Реферат: Андрей Везалий

--PAGE_BREAK--Об анатомических демонстрациях Везалия в Болонье, где курс лекций по учебнику Мондино читал Маттиас Куртис, сохранились подлинные записи студента Хесслера, датированные 1540 г. Недавно (1959) эти за­писи были изданы в Упсала. Читая откровенные, порой наивные заметки Хесслера, каждый может почувство­вать высокий накал сопротивления, которое оказывалось ясным и бесспорным заключениям Везалия. Профессору Куртису нечего было противопоставить доказательствам правоты Везалия, демонстрируемым перед аудиторией на трупе. Тем не менее последнее слово оставалось за ним как за старшим.
Как учитель студентов Везалий постоянно требовал точности в изучении натуры. Он напоминал о том, что каждая, даже небольшая, часть тела имеет свое назна­чение, присущие ей функции и должна быть изучена. При этом надо стремиться к всестороннему охвату изу­чаемого явления и к критическому его рассмотрению.
Воспитание критицизма, точности, стремления к обоснованию суждений фактами, проверяемыми лично, привитие практических навыков — все это импонировало студентам. Если еще добавить к этому личное обаяние Везалия как учителя — его молодость, темпераментную убедительную речь, уверенные движения, пылающие смелостью глаза, готовность вступить в спор и предста­вить ясные доказательства, станет понятной та высокая репутация, которой пользовался Везалий у своих слу­шателей.
5. ОТХОД ОТ НАУКИ
Доказательством того, что Везалий сожалел об отхо­де от науки и стремился к продолжению анатомических занятий служит его письмо Фаллопию, которое адре­сат уже не успел прочитать. Вот что писал Везалий. «Мой дорогой Фаллопий! Уже три дня прошло, как я получил Ваши анатоми­ческие описания благодаря любезности Эгидуса Дукса, врача из Брюсселя. Вы можете догадаться, как сильно они обрадовали меня: ведь они сделаны Вами — знато­ком анатомии… К тому же они присланы мне из наибо­лее достохвальной во всем мире Падуанской школы, где я почти 6 лет проводил занятия.
Вы, конечно, осведомлены о том, каков был мой метод достигать знания анатомии человека, установленный там, где сейчас находитесь Вы. И Вы представляете также, что строение тела человека так замечательно и так из­менчиво, что исследователи всегда обнаруживают что-нибудь новое, изучая еще недостаточно выясненные ор­ганы вместе с их неизвестными функциями и пользой. Поэтому Вы не должны удивляться тому пылу и радо­сти, с которыми я принял Ваши научные труды… Та­ким образом, позабыв все остальное, я поглощал все Ваши заметки и посвятил себя целиком этому неожиданному чтению Андрей Везалий. О том, что прочитанное полностью оправ­дало мои безмерные ожидания, а достигнутое Вами совершенно и по достоинствам совпало с теми представ­лениями, которые я сам приобретал в изучении тайн природы, для Вас будет очевидно из этого интимного письма...»
«Что касается меня, то я чувствую, что орнаменты нашего искусства начинаются на той арене, от которой я, как молодой человек, был отлучен к обычной меди­цинской практике, к войнам и к непрерывным путешест­виям. И я вижу завершение тех вещей, которым я дал безупречные основы в соответствии с моими способно­стями и в том виде, в каком позволяли мой возраст и здравый смысл».
«И если я когда-нибудь получу возможность препа­рировать трупы, возможность которая здесь полностью отсутствует, так как здесь я не мог достать даже черепа, я попытаюсь вновь изучить все строение человеческого тела и целиком пересмотреть мою книгу».
Желание созрело, согласие на возвращение в Италию получено. Но прежде надо искупить свои «грехи». Везалию надлежит съездить в Палестину к «святым местам», чтобы доказать свою преданность церкви. Это путеше­ствие в 1564 г. закончилось трагически. Оказавшись в результате кораблекрушения в Средиземном море на острове Занте, больной, всеми покинутый Везалий в ок­тябре 1564 г. скончался.
