Реферат: Стратегическая мысль Древнего Китая в трактатах У-Цзы и Сунь-Цзы

Содержание

Введение

1.Анализ трактата«Искусствовойны» Сунь-цзы

1.1Основные положениятрактата Сунь-цзы«Искусствовойны»

1.2Структуратрактата «Искусствовойны» Сунь-цзы

1.3Особенностистратегии, изложенныеСунь-цзы

2.Значениестратегическоймысли ДревнегоКитая в мировомвоенном искусстве.

2.1Взгляд на существовойны в трактатахСунь-цзы.

2.2Особенностьпонимания целейстратегии удревнекитайскихавторов.

3.Трактат У-цзы«Семь военныхканонов» и егозначение вобщемировойстратегическоймысли.

3.1Предпосылкивозникновениятрактата У-цзы«Семь военныхканонов» иособенностиисторическогопериода написаниятрактата.

3.2Основные особенноститрактата У-цзы«Семь военныхканонов»

Заключение

Списокиспользованнойлитературы:

Введение

Вданной квалификационнойработе представленанализ сочиненийвеличайшихтеоретиковстратегииДревнего КитаяСунь-цзы и У-цзы.

Целямиданной дипломнойработы являются:

исследование текстов сочинений Сунь-цзы и У-цзы;

анализ существующих в настоящее время переводов и комментариев к ним, что обусловлено трудностью перевода с древнекитайского языка;

оценка применимости сочинений Сунь-цзы и У-цзы в современных условиях;

анализ исторического значения сочинений Сунь-цзы и У-цзы и их влияния на развитие военного искусства в мире.

Методологическимматериаломисследованияявляются впервую очередьсами сочиненияСунь-цзы и У-цзыв переводахразличныхавторов, комментариик переводам, а также монографии, посвященныесочинениямСунь-цзы и У-цзы.

Из всех«Семи военныхканонов» «Военнаястратегия»Сунь-цзы, традиционноизвестная как«Искусствовойны», получиланаибольшеераспространениена Западе. Впервыепереведеннаяфранцузскиммиссионеромоколо двухстолетий назад, она постоянноизучалась ииспользоваласьНаполеоном, и, возможно, некоторымипредставителяминацистскогоглавнокомандования.В течение двухпоследнихтысячелетий, она оставаласьсамым важнымвоенным трактатомв Азии, где дажепростые людизнали ее название.Китайские, японские, корейскиевоенные теоретикии профессиональныесолдаты обязательноизучали ее, имногие из стратегийсыграли немаловажнуюроль в легендарнойвоенной историиЯпонии, начинаяс VIII века. Большетысячи летконцепции книгивызывали непрерывныедискуссии истрастныефилософскиедебаты, приковываявнимание весьмавлиятельныхв различныхобластях фигур.Хотя книгамного разпереводиласьна английский, а переводы Л.Джайлса и С.Гриффита неутратили значениядо сих пор, продолжаютпоявлятьсяновые.

Разговоро стратегическомканоне – а всякийканон соотноситсяс определеннымтекстом – приходитсяначать с уясненияособенностейего языка.

В Китаестатус главноговоенного канонас древностиприписывалитрактатамСунь-цзы и У-цзы.Именно в этоихкнигах наиболееполно и систематически, а главное, необычайновыразительнообозначеныосновные принципыи методы китайскойстратегии.Примечательно, что, несмотряна свою, казалосьбы, чисто практическуюзначимость, они всегдаценилась китайскимикнижникамии как превосходныелитературныепроизведения.Еще в VI в.известныйученый Лю Се, один из основателейкитайскойтрадиции литературнойкритики, заметил, что словесностьтрактата Сунь-цзы«подобна драгоценнойяшме». «Речамиблагородногомужа» назвалэто сочинениеученый сунскойэпохи ХуанЧжэньжэнь.Другой ученыйтого же времени, Чжэн Хоу, писал, что сужденияСунь-цзы «лаконичны, но изящны, просты, но глубокомысленны, все обнимаютсобою, но применимык каждому делу»Похвалы неординарные, высвечивающиекакую-то ненадуманную, очень естественнуюпарадоксальностьили, другимисловами, разумнуютекучестьканоническогоязыка. Ибо этисуждения потомуи каноничны, что в них благороднаяпростота слогахранит в себевсю глубинусмысла. Спустятринадцатьвеков ученыйВэй Юань отозвалсяо книге Сунь-цзыв таких словах:«Его Путь охватываетвсе сущее, егопониманиеосвещает весьмир, его искусствосоединяетнебесное ичеловеческое.Поистине, онвыражает великуюнеизменностьперемен!»

Долгосчиталось, что«Искусствовойны» являетсядревнейшими наиболееглубоким военнымтрактатомКитая, а всеостальные книгив лучшем случаевтороразрядными.Традиционалистыприписываликнигу историческомуперсонажу СуньУ, активнадеятельностькоторого вконце VI в. до н.э., начина с 512г. дон.э., зафиксированав «Ши цзи» и в«Вёснах и ОсеняхУ и Юэ». Согласноим, книга должнадатироватьсяэтим временеми содержатьтеории и военныеконцепциисамого СуньУ. Однако, другиеученые, во-первых, определилимногочисленныеисторическиеанахронизмыв сохранившемсятексте, как-то: термины, события, технологиии философскиепонятия; во-вторых, подчеркивалиотсутствиекаких-либосвидетельств(которые должныбыли быть в«Цзо чжуань»– классическойлетописи политическихсобытий тоговремени), подтверждающихстратегическуюроль Сунь У ввойнах междуУ и Юэ; и, в-третьих, обращали вниманиена расхождениеконцепциикрупномасштабнойвойны, обсуждаемойв «Искусствевойны», с однойстороны, и, сдругой, запомнившимсялишь в видеатавизма сраженияконца VI в. до н.э.

Традиционнаяинтерпретациявидит существенноедоказательствосвоей правотыв том, что многочисленныепассажи из«Искусствавойны» можновстретить вомногих другихвоенных трактатах, что, и это доказано, не могло быиметь место, не будь текстболее ранним.Считается даже, что такое повальноеподражаниеозначает, что«Искусствовойны» – самыйранний военныйтрактат, ценившийсявыше любойдругой работы, устной илиписьменной.Появлениенекоторыханалитическихконцепций, таких, какклассификацияместностей, тоже связываетсяс Сунь-цзы; далее, их использованиесоставителями«Сыма фа» считаетсябесспорнымдоказательствомисторическойпервичности«Сунь-цзы», авозможностьтого, что самСунь-цзы исходилиз других работ, не принимаетсяво внимание.

Однако, даже еслипренебрегатьвероятностьюболее позднихнаслоений иизменений, традиционнаяпозиция по-прежнемуигнорируетфакт более чемдвухтысячелетнеговедения боевыхдействий исуществованиятактики до 500г. до н.э. и приписываетфактическоесоздание стратегииодному Сунь-цзы.Сжатый, частоабстрактныйхарактер егопассажей приводитсяв свидетельствотого, что книгабыла составленана раннем этаперазвития китайскогописьма, но можновыдвинуть вравной степенинеотразимыйаргумент, чтостоль философскиизощренныйстиль возможенлишь при наличииопыта боевыхсражений итрадиции серьезногоизучения военнойтематики. Базовыеконцепции иобщие пассажискорее всегоговорят в пользуобширной военнойтрадиции ипрогрессирующихзнаний и опыта, чем в пользу«творения изничего».

1.Анализ трактата«Искусствовойны» Сунь-цзы

1.1Основные положениятрактата Сунь-цзы«Искусствовойны»

За исключениемизжившей себяпозиции скептиков, считавшихработу позднейподделкой, существуеттри точки зренияна время создания«Искусствавойны». Перваяприписываеткнигу историческомудеятелю СуньУ, полагая, чтоокончательнаяредакция быласделана вскорепосле его смертив начале V в. дон.э. Вторая, основывающаясяна самом тексте, приписываетего к середине– второй половинепериода «БорющихсяЦарств»; то естьк IV или III вв. дон.э… Третья, такжебазирующаясяна самом тексте, а также на ранееоткрытых источниках, помещает егогде-то во второйполовине V в.до н.э. Едва ликогда-нибудьбудет установленаподлинная дата, ибо традиционалистыпроявляютисключительнуюэмоциональностьв защите аутентичностиСунь-цзы. Однако, вполне вероятно, что такаяисторическаяличностьсуществовала, и сам Сунь У нетолько служилстратегом и, возможно, командующим, но и составилканву книги, носящей егоимя. Затем, самоесущественноепередавалосьиз поколенияв поколениев семье или вшколе ближайшихучеников, сгодами исправляясьи обретая всеболее широкоераспространение.Самый раннийтекст был, возможно, отредактированзнаменитымпотомком Сунь-цзыСунь Бинем, который такжешироко использовалего учение всвоих «Военныхметодах».

В «Ши цзи»представленыбиографиимногих выдающихсястратегов иполководцев, включая Сунь-цзы.Однако «Вёсныи Осени У и Юэ»предлагаютболее интересныйвариант:

«На третьемгоду правленияХэлюй-ванаполководцыиз У хотелинапасть на Чу, но никакихдействий непоследовало.У Цзысюй и БоСи говорилидруг другу: „Мыготовим воинови расчеты отимени правителя.Эти стратегиибудут выгодныдля государства, и поэтому правительдолжен напастьна Чу. Но он неотдает приказови не желаетсобирать армию.Что мы должныделать?“

Спустякакое-то время, правительцарства У спросилУ Цзысю и БоСи: „Я хочу послатьармию. Что выдумаете обэтом?“ У Цзысюйи Бо Си ответили:»Мы хотели быполучить приказы".Правитель Увтайне полагал, что эти двоезатаили глубокуюненависть кЧу. Он оченьбоялся, что этидвое поведутармию толькодля того, чтобыбыть уничтоженными.Он взошел набашню, повернулсялицом к южномуветру и тяжеловздохнул. Спустякакое-то время, он вздохнулснова. Никтоиз министровне понял мыслейправителя. УЦзысюй догадался, что правительне примет решения, и тогда рекомендовалему Сунь-цзы.

Сунь-цзыпо имени У, былродом из царстваУ. Он преуспелв военной стратегии, но жил вдалиот двора, поэтомупростые людине знали о егоспособностях.У Цзысюй, будучисведущим, мудрыми проницательным, знал, что Сунь-цзыможет проникнутьв ряды врагаи уничтожитьего. Однаждыутром, когдаон обсуждалвоенные дела, он рекомендовалСунь-цзы семьраз. ПравительУ сказал: «Развы нашли оправдание, чтобы выдвинутьэтого мужа, яхочу видетьего.» Он спрашивалСунь-цзы о военнойстратегии икаждый раз, когда тот выкладывалту или инуючасть своейкниги, не могнайти достаточныхдля похвалыслов.

Оченьдовольный, правительспросил: «Есливозможно, яхотел бы подвергнутьвашу стратегиюмаленькойпроверке».Сунь-цзы сказал:«Это возможно.Мы можем провестипроверку спомощью женщиниз внутреннегодворца». Правительсказал: «Согласен».Сунь-цзы сказал:«Пусть двелюбимые наложницывашего величествавозглавят дваподразделения, каждая поведетодно». Он приказалвсем тремстамженщинам надетьшлемы и доспехи, нести мечи ищиты и выстроиться.Он обучил ихвоенным правилам, то есть идтивперед, отходить, поворачиватьсяналево и направои разворачиватьсякругом в соответствиис боем барабана.Он сообщил озапретах изатем приказал:«С первым ударомбарабана выдолжны всесобраться, совторым ударомнаступать соружием в руках, с третьим построитьсяв боевой порядок».Тут женщины, прикрыв ротруками, рассмеялись.

ЗатемСунь-цзы личновзял в рукипалочки и ударилв барабан, отдаваяприказаниятри раза и объясняяих пять раз.Они смеялись, как и прежде.Сунь-цзы понял, что женщиныбудут продолжатьсмеяться и неостановятся.

Сунь-цзыбыл в ярости.Глаза у негобыли широкооткрыты, голосподобен рыкутигра, волосыстали дыбом, а завязки шапочкипорвались нашее. Он сказалЗнатоку законов:«Принеситетопоры палача.»

[Затем]Сунь-цзы сказал:«Если инструкцияне ясна, еслиразъяснениями приказам недоверяют, тоэто вина полководца.Но когда этиинструкцииповторены трираза, а приказыобъяснены пятьраз, а войскапо-прежнемуне выполняютих, то это винакомандиров.Согласно предписаниямвоенной дисциплины, каково наказание?»Знаток законовсказал: «Обезглавливание!»Тогда Сунь-цзыприказал отрубитьголовы командирамдвух подразделений, то есть двумлюбимым наложницамправителя.

ПравительУ взошел наплощадку, чтобынаблюдать, когда двух еголюбимых наложницсобиралисьобезглавливать.Он спешно отправилчиновника внизс приказом: «Японял, что полководецможет управлятьвойсками. Безэтих двух наложницпища мне будетне в радость.Лучше не обезглавливатьих».

Сунь-цзысказал: «Я уженазначен полководцем.Согласно правиламдля полководцев, когда я командуюармией, дажеесли приказыотдаете вы, ямогу выполнять».[И обезглавилих].

Он сноваударил в барабан, и они двигалисьналево и направо, вперед и назад, разворачивалиськругом согласнопредписаннымправилам, несмея дажеприщуриться.Подразделениямолчали, неосмеливаясьвзглянутьвокруг. ЗатемСунь-цзы доложилправителю У:«Армия ужехорошо повинуется.Я прошу вашевеличествовзглянуть наних. Когда бывы не захотелииспользоватьих, даже заставитьпройти черезогонь и воду, это не составиттрудностей.Их можно использоватьдля приведенияПоднебеснойв порядок».

Однакоправитель Унеожиданнооказался недоволен.Он сказал: «Язнаю, что выпревосходноруководитеармией. Дажеесли благодаряэтому я станугегемоном, места для ихобучения небудет. Полководец, пожалуйста, распуститеармию и возвращайтеськ себе. Я не желаюпродолжать.»

Сунь-цзысказал: «Вашевеличестволюбит толькослова, но неможет постигнутьсмысл.» У Цзысюйувещевал: «Яслышал, чтоармия – этонеблагодарноедело, и ее нельзяпроизвольнопроверять.Поэтому, есликто-либо формируетармию, но невыступает скарательнымпоходом, военноеДао не проявится.Сейчас, есливаше величествоискренне ищетталантливыхлюдей и хочетсобрать армиюдля того, чтобынаказать жестокоецарство Чу, стать гегемономв Поднебеснойи устрашитьудельных князей, если вы не назначитеСунь-цзы главнокомандующим, кто сможетперейти Хуай, пересечь Сыи пройти тысячули чтобы вступитьв сражение?»Тогда правительУ воодушевился.Он приказалбить в барабаны, чтобы собратьштаб армии, созвал войскаи напал на Чу.Сунь-цзы взялШу, убив двухполководцев-перебежчиков: Кай Юя и ЧжуЮна."

В биографии, содержащейсяв «Ши цзи», дальшеговорится, что«на западе онодержал победунад могущественнымцарством Чуи дошел до Ин.На севере устрашилЦи и Цзинь, иего имя сталознаменитымсреди удельныхкнязей. Этопроизошлоблагодаря силуСунь-цзы.» Некоторыевоенные историкисвязывают егоимя с последовавшимипосле 511г. до н.э.– годом первойвстречи Сунь-цзыс Хэлюй-ваном– кампаниямипротив царстваЧу, хотя он болеени разу не упоминалсяписьменнымиисточникамикак главнокомандующийвойск. По-видимому, Сунь-цзы осозналтрудность жизнив постоянноменяющихся, нестабильныхполитическихусловиях тоговремени и проживалв удалении отдел, оставивсвой труд и давтем самым примерпоследующимпоколениям.

Биографияв «Ши цзи» ещев одном принципиальноотличаетсяот содержащейсяв «Вёснах иОсенях У и Юэ», ибо считаетСунь-цзы уроженцемцарства Ци, ане У. Тогда егокорни были быв государстве, где наследиемысли Тай-гунаиграло существеннуюроль, – государстве, изначальнонаходившимсяна периферииполитическогомира ДревнегоЧжоу, которое, тем не менее, было знаменитосуществующимтам многообразиемвзглядов ибогатствомразличныхтеорий. Посколькув «Искусствевойны» яснопроглядываютследы даосскихконцепций иэтот трактатявляется весьмаизощреннымв философскомплане, Сунь-цзывполне мог бытьродом из Ци.

1.2Структуратрактата «Искусствовойны» Сунь-цзы

«Искусствовойны» Сунь-цзы, донесенноечерез века донаших дней, состоит изтринадцатиглав различногообъема – каждаяиз которых, очевидно, посвященаконкретнойтеме. Хотя многиесовременныекитайскиевоенные специалистыпродолжаютсчитать работуорганическимцелым, отмеченнымвнутреннейлогикой и развитиемсюжетов отначала к концу, родство междупредположительносвязаннымипассажами частотрудно установить, или же таковоепросто не существует.Тем не менее, основные концепцииполучают повсеместнуюи логическивывереннуюобработку, чтоговорит в пользуприписываниякниги одномучеловеку, илиже духовноединой школе.

Военныетрактаты, найденныев могиле Линьиханьской династиивключают в себявариант «Искусствавойны», в основномв традиционнойформе, дополненныйтаким весьмаважным материалом, как «Вопросыправителя У».Перевод, предлагаемыйниже, основываетсяна тщательнооткомментированнойклассическойверсии, ибо онаотражает пониманиетекста и взглядына него на протяжениипоследнеготысячелетия, равно как и теубеждения, накоторых правителии военные основывалисвои действияв реальнойжизни. Традиционныйтекст был изменентолько в техслучаях, когдаматериалы, найденные взахоронениях, прояснилипрежде непонятныепассажи, хотявлияние такихизменений насодержаниев целом остаетсяминимальным.

Поскольку«Искусствовойны» – исключительнопонятный текст, разве что сжатыйи иногда загадочный, требуется лишькраткое введениек основнымтемам.

В то время, когда былосоздано «Искусствовойны», военныедействия ужепревратилисьв угрозу существованияпрактическивсех государств.Поэтому Сунь-цзыпонимал, чтомобилизациянарода длявойны и введениев действиеармии должныосуществлятьсясо всей серьезностью.Его целостныйподход к ведениювойны глубокоаналитичен, требует тщательнойподготовкии формулированияобщей стратегииперед началомкампании. Цельювсей фундаментальнойстратегиидолжно статьсоздание условийдля того, чтобынаселениепроцветалои было довольным, дабы его желаниеподчинятьсяправителю немогло быть дажепоставленопод сомнение.

