Реферат: Культ мертвых и миф об Осирисе

--PAGE_BREAK--<img width=«52» height=«77» src=«ref-1_269486334-396.coolpic» v:shapes="_x0000_s1028"> Земное царствование Осириса


Когда Осирис стал взрослым, он унаследовал трон Геба и был провозглашён царём Та-Кемет (одно из названий Египта).

Египтяне в те времена были ещё народом диким и невежест­венным, как племя кочевников. Они не знали целебных трав, не умели лечить болезни и часто умирали молодыми. У них не было ни письменности, ни законов. Селения враждовали друг с другом, и вражда то и дело выливалась в побоища. В некоторых племенах не умели готовить мясо и ели его сырым, а кое-где даже процве­тало людоедство.

Поэтому Осирис решил, что прежде всего нужно дать народу знания.

Это было задачей очень нелёгкой, но Осирис успешно с ней справился. Он разъяснил людям, какие поступки благородны, а какие нет, установил с помощью бога Тога справедливые законы, научил египтян строить плотины и оросительные каналы, чтобы в сезон Всходов, когда свирепствует зной и мелеет Нил, поля питались живи­тельной влагой. Это избавило Та-Кемет от неурожаев и голода.
Это были лучшие дни Золотого века!

Когда в Та-Кемет все жители стали грамотными и по всей стране установился угодный богам порядок, Осирис решил обойти соседние страны: ведь другие народы всё ещё прозябали в варвар­стве и невежестве. Вместе со свитой музыкантов и певцов бог отправился в путешествие и вскоре преобразил весь мир. Ни разу не прибегнув к насилию, покоряя сердца людей только красноре­чием и добром, Осирис установил богоугодные законы во всех племенах и во всех городах.

Покуда великий наследник земного престола богов путешест­вовал, в Та-Кемет правила Исида, его жена. Исида была богиней колдовства и магии. Вместе с Тотом она научила людей совершать религиозные обряды, творить чудодейственные заклинания и де­лать амулеты, спасающие от бед. Женщинам добрая богиня объ­яснила, как правильно вести домашнее хозяйство.

Прошло двадцать восемь лет с тех пор, как Осирис воссел на престол. За эти годы страна совершенно изменилась. Прежде города были маленькими — теперь они разрослись вширь, пере­кинулись с чёрной плодородной земли на пески, а окраины дотя­нулись до самого восточного предгорья. Там, на окраинах, красо­вались роскошные усадьбы вельмож. Ближе к берегу обитал не­знатный люд: тесно лепились друг к дружке дворики с лачугами из кирпича-сырца. Крыши на этих лачугах были тростниковые, обмазанные илом. Зной быстро превращал ил в засохшую корку, — поэтому каждый год после половодья с берегов натас­кивали свежий ил и обмазывали крыши заново.

Западный берег любого города принадлежал мёртвым. Там хоро­нили тех, кто ушёл в Дуат. Боги ещё не научили людей делать мумии, поэтому мёртвые тела, облачённые в погребальное убранство, опу­скали в деревянные футляры и закапывали в песок. Только высекатели саркофагов и гробовщики жили за рекой, около своих мастер­ских. Корабли доставляли им гранит и песчаник из каменоломен и кедровые брёвна с севера. По ночам на западном берегу заунывно плакали и скулили шакалы, священные животные бога Анубиса.
С раннего утра в городах закипала жизнь. Пчеловоды развозили по усадьбам душистый мёд, пекари — пышные хлеба и лепёшки, пивовары разливали в бочки пахучее ячменное зелье; высекатели статуэток и другие ремесленники горласто расхваливали свои то­вары, зазывая прохожих. Кто-то возделывал деревья в саду, кто-то чинил запруду в канале, кто-то брал поутру тростниковый челнок и отправлялся на реку рыбачить.

Так продолжалось до полудня, покуда Ладья Вечности не до­стигала вершины неба. В полдень, когда жара свирепствовала уже так, что невмоготу было оставаться на солнцепёке, все прятались в тень — в дома или в пальмовые рощи — и отдыхали до вечера. А с вечерней прохладой горожане вновь принимались каждый за свою работу.

Вдали сверкали на солнце дворцы богов...

Повсюду звучала музыка. Только в одном дворце окна были плотно занавешены, двери заперты, а вдоль плетёной изгороди, окружавшей сад, бродили хмурые стражники, вооружённые ко­пьями и мечами. Это был дворец Сета.

Косые нежаркие солнечные лучи, падая сквозь окна в крыше главного зала, веером рассыпались во все стороны и освещали богатое убранство. Посреди зала стоял стол с винами и кушаньями, а вокруг стола, удобно расположившись в креслах с резными подлокотниками, золотыми спинками и ножками в виде львиных лап, сидели царица Эфиопии Асо и семьдесят два демона. Сбори­ще возглавлял Сет.

Затаив дыхание, все ждали, что он скажет.

— Смерть! — сказал Сет и сверкнул алыми глазищами.

— Да, только его смерть избавит нас! — поддержала Сета царица Асо. — После того, как смутьян побывал в моей стране, мои подданные больше не хотят воевать с соседями, грабить их города, захватывать в плен рабов, увеличивать мои богатства!

— Он должен умереть! — загалдели демоны. — Умереть! Смерть ему!

— Да, но как же мы его убьём?

Сет поднял руку, приказывая всем замолчать.

— У меня уже всё продумано, — объявил он. — Слушайте. Мне удалось тайком измерить рост моего брата, которого я ненавижу не меньше, чем вы все. Осирис не достоин царского сана! Трон владыки Та-Кемет должен быть моим!.. — Сет медленно оглядел собравшихся. — Так вот, — продолжал он. — Я велел моим рабам сделать по снятой мерке великолепный сундук, укра­сить его золотом, серебром, драгоценными1 камнями… Работа скоро будет закончена. Тогда мы...

И Сет изложил демонам свой замысел.
Минуло несколько недель, и вот во дворец Осириса прибежал гонец от Сета.

— Мой хозяин устраивает званый пир, — насилу отдышав­шись, проговорил гонец. — Он смиренно просит тебя пожаловать сегодня в гости и занять почётное место за столом.

— Скажи своему хозяину, что я с благодарностью принимаю его приглашение, — ответил Осирис. — Ступай в сокровищницу:

я велю слугам одарить тебя.

Скороход поклонился и ушёл.

Вечером Осирис облачился в праздничные одежды, надел ко­рону, взял царский жезл и бич, и рабы на носилках отнесли его во дворец Сета.

Осириса встречала большая процессия опахалоносцев и музы­кантов. Они сказали носильщикам, что те могут сейчас же, не дожидаясь своего господина, возвращаться назад и отдыхать, по­тому что пиршество затянется до утра. А утром рабы Сета сами доставят Осириса домой.

Носильщики ушли. Царя Та-Кемет торжественно, под музыку, проводили в зал, где в ожидании гостей восседал сам хозяин — красногривый бог пустыни. Он покрикивал на слуг, суетившихся вокруг стола.

