Реферат: Религиозное воспитание в семье

--PAGE_BREAK--Область мистических переживаний, религиозный опыт не отделены у них от реальности так, как отделены у нас. Интуиции смысла в мире как простейшая, но и основная религиозная интуиция, открывающая детям с неповторимой простотой единство и гармонию в мире, дается им без всяких усилий. Религиозное развитие заключается у детей в том, что они ищут религиозных образов, которые могли бы раскрыть смысл их переживаний, что они через общее духовное созревание идут к более адекватному пониманию сферы, к более одушевленному выражению своей устремленности к Небу [7.; с.117]. Религиозная сфера постепенно выделяется из общей духовной жизни; и это отделение имеет три разных грани, три стороны, которые первоначально координированы, можно сказать, слиты в нерасчлененной целостности, а затем начинают созревать и расти в известной, хотя и ограниченной, независимости одна от другой. Первая грань охватывает все то, что можно назвать сознанием Бога, — это совокупность интуиции, чувств, образов, мыслей, итогов религиозного опыта. Это не знания, привносимые извне, а именно сознание Бога — интеллектуально-эмоциональное. Вторая грань включает в себя всю полноту выражений религиозных чувств, движений, мыслей — сюда относится молитва, участие в богослужении, разнообразная религиозная активность. Все это образует сферу «благочестия», формирует внутренние и внешние навыки в религиозной жизни, облекается в «обряды», реализует духовные порывы. Над этой стороной религиозной жизни владычествует закон привычки, благой для других сфер, но роковой для духовной жизни вообще. Он является здесь роковым в той мере, насколько, в силу повторения, система выражений внутренних движений становится привычной, все менее нуждается в внутренней стимуляции, почти механизируется. Мы крестимся, кладем поклоны, произносим молитвы почти без всякого усилия внимания; внешние действия уже не столько выражают внутренний мир, сколько становятся самостоятельной областью, за которой следует (а иногда и вовсе не следует) внутреннее побуждение. В развитии религиозной жизни накопление навыков, привычных действий неизбежно, отчасти и желательно, но оно заключает в себе большую опасность и сплошь и рядом ведет к механизации этих действий, к замиранию и высыханию религиозной жизни, к своеобразному «окамененному нечувствию». Но есть еще третья сторона в религиозной жизни — это развитие и формирование духовной жизни в нас. Человек духовен по своей природе, и начало духовности пронизывает собой всю нашу личность, всю нашу жизнь. В процессе общего созревания духовные силы, духовные запросы поднимаются над общим ходом жизни, в глубине нашей формируется «внутренний человек». Рождение внутреннего человека таинственно, неисследимо, но оно должно когда-нибудь прийти, если мы не утопим себя во внешней жизни [17; с.7]. Духовная жизнь в нас ищет во всем «смысла» — вечного, глубокого, достойного; она не отвергает внешней жизни, ее законов, она хочет только во всем видеть смысл, хочет связать внешнюю жизнь с Вечным и Бесконечным.
Это есть общий факт созревания в нас духовных сил, но особую глубину и содержательность, свою настоящую полноту духовная жизнь в нас получает только от религиозной области. Жизнь, религиозно освещенная и согретая, открывает безграничный простор для духовного делания – и в этом духовном самопреображении, в самом устремлении к нему религиозная жизнь получает свое последнее и особенно важное раскрытие. Богопознание, не ведущее к духовной жизни в нас, к духовному деланию, становится пассивным восприятием горней сферы, как факта; Богообщение (молитва) без духовного делания легко подменяется погружением в самого себя. Религиозная функция нам дана как изначальная сила души, но лишь в духовном делании, в духовной жизни она находит для себя питание и применение. Человек по природе духовен, но духовная жизнь может не быть сосредоточенной вокруг идеи Бога — она может рассеиваться по каким-либо частичным и неполным идеям, может быть связана со злом. То, что так глубоко описал Достоевский, как наше «подполье» и что еще у св. Макария Великого было до конца раскрыто в его учении о духовной тьме, скрытой в нас, — это все свидетельствует о том, какой фактически неустроенной оказывается наша духовная жизнь, сколько в ней хаоса, провалов, противоречий. Мы не можем перестать быть духовными, но мы можем разменять нашу духовность на пустяки и мелочи, можем за чечевичную похлебку ничтожных достижений отдать наше духовное первородство. В каждом из нас духовная жизнь есть, но она должна быть устроена и освещена светом Божиим, иначе она будет пребывать в хаосе и будет источником не нашей силы, а наших ошибок, противоречий, грехов [13; с.44].