Смерть Везалия развязала руки его врагам. Зависть и ложь, насмешки и клевета, попытки снова поднять на щит галенизм, подделки и плагиаты — все обратилось против памяти великого анатома. Реакция не дремала. Инквизиция и орден иезуитов обрушивали гнев на свободомыслие. Учреждается строгая цензура на книги и на мысли. Анатомия в духе Везалия рассматривается как выпад против религии. Недостойную роль в дискре­дитации своего учителя выполняет римский анатом Евстахий, выпустивший в 1564 г. книгу. Он открыто призывает возвратиться назад к Галену и Гиппократу. Он считает, что лучше заблуждаться с Галеном, чем следовать вместе с его противниками. Вместе с Везалием Евстахий порочит имя Фаллопия, в опровержении многих фактов становится на путь фаль­сификации, но его собственные труды оказываются ору­жием против Галена.
В Падуе с 1565 г. атаки на Везалия направляет Фабриций из Аквапенденте. Талантливый анатом, ученик Фаллопия, он из честолюбия противопоставляет свои открытия открытиям Везалия, спекулируя на восстанов­лении поруганной якобы чести Галена.
Французские анатомы дискредитируют Везалия, пе­реоценивая заслуги Сильвия и Шарля Эстьена, который почти одновременно с Везалием напечатал свою книгу.
Профессор анатомии Павийского университета Габриель Кунеус в 1564 г. выпустил книгу, в которой при­вел некоторые абзацы из письма Везалия Фаллопию. Врач Гарданус несколькими десятилетиями позже вооб­разил, что эта книга принадлежит Везалию, скрывшему свою фамилию под псевдонимом. Слабая работа, содер­жавшая грубые ошибки, никакого отношения к Везалию не имела. Между тем последующие биографы вплоть до XIX века продолжали ссылаться на нее при анализе творчества Везалия.
Облик Везалия запечатлен на многих портретах, из которых лишь портрет работы Калькара на деревянной гравюре является аутентичным. Это портрет приведен в трактате по анатомии, в «Эпитоме», в письме об отваре хинного корня и на фронтисписе трактата по анатомии ч изданиях 1543 и 1555 гг. с комментариями на английском и немецком языках поз­волили широким кругам читателей познакомиться с ни­ми. Значение этой работы велико. Она послужила про­бой сил автора, разведкой интересов читателей и яви­лась своеобразной прелюдией к главному труду Везалия.
6. ЭПИТОМЕ
В 1539 г. в Базеле вышло из печати письмо Везалия о кровопускании из правой локтевой вены при воспали­тельных процессах Везалий исходит из того, что веноз­ная кровь от печени течет к периферии. В верхней полой вене происходит смешение крови. Следовательно, даже при левостороннем воспалении легких кровопускание из вен правой руки может дать лечебный эффект.
Второе издание также вышло в Базеле в 1555 г. В дополнение к нему Везалий написал «Эпитоме», выпущенный издателем Опорином в 1543 г. отдельной книгой в 23 полных страницах. Последующие издания вышли в Базеле (1555), Париже (1560).  Сохранилось очень мало оригиналов этой книги. Недавно (1949) опубликован ее английский перевод. На русском языке «Эпитом» не появлялся и оригиналов этой книги в библиотеках Советского Союза не обнаружено.  Существует мнение о том, что «Эпитом» подготовлен Везалием как аннотация его руководства по анатомии. Однако в «Эпитоме» встречается несколько оригиналь­ных рисунков и некоторые новые мысли. Весь материал распределяется по несколько иным главам, чем в руко­водстве. Может быть, Везалий хотел изложить анато­мию для начинающих в более доступной и сжатой форме.
Везалию принадлежат еще две опубликованные им работы. Это письмо о лечебных свойствах отвара хин­ного корня (Базель, 1546) и письмо Габриелю Фаллопию с ответом на его критику в своем письме Везалий сооб­щает об успешном приме­нении отвара хинного кор­ня при подагре и несколь­ко страниц посвящает за­щите своих анатомических взглядов. Во втором пись­ме содержатся откровен­ные мысли о развитии ана­томии,   рассматриваются заслуги Фаллопия  и с сожалением    отмечается преждевременный   отход самого Везалия от анатомии.    Как можно видеть, список научных работ Везалия  невелик. И   фактически  только руководство по анатомии представляет солидное, весьма   трудоемкое   бесконечно жизненное произведение подлинного человеческого гения. Не зря неко­торые биографы считают Везалия человеком одной книги.