— Привет тебе, любимый мой брат! — воскликнул Сет, увидев входящего Осириса. — Благодарю тебя, ты оказал великую честь моему дому. Сам царь Та-Кемет, сам Осирис будет сегодня моим гостем!

Осириса усадили во главу стола, на самое почётное место. Вскоре начали собираться заговорщики. Первой пришла красавица Асо, коварная царица Эфиопии. Следом один за другим явились демоны.

Рабыни заиграли на систрах. Под сладкозвучный музыкальный перезвон боги приступили к трапезе.

— Угощайтесь, любезные гости! — хлопотал Сет. — Отведайте вот этого ячменного пива. Более вкусного напитка вы не найдёте во всём Та-Кемет! Мои пивоварни — самые лучшие, мои рабы — самые усердные!.. А это пальмовое вино! Десять лет я его выдер­живал в прохладном погребе. Эй, слуги! Несите новые кувшины, наполните кружки гостям, да поживей!

Вино и вправду было очень вкусным. Гости стали наперебой его расхваливать, а потом, не скупясь на лесть, стали превозносить самого Сета. Какой у него роскошный дворец! Какой вид откры­вается из окон! Резную мебель чёрного дерева изготовили искус­нейшие мастера! Каменотёсы украсили стены великолепными рельефами!

— Да, — с деланной скромностью согласился Сет, — Моими рабами-ремесленниками я и вправду могу гордиться. Видите эту статую в саду? Они высекли её за десять дней из цельной глыбы песчаника. А недавно они изготовили сундук — такой… такой… Нет, я не могу найти достойных слов, чтоб описать эту красоту! Лучше вы сами посмотрите, что это за чудо. Эй, слуги! Принесите сундук.

Боясь каким-нибудь случайным жестом или неосторожным словом выдать своё волнение, заговорщики сделали вид, что с нетерпением ждут, какое диво покажет им Сет. Застолье воз­буждённо зашумело.

Когда рабы принесли сундук, все вскрикнули от восхищения и повскакивали с мест.

Изделие было воистину достойно богов! По инкрустированной чёрным деревом поверхности сундука змеились золотые ленты. В центре полыхал огромный круглый гранат, изображавший солнце. Его катил по небосводу лазуритовый жук-скарабей. Вокруг вспы­хивали и искрились светом драгоценные камни — звёзды. Тяжёлая крышка сундука была украшена надписью из золотых и серебря­ных иероглифов.

— Великий Сет! — прошептала царица Асо, как зачарованная глядя на сундук. — Я согласна отдать все мои богатства, лишь бы только заполучить это сокровище.

— И я! И я! — закричали демоны наперебой, стараясь не смотреть на Осириса, чтоб как-нибудь себя не выдать ненароком.

— Великолепная работа, — вежливо сказал Осирис. Ему тоже очень понравился сундук. Но бог был спокоен. Он никогда не терял голову при виде богатства.

В зале стоял невообразимый шум.

— Вижу, я вам угодил, дорогие гости, — воскликнул Сет и украдкой переглянулся с царицей Асо. — Ладно! Так и быть, я подарю этот сундук кому-нибудь из вас.

— Кому же? — замирающим голосом спросил один из демонов.

— Кому?.. Кому?.. — Сет обвёл взглядом гостей, как бы раздумывая. — Тому, кому сундук придётся впору! Ложитесь в него по очереди.

И слуги по знаку Сета распахнули крышку сундука.

— Пусть же будет так, как ты сказал! — крикнул демон, сидевший ближе всех к Осирису; первым бросился к сундуку и лёг в него.

Но сундук оказался слишком для него узок. Демон изобразил на лице досаду, обиженно фыркнул и вернулся к столу.

— Пусть попробует кто-нибудь ещё!

Изо всех сил стараясь не выказать своего волнения, демоны стали по очереди забираться в сундук. А Осирис, ни о чём не подозревая, спокойно наблюдал происходящее. Богу было совершенно безразлично, ему ли достанется сокровище или его заполу­чит кто-то другой. С добродушной улыбкой смотрел он, как забавляются захмелевшие гости. Он бы и не стал залезать в сундук, но не хотелось обижать брата столь откровенным безразличием к предмету его гордости.

И вот очередь Осириса подошла.

— Попытай счастья и ты, любимый брат. Может быть, тебе повезёт больше, чем остальным, — сказал Сет, обнимая Осириса и ласково на него глядя.

Осирис забрался в сундук, лёг на днище, скрестил на груди руки. Все замерли.

— Сокровище твоё! — воскликнул Сет.

Эти слова были условным сигналом к злодеянию. Заговорщики кинулись к сундуку, захлопнули крышку, и Сет ударом ноги вогнал клин.

— Сундук навеки твой! — захохотал он. — Умри в нём! Это твой гроб!

— Что вы делаете? — в ужасе вскричал Осирис, но ответом ему был новый взрыв неистового хохота.

Демоны обмотали сундук сыромятными ремнями, отнесли его к реке и бросили в Танитское устье. С тех пор это устье считается у египтян ненавистным и проклятым.

Вода сомкнулась над гробом доброго царя Та-Кемет. Потом сундук вынырнул на поверхность и, кружась, поплыл вниз по течению.

А случилось это на двадцать восьмом году царствования Оси­риса, в семнадцатый день третьего месяца Разлива.

<img width=«52» height=«77» src=«ref-1_269486334-396.coolpic» v:shapes="_x0000_s1029">

Странствия Исиды
Рано поутру, когда над берегами Нила ещё стелился туман, в покои Исиды вбежал запыхавшийся слуга.

— Пробудись, великая богиня! — закричал он с порога, всхли­пывая и утирая рукавом мокрое от слез лицо. — Горе! Нет твоего мужа! Нет нашего любимого царя Осириса!

— Что случилось? — Исида побледнела, предчувствуя самое худшее.

— Не спрашивай, беги! Сюда идёт Сет, а с ним несметно всяких злодеев. Он хочет захватить трон и стать царём. Он убил Осириса. Он не пощадит и тебя! Спасайся! Мне тоже надо бежать. Прощай, добрая богиня!.. — Последние слова раб выкрикнул уже в дверях и бросился наутёк без оглядки.

— Где мой супруг? Что с ним? — прошептала Исида похоло­девшими губами. Ноги её вдруг подкосились, она изнеможённо упала в кресло и закрыла лицо ладонями.

В саду заливались птицы. Внезапно щебет смолк: пичуги вспорхнули и разлетелись, кем-то вспугнутые. Послышался топот, крики, смех; к дворцу приближалась толпа. Среди общего шума прозвучал самодовольный голос Сета:

— Вот чертог Осириса — теперь он мой. Отныне я царь Севера и Юга.

Распахнулась дверь. Толпа заговорщиков вошла в тронный зал, — и все застыли на пороге.

— Как? Ты ещё здесь? — изумился Сет, увидев Исиду. — Известно ли тебе, что произошло ночью?

Исида молча смотрела на него, и Сет, не в силах вынести её взгляда, отвёл глаза.

