государствеправо беспошлиннойторговли ичтобы, в то жевремя, на всетовары не английскогопроисхождениябыли наложенывысокие пошлины.Иоанн согласилсяна все эти условия, Боус началподготовлятьформальныйдоговор. Царьторжествовал.

Но английскийпосол, кромемеждународнойполитики, затронули вопросы интимногохарактера.Елизаветатребовала, чтобы ко днюприезда невестыв Кремлевскомдворце не осталосьни одной русскойженщины и чтобы, прежде всего, оттуда былаудалена МарияНагая. Боусдобавил, чтоледи Гамильтонуже выехалаиз Лондона.

Убрать издворца техженщин, которымисебя окружилИоанн, было нетрудно. Гораздосложнее представлялсявопрос об удаленииМарии, котораятолько чтородила сынаДимитрия. Иоаннбыл способенна многое, новыгнать царицу, еще не оправившуюсяот родов, небыл в состояниидаже он. В этомсмысле он ответиланглийскомупослу.

Боус, избалованныйуступчивостьюцаря, надменноответил, что«ее величество, английскаякоролева Елизавета, требует исполнениявсех условий, до последнихмелочей. В противномслучае онаприказалапрервать переговоры».

Это заявлениеИоанну передалГодунов. Царьнесколько дней, не выходившийиз опочивальни, вспылил и велелпередать англичанину, что если оннемедленноне выедет изМосквы, еговывезут накляче. Послеэтого Боусу, конечно, осталосьтолько покинутьстолицу. С ледиГамильтон онвстретилсяв Польше и уговорилее вернутьсяв Лондон. Кажется/это был первыйслучай, когдав Иоанне доброечувство одержаловерх над злым.

Но он тотчасже раскаялсяв своем порыве.Ему казалось, что он проявилслабость, недостойнуюмогущественногоцаря. Когдачерез несколькодней послеотъезда Боусаему доложили, что царицаМария всталас постели ипросит у негодозволенияпредстать предего очи, он грубоответил:

— Пусть сидит в своем тереме и не суется туда, где ее не спрашивают.

Мария увиделаИоанна тольков гробу.

Наканунесвоей смерти,17 марта 1584 года, царь отправилШуйского вШвецию. Емусообщили, чтоу шведскогокороля естьдальняя родственница, отличающаясяудивительнойкрасотой. Царьрешил посвататьсяза шведскуюпринцессу. Онпредлагалкоролю тесныйсоюз и всевозможныельготы. Но Шуйскомуне было сужденопокинуть пределыРуси. На другойдень его догналкурьер с вестьюо кончине царя.Иоанн умервнезапно, вовремя партиив шахматы.

Дажеего могучийорганизм невыдержал техоргий, средикоторых протекалаего жизнь.