     Хотя сам автор в заглавии указывает, что его труд состоит из 7 книг, в действительности в нем содержится еще одна дополнительная глава. Книга первая — это руководство по остеологии и артрологии.
Книга вторая посвящена в основном миологии, хотя описанию и разбору мышц предпослана глава по синдес­мологии. Книга третья содержит характеристику кровеносных  сосудов и отчасти желез. В четвертой книге излагаются данные по анатомии периферических нервов и спинного мозга. Пятая книга насыщена данными по анатомии орга­нов пищеварения, выделения и размножения. В шестой книге описаны органы дыхания и связан­ный с ними орган кровообращения — сердце.  Седьмая книга посвящена анатомии головного мозга и отчасти органов чувств. В восьмой книге изложены материалы по эксперимен­тальной анатомии и физиологии, полученные Везалием в процессе вивисекции. Девятой книгой можно считать «Эпитом».  Первая книга содержит 41 главу, в которой описан весь скелет, включая зубы, хрящи (в том числе хрящи носа, век, уха, гортани), ногти. В заключении говорится о методах обработки костей и инструментах, которые необходимы для занимающихся анатомией.   Для остеологии Везалия характерно деление анато­мических признаков на общие и частные. Так, он опре­деляет назначение костей для функций опоры, защиты и движения, подразделяет их на большие и малые, плос­кие и длинные, шероховатые и гладкие. Везалий описы­вает под названием чешуи компактное вещество костей и выделяет губчатое или пещеристое вещество. Надкост­ница признается обязательной составной частью кости. По мнению Везалия, за счет ее обеспечивается чувстви­тельность кости. В учении о суставах Везалий также различает общие закономерности и частные детали конструкции каждого сустава. В 4-й главе первой книги имеется исходная клас­сификация суставов. Автор предлагает делить суставы на подвижные и малоподвижные. Форма суставов увя­зывается с движениями, происходящими в них. Везалий обращает внимание на комбинированные суставы (пред­плечье, затылочно-позвоночное сочленение). Он характе­ризует некоторые вспомогательные аппараты суставов, например внутрисуставные хрящи. Он хорошо раскры­вает роль позвоночника (глава XII) и целесообразность построения его из многих позвонков. Однако в составе крестца Везалий выделяет 6 позвонков (иногда 5). Меж­позвоночные хрящи называет «хрящевидными связка­ми». Грудина, по Везалию, состоит из 3 частей. До этого в «Шести таблицах» он рисовал грудину иначе, да и на рисунке скелета (т. 1, стр. 493) в руководстве по анато­мии грудина изображена состоящей из 7 сегментов. Он описал угол между рукояткой и телом грудины, называе­мым углом Людовика. Для Везалия совершенно очевид­но, что у мужчины и у женщины имеется с каждой сто­роны по 12 ребер. Иногда их 13 и очень редко 11. «А мнение черни, будто мужчины на одной стороне ли­шены какого-то ребра и женщина в числе ребер прево­сходит мужчину на одно ребро, совершенно смешно, хотя Моисей сохранял предание, будто Ева создана — богом из ребра Адама».
При описании черепа Везалий впервые точно охарак­теризовал и изобразил клиновидную и нижнечелюстную кости. Шилоподъязычную связку он принимал за про­должение больших рогов подъязычной кости. Нижнюю носовую раковину и сошник он также не рассматривает в качестве самостоятельных костей, а присоединяет их к решетчатой кости. Ему не удалось еще обнаружить стре­мечко. Из заключении книги Везалий описывает, каким обра­зом он производил мацерацию костей. Для этой проце­дуры применялись деревянные ящики С отверстиями. В них закладывались трупы вместе с известью. Ящики помещались в воду. После промывок и очищения кости выставлялись на солнце для отбеливания. Применялось и вываривание костей. Обстоятельно описана в книге техника изготовления скелета. Применяемые для этой цели инструменты и материалы перечислены вместе с инструментами для вскрытия в 41-й главе. Надо сказать, что инструменты, находившиеся в пользовании Везалия, были очень разнообразны. Здесь показаны пилы, молот­ки, щипцы, ножи, бритвы, крючки, ножницы, иглы и другие инструменты, но среди них еще нет обыкновенно­го пинцета.
 До Везалия таблицы мускулов в анатомических ру­ководствах не встречались. Тем примечательнее его за­слуги по созданию совершенно оригинальных таблиц, выполненных хорошо даже с точки зрения современной изобразительной техники.