Далее, необходимыдипломатическиеинициативы, хотя военнойподготовкойпренебрегатьнельзя. Первичнойцелью должностать подчинениедругих государствбез вступленияв военный конфликт, то есть – идеалполной победы.Всякий раз, когда возможно, следует достигатьэтого дипломатическимпринуждением, разрушениемпланов и союзовпротивника, а также срывомего стратегии.Правительстводолжно прибегатьк военномуконфликту, только есливраг угрожаетгосударствувоенным нападениемили отказываетсяуступить, небудучи принужденк подчинениюсилой. Даже притаком выборе, целью любойвоенной кампаниидолжно статьдостижениемаксимальныхрезультатовс минимальнымриском и потерями, уменьшение, насколько этовозможно, принесенногоущерба и бедствий.

Повсеместнов «Искусствевойны» Сунь-цзыподчеркиваетнеобходимостьсамоконтроля, настаивая наизбежаниистолкновений, без глубокогоанализа ситуациии собственныхвозможностей.Недопустимыспешка и страхили трусость, а также гневи ненависть, при принятиирешений в государствеи при командовании.Армия никогдане должна необдуманновступать в бой, подталкиватьсяк войне илисобиратьсябез необходимости.Вместо этогонеобходимопроявлятьсдержанность, хотя следуетиспользоватьвсе способы, дабы обеспечитьнепобедимостьармии. Крометого, нужноизбегать некоторыхтактическихситуаций итипов местности, а при случаепоступать так, чтобы они сталипреимуществами.Затем, особоевнимание следуетуделить реализациипредопределеннойстратегиикампании иприменениюсоответствующейтактики, чтобыпобедить противника.

В основеконцепцииСунь-цзы лежитуправлениеврагом, создающеевозможностилегкой победы.Ради этого онсоставляетклассификациютипов местностии их использования; выдвигаетразличныеспособы распознавания, управленияи ослабленияврага; концептуализируеттактическуюситуацию втерминахмногочисленныхвзаимоопределяющихэлементов; выступает заиспользованиекак общепринятых(чжэн), так истранных (ци)войск для достиженияпобеды. Врагазаманиваютв ловушки выгодой, его лишаютхрабрости, ослабляя иизматывая передатакой; проникаютв его ряды войсками, неожиданнособраннымив самых уязвимыхего местах.Армия должнавсегда вестисебя активно, даже занимаяоборону, чтобысоздать ииспользоватьмомент тактическогопреимущества, который обеспечитпобеду. Избежаниестолкновенияс большимисилами свидетельствуетне о трусости, а о мудрости, ибо принесениесебя в жертвуникогда и нигдене являетсяпреимуществом.

Основнойпринцип следующий:«Идти впередтуда, где неждут; атаковатьтам, где неподготовились.»Этот принципможет бытьреализовантолько благодарясекретностивсех действий, полному самоконтролюи железнойдисциплинев армии, и также«непостижимости».Война – этопуть обмана, постояннойорганизацииложных выпадов, распространениядезинформации, использованияуловок и хитростей.Когда такойобман хитроумнозадуман и эффектноприменен, противникне будет знать, где атаковать, какие силыиспользоватьи, таким образом, будет обреченна фатальныеошибки.

Чтобыбыть неизвестнымдля противника, следует всемивозможнымиспособамиискать и добыватьсведения о нем, в том числеактивно задействоватьшпионов. Фундаментальныйпринцип состоитв том, чтобыникогда неполагатьсяна добрую волюдругих или наслучайныеобстоятельства, но с помощьюзнаний, активногоизучения иоборонительнойподготовкиобеспечитьневозможностьвнезапной атакипротивникаили добитьсяпобеды простымпринуждением.

На протяжениивсей книгиСунь-цзы обсуждаетважнейшуюпроблемукомандования: создание четкойорганизации, контролирующейдисциплинированные, послушныевойска. Существеннымэлементомпредстает дух, известный какци – важнейшаяжизненнаяэнергия. Этоткомпонентсвязан с волейи побуждением; когда людихорошо обучены, соответственнымобразом накормлены, одеты и экипированы, если их духвоспламенен, они будут яростносражаться.Однако, еслифизическоесостояние илиматериальныеусловия притупилиих дух; если вотношенияхмежду командирамии подчиненнымикрен; если покакой-либопричине людиутратили стимулы; армия будетразбита. Наоборот, командующийдолжен управлятьситуацией так, чтобы избегатьврага, когдаон силен духом– как, например, в начале дня– и использоватьлюбую возможность, когда это состояниеослабеваети войска нежелают сражаться, как, например, при возвращениив лагерь. Затянувшаясявойна можетпривести толькок истощениюсил; поэтому, точные расчеты– это необходимоеусловие гарантированностибыстрой реализациистратегии всейкампании.Определенныеситуации, как, например, смертельнаяместность, гдепредстоитотчаяннаясхватка, требуютот армии величайшихусилий. Других– ослабляющихи опасных –следует избегать.Награды и наказаниясоздают основудля контроляза состояниемвойск, но необходимоприлагать всеусилия дляпоощренияжелания сражатьсяи самоотдачи.Поэтому, всевредные влияния, как то предзнаменованияи слухи, должныбыть устранены.

Наконец, Сунь-цзы искалвозможностиманеврированияармией и занятияею такой позиции, где бы ее тактическоепреимуществобыло стользначительно, что воздействиеее атаки, импульсее «стратегическоймощи» [ши] былбы подобенпотоку воды, вдруг обрушившегосявниз с вершиныгоры. Развертываниевойск в удобныепостроения[син]; созданиежелаемого«неравновесиясил» [цюань]; сжатие сил наданном направлении; использованиепреимуществместности; стимулированиедуховногосостояния людей– все должнобыть направленок этой решающейцели.

В 597 г. дон. э. войска двухдревних китайскихцарств, Чу иЦзинь, сошлисьв большой битве, и воины Чу наголовуразбили врага.Советникичуского царятут же предложилиему воздвигнутьна месте битвыбашню в памятьоб одержаннойпобеде, но царьответил им:

«Вы непонимаете, чтозначит „война“.На письме этослово состоитиз знаков „копье“и „остановить“.Быть воинственным– значит предотвращатьнасилие, откладыватьв сторону оружие, не терять своеговеличия, распространятьв стране мири увеличиватьблагосостояниелюдей. А теперьиз-за меня телавоинов двухцарств лежатв поле, ибо яприменил насилие.Из-за меня былообнажено оружие, ибо я не позволилотложить егов сторону. Аесли я позволилобнажить оружиеи применитьнасилие, могули я сохранитьсвое величие? Я пошел противволи многихлюдей – какмогу я распространитьмир в стране? Я извлек выгодуиз невзгод истраданийдругих – какмогу я сказать, что увеличилих благосостояние? Нет, лучше воздвигнемздесь алтарь, чтобы принестижертвы нашимсиятельнымпредкам и объявитьим о моих деяниях.На сем и остановимся, ибо содеянноемной не естьнастоящаяпобеда...»

--PAGE_BREAK--

В этихсловах правителяцарства Чу, произнесенныхзадолго дотого, как в Китаепоявилисьпервые философыи тем болеепервые книгио военном искусстве, выражена главнаяидея китайскойстратегии: подлиннаяпобеда можетбыть одержанатолько мирнымпутем простопотому, что вгневе и яростичеловекоубийстваникогда не былои не может бытьистины. Мудростькитайскойстратегии учитсовсем другому:

Искусныйполководецодерживаетпобеду без боя.

Величайшийвоин не воюет.

Эти простыеи в высшей степениздравомысленныеформулы, какни странно, неприходили вголову ни одномустратегу наЗападе. Но вних содержатсявсе постулаты, все правила, все секретыкитайской«науки побеждать».Науки в равноймере (что самопо себе удивительно)изощреннойи наивной, практичнойи удовлетворяющейсамым возвышеннымустремлениямразума. Этунауку недостаточнопонимать –.надо сделатьее своей жизнью.Этой наукоймало ею пользоваться– нужно еще идоверять ей, как дети и гениидоверяют жизни.В конце концовперед нами непросто «военнаядоктрина», имеющая толькоприкладноезначение, ноплод длительногои органичноговызреванияцельного ипоследовательногомировоззрения, укорененногов самой практикедуховногосовершенствованиячеловека, всамом образежизни древнейшегоиз народов.

Одержатьпобеду, не прибегаяк насилию, или, скажем шире, не ломая естественныйход событий, не навязываямиру свою личную, частную волю, может лишь тот, кто превзошелсвое маленькое«я» и вместилв сердце весьмир; тот, ктосвоим военнымподвигом сделалусилие – совершеннонепроизвольноеи со стороныневидное –внутреннеговысвобождения, раскрепощениядуха. Идея, прочнозабытая в современнойцивилизации, требующейполного овеществлениядуха в техникеи потому делающейвоссоединениеличности и мираневозможным, а духовноеподвижничество– ненужным.Сегодня, когдав памяти человечестваеще свежи ужасымировых войни атомныхбамбардировок, а вокруг разрастается, как степнойпожар, циничныйи трусливыйтерроризм, когда военнаяслужба превратиласьв рутинное«боевое дежурство», наподобиерабочей сменына фабрике, ивоюющие сторонычасто даже невидят другдруга и не знаютпоследствийсвоих действий, кто поверит, что воинскоеискусство можетслужить духовномусовершенствованию, а работа духапрокладываетпуть к победев этом мире? Аведь на протяжениитысячелетийтак именно ивоспринималисьвоинская доблестьи духовноеподвижничествово всех обществахи всех культурныхтрадициях.Нужно вспомнить, что одной изпервых обязанностейдуховных лицповсюду былонеустанноератоборстводуха, что Христос«принес меч»в этот мир, чтоислам являетсобой не чтоиное как мистическоесообществовоинов и что, наконец, дажепослушникимиролюбивогоБудды (по крайнеймере, на ДальнемВостоке) в концеконцов прославилиськак мастеравоинского дела.И — отставляяв сторонуисторическиефакты — развепобеда надпротивникомне дается толькотому, кто сумелпрежде победитьсамого себя?

На Востокес особеннойясностью сознавали, что в основевоенного успехалежит именно«человеческийфактор»— несгибаемаястойкость ивместе с темнеобыкновеннаячуткость, ясностьи бдительностьдуха. Восточныеучителя знали, что ключ к успеху– не знания инавыки, а самчеловек. «Вруках хорошегочеловека дажеплохой методстановитсяхорошим, а вруках плохогочеловека хорошийметод становитсяплохим», – говорилиони.

Конечно, и в Европе сознавализначение духовноговоспитаниядля военнойпобеды. Тем неменее главнуюставку европейскаявоенная мысль– следуя в этом, несомненно, общей ориентациизападногомышления –сделала насовершенствованиетехническихсредств войны; вопросы жевоинской моралив конце концовбыли вытеснены, скорее, в областьпропагандистскойриторики, нежелинаучного интереса.И не случайно.Сам акцент настойкости духа, силе воли солдата, столь характерныйдля военногообучения наЗападе, приближайшемрассмотренииоказываетсялишь одним изпроявленийтехнократическойприроды западнойцивилизации.Субъективнаяволя – это толькоинструментума. И, оглядываято же сцеплениев обратномпорядке, нужнопризнать, чтоставка на техническиесредства снеизбежностьюприводит кстоль характерномудля всей европейскойфилософииотождествлениюсознания сличной волей, которая способнакаким-то образомотвлечься отполноты жизненногоопыта и самовластноустановитьзаконы дляжизни. (Еще в1914 г. В. Эрн доказывал, что из апологетаразумной воли, вроде Канта, с неизбежностьювыходит военныйпромышленникКрупп.) Но в такомподходе нети не может бытьдействительногопонимания –понимания какчувствования– богатстваи глубины жизни.Следовательно, в нем не можетбыть и настоящейзаботы о поддержаниии развитиижизни. А ведьдаже война приумном отношениик ней способнаслужить созидательнымцелям. Как замечалистарые китайскиеморалисты, медицина можетдарить людямжизнь, но можети убивать людей; полководецможет отниматьу людей жизнь, но может и возвращатьим ее.1

Европейскимтеоретикамвойны частоне хватаетмягкой мудростикитайскогоученого. Им нехватает дажепростейшегопредвидения: когда воин-зверьповергнет всехврагов и победитвесь мир, ктобудет его самымлютым врагом? Не он ли сам? Истреблениежизни неумолимоведет к самоистреблению.И потому нестоль уж удивительновстретить вевропейскойкультуре проповедьфальшиво-сладостнойкрасоты смертиили какого-тослепого неистовствачувств, пьянящейпомраченностисознания, порождаемыхвойной (наиболееизвестныйпример – раннеетворчествоЭрнста Юнгера, а в русскойлитературе– «Красный смех»Леонида Андреева).Такое душевноеисступление, как ни странно, есть оборотнаясторона иссушающегосердце рационализма, оно неотделимоот европейскоготехнократизма.И то, и другое– очевидныесимптомы глубокойдуховнойнеуравновешенностисовременногочеловека.

Но такуж странноустроена жизнь, что нынешняятехника войны, угрожающаяпогубить ужевсе человечество, как никогдапрежде требуетот человекавысоких духовныхкачеств. Современныйвоеначальникпросто не имеетправа ошибаться– слишком высокацена каждойего ошибки. Ноошибок не делаеттолько свободныйчеловек, а свободнымчеловека делаетправда. И искатьправду возможнотолько в самомсебе. Замкнулсяпровиденциальныйкруг: средствапорабощениячеловека вынуждаютего искать своюсвободу.

Китайскаятрадиция стратегииможет предложитьнемало дляэтого поиска, ибо, отнюдь неограничиваясьрамками какой-либовоенной теории, она была вдействительностивыражениемглубочайшей, пронизывающейвсю китайскуюкультуру жизненнойориентацииименно насосуществованиелюдей, на жизньв мире с миром.Более того, только в Китае, и больше нигде, в занятии воинскимискусствоми особеннорукопашнымбоем, научилисьсо временемвидеть едвали не самыйэффективныйи всестороннийспособ духовногосовершенствования.Только китайскиеучителя вместоплоского пацифизмаи бездумнойвоинственностинаучилисьиспользоватьнеобыкновеннуюобостренностьчувственноговосприятияи сознания, внушаемыхсмертельнойсхваткой, какмогучий импульсдля достиженияпредельнойясности исосредоточениядуха – истиннойцели любоймедитации, любого духовногоделания.

Повторимеще раз: китайскиемудрецы считаливершинойполководческогоискусстваумение распорядитьсясвоей властьюи своими возможностямитак, чтобы войнабыла не нужна.Мудрый стратег, по китайскимпонятиям, долженненавидетьвойну и начинатьее только прикрайней необходимости.Следовать этомуправилу полагалосьне из каких-тоабстрактных«гуманистических»соображенийи тем более неиз малодушия, а руководствуясьсовершеннопрактическимицелями: укрепитьсвою власть, расширить своивозможностии не в последнююочередь –распространитьдобродетельв мире. Китайскийстратег избегаетоткрытогопротивоборстване потому, чтосчитает войну«грязным делом», но прежде всегопотому, чтовсякая конфронтациянепродуктивна, разрушительнадля обеих сторони в драке насамом деле небывает, не можетбыть победителя.Он выигрываетвойну мирнымисредствамиили во всякомслучае одерживаетсвои победыбез видимыхусилий, легкои непринужденно– настольколегко, что егопобеды никогдане считалисьв Китае поводомдля помпезныхчествований.(Примечательно, что в Китае таки не сложилосьэпоса, повествующегоо подвигахгероев, а генералывсегда ценилисьменьше, чемгражданскиечиновники.)

1.3Особенностистратегии, изложенныеСунь-цзы

Вотличие отевропейскихтеоретиковвойны Сунь-цзыни в малейшейстепени ненадеется наудачу или случай, одним словом, на «милостьфортуны» и ненаходит удовольствияв сопутствующейтакой надеждечувственнойэкзальтации.К так называемойромантике войныон питает искреннееотвращение, его не прельщаютфантазии натему героическойсмерти. Он ищетстратегию безриска и делаетставку на знаниевойны, а надежностьи эффективностьэтого знания, в его представлении, определенымерой егодетализации.Именно «понимание»(чжи) являетсядля него первойдобродетельюполководца, и лучшая победа– та, которуюодерживаютблагодарярасчетам иправильносоставленнымпланам. Отецкитайскойстратегии –в первую очередьпедант своегодела и именнопотому, чтоотносится кнему с величайшейсерьезностью.

Стратегическоезнание, о которомведет речьСунь-цзы, кореннымобразом отличаетсяот знаниятеоретического, то есть знанияотвлеченногои общепонятного, основывающегосяна логическихпроцедурахи всеобщихзаконах. Привнимательномрассмотрениисам процесспознания уСунь-цзы распадаетсяна три этапа, каждому изкоторых соответствуети особая разновидностьзнания.

Несколькоупрощая позициюСунь-цзы, можносказать, чтопознание длянего начинаетсяс полученияинформации, относящейсяк военной кампании.Эта информацияскладываетсяиз наблюденияза людьми иокружающиммиром, донесенийлазутчиков, а также разногорода специальныхсведений. Наэтом этапебольшую рольиграют разногорода классификационныесхемы, позволяющиесистематизироватьи оцениватьдобываемыесведения.

Ужев самом началесвоего трактатаСунь-цзы предлагаетобщую схемуклассификациифакторов, определяющихвоенную стратегию.Такие факторыон объединяетв пять рубрик:«Путь», «Небо»,«Земля», «Полководец»,«Закон». Этотперечень –отличный примерстоль характернойдля китайцевлюбви к классификациивсего и вся. Мыимеем дело, очевидно, нестолько с попыткойисследованияконкретныхявлений, сколькос тематизациейпрактическогоопыта, результатыкоторой закрепляютсяв традиции вкачестве элементовобщей системымировоззрения, условностейкультуры. Выделенныерубрики неоднородныи не образуютлогическогоединства. Позднейшиекомментаторытрактовалиих в категорияхиерархическогопорядка, гдепонятию «Пути»отводилосьвысшее место.И тем не менеенельзя сказать, что выделяемыекитайскимавтором стратегическиефакторы лишенывнутреннейпреемственности.Категорию«Пути», например, едва ли возможнорассматриватьв отрыве отдругих «человеческихфакторов»стратегии, таких как«Полководец»и «Законы».Нельзя забыватьпри этом, чтоПуть в китайскоймысли обозначал, не только моральныйпорядок, но ивысшую реальностьмироздания, сам способбытийствованиябытия, представленныйв идее символического– то есть пребывающеговне пространстваи времени –круговоротас его поступательно-возвратнымдвижением.Подобное смешениеобщественныхи природных, психическихи космическихявлений оченьхарактернодля традиционнойкитайскоймысли, всегдаисходившейиз систематикивсеединства.

