Реферат: Господа Головлевы

--PAGE_BREAK--
    продолжение
--PAGE_BREAK--23
24
             Слово «семья» не сходит с языка у Арины Петровны, все, что она делает, направленно как  будто  на благо семьи. Но она совершенно равнодушна и к пьянству мужа и к болезни Степана Владимировича. «Кашляет да кашляет, — отмахивается она от рассказа  старосты, — что ему, жеребцу долговязому, сделается! » (XIII; 21).
             Щедрин, рисуя картину реального превосходства хозяйки в помещичьей семье сообщает, что Арина Петровна «все внимание свое устремила  исключительно   на один предмет: на округление головлевского имения, и действительно, в течении сорокалетней супружеской жизни,- успела удесятерить   свое   состояние » (XIII; 11).    
             Деловая   хватка   Арины   Петровны  также превращается  в  фикцию,  повторение  пройденного,  что  закономерно  приводит ее к   экономическому  и  нравственному  банкротству, поскольку в заботах об округлении   Иудушкиного поместья не было  ни   хозяйственно   расчета,   ни   заботы о сыне ,   а была инерция действия,   заполняющего  пустоту.1
             Плоды  всей    жизни (маменьки), выращенные на ниве «головлевского скопидомства», «исчезают в зияющей бездне погребов и подвалов».     Ненасытное  «зияние»   погребов   тем   ужаснее, что глотает   ни   много   ни   мало   как целую  «прорву» накопленного, «пропасть деньжищ»; более того, распахнутые «зев» пустоты   глотает  целые   головлевские    жизни.
 
 1 Позоров В.В.   Произведение  Салтыкова  — Щедрина. Л., 1979.с.88.
                 