Фигуры с отпрепарированными мышцами изображе­ны на фоне итальянских пейзажей. Фигурам приданы патетические позы, в постановке конечностей правильно схвачена динамика движений.
Из 62 глав второй книги только в первых 6 имеются данные по общей миологии. В 1-й главе Везалий разби­рает различные виды связок. К ним он относит всевоз­можные фасциальные образования, межкостные перепонки, синови­альные оболочки сухожилий и лишь иногда истинные связки суставов. Такая классификация связок сущест­вовала до XVIII века. Напомним, что в диссертации  Бахерахта (1750) «О болезни связок» иногда даже складки слизистой оболочки принимались за связки.
Не подлежит сомнению, что Везалий понимал функ­цию синовиальных влагалищ, в которых сухожилия ув­лажняются клейкой жидкостью и могут лучше сколь­зить, не стираясь. Везалий критиковал представления тех анатомов-галенистов, которые смешивали сухожилия с нервами. «Сухожилие, — писал он, — соответствует связке, а не нерву», к тому же нерв не растворяется ни в мышце, ни в сухожилии.
Естественно, что Везалий не избегал ответа на воп­рос о деятельности мышц. Он правильно понимал, что масса мышечной ткани «является главной частью муску­ла» и благодаря ей «мускул сокращается» (т. 1, стр. 634—635). Но для работы мышц, как он думал, тре­буется непрерывная доставка «животного духа» по нер­вам (т. 1, стр. 633), питание мышц кровью, доставляемой по венам, и «восстановление прирожденной теплоты» мышц, что достигается с помощью артериальной крови.
 В книге дается классификация мышц по форме, функ­ций соединяемым костям. При этом Везалий указывал на условность понятий — начало и прикрепление мышцы. Ему знакомы примеры антагонистического действия мышц. Везалий еще не употребляет слова фасция для обо­лочек, окружающих мышцы. Вместе с тем он находит поверхностную фасцию, отделяющую подкожножировой слой от мышцы.
В главах, посвященных частной анатомии мышц, Везалий добивается значительной полноты описания. Идет ли речь о мышцах языка или глаза, говорится ли о мышцах конечностей, везде Везалий находит точные ха­рактеристики, везде проводит свой функциональный анализ. Он разбирает механизм жевания, правильно оцени­вает работу мышц живота, координирующихся с дейст­вием диафрагмы. Он резко критикует мнения тех медиков, которые утверждают, что «прямым мускулом пища проталкивается в живот, поперечным выгоняется, а ко­сым—удерживается...» (т. 1, стр. 796). Движение пищи по кишечнику Везалий связывает с функциями мы­шечных элементов желудка и кишок. Впервые доказы­вается положение о различии произвольных и непроиз­вольных движений, «не зависящих от нашего побужде­ния»,(т. 1, стр. 796).
Описание мышц по областям всегда сочетается с рассмотрением тех движений, которые осуществляются в суставах. В таком виде миология Везалия оказывается функциональной. Конечно, Везалий анализирует дей­ствие мышц во многих случаях без учета групповой ко­ординации.
Ряд мышц остался Везалию неизвестным. Он нанес на рисунок, но не описал в тексте пирамидальный мускул живота. Латеральная крыловидная, затылочная, наруж­ная запирательная, клюво-плечевая, мышцы мягкого не­ба и некоторые другие мышцы совсем не были упомяну­ты в книге Везалия. Уместно заметить, что уже его уче­ник Фаллопий более тщательно изучил мышцы головы, дав описание тех из них, которые не знал Везалий. Про­должателем его дела был также Аранци, описавший соб­ственный разгибатель указательного пальца, клюво-плечевую мышцу и некоторые другие.
  С другой стороны, сам Везалий иногда описывал мышцы, не имея перед глазами препа­рата или рисунка. Неточности и ошибки Везалия можно объяснить тем, что работа продвигалась очень быстро. Во всяком случае они не настолько велики, чтобы по­влиять на высокую оценку книги в целом.
Книга третья, в которой дается описание кровеносных сосудов, страдает наиболее существенными недостат­ками, обусловленными тем, что Везалий не понимал кро­вообращения и слепо следовал физиологическим доктри­нам Галена.