— Убирайся! — крикнул он. — Теперь это мой дворец!

— Клыкастая длинноухая гадина! Придёт день, когда ты дорого заплатишь за своё злодейство, — проговорила Исида, с ненавистью глядя на Сета. — Где Осирис? Отвечай, что ты сделал с моим мужем?

— И не надейся! — Сет попытался изобразить смех, но голос его предательски дрожал, выдавая волнение. — Я не желаю, чтоб ты нашла мёртвое тело, похоронила его и воздвигла стелу на месте погребения. Ведь тогда люди будут приходить к этому надгробию и поклоняться ему. Нет! Память об Осирисе должна сгинуть из людских сердец. Люди забудут его. уходи, я не скажу, где его искать.

Исида встала. Заговорщики расступились, давая ей дорогу, и богиня вышла из дворца.

И только покинув свою обитель, она дала волю чувствам и разрыдалась. Где искать Осириса? Куда идти?

В знак скорби богиня остригла волосы, облачилась в траурные одежды и отправилась на поиски. Она шла и горестно причи­тала:

Сливается небо с землёю, тень на земле сегодня, Сердце моё пылает от долгой разлуки с тобою… О брат мой, о владыка, отошедший в край безмолвия, Вернись же к нам в прежнем облике твоём! Руки мои простёрты приветствовать тебя! Руки мои подняты, чтоб защищать тебя! Сливается небо с землёю, Тень на земле сегодня, Упало небо на землю. О, приди ко мне!

Богиня ходила из одного селения в другое и спрашивала каж­дого встречного, не знает ли он что-нибудь об Осирисе. Но все беспомощно разводили руками.

Много дорог исходила Исида, много обошла селений и городов, пока наконец не повстречала шумную ватагу ребятишек, игравших возле храма в камешки. Когда богиня стала их расспрашивать, дети обступили её и, возбуждённо размахивая руками, наперебой загал­дели:

— Мы видели сундук!

— Да, да! Он плыл по реке мимо нашего города!

— Там внутри кто-то был и звал на помощь!

— Мы сразу побежали к лодочникам, но они нам не поверили. А пока мы спорили с ними, сундук уплыл.

— Только это было очень давно, — сказал самый старший мальчик. — Теперь его уже, наверно, унесло в море.

Исида очень обрадовалась. Это была первая весточка об Оси­рисе за много дней бесплодных поисков. Желая отблагодарить ребятишек, богиня произнесла волшебное заклинание и наделила всех детей вещим даром. С тех пор египтяне считают, что по крикам детей, играющих возле храмов, можно предсказывать бу­дущее. Для этого надо мысленно о чём-нибудь спросить богов и сразу же выйти во двор, где слышны крики ребятишек. Первое, что удастся услышать, и будет ответом.

С помощью колдовства — ведь она была богиней колдов­ства — Исида узнала, где сундук. Течение вынесло его на просторы Великого Зелёного Моря, а морской прибой выбросил на сушу неподалёку от финикийского города Гебала. Сундук остался лежать около молодого деревца. Покуда Исида странст­вовала, деревце выросло, превратилось в могучего великана с ветвистой кроной, и сундук оказался замурованным внутри ствола.

Богиня тотчас отправилась в Гебал. Но когда она пришла туда, дерева уже не было, — лишь пень-обрубок уродливо торчал на берегу. Царь Гебала Малакандр, гуляя однажды по побережью, увидел великолепное дерево и велел его срубить и сделать из него колонну для украшения дворца.

— Я опоздала! Горе мне! — воскликнула в отчаянии Исида, села на камень у родника и заплакала: — Никогда я не увижу своего возлюбленного супруга, не воздам ему погребальных почес­тей! Будь ты проклят, Сет!

— Отчего ты убиваешься, прекрасная чужестранка? Тебя кто-то обидел? — прозвучало вдруг за спиной богини. Исида оберну­лась.

Возле родника стояли три женщины с расписными пузатыми кувшинами и дружелюбно улыбались.

— Кто вы такие? — спросила их богиня.

— Мы служанки нашей госпожи Астарты, царицы города Гебала, — ответили женщины. — А ты, видно, пришла издалека? Сандалии твои стоптаны, одежда порвана, ноги исцарапаны тер­новником. Бедняжка! Если у тебя нет в городе друзей и близких, пойдём с нами к Астарте. Царица очень добра и отзывчива. Ты непременно понравишься ей, и она оставит тебя при дворце. Поверь нам, уж мы-то знаем!

Растроганная Исида от всего сердца поблагодарила добрых женщин, и все вместе они отправились во дворец.

— Откуда и зачем ты пришла в Гебал? — спросила Астарта, с интересом разглядывая чужестранку.

Исида ответила не сразу. Она долго задумчиво молчала. Но царица, полагая, что бедная женщина попросту робеет перед ней, великой супругой властителя Гебала, не торопила Исиду с ответом. А Исида стояла и раздумывала, что ей делать. Доста­точно было объявить, кто она такая и зачем пришла, — и Астарта тут же упала бы перед ней на колени в благоговейном трепете, а слуги, сбивая Друг друга с ног, бросились бы рубить деревянную колонну топорами… Сердце богини колотилось от волнения. Сундук с телом Осириса был здесь, рядом!.. Но Исида не могла покинуть Гебал, не отблагодарив добрых женщин и Астарту за ласку и участие. А как отблагодарить их, она не знала, поэтому и медлила, решая, не утаить ли правду от царицы и не пожить ли под видом бедной странницы во дворце, покуда не представится случай сделать добро.

Молчание затянулось. Служанки, недоумённо переглянув­шись, стали что-то шёпотом подсказывать Исиде. И богиня наконец приняла решение. Подняв заплаканные глаза, она про­говорила:

— Я пришла из Та-Кемет. Я совсем одинока: мужа моего убили разбойники, и я не успела родить сына, который отомстил бы за убийство. И вот я скитаюсь по городам в надежде, что где-нибудь обрету приют.

— Ты жалеешь, что у тебя нет сына, — стало быть, ты любишь детей? — спросила Астарта, сочувствующе покачав головой.

— О да! — воскликнула Исида. — Разве можно не любить детей!

И она прижала руки к груди и заплакала.

— Я вижу, ты добрая женщина, — вконец расчувствовав­шись, сказала Астарта. — Если бы тебя не постигло горе, ты была бы хорошей матерью. Но утешься! В моём дворце ты найдёшь кров. Живи у меня и будь главной нянькой моего маленького сына.

Исида упала царице в ноги и, захлёбываясь от слез, стала уверять, что будет заботиться о маленьком царевиче, как ни одна мать ещё не заботилась о своём ребёнке.

Так Исида осталась во дворце Малакандра и Астарты.

<img width=«52» height=«77» src=«ref-1_269486334-396.coolpic» v:shapes="_x0000_s1030">

Исида во Дворце
Прошло несколько дней.

Исида нянчила царского сына. Она носила его на руках, купала, пела ему песни и качала в колыбельке. Богиня очень полюбила этого пухлощёкого голубоглазого малыша.