25
26
делает   полным   мир   души   человека   и  без   чего  она  становится  пустой  и  зияющей.
         Первым  в  это  царство  пустоты   попадает  Степан,  для  которого  сразу  же  по  прибытии  в  Головлево  «потянулся  ряд  вялых,  безобразных  дней,  один  за  другим  утопающих  в  серой,  зияющей    бездне  времени»   (ХIII; 31). «В  воображении   его  мелькает   бесконечный  ряд  безрассветных  дней,   утопающих  в  кокой-то   зияющей,  серой  пропасти   <…>  »  (ХIII; 29).   В  этой  «пропасти » «бесследно  тонет  и  идея   пространства,  и  идея  времени».  Образ пустоты  уточняется через  тождественные  образы  «бездны», «пропасти»,   «зияния»,  «пустяков».
27
объедены  неумолимым  мотивом   праха,  не — жизни,  не — бытия.
        В жуткую  воронку  небытия,  пустоты засасывает  жизнь  не  одного  только  Степана,  а   всех  персонажей  романа.
                                                           28
То ,  что  лишено    признаков  живого,  сохраняет    в  «мертвой   тишине»    господского  дома  способность   движения  в    виде  теней.  Больному  Павлу  Владимировичу   чудится,      « что   там,   в  этом  углу,   все   вдруг  задвигалось.   Одиночество,   беспомощность,  мертвая  тишина  -   и  посереди   этого  тени,  целый  рой  теней.  Ему  казалось,  что  эти  тени  идут,   идут,    идут   <…>   Ему  померещилось,  что  он  (Иудушка.)  вышел  оттуда, из  этой  тьмы,  которая  сейчас  в  его  глазах   так  таинственно шевелилась;   что   там  есть  и  еще, и  еще…  тени,   тени,  тени  без  конца!   Идут,  идут <…>  (ХIII;  77).
           Безусловно,   образы  и фантазии  мотивированны  чувством  ненависти  к  Порфирию ,  но  это   не    снижает   их   символической   значимости:  «Павлу  Владимировичу   почудилось,   что  он  заживо  уложен   в  гроб ,  что  он  лежит  словно  скованный,  в  летаргическом    сне,   не  может  ни  одним  членом  пошевельнуть     и  выслушивает,   как  кровопивец   ругается  над    телом  его »  (ХIII;  79).
            В синонимический  ряд   со  «светящеюся  пустотой »   выстраиваются  такие  образы  в  романе,  как   «прах»,   «рой  теней»,  «гроб».  Это  исчерпывающая  характеристика  мертвенной,  обесчеловеченной    жизни  Головлевых,   жизни -  призрака.
29
Глава 3.  Образ  Иудушки -  квинтэссенция  головлевского  семейства.
              Примечательно ,  что  даже  Иудушка,  казалось  бы ,  живущий  в  полном  согласии  с  общественной  средой,  тем  не мениее  вытесняется  из   действительности  в  пустой  мир  воображения.   С  утра  до  вечера  он изнывал  над  фантастической,  иллюзорной  деятельностью,  но  даже  в  ней просвечивала  главная  цель  — жажда  стяжания.   « В  этом   омуте  фантастических  действий  и  образов  главную  роль   играла   какая-то  болезненная  жажда  стяжания <…>  Он  любил  мысленно  вымучить,   разорить,   обездолить,  пососать  кровь.  Перебирал,  одну  за  другой,  все  отрасли  своего  хозяйства:  лес,  скотный  двор,  хлеб,  луга  и  проч. – и  на каждой  созидал  узорчатое  задание  фантастических   притеснений,  сопровождаемых  самыми  сложными  расчетами,  куда  входили  и  штрафы,  и   ростовщичество,   и  общие  бедствия,  и  приобретение   ценных  бумаг  -  словом  сказать,  целый  запутанный  мир  праздных  помещичьих  идеалов »     (ХIII;  216).
1 Покусаев  Е. «Господа  Головлевы »М.Е. Салтыкова-Щедрина М.,
1975.с.63
30
            «Гроб»   не  только  место действия  романа.  «Гроб»  -  это пространство  души  Иудушки  и   потенциально  души  всех  Головлевых. «Хмельные  беседы»  Порфирия  Владимировича   вместе  с  племянницей,  продолжавшиеся   далеко  за  полночь,  приводили   к  тому,   что  «вся  насущная  обстановка  исчезла  из  глаз  и  заменялась  светящеюся   пустотой »  (ХIII;  255-256).    Иудушке,  «праздные   мысли  которого  беспрепятственно  скатывались   одна  за  другою в   какую-то загадочную   бездну»,  который  может  любое  задевающее  его  явление действительности  «утопить  в  бездне  праздных  слов»,  «недостает  чего-то  оглушающего,  острого,   которое   окончательно   упразднило   бы   его   представление   о   жизни  и  раз      навсегда   выбросило   бы   его   в   пустоту » (ХIII;  253). 
           Иудушка   истощает   себя   в   воображении,   в   «запое    праздномыслия»,   он   уходит   пустоту   воображаемого   мира,   которая    словно   высасывает    и   поглощает    все   силы   человека.   Мир   воображения   салтыковского   героя – это   эгоистически – замкнутый,   изолированный   мир   существования,   мнимая   действительность;   подлинная   жизнь   возможна   лишь   в   реальном   мире,   где   человек   призван   утверждать   себя  как   целостная   личность,   как   воплощение   Совести.   В   романе   Порфирий   Владимирович   (как,   впрочем,   и   все   герои) – порождение   пустоты,   призрак,   идущий   по   дороге   смерти.
31
  Иудушка,   подобно   сказочным   персонажам,   теряет   человеческий   облик,   превращается   то   в   невидимку   ( ХШ;  219 ),   то  в   демоническое   существо,   способное   общаться   с   покойниками.  
               Не  раз, уподобляясь  в   романе  мифологическому образу  змея- Василиска,1   Порфирий  наделялся  смертоносным  взглядом.  Арине  Петровне  этот  «пристально   устремленный  на  нее  взгляд»   казался «загадочным,   и   тогда  она  не  могла  определить  себе,  что  именно  он  источает  из  себя:  яд  или  сыновнюю  почтительность  » (ХШ;  15).  Павел  Владимирович  «ненавидел  Иудушку  и  в  то  же  время  боялся   его.  Он  знал,  что  глаза  Иудушки  источают  чарующий  яд, что  голос  его,  словно  змей,  заползает  в  душу  и  парализует  волю  человека » (ХШ;  67 ).  Подчеркивание  не  человеческого  в  облике  Иудушки   делает  его  чужим  в    мире  людей,   враждебным   этому  миру,   несущим    разрушение  и  смерть.  Сравнение  Иудушки  со  змеем  глубоко  символично.
1 Василиск — мифологический  чудовищный  змей,  наделялся сверхъестественной    способностью    убивать  не    только    ядом,  но   и  взглядом,   дыханием.   /   Юсин М.А.  Василиск  //   Мифы  народов   мира/  под ред. С.А. Токарева: В 2 т. М., 1980.т.1.с.218.
2 Кривонос  В.Ш.   Роман  М.Е.  Салтыкова  — Щедрина  «Господа  Головлевы»  и  народная  символика  // литература  некрасовских журналов.   Межвузовский  сборник  научных  трудов. Иваново, 1987.с.113.
    продолжение
--PAGE_BREAK--