Реферат: Кризис неплатежей в РФ

--PAGE_BREAK--Искусственная нехватка денег в стране
В каждой стране, будь то страна с переходной экономикой, или страна с развитой рыночной экономикой, существуют свои причины кризиса неплатежей. В России же, с ее специфическими особенностями не только экономики, но и политики, а также географическими особенностями. Неплатежи вызывают различные проблемы. Однако среди них можно выделить наиболее важные: искусственная нехватка денег в стране, несовершенство налоговой политики, преднамеренная неоплата государственных заказов, задержка пенсий и заработной платы работникам бюджетной сферы, неконкурентоспособность отечественной продукции, монополистическое ценообразование, «прокрутка» денег.

Непреложный факт современной российской действительности — искусственно созданная нехватка денег в обращении, демонетизация экономики и возвращение ее в состояние всеобщего натурального обме­на. В странах, сопоставимых с Россией по уровню экономического раз­вития, количество наличных и безналичных денег в обращении (денежный агрегат М2) в нормальных условиях находится на уровне 80 % ВВП, в США — даже 120 %.    У нас же в октябре 1996 г. этот показатель составлял 10 –12 % (в 1991 г. –     70 %). Подобное положение является следствием сознательно проводившейся в 1992-1995 гг. политики резкого сокращения денеж­ной массы и платежеспособного спроса. За эти годы цены в стране выросли примерно в     8,5 тыс. раз, количество же наличных и безна­личных денег в обороте увеличилось в 230 раз.

Между тем искусственный «голод» на деньги, столь резко сокративший потребительский спрос и лишив­ший предприятия оборотных средств, подвел экономику к такой чер­те, за которой явственно проглядывается опасность всеобщего эконо­мического и бюджетно-финансового паралича. Времени на постепен­ное, растянутое по срокам выравнивание денежной массы и потреб­ностей рынка в деньгах в России уже нет.

Обесценение сбережений, снижение доходов основного внутренне­го потребителя, искусственная нехватка оборотных средств у предприя­тий привели к резкому сокращению внутреннего платежеспособного спроса, то есть к сжатию внутреннего рынка, что и явилось главной причиной экономического спада. По имеющимся оценкам, действием этого фактора можно объяснить до 57 % общего объема падения произ­водства. На второй по значению фактор — потерю партнеров в бывших советских республиках и странах бывшего СЭВ — приходится 35 %. И наконец, на третий фактор — снижение конкурентоспособности отече­ственных производителей из-за ужесточения налогового пресса и заме­щения их продукции импортом – 8 %.

Преднамеренная неоплата государственных заказов, задержка пенсий и зарплаты работникам бюджетной сферы

Снижение темпов инфляции в стране было достигнуто прежде всего ценой дезорганизации всей бюджетной сферы, и одним из ее проявлений стали неплатежи. По мере углубления курса на искусст­венное сокращение денежной массы основную роль в развитии кри­зиса неплатежей примерно с 1993-1994 гг. начала играть именно про­водимая правительством сознательная политика длительной неопла­ты выполненных государственных заказов, недофинансирования ут­вержденных парламентом статей бюджетных расходов и как след­ствие задержек выплат пенсий и зарплаты работникам бюджетной сферы, которые составляют около половины всех работающих в стране.

Непосредственно на бюджет в эти годы приходилось и прихо­дится в настоящее время не более 10 – 15 % всех неплатежей в экономи­ке. Но бюджетные деньги являются либо главной причиной, либо первоисточником практически каждого случая неплатежей. По неко­торым оценкам, один рубль, вовремя невыплаченный бюджетом по своим обязательствам, сегодня порождает 6 – 7 руб. неплатежей по всей цепи экономических отношений. Бюджет, таким образом, явля­ется в нынешних условиях виновником от 1/2 до 2/3 из всех неплатежей в стране.

Неоплаченный в установленные сроки государственный заказ (не­важно, что это — подводная лодка или вагон с зерном) порождает на взаимосвязанных предприятиях невыплаты заработной платы, неоплату по их обязательствам поставщикам энергии, сырья, комплектующих из­делий, неоплату транспортных расходов, кредитов. Эти неоплаты, в свою очередь, вызывают последующие неплатежи партнерам партнеров и у всех участников экономической цепи, вместе взятых, — неплатежи налогов в бюджет. Затем начинается новый виток в спирали неплатежей: недобор налогов в бюджет, неоплата госзаказов и невыдача зарплаты бюджетникам, сокращение платежеспособного спроса, падение произ­водства, новые неплатежи в бюджет и т.д. Образовался, таким образом, своего рода порочный замкнутый круг, разорвать который на уровне отдельных предприятий невозможно, какими бы мощными они ни были. Прорыв реален лишь там, где этот круг первоначально и по преимуществу возник — в сфере отношений бюджета со всей остальной экономикой.