Царица Астарта и Малакандр не могли нарадоваться, что нашли такую заботливую няньку.

Однажды вечером Исида, убаюкав младенца, развела в очаге огонь, села рядом и стала задумчиво смотреть в трепещущее пламя. Вдруг на ум ей пришла счастливая мысль.

— Я знаю, как отблагодарить Астарту за добро! — сказала она. — Я сделаю её сына бессмертным!

Она тут же произнесла заклинание и бросила спящего ребёнка в очаг, чтоб его смерть дотла сгорела в волшебном пламени.

Едва ребёнок упал на угли, огонь ярко вспыхнул и заплясал, с треском разбрасывая искры. Комната озарилась желтоватым све­том. Исида опять села у очага и стала ждать рассвета.

На заре она потушила огонь и перенесла малыша в колыбельку.

Так продолжалось много ночей подряд. Но однажды царице Астарте вздумалось тайком проследить, как ухаживает за её сыном новая нянька. Глубокой ночью, когда все обитатели дворца, кроме стражников, охраняющих царскую семью, спали крепким сном, она встала, неслышно подкралась к покоям маленького царевича и, приоткрыв дверь, заглянула в щёлочку.

Страшное зрелище предстало её глазам! Малыш, её любимый ненаглядный сын, лежал на раскалённых углях, объятый дымом и пламенем! Царица схватилась за сердце и заголосила на весь дворец:

— На помощь! Стража, сюда!

Её пронзительный крик перебудил всех. Захлопали двери, за­грохотали шаги на лестницах. Комната наполнилась людьми.

— Хватайте её, злодейку! — кричала Астарта.

Рабы-телохранители, спеша исполнить приказ Астарты, броси­лись к Исиде. Но Исида лишь посмотрела на них — и рабы рухнули на пол. Богиня встала и повернулась лицом к толпе. Десятки глаз с ненавистью глядели на неё. Служанки Астарты осыпали её проклятиями. Один из воинов уже занёс копьё, соби­раясь метнуть его в Исиду. Богиня поняла: ей больше ничего не остаётся делать, как открыть правду.

Она произнесла волшебное заклинание — и вдруг на глазах у замершей толпы вся преобразилась. Исчезли богатые одежды, подаренные ей Астартой; богиня вновь была в своём изодранном траурном платье, в котором она исходила столько селений и дорог. От её пальцев струился свет, а над головой золотом вспыхнул солнечный диск со змеёй-уреем.

Все тут же попадали на колени и стали молить богиню о пощаде.

— Несчастная! — воскликнула Исида, гневно глядя на Астар-ту. — Зачем ты ворвалась сюда и помешала мне! Знай: я — Исида, великая богиня колдовства и магии. Я хотела сделать твоего сына бессмертным, но ты своими криками разрушила чары — и этого исправить нельзя. Теперь твой сын, как и все люди, состарится и умрёт… А может быть, он умрёт и раньше. Плачь, рви на себе волосы, несчастная! Ты сама во всём виновата!

Перепуганная Астарта не могла вымолвить ни слова. — Ступайте прочь! — приказала Исида. Все, кто был в ком­нате, кинулись к выходу; толпа протолкалась в двери и сгинула.

Только царь и царица остались с Исидой, готовые выполнить всё, что пожелает богиня. Исида затушила огонь, достала ребёнка из очага и передала Астарте.

— Вот твой сын! Он цел и невредим.

Затем она одной рукой вырвала из стены деревянную колонну и разломила её пополам. В колонне был сундук.

Царь и царица отпрянули в изумлении.

А Исида, увидев сундук, встала перед ним на колени, обняла его, прижалась лицом и закричала от горя.

Её крик был таким громким, что маленький царевич не вынес его и умер на руках у матери.

Так судьба наказала Астарту за то, что она помешала Исиде сделать царевича бессмертным.

<img width=«52» height=«77» src=«ref-1_269486334-396.coolpic» v:shapes="_x0000_s1031">

Первая в мире мумия
Сундук с телом Осириса Исида отнесла в Дельту Нила и спрятала его, забросав ветками и прикрыв листьями пальмы. После этого богиня отправилась к своей сестре Нефтиде.

Нефтида была женой Сета. Но, когда всем стало известно о злодействе красногривого бога, Нефтида бежала от него. Зная, что рассвирепевший супруг будет её преследовать и жестоко ей ото­мстит, если разыщет, Нефтида укрылась на маленьком островке средь болот и жила там вместе с сыном — шакалоголовым богом Анубисом.

К ним и направилась Исида. Она хотела вместе с сестрой оплакать убитого Осириса и с почётом его похоронить.

Путь ей предстоял дальний. Пока богиня добралась до жилища сестры, уже сгустились сумерки. Потом Ладья Вечности уплыла в Загробный Мир, и наступила ночь.

Тихо было там, где Исида оставила сундук. Плескалась речная вода, шуршал папирус у берега, редко-редко в рассеянном лунном свете чёрной тенью проносилась сова или летучая мышь.

Вдруг по болоту захлюпали шаги. Потом, словно две пылающие головешки, вспыхнули в темноте два красных глаза. Это Сет выщед на охоту. Он очень любил поохотиться ночью, при луне. На поясе у злодея был меч, а в руке — копьё.

— Великолепное место! — воскликнул он, оглядев полянку. — Я спрячусь вон в тех кустах, подстерегу гиппопотама и убью его. Славненькая добыча ждёт меня!

Кровожадно оскалясь, он побежал к кустам.

И споткнулся о сундук.

— Пр-р-ро клятое бревно! — выругался он, шипя от боли и потирая ушибленное колено. — Должно быть, его выбросило сюда во время разлива. — Он со злостью пнул сундук ногой. — Э! Да это вовсе не бревно, это что-то другое… Ну-ка, поглядим...

Он раскидал ветки, прикрывавшие сундук. В этот момент луна вышла из-за облака, и в её серебристых лучах полыхнули и заис­крились драгоценные камни.

Крик изумления вырвался у Сета.

— Сокровища! — воскликнул он и алчно потёр руки. — Воистину: сегодня у меня самая удачная охота, какую только можно себе представить!

Он выхватил меч, перерубил ремни, которыми был обвязан сундук, откинул крышку. И попятился.

Некоторое время он остолбенело хлопал своими кроваво-крас­ными глазами. Потом зрачки его вспыхнули, длинные уши задёрга­лись, красная грива встала дыбом.

— А! Здравствуй, мой дорогой, мой любимый братец! — воскликнул он и разразился хохотом, от которого попрятались в норы ночные звери и шарахнулась пролетавшая поблизости сова. — Вот, оказывается, куда тебя прибили волны! Сердце моё в печали, я едва не ослеп от слез, оплакивая твою безвременную смерть. О, возлюбленный мой брат! Ты до сих пор не похоронен! Но я похороню тебя по-царски!

И, выхватив меч из-за пояса, Сет изрубил тело Осириса на четырнадцать частей и разбросал эти части по всей земле Та-Кемет.