Жизненность духовной работы потускнеет, если религиозное сознание подростка станет неопределенным и тусклым, если он утеряет ясность религиозных идей; но пока живы духовные устремления, пока душа ищет вечного, глубокого, бесконечного — есть почва, на которой может вновь расцвести вся полнота религиозной жизни. Главнейшие испытания, которым подвержено религиозное созревание детей и подростков, связаны именно с духовной стороной в них. При нашей обычной склонности довольствоваться внешними достижениями у детей, при обычном слабом внимании к внутреннему миру ребенка для нас часто проходит незамеченным факт духовного измельчания детской души. Между тем как раз в истории религиозной жизни, в зигзагах ее развития именно и нужно искать главную причину религиозного потускнения, а иногда и утери всякого интереса к религиозной сфере. Отмечая центральное и основное значение духовной жизни, необходимо указать и на основной закон ее развития, таящий в себе разгадку ее часто непостижимой логики, т.е. загадочного ритма. Имеется ввиду закон свободы. «Обращение души к Богу, прикосновение к вечности, эта окрыленность души и ее устремление к Бесконечному, сама эта жизнь о Боге и в Боге, а не конкретные идеи, не образы и выражение наших чувств глубоко связаны с свободой, овеяны ее дыханием. Господь создал нас с даром свободы, который есть в нас частица силы Божией, залог Богообщения, свечение образа Божия в нас». Этим полагаются границы всякого религиозного воздействия на душу человека — в том числе и церковного воздействия: нельзя спасти, духовно возродить человека помимо его самого. «Свобода есть Дар, который вне Христа становится бременем, свобода есть сила, которая, вне Церкви не помогает, а мешает человеку». Само раскрытие дара свободы, раскрытие путей свободы и условий ее творческого выражения, иначе говоря, воспитание к свободе — и образует поэтому главную задачу религиозного воспитания [12; с.156].
Наши жизненные трагедии, наши духовные блуждания, глубокая неустроенность, от которой так ужасно страждут люди, вся эта затягивающая сила мелочей, мнимых ценностей и злых страстей — все это есть следствие того, что мы не понимаем дара свободы, не умеем им пользоваться и потому становимся его жертвами. Свобода вырождается в произвол, в хаос, теряется; иногда мы даже не доходим до сознания того, что свобода реализуется лишь в Церкви. Редкие из нас знают тайну свободы, ее сил и ее опасности вне тяжких уроков жизни, но именно это и есть задача старшего поколения — помочь младшему в том, в чем оно беспомощно, — помочь овладеть нашей свободой. Общая задача религиозного воспитания в том, чтобы вызвать к жизни духовные силы, духовные запросы у детей и подростков, дать им окрепнуть и созреть. Это духовное созревание не может быть регулировано извне, оно определяется свободным устремлением души к Богу, к Вечности. Этой главной задаче религиозного воспитания должны быть подчинены все остальные [2; с.3]. В особенности это относится к тому, что является, по существу, лишь внешним выражением религиозной жизни. По ограниченности нашего духовного зрения мы часто останавливаемся именно на внешнем выражении религиозной жизни. Существует даже такое мнение, что через приучение к внешнему выражению создается у ребенка и внутренний религиозный мир. Известной практической справедливости этого я не буду отрицать, хотя и необходимо обратить внимание на то, что такой путь от внешнего к внутреннему по меньшей мере в 50% не дает положительных результатов. Однако основная неправда этого метода заключается в том, что он подменяет главную цель вторичной и побочной. Если главная задача религиозного воспитания заключается в том, чтобы помочь душе «жить в Боге», раскрыть для нее путь свободного духовного развития, то эта задача будет достигнута и в случае бедности или сдержанности внешнего выражения религиозных движений — и наоборот, привычные формы таят в себе ту опасность, что привычки оттеснят внутренний мир. Многообразны средства религиозного воспитания, которые определяются конфессиональными особенностями.