Налоговая политика

Имевшая хоть какое-то временное оправдание в 1992 г. налоговая политика правительства с течением времени превратилась в сильней­ший тормоз экономического развития страны и мощный фактор ее бюд­жетно-финансовой и социальной нестабильности. Запредельные ставки налогообложения породили резкое сокращение налогооблагаемой базы и как следствие падение налоговых поступлений в бюджет, а не их рост.

Естественно, поставленные в невыносимые налоговые условия многие предприятия постарались вывести значительную часть своего экономического оборота из-под налогового пресса. Сегодня от нало­гов уклоняются до 80 % всех юридических лиц и индивидуальных предпринимателей. При этом широко используются «взаимная амнистия» по задолженности друг другу, натуральный обмен (бартер), налоговые освобождения и выбитые путем лоббирования налоговые льготы, всякого рода квазиденьги, искусственное сокращение масш­табов производства и пр. Другая негативная сторона нынешней налоговой системы — прямой уход 40 % и более реальной российской эко­номики в теневую, то есть полностью неналоговую сферу, расчеты «черным полом», рост организованной преступности, массовое укры­вательство личных доходов и имущества от налогообложения, нали­чие на руках (вне банковской сферы) у населения, ни в чем не дове­ряющего правительству, 40 – 60 млрд. долл. в иностранной валюте, массированный отток российских капиталов за границу, превысив­ший уже, по самым минимальным западным оценкам, 100 млрд. долл., и т.д. Все эти факторы оказывают усиленное воздействие на совре­менный кризис неплатежей, резко сокращая и без того ослабленные всеобщей нехваткой денег возможности нормальных расчетов между самими предприятиями и их расчетов с бюджетом.
    продолжение
--PAGE_BREAK--Монополистическое ценообразование
Для всей сферы обрабатывающей промышленности, агропромыш­ленного комплекса, торговли, услуг, коммунального хозяйства и пр. подлинным бедствием стал безудержный рост в последние годы внут­ренних цен на продукцию естественных монополий, прежде всего на электроэнергию, нефть и нефтепродукты, газ, услуги связи, транс­портных тарифов. Внутренние цены на эти ресурсы, достигнув на начальной стадии реформ более или менее естественного мирового уровня и тем самым ликвидировав свое длительное искусственное отставание, в дальнейшем по ряду позиций значительно (в 1,5 раза и более) превысили мировой уровень. Сейчас продолжается их относи­тельное повышение: в среднем темпы роста внутренних цен на про­дукцию естественных монополий в годы реформ в 3 раза превысили рост цен на все другие виды продукции в стране.

«Инфляция издержек» была и остается фактором нашей экономи­ки, по своему значению не меньшим, а, по-видимому, большим, чем классическая монетарная инфляция. Это специфически разрушительно воздействует на российскую экономику: ее энерго – и материалоемкость в 2-3 раза (причем во многом экономически неоправданно) превышает соответствующие показатели в большинстве промышлен­ных государств, а наши транспортные расстояния от Калининграда до Владивостока не сопоставимы ни с какими расстояниями в других странах, которые, между прочим, и формируют мировой уровень транс­портных тарифов.

Общую платежеспособность российской экономики настолько подрывает «инфляция издержек», что правительство в конце концов, видимо, смирилось с нынешней уродливой, невиданной ни в одной стране мира системой взаимоотношений государства и предприятий- монополистов: РАО «Газпром», например, должен экономике 15 млрд. руб., а потребители, в первую очередь бюджетники, должны «Газпро­му» (во многом из-за нереальных цен) 50 млрд. руб., и никто никому не платит, но зато газовая отрасль имеет возможность удерживать монопольно высокие цены. Того, что она пока получает от еще плате­жеспособных потребителей, так или иначе хватает ей, чтобы обеспе­чить себе безбедное существование.

Неконкурентноспособность отечественной продукции

Существенным фактором кризиса неплатежей стала также не­способность значительной части обрабатывающей промышленности адаптироваться к новым условиям. Далеко не все руководители пред­приятий восприняли поначалу всерьез переход к рынку: либерализа­цию цен, резкое сокращение государственных субсидий и льготных, а то и невозвратных кредитов, обострение конкуренции на внутрен­нем рынке.

Печальный опыт таких промышленных гигантов, как ЗИЛ, АЗЛК, Ростсельмаш и других, говорит о том, что большая доля вины за положение в экономике лежит на самих предприятиях, не сумев­ших существенно повысить конкурентоспособность своей продукции в условиях резкого изменения и масштабов, и структуры платежеспо­собного потребительского спроса. Когда исчез искусственный (по существу, бесплатный) спрос армии и сельского хозяйства на тяже­лые грузовики или спрос колхозов и совхозов на неконкурентоспособные тракторы и комбайны, продаваемые к тому же по неоправдан­но высоким ценам, стало очевидно, что причины нынешних трудно­стей со сбытом такой продукции лежат не в монетарной, а преимуще­ственно в производственной сфере.     