Конечно, Везалий как анатом и в исследовании кро­веносных сосудов находится на должной высоте. Он тща­тельно описывает артерии и вены. Для него не остаются скрытыми законы ветвления артерий, пути окольного Кровотока. Даже особенности строения сосудистой стен­ки привлекают его внимание.
    продолжение
--PAGE_BREAK--Остается фактом, что вены для Везалия — это сосу­ды, по которым кровь от печени идет к периферии. Ря­дом с ними артерии несут от сердца к периферии кровь, насыщенную жизненным духом. Каким образом оканчи­ваются тончайшие сосудистые трубки, Везалий не зна­ет. Сердце для него обыкновенный внутренний орган, а не центр сосудистой системы, поэтому описание серд­ца не включено в данную книгу.
Значение вен Везалий ставит выше, чем артерий. Но описание топографии вен все же грешит неточностями. Например, образование воротной вены показано Везалием недостаточно четко. Он допускает соединение арте­рий головного мозга с синусами твердой оболочки. Для него очевидна вариабильность вен. «Среди массы людей,—пишет он,— едва ли найдешь двоих с совершен­но одинаковыми разветвлениями вен» (т. II, стр. 98). Кровообращение плода Везалий специально не описыва­ет, но он знает пупочные артерии, которые после рожде­ния запустевают. Эти артерии, по Везалию, идут не к пупку, а от пупка. На таблицах Везалий показал места впадения печеночных вен в нижнюю полую вену. На пе­редней брюшной стенке он проследил кавакавальные анастомозы через надчревные вены.
В этой же книге дано описание некоторых желез.  Среди них Везалий выделяет так называемые кровяные железы, не имеющие выводных протоков, и железы с вы­водными протоками. В последних происходит фильтра­ция жидкостей из крови для снабжения органов пита­тельными веществами. Везалий видел лимфатические узлы брыжейки и назвал их железами. Значение селе­зенки заключается, по мнению Везалия, в очистке крови от «меланхолического сока». Геморроидальные вены Ве­залий считает ветвями воротной вены.
  Таким образом, текст третьей книги-Везалия, воору­жавший анатомов знаниями частной анатомии кровеносных сосудов, был неполноценным в аспекте общей ангио­логии и устарел в течение короткого времени.
Для истории открытия кровообращения книга Везалия явилась необходимой ступенью. Только на основе  полных знаний распределения сосудов можно было стро­ить новую теорию. Везалий сам не мог приступить к проверке гипотез Галена, относящихся к кровообраще­нию, но это нельзя поставить ему в вину. Прежде чем приступить к созданию новых концепций, надо было под­ытожить накопленные материалы, систематизировать их и тем самым подготовить условия для развития новых идей.
В четвертой книге изложена анатомия перифериче­ской нервной системы. Эта книга меньше других по объему. В ней 17 глав. Начинается книга с ответа на вопрос, что такое нерв./Различия между двигательными и чувствительными нервами твердо подчеркнуты Везалием. Он описывает 7 пар черепномозговых нервов, по Галену, и 30 пар спинномозговых нервов, так как не учи­тывает VIII шейного спинномозгового нерва. П. К. Ано­хин (1945) считает, что в книге Везалия даны почти законченные представления о строении нервной системы, С такой оценкой, конечно, трудно согласиться. Везалий не понимал различий между корешками спинномозговых нервов. В описание черепномозговых нервов он не внес необходимой ясности. Иногда нервный ствол Везалий рассматривает как сплошное образование, большей же частью как полую трубку, по которой цир­кулирует животный дух. Фактические данные по анатомии периферических нервов, нервных сплетений, спинного мозга в книге Везалия изложены систематически. Но они, во-первых, не оригинальны, а во-вторых, изобилуют ошибками. Везалий полагает, что спинной мозг продолжается в крестцо­вый канал, что нервы — это отростки мозга, что двига­тельные нервы твердые, а чувствительные — мягкие. Он не выделяет еще межоболочечных пространств, не обра­щает внимания на нервные узлы. Симпатический ствол и чревные нервы Везалий считает ветвями блуждающего  нерва (VI пара).
Совершенно очевидно, что анатомия нервной системы не увлекала Везалия. В этой области знаний он не ис­правил ошибок Галена.