— Пусть жрут тебя шакалы! Пусть их желудки станут для тебя гробницей! Пусть умрёт в народе всякая память о тебе! — напос­ледок прорычал он и ушёл.

А когда Ладья Вечности выплыла на небеса и забрезжило утро, вернулась Исида вместе с Нефтидой и Анубисом.

— Здесь был Сет! — Нефтида побледнела. — Смотри, сестра! Это его следы!

Богини бросились к сундуку. Он был пуст.

Молча оглядела Исида поляну, увидела кровь на траве и всё поняла. Ей представилось, как злорадно хохотал Сет, разрубая мечом мёртвое тело. Богиня захлопнула сундук и в изнеможении села на него. У неё уже не было сил плакать. Она лишь тихо промолвила:

— Скоро у меня родится сын. Он отомстит за смерть отца!

— Так пусть же этот день поскорее наступит! — воскликнул Анубис. — Мы должны собрать тело Осириса по частям: я могу их срастить при помощи снадобий и целебных трав. Давайте не будем медлить и отправимся на поиски. Пусть каждый из нас, найдя какую-либо часть, поставит надгробную плиту в том месте. Чем больше будет плит, тем труднее будет Сету найти настоящую могилу. К тому же эти плиты будут напоминать людям, какой добрый бог правил ими раньше и какой злодей царствует теперь. Люди переста­нут приносить жертвы Сету и понесут их к надгробиям Осириса.

— Сын мой, ты изрёк мудрые слова, — растроганно сказала Нефтида.

И они отправились на поиски. Анубис обошёл пустыню, Неф­тида — горы, а Исида смастерила папирусную ладью и плавала в ней по болотам и рекам. С тех пор крокодилы из почтения к великой богине не нападают на рыбаков, плавающих в папирусных челноках.

Когда останки Осириса были собраны, Анубис срастил их и смазал труп бога волшебными маслами и снадобьями, предохра­няющими от тления.

И вот мёртвый бог покоился на погребальном ложе. Это была первая мумия на земле. С того дня среди людей и утвердился обычай мумифицировать покойников.

Исида и Нефтида стали причитать над мёртвым телом:

Вместе с двумя сестрами горевали духи гор, полей и городов. Услыхав причитания Исиды и Нефтиды, они слетелись к погре­бальному ложу и стали танцевать танец печали, избивая свои тела, ударяя в ладоши; рвали на себе волосы...

Тело Осириса было предано погребению. Однако злодеяние Сета оставалось покуда безнаказанным.

<img width=«52» height=«77» src=«ref-1_269486334-396.coolpic» v:shapes="_x0000_s1032">

Детство и юность Гора
Четырнадцать надгробных плит установили Исида и Нефтида в долине Нила. Сбылись слова Анубиса: люди стали поклоняться этим надгробиям. Напрасно надеялся бог пустыни, что народ забудет Осириса и почитать станут одного Сета. Египтяне помнили доброго царя, рассказывали о нём детям и всем сердцем ненави­дели убийцу.

Сет даже и не подозревал, что тело Осириса восстановлено. Он думал, что Исида только оплакала и похоронила останки супруга. Но и этого было довольно, чтоб бог пустыни пришёл в бешенство. Он призвал стражу, велел схватить Исиду и заточить её в темницу.

Исиду бросили в подземелье. На выручку ей пришёл бог Тот. Он помог Исиде бежать. Исида укрылась от преследователей в непролазных болотах Дельты.

Вскоре у неё родился сын. Богиня назвала его Гором. (Не следует путать Гора — сына Исиды с Гором Бехдетским, хотя в мифологических текстах эти боги часто отождествляются. В литературе по егип­тологии, как правило, применяется греческое наименование Гора-младенца: Гар-пократ.)

В тайне ото всех Исида растила малыша и с нетерпением дожидалась того дня, когда он окрепнет, возмужает, сделается непобедимым богатырём, отомстит Сету за убийство отца и вос­сядет на престол Та-Кемет. Никто другой не решался оспаривать трон у могущественного Сета.

По утрам Исида, накормив и убаюкав малютку, прятала его в тростниковый шалаш и уходила в какое-нибудь селение за про­дуктами, а к вечеру возвращалась обратно.

Однажды во время её отсутствия Гора ужалил скорпион. Вер­нувшись, богиня увидела, что малыш умирает. Исида схватила его на руки и с плачем воззвала к Ра, умоляя владыку спасти Гора. Ра внял мольбе. Ладья Вечности оста­новилась над болотами Дельты; бог Тот, покинув своё место в Ладье, спустился к Исиде с небес. Он прочёл волшебное заклинание, —. и малыш Гор исцелился. Тогда Тог, обращаясь ко всем жителям Та-Кемет, громогласно объявил:

— Слушайте меня! Слушайте и помните: вы должны беречь Гора, заботиться о нём и помогать Иси­де. Если же вы не будете этого де­лать, на землю обрушатся голод, мрак и запустение.

… Шли годы. Сын Исиды вырос, стал красивым юношей. Теперь он мог вступить в битву с Сетом.

Но первое сражение закончилось неудачно для Гора. Сет вы­рвал у него глаз, изрубил его на шестьдесят четыре части и разбросал их по всей земле.

На помощь Гору снова пришёл Тот. Он собрал шестьдесят три части, срастил их и вернул юноше исцелённый глаз.

Заполучив глаз обратно, Гор отправился к мумии своего отца Осириса и дал ей проглотить этот глаз. И Осирис воскрес.

Но, восстав из мёртвых, великий бог покинул земной мир. Он удалился в Загробное Царство и сделался там владыкой и судьёй над умершими.

Перед тем как спуститься в Преисподнюю, Осирис сказал Гору:

— Сын мой! В первом бою с Сетом ты потерпел поражение. Готов ли ты сразиться с ним вновь? Подумай: ведь Сет могуч.

— Я готов! — ответил Гор преисполненным решимости голосом.

—Я хочу в этом убедиться, — сказал Осирис строго. — Ответь мне на два вопроса.

— Я слушаю тебя, отец.

— Какой из поступков, по-твоему, является самым благородным?

— Помочь тому, кто пострадал невинно, — ответил Гор. Осирис понял, что его сын справедлив и добр. Тогда он задал второй вопрос:

— Какое животное больше всего помогает воинам во время битвы?

— Больше всего пользы в сражении от коня, — сказал Гор.

— Почему? — удивился Осирис. — Почему ты назвал не льва, а коня? Ведь самый сильный из зверей — это лев.

— Лев нужен тому, кто защищается, — презрительно ответил

Гор. — Конь же преследует убегающего. Я собираюсь нападать

бою, а не защищаться!

Довольный ответом сына, Осирис воскликнул:

— Ты готов к битве! Иди же и одолей Сета. А я отправляюсь

в Загробный Мир.