Сумел же в рыночных условиях каким-то образом выжить ГАЗ, быстро перешедший на новую, более перспективную модель малотоннажного грузовика. Видимо, для несумевших приспособиться к изменениям на рынке предприятий только реальная угроза полного банкротства может стать единственным спо­собом, который заставит их осуществить давно назревшие преобразо­вания в производстве, организации труда и сбыте своей продукции.

В таком же положении оказались многие предприятия оборонной промышленности, на которых одномоментная и слабо подготовленная конверсия не выдержала конкуренции импорта. На долю импортной продукции сегодня приходится около половины всего внутреннего по­требительского рынка. Подобная конкуренция, в принципе благотвор­ная, в конкретных российских условиях оказалась для многих отече­ственных производителей и целых отраслей разрушительной.

Усугубила ситуацию и валютная политика правительства. При ограниченных возможностях (учитывая наши намерения вступить во  Всемирную торговую организацию) прямого таможенного протекционизма правительство и Центробанк слишком рано перешли к политике повышения курса рубля. Если сегодня курс российской валюты по отношению к доллару составляет порядка 65 – 70 % реальной покупательной способности рубля, то в странах, находящихся в сходном с Россией положении, например, в Индии и Китае, курс национальной валюты сознательно поддерживается на уровне 20 – 25 % паритета ее покупательной способности.

Резко отрицательное воздействие на платежеспособность российской экономики оказала и оказывает также утрата рынков сбыта и традиционных поставщиков по кооперационным поставкам на постсоветском экономическом пространстве и в странах бывшего СЭВ. Развал давно сложившихся  промышленных конгломератов, искусственные административные барьеры на путях экономической интеграции, взаимная неконвертируемость большинства национальных валют, переориентация торговли  на третьи страны лишают российские предприятия значительных источников столь остро необходимой им сегодня ликвидности.

«Прокрутка» денег

«Прокрутка денег» в банковской сфере, коррупция, прямое воровство, отток денег за границу – пороки современной российской действительности, которые столь известны и очевидны, что, видимо, не нуждаются ни в каких специальных комментариях. Буквально всеобщим явлением стали искусственная задержка прохождения платежей по банковским каналам, конвертация доходов предприятий в иностранную валюту с последующим вывозом ее за рубеж, гигантские масштабы личного обогащения руководителей даже тех предприятий, которые давно и прочно сидят в неплательщиках по своим обязательствам как партнерам, так и бюджету и на которых персоналу месяцами не выплачивается зарплата.                        


2.     Проблема неплатежей: реальность и последствия.

2.1                   Кризис неплатежей в РФ и РТ.

Ликвидация механизма платежно-расчетных кредитов Госбанка поставила предприятия перед необходимостью выделения оборотных средств для расчетов. Часть оборотных средств неизбежно замораживается в расчетах, поскольку банковский аппарат от кредитования расчетов практически устранился. Немедленная оплата за отгруженную продукцию предполагает либо полное обеспечение отраслей и предприятий оборотными средствами, либо широкое участие банковского капитала в кредитовании рас­четов и предоставлении более или менее длительно­го денежного кредита, замещающего коммерческий кредит.

По данным министерства экономики РФ, наи­больший срок задолженности (дебиторской задолжен­ности) в днях имели отрасли, производящие первич­ные энергетические и сырьевые ресурсы. Так, в те­чение 1996-1997 гг. срок погашения дебиторской задол­женности (в днях) колебался по электроэнергетике от 94 дней в августе до 140 дней в феврале; по топ­ливной промышленности от 49,9 дней в декабре до 114.3 дней в апреле и т.д.

Если же мы возьмем сроки погашения задолжен­ности на конец года (1996), то видим довольно от­четливую картину убывания этих сроков по мере приближения отрасли к конечному потребителю: электроэнергетика — 115 дней, газовая промышлен­ность 85,7 дней, нефтедобыча — 56,2 дня, черная металлургия — 60 дней, цветная металлургия — 47,4 дня, лесная промышленность — 38 дней, промыш­ленность строительных материалов — 39 дней, лег­кая промышленность — 40 дней, пищевая — 22 дня. Конечно, есть и ряд моментов, которые не уклады­ваются в эту схему. Срок погашения задолженности сильно колеблется от месяца к месяцу, особенно в добывающих отраслях, что свидетельствует о пери­одических выплатах, видимо, за счет вливания сред­ств из бюджета, либо о периодических зачетах с по­мощью суррогатов денег. Наиболее устойчив срок задолженности по пищевой промышленности (20- 30 дней).