Всвоей совокупностиперечисленныефакторы хранятв себе всю кладезьстратегическоймудрости: Сунь-цзытребует «тщательновникать» в этифакторы и«доскональнознать» их. Онутверждает, что такое знаниеобеспечиваетпобеду. Нельзя, однако, не спросить: где положенпредел у «тщательности»обследования? И если такогопредела несуществуети стратегическоедействие оказываетсячем-то извечноконкретными исключительным, каким образомможно вывестиобщие понятияи законы стратегии?

Выделяемыев китайскихвоенных трактатахстратегическиефакторы представляютсобой, в сущности, репертуар тем, которые лишьуказывают наобстоятельства, как бы обставляютсобою стратегическуюпрактику –всегда конкретнуюи текучую. Ипервичноезнание стратега, о котором толкуетСунь-цзы, тоженосит всецелоопытный и конкретныйхарактер. Дажепонятие «Пути»разъясняетсяв чисто прагматическомключе – как«единствоустремлений»государя и егоподданных или, несколькорасширяя этопонятие, – какорганическаяцелостностьобщественнойпрактики. людей.Путь есть актпреображения, возведениесущего к еговечносущемутипу, именно: действенностьдействия, неосознаваемаяв своей конкретнойвсеобщностиили всеобщейконкретностидеятельность.Ее прообразомв Китае всегдавыступалиспонтанные, то есть наиболее«естественные»и «обычные»формы предметнойпрактики человека.Путь, из векав век повторяликитайскиеучителя, пребываеттам, где «земледельцысами по себепашут землю, чиновники самипо себе управляют, законы самисобой исполняются»и т.д. Путь, любилиповторять теже учителя, –это всего лишь«обыкновенноесознание».

Постижениесекрета победы, согласно Сюнь-цзы, начинаетсясо все болеетонкого, углубленногораспознаваниявсех обстоятельствдействия вплотьдо мельчайшихих нюансов. Издвух противниковпобеждает тот, подчеркиваетСунь-цзы, ктоспособен «рассчитатьбольше» и составитьболее тщательныйплан. Однакознание обстоятельств, как бы ни былооно обширно, само по себене принесетпобеду. Решающезначение имеетспособностьвырабатыватьсинтетическивсеобъемлющеевидение, а этопредполагаетумение сводитьвоедино различныевиды информации, сопоставлятьотдельныефакторы и выводитьиз этого общееи притом уникальноекачество ситуации, ее, так сказать, символическийтип. Полученныйрезультатследует соотнестис одной из многихнормативныхситуаций (ихперечислениюпосвященазначительнаячасть книгисамого Сунь-цзыи других военныхканонов Китая).Разумеется, главенствующеекачество ситуацииопределяетособенностистратегическогодействия вданный моментвремени.

Впервой главесвоего трактатаСунь-цзы перечисляетсемь критериевсоотношениясил враждующихармий, а в пятойглаве следующимобразом описываетпорядок составленияплана действийв полевых условиях: полководцуследует первымделом «измеритьрасстоянияна местности», что позволитему определитьсвои расходы, а это в своюочередь позволитему определить, сколько емупонадобитсясил, после чегоон может установитьсоотношениесобственныхи неприятельскихсил и такимобразом уяснитьдля себя путьк победе. Нужноуметь, подчеркиваетСунь-цзы, сопоставлять«пользу и вред»каждого действия.Расчеты такогорода именовалисьв Китае искусством«властвования»(цюань), посколькуони позволяютвладеть инициативойи контролироватьпротивника.

Там, где знаниестановитсясредствомсопоставления, взвешивания, обдумывания, одним словом– рассмотрениявещей под разнымуглом зренияи критическойоценки собственныхвзглядов (ср.английскоеre-flection), оно становитсятой самой«разумностью», которую Сунь-цзыпревыше всегоценит в стратеге.(Это понятие, заметим, занималосравнительноскромное местов ряду нравственныхдоблестейконфуцианстваи вовсе отвергалосьдаосами какпустое «суемудрие».)Военный теоретикXVIIв. Цзе Сюань всвоей интереснейшейкниге «Военныйканон в стаглавах» выдвигаетна первый планименно этотсопоставительныйаспект стратегическогознания: «О, скольутонченновоенное знание!– восклицаетвслед за Сунь-цзыЦзе Сюань. –Когда знаешьпустые и наполненныеместа в позициипротивника, знаешь, кудананосить удар.Когда знаешь, когда противникнедвижим икогда он движется, когда выступаети когда скрывается, знаешь, каквоспользоватьсяблагоприятнымслучаем. Когдазнаешь расположениегор и вод, селенийи дорог, знаешь, как передвигаться».2Вершины разумения, согласно Сунь-цзы, достигает тотполководец, который одновременно«знает выгодуи вред», «знаетпротивникаи знает себя».Такой стратегникогда небудет знатьгоречи поражения.

Очевидно, что процесспознания поСунь-цзы вполнесогласуетсяс традиционнымкитайскимпредставлениемо реальностикак неисчерпаемомбогатстверазнообразиябытия, а равнымобразом с понятиемПути как актомсамообновленияпосредством«саморассеивания», вечного не-возвращенияк себе в круговоротевселенскойметаморфозы.Подобное видениемира соответствуетритуальноймодели коммуникации, предполагающейобостренноечувствованиеконкретныхсвойств пространстваи времени. Ритуалывообще исполняетсяпо-разному взависимостиот наличныхобстоятельств, так что нормынашего общенияс другими людьми, подобно стратегическомудействию уСунь-цзы, «неимеет постояннойформы», точнее– всегда выступаюткак вариациянеявленнойтемы. А церемония, доведеннаядо ее логическогопредела и ставшаячистой сообщительностью, устраняетвсякое противостояниеи предстаетименно какцеремонность, т.е. как умениесвести любуютему к нюансам, уже исключающимстолкновение.Подобная манерамышления иповедения былапрозвана вЕвропе «китайскимицеремониями», но в действительностине являетсядостояниемодних китайцев.Бывали времена, когда онакультивироваласьи в Европе. Военныйисторик Ч. Фуллерпишет о генералеконца XVIIIв. ЧарльзеФердинанде, герцоге Брунсвикском, который прославилсясвоим умениемвести бескровныевойны: это был«образованныйи утонченныйпедант, осмотрительный, скрупулезныйи способныйрассмотретьлюбую проблемустоль тщательно, что сама проблемаисчезала извиду…» (Янкеоевич)

НиСунь-цзы, нидругие китайскиеавторы ничегоне говорят отом, каким образомпоследовательнаядетализация,«утончение»знания приводитк целостномупостижениюдействительности.Для них первое, очевидно, снеобходимостьюподразумеваловторое, и на тоесть очевидныелогическиеоснования: чембольше различиймежду вещамимы сознаем, темобладаем большейспособностьюк сопоставлениюи рефлексиии с большейнастойчивостьюищем единствомира. Чтобылучше понятьсвязь междуразличениеми отождествлением, нужно вернутьсяк затронутойвыше теме чистоймножественностиХаоса. Китайцымыслили миркак «десятьтысяч вещей», неисчерпаемоеразнообразиекоторых несводимок единичностипервоначала.Каждая вещь, по китайскимпредставлениям, имеет свой«утонченныйпринцип», илисвой «внутреннийпредел», в которомона одновременнонаходит своезавершениеи претерпеваетпревращение, переходит внечто иное. Втаком случаевсе есть толькопревращение, и единствобытия обеспечиваетсяне какой-либосубстанциейили сущностью, а чистым различием, нескончаемымсаморазличением.Познание превращаетсяв знание пределоввещей и, следовательно, знание одновременноприсутствияи отсутствиясущего; оностановится, говоря языкомкитайскойтрадиции, «знаниемнезнания» или«незнающимзнанием». Самыекачества вещейздесь, как вмонадологииЛейбница, определяютсяналичнойперспективой, местонахождениемв пространственно-временномполе универсума; так что единствомира столь жереально, каки уникальностькаждого моментасуществования.Поскольку всебесчисленныевещи-событиясоставляютздесь «однувещь» (именнотак, повторим, определяласьреальностьв даосскойфилософии) или, можно сказать, Вещь-Событийность, мир предстаетиерархией общихи частных категорий, что мы и видимна примереклассификационныхсхем Сунь-цзы.

В миревездесущейпредельностистановлениесливается сбытием: превращениемалейшей пылинкиравнозначнообновлениюцелой вселенной, а сущностьежемгновенноизливаетсяв собственныйдекорум. В темной,«запредельной»перспективемировой метаморфозы«истина входитв собственнуютень» (словадревнего ученогоЦзун Бина).«Возвратное»,«саморассеивающееся»действие Путипринадлежитмиру достовернойиллюзии, бытиюсимулякра вопределенииЖ. Делеза, тоесть такомубытию, котороеесть «не простаяимитация, а, скорее, действие, в силу которогосама идея образцаили особойпозиции отвергается».3В этом миревсеобщей уникальностинет Платоновойиерархии горнегои дольнего: бытие каждой«вещи» оказываетсяактом ее вкоренения,«вживления»в целостностьВеликого Комабытия (еще однодаосское названиеуниверсума), которая самаопределяетсяэтим актом.Воссоединениес беспредельностью«одного тела»чеканит типысуществования, но сама природатипа состоитздесь в егосамотипизации, саморазличении.Вот почемутиповые формыв китайскойтрадиции всегдавыступают каксимулякры, метафоры истины, а не субстанциии не сущности.

Не забудемо наличии особой, символическойглубины в этоммире бесчисленныхметаморфозвсего и вся.Тому есть илингвистическиеподтверждения: Сунь-цзы неизменноназываетстратегическоезнание сочетаниемдвух одинаковыхслов: «утонченное-утонченное»(вэй-вэй), «духовное-духовное»(шэнь-шэнь). Тоже относитсяи к принципубоевого построения, которое предстаеткак нечто«смешанное-перемешанное»(фэнь-фэнь) и«путаное-перепутанное»(юнь-юнь). Таковаже и природадревнего именипервозданногохаоса в Китае– хунь-дунь.Ибо чистаяструктура бытияне есть сущность, но подтверждаетсебя в «ином», возвращаетсяк себе, теряясебя.

Дистанциясамопревращенияжизни предполагаетсозерцательнуюотстраненность, но это созерцаниесамо скрадываетсяпотоком вселенскойсо-бытийностии потому, какни странно, неотделимоот помрачения.Свет разумаздесь растворенво мраке всеобщейпредельностии сливаетсяс прахом чистойвещественности.Знание сходитсяс незнаниеми пребываетв собственномпределе – вотпочему, согласноСунь-цзы, ономожет быть«доскональным», то есть окончательным.

Ясно, чтознание, взращиваемое«тщательнымвглядыванием»и завершающеесяпостижениемвечного не-вохвращенияХаоса, в концеконцов освобождаетсебя от грузапредметностии, как уже говорилось, требует полнойоткрытостисознания миру.Оно есть именнознание событийности, то есть чистого, безусловногоразличия –некоей бесконечномалой дистанциимежду предыдущими последующиммоментамикруговоротасамообновления, повторениянеповторяемого.В позднейшейкитайскойтрадиции такоеразличие обозначалосьпонятиями«разделение»(фэнь), «разрыв»(цзянь), «перерыв»(си), «пустота»(сюй).4Ясно, что знаниетакого родаабсолютного(само)различенияне принадлежитсубъекту и неимеет своегообъекта; егосодержание– сама между-бытностьили средо-точиесуществования.В этом пунктезнание достигаетсвоего моментаметанойи,«переворота»,«само-превосхождения»ума. От эмпиризмачувственноговосприятияи умозаключенийоно восходитк своего родатрансцендентальномуэмпиризмусамодовлеющейи извечнопревосходящейсебя творческойволи. Именноволя изначальнонесет в себеимпульс к различениюи воплощаетв себе пределконкретности, предваряющийвсякое предметноезнание: оназнает себянепосредственными спонтаннымобразом. Знание, ставшее волей, достигаетсобственногопредела, становится«доскональным»и в самом себеобретает собственноеоснование. Всеэти чертыстратегическогознания мы находим, например, вкниге известногознатока военнойстратегии ЛиЦюаня (VIIIв.), одного изкомментаторовтрактата «Сунь-цзы».Ли Цюань утверждает, что мудрыйполководец«начинает собследования, а заканчиваетзнанием» и чтоюдпгодаря этомузнанию он духомсвоим «уноситсядаже за пределыпотаенного»(что можно понятькак преодолениепредметногомышления. Вэтом совершенномзнании, продолжаетЛи Цюань, он«освещает самсебя в своемодиноком видениии сам себе радуетсяв своей одинокойрадости».5

Нарядус конкретностьювторым свойствомволи являетсяее способностьдлить себя, быть движущейсилой, импульсомпроцесса. Этаспособностьосуществляетсяв акте творчествакак само-типизации(само-осознания)воли, устанавливающемвечноживыекачества опыта, вечнопреемственностьв бытии. Бытиеволи всегдапредполагаетсебя самое ипотому предвосхищаетвсе сущее; оноесть единствопредшествующегои последующегомоментовсуществования, каковое и естьсобытийность.Оно есть своясобственнаяистория и будущее, отпечаток однойи того же индивидуальностив череде явленийжизни. Ее бытиеесть именно«измененияво всепроницающемединстве» (бяньтун), каковоеи мыслилосьприродойстратегическогодействия вКитае.

Все этоозначает также, что бытие волив действительностиявляет собоюскрещениебесчисленногомножества сил, которое образуетнепостижимо-сложнуюгеометриюХаоса, но вместес тем имеетсвое продолжениев изначальной«завязи» жизни, сплетении живыхтканей организма.(картинки) Чжуан-цзыназывал вершинойзнания способность«быть около»(цзи) реальности.Тот же знак цзиупотребляетсяв «Книге Перемен»для обозначенияеще невидимого«первого мгновениядвижения».Слово «около»в данном случаесовпадает спонятием первичного«импульса»жизни, котороев военных книгахупотребляетсяв значениивнезапногои сокрушительногоудара в военномпротивоборстве.Сунь-цзы говорити о скрытом«первом мгновении»движения, благодарячему «разумныйполководец», постигшийсамодостаточностьнесотвореннойволи, способенопережатьсвоего противника.Вот так видимоене-действование, уклонение отвнешней конфронтацииспособно обернутьсяодним смертельнымударом, наносимымкак бы изнутри.Об этом говоритсяв стариннойпоговоркекитайскихмастеров боевыхискусств: «Онне двигается, и я не двигаюсь.Он сдвинулся– а я двигаюсьпрежде него!»

Каковы следствиярассмотренногоздесь подходак проблемезнания? Во-первых, речь идет ознании событийностии, следовательно, схождениинесходного.Это знаниевсегда оперирует(не)двойственностьювнутреннегои внешнего, сущности идекорума, «своего»и «иного». Оновыявляет мир, где одно пребываетв другом: такв китайскомсаду, цветывыписываютсябелой стеной, декоративныйкамень получаетсвое бытие отводы, в которуюон смотрится, а жизнь мудрецаЧжуан-цзы проживаетсянаивной бабочкой, которой Чжуан-цзывидит себя восне. Воля принадлежитвечноотсутствующемуконтинуумумежду-бытности, пространствутончайшегодуховноготрепета, которыйвызываетсяигрой воздействийи откликов иформируетпамять.6

Во-вторых, как знаниебеспредметной, но вездесущейпредельностисуществованияоно побуждаетсознание открыватьсявсе новым нюансамопыта и такповышать своючувствительность, свою степеньбодрствования.Недаром сознаниеотождествлялосьв Китае именнос вместилищемчувств – сердцеми с волей. Собственно, воля и естьформа непосредственногознания процессав единстве егоактуальныхи потенциальныхсвойств. Волясообщает осимволическомсовершенствевещей. Шарик, летящий надстолом для игрыв пинг-понг, или даже пешкана шахматнойдоске воспринимаютсяучастникамиигры не простокак физическийпредмет, но каксила, определенныйвектор действия, в известномсмысле реальнопреодолевающегосвои вещественныеграницы, присутствующеготам, где егонет. Таково жезнание, ставшееволей: оно имеетсимволическуюприроду и служитне столькотеоретическомупознанию, сколькокультурнойпрактике. Превышевсего оно воспитываетхороший вкускак знаниеценностныхразличий междувещами, ибоволя устанавливаетразличие междувозвышеннымии низменнымиявлениями вжизни.

Третье и, пожалуй, самоеважное следствиерассматриваемойконцепциизнания заключаетсяв способностиразличать всо-бытийноститакже временноеизмерение, тоесть каждоесостояние имеетпредшествующееи последующее, или внутреннееи внешнее измерения.Как раз в этомпункте нагляднопроявляетсяс виду внезапная(а в действительностизакономерная)переориентацияпознания сисследованиявнешних обстоятельствна обретениенекоего внутреннегосамодостаточногознания. «Разумный»полководец, не раз подчеркиваетСунь-цзы, обладаеткаким-то «утонченным»и «одухотворенным»(или «божественным»), недоступным«человеческоймассе» знанием, которое предваряетвсякое предметноезнание. Китайскиекомментаторыпо-разномупонимали данныйтезис: одни изних утверждали, что речь идето знании, котороенельзя получитьпрежде самогодействия, другиевидел здесьсовет не разглашатьпрежде временисвоих планов.Подобнаядвусмысленностьвообще характернадля «теориипрактики» уСунь-цзы и по-своемуочень примечательна, ибо она принадлежитсамой природесимволизмаволи. Мы имеемдело с реальностью, которая неможет бытьпредставленав образах илипонятиях, анепосредственносвершаетсяв духовнойпрактике человека.В конце концов, речь идет ознании бесконечнойдифференцированностисамого моментаначинания, которое в каждыймомент времени«начинается»,«начинаетначинаться»,«начинаетначинать начинаться»и т.д. Такое, послову Сунь-цзы,«опережающеезнание» позволяетгениальномустратегу предвидетьход событий, упреждатьдействия неприятеляи даже точноопределятьместо и часнанесениярешающего ударапо противнику, не умея датьсвоему знаниюпредметноесодержание.Нечто подобноеутверждал ужев относительнонедавнем прошломи знаменитыймастер кулачногобоя, основательшколы «КулакВосьми Триграмм»Дун Хайчуань.Когда его спросили, в чем заключаетсясекрет егоискусства, онответил: “Уменя есть особенноезнание, но вамоно недоступно”.Сам поединокполководцевили мастеровбоевого искусствав китайскойтрадиции нередкосводился ктому, что соперникиопределяли, кто из них способенглубже проникнутьв бездну «утонченныхперемен», гдескрываетсяпервичныйимпульс действия.Опередитьпротивникав опознанииэтого импульса– значит победить.