Так, в христианских конфессиях таковыми являются: церковное богослужение, приобщающее верующих к церковной жизни, к таинству общения с Богом; проповедь, сообщающая важнейшие положения вероучения и побуждающая к соответствующему поведению; молитва, помогающая научиться вырабатывать нужный душевный настрой; исповедь, которая приучает к самоанализу и к мысли о неотвратимости наказания за грех (проступки); пост, помогающий обуздать плоть, смирять гордыню, вырабатывать стойкость; епитимья — наказание, способствующее укреплению в вере и соблюдению норм отношений и поведения [1; с.178]. Рассмотрим те средства религиозного воспитания, которые применительны в семье. В раннем детстве семья является единственной социальной средой, близкой, нужной и дорогой для ребенка, который воспринимает весь мир через семью. В его религиозном созревании семья занимает исключительное место именно тем, что она является для него главным проводником религиозных чувств. Зависимость религиозных образов и чувств от семейного опыта ребенка несомненна. В раннем детстве развитие духовной жизни у ребенка находит чрезвычайное подспорье в чистоте и невинности детской души. Внутренний мир ребенка еще открыт, обыкновенно имеет полную свободу своих проявлений. Хотя наблюдение над детьми констатирует уже и в раннем детстве начатки лукавства, приспособления, лжи, но все это еще само по себе ничтожно и не занимает большого места в душе ребенка. Духовная жизнь в своем развитии подчинена закону свободы, как мы уже видели. Путь свободы, поскольку он касается именно духовной жизни, познается и усваивается не сразу, но он предполагает, что человек постепенно определяется в том, чем живет его сердце. Религиозность не может быть только эмоционально-интуитивной, она должна найти свое выражение в религиозном сознании, которое и у детей слагается из образов и идей. Количество идей, доступных религиозному сознанию ребенка, гораздо больше, чем обычно кажется: нас часто обманывает наивная форма, в которой дети выражают свои религиозные размышления. Но кто способен понимать детей, а не только внешне коллекционировать их слова и действия, тот не может не согласиться, что детям доступны — в своем смысле, конечно, — идеи Бога-Творца, Боговоплощения, спасения и искупления, греха, воскресения. Эти идеи непременно должны быть связаны с религиозными образами — и, конечно, больше всего с образом Христа Спасителя. Бесчисленные свидетельства удостоверяют огромное значение того, как глубоко входят в детскую душу религиозные образы, с которыми они знакомятся в семье.
Но все же большинство ошибок в религиозном воспитании относится к сфере ее «выражений». Родители и воспитатели торопятся усвоить детям ряд внешних навыков, не только не связывая их с внутренним миром ребенка, но часто прямо игнорируя его. Для примера возьмем молитву. Дети в раннем возрасте очень охотно повторяют за старшими слова молитвы, крестятся, целуют иконки; за этими внешними действиями легко встают в детской душе, духовно незатуманенной и чистой, отвечающие всему этому внутренние движения. Но надо еще открыть душу ребенка для молитвы, а не только уста; то психическое дополнение, которое обычно рождается в душе ребенка при молитве, крестном знамении, еще не связывает молитвы, крестного знамения с внутренним миром [7; 124]. В раннем детстве не существует особых трудностей в вопросе о посещении храма: дети сами охотно пойдут в храм, если идут родители. В эту пору здесь просто не нужно принуждение — настолько охотно дети посещают храм. Очень углубляет религиозные детские переживания забота об иконках в детской комнате, зажжение лампадки, украшение цветами к празднику и т. д. Если все это делается не просто в воспитательных целях (дети рано или поздно это разберут, и тогда это может вызвать сразу упадок в религиозной жизни), а отвечает всему быту семьи, тогда это очень помогает детям.