Систематическая дефицитность бюджета ведет к большой активности государства на денежном рын­ке. Нарастают масштабы заимствований, денежный рынок фактически монополизируется государствен­ными ценными бумагами, что временно покрывает неотложные нужды бюджета, но вместе с тем, оття­гивает денежные средства от кредитования хозяйст­ва, поднимает ставку процента, делает кредит недо­ступным для реального сектора. Возникает третья причина неплатежей.

Отсутствие нормального кредитно-расчетного механизма и кредитования реального сектора за счет банковского капитала — не единственный фактор неплатежей.

Явление неплатежей разворачивается на фоне общего состояния экономики, продолжающейся ин­фляции и спада производства. Особенно сильный спад наблюдается в отраслях, работающих на конечного потребителя: в легкой и пищевой промышленности, в сельском хозяйстве, производстве бытовой техни­ки. Между тем, именно эти отрасли имеют наиболее короткую дебиторскую задолженность.

При нормальной организации расчетов, при сред­нем сроке погашения дебиторской задолженности по промышленности в 60 дней, оплата в срок до 30 дней в мировой практике приравнивается к оплате налич­ными, и соответствующий контрагент получает скид­ку в цене, поскольку цена строится с учетом ком­мерческого кредита, содержит в себе плату за этот кредит и возможность учета дебиторской задолжен­ности (в частности, оформленной векселями) в бан­ках. При коротких сроках расчета, предприятия ряда отраслей (и вообще все предприятия, рассчитываю­щиеся в короткие сроки) фактически уплачивают процент за коммерческий кредит, которого они не получали. Это ставит их в затруднительное положение снижает рентабельность и затрудняет воспроизводство. Видимо, здесь одна из причин свертывания производства в отраслях, производя­щих предметы народного потребления. Нормали­зация системы расчетов, привлечение банковского капитала к кредитованию расчетов и замещению коммерческого кредита должно покончить с этой ситуацией.

Низкая рентабельность промышленности и сель­ского хозяйства, несопоставимая с уровнем инфля­ции и банковским процентом, ведет к еще одному кругу неплатежей — просроченной задолженности банкам.

Такая ситуация вынудила при растущем дефи­цита бюджета, в первую очередь из-за плохой собираемости средств в его доходную часть, выдвинуть принцип расходования ассигнований из бюджета строго пропорционально уровню поступления дохо­дов. Однако не принимается во внимание влияние этого принципа на неплатежи в народном хозяйстве. Известно, что сегодня мультипликатор неплатежей достиг 4-5 раз, то есть 1 рубль просроченной за­долженности, в первую очередь бюджетной, которая не может быть возмещена натуральной продукцией, при прохождении через цепочку связанных между собой бюджетных и хозяйственных структур превра­щается в долг размером 4-5 рублей.

Изменяется ситуация с долгами, вызванными неплатежами за поставки российской продукции в страны СНГ. Сегодня российский экспорт в страны СНГ в 1,2 раза меньше импорта и эта тенденция усу­губляется рядом факторов, носящих скорее полити­ческий, чем экономический характер. Так, при внеш­нем долге России по данным на начало 1998 г. в раз­мере 129,4 млрд. ам. долларов (17,1 % ВВП или 800 долларов на душу населения) Правительство стра­ны берет на себя гос. долги Белоруссии в сумме 1,1 млрд. ам. долларов за полученный газ с тем, чтобы реализовать достигнутую договоренность о нулевом варианте начала взаимных расчетов с 1998 г.

Практически не принимается решительных мер по возврату долгов стран СНГ по полученным ими от России в 1993-1995 гг. товарным кредитам в сум­ме 711 млн. ам. долларов. Выплаты долгов на начало 1998 г. составили сумму порядка 200 млн. ам. долла­ров. Сравнительно стабильными остаются неплате­жи по кредитам коммерческих банков (10 – 14 % от всей суммы неплатежей) в связи с более жесткой позицией последних по отношению к должникам. Однако следует учитывать, что сами банки стано­вятся источником неплатежей, благодаря кризисным явлениям в банковской сфере и получившей в пос­леднее время распространение политике ЦБ России по ужесточению условий функционирования коммер­ческих банков и их массовому закрытию. К началу 1998 г. разорилось 313 банков (19 %). [19]

Товарообменные сделки и взаимозачеты, как спо­соб ухода от налогообложения, в свою очередь привлекли внимание Правительства как возможный путь погашения неплатежей в бюджет. Схема здесь такая — задолженность по налогам гасится в счет поста­вок продукции предприятий, перед которыми имеет долги сам бюджет. Одновременно в силу  разных причин практикуется освобождение и отсрочки по упла­те налогов отдельных отраслей, регионов и конкрет­ных плательщиков.