«Опережающеезнание» даетясную интуициюбудущего, каковаяявляется однойиз ключевыхи вместе с темнаиболее загадочныхдля европейскогоума тем китайскойтрадиции. Вообщеговоря, возможностьпредвосхищатьход событийпредопределенатем, что событийностьобязательнозаключает всебе предыдущийи последующиймоменты, такчто всякоесобытие имеетсвой прототип, всякое действиеимеет свое«семя», свойпервичныйволевой импульс.Уже Чжуан-цзыопределялистинное бытиекак акт «свертывания», возвращающийк состоянию, которое «предшествуетнашему появлениюна свет». Тотже Чжуан-цзыговорил, чтомудрец полагаетсяна «небесноеустроение»вещей, котороепредваряетих физическуюформу (слово«устроение»здесь изначальнообозначалоприхотливыйузор на яшме– прообразтворческойзавязи вещей).В трактате«Шесть секретов»(Лю тао) сказано, что «полководец, не ведающийнесчастий, разумеет то, что еще не родилось, а тот, кто искусенв победах надпротивником, побеждает втом, что не имеетформы».

ИспользуемыеСунь-цзы дляхарактеристикиподлинногознания термины«утонченный»и «одухотворенный»вместе с рядомродственныхим понятий –«семена», «чудесный»и проч. – со временемполучили вкитайской мыслибольшую метафизическуюнагрузку истали обозначатьнекую символическуюматрицу и практики, и психики человека– ту вселенскуюпаутину неуловимо-тонкихразличий, вкотором зарождаетсявсе сущее. Вэтом мире таятся«семена» всехмыслей и поступковчеловека, иученые людиКитая с течениемвремени всенастойчивеепытались вникнутьв этот мир тончайшихколебаний имодуляцийжизни, поройтребуя опознаватьдурные мыслидаже прежде, чем они проявятсяв сознании! Вконтексте этоготребованияосветить светомразумностисокровеннейшиеглубины сознаниястановитсяпонятным итакой, например, пассаж из трактатаVIII в. “ Цан-цзы”, где говоритсяо спрятанныхв человеческойдуше корняхвойны:

“Все, чтоотносится квойне, проистекаетиз грозногооблика человека, а этот обликв истоке человекполучает отНеба. Поэтомукорень войнытаится глубоко, и не бывало наземле такоговремени, когдабы он не действовал.Поистине, истоквойны – в человеческомсердце: питатьненависть, ноне обнаруживатьее, – это война; бросить быстрыйвзгляд и переменитьсяв лице – этовойна; дерзкиеречи и вызывающиепоступки – этовойна; смертельнаясхватка и яростнаябитва – этовойна…”

2.Значениестратегическоймысли ДревнегоКитая в мировомвоенном искусстве.

2.1Взгляд на существовойны в трактатахСунь-цзы.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

Для авторатрактата войнаесть внутренняяреальностьчеловека, котораяпроистекаетиз осознанияистоков личностногосамосознания, а самое усилиевнутреннегопостижениявнушает почтениеи страх окружающим.Эту идею разделяливсе школы китайскоймысли, хотяконфуцианствопридавало ейморальнуюокраску, даосизмтрактовал еев категорияхвнутреннегоорганическогосовершенства, а законникии стратегивидели в нейзалог эффективнойвласти. Но вовсех случаяхмудрец воздействуетна мир как быизнутри, неприбегая квнешнему воздействию, то есть – к насилию.

Безднавечно «начинающегосяначала» и составляетсимволическое, лишенноепротяженностипространствостратегическогодействия. Этопространствочистой виртуальности, этот мир, предвосхищающийсам себя, заключенымежду «тем, чего еще нет», и «тем, что ужеесть». В этоммире правдивойобманчивостивсе реальнои нереально, возможно иневозможно.Становитсяпонятным, почемуСунь-цзы уделяетв своей такмного вниманиюшпионажу ишпионам. Шпионажс его секретностьюи непрерывным«обманом»является длякитайскогостратегаквинтэссенциейвойны, а главенствующаяроль в немпринадлежитдвойным шпионам– этим настоящимсупершпионам.Заметим, чтослово шпионв древнем Китаеобозначалосьтем самым термином«цзянь (промежуток, разрыв), которыйсо временемстал обозначатьи символическоепространствоВеликого Пути.

Ясно, чтопознание условийстратегическогодействия преследуетцель не накопитьфакты, а, наоборот, освободитьсознание отбремени информациии сосредоточитьсяна внутреннемединстве воли, которое составляетусловие и средувсякого действияи делает возможнымвечнопреемственностьметаморфоз, выступая в этомкачестве какбы осью мировогокруговорота.Как выразилсязнаменитыйполководецсредневековогоКитая Юэ Фэй,«выстроитьвойско в боевомпорядке, а потомвступать вбитву – этообычное правиловойны; секретже применениявойска таитсяв Едином Сердце».7

Знание китайскоестратега предстаетв своем родепарадоксальнымсочетаниемпредельнойсосредоточенностина «текущеммоменте», безупречного«соответствияобстановке»и полной открытостимиру и даже, точнее, открытостисокровенномузиянию Пустоты.Безупречнаяточность каждогодействияобеспечиваетсянаиболее «далекоидущим» планом, неким предельнымза-мыслом, превосходящимвсе мыслимыепонятия. Мудромустратегу, согласноСунь-цзы, успехдается «легко», без того «крайнегонапряжения»сил, которое, по Клаузевицу, обязательносопутствуетвоенным действиям.Ибо в концеконцов нетничего болееестественногои непринужденного, чем встречапустоты с пустотой.И ничего болеедейственного: полководец, обладающий«предвидением», владеет инициативой.И он способеннанести ударв самую уязвимую, то есть «пустую», точку в позициипротивникавсей мощьюсвоей воли.Мистика прозрения«семян» вещейоказываетсяна поверкусамым практичнымбоевым приемом.

Все сказанноевыше раскрываетфундаментальноеразличие междузападной ивосточнойидеями стратегиии практикивообще. Западнаямысль исходитиз представленияо самостоятельномсубъекте, которыйпосредствомединичных актоввоздействуетна мир как наобъект. Этопредставлениезакрепляетсяосновополагающимзападным мифомо Боге-Творце, создавшим мириз ничего.Самодостаточноедействие здесьпредстает ввиде публичнойполитики, каку Аристотеля, или даже произвольногоукрощениясудьбы, как уМакиавелли.

Со своейстороны китайскаястратегия непризнает приоритетасубъекта и егосознательныхактов и, соответственно, не знает стольтрудноразрешимыхдля европейскойтрадиции вопросово соотношениицелей и средств, частного воздействияи всеобщегодействия, Оназнает толькосо-действие, иерархию уровнеймировой гармонии, согласие звукаи эха, где невозможноотыскать причину: и реальный звукуже неотличимот его эха; гдеесть толькометафора истины.

Мудрыйстратег, покитайскимпредставлениям, не имеет своегосубъективного«я», он взращиваетв себе «всеобъятноесердце». И мызнаем уже, чтоВеликий Путь– это принципмножественности, утверждающийединственноекак единое. Этомир не идей, несущностей, дажене фактов, нопревращений, событий. И – всвоем пределе– мир со-бытийностикак внутреннегопреображения.Событие не естьизолированноеи выведенноевовне явление.Оно воспринимаетсякак таковое, как опознаваемоеновшество лишьв контекстеопределеннойсерии событий, в перспективеоднородныхс ним перемен.Любое событиеподразумеваетнеявленный, но интимновнятный фон, на котором онопротекает. Этоттемный фонлюбого событиякитайскиеучителя и имелив виду, когдаговорили о“сокровенном”(сюань), “темном”(мин) измерениивещей, в которомсвершаютсяподлинныеметаморфозы.Связь событияи его фона – непричинно-следственнаяи внедиалектическая.Китайцы мыслилиее в категориях, скорее, спонтанного“совместногорожденияпротивоположностей”или генеалогического“порождения”: вещи спонтаннопоявляютсяна древе жизни, как пузыри наповерхностиводы, но они, как всякий плодгенеалогическогодрева или теже пузыри, обладаютвнутреннейпреемственностьюс явлениямитого же рода.

Принципсо-бытийностивсего сущегообъясняет, каким образомкитайскийстратег можетбыть всегда«адекватен»ситуации: мудрыйне делает мир«объектом»своей мысли, но открываетсвое «сердечное», со-чувствующеесознание необозримомуполю опыта, самому зияниюНебес. Он неуправляетвнешними событиямии не реагируетна них, но – следует(инь, шунь, суй, сюнь и проч.)потоку метаморфоз.«Знающий полководец», подчеркиваетСунь-цзы, побеждаеткак раз благодарядействиямпротивникам, что бы тот нипредпринимал.Такое сродствос «единотелесностью»бытия доступнотолько тому, кто умеет спуститьсяк телесным, извечно «забываемым»рассудочноймыслью истокамопыта, к «семенам»своего восприятия, равно духовными материальным.«Наше знание,– отмечает М.Анри, – никогдане являетсяновым, оно также старо, какнаше существование…Наше тело естьключ к миру».8

В самомделе, всякоесобытие становитсясо-бытийностью, рассеиваясьв бесконечносложном сплетениижизненныхканалов тела, в конечномсчете – пустотной“единотелесностиПути”. Здесьуместно обратитьсяк фундаментальнойдля китайскойдуховной традицииметафоре “вечновьющейся нити”, которая – разовьемэтот образ –свивается водин узел, иликлубок, мироздания.Другой варианттого же образавстречаетсяв сочиненияхученого XI в. ЧэнИ, который писал, что “преждевсех мыслейв сердце имеютсяобразы – густые, как леснаячаща”, и чтоэти образы“тянутся откорней до верхушки, как ствол дерева”.Эта внутренняяпреемственность, проницающаяединичныесобытия, естьне что иное кактело, взятоев его энергетическомаспекте. Так, движение энергии(ци) в физическомтеле китайцыуподобляли“прохождениюнити черездевять извилин”(Девять Извилин– традиционноев Китае названиелабиринта иодновременнотраекториициркуляцииэнергии в мире).Тело – это средаи условие реализациивсего сущего, тогда как событиепредставляетсобой моментактуализациителесногобытия. Отсюдапервостепеннаяважность именнотелесной практикив китайскойтрадиции духовногосовершенствования.

Действие, удостоверяющееполноту телесногоприсутствия, не призваноничего выражатьили даже обозначать.Оно есть актсокрытия, которыйосвобождаетсяот самого себя, сам себя скрывает; это акт абсолютноестественный, непринужденныйи спонтанный.Освободитьсяот себя – значитпретерпетьпревращение, открыть новоекачество своегосостояния. Вотпочему китайское«следование»завершается«преображением»; оно есть творческийакт. (В китайскойтрадиции боевыхискусств, например, оба понятияобозначаютдве стадииодного процессасобытийности.)Такое следование-превращениеудостоверяетвнутреннююпреемственностьпроцесса истоит в рядубесконечнойсерии событий, даже обладая, как всякий знакпредельности, качествомединичности.Как отмечаетфранцузскийсинолог Ф. Жюльен,«китайцы большеверили имманентностипроцесса, чемтрансцедентностиакта», притомчто «превращениеневозможнони приписатьиндивидуальнойволе, ни локализоватьв пространствеили во времени, оно развертываетсяв длительностии во всех точкахсразу: она никакне обозначаетсебя».9

Понятаятаким образомбытийственнаяметаморфозакак раз являетсобой акт типизации, или «утвердительногосамоустранения».В нем и посредствомнего обнажаетсявнутренняядрама стиля: чем более совершененстиль, тем болееразнообразныи менее подобныдруг другу еговнешние признаки.Однако подобноеразвитие таитв себе и опасностьзабвения внутреннегоединства стиля.

Китайскийидеал «творческогоследования»воплощаетцелостностьдуховной жизни, единение знанияи действия. Онявляет собойсвоего рода«умное неделание»– предел стилеобразующейтипизацииопыта, котораяпереводитвнешнее воз-действиев его внутреннююформу событийности.Заметим, чтокитайцы отождествлялитворчествоименно с актом«рассеивания»(сань): творчество, в их представлении, призвано очертитьвечнопреемственностьотсутствия.Так видимоебездействиеи безмолвиекитайскогомудреца удостоверяютпредел действенностии осознанности.Они хранят всебе опыт подлинностижизни.

Китайскаятема «единотелесностиПути» имеетнесомненныесозвучия спостмодернистскимитеориями серийностии внутреннейглубины стиля.И, подобнопостмодернизму, китайскаястратегияпридает своимпонятиям чистопрагматическоезначение. Идеал«целостности»(цюань), которыйСунь-цзы трактуеткак одно изглавных качествстратегическогодействия, имеетв его книгевполне конкретныйи практическийсмысл. Речьидет о том, чтобыодержать победу, избежав потерьи разрушений, сохранив вцелости инеприятельскоевойско, и враждебноегосударство, поскольку этовыгодно самимпобедителям: покоренноенаселение иприобретенныеземли послужатновым хозяевам.«Нужно сохранитьв целости своювыгоду», «сохранивсебя, одержишьполную победу»,– заявляетСунь-цзы. Конечно, прагматическимыслящий китайскийстратег охотнопризнает, чтона войне потеринеизбежны.Однако мудрыйполководец, предупреждаетСунь-цзы, постараетсясвести этипотери к минимуму.Вообще авторывоенных каноновКитая не жалеютпафоса приописанииразрушительныхпоследствийвойн, ведь онижили в стране, где самые большиемудрецы, выделялисьмиролюбиеми здравым смыслом! Со свойственнымему педантизмомСунь-цзы перечисляетслучаи, когдаособенно желательносберечь жизнивоинов и имуществомирных жителей.Он советуетдобиватьсятого, чтобынеприятельскиевойска иликрепости сдавалисьбез боя, а военнаякампания небыла долгой, ибо длительнаявойна истощаетказну и приноситлишние страданиялюдям.

«ЗавладеватьПоднебесныммиром нужно, руководствуясьцелостностью»,– гласит девизСунь-цзы. И вэтом пунктеего прагматическиесоображенияуже поднимаютсяна высоту общегопринципа стратегии.«Целостность»у Сунь-цзы естьобозначениесистематическогохарактеравоенной стратегиии имеет триосновных измерения: она указываетна то, что войнаимеет тотальнуюприроду, чтостратегияохватываетвсе сторонывоенных действийи даже государственнойполитики и что, наконец, ходи результатывойны должныоцениватьсяв совокупностивсех факторов.Победа, упоминаетСунь-цзы, тожедолжна быть«полной», или«всесторонней».

Но какопределяетсятот акт «следования», который являетсяподлиннымфокусом китайскойстратегии ивыступаетальтернативойвсякому произвольномуи насильственному, подчиненномунекоей внеположеннойему цели действию? Прямого ответана этот вопросмы в китайскихвоенных канонахне найдем –несомненно, по той же причине, по которойкитайскаятрадиция вообщене знает противопоставлениястратегии итактики, а истинноезнание стратегическогоискусства, согласно Сюнь-цзы, не может бытьобщепонятными общедоступным.Главная трудностьздесь в том, что речь идето действии или, точнее, деятельности, которая превосходитпротивоположностьсубъекта иобъекта. Термин«следование»удостоверяетотсутствиетакого противопоставления.Но было бы неверноотождествлятьего с пассивностьюили даже «ответнойреакцией» надействие другого.Как раз наоборот:«следование»у Сюнь-цзы сопряженос владениеминициативойи даже способностьюопережать, упреждать егодействия. В чемтут дело?

Вспомнимсказанное вышео символическойглубине чистойпрактики какспособа отношениячеловека кполноте бытия.Практика предполагаетпоследовательность«предшествующего»и «последующего»измеренийдеятельности: всякое действиепредваряетсянеким «первичнымимпульсом», сокровенным«семенем» еговнешней формы, которые немогут бытьисчерпаныпредметнымзнанием. Реальнымпрообразомтакой априорно-синтетическойцельности опытаявляется динамическоеединство живогоорганизма, всегда ужезаданное чувственномувосприятиюи рефлексиии в значительноймере – черезпосредничествокультурныхнорм – задающихусловия длятого и другого.Не случайнов китайскойтрадиции знаниеимеет аффективнуюприроду, а «действиеПути» отождествлялосьс интуицией«спонтанногоскручиванияОдного Тела».

Мудростьстратега состоитв прозренииэтой символическойглубины опытаи наполненииее «сердечнойволей», котораясама есть необъект илисущность, ачистая предельность, вечносущееразличение.Следованиеосуществляетсяна этом уровне«семян» вещей; оно делаетвозможным, предвосхищаетвсе конечные, видимые действия.Действовать, следуя противнику, означает, поСунь-цзы, возвращатьсяк первичномуимпульсудеятельности, преодолеваязависимостьот ее «последующих», внешних форм.Для «разумногополководца»все внешнееслужит лишьзнаками, указующимипуть к внутреннейреальности.

Эта внутренняяреальностьобладает абсолютнойдейственностью, потому что онаесть всепроницающаяпредельностьсуществованияили, если угодно, функциональностьвсех функций.В этой точкепредельнойоткрытостии вселенскогоскрещения силимпульс действияпронизываетвесь мир, оказываянеодолимоевоздействиена все сущее.Вот почемуцелостностьи полнотастратегического«следования»у Сунь-цзы совпадаетс предельнойконкретностьюдействия и егополной адекватностью«текущемумоменту». Стратегдолжен бытьименно «сосредоточенна одном»,«действоватьот единогосердца» – унего простонет иной возможностидобиться «полнойпобеды». Та жеконцепция«творческогоследования»обуславливаетполное функциональноеединство военноймашины и взаимозаменяемостьего частей.Хорошее войско, по слову Сунь-цзы, реагирует нанападениепротивникакак одно целое, действуя наподобие«змеи с горыЧаншань»: «еслиее ударить поголове, онабьет хвостом; если ее ударитьпо хвосту, онабьет головой; а если ударитьее посередине, она бьет одновременноголовой и хвостом».

2.2Особенностьпонимания целейстратегии удревнекитайскихавторов.

Однимиз интересныхпоследствийидеала «целостности»у Сунь-цзы являетсявнимание китайскихзнатоков стратегиик психологическойстороне военнойкампании, кподавлениюволи противника.Сунь Бинь, например, считает «покорениесердец» неприятельскихвоинов высшимпроявлением«пути войны».Сунь-цзы напоминает, что «у полководцаможно отнятьего волю» идает довольноподробныерекомендациио том, как вестибоевые действияс учетом духовногосостояниявойска. Этисоветы, каквсегда у Сунь-цзы, основаны напрактическихнаблюденияхи имеют очевидныйпрактическийсмысл. Но естьв них и своя, так сказать, метафизическаяподоплека: науровне предвидения, в континуумевселенскойсобытийности, где все пребывает«вблизи» другдруга, но несуществует«своего» и«чужого», отождествлениес протодействиемПути, или виртуальнымимпульсомвнешних форм, обладает абсолютнойэффективностьюи позволяетодержать верхеще до того, как конфликтпроявится вовнеВ Китае этоназывалось«победитьпосредствомнебесногоустрашения».Таков смыслпобеды, которуюодерживаютбез боя.