<img width=«52» height=«77» src=«ref-1_269486334-396.coolpic» v:shapes="_x0000_s1033">

Тяжба Сета и Гора
Гор отправился мстить за отца. Много раз он вызывал злодея Сета на смертный бой и из всех поединков выходил победителем. Поверженный Сет обращался в бегство, прятался, залечивал ра­ны — и снова принимал вызов, и снова дрался.

И опять сын Исиды сокрушал своего врага.

Но убить Сета Гор так и не смог. Всякий раз злому красно-гривому богу удавалось в последний момент спастись. Даже когда Гор, схватив Сета за уши, замахивался мечом, чтоб снести злодею голову, Сет то превращался в змея и уползал под камень, то, обернувшись крокодилом или гиппопотамом, нырял в воду и прятался на дне реки.

Вражде двух богов не было конца. Она продолжалась восемь­десят лет1.

Гор считал, что трон Осириса и сан земного владыки по праву

принадлежит ему. Но Сет не желал уступить власть добровольно. И вот, устав от битв, Сет и Гор решили наконец обратиться к суду богов. Пусть Ра и его свита вынесут приговор: кому же, Сету или Гору, надлежит унаследовать престол Осириса?

Судилище происходило в Золотом Чертоге.

Сет и Гор стояли перед властелином мира и ждали, что он скажет.

Здесь же, в зале, присутствовали Тот, Шу, Тефнут, Геб, Нут, Исида и Нефтида.

— Владыка, — промолвил Тот. — Мы должны вынести решение, кто будет царём Севера и Юга.

— Справедливость — великая сила! —подхватил Шу. — Сотвори же справедливость, великий Ра! Отдай царский жезл и царскую корону Гору.

— Это миллион раз истинно, — согласился Тот.

— Да, — в один голос подтвердили остальные боги. Они радовались, полагая, что дело решено окончательно и

многолетней распре Сета и Гора отныне положен конец. Но

Ра вдруг произнёс гневно:

— Почему это вы судите и выносите приговор, не спросив, что думаю я? Власть надо отдать Сету. Гор слишком молод, чтоб быть царём.

Боги не поверили своим ушам. Никак они не ожидали, что владыка примет сторону Сета, Воцарилась тишина. Кто осме­лится возразить властелину мира?

Видя их растерянность, Сет даже не стал скрывать своего торжества и рассмеялся. Всем своим видом он выказывал пре­зрение к суду.

Однако рано он торжествовал! Боги, может быть, и не дерзнули бы перечить Ра, но поведение Сета, его ужимки и наглый смех — всё это их оскорбило и возмутило. Они запро­тестовали:

— Нет! Трон Осириса должен унаследовать Гор! Ра нахмурил брови. Молчание тянулось очень долго. Потом заговорил Сет:

— Власть — это удел сильных! — сказал он. — Чем силь­нее царь, тем могущественней держава… Так прикажи, солн-целикий владыка, этому юнцу сразиться со мной! Я докажу, что я сильней и, значит, больше, чем он, достоин носить коро­ну!

— Нет! — вскочил с места бог мудрости. — Нет, нет и нет, потому что это будет беззаконием! Перед судом прав не тот, кто сильней, а тот, кто отстаивает справедливость. А по справедливости, имущество отца всегда наследует сын. Гор должен унаследовать трон Осириса, титул и корону.

И опять воцарилось молчание.

— Что же нам делать, боги? — сказал Шу. — Так мы никогда не сможем прийти к согласному решению. Может быть, Сет прав:

пусть их спор решится состязанием?

— Мы будем драться! — пролаял Сет и торжествующе по­смотрел на Гора.

— Нет, — возразила Исида. — Состязание можно было бы устроить только в том случае, если бы Сет был честен и благороден. Но он не таков. Он непременно нарушит условия состязания и сделает какую-нибудь подлость. Я ему не верю. Вспомните, как он убил Осириса. Трусливая тварь! — богиня смерила брата уничто­жающим взглядом. — У тебя не хватило смелости вызвать Осириса на бой, ты обманом заманил его к себе в дом и предательски убил! Даже скорпионы и ползучие гады — и те благороднее тебя. Змея, прежде чем она укусит врага, грозно шипит, предупреждая об опасности; скорпион поднимает жало, — а ты перед тем, как убить Осириса, обнимал его и клялся ему в братской любви. Омерзительней тебя нет никого на целом свете!

От этих слов Сет рассвирепел. Грива его взъерошилась, морда стала багровой. Топая ногами и брызжа слюной, он завопил на весь Чертог:

— Великий Ра! Прикажи Исиде убраться вон! Эта лживая богиня будет только мешать нам, ссорить нас, сеять между нами раздор и смуту. Я… Я… — задыхаясь от злости, он так и не смог договорить и умолк.

Поднялся шум. Но Ра утихомирил всех властным взмахом руки. Боги умолкли.

— Сет прав, — сказал Ра. — Суд существует для того, чтобы справедливо разрешать споры, а не для того, чтобы сво­дить друг с другом счёты и наносить оскорбления. Исида! Покинь Чертог.

Возражать никто не осмелился. Исида встала и гордо прошла через зал к выходу. В дверях она обернулась.

— Я ухожу, но завтра я снова буду здесь, —проговорила она невозмутимо.

— Нет, — сказал Ра. — Я сделаю так, что ты уже никогда не сможешь прийти в суд. Мы переправимся на остров и продолжим разбирательство там. А ты останешься на берегу.

Так и было сделано. Когда боги приплыли на остров, они сказали лодочнику Анти:

— Не перевози через Нил никаких женщин, как бы они тебя ни умоляли. Иначе ты будешь сурово наказан.

И боги удалились в пальмовую рощу. Затянувшаяся распря Сета и Гора всех утомила, и для отдыха решено было устроить пир.

Тем временем Исида приняла облик старухи, надела на палец маленькое золотое колечко, взяла клюку и, хромая, сгорбившись, приковыляла к переправе, где в ожидании пассажиров дремал в своей лодчонке Анти.

— Доставь меня на остров, — попросила его Исида. — Я несу еду юноше, который там присматривает за скотом2.

— Мне приказано не перевозить никаких женщин, — зевнул ей в лицо Анти и отвернулся.

— Но ведь этот приказ касается только Исиды, а я — старуха! Ты только посмотри на меня!

— А что ты мне дашь, если я выполню твою просьбу? — заколебался он.

— Я дам тебе вот этот хлеб.

— К чему мне твой хлеб! — презрительно поморщился лодоч­ник. — Стану я рисковать головой и нарушать приказ самого Ра из-за какого-то жалкого хлеба!

— Ну, хорошо, а если я дам тебе золотое колечко, которое у меня на пальце? — спросила Исида вкрадчиво. И показала лодочнику кольцо. Глаза Анти загорелись от жадности.

— Давай его сюда! — прошипел он. Исида переправилась на остров. Там она укрылась в зарослях акации и стала наблюдать за пирующими богами.

Дождавшись, пока все участники пиршества захмелеют, Исида произнесла колдовское заклятие и обернулась молодой прекрасной девушкой. В таком облике она вышла из укрытия и приблизилась к богам. Сет, едва только увидел её, сразу в неё влюбился, так она была прекрасна.