Неплатежеспособность сельского хозяйства ло­жится тяжелым бременем на федеральный и мест­ный бюджет, требует крупных дотаций товаропрои­зводителю. Но эти дотации, не меняя отношений между сельским товаропроизводителем, переработ­кой и сбытом, не ускоряют оборота денежных сред­ств и не расшивают цепочки неплатежей, которые формируют дебиторскую задолженность сельского хозяйства. Между тем, если бы задолженность сбыта и переработки сельскохозяйственному товаропрои­зводителю оформлялась векселями, а суммы нынеш­них дотаций сельскому хозяйству направлялись че­рез соответствующие кредитные институты на учет векселей, сельское хозяйство получало бы те же сред­ства. Расшивались бы неплатежи и безвозвратные дотации превратились бы в возвратные ссуды, при­носящие процент. В настоящее же время доминиро­вание сбыта над сельским товаропроизводителем ве­дет к такой кабальной форме реализации продукции производителей, как «сдача на реализацию» без ука­зания срока оплаты, что ведет к дополнительному обескровливанию сельского товаропроизводителя и «прокручиванию» причитающихся ему денег в кре­дитно-финансовой сфере.

Указом Президента России №65 от 19 января 1996 г. было разрешено отсрочить задержанные пла­тежи по налогам, пеням и штрафам должникам, ко­торые аккуратно вносят в бюджет текущие платежи. К моменту издания Указа сумма задолженности бюд­жету подобных производителей составляла 41 трлн. руб. После тщательного отбора кандидатов на от­срочка налоговых платежей было разрешено пролон­гировать налоговые платежи, подлежащие выплате на 1.1.-96 г. на сумму 1 трлн. рублей. После чего неплатежи в бюджет стали стремительно возрастать — только за январь-февраль 1996 г. недоимки по налогам выросли на 20 трлн. руб. В 1 кв. 1996 г. было оформлено налоговых освобождений на сумму 16 трлн. руб. (24 % от расходов 1 кв.     За это же время размер неплатежей в бюджет за счет отсрочек — 7 трлн. руб.) Кроме того, у Правительства время от времени возникают потребности в расходах, не пред­усмотренных первоначально в бюджете. В 1995 г. на восстановление и развитие экономики Чеченской республики было выделено 5.7 трлн. руб. в т.ч. за счет федерального бюджета — 5,5 трлн. рублей.

Нехватка массы денежных платежных средств активизировала выпуск в обращение векселей, в пер­вую очередь финансовых, эмитируемых, как прави­ло, крупными банками, пользующимися доверием субъектов рынка. Кроме того, векселя эмитируют специализированные организации РАО «ЕЭС-Рос­сии» и железных дорог, администрации отдельных регионов и крупных предприятий.

Введенный Правительством в 1995 г. так назы­ваемый валютный коридор (фиксированные верхний и нижний предел валютного курса) породил резкую негативную реакцию основных экспортеров сырье­вых товаров (нефть, металл, лес), которые привы­кли наживать солидные рублевые суммы на заниженном и постоянно падающем курсе рубля. Между тем, и сегодня реальный курс рубля значи­тельно выше его значения, устанавливаемого ЦБ (такой порядок формирования обменного курса заменил со 11 кв. 1996 г. существовавшее ранее фор­мирование в пределах валютного коридора соотно­шение стоимости рубля и свободно конвертируемой валюты по итогам ежедневных торгов на Межбан­ковской валютной бирже).

После отмены валютного коридора рубль стал дешеветь более быстрыми темпами. Однако доходной основной статьей спекулятивного характера, для ЦБ России стала кредитная политика, когда уста­новленная им ставка рефинансирования уже долгое время значительно опережает рост индекса цен и уровень инфляции. Усиленно откачиваются деньги из нормального хозяйственного оборота и Министер­ством финансов РФ, выпустившим на рынок различ­ные ценные бумаги на многие миллиарды рублей. В конце сентября 1996 года в обращении находилось государственных облигаций по номиналу на 201 трлн. руб. Активно распространяются через Сбербанк и некоторые коммерческие банки (Оргбанк, Пробизнесбанк, Метрополь и ряд др.) облигации государст­венного сберегательного займа.

Социально-экономические и политические пре­образования последнего пятилетия существенно из­менили характер товарного обращения в России. Преодолено жесткое разграничение между оборо­том товаров народного потребления и оборотом товаров производственного назначения. Оба рын­ка функционируют в сходном режиме товарообме­на. Обеспечен свободный доступ к товарным ре­сурсам всех потребителей. Ликвидированы систе­ма фондирования и лимитирования, централизо­ванное прикрепление покупателей к поставщикам, государственная монополия внешней торговли. Продавцы получили и активно используют право самостоятельного формирования цен на товары. Неопределенная категория «потребность» смени­лась вполне четкой категорией платежеспособно­го спроса.