Перечисляя черепномозговые нервы, Везалий оговаривается, что их в действительности больше чем 7 пар (т. II, стр. 204). Например, обонятельный нерв следует выделять особо. Третья пара фактически двойная. «Близ корешка пятой пары возникает другая пара, не­известная всем занимающимся анатомией» (т. II, стр. 204). Но Везалий заявляет, что он не собирается «отступать от старого счета мозговых нервов».
Нумерация и название черепномозговых нервов Ве­залия не совпадают с современными представлениями.
1 пара — зрительный нерв — описана в общем пра­вильно.
II пара — глазодвигателыный нерв. Характеристика его очень примитивна. Считается, что этот нерв иннервирует все 7 мышц глаза. III пара по описанию соответствует тройничному нерву. Но анатомия этого нерва изложена чрезвычайно путано. Двигательный корешок тройничного нерва вы­делен в специальную IV пару черепномозговых нервов. При описании третьей пары Везалий наталкивается на отводящий нерв. Он сообщает правильные сведения о месте его выхода из мозга и о топографии на основании мозга, но в верхней глазничной щели принимает его за часть «глазного нерва», якобы двигательного по функ­ции.
Под названием V пары в книге Везалия фигурируют вестибуло-слуховой и лицевой нервы. Автор угадывает некоторые правильные детали этих нервов, но он совер­шенно беспомощен при характеристике их в целом. Он находит место отхождения ветвей к височному мускулу и объясняет их обилие особой силой данной мышцы.
VI пара нервов головного мозга, по Везалию,— это блуждающий нерв вместе с языкоглоточным и добавоч­ным. На уровне 1 грудного позвонка от VI пары отходит «довольно значительная ветвь», которая направляется позади плевры вдоль позвоночного столба. Таким об­разом, пограничный симпатический ствол включается в разветвления блуждающего нерва. Самые двигательные ветви последнего в брюшной полости протягиваются, как думал Везалий, до дна матки у женщин и до яичек у мужчин. VII парой Везалий обозначил подъязычный нерв. Периферические нервы туловища, верхней и нижней конечности описаны Везалием правильно. Он, вероятно, впервые описал оболочки нервных стволов. Во многих случаях он уклоняется от стандартных описаний нервов по Галену, исправляя их. На стр. 290 (т. II) он писал: «… если ты заметишь, что я порядочно уклонился от мне­ния Галена, не поленись, очень тебя прошу, проверить его описание». Не остается никаких сомнений в том, что каждый из крупных периферических нервов исследован самим Везалием на трупах и это составляет неоспори­мую заслугу великого анатома.
Пятая книга посвящена органам пищеварения. Но поскольку мочеполовые органы находятся «в связи и смежности» с органами питания, Везалий в эту книгу включает и их. Он поступает так еще и для того, чтобы «одни и те же фигуры не встречались в большинстве глав» (заглавие V книги).
Книга написана живо и ярко. Опыт искусного демон­стратора и идеи мыслящего ученого здесь связаны во­едино. Изложение материала ведется не по функциональ­ному принципу, а по топографическому. Вся пятая книга в действительности представляет комментарии к пре­паратам, выделяемым на вскрытии брюшной полости. В этих комментариях разъясняется значение органа, его место в акте пищеварения, его связи с другими органами.
В начале книги помещены 32 рисунка, на которых изображены органы на трупе в строгой последовательно­сти и вид органов на изолированных препаратах и на разрезах. Везалий очень хорошо представляет все то, что изображается на таблицах и описывается в тексте. Суждения о внутренней структуре органов и объяснения их функций далеко не безупречны, но они вполне понят­ны и оправданы. Везалий описал желудок, кишечник, селезенку, пе­чень, мочевой пузырь, почку,—внутренние, и наружные половые органы, развивающийся плод. Поджелудочную железу он рассматривал как мягкую подстилку для же­лудка, состоящую из скопления желез брыжейки. Печень характеризовал как мастерскую густой крови с огромным количеством сосудов. Это все ветви воротной вены, разветвления по­лой вены и желченосные трубки. Он описал капсулу пе­чени и связки. Везалий остроумно критиковал учение Галена о пятидолевой печени. У животных действитель­но печень состоит из нескольких изолированных долей. У человека же доли печени сращены.