— Кто ты? — спросил он.

— О, могучий бог! — кротко произнесла Исида, заглядывая Сету в глаза. — Я пришла, чтоб ты выслушал меня и рассудил по справедливости. Я была женой пастуха. Мой муж умер, и его стада достались в наследство нашему сыну. Но однажды пришёл чуже­земец, отобрал у юноши скот и выгнал его из дома, да ещё пригрозил убить. Разве это справедливо? Защити же меня, великий бог!.. — И Исида заплакала навзрыд.

Желая угодить прекрасной девушке, Сет сделал возмущённое лицо и воскликнул полным негодования голосом:

— Конечно, это несправедливо! Скот должен достаться сыну хозяина. Злодея, захватившего скот силой, надо безжалостно от­хлестать плетьми!

Едва он это произнёс, Исида радостно вскрикнула. Приняв свой настоящий облик, она бросила Сету в лицо:

— Терзайся, плачь, рви на себе волосы, гнусный негодяй! Ты сам осудил себя перед богами.

Сет схватился за голову и зарычал в бессильной злобе, прокли­ная Исиду. Боги рассмеялись. Ра озабоченно сказал:

— Что же тебе делать, Сет? Ведь ты и вправду сам себе вынес приговор. Ты собственными устами вымолвил, что сан должен переходить от отца к сыну и захватывать его силой — несправед­ливо.

— Наказать лодочника Анти! Как он посмел нарушить при­каз! — вопил Сет вне себя от досады и злобы.

— Наказать-то мы его накажем, но что делать с тобой? — снова спросил Ра и хлопнул в ладоши: — Эй, слуги! Приведите сюда Анти!

Дрожащего от страха лодочника привели и швырнули владыке в ноги. По приказу Ра он был избит палками до полусмерти. С той поры Анти проклял золото. Поэтому в городах и селенияхТа-Кемет, где поклоняются Анти, на золото наложен запрет: ни­кому не дозволяется войти в святилище Анти с золотым украше­нием или амулетом.

— Клянусь, этот юнец не получит сана царя, пока мы не померяемся силами! — надрывался криком Сет. — Мы не будем драться, не будем проливать кровь. Мы построим себе каменные ладьи и поплывём наперегонки. Тому, кто обгонит соперника, будет отдан сан владыки. Это будет честное состязание!

— Ты лжешь, — сказала Исида. — Ты не способен состязаться честно.

Ра хотел возразить Исиде, но Гор его опередил.

— Хорошо! Я согласен! — вдруг заявил он во всеуслышание. Боги переглянулись. Даже Сет замер в недоумении, торчком подняв уши.

— Но это состязание будет последним! — твердо добавил юноша и, не говоря больше ни слова, зашагал прочь.

Состязание было назначено на следующий день. Боги во главе с Ра вновь переправились через Нил — теперь рке с острова на берег. Сет сразу побежал в горы, отколол дубиной вершину скалы и вытесал из неё ладью. А сын Исиды построил себе ладью из дерева и обмазал её сверху гипсом. С виду его лодка тоже казалась каменной.

Наступил день состязания. Соперники уселись каждый в свою ладью и по команде взмахнули вёслами. Ладья Гора легко засколь­зила по воде. Ладья же глупого Сета, едва отчалив от берега, с бульканьем ушла под воду — только пузыри пошли.

Разъярённый Сет превратился в гиппопотама и бросился вдо­гонку за Гором.

— Я убью тебя! — хрипел он. — Никогда, никогда не быть тебе царём! Я переверну твою лодку и утоплю тебя!

Услыхав это, Исида, наблюдавшая за состязанием с берега, побледнела от страха.

— Я же вам говорила, говорила: нельзя ему верить! — вскри­чала она, ломая руки. — Этот коварный злодей убьёт моего сына! Боги! Помогите Гору!

Боги переполошились. Один только Гор не проявлял ни малей­шего беспокойства. С невозмутимым лицом он смотрел на Сета и ждал, когда тот подплывёт поближе. Потом он встал во весь рост. В руках у него был гарпун.

Глаза гиппопотама-Сета округлились от ужаса.

— Спасите! — завизжал он. — Великий Ра, спаси меня! Я проиграл состязание, я сдаюсь, я больше никогда не буду оспари­вать у Гора власть!

Но никто на берегу не двинулся с места. Все смотрели на Ра:

что скажет он.

— Пощади его, — сказал Ра, опуская глаза. — Пощади своего соперника, Гор. Ты — царь Та-Кемет!.. Ликуйте же, боги, — добавил он скрепя сердце. — Ликуйте и падите ниц перед новым властелином!

Так Гор одержал окончательную победу в споре и получил трон своего отца Осириса.

Сын Исиды был последним из богов, царствовавших на земле. Процарствовав много лет, он вознёсся на небо, присоединился к свите Ра в Ладье Вечности и вместе с другими богами стал защи­щать солнце от демонов и от Апопа.

С уходом Гора на небо кончился Золотой век. Земная власть перешла к фараонам. И каждый фараон Та-Кемет считался «зем­ным воплощением Гора».
<img width=«52» height=«77» src=«ref-1_269486334-396.coolpic» v:shapes="_x0000_s1035">

    продолжение
--PAGE_BREAK--Жизнь после смерти

Похоронный ритуал


Египтянин прожил долгую, счастливую жизнь. Но вот Ба по­кинул его. Он умер.

Семьдесят дней спустя его из бальзамировочной мастерской перенесут в вечное жилище. Он удалится в Дуат и станет Осири­сом.

Но это будет лишь через семьдесят дней: ведь Исида, Нефтида и Анубис ровно 70 дней собирали по частям и восстанавливали разрубленное тело великого бога, и с тех пор число 70 стало особенным числом, которое управляет землёй и небесами: «слеза Исиды»по убитому мужу каждый год опускается в Преисподнюю за западным горизонтом и через 70 дней вновь появляется на востоке, знаменуя начало нового года, разлив Нила и весеннее воскресение природы, подобное воскресению из мертвых Осириса.

… А пока что — пока что родственники усопшего должны облачиться в траурные одежды и оплакать его. Сам египтянин отныне — Осирис, поэтому его сын до окончания похоронного ритуала должен «стать» Гором, а жена и сестра — Исидой и Нефтидой.

После оплакивания мёртвое тело на погребальной ладье пере­везут на западный берег в Дом Золота — мастерскую бальзами­ровщиков.

Бальзамировщиков пятеро. Самый главный из них — Анубис: ведь жрец в маске шакала становится Анубисом точно так же, как умерший — Осирисом, а его сын — Гором. Анубису помогают четверо загробных богов: Хапи, имеющий голову павиана, шакалоголовый Дуамутеф, Кебехсенуф с головой сокола и Имеет с человеческой головой.