Одновременно перманентный дефицит товаров сменился все более растущим дефицитом денеж­ных средств. Рост денежной массы почти постоян­но отстает от ценностного роста товарного обме­на. Падение физического объема производства и потребления подавляющего большинства видов продукции таково, что все попытки перекрыть его ростом цен не сохраняют у огромного количества предприятий требуемого уровня рентабельности, а это зачастую приводит к убыточности. Банков­ские кредиты становятся все более краткосрочны­ми (от нескольких дней до максимум 2-3 меся­цев) в попытке как-то обеспечить их возврат, в результате чего кредитование промышленности с длительным циклом производства практически полностью прекратилось, а кредитование инвести­ций в сферу производства и строительства носит выборочный характер и обставляется такими ус­ловиями, что даже сырьевые экспортные отрасли не всегда могут себе позволить пользоваться та­кими кредитными ресурсами.

Воздействие неплатежей на товарооборот (и экономику реального сектора в целом) и обратное воздействие оборота товаров на расчетно-платеж­ный процесс многообразно и многопланово. В на­стоящее время инфляцию удалось подавить, глав­ным образом благодаря сжатию платежеспособно­го спроса и ограничению роста денежной 'массы. В предшествующие годы, по мнению многих анали­тиков, неплатежи выступали как один из факто­ров роста цен, поскольку накапливание неопла­ченных обязательств в значительной мере снима­ло спросовые ограничения.

Рост неплатежей существенно деформировал воздействие денежной массы на динамику цен. В принципе сжатие денежной массы и ограничение спроса должно вести к стабилизации цен, однако если сопутствующим результатом денежной поли­тики оказывается рост неплатежей, оказывающий на цены противоположное воздействие, то в опре­деленные моменты возможна реакция народного хозяйства на относительное сжатие денежной массы прямо противоположная ожидаемой: сжатие дене­жной массы может сопровождаться ростом цен, а дополнительное вливание денег в экономику, улуч­шая финансовое положение предприятий, может вести к стабилизации цен. Неплатежи в значитель­ной мере снимают прямую зависимость финансо­вого положения предприятия от текущей реализа­ции продукции и ставят предприятия в зависимость от сроков погашения дебиторской задолженности, примерно половина которой просрочена. Причем 2/3 просроченной задолженности имеет срок, пре­вышающий три месяца. В результате эластичность цен по денежной массе оказывалась в течение пер­вых лет реформы очень слабой. Предприятия ста­вились перед выбором: свертывать производство (и, соответственно, реализацию) продукции или накапливать неоплаченные обязательства, в свою очередь, увеличивая задолженность поставщикам, работникам, бюджету и внебюджетным фондам. Но и свертывание производства, и накапливание де­биторской и кредиторской задолженности служи­ли факторами роста цен. Так, жесткая монетаристская политика в течении ряда лет генерировала не стабилизацию цен, а высокую инфляцию (не говоря о факторах инфляции, лежащих вне дене­жной политики, т.е. об инфляции издержек).

Сегодня в сфере ценообразования наступило определенное равновесие, хотя о финансовой стаби­лизации говорить не приходится. Подавление инфляции сопровождается не только ростом непла­тежей, спадом производства и особенно инвести­ций, но и бюджетным кризисом, нарастанием тру­дностей с обслуживанием государственного долга. В этих условиях рост неплатежей, т.е. сохранение кризиса ликвидности в нефинансовом секторе, оз­начает, что опасность нового срыва экономики в состояние высокой инфляции не исключена, а рост неплатежей характеризует потенциал нового спа­да производства и нового всплеска инфляции.

Нехватка ликвидности и хронические неплате­жи привели к такому явлению, как широкая эмис­сия денежных суррогатов, причем участие в этой эмиссии приняли как государство в лице Минфи­на, так и местные власти и коммерческие банки. Мы имеем в виду казначейские обязательства Мин­фина, векселя областных администраций, банков­ские векселя, эмитируемые коммерческими бан­ками. Каждая из этих форм денежных суррогатов оказывает специфическое влияние на товарообо­рот и в свою очередь воздействие на состояние платежей в народном хозяйстве[2].

Казначейские обязательства Минфина, основ­ным обеспечением которых служит освобождение от налогов, как показала практика их обращения, способствуют разрастанию бюджетного кризиса, сокращению реальных поступлений денег в бюд­жет, со всеми вытекающими отсюда последствия­ми, включая рост задолженности бюджета перед получателями бюджетных средств, что, генериру­ет дальнейшие витки неплатежей. Аналогичное воздействие на поступления в местные бюджеты оказывает широкая эмиссия векселей областных администраций.