Сунь-цзыв полной мереосознает важностьи такого психологическогофактора сплоченностивойска, какналичие смертельнойопасности. Вотличие отевропейскихавторов, онвовсе не склоненвоспевать«упоение в бою»и рассматриваетдушевный подъем, вызванныйблизостьюсмерти, чистопрагматически– как средстводостиженияпобеды в бою.Нельзя не заметить, однако, что ив этом случаеон исходит извосприятияпротивоборствующихсторон какединого целого.Вместе с темСунь-цзы подчеркиваетналичие пропастимежду командироми подчиненными: полководецдолжен уметьскрывать отсвоих солдатподлинные целиоперации и темболее не сообщатьим о подлинныхразмерах грозящейим опасности.Он должен относитьсяк воинам «какк детям»: любитьих, но, если тоготребуют интересыдела, с легкимсердцем обманыватьих.

Как видим, самое понятиеединства навойне имеету Сунь-цзы своюиерархическую, и притом всету же трехуровневую, структуру: оновыступает икак единствовсех войск, вовлеченныхв военную кампанию, и как единствоармии, противостоящейнеприятелю, и, наконец, какцельностьстратегическогозамысла, известноготолько командующему.Во всех случаяхоно выступаеткак единствополярныхпротивоположностей.

Напротяжениисвоего трактатаСунь-цзы неустает повторять, что на войнене может бытьничего постоянного, что всякаяэффективнаястратегия –это непрерывныеперемены. Чтож, китайскаястратегияпризнает, покрайней мере, одно постоянноесвойство военныхдействий – ихнепостоянство.Посмотрим, какое значениеимеет этоттезис применительнок стратегическомудействию.

Даже поверхностноезнакомствос книгой Сунь-цзыпоказывает, что метаморфозыкак сущностьстратегии имеютнесколько оченьразных и все-такиимеющих единуюоснову измерений.Пожалуй, наиболеепростой и очевидныйвид следования-превращениякасается взаимосвязиприродной средыи действийвойска. Позициии маневры полевойармии должны«следовать»условиям местности, и Сунь-цзы сосвойственнойему педантичностьюуказывает, какнужно действоватьвоинам в различных, так сказать,«типовых ситуациях»: на горном склонеи в ущелье, наравнине и вболоте, в лесуи на возвышенности, у берега рекии на воде и т.д.Нам даетсяклассификациявидов стратегическойобстановкис учетом местоположениявойска на театревоенных действий– находятсяли войска натерриториисобственногоцарства, наземлях противникаили на местности, достижимойдля армий сразунесколькихгосударств, наскольковелика опасность, исходящая отпротивника, и проч. Ясно, что рекомендации, вытекающиеиз оценкивозможностейвойска в тойили иной ситуации, тоже относятсяк области «следованияпеременам»: их смысл состоитв том, чтобыпривести действиявойск в соответствиес качествомили, как выражаетсяСунь-цзы, «потенциалом»сложившейсяобстановки.

Еще большеезначение имеют«перемены»войска в условияхсоприкосновенияс неприятелеми подготовкирешающегосражения. (Сунь-цзынастаиваетна том, чтобывоенная кампанияне затягивалась, а ее судьбарешалась водной решающейбитве.) Для описаниядиспозициии маневроввойска в такогорода предбоевойобстановкеСунь-цзы, а вследза ним и всявоенная традицияКитая пользуютсядвумя парамипонятий… Однуиз них составляетоппозиция междутак называемыми«регулярными», или «обычными(букв. «прямыми»– чжэн) и «нерегулярными»,«необычными»(ци) факторамидиспозиции.Оба понятияимели в древнемКитае весьмаширокий спектрзначений. Так, в рамках государственнойполитики «прямые»меры нередкосоотносилис действиямизаконными инравственнооправданными, а «нерегулярные»факторы – своенными хитростями, позволяющимипобеждатьпротивниковсилой. Применительноже к боевойтактике «прямые»действия соотносилисьс построениемвойск, завязывающихбой или принимающихна себя лобовойудар противника, а под «нерегулярными»силами подразумевалисьте отряды, которыенаносили неожиданныйудар с флангаили тыла, темсамым решаяисход сражения.На этом основанииамериканскийпереводчикТ.Клири трактуетпервый терминкак «прямота»(straightforwardness), а второй– как «внезапность»(surprise). Отсюдатрадиционнаяформула: «регулярной(позицией) встречаютпротивника, нерегулярным(ударом) одерживаютпобеду». Отметим, что наиболееавторитетныйкомментатортрактата «Сунь-цзы»Цао Цао толкует«регулярные»и «нерегулярные»факторы боякак в хронологическомплане, соотносяих с последовательновводимыми вбой частями, так и в болеешироком смысле: как два взаимодополняющихфактора военнойтактики. Этитолкования, очевидно, непротиворечатдруг другу. Ав военном трактатеСунь Биня мывстречаем ещеболее отвлеченнуюформулировку:

«Формойотвечать наформу – эторегулярноедействие, аподчинять формупосредствомбесформенного– это необычноедействие.Неисчерпаемостьрегулярныхи необычныхдействий обусловленафактором различения».

Другая паратерминов – этооппозиция«наполненного»и «пустого»в построениивойск. Оба понятияиграли важнуюроль в позднейшейфилософскоймысли Китая, но у Сунь-цзыони имеют преждевсего практическоезначение: речьидет о сильныхи слабых местахв боевой позиции.Соответственно,«разумныйполководец», согласно Сунь-цзы, знает «наполненные»и «пустые»места как усобственных, так и у неприятельскихвойск, а потомуможет «избегатьнаполненныхмест и наноситьудар в пустоеместо». Подобноеумение – необходимаяпредпосылкапобеды.

Действительнаястратегическаязначимостьуказанныхоппозицийзаключается, однако, не стольков них самих, сколько в самоммоменте ихвзаимодействия, в «неисчерпаемостиперемен» тогои другого. Искусствовойны или, поСунь-цзы, «путьобмана» какраз и состоитв том, чтобыодно переходилов другое ипредставалокак это другое, чтобы «пустота»и «наполненность»,«регулярные»и «нерегулярные»действия сменялидруг друга, какидут друг задругом «четыревремени года»или «солнцеи луна» в небесах.Цао давал наэтот счет болееконкретныерекомендации, учитывавшиесоотношениясобственныхи неприяльскихсил: «Если моисилы вдвоепревосходятнеприятельские, то у меня одинприем – регулярный, а один – нерегулярный.Если мои силывпятеро превосходятнеприятельские, тогда на трирегулярныхприема должныприходитьсядва нерегулярных».

В этом круговоротебоевой диспозиции, заставляющемвспомнитьне-мыслимый, не имеющийначала и концакруговоротВеликого Пути, различие между«пустотой»и «наполненностью»,«регулярностью»и «внезапностью»проявляетсявсе время по-новому, непрерывноменяя своесодержание, так что недальновидныйпротивник, судящий толькопо видимостивещей, в концеконцов перестаетпонимать, гдесокрыт действительныйисточник силыпротивостоящегоему войска.Залог успехав военной кампании, говорит Сунь-цзы– это умение«выдать пустоеза наполненное, а регулярное– за нерегулярное».Аналогичнымобразом Сунь-цзы, заметим, судити о боевом построениивойска. Этопостроениедолжно основыватьсяна принципекруга, что даетвозможностьотдельнымподразделениям, маневрируясообразнообщему круговомудвижению войск, взаимно замещатьих позиции, непозволяя возникнутьбреши в их рядах.(Полководец, как и подобалоруководителюв Китае, находилсяв центре этогокруга.)

Эта круговаядинамика боевойдиспозициив каждом отдельноммоменте своегоразвертыванияпредполагаетнесовпадениевидимого идействительного.Даже в боевомпостроенииподразделениядвижение егоотдельныхотрядов покругу должны, по мысли Сунь-цзы, создать впечатлениехаоса и неразберихипри наличиипрочного порядкав войсках какцелостнойединицы. Несовпадениереальногосодержаниябоевой диспозициии ее внешнегообраза – одиниз важнейшихпостулатовкитайскойстратегии.Между тем одноотнюдь непротивостоитдругому какметафизическиесущности, ведьоба члена оппозициивовлечены вединый потоксобытийности, а потому другдруга обуславливаюти дополняютили, по словуСунь-цзы, –«порождаютдруг друга».В этом пунктеСунь-цзы начинаетговорить языкомдиалектикиЛао-цзы, утверждая, что «беспорядокрождается изпорядка, трусостьрождается изхрабрости, слабость рождаетсяиз силы». Получаются, что «в светеПути» противоположностинастолько жеразличны, насколькои не отличаютсядруг от друга.Не такова липрирода круга: образа движения, воплощающегопостоянство?

Вся «хитрость»военного искусстваСунь-цзы состоитв этом неопределенном, текучем характереотношений междуразличнымиаспектамибоевой диспозиции, а также проявлениямии сущностьюстратегическогодействия какобраза ВеликогоПути. Как возможенобраз одновременнореальный инереальныйи даже, точнеесказать, реальныйименно в своейиллюзорности? Мы касаемсяздесь важнейшего, но вместе с темпочти неизученногов современнойлитературевопроса китайскойтрадиции –вопроса о том, каким образоммельчайшиежизненныеметаморфозы,“семена” вещей, улавливаемыесверхчувствительным«сердечнымзнанием» мудреца(назовем ихмикровосприятиями), превращаютсяв узнаваемые, доступныевосприятиюкаждого образыфизическогомира (мы можемназвать ихмакровосприятиями).Мы имеем дело, очевидно, спроцессомукрупненияэтих утонченныхразличий (впределе – пустотногочистого различения), который сопровождаетсявыделениемдоминирующихкачеств моментавосприятия, а этот выборв свою очередьопределяети характервыбираемыхи закрепляемыхв сознанииобразов – техсамых типовыхформ, которыесоставляютарсенал традиционнойкультуры. Выборэтих образовопределяетсяаффективностьючистого различия, и полностьюрационализироватьего невозможно.Китайскаятрадиция требуетне умозрения, а погруженияв неуследимые, вечно рассеивающиеся«истоки» опыта; духовноесовершенствованиев ней равнозначноповышениючувствительности.Недаром китайцыстоль почтительноотносилиськ такому канону, как «КнигаПеремен», с егоакцентом насверхрассудочном«следованииметаморфозам».Не менее показательнаи центральнаядля китайскойтрадиции идея«тайной» передачиистины от учителяк ученику.

Как бытам ни было, всвете философемыПути внешниеобразы не имеютпрототиповв природноммире; они оказываютсятолько подобиямиприродныхобразов. Посути же, онипредставляютсобой результатукрупненияи огрублениямикровосприятийвнутреннегоопыта, которыеоформляютсяи кристаллизируютсяв культурнойпрактике благодарянашим жизненнымпривычкам.Однако, поскольку“семена” вещейвообще не имеютформы, нельзясчитать макрообразы, полученныепосредствомукрупнениямикровосприятий, только иллюзией.Во всяком случае, это иллюзия, которую невозможнопротивопоставитьнекоей опытнойили умопостигаемой«действительности».В то же времякак предметдуховной практикии средствосимволическойкоммуникациитиповые формыкультуры вполнереальны. Нельзятолько сводитьих к понятияминструментальногоразума, то естьк формам идеологии, которая, разрываясвязь мыслис символическимиистоками человеческойпрактики, вынужденаискать своеобоснованиев так называемой«объективнойдействительности».

Возвращаяськ теме «возвратногодвижения Пути», мы можем сказатьтеперь, что вего свете всеформы (в томчисле и диспозициявойска) находятсвое завершениев бес-форменном. Сунь-цзы такпрямо и утверждает.Ему вторит СуньБинь, добавляя, что всеми формамивладеет одно, которое естьодновременноединое и единственноеи потому самоформы не имеет:

«Война– это борьбаформ за превосходство.Нет такой формы, которую нельзябыло бы покорить, но нельзя знатьформу, котораядает превосходство…

Невозможноиспользоватьпревосходствоодной формыдля того, чтобыпобедить всеформы. Поэтомуто, благодарячему можновладеть формой, есть одно. Ното, благодарячему достигаетсяпобеда, не можетбыть одним»

В сущности, природа круговоротаПути, его альфаи омега – этосостояниебесформенногоХаоса. Однако, если в началекруговоротамы застаем хаоспервозданнойнерасчлененностибытия (так называемоесостояниеБеспредельного– у цзи), то в концеего мы приходимк культивированномухаосу доскональноэстетизированной, осмысленнойдо последнихмелочей жизни– состояниюВеликого Предела(тай цзи). Этидва вида Хаоса– природныйи человеческий– подобны другдругу не логически, а так, как иполагаетсяреальностямизвечно текучим, ежемгновенносамоустраняющимся:: они сходятсяпо своему пределу.Эту запредельнуюточку схождениянесходногоДао как ВеликийПуть – путьвсех путей. ВДао все уникальнои все сообщительно, все одновременнорождается ипогибает, всеединственнои едино, всесвершается– и ничто непреходит.

«Война– это путь обмана»,– говорит Сунь-цзы, объединяя двапо видимостинесовместимыхпонятия: истинуи ложь. Мы видимтеперь, что онговорит этосовершенносерьезно, имеяна то самыевеские основания.Именно этотпочти скандальныйпостулат лежитв основаниивсей системыкитайскойстратегии.Каждый маневрискусногостратега изначальнонеоднозначен: он может восприниматьсяи как реальность, и как иллюзия.Более того, онобманчив всвоей реальностии реален в своейобманчивости…У противникапросто не остаетсяшансов! Напротив,«разумныйполководец»у Сунь-цзы имеетсвободу выборастатуса маневраи, следовательно, способен прочновладеть инициативой.Он сам определяетто, что принимаютза «действительность».

Междутем круговоротметаморфозреальности, взятый какцелое, в еготиповом моментесуществования, выявляет ещеболее высокийуровень «чистойсо-бытийности», где «путь обмана»предстает вего непреходящем, абсолютномвиде – какне-двойственностьвнутреннегоимпульса движенияи его внешнего«следа». Наэтом уровневиртуальнойреальностивечного начинанияраскрываетсявременноеизмерение«обмана», котороепредстает какнеисчислимыйразрыв междусимволическойматрицей практикии внешнимиформами. «Показывайформы противнику, а сам пребывайв бесформенном»,– гласит максимаСунь-цзы. Этислова лишнийраз напоминаюто том, что вкитайскойстратегиивидимые, пространственныеметаморфозыдиспозициивойска очерчиваютсимволическоепространствособытийности, которое лишенопротяженностии являет собой, можно сказать, чистую длительностьили «протекающуювечность» –символическуюдистанцию между«семенем» и«плодом» событий.Именно такуюприроду имеетзнаменитыйкитайский идеалдуховногодостижениягунфу, которыйозначает, собственно,«свободноевремя», «времянеделания».Гунфу – этодействие «адекватноевремени в целом»10, отсутствиеи покой, знаменующиетворческоеизобилие жизни, предельнаянаполненностьвселенскойпустоты. Каксама реальностьПути, оно можетбыть мыслимолишь как (ра)схождениепротивоположностей, парадоксальноене-единстворазрыва ипреемственности, всеобщностии единичности.

Китайскойстратегии, таким образом, неведомо самоепонятие «паузыв военных действиях», которое занимаетстоль заметноеместо в стратегическойконцепцииКлаузевица.11Здесь отсутствиеконечных формвыступаетусловием всехпревращенийи всякой действенностивообще. Таковаподоплекаоппозиции, составленнойдвумя, пожалуй, наиболее самобытнымипонятиямикитайскойстратегии:«потенциала»(ши) и «удара»(цзе, цзи). Терминши переводитсяв западнойлитературесловами «мощь»(Н.И. Конрад), «силавещей» (Ф. Жюльен)12,«энергия» (С.Гриффит, ЛиЮйжи), или дажедух. Среди древнихфилософов емууделяли наибольшеевнимание законники, которые употреблялиего для обозначениянелокализуемогои потому неотразимоговоздействиявласти государя.Речь идет, посуществу, опотенциалеситуации, создаваемымвсей совокупностью«обстоятельствмомента», –величиной нестолько количественной, сколько качественной.Этот потенциалвоплощает силусамопревращениябытия, силучистого творчества, и его прообразомв природноммире являетсявода – стихиявечнотекучая, не имеющаяпостояннойформы. Потенциалпринадлежитпространствусобытийностии в этом смыслевоплощает самуприроду человеческогосоциума в егосамом общем, родовом, чуждомсубъективностисостоянии.Подчеркнем, что сила-шиесть качестводинамическое, как бы преодолевающеесамое себя.Камень, лежащийв яме, не обладаетпотенциаломи не оказываетпсихическоговоздействия.Камень, которыйнавис над горнымсклоном обладаетбольшим потенциаломи внушает страх.Сунь-цзы, уподобляетпотенциалвоенной диспозициисиле туго натянутоголука или водногопотока – стихиикак нельзяболее мягкойи уступчивой, но способнойвсе сметатьна своем пути.Такой силой, разумеется, нельзя пользоватьсяпроизвольно, как отдельнойвещью, но мудрецумеет «положиться»(жэнь) на нее.Главное же, потенциал можетвозникнутьи реализоватьсялишь благодаряигре сил, создающейпространствостратегическогодействия.

Очерчиваяпредельныйгоризонтсоциальности, он не существуетвне человеческойпрактики, новместе с темне переходитв ее предметноесодержание.Искусный полководец, согласно Сунь-цзы, полагаетсяне на удачу ине на храбростьсвоих воинов, а прежде всегона потенциалобстановки, ибо именно эта«сила обстоятельств»вселяет в воиновмужество или, наоборот, отнимаетего у них. Каквидим, потенциалпринадлежитодновременнообъективномуи субъективномумиру. Вот почемуэто понятиепозволялокитайскимтеоретикамвойны с легкостьюобъяснитьвзаимодействиетого и другого.В трактате«Хуай Нань-цзы»выделяетсятри вида силы-ши:«духовныйпотенциал»(сила духа полководцаи его воинов),«потенциалЗемли» (преимущества, предоставляемыерельефом местности)и потенциал, возникающийблагодаря«следованиюобстоятельствам».Первая и последняяразновидностипотенциалаобстановкиобусловленычеловеческимифакторами, второй из них– факторомприродным. Акроме того, напоминаютавторы трактаты,«потенциалвладения обстановкойнепременновыражаетсяв некой форме».