В книге дано точное описание положения пищевода в грудной полости. Глотку Везалий еще не выделяет, поэтому пищевод в его представлении «получает начало от конца неба» (т. II, стр. 380). Назначение миндалин, по мнению автора, состоит в том, что они вырабатывают слюну и влагу, предотвращая высыхание пищевода и гортани.
Щитовидную железу Везалий считал парным орга­ном и сравнивал с предстательной железой. Секрет этой железы, выделяемый в пищевод, по его мнению, облег­чает прохождение сухой пищи в желудок.
Форму и положение желудка Везалий определял правильно. Названий отделов еще нет. О строении стен­ки желудка говорится очень скупо. Пилорический сфинк­тер Везалий принимал за железу, не соглашаясь с мне­нием Галена о том, что это приспособление для закры­тия выхода из желудка. Для него осталось непонятным деление тонкой кишки на тощую и подвздошную, установ­ленное греческими анатомами. Он писал, что не знает ни одного признака, «по которому мог бы распознать конец тощей и начало подвздошной кишки» (т. II, стр. 413). Вместе с тем он правильно отвечал на вопрос о назна­чении кишок и разумно объяснял целесообразность большой длины тонкой кишки для всасывания пищи.
Спор о том, имеется или нет ответвление желчного протока к желудку, Везалий считал надуманным. Лишь однажды он видел соединение желчного протока с желудком. Во всех же остальных случаях общий желчный проток впадал в двенадцатиперстную кишку.
При исследовании почки в первую очередь Везалия интересовали пути тока крови, поскольку для него ясно, что в почках артериальная кровь очищается от избытка жидкой части. Обращая внимание на полость почки, Везалий не находит там двух пазух, отделенных проды­рявленной мембраной наподобие сита (т. II, стр. 468). Об этих пазухах, кровяной и мочевой, писали галенисты. Полагают, что на рисунках в книге изображены разрезы почки собаки. Почечные канальцы Везалий не видел, хотя его современники Фаллопий и Евстахий считались с их наличием. Обращает на себя внимание то обстоятель­ство, что Везалий на рисунках помещает правую почку выше левой. И в описании подтверждается, что правая почка большей частью лежит выше левой, хотя бывает и наоборот (т. II, стр. 464).
Шестая книга, содержащая описание органов грудной полости, подразделяется на 16 глав. Здесь описаны оболочка, покрывающая ребра (плевра), трахея, гортань, легкое и, наконец, сердце, которому уделено наибольшее внимание. Процесс дыхания Везалий представляет сле­дующим образом.
Везалий допускает, что у плевры, как и у брюшины, имеются отверстия. Средостение, хорошо определяемое Везалием, разделяет плевральные полости. Дыхательное горло посылает в каждое легкое по крупному бронху, которые разветвляются на бесчисленное количество вет­вей. Гортань служит для воспроизведения голоса. В описании ее функций Везалий следует Галену, специально занимавшемуся проблемой голосообразования.
По Везалию, легкое человека подразделяется на две доли, отличий между правым и левым не подчеркива­ется. В легких происходит смешение крови и пневмы. Сегментов и долек легких автор не выделяет. Губчатая паренхима легких служит доказательством заполнения этого органа воздухом. В легкие проникают тонкие вет­ви блуждающего нерва и ветви венозных артерий. Арте­риальные вены, наоборот, берут начало в легких.
В отличие от легких, которые описаны довольно кратко, сердце рассмотрено Везалием весьма обстоятель­но. Перед работой сердца, совершающего ивой непрерыв­ные и неутомимые движения независимо от нашей воли, автор испытывает изумление.      Пытаясь расшифровать структуру сердечной стенки,  Везалий шел впереди таких анатомов, как Гарвей, Борелли, Галлер и др. Он указывал на то, что мышечные волокна собираются к верхушке сердца и затем уходят в глубину. Другие волокна следуют циркулярно. В межжелудочковой перегородке нет никаких отверстий. Пред­сердия как таковые еще не распознаются и считаются пазухами вен. Но правое и левое ушки сердца описыва­ются точно. Поверхность сердца гладкая. Форма его напоминает форму крупного каштана. У человека сердце шире и ко­роче, чем у животных. Все сосуды, приходящие к сердцу и начинающиеся от него, на рисунках изображены правильно. Правда, ле­гочных вен только две. Венечный венозный синус серд­ца рассматривается как ветвь полой вены. Артериально­го протока Везалий еще не знал. От дуги аорты отходят сосуды не по обычному человеческому типу, а скорее как у собак (брахиоцефалический ствол делится на 3 артерии).Становление истинной функции сердца протекало медленно. Везалий испытывал серьезные затруднения при оценке своих наблюдений над работающим сердцем животных. Он отмечал сходство мышцы сердца с муску­лами тела, но указывал на то, что сердечная мышца вы­полняет совсем другие движения, причем движения непроизвольные. Он различал 2 камеры сердца и призна­вал, что в описании сердца следует за Галеном. Когда он убедился в том, что в перегородке между желудочками нет отверстий, он не понял, как могут анатомы допускать переход крови из правого желудочка в левый. «Я нема­ло колеблюсь относительно функций сердца в этой ча­сти» (т. II, стр. 696).