В республике Татарстан к концу 1994 г. общая кредиторская задолженность только по обследуемым предприятиям составила более 5 трлн. р. При этом Ѕ ее является просроченной. Драматизм этого явления усиливается тем, что предприятия являются основными донорами и государства, и работников. С точки зрения экономистов, это практически «потерянные» средства, если даже когда-нибудь они и будут выплачены. Здесь, что называется, усердно «потрудилась» инфляция.

В конце прошлого года наиболее высокими темпами росла кредиторская задолженность в стекольной, фарфорово-фаянсовой промышленности, в электроэнергетике, машиностроении, металлообработке республики.

     Обратной стороной неплатежеспособности является дебиторская задолженность. И, хотя размеры ее в конце прошлого года были ниже размеров кредиторской задолженности, общая сумма оставалась внушительной – около 4,8 млрд. р. по всем обследованным предприятиям РТ. При этом более Ѕ составляла просроченная часть.

Механизм неплатежей, как своеобразный беспроцентный кредит, действовал в следующем направлении: топливно-энергетический комплекс республики Татарстан вынужденно  стал кредитором ряда отраслей и производств. К концу 1994 г. вся дебиторская задолженность топливно — энергетического комплекса РТ от общей суммы во всей промышленности составляла более 42 %. В определенной степени это дало возможность несколько улучшить финансовый потенциал обрабатывающих отраслей. К сожалению, состояние кредиторской и дебиторской задолженности в 1 квартале текущего года не свидетельствует о серьезном улучшении.

Стремясь оградить себя от потерь в условиях кризиса платежей, банки ведут политику снижения собственного риска не только путем установления высокой процентной ставки за кредит, но и путем сохранения за собой права в любой момент увеличить ее в случае изменения рыночных условий хозяйствования.

Опираясь на результаты международного статистического анализа, показывающие, что частные и акционерные предприятия более гибки и эффективны, банки активно кредитуют их, без учета данных того же анализа, свидетельствующих о том, что и разоряются они гораздо чаще. Отечественные условия кредитования могут в еще большей степени повлиять на ускорение этого процесса. Естественно, что в условиях отсутствия правовой базы признание банкротств, с одной стороны, и наличия достаточно разветвленной системы органов по борьбе с экономической преступностью, с другой стороны, вопрос о возвратности кредита часто пытаются решить на базе Уголовного, а не Гражданского кодекса. Как правило, подобная практика приводит не к повышению возвратности кредитов, а к увеличению числа парализованных, бездействующих предприятий. Часто банки в целях повышения обеспеченности кредитов осуществляют плату страховых полисов за счет суммы самого кредита, задерживают предоставление нужных предприятию сумм по срокам, что изначально ставит под сомнение выполнение условий кредитного договора. Наряду с этим банки активно обсуждают вопрос об увеличении своих резервных фондов для покрытия возможных убытков вследствие низкой возвратности кредитов.

Пора коренным образом изменить кредитную политику, проводимую в настоящее время. Процентные ставки за кредит должны быть соизмеримы с применяемыми в мировой практике, это, во-первых. Во-вторых, необходимо широкое применение в деятельности банков системы факторинга и клиринга.

Нежелание банков оказывать подобные услуги серьезно усугубили кризис платежеспособности. Однако сложившаяся конкретная ситуация требует скорейшего внедрения в практику банковской деятельности экономических методов. Чем быстрее банки превратятся из ростовщиков ссудным капиталом в равноправных партнеров всех экономических субъектов, кровно заинтересованных в конечном результате, тем скорее возрастающая геометрическая прогрессия взаимных неплатежей превратится в убывающую. Экономическая политика, проводимая Центральным банком Российской Федерации и Национальным банком Республики Татарстан должна быть направлена на создание эффективно действующей финансово-кредитной инфраструктуры государства.
    продолжение
--PAGE_BREAK--Последствия кризиса неплатежей.
Падение производства в России за годы реформ по своим масш­табам и длительности значительно превысило все известные в ис­тории кризисы мирного времени, включая Великую депрессию 1929 – 1933 гг. В машиностроении, промышленном строительстве, легкой и пищевой промышленности и во многих других важнейших отраслях производство сократилось в   4-5 раз, госзаказы оборонной промышлен­ности – в 3 — 4, капиталовложения в экономику из всех источников – в 4 — 5, расходы на научные исследования и конструкторские разработки — в 10, а по отдельным направлениям – в      15 — 20 раз. [12]

Требуемая для российской экономики структурная перестройка сегодня выражается лишь в резком сокращении и выбытии производственных мощностей в депрессивных отраслях и регионах. Здесь можно  назвать угольную, оборонную и химическую отрасли. Ивановскую  область с ее текстильной промышленностью. Но такая позитивная сторона структурной перестройки, как наращивание производства в перспективных отраслях и регионах на основе новых капиталовложений, пока полностью отсутствует.    В масштабах всего народного хозяйства структурная перестройка выражается, по существу, лишь в  стихийном приспособлении населения к новым реальностям, например, в возникновении 10-миллионной армии «челноков». 