Велико также значение бытовых сторон при праздновании великих праздников, которые тоже очень много дают детям. Но участие семьи в религиозном созревании детей не ограничивается только дошкольным периодом, наоборот, оно становится в дальнейшем лишь более серьезным и ответственным. Поэтому в самых общих чертах коснемся еще двух периодов — так называемого второго детства и отрочества . Во втором детстве основной чертой души является приспособление к окружающей жизни, к ее порядкам, законам: ребенок выходит совершенно из того раннего сплетения реальности и воображения, в котором оно пребывало, отчетливо сознает всю силу объективного мира, стремится постичь его и приспособиться к нему. Эта обращенность к миру видимому, осязаемому резко отрывает ребенка от мира духовного — оно как бы вдруг становится духовно близоруким. За всем этим стоит несомненный и неустранимый духовный надлом: дитя погружается целиком в мир реальный и теряет интересы и чутье к духовной сфере. Это пора духовного обмеления, измельчания, напряженного внимания к социальной среде; она неблагоприятна вообще для религиозной жизни, которая теперь более доступна со стороны внешней, чем с внутренней. Если угодно, это пора «законничества», своеобразное прохождение через «Ветхий Завет», через внешний закон, правила [10; с45].
Духовная работа над ребенком в это время должна быть больше всего направлена на то, чтобы удержать прежнюю духовную жизнь в ее глубине и содержательности. Родители должны помнить, что именно во втором детстве дети духовно отходят от семьи — и это происходит не оттого, что новая социальная (внесемейная, преимущественно школьная) среда духовно интереснее и богаче. Эта новая среда берет в плен ребенка не духовным, жизненным, реальным своим богатством. Это в значительной степени нормально, но собственно проводником духовной жизни в это время может быть все еще только семья. Уход от семьи в это время (особенно в 9-10 лет) почти всегда означает уход от духовной жизни, душа с «верхнего» этажа спускается в «нижний» и со всем пылом отдается вживанию в новый мир. Много может помочь ребенку в это время внешкольная религиозная среда, если она только есть: современные религиозные кружки девочек и мальчиков спускаются до 9-10 лет и оказывают большую помощь детям в их духовных исканиях. Но об этой теме, затрагивающей вопросы внешкольной религиозной работы, не будем сейчас говорить. Остановимся лишь на том, что может дать семья. Удержать ребенка внутри дома в это время семья не способна, если пытается конкурировать с внесемейной средой в ее сфере — это состязание ей не под силу. Социальные запросы настолько велики у детей в это время, что в случае выбора: семья или внесемейная среда — ребенок в подавляющем большинстве случаев идет из семьи в новую среду. Такого выбора предлагать нельзя — наоборот, семья должна по возможности сблизиться с новой средой, вбирать в себя тот новый социальный круг, которым живет ребенок. Но семья имеет свой не заменимый и неповторимый мир, участие в котором по-прежнему будет духовно питать ребенок: это мир внутрисемейной жизни, мир семьи как единого и целостного организма. Как удержать детей внутри этого мира, охранить интерес к нему? Это бывает там, где общение родителей и старших в семье с детьми становится в это время глубже и полнее. Одного совместного труда в доме, который раньше «сам собой» давал обильный материал для взаимной связанности, в наше время уже совершенно недостаточно.
Необходимо установление и упрочение духовной связи детей с родителями. Для этого нужно постоянное общение с детьми, вовлечение детей в мир забот и трудностей в семье, возложение на них ответственных (конечно, посильных) дел, вообще вовлечение детей в активную работу для семьи [9; с.96]. Если дети не по принуждению, а сами идут на это (при правильной духовной атмосфере, при действительном охранении свободы детской личности этого, в сущности, несложно добиться!), если дети свободно и охотно разделяют заботы и труды родителей, через них проходят токи общесемейной целостности. Духовная связь с семьей пульсирует в них как реальная сила. Могут и здесь быть конфликты семьи с внесемейной средой, и в этих случаях важно, чтобы ребенок свободно выбрало семью, свободно соединилось с ней. Не нужно даже бояться отдельных случаев «измены» семье: часто такая «измена», при которой семья оставляет свободу ребенку, ведет его к трезвому и отчетливому сознанию своей неправды — и это изнутри, свободно