Строение мясистых перекладин, сосочковых мышц, клапанов подробно освещается на страницах 6-й книги. В четырех отверстиях сердца (два предсердно-желудочковых, аортальное и легочного ствола) Везалий насчи­тывает 11 малых перепонок, т. е. створок клапанов, и понимает их роль в механизме движения крови через сердце.
Заканчивает шестую книгу Везалий описанием по­рядка вскрытия сердца и органов дыхания.
Седьмая книга, в которой собраны материалы по ана­томии головного мозга и органов чувств, оказалась самой дискуссионной. При этом мнения оппонентов раздели­лись: одни критиковали Везалия за уступки материализ­му, другие обвиняли его в идеализме. Столь противоре­чивые оценки не вызывают удивления, так как в книге в действительности эклектически смешиваются самые различные, порой парадоксальные рассуждения.
При написании данной книги Везалий не располагал достаточным количеством фактов, относящихся к внут­ренней конструкции мозга. Их в то время было мало, а физиологических опытов, могущих разъяснить функ­ции мозга, не было совсем. Но чем меньше было твердо установленных истин, тем больше рождалось спекуля­ций. Текст книги ясно показывает, что Везалию все же не удалось избежать противоречивых доктрин. Основные части головного мозга Везалий описывает правильно. Ему известны ствол мозга, мозжечок, ножки мозга, четверохолмие, зрительные бугры, мозолистое тело,, большие полушария, желудочки мозга, эпифиз и гипофиз. Книга отличается весьма полной систематиза­цией накопленных к тому времени данных по анатомии мозга. Но Везалий «не принимает этих данных на веру, а лично проверяет их. Незаменимую помощь приносит ему техника рассечения мозга на срезы. Очевидно, Силь­вий и Везалий знали способы уплотнения мозга. Каж­дый срез мозга обязательно зарисовывался, все крупные детали обозначались на рисунках. Впервые в истории анатомы получили возможность изучать головной мозг по единой методике и графически документировать свои наблюдения.
Вполне возможно, что Везалий исследовал не только мозг человека, но и мозг животных. Так, при зарисовке боковых желудочков он не наносит на схему задний рог, который у копытных животных отсутствует. Однако во всех других случаях страницы книги содержат описание головного мозга именно человека. Не случайно Везалий исправляет ошибки тех анатомов, которые переносили данные анатомии мозга животных на человека. Напри­мер, он указывает границы мозжечка в пределах задней черепной ямы. Другие же анатомы закрепляли за моз­жечком всю затылочную область черепа, что типично для быков, коров, овец.
Желудочки головного мозга были описаны еще Герофилом. Везалий знал о сообщении боковых желудочков с третьим. Он писал: «нижние части правого и левого желудочков вдоль мозолистого тела… не разделены меж­ду собой какой-нибудь перегородкой» (т. II, стр. 810). Под сводом есть соединение этих желудочков (см. т. II, стр. 817). Таким образом, межжелудочковое отверстие не по праву носит имя Монро. То же самое относится к водопроводу мозга, соединяющему третий желудочек с четвертым. Водопровод мозга был известен Герофилу и описание его фигурирует в книге Везалия.
Цереброспинальный ликвор Везалий принимает за слизь и описывает его перемещение по желудочкам, а из третьего желудочка еще и в гипофиз, который он назы­вал «железой, принимающей слизь». Предположение Галена о выходе слизи через продырявленную пластинку в полость носа Везалий рекомендовал не принимать за истину.
    продолжение
--PAGE_BREAK--