Такимобразом, сила-ши, как все ключевыепонятия китайскойстратегии, предполагаетмалопонятноедля европейскогоума сочетаниенепроизвольногоследованиятечению событийи владенияскладывающейсяобстановкой.Пожалуй, здесьбудет уместнопровести аналогиюс ролью эмоциив нашей жизни: мы не можем нипроизвольносоздать чувство, ни даже устранитьего, но, отдаваясьчувству, мыспособны достичьнеобыкновеннойясности и силыдуха; однимсловом, мы можемсоработничатьс чувством.«Разумныйполководец»умеет вникатьв потенциалобстановкии способствоватьего усилению, но этот потенциалникогда несовпадает споверхностными, явленнымитенденциями.По сути, речьидет все о тойже символическойматрице культурнойпрактики —реальностинеформализуемой, связывающейвоедино субъективноеи объективное, сознательноеи бессознательное, свободу инормативностьдействия. Переднами еще одинаспект «умногонеделания»– бесконечнойдейственности, которая актуализируетсятолько в потокесобытий… Ужеученый II векаЦай Юн, авторсамого раннегоэссе об искусствекаллиграфиив Китае, писало «девяти фигурахпотенциалаписьма», которыесоответствуютнекоей целокупнойи потому неудержимойсиле «текущегомомента»: «когдапотенциалприходит, егоне остановить; когда потенциалуходит, его неудержать».Согласно ЦайЮну, «девятьфигур потенциала»образуют всовокупностинекий круговоротдуховной практики, обеспечивающийпреемственностьтрадиции помимослов (девятказдесь, как и уСунь-цзы, служитобозначениемполноты свойствбытия). Он пишет:

«Когдадевять видовпотенциалавоспроизведеныпо порядку, тогда сам собою, без наставленийучителя соединяешьсяс мудрецамипрежних времен»13.

СужденияЦай Юна показывают, что созданиеи реализация«потенциаласитуации» естьтворческийакт в полномсмысле слова.Цай Юн не упоминает, с какими «древнимиучителями»можно «соединиться», воспроизводяразличныеконфигурациидуховной силы, и это умолчаниене случайно.«Древность»у него служитзнаком «непреходящегоначала», которое«дает всемубыть» и потомуостается вполнеанонимным. Но, воплощаянеуничтожимыесвойства жизни, оно удостоверяети «подлинность»(чжэнь) существования.А жизнь подлинная– это всегдажизнь одухотворенная, проникнутаясознанием исознательнопрожитая.

Будучидинамическойреальностью, потенциал имеетточку приложенияего силы, чеми обусловленаего важностьдля стратегическойтеории. Вотздесь мы сталкиваемся, быть может, ссамой загадочнымтезисом китайскойвоенной науки: накопленныйпотенциал«разряжается»одним молниеносными сокрушительнымдля противникаударом, обозначавшимсясловом «импульс»(цзи). Речь идет, по существу, о мгновеннойактуализациипотенциала.Вот как разъясняетсяэто понятиев упомянутойвыше книге ЦзеСюаня: «Точка, к которой прилагаетсяпотенциал, –это импульс.Точка превращенияво всяком события– это импульс.Точка связанностивещей – этоимпульс. Своевременноедействие – этоимпульс. То, что свершаетсяперед глазами,– это импульс.А то, что происходит, когда отводишьглаза, не можетбыть импульсом.Когда успеваешьвоспользоватьсяслучаем, – обладаешьимпульсом, акогда не можешьтак поступить,– теряешь импульс.Тут нужнорассчитыватьвсе более глубоко, таить в себевсе более надежно.Это определяетсязнанием, аиспользуетсярешимостью»14.

Чтобыпонять, какимобразом возможентакой удар, примем во внимание, что потенциалопределяетсявсей совокупностью«обстоятельствмомента», включаяположениенеприятельскихвойск, так чтоискусный стратег«знает» своегопротивника.Знать в данномслучае означаетзнание именно«пустоты», внутреннейслабости впозиции противника, его «ахиллесовойпяты», котораянаходится, впрочем, не напериферии, ав самой сердцевиненеприятельскойдиспозиции– и нигде более.Сунь Бинь употребляетв этой связиочень примечательное, но впоследствиизабытое понятие«предел в середине»(чжун цзи). Сосвоей стороныСунь-цзы подчеркивал, что нападатьнужно обязательнона то, что является«самым ценным»для противника.Говоря о природетакого нападения, он употребляетдва классическихобраза: такстрела слетаетс натянутоголука и соколбезукоризненновывереннымброском в мгновениеока настигаетсвою жертву.Самое же понятиеудара обозначеноу Сюнь-цзы словом, выражающимпреимущественноидею ритма, –как можнопредположить, некоего общего«ритма ситуации», музыки событийности.Удар, говоритСунь-цзы, долженнаноситься«накоротке»или «вблизи».И действительно: ритм событийформирует какбы единое теломузыкальноговзаимодействиясил, в рамкахкоторого, каквнутри живоготела, все связиносят интимныйхарактер, такчто, по словуЧжуан-цзы, «всевещи вмещаютдруг друга».Срединная«пустота» естьфокус натяжениясил, составляющихданную форму, отчего воздействиена него вызываетмгновенныйраспад всейструктуры. Такпорой стеклянныйстакан, упавшийна пол, разбиваетсявдребезги, еслиудар приходитсяв его структурообразующуюточку.

Такимобразом, у китайскогостратега вдействительностиесть толькоодин план, нотакой, которыйне имеет внешнейцели, а уводит«за пределымыслимого», ибо он естьтолько «поискпустоты пустотой».Этот поиск нетребует вмешательстварассудка: подобноесамо стремитсяк подобному.Когда ударнаносится«своевременно»или «накоротке», это означает, что нападающийнаходится внепосредственномсоприкосновениис противником, что он уже, таксказать, проникв жизненноепространствопоследнего.В этом нет ничегоудивительного, поскольку, какмы только чтовыяснили, речьидет о «встречепустоты с пустотой».

Операциональновозможностьтакого схожденияобусловленаналичием разрывамежду внешнимобразом и внутренней(не)формойвзаимодействия.Как мы уже знаем, явленные превращения«формы войска»относятся креальной событийностимира, «как теньк телу»: первоене тождественновторому, но ине отделеноот него. Когдапротивникориентируетсяна внешниепризнаки силы, он уже фактическивступает внепосредственныйконтакт с противнойстороной инезаметно длясебя «раскрывается», делает себяуязвимым длянападения. Водном месте, описывая решающийудар на войне, Сунь-цзы сравниваетуязвимую точкув позиции противникас щелью, котораяобразуется, когда «приоткрываютдверь»: мудрыйстратег умеетустремитьсяв эту щель, «подобновырвавшемусяна свободузайцу».

Итак, преимуществопобедоноснойстратегиизаключаетсяв самой возможностиотождествленияпотенциалаобстановкис любым из еговнешних проявлений.Оттого же, какне раз подчеркиваетСунь-цзы, ударнаноситсяименно там, гденеприятельего не ожидает.Как мы уже знаем, мудрый стратегнацелен именнона «пустоту»в построениинеприятельскоговойска, каковаявсегда находитсяв самом центреего диспозиции, но посколькуу искусногополководцакаждый маневрможет бытьобманным, апротивник незнает, откудаждать удара, ему приходитсяраспылять своисилы, невольносоздавая брешив своей позиции.Наносить жеудар в «пустоеместо» неприятелянеобходимовсей мощьюсвоего войска.Тогда, по словамСунь-цзы, соотношениесил будет десятьпротив одногов пользу нападавших, так что успехнападения будетобеспечен.

Кольскоро любаяобстановкаимеет свойпотенциал, реальное столкновениедвух армийобязательнодолжно завершитьсяпобедой однойиз сторон ипоражениемдругой. Здесьпозиция Сунь-цзыобнаруживаетособеннуюблизость взглядам, которые в Европыбыли впервыевысказаныНикколо Макиавелли.Эта позициятребует признать, что в политикеи в военнойстратегии естьтолько двевозможности: «вести других»или самому«быть ведомымдругими». Императортанской династииТай-цзкн, самталантливыйвоеначальник, считал искусство«вести других»главным уроком, преподаннымвеликим стратегомдревности.Потенциалвласти реализуетсяв некоем безотчетномпринятии подданнымипорядков, установленныхв государстве.Правитель инарод связаныкак бы молчаливымсговором, которыйне может оформитьсяни в открытыйдоговор, ни всекретныйзаговор.

Что жекасается боевогоконтакта, тоон должен бытьнеожиданным, мгновенными эффективным, как «укол иглы, спрятаннойв вате» (ещеодин традиционныйобраз действияпотенциаласитуации). Вконце концов, цель ударасостоит в том, чтобы поразить«пустоту»противника.И эта цель исключаетконфронтацию!

В книгеСунь-цзы, каки в других военныхканонах Китая, большое вниманиеуделяется ролиполководцана войне и еголичным качествам.Иного и трудноожидать от тех, кто полагает, что сущностьвоенной стратегии– непрерывныепревращенияи, следовательно,«у войска нетнеизменнойформы». Еслиистина естьсвойствопространственно-временногоконтинуума, ее претворениеоказываетсяделом личногоопыта. Истинавечнопреемственностижизни – неотвлеченнаяформула, а путьсердца.

Сунь-цзыназывает искусногополководца«сокровищемгосударства»и «опорой правителя», человеком, который способенводворить вцарстве покойи благоденствие.Он настаиваетна праве полководцаобладать полнойвластью надвверенным емувойском и даже, если он сочтетэто необходимым, не выполнятьраспоряжениягосударя – едвали не единственныйслучай ограниченияабсолютнойвласти правителя, допускавшийсякитайскойтрадицией. Всвойственномему ключе онпедантичноперечисляетдобродетели, которыми долженобладатьвоеначальник: разумение, доверие, человечность, мужество, строгость.Интересно, чтотри из этихкачеств –человечность, разумение, мужество –признавались(в указанномздесь порядке)главнымидостоинствамичеловека вконфуцианстве.Однако Сунь-цзыставит на первоеместо разумение– оно, несомненно, кажется емуболее важнымс практическойточки зрения.Мнение патриархакитайскойстратегии сталотрадиционнымдля военноймысли Китая.И уже Цао Цаоутверждал, чтопять качествполководца, называемыхСунь-цзы, составляют«полноту добродетели»(сам Сунь-цзыслова «добродетель»не употреблял– такое понятиебыло бы длянего слишкомличностным).

Обозначимосновные обязанностиполководца, о которых сообщаетСунь-цзы. Военачальникдолжен первымделом выполнятьправила, касающиесянабора и организациивойска, военныхучений и воинскойдисциплины.Здесь не требуетсякакого-то особогоискусства.«Управлятьмножеством– все равно, что управлятьнемногими»,– говорит Сунь-цзы: нужно толькоправильноразбить войскона отдельныеподразделенияи установитьправильнуюсубординацию.Но командующийдолжен добиватьсястрожайшегособлюдениядисциплиныи воинскогоустава (подробныерекомендациина этот счетсодержатсяв трактате СуньБиня). Воиныдолжны отличнознать правилабоевого строяи отдельныеманевры, значениеразного родабоевых сигналови приемы владенияоружием. Необходимосамым решительнымобразом пресекатьвсяческие слухии кривотолкив войсках, поощрятьотличившихсяподчиненныхи наказыватьнерадивых, приэтом китайскиезнатоки стратегии, как и древниеполитики изчисла поклонникомзакона, былиубеждены в том, что наказаниядолжны бытьтяжелы, а награды– невелики.Впрочем, любые, даже самыесуровые мерыпо наведениюбудут бесполезны, если полководецпрежде не завоюетдоверие воиновсправедливыми своевременнымприменениемнаград и наказаний.Полководецтакже не долженбыть ни слишкомрасточительным, ни тем болеескаредным, ибоскупость навойне в конечномсчете обходитсядороже всего.Его человечностьпроявляетсяв том, что онумеет беречьсвоих воинови вникает в ихнужды. Его мудростьсостоит в том, что он умеетправильнооцениватьспособностилюдей и ставитькаждого наподобающееему место. Аего личнаяхрабростьпомогает емузавоеватьавторитет иуважение ввойсках, безчего не можетбыть и успехана войне.

Особенноезначение китайскаявоенная традицияпридает факторусплоченностивойска. Сунь-цзыназывает «Путемуправления», то есть высшимпринципомстратегии такоеположениевещей, когдавсе войско«едино в храбрости, как если бы тобыл один человек», когда полководеци все его людидействуют, «какодин человек».В «Шести секретахвоенного искусства»содержитсяне менее категоричноевысказывание:«В Пути войнынет ничегоболее ценного, чем единство».Сплоченностьже войска – этов первую очередьрезультатличных качествего командира.Воины доверяюттолько томукомандиру, который самчестен по отношениюк нем, и преданытолько такомувоеначальнику, который сампредан своимподчиненным.Хитрость иобман – необходимыепринципы любойвоенной операции– неприменимыв отношенияхсо своими людьми.Ученый танскойэпохи Пэй Синцзяньзаметил поэтому поводу:«В законахвойны ценитсяобман: смыслего в том, чтобыпосредствомхитрого планаполучить выгодуот неприятеля.Управляя жесобственнымилюдьми, нельзяобойтись безискренностии доверия».15Сунь-цзы выражаетсяеще решительнее: полководецдолжен «относитьсяк воинам какк младенцам, и тогда онипойдут с нимхоть в глубокуюпропасть; ондолжен относитьсяк ним, как к любимымсыновьям, итогда они будутготовы умеретьвместе с ним».

 Разумеется, отношения междукомандироми его подчиненными– это не дружба, а война – непикник. Междустратегом иисполнителямиего плана неможет бытьравенства иполного взаимопониманияи притом непросто в силуформальностейвоинскойсубординации, а вследствиесамого существастратегическогодействия. Сунь-цзыне раз подчеркивает, что мудрыйстратег обладаетзнанием, котороенедоступно«множествулюдей» (т.е. неявляется общепонятными общедоступным), что рядовыевоины «могутодержать победу, но не могутзнать причинпобеды», Неследует ли втаком случаепредположить, что Сунь-цзыимел в видуименно то, чтоговорил, когдаон утверждал, что полководецдолжен относитьсяк своим воинам«как к младенцам»и «любимымсыновьям»? Разве взрослыене любят в детяхпрежде всегоих невинность, которая такчасто предстаетнаивностью, т.е. неким внутреннимнедостаткомзнания? Собственно, доверие толькои возможно там, где отсутствуетвзаимопонимание.Более того, какнастаиваетСунь-цзы, полководецпросто обязандержать своихвоинов в неведенииотносительносодержанияи целей операции: он должен побольшеговорить овыгодах, которыеона сулит, иумалчиватьо возможныхопасностях.Если нужно, онможет заставитьсвоих людейпроявлятьчудеса храбрости, намереннопоставив их– в интересахобщего дела– в безвыходноеположение. Иботам, где нужновыбирать междуинтересамиотдельныхвоинов и судьбойвсего войска, он без колебанийдолжен жертвоватьпервым.

Подобныедействия полководцамогут иметьстратегическоеоправдание, но каким образомони могут сочетатьсяс безупречнымдоверием к егоперсоне? Чтобыответить наэтот вопрос, нужно вернутьсяк теме сверхчувствительностибодрствующегосознания –традиционномуидеалу духовнойжизни в Китае.Жизнь мудреца, по китайскимпредставлениям, есть неустанноесамо-превозмоганиеи, следовательно, оставлениеили, по-китайски,«опустошение»себя. Поэтомумудрому полководцусвойственнаясность сознания, неведомаяобыкновеннымлюдям, – та ясность, которая позволяетмгновенноустранять всепроявлениясубъективизмав себе. Оттогоже бодрствующемусознанию свойственнабезусловнаяоткрытостьмиру: оно свободнопринимает всевпечатленияи воздействияи так же свободнодает излитьсяиз себя своемусодержимому— всем наполняющимего идеям, образами страстям. Вэтом смыслеоно подобночистому, поприроде своейпустому зеркалу, которое пребываетвне мира и, однакоже, вмещает всебя весь мир.Классическоесуждение наэтот счет принадлежитЧжуан-цзы:

«Сердцемудрого подобноясному зеркалу: оно не устремляетсяк вещам и невлечется заними, свободнопринимает ихв себя — и становитсяпустым, когдавещи проходят”.

Жизньбодрствующегосердца проходитпод знакомпустоты. Житьв бодрствовании– значит постоянно“убирать”,“вбирать всебя” (шоу) то, что дается вопыте. Это значит: постоянновыявлять пределв свого существования, преодолеватьсебя, «хоронитьсебя» (еще одинобраз Чжуан-цзы).Поэтому мудрец, живущий однойжизнью с ВеликимПутем, пребываеттам, где “умолкаютзвуки и меркнутобразы”; погружаетсяв мир “сокровенного”и “темного”(сюань, мин) Мывстречаем плодытакой работыустранениявсего преходящегои субъективногов себе, когдачитаем древниеправила, относящиесяк полководческомуискусству вКитае. Поражаетпростота истрогость этихнаставлений; исполненныхстальнойнепреклонности.В них как разнет никакиххитростей, ничего нарочитогои показного.Главная добродетельполководца– прямодушиеи честность, доходящие дополного пренебреженияличной выгодойи личным удобством.Только полноебескорыстиевождя можетсоздать то полестоль же абсолютногодоверия к нему, которое позволитему повелеватьбез принуждения, вести за собойлюдей “силоюсердца”. (Трактато полководческомискусстве, составленныйдревним полководцемЧжугэ Ляном, так и называется:«Книга сердца».)Только в полеэтого великогобескорыстияспособен проявитьсяи главный талантполководца– способностьк предельноспокойной, трезвой и взвешеннойоценке ситуации.Ибо мудростькитайскогополководцасостоит в том, чтобы делатьтолько то, чегонельзя не делать.Истина стольже простая, сколь и труднаядля исполнения.Но царственнощедрая: онаодна обещаетвсе богатствамира буквальноза ничто – замиг самоотсутствия.И притом этавеликая добродетелькитайскогостратега лишенапафоса жертвенности, ибо его отсутствиев мире равнозначноего внутреннейнаполненностии, следовательно, подлинномусчастью. В этомсмысле «знающийстратег» уСунь-цзы, подобнодаосскомумудрецу, усваиваетсебе женскиекачества: покой, уступчивость, видимая скромность, которые скрываютв себе первозданнуюмощь бытия.16

3.Трактат У-цзы«Семь военныхканонов» и егозначение вобщемировойстратегическоймысли.

3.1Предпосылкивозникновениятрактата У-цзы«Семь военныхканонов» иособенностиисторическогопериода написаниятрактата.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

Хорошоизвестно, чтов жизненномукладе китайцевритуал, всякие“китайскиецеремонии”имели огромное, в известномсмысле дажепервостепенноезначение. Нодело здесь нев некоей врожденнойцеремонностикитайцев. «Ритуал»в Китае былчем-то несравненнобольшим, нежелиправила этикетаи вообще те илииные нормыповедения. Дляжителей Поднебеснойон был самымполным и точнымобразом всеобщегопорядка вещей, зримым воплощением– в Китае говорили«телом» –человеческойприроды, «сердечногоразумения»человека. Посмотрим, какие следствиявытекают изэтого тезиса.