За семьдесят дней боги-бальзамировщики изготовят мумию. Сперва они омоют тело нильской водой, и тело станет священным Сах. Затем, изгнав из Дома Золота парасхита, преступно вскрыв­шего Сах ножом, Анубис и его подручные извлекут внутренности и опустят их в канопы — погребальные сосуды, наполненные отварами из целебных трав и разными снадобьями. Канопы сде­ланы в виде статуэток Хапи, Дуамутефа, Кебехсенуфа и Имсета.

Закрыв канопы, боги-бальзамировщики обработают тело Сах снадобьями из благовоний и трав и туго запеленают его матерча­тыми бинтами. Эти бинты изготовит бог ткачества Хедихати из слез богов по убитому Осирису.

Родные и близкие умершего должны бдительно проследить, чтоб все обряды были строго соблюдены. Ни один ритуал нельзя нарушить, ни одно магическое заклинание нельзя забыть, — иначе Ка покойного будет жестоко оскорблён небрежением к себе и не простит обиды. Он станет злым демоном и будет преследовать свой род, насылая на потомков несчастья.

Если покойный был беден, его мумию положат в простой деревянный гроб. На стенках гроба, с внутренней стороны, долж­ны быть написаны имена богов, которые воскресят умершего и проводят его в Дуат, а на крышке — мольба к владыке мёртвых Осирису: «О ты, Уннефер, благой бог! Дай же этому человеку в твоём Царстве тысячу хлебов, тысячу быков, тысячу кружек пива!»

Гроб богача роскошно отделают, изукрасив росписями.

Через семьдесят дней погребальная процессия, оглашая западный берег Нила плачем и стонами, подойдёт к гробнице. Эту гробницу покойный купил много лет назад, чуть ли не в молодости, и с тех пор — всю оставшуюся жизнь — обустраивал это своё вечное пристанище, готовясь переселиться сюда. За очень высокую плату он нанимал камнетёсов, писцов, скульпторов и художников, которые украшали стены гробницы рельефами, надписями, содержащими различные заклинания; высекали статую для Ба и статуи богов, которые должны охранять саркофаг; и изготавливали всякую утварь — всё, что понадобится умершему в Дуате: амулеты, одежды, ору­жие, кресла и папирусы со священными заклинаниями.

У входа в гробницу погребальную процессию будут ждать боги Дуата. Деревянный гроб опустят на землю, и над мумией совершат последний обряд — «отверзание уст».

Этот обряд символизирует и повторяет великое событие, не­когда происшедшее на земле, — приход Гора к мумии Осириса. Как в те далёкие времена Гор дал отцу проглотить свой исцелённый глаз, и Осирис восстал из мёртвых, так и теперь: Гор — жрец в маске сокола — коснётся губ мумии волшебным жезлом с нако­нечником в виде головы барана. В этом наконечнике находится Ба, так что обряд «отверзания уст» вернёт умершему его Ба и воскресит его для жизни в Дуате .

Если умерший был богат, то жрецы, завершив все похоронные ритуалы, отнесут его гроб в усыпальницу и опустят в каменный саркофаг. У южной стены погребальной камеры поставят канопу, изображающую Имсета, у северной — Хапи, у восточной — Дуамутефа и у западной — Кебехсенуфа. Вход в гробницу опеча­тают печатью некрополя, завалят камнями, засьшят щебёнкой, дабы грабителям было не найти лазейки, и удалятся, навеки оставив усопшего наслаждаться покоем.

А если египтянин был беден, и ни каменного саркофага, ни гробницы у него нет, то деревянный гроб или тело, завёрнутое в ци­новку, положат в яму неподалёку от богатого погребения, и Ка усоп­шего сможет питаться жертвами, которые будут приносить богачу.


Воскресение и путешествие по Преисподней


И вот наступал день возвращения Ба к мумии.

Ба на крыльях влетал в гробницу и опускался у западной стены, около магического изображения двери в потусторонний мир. Сквозь это изображение навстречу Ба выходил Двойник-Ка.

По их зову к саркофагу спящего собирались боги. Торжествен­но воздев руки, они произносили волшебные заклинания, и усоп­ший восставал из мёртвых.

Свершалось наконец событие, к которому египтянин готовился всю свою жизнь на земле! Шаг вперёд — и сквозь магическое изо­бражение двери он вступал в поту­сторонний мир.

Сразу же за дверью высилась ка­менная громада ворот — первые врата в царство Осириса. Два при­вратника — два чудовищных змея — преграждали дорогу и требовали, чтобы умерший назвал их имена-Рен.

Откуда египтянин мог знать имена стражей Дуата? Ещё из прошлой, земной жизни. Он должен был прочесть «Книгу Мёртвых» — священный папирус, где Загробное Царство подробно описано, и даже есть цветные картинки с изображением загробных сцен, и нарисованы карты потусторон­него мира. В «Книге Мёртвых» перечислены имена всех стражей и демонов; и заклинания, которые надо знать, чтоб благополучно миновать все преграды, записаны в точности как их положено произнести, слово в слово. Ни звука нельзя добавить или убавить в заклинании — иначе оно потеряет силу. Но выучить все вол­шебные слова трудней, чем запомнить иероглифы, — поэтому в саркофаг усопшему вместе с амулетами обязательно клали папирусный свиток с записью «Книги Мёртвых»: ведь покойный мог что-то забыть или заблудиться в Дуате без карта. А самые важные заклинания высекали ещё на саркофаге и на стенах погребальной камеры...

— «Многоликий» и «Следящий за огнём» — вот ваши име­на! — отвечал умерший, и змеи-привратники открывали врата.

Прежде чем войти в Загробное Царство, египтянин должен был остановиться в проёме ворот и сказать, обращаясь к Осирису:

— О великий владыка Дуата! Я пришёл к тебе, дабы обрести в твоём Царстве блаженство и покой. Сердце моё безгрешно. Пусть же великий Ра осветит мне путь!

За вратами начинались две извилистые тропы. Обе они вели к Чертогу Двух Истин; надо было только выбрать одну, любую. И в обоих случаях путь предстоял нелёгкий. Тропы разделяла огненная река. Бешено ревело пламя, сверху на голову сыпались раскалённые угли, душил и выедал глаза ядовитый дым. Чтобы не задохнуться, умерший должен был иметь при себе амулет с изображением бога воздуха Шу.

По берегам реки обитали чудовища и гигантские змеи. Пройти по тропе мог только тот, кто знал их имена, правильно произносил заклинания и имел при себе талисманы, спасающие от бед и опасностей.

За рекой тропинки вновь смыкались. Здесь дорога упиралась во вторые врата.

Чтобы облегчить умершим странствие по Дуату, боги создали там арйты — тихие безопасные уголки в гротах и в пещерах. Ни змеи, ни скорпионы в ариты не заползали; там журчала роднико­вая вода, было светло и легко дышалось. В арите покойный мог отдохнуть и набраться сил для дальнейшего путешествия. Но войти в блаженный уголок мог, конечно, не всякий, а лишь тот, кто знал волшебные заклинания и имена всех демонов, стоящих на страже.

Миновав все врата, умерший наконец достигал цели своего путешествия — Великого Чертога Двух Истин.
    продолжение
--PAGE_BREAK--