Одним из самых сильных побудительных мотивов радикальных экономических реформ была всеобщая демонетизация советской экономики к 1991 г., паралич всей ее денежной системы и воз- 1 вращение страны в «каменный век» — век всеобщего натурального 1 обмена. Печальный парадокс, но, совершив в 1992-1993 гг. полный круг, российская экономика (правда, по другим уже причинам) опять  вернулась в то же самое состояние.

Одно из очевидных последствий такого положения — подавлен­ная, скрытая инфляция, которая, как известно, в долгосрочном пла­не гораздо более вредна и разрушительна для экономики, чем инфля­ция открытая. Но еще большую тревогу вызывает искусственный развал экономики страны на два параллельно существующих и лишь отчасти связанных между собой сектора (рынка), каждый из кото­рых живет по своим собственным законам: более слабый в реальнос­ти денежный сектор, значительную часть которого к тому же обслу­живают «черный нал» и доллары, и мощный, но загнанный почти в подполье сектор натурального обмена, представляющий собой отнюдь не современный, а уродливый, поистине средневековый рынок.

Недобор налогов и бюджетный кризис, судя по всему, могут при­обрести в России хронический характер. В 1996 г. уровень сбора нало­гов против планируемого лишь ненамного превысил 70 %. В январе 1997 г. был собран только 41 % предполагавшихся налоговых доходов, то есть результат хуже «провального» прошлогоднего (правда, к марту положение удалось несколько выправить). По оценкам ряда экспертов, и доходная, и расходная части бюджета 1997 г. необоснованно завыше­ны на 60-130 трлн. руб., или на       12 -25 % общих бюджетных расходов. Это означает в то же время реальную угрозу роста неплатежей в бюджет на 50-60 трлн. руб. и может породить новую волну общих просрочен­ных задолженностей во всей экономике России на 300-400 трлн. руб.

Серьезным признаком далеко зашедшего «нездоровья» российс­кой экономики стали также глубокие деформации во всей денежно- кредитной системе страны. Масштабы хронического бюджетного де­фицита и переход к финансированию его за счет выпуска ГКО и других государственных ценных бумаг привели к резкому ускорению роста государственного внутреннего долга и стоимости его обслужи­вания.

Вместе с тем диктуемая этой политикой и практикой величина Учетной ставки Центробанка РФ вплоть до сегодняшнего дня устойчиво поддерживает массовый уход денег из реальной экономики в валют­но-спекулятивную сферу. При наличии легального сверхдоходного Рынка ценных государственных бумаг естественное экономическое поведение предприятий заключается как раз в предоставлении государству займов, а не в уплате ему налогов. То же самое можно сказать и о банковском кредите: при такой учетной ставке инвестиционный бан­ковский кредит остается недоступным для подавляющей части рос­сийской реальной экономики, что усугубляет проблему неплатежей.

Резкое обострение в 1998-1999гг., социальной напряженности в стране, особенно в депрессивных отраслях и регионах, очевидно, Раз­рушительный эффект неплатежей со стороны государства в особо не­приемлемых формах и больших масштабах находит свое проявление в задержках зарплаты работникам бюджетных организаций, пенсий по старости и инвалидности. Такая линия демонстрирует недопустимо пре­небрежительное отношение властей к человеку и обществу в целом, воз­можность произвольного отказа государства от обязательств перед сво­ими гражданами, равнодушие к их судьбе вплоть до пренебрежения к тому, смогут ли люди, зависящие от государственных выплат, выжить физически в условиях нынешних экономических трудностей. Терпение российского населения, судя по всему, на пределе.

Столь разрушительные неплатежи со стороны государства стали «дурным примером» для экономических субъектов. Поскольку госу­дарство первым открыто и в крупных масштабах нарушает свои обя­зательства, соблюдение которых оно должно обеспечивать как уполно­моченный на то обществом орган порядка, то экономические субъекты воспринимают такое поведение допустимым и оправданным. В итоге основополагающий принцип нормальной хозяйственной жизни — со­блюдение договорных обязательств, обеспечение выполнения которого составляет одну из главных обязанностей государственной власти, — становится объектом произвола.

Важнейшая сторона нынешнего бюджетного кризиса — нарас­тающее ухудшение финансовых отношений между центром и реги­онами. Не сложилась до сих пор стабильная и конституционно зак­репленная формула отношений между ними по поводу доли в налоговых поступлениях и масштабов экономической ответственности за соответствующие расходы. Решает проблемы “перетягивание каната”той и другой сторонами. При этом вся тяжесть налогового бремени  ложится в основном на несколько регионов-доноров федерального  бюджета. На датируемые же регионы приходится не менее 2/3всех неплатежей и задолженности.

    продолжение
--PAGE_BREAK--