Что такоеритуал? Преждеи превыше всего— действие, нечто символизирующееи потому в пределесвоем — символическое, лишь символическивыражаемое.Вовсе не обязательнокакое-то конкретное, предметноедействие:: символическаяреальностьпо определениюотсутствуетв наличном, хотя не существуетотдельно отнего. Если говоритьточнее, в ритуалевоображаемоеи действительноедруг другапроницают, неподменяя другдруга, и поэтомусимволическуюреальностьнужно пониматьв конечномсчете как(потенциально)бесконечнуюперспективувзаимоотражения, взаимной подстановкиприсутствующегои отсутствующего, данного и не-данного, где первичнымявляется все-такиотсутствующееи не-данноеили, лучше сказать, заданное. Каждаяформа имеетсвоим истокомнечто бес-форменное, или, по-другому, предел форм.

Ритуал, таким образом, есть форма исреда коммуникации, которая выявляетсами пределысообщения. «Всознании присутствуетеще сознание»,«в жизни естьнечто еще болееживое», «в духеесть еще большаядуховность»,– гласят формулыкитайскойтрадиции. Сэтой точкизрения символическаяреальностьпредваряет, предвосхищаетактуальноебытие, делаетвозможным всесущее, даетвсему быть(или, точнее, пред-оставляетвсему пространствожизненногопро-из-растания).Она не являетсянеким идеальным, умопостигаемымобразцом, нопредстает лишьпределом любогоопыта, моментомпревращенияи даже, точнее, самопревращениявсего сущего, бездной метаморфоз– самой по себенеизменной.Китайскиемудрецы уподоблялиее семени вещей, которое нетождественноплоду (актуальномубытию) и все-такиуже содержитего в себе какбы в виртуальномвиде. Символическоедействие представляетсобой, в сущности, бесконечнодейственныйпокой, которыйделает возможнымвсякое внешнее, ограниченноедействие; оноесть своегорода вое-действие.«В пределепустоты таитсяпредел свершения»,– говорилконфуцианскийученый ЧэньСяньчжан. Сэтих позицийдревние учителяКитая оценивалиприроду властии эффективностьдействия вообще.Конфуцию принадлежитвысказывание:

“Шуньуправлял недеянием.А как он делалэто? Простовеличественносидел лицомк югу и только”(правителямКитая, являвшимсобою как быземной прообразПолярной звезды, полагалосьвосседать натроне лицомк югу).

Основоположникже даосизмаЛао-цзы исповедовалпринцип:

“Путьничего не делает— и в мире вседелается”.

Из намеченнойздесь посылкио символическойреальностивытекают, покрайней мере, три важныхследствия:

Во-первых, познание символизмапредполагаетспособностьвозвратитьсяк исходномуимпульсу жизни, восприниматьмир в моментего рождения.Это значит, чтовсе сущее связанов “одно тело”мирозданиявнутреннимисвязями, и вэтом континууме«единотелесностиПути» не существуетобъективныхграниц междувещами, нетотдельныхсущностей. Мирздесь предстаетнепостижимотонкой паутинойсвязей и соответствий, где бытие всегдаесть со-бытие, которое в своемпределе являетсявсеобщейсо-бытийностью, где всякоесообщениесводится кчистой сообщительности.Даосскомуфилософу Чжуан-цзыпринадлежатклассическиеформулы: “всевещи вкладываютсядруг в друга”,“все вещи –словно раскинутаясеть, и в нейне найти начала”.

Познаниесимволизматребует нестолько усилиярефлексии ианализа, сколькооткрытостисознания и, следовательно, особой чувствительностидуха, превосходящейразделениемежду физическимвосприятиеми умозрением.Человек Путив китайскойтрадиции – иэто не воспринималосьв Китае какметафора –“слышит животом”,“дышит пятками”, а главное –думает сердцем.Такой целостновоспринимающийчеловек никогдане будет понятентому, кто воспринимаетмир по частям– отдельноорганами чувств, отдельно рассудкоми т. д. Вот почемукитайцы неизменнонастаивалина “секретахмудрости” инеобходимостииметь в делепознания истиныучителя, которыйпо определениюнепрозрачендля ученика.

Во-вторых, символическаяреальность— это не тождественнаясебе сущность, а действие, событие и вконечном счете, как было сказано,– со-бытийностьвещей. Она пребывает“между наличиеми отсутствием”, а потому являетсобой пределвещей и в высшейточке своегоразвертывания— саму предельностьсуществования.Она – как чистаявиртуальность, первозданныйдинамизм воображения, который всегдасуществуетлишь в оболочкесозерцаемыхобразов. Воплощаясилу превращений, она не можетне «терятьсебя», наполняясобою мир вещей.Оттого же средойпостижениясимволизмав Китае всегдабыла школа ипреемственностьмежду учителеми учеником, которая мыслиласьпо образцуотношений отцаи сына. Болеетого: учительв известномсмысле нуждаетсяв ученике дажебольше, чем тотв учителе. Каксила метаморфозы, извечно уклоняющаясяот самой себя, переходящаяв “другое”, символическаяреальностьвсегда даетсяв своей противоположности— в своем отражении, тени, отблеске.Внутреннийопыт истины, неоспоримаяуверенностьв подлинности(по-китайски, чжэнь) своегосуществованияоблекаетсяпокровомполуфантастическогопредания, преломляетсяпеленой иносказаний, намеков, анекдотов, поговорок ипрочих формнедосказанностив речи, которыеокутывают исберегают«отсутствующее»тело традиции, как кокон куколку.Иносказаниевыводит внутреннеенаружу и делаетсмысл неутаимойтайной. Непостижимаяглубина Путиписана незримымиписьменамина поверхностиЗемли; онаприсутствуетв гуще обыденнойжизни: Небо, говорил тотже Чжуан-цзы, есть только“четыре ногии хвост у буйвола”.Нет истиныболее откровеннойи более загадочной!

В-третьих, символическая(без)деятельность, пронизываянезримо всеявления в мире, никогда неисчерпываетсебя и исключаетлюбое прямоевоздействие.В действииВеликого Пути, каковое естьтолько бесконечностьспонтанныхмузыкальныхсозвучий бытия, не видно никакихпричин; в неместь толькоследствия, только результат, или, согласнодревней формуле,«дерево безкорней», «эхобез звуков»,«сеть вещейбез начала».Это действие, разумеется, невозможновыявить илокализоватьв пространствеи во времени, его нельзяприписать какойбы то ни былосиле. ВеликийПуть разворачиваетсякак бесконечныйпроцесс и “оказываетдействие” сразуповсюду и притомпо виду косвенным, а в действительности– внутренними безусловнымобразом. Нашемувзору – физическомуи умственному– доступнытолько следствия,«мертвые следы»сокровенныхпревращениймира… Речь идето действии посвоей природечисто внутреннем,“духовном”(шэнь), но имеющимвполне материальныепроявленияподобно тому, как всякое телоимеет своютень. Его ближайшимпрообразомв природноммире служитрост живых тел: невозможноразличить, каким образомпроисходятестественныепревращенияв жизни растенийили животныхили, скажем, изменитьустановленныеприродой срокисозреванияорганизма.

Из указанногоздесь различиямежду символической(без)деятельностьюи предметнымдействиемпроистекаетстоль важноедля воинскогоискусства Китаяразличие междутехническиммастерствоми “духовнымдостижением”, этим знаменитымгунфу, дарующимсилу без усилияи победу безбоя. Как гласитстариннаяпоговоркакитайскихмастеров ушу,“все приемыкулачногоискусства нестоят однойчастицы гунфу”.Мастер СюэДянь, издавшийв 30 годы XX в. несколькокниг о “кулачномискусстве”требовал четкоотличать “искусствоПути” от “военногоискусства”:

«Те, ктоупражняютсяв воинскомискусстве, заботятся опозах и уповаютна физическуюсилу… По прошествиивремени их телостановитсятвердым, какметалл иликамень, стойкапрочной, какгора Тайшань; вступив в поединок, они прыгаютвверх, как лежащийдракон устремляетсяв небеса, и бросаютсявниз, словномолния ударяетв землю…

 Те, ктопостигаютискусство Пути, на первое местоставят опустошенность, а потом наполненность, вес держат назадней ноге, а переднюю ногумогут делатьи пустой, инаполненной, не применяютфизическойсилы. Хотя онипринимаютвсевозможныепозы, но никогдане отходят отсрединногосостояния, движения своинаправляютволей, а раскрытиясилы достигаютчерез дух. Говорят:“в кулаке неткулака, в волинет воли; вотсутствииволи таитсяподлиннаяволя”. Когдав сознании нетсознания, сознаниепусто. Когдав себе нет себя, собственное“я” пусто. Вотчто имел в видуШакьямуни, когда говорил:“Пустое, а непусто; не пустое, а пусто — вотподлиннаяпустота…”

СуждениеСюэ Дяня можносопоставитьс высказываниемиз древнеговоенного трактата«Вэй Ляо-цзы», где говоритсяо том, что лучшийполководецодерживаетпобеду посредствомПути, среднийполководецпобеждаетблагодаряустрашению, а худший беретверх силой.

Спорыо значенииразличия между«внутренними»и «внешними»школами боевогоискусства неутихают по сейдень и средисамих учителей“кулачногоискусства”, и в кругах ученыхисследователей.Главную трудностьвызывает определение“внутреннего”(или “искусстваПути”, по СюэДяню) в практикеушу. Нетрудновидеть, чторечь идет оценностисимволическойреальности, постулируемойкитайскойтрадицией, ноне могущей быть“предметом”опыта или мысли.Это своего родадогадка, илипретензия, которая можетбыть заявлена, но не предъявлена.Ибо как можноощутить себя, говоря словамиЛао-цзы, подобным“еще не родившемусямладенцу”? Ктоможет это ощутитьили даже представить? Но только это“невозможное”состояние иявляется единственнореальным длятого, кто избралсвоим духовнымкомпасом ВеликийПуть. И, говоряшире, толькоэта посылкао первичностисимволическогобытия можетслужить действительнымоправданиемкультуры.

Традицияне видна. И поэтомуона есть.

Мир событийностистроится позакону анафоры– подобиянеподобного.Так идея символическойреальностиоправдываетглавный тезискитайскойстратегии:«война – этопуть обмана».Именно: правдаобмана. Последняяистина бытия, его неотвратимаясудьба естьне-двойственностьявленного исущего, началаи конца, должногои возможного.Взаимопроникновениепротивоположностей– «пустоты»и «наполненности», присутствияи отсутствия, порядка и беспорядка, движения ипокоя и т.д. –есть главныйи, в сущности, единственныйпостулатстратегическойтеории Сунь-цзы.Но в этом пестромкруговоротеявлений, буквальноослепляющих, дезориентирующихпротивника, не дающих противникуникаких «точекотсчета», естьсвоя (символическая)глубина, свояиерархия ценностей: видимый хаостаит в себестрогий порядок, зримая слабостьчревата всесокрушающеймощью. Наконец, глубина и поверхностьсами вовлеченыв мировой круговоротПути: они предполагаюти замещают другдруга. Явленные«формы», илидиспозиции, войска порождаютего невидимыйизвне стратегическийпотенциал, апоследний всвою очередьреализуетсяв мгновенномсокрушительномударе. Этодвухступенчатоеразвитиестратегическогодействиявоспроизводиттрадиционныйпуть духовнойпрактики отрицаниеявленных формради их символического«истока», иотрицаниеметафизикиради предельнойконкретности«живой жизни».Китайскаястратегия естьименно «путьк очевидности».И этот путьдолжен бытьпроделан реально, то есть в духовномопыте.

3.2Основные особенноститрактата У-цзы«Семь военныхканонов»

Китайскийстратег побеждаетпотому, чтоумеет уступать.Он добиваетсясвоей цели, лишь следуявыпадам противника.Он побеждаетпотому, чтохорошо чувствуети в этом смыследаже любитсвоего врага.«Наноси удартак, словноцелуешь женщину»,– гласит, бытьможет, самаяглубокомысленнаяпоговоркакитайскихмастеров рукопашногобоя.

Какиетайны ума идуши скрываютсяв этом равнодушиик внешнемууспеху в поединке? Отчего вообщеумение уступитьпомогает одержатьверх в конфликте? Ответ лежитна поверхности: только сжатаяпружина можетбольно ударить.И даже нетнеобходимостивысчитыватьи определятьподходящиймомент дляудара – обстоятельствасами дадутпружине вырватьсятогда, когдаэто окажетсянеизбежным.В принципахкитайскойстратегии, сколь бы парадоксальнымини казалисьони на первыйвзгляд, нетникаких натяжек, никакой «игрыума». Совсемнаоборот: вистории человечестватрудно найтимыслителейболее трезвыхи даже наивныхв своем здравомыслии, нежели классикикитайскойстратегии.Знаток последнейвсегда действуетпо необходимостии в высшей степениестествен…Но, чтобы устранитьпроизвол, ондолжен долгои кропотливоработать сосвоим сознанием.Действительныепроблемы китайскойстратегии лежатв области психологии.Подлинныйвопрос китайской«науки побеждать»– не в том, какдостичь победы, а в том, кто еедостоин.

Из сказанноговыше можнозаключить, чтокитайскаястратегиясоединяла всебе оченьразные, на первыйвзгляд даженесовместимыеидеи и ценности.В ней был элементэтический идуховный, ибоона требовалаот стратегадлительногои упорноголичного совершенствования; элемент метафизический, ибо успех, согласноее канонам, приходит толькок тому, кто умеетпретворитьв своей жизнивселенскийпуть вещей; и, наконец, элементздоровогопрагматизма, ведь эта стратегиябыла нацеленана достижениевполне конкретного, практическогорезультата.Как оказалосьвозможным стольпарадоксальное, немыслимоепо европейскиммеркам сочетание? Тут надо заметить, что китайскаястратегия, каки прочие самобытныеплоды китайскогогения, сложиласьне из отвлеченных,«головных»идей тех илииных теоретикови, по сути дела, вообще непредставляетсобою отдельной«доктрины».Эта стратегияимела своимистоком жизненныйопыт многихпоколенийпрактическимыслящих людей; она вырослаиз интуицийи наблюденийтех, кто предпочиталне рассуждать, а действоватьи чья мудростьзаключалась, собственно, в безупречномдоверии к жизнии природе вещей.В конце концовжизнь умнеесамых большихмудрецов и саманаилучшимобразом свяжетто, что не сходитсяв головах людей.Как гласиткитайскаяпоговорка,«когда людиосуществятсвой путь, путьНеба осуществитсясам собой».

Но всеже и Китай несразу строился.Отдельныепринципы китайскойконцепциистратегиипервоначальнобыли разработаныв классическихшколах древнейкитайскоймысли. Поэтомуследовало быпрежде всегопоказать вкладкаждой из нихв китайскуюмудрость «победыбез боя».

Разговоро стратегическомканоне – а всякийканон соотноситсяс определеннымтекстом – приходитсяначать с уясненияособенностейего языка.

Приведенныесуждения указываютна две сторонынаследия У-цзы, которые какраз и придалиему каноническийстатус. Гениальностьэтой небольшойкниги, стольярко запечатлевшаясяв необыкновеннойясности ипластичностиее языка, проистекаетна самом делеиз непоколебимойприверженностиего автораинтересам дела, жизненномуопыту, в широкомсмысле – человеческойпрактике, «какона есть», вовсем ее текучемразнообразии.У-цзы, как и авторыдругих военныхтрактатовдревности, считает войнусобытием отнюдьне радостным, но в жизни обществпорою неизбежными притом изразряда тех, которые относятсяк «великимделам государства».В своих рассужденияхон выступаетисключительнокак практики сам и обращаетсяк таким же, какон, бесстрастными трезвым людямдействия. Егоне интересуютни природавойн, ни их мотивыи цели, ни ритуальныеусловности, которыми в егоэпоху сопровождалисьвоенные кампании.Ему равно чуждыи политическаяриторика, иморальноерезонерство, хотя, как человекдела, он не отвергаетнравственныеценности в тоймере, в какойони полезныи необходимына войне. Он, вчастности, требует запретитьв войсках всякиеразговоры осверхъестественныхсилах, предсказанияи слухи. Егосуждения неизменноконкретны издравомысленны: сквозь нихвсегда просвечиваютреальныеобстоятельствавоенных действийи военногобыта. Поройкажется даже, что автор мыслитслишком приземленно, увлекаясьперечислениемсамоочевидныхправил и общепонятныхистин. ЭтотпрактицизмУ-цзы – несомненно, продуманныйи по-своемутребующийнемалого мужества– чужд общепонятностилогическихумозаключенийи как будтолишен положительнойпрограммы. Поэтой причиненеортодоксальныймыслитель XVIIв. Тан Чжэньдаже упрекнулпатриархакитайскойстратегии визвестнойузости кругозора.У-цзы, писалТан Чжэнь, говорит«о том, как изгонятьболезнь, но нео том, как ухаживатьза телом». Нотот же практицизм, который есть, в сущности, стремление«к рациональнойоценке шансоввыиграть войну»(А. Жокс) сделалУ-цзы одним извеличайшихтеоретиковстратегии вистории человечества.

Но былобы большойошибкой думать, что У-цзы, как«человек действия», интересуетсятолько техническимисредствами, а не «истинносущим». Он несоздал бы канона, если бы, подобновсем великимучителям Китая, не искал точкусоединениятого и другого.Он ищет в военныхдействиях, вразнообразных«формах» войныматрицу высшейреальности.Возвращаячитателя кконкретнойи текучей природесуществованияили, лучше сказать, к самоочевидностичистой практики, книга У-цзыучит понимать, что такое действиесущего и, следовательно, действие истинноеи, значит, всегдасвоевременное.Без ложнойскромностион утверждает, что может научитькаждого, какпобедить влюбом противоборстве.

Способностьпоступатьправильно частоназывают мудростью.Быть мудрым– значит неотделять словаот дела, не отрыватьмысль от существования.Сама мудрость, в отличие ототвлеченногорассудочногознания, растети вызреваетво времени, онаесть знаниеуникальныхи потому непреходящихкачеств момента.Только мудроеслово можетбыть словомканоническим, ибо оно выявляетвечносущеев его конкретностиили, говорясловами ВэйЮаня, «неизменностьперемен». Неумирающеев переменахи есть то, чтовоистину действенново всех действиях.

Мы должнысделать следующийшаг и сказать, что каноническоеслово – это непросто слово-дело, но слово-действенность, слово-событие.Это слово, которое, преодолеваясамое себя, ставя себе свойсобственныйпредел, кристаллизируетсяв афоризмахи сентенциях, из коих и состоятглавные китайскиеканоны: «КнигаПеремен», «Беседыи суждения»Конфуция, «Книгао Пути и Силе»Лао-цзы. Афоризм– это языкпредельностисуществования; он ограничиваетсам себя, увлекаетречь в безднубезмолвия ипотому хранитв себе неизреченныйсмысл, предваряющийвсякую речь.Он возвращаетк общепонятному, но отнюдь необщеизвестному, ибо известнытолько словесныеистины, чистаяже практикажизни никомуне известна, но интимновнятна всем.Речь идет оязыке, которыйпредъявляетчитателю, повторимеще раз, событие, а предел всякогособытия – этосама со-бытийностьвещей, совместностьразличныхмоментовсуществования.

