Реферат: Живописец Нестеров Михаил Васильевич

--PAGE_BREAK--Позже он написал картину «Душа народа» (хотя сначала назвал ее «Христиане»). Эта картина стала его новой «Святой Русью». Всюду он искал и находил людей, которых видел на своей будущей картине. Также он хотел, чтобы в нее вошли и представители интеллигенции (Л. Толстой, Ф. Достоевский, Соловьев). Перешел с эскиза на картину и Алеша Карамазов, один из любимых литературных героев Нестерова. В новый замысел «Христиан» должны были войти и исторические дела России, которые неотделимо по убеждению художника, от духовного пути русского народа. В картине, кроме безвестного иноческого «лика» и крестьянского люда, кроме жителей современного русского города, кроме высшего круга интеллигенции, должны были появиться исторические представители церкви (священник, епископ), представители государственной власти (царь), представители воинской силы (воеводы с воинством). Но он не изображал определенные исторические личности. В это время была война, и все восхищались солдатами, М.В. Нестеров тоже восторгался в них красотой души и необычайной скромностью русского человека. Он решил, что именно такой русский солдат, ослепший от газов, должен появиться на его картине, замыкая собою исторический круг защитников русской земли.
Первое впечатление от картины у первых зрителей, было полнейшей неожиданностью. Здесь был какой-то новый Нестеров, новый не в основе своей, а новом качестве, которого как будто не было прежде. Привычная лирическая ласковость живописного сказания М.В. Нестерова сменялась чем-то иным, мужественным и строгим. Картина приковывала своей ширью и силою. Удлиненность картины по диагонали, причем ближайшие фигуры правой стороны писаны в рост человеческий, делали то, что представлялось, будто это плотная, тесная толпа идет по луговине, движется упорно и без остановки, а за ближайшими ее рядами, двигаются еще ряды, движется еще толпа, и нет конца этому народному движению. Ни на одной русской картине (кроме репинских «Бурлаков» и «Крестного хода») это движение, не передано с такой простотою, с таким лаконизмом, но и с такой силою, как здесь у М.В. Нестерова. Все в природе здесь широко, привольно, прекрасно, но обычно. Необычна лишь спокойная, безмолвная толпа, движущаяся по берегу Волги.
Среди мужчин и женщин, М.В. Нестеров изобразил в толпе высокого, худого, нагого (прикрыты лишь чресла) старика с длинными седыми волосами и бородой. Извернувшись изможденным телом вполоборота к идущей толпе, словно отстраняет руками некую тучу, готовую низринуться на толпу людей, или видит кого-то там, за этим облачным небом, и беседует с ним. Этот нагой человек — Христа ради юродивый — тот, кто хочет посмеяться над всем, что люди считают важным и великим в жизни: над водностью, богатством, человеческим судом, рассудком, кто добровольно принимает на себя облик безумца, для того, чтобы внутри себя выразить человека, живущего лишь по закону любви и правды.
Правдива картина Древней Руси, невозможна без исторической и глубоко народной фигуры юродивого. Это знал и А.С. Пушкин в «Борисе Годунове», это знал и Суриков в «Боярыне Морозовой». Это знал и М.В. Нестеров, сделав юродивого главной фигурой левого плана картины. Фигура Л. Толстого, быть может, более всего поражает на этой картине М.В. Нестерова своей неожиданностью. Духовные особы были возмущены: как на картине, изображающей путь русского народа к Христу, может быть человек, отлученный от церкви? М.В. Нестеров отвечал им кратко, но твердо: «Ничего не поделаешь. Надо ему там быть. Из песни слова не выкинешь. Русский он. Толстого от России не отлучишь!» Кто же ведет весь этот поток людей? Никто. М.В. Нестеров отказался изображать Христа, идущего впереди толпы (как на первоначальном эскизе). Помыслы художника, у этой толпы, есть Христос, в которого они девятьсот с лишним лет верили, которому молились. К нему и идет толпа. Художник никого не избирает из них. Все верят от души и искренне, считал Нестеров. И мальчик, идущий впереди, никогда не был для художника ведущим. Он никого не ведет, но он ближе всех к цели, он, не ставивший себе никаких целей, на которые столько труда и усилий затратили многие. «Если не будете как дети, не войдете в Царствие Небесное». Эту надпись после долгих колебаний М.В. Нестеров в 1927 году написал рукою П.Д. Корина на самой картине, внизу слева. А если они, эти русские люди не могут быть «как дети», какой тогда будет конец их жизненного и исторического пути? Исходя из образов картины (а в них-то и заключается мысль художника), ответ может быть только один: «Не войдете в Царствие Небесное», не обретете правды и красоты. Ответ поистине трагический. Исходя из него, становится ясно, что Нестеров создал трагедию «души русского народа».
М.В. Нестеров чувствовал, что в своей картине «Душа народа» он как живописец, нашел в себе ту строгую простоту, спокойную силу, благородную ясность, которые искал давно, и сохранил при этом свойственную ему поэтическую взволнованность, которая здесь, в создании монументальном, вместо звучания лирического обрела подлинно трагическую звучность. Само обращение к подобной теме, интересной и значительной по своему характеру, выражающей представления обобщающего свойства, было совершенно необычайно для того времени, значило уже очень многое, многое говорило о личности М.В. Нестерова, о направлении его творческих исканий.
Время завершения картины «Святая Русь» неожиданно оказалось связанным и с другими значительными явлениями в творчестве М.В. Нестерова. Он стал писать портреты. Наиболее значителен портрет его дочери «Амазонка». Девушка в красной шапочке и черной амазонке, с тонким хлыстом в руках остановилась у берега реки. Чуть склонив голову, она смотрит куда-то вдаль, в сторону зрителя. Лицо ее спокойно, но легкий излом фигуры, поворот плеч и наклон головы создают впечатление грустного раздумья. Прост и безлюден пейзаж с широкой, спокойной, окрашенной отблесками заката гладью реки, в которой отражается противоположный берег с синеватой далью леса, бледно-желтое, чуть розовеющее вечернее небо.
В советское время работ в области религиозного искусства была для художника невозможна. Его творчество было сосредоточено на портретном жанре. М.В. Нестеров создает выдающиеся образы современников, портреты: П. и А. Кориных, А. Северцова, С. Юдина, И. Шадра, И. Павлова, Е. Кругликовой и многие другие. Эти портреты выдвинули художника в ряд ведущих живописцев — реалистов эпохи. Работы объединяет ощущение богатства духовной жизни, разнообразие характеров, с замечательной точностью отраженных в пластике, рельефное выражение душевного склада и настроения человека. М.В. Нестеров продолжал работать и как тонкий мастер лирического пейзажа. М.В. Нестеров внес значительный вклад в русскую портретную живопись. К жанру портрета он обратился в 1900-х гг. После портрета дочери («Амазонка»), также интересен двойной портрет «Философы», получивший большую известность, но которой мастер изобразил С.Н. Булгакова и П.А. Флоренского — двух известных русских ученых-философов.
Особый интерес представляет «Портрет академика И.П. Павлова» (1935г). Глядя на него сразу видно, что этот красивый седой старик, несмотря на свой возраст, крепок физически и полон живой, кипучей энергии. Очень выразительно лицо Павлова: высокий, открытый лоб с глубокими морщинами, серьезный взгляд сквозь очки, белизна седых волос и бороды. Эти черты очень скупо, но тем не менее необыкновенно точно передают облик академика, его острый ум и вспыльчивость характера. Еще он написал «Портрет скульптора В.И. Мухиной» (1940), писал и портреты И.Д. Шадра, портреты своей второй жены и своих детей, и еще очень многих близких ему людей, и портреты известных личностей. Также им написаны два автопортрета.
Друзья художника удивлялись необычайному способу работы над картиной. М.В. Нестеров всегда начинал портрет с левого верхнего угла, и постепенно из разрозненных деталей появлялся гармоничный и цельный образ. Но писал мастер долго и очень медленно, внимательно всматриваясь в портретируемого. И если в религиозных композициях проявлялось увлечение символизмом и романтизмом, то портретное искусство М.В. Нестерова всегда оставалось глубоко реалистическим. Таким образом, творческая судьба М.В. Нестерова кажется не только незаурядной, но порой исключительной. Художник прошел многие этапы в развитии отечественного искусства, и в каждый из них он внес свое собственное слово. Его жизнь оказалась связанной с важными историческими событиями в жизни его страны, его народа. М.В. Нестеров умел не только понять все их значение, но и найти художественную форму их выражения. Главным для него всегда было познание природы и человека. Он умел понять, казалось бы, скрытую структуру жизни, он желал проникнуть и проникал подчас в человеческое сердце и изображал эту жизнь сердца.
Картина «Великий постриг» была написана Нестеровым под впечатлением личной драмы. Он испытал, по его словам, «молниеносную любовь». В Кисловодске он встретился с девушкой, — она была певицей и выступала с гастролями в местной опере, — и был захвачен не красотой ее, а чем-то глубоко скрытым, тайной внутренней жизни. Девушка согласилась стать его женой, но вдруг отказала ему. В письме она объяснила свое решение тем, что не сможет дать художнику счастье, что ее любовь помешает осуществлению его творческой мечты. Однако картина, которая имела и второе название – «Христова невеста» значительно глубже, чем просто отражение желания девушки уйти в монастырь. Христова невеста она не потому, что уже произошел обряд иночества, а потому что она уже не верит в счастье на земле и устремляется всем сердцем и всей на иной высший путь, путь внутренней духовности.
Нестерову нравился реализм и историзм Васнецова, о его святых он говорил с восхищением: «Вот как живые стоят», «Все они переносят зрителя в далекое прошлое, дают возможность представить себе целые народы, их обычаи и характеры». Пленяла его и декоративная красота храма. На первых порах Нестеров начинает подражать религиозными росписями Васнецова, но затем спохватывается и находит свой собственный язык. Помогает ему в этом поездка в Италию, совершенная ради изучения византийского искусства.
В девяностые годы и первые годы нового века Нестеров почти не пишет собственно портретов. Вся его энергия уходит на создание картин и церковных росписей. Портрет в эти годы существует для Нестерова только в одном качестве — этюда для будущей картины.
Нестеров любил повторять: «Есть голова — есть картина, нет головы — нет картины». Лица всех его героев, даже святых, написаны им с конкретных людей. Вот почему обращение Нестерова к жанру портрета было совершенно органичным.
Сам принцип работы Нестерова — с постоянным изменением и подчас полным преображением облика человека в картине по сравнению с этюдом — подводил его к новому методу работы над портретом, методу острого взгляда на натуру и ее преображения в живописи.
Первые нестеровские портреты, если не считать множества портретных этюдов или портретов родителей, написанных подростком с фотографий, появились в 1906 году. Они были рождены любовью и нежностью к близким — жене и дочери.
Этот первый портретный цикл художника принес ему славу одного из самых серьезных и своеобразных портретистов начала века. Входящие в этот небольшой цикл портреты жены (Е.П. Нестерова), дочери, (Н.М. Нестерова) Н. Яшвиль, художника Яна Станиславского пронизаны чисто «нестеровским» поэтическим отношением к человеку.
Жена, Екатерина Петровна Нестерова, изображена в интерьере киевской квартиры. Важную роль играет уютный уголок обжитого семейного гнезда, любимые, одухотворенные памятью о прошлом вещи. Иным настроением проникнут портрет дочери Ольги. Она в это время перенесла тяжелую операцию и ожидала вторую. Портрет рожден страхом за ее жизнь, и потребностью запечатлеть любимые черты. Художник акцентирует внимание на невесомости ее фигурки, закутанной в тяжелый плащ, болезненной бледности лица. Ольга вспоминала, что она не была столь печальной. Такой увидел ее художник. Он превратил ее в «нестеровскую девушку».
Завершённые портреты приезжали затем в дом Нестерова в Сивцевом Вражке и долго оставались с автором, прежде чем навсегда уходили в галереи. Большинство созданных художником портретов ушло в музеи с выставки, которую устроил художнику в 1935 году Музей Изящных Искусств им. А.С. Пушкина.
Дольше других висел в доме Нестерова двойной портрет «Философы». Это даже скорее картина, на которой изображены портреты П.А.Флоренского и С.Н.Булгакова. Об этой работе трудно говорить. В доме М.В.Нестерова она царила. В первую очередь внимание обращалось именно на неё, работа заслоняла собою все висевшие здесь же этюды художников, и только после достаточного общения с портретом, возможно, было переключиться на иные работы, увидеть их, оценить. Довольно большой по размерам двойной портрет-картина занимал центральное место на стене, долго оставался в семье после смерти Нестерова. Когда же судьба его была решена, и он навсегда должен был переехать в Третьяковскую галерею, покинуть дом Нестерова, другой художник сел за работу. Это был Федор Сергеевич Булгаков, к тому времени зять Нестерова, сын изображенного на картине философа — С.Н.Булгакова.
Двойной портрет был слишком крупной вещью, чтобы оставаться вне музейного собрания. И раз Третьяковская галерея проявила желание приобрести картину — судьба её была решена. Но дом Нестерова терял с её уходом слишком много, больше того, он был немыслим без неё, поэтому Федор Сергеевич написал копию картины, и работа словно бы и не покидала дома Нестерова.
Копия картины великого учителя стала и проявлением сыновней любви, предчувствием долгой разлуки.
С 1917 Нестеров работал в Абрамцеве над портретами П.А. Флоренского и С.Н. Булгакова.
В портрете С.Н. Булгакова и П.А. Флоренского, названном «Философы», Нестеров написал двух выдающихся представителей религиозно-философской мысли. Художник восхищался миром идей и чувств отца Павла Флоренского в его знаменитой книге «Столп и утверждение истины». Он избрал жанр парного портрета, чтобы показать два антиномических характера в едином поиске истины.
Вечереет. Неторопливо бредут два человека, погруженные в беседу. В одинаковых поворотах фигур, наклонах головы — разные выражения. Священник в белой рясе — воплощение кротости, смирения, покорности судьбе. Другой, в черном пальто, Булгаков — олицетворение неистового противления, яростного бунта.
В своих воспоминаниях Булгаков раскрыл намерение Нестерова: «Это был, по замыслу художника, не только портрет двух друзей, но и духовное видение эпохи. Оба лица выражали одно и то же постижение, но по-разному, одному из них как видение ужаса, другому как мира, радости, победного преодоления.
То было художественное ясновидение двух образов русского апокалипсиса, по эту и по ту сторону земного бытия, первый образ в борьбе и смятении (а в душе моей оно относилось именно к судьбе моего друга), другой же к побежденному свершению, которое нынче созерцаем...»
Судьба Флоренского оказалась трагичной. Этот выдающийся мыслитель, ученый, предвосхитивший многие идеи семиотики, погиб в 1934 году в сталинских лагерях. Булгаков, перешедший к православному богословию от марксизма, в 1923 году эмигрировал во Францию.
Сергей Булгаков – известный русский философ, плоть от плоти русского религиозного ренессанса начала ХХ века, высланный по специальному указу В.И. Ленина в 1922 году на печально известном «корабле философов» за границу. До конца своих дней великий философ был разлучен с Родиной и семьей. Однако судьба его наследия, как дореволюционного, так и написанного в изгнании, тесно связана с Россией, с судьбой русской религиозной философии.
С. Булгаков и П. Флоренский – ярчайшие представители русской философской мысли, в основе которой находится мифологизация Софии. София у русских религиозных мыслителей раскрыта как Любовь, предстает в качестве космической силы. Сущность любви заключена в объединении всего сущего в единый организм, в притяжении противоположных полей друг к другу. София является мостом, объединяющим мир божественный с эмпирическим миром, а с другой стороны, она есть грань, которая их разделяет. Но именно в Любви спасение России, в божественной Софии. Написанная в канун Октябрьской революции, картина была олицетворением философии великих русских мыслителей, звала к спасению Великой страны.
Судьба художника Ф.С. Булгакова, сына С. Булгакова, оказывалась в довольно сложных обстоятельствах. Дом Нестерова стал и его сразу после войны. Природная скромность, врождённый такт, почитание художника Нестерова как эталон долгое время не позволяли ему повесить свои работы рядом с Нестеровскими. Но когда на стенах дома в Сивцевом Вражке всё же появились работы Федора Сергеевича — пейзаж «Абрамцево», натюрморт «Сирень», «Уголок Парижа», они спокойно выдерживали высокое соседство, составляя честь художнику Федору Сергеевичу Булгакову.
    продолжение
--PAGE_BREAK--