Событийностьбытия и естьчистая практика, которая всегдаконкретна, ноне имеет предмета.В ней оппозициясубъекта иобъекта, формирующая«предмет»знания и опытаразлагаетсяна спонтанное, чисто внутреннее«постижение»и внеположеннуювсякой данностичистую вещественность, не-мыслимый«декорум» илибесплотную, вечно ускользающую«тень» сущего.Философиясобытийностивыявляет мир, в котором отношениямежду вещамиважнее самихвещей, чистаясообщительностьважнее сообщения.Она оправдываетидею абсолютного, непреходящегодействия, вкоторой правильнаяориентациядушевных движений, музыкальная«настроенность»духа охватываетсобою теоретическоезнание и управляетим. Такая философияучит не знаниювещей, а знаниюпределов вещей, не «правильным»идеям и понятиям, а правильномуотношению копыту, правильнымоценкам вещей.

Предметканона – этонепреходящаяконкретностьбытия, вечноживоев жизни, котороезакрепляетсяв традиции каксимволическийтип, вариацииодной темы, серия моментовбытия, отмеченныхпечатью однойи той же индивидуальности.Предмет канонапроявляетсясквозь мерцание, бесконечныепереливы смыслакак действительностьвечноотсутствующего.Превосходныйобраз такогорода переливчитостипонятий и самого«предмета»стратегическогодействия встречаетсяу ученого XIVв. Лю Иня, которыйзаметил: «Когдачитаешь военныеканоны, кажется, что перед глазамивсе переливаетсяи кипит, словножемчужиныкатаются наблюде, и не ничегозастывшего».Суждение ЛюИня по-своемувполне традиционно.Оно заставляетвспомнитьэффект «превращенийобманчивойвидимости»( бянь хуань), который превышевсего ценилив картине китайскиезнатоки живописи.«Обманчивость»здесь – ключеваякатегория такжекитайскойстратегии –есть, собственно, признак того, что переменыхранят в себенечто непреходящее, а каждое действиеудостоверяетбесконечнуюдейственность.

Вот этанеизменностьперемен, иличистая действенностьдействий составляютприроду высшейреальностив китайскойстратегии (ивсей китайскойтрадиции) –Великого Пути, который в отличиеот путей человеческих, неисчислими никуда неведет. Этотпуть, который, как говориликитайскиеучителя, воплощаетсяв одном неисчерпаемом«мгновениипокоя» и равнозначенбездне не-делания.Истинно стратегическоедействие неимеет внеположеннойему цели по тойпростой причине, что оно всегдавозвращаетк своему глубинномуоснованию. Оноимеет характерсобирания, восстановленияцелости всегосущего. Каксказано в даосскомканене «Дао-дэцзин», «возвращениеесть действиеПути». Эта мысльповторяетсядревними китайскимистратегамис настойчивостью, выдающую глубокуюубежденностьв правоте иисключительнойважности этогопарадокса.

«У-цзы»:«Путь – это то, благодаря чемувсе возвращаетсяк корню и начинаетсявновь».

«Гуань-цзы»:«То, что начинаетсяв беспредельном,– это Путь. Путиневозможнонайти меру».

У У-цзыидеальноепостроениевойска тожемыслится в видекруга, – символаполноты изавершенности– а круговыеперемещенияотдельныхвойсковыхчастей не позволяютпротивникупроделать брешив обороне ипритом не нарушаютпокоя кругакак целого.

Итак, покитайскимпредставлениям, стратегическоедействие – этоцелостный акт, или, пользуясьвыражениемЖ. Делеза, «действие, адекватноевечности», которое в каждыймомент временивозвращаетк безусловнойреальности, к самому бытийствованиюбытия. В немсквозит несотворенноезияние бытия.Обладая бесконечнойдейственностью, оно предстаеткак без-действие.Но это действиедействительное, ибо оно охватываетили, лучше сказать, прохватывает, пронизываетсобою полнотусущего. И этодействие именностратегическое, поскольку онопредполагаетналичие вактуальностисуществования– всегда конечнойи фрагментарной– некоей высшейцельности. Оноесть, говоряязыком русскихсимволистов,«движение отреального креальнейшему».

Как нипарадоксально, канон не нуждаетсяв разъяснениях, ибо он даетпроявитьсячерез себясамоочевидностиконкретного– того, чтобытийствуетв сущем, и притомзаключает всебе неизбывнуюполноту смысла, данную в самопревращениивсех понятий, взаимозамещенииприсутствияи отсутствия.Это полнотасуществованиязаявляет о себекак пределвсякой данностии в культурнойпрактикесоответствуеттипизацииопыта, превращениюего отдельныхмоментов всимволическиетипы, признаваемыхи сохраняемыхтрадицией.Развитие традицииесть не чтоиное, как, расширениесуществующегорепертуараэтих символическихтипов, числокоторых потенциальнобесконечно.Оттого же всякийкомментарийносит заведомоболее абстрактныйи общий характер, нежели каноническийтекст, чем иобусловленего более низкийстатус в иерархиикультурныхценностей.Нетрудно понятьтакже, почемуканону свойственнавидимая фрагментарностьизложения инеоднородностьстиля, хорошозаметные напримере важнейшихканоническихкниг Китая, втом числе и«У-цзы»: приналичии некоторойтематическойпоследовательности, которая соотноситсяс ходом войныи, таким образом, обусловленачисто практическимиобстоятельствами, в книге отсутствуетлогическоеразвитие илиобоснованиевыдвигаемыхсуждений, каждуюглаву и дажеотдельные частиглав можночитать каксамостоятельныепроизведения, содержащиев себе всю полнотустратегическоймудрости, нередкии повторы –одним словом, изложениедвижется ужезнакомым намкруговым путем, как бы вновьи вновь возвращаяськ предъявляемомутрактатомнеизреченномусредоточиюсмысла – к темедейственногодействия, событийностибытия, каковаяесть не чтоиное, каксимволически-завершеннаяконкретностьсамопревращения.Не такова липрирода афористическойсловесности, которая, какбыло отмечено, призвана возвращатьк неизъяснимойполноте смысла, предвосхищающейвсякое суждение?

Стремлениетипизироватьопыт свидетельствуето наличиисознательнойволи, об усилииосознать своеположение вмире. Такоеусилие выявляетнормативностьсуществования, которая иустанавливает, и превосходитчеловеческуюсубъективность.Его результатсоотноситсяне столько ссубъектом кактаковым, сколькос идеей «сверх-я», которая укореняетжизнь духанепосредственнов со-бытийностивещей, взятойкак целое, как«одна вещь»(даосское выражение)мира. В такомслучае актсамо-раскрытиясвоего «я»миру, формирующийтиповые моментыопыта, находитсвое высшеевоплощениев «безмятежнойпраздности»(сянь цзюй)вселенского«я» – традиционномжизненномидеале китайцев.Умеющий радоватьсявоистину наполняетсобою весь мир, сполна реализуясвои творческиепотенции.

Как видим, канон выступаетнеобходимымусловием творчества, поскольку внем и посредствомнего сказываетсябытие. И этимсвоим качествомсказуемостинеизъяснимого, канон указываетна некую кристаллическуюструктурубытия, в которойотдельныемоменты существованиясвязаны внутреннейи безусловнойсвязью, свободносообщаютсямежду собойи друг в другаперетекают, словно повинуяськакой-то неисповедимойалхимии самойжизни. В бесчисленныхгранях этогокристаллавысвечиваетсянеисчерпаемоебогатстворазнообразия,«жизнь преизобильная», навевающаябезмятежныйпокой и чистуюрадость. Всякийканон хранитв себе этунесотвореннуюматрицу человеческойпрактики, этовнутреннеерассредоточиеопыта. Именнохранит, ибосимволическуюполноту деятельностиневозможноопознать иописать. Вотпочему канонслужит не столькопознанию, скольковосполнениюсебя – и соучастиюв творческихпревращенияхбытия. Таковсмысл внутреннейпреемственностиопыта, без чегоне может бытьи настоящейтрадиции.

В качествепредварительногозамечанияотметим, чтоименно в событиисамопревращения, или обновлениинепреходящего, нужно искатьключ к пониманиюсимволическойдиалектикиосновных понятийстратегииУ-цзы: «формы»и «потенциала», потенции имомента еепктуализации,«пустоты» и«наполненности»,«регулярных»и «нерегулярных»действий, «порядка»и «беспорядка»и т.д. Все этипонятия находятсвое завершениев своей полярнойпротивоположности: всякая формадостигаетсвоего пределаи вместе с темберет своеначало в «бесформенном», действие реализуетсяв не-действовании, быстрота проистекаетиз медлительности, жесткость –из мягкости, победа оказываетсяплодом отсутствиявидимых успехови т.д.

Ивновь мы встречаему У-цзы явныйпарадокс: сверхзнаниебеспредметнойматрицы, чистойструктурычеловеческойпрактики опознаетсямудрым стратегомпосредствомскрупулезногои трезвогоанализа наличнойобстановки.Подлинная опорамудрости –ученически-скромнаятщательностьсуждений. У-цзыживет не мечтамио военном триумфе, а неприметнымибуднями войны.Он – самый преданныйи скромныйпоклонниквоенного ремесла.Стратегия длянего – неотъемлемаячасть жизнии даже, можетбыть, самаяважная ее часть, ее подлиннаясущность. Таковаприрода традиционногознания, одновременножитейски-банальногои сверхчеловеческого.И, говоря шире, нельзя не подчеркнутьеще раз, чтостратегическоемышление вполнеорганично всейкитайскойтрадиции и что, несмотря наконфуцианскийкульт моральноговоздействияи нелюбовь квойне даосскихмудрецов, невозможнопредставитькитайскуюкультуру инациональныйхарактер китайцевбез идеи стратегическогодействия. Болеетого, есть основанияутверждать, что именно вКитае стратегическийподход к жизниполучил подлинноепризнание иобоснованиеи что с китайскойточки зренияклассическиеевропейскиеконцепциивойны, трактующиевойну как открытоепротивоборствосил, котороеимеет цельюуничтожениепротивника, почти лишенысобственностратегическогосодержания, ведь в этихконцепцияхдаже не ставитсявопрос о стратегическомдействии каквзаимодействиив рамках целого.

Заключение

В даннойквалификационнойработе мноюбыли рассмотренытрактаты великихтеоретиковстратегииДревнего КитаяУ-цзы и Сунь-цзы.Их труды оставилиочень значительныйслед в мировомвоенном искусстве.Они оставалисьактуальнымимного вековпосле их написания.

ТрактатыУ-цзы и Сунь-цзыхарактерноотличаютсяот трудов европейскихавторов обискусствеведения войнытем, что рассматриваютвопросы ведениявойны со специфическойточки зрения, совершенноне присущейевропейцам.

В даннойквалификационнойработе я показалособенностиданных трактатови спецификувосприятиявоенного искусствав Древнем Китаев целом.

Европейскаямысль охотнопризнает и дажеоправдываетнеизбежностьприсутствиязла в человеке– возможно, потому, чтохристианскаятрадиция непризнает зачеловекомспособностисамостоятельноодолеть своюгреховнуюприроду. “Мылегко прощаемсебе свою вину, если она известнатолько намсамим”, – в этихсловах Ларошфукоотобразилосьстоль многоеиз европейскойдуховности, склонной дажеэстетизироватьзло. Со временМакиавеллиевропейскаяполитическаямысль никакне может примиритьсилу с добродетелью, пусть даже влатыни этислова пишутсяпочти одинаково.Напротив, китайскоестратагемноемышление всегдаотстаивалоединение силыи добродетели, даже если этоединение относитсябольше к областиидеальныхпредставлений, нежели реальногоположения дел.

Тот, ктопоборол своекорыстное «я»и открыл в себенебесную глубину, умиротворени безмятежен.Еще Конфуцийназывал важнойчертой высоконравственногомужа его неизменноеспокойствие.Полководец, говорит Сунь-цзы, должен быть«покоен» и«прям». Покойприходит тогда, когда нетбеспокойствао своей личнойсудьбе. Прямтот, кто способенобъять собоювесь мир. Таковкитайскиймудрец – тот, кто убираетсебя в себя, итак пред-оставляет(фан) всемупространствобыть. Убираясебя из мира, он вбирает мирв себя. Миррасцветаетв зеркалепросветленногосердца. И тот, кто дал емурасцвести, нетрогает егоцветов. Длямудрого стратегавеличественноецветение жизни– само по себевысшая награда.Вот так длякитайцев пространствостратегическогодействия естьдуховное полеволи, пространство«опустошенногосердца», высвобожденное, расчищенноеот заваловпредметностиопыта усилием“самоустранения”.Это по сутисвоей виртуальноепространствопредвкушаемойжизни – лишенноепротяженности, но всеобъятное, опознаваемоевнутри себяи потому моральное, хотя и лишенноесубъективности.

Жизньв пустоте, подчеркнемеще раз, неподразумеваетаскетическогоумерщвлениячувственнойприроды. Пустотностибодрствующегосознания китайскогомудреца-стратегасоответствуетотнюдь не пустыняабстракций, а, напротив, царственноебогатствобытия, “жизньпреизобильная”творческогодуха. Не случайнов китайскойкультуре современем развилсятонкий вкуск эстетизациирешительновсех моментовчувственноговосприятия, всех проявленийтелесной интуициии всех деталейчеловеческогобыта, к выстраиваниюцельного ивсеобъемлющегообраза «изящнойжизни». Достаточнодаже краткогознакомствас интерьеромкитайскогодома, с китайскимсадом или пейзажнойживописью, чтобы убедиться: китайцы умелиценить свойствавсякого материалаи любить жизнь«во всех еепроявлениях».Предметнаясреда в китайскомдоме и садескладываетсяв бесконечносложную паутинусимволических«соответствий»(в том числе, конечно, илитературных), и дух вольноскитается вэтом пространственепрерывного«самообновления»бытия, вечнойсвежести жизни, никогда недостигая пресыщения, постояннопереживаясамого себя.

Равнымобразом непрозрачностьстратега дляокружающихне имеет ничегообщего с нарочитойскрытностью.Речь идет острогой размеренностиповедения, отсутствияв нем каких быто ни было излишеств, одним словом, о том идеале«СрединногоПути», которыйотличает образжизни китайскогомудреца. Этоповедениеприводит вседушевные состоянияи наклонностик полному равновесиюи поэтому предстаеткак бы лишеннымкачеств. Но оно– психологическийпрообраз «круговоротаформ» и устремленностик «срединномупределу», составляющихядро китайскойстратегии.

Воин-мудрецоткрывает себябездне неисчислимыхперемен. В этомон утверждаетсвою свободуи свою мужественность. Как сказалЧжуан-цзы,

Малыйстрах делаетробким.
Великийстрах делаетсвободным.

Естьвеликая загадкав том, что длямудреца, “убравшегомир”, поистинеумершего длямира, мир открываетсявсем великолепиемсвоих форм, красок и звуков:“все вещи проходятпередо мнойв своем пышномразнообразии, и я созерцаюих возврат кистоку”, – сказаноу Лао-цзы. В этомогромном икрасочном миремудрый пестуетвеликую беспристрастность.У него нет нивоспоминаний, ни надежд –такова егоплата за усилиесамо-превозмогания.Он подобендаосскомумудрецу, который«чужд человеческимпонятиям». Всевещи для него– только отблескивовек сокровеннойи неизреченнойглубины егопросветленногопонимания. Онсливается снесотвореннымХаосом. И, усвоивсебе первозданнуюмощь бытия, онс истинно царскойлегкостью даритлюдям сокровищевсепокоряющегодоверия. Отринувв себе все «слишкомчеловеческое», он становитсяистинно человечным.

Настоящаяквалификационнаяработа написанас использованиемтрудов ведущихспециалистовпо ДревнемуКитаю как внашей стране, так и за рубежом.

Целиданной работы, поставленныепри ее написаниимною выполнены, но это не означает, что вопросописан исчерпывающеи всесторонне.До настоящеговремени появляетсяогромное количествотрудов, посвященныхтрудам великихтеоретиковстратегическоймысли ДревнегоКитая. И хотяв настоящеевремя, с изменениемметодов ведениявойны, многиеиз постулатов, предложенныхУ-цзы и Сунь-цзы, уже утратилисвое значениев первоначальномсмысле, цельюболее глубокогоисследованияможет являтьсяприменениепринциповстратегии ввопросах управленияи руководства.

Списокиспользованнойлитературы:

Алексеев В.М. Китайская литература. М., 1978.

Антология даосской философии / Сост. В.В. Малявин и Б.Б. Виногродский. М., 1994.

Бамбуковые страницы: Антология древнекитайской литературы / Сост. И.С. Лисевич. М., 1994.

Васильев Л.С. Проблемы генезиса китайского государства. М., 1983.

Го юй (Речи царств) / Пер. B.C. Таскина. М., 1987.

Гэ Хун. Баопу-цзы / Пер. Е.А. Торчинова. СПб., 1999.

Древнекитайская философия: В 2 т. М., 1972-1973.

Жюльен Ф. Путь к цели: в обход и напрямик. Стратегия смысла в Китае и Греции. М., 2001.

Жюльен Ф. Трактат об эффективности. М.; СПб., 1999.

Зенгер X. фон. Стратагемы в китайском искусстве жить и выживать. М., 1995.

Искусство властвовать // Ли Гоу. План обогащения государства. План усиления армии. План успокоения народа (XI в.) / Пер. З.Г. Лапина. Лю Шао. О человеческом существе (III в.) / Пер. Г.В. Зиновьева. М., 2001.

История китайской философии / Пер. B.C. Таскина. М., 1989.

Китайская военная стратегия / Сост. В.В. Малявин. М., 2002.

Китайская философия: Энциклопедический словарь. М., 1994.

Китайские социальные утопии. М., 1987.

Конрад Н.И. Избранные труды. Синология. М., 1977.

Малявин В.В. Китайская цивилизация. М., 2000.

Петров А.А. Ван Би. Из истории китайской философии. М.; Л., 1936.

Рубин А.В. Личность и власть в Древнем Китае. М., 1993.

Сыма Цянъ. Исторические записки (Ши цзи) / Пер. Р.В. Вяткина и B.C. Tacкина: В7 т. М., 1972-1996.

У-цзи. Семь военных трактатов Древнего Китая. СПб., 1998.

Феоктистов В.Ф. Философские и общественно-политические взгляды Сунь-цзы. М, 1976.

Фэн Юланъ. Краткая история китайской философии. СПб., 1998.

Ян Юн-го. История древнекитайской идеологии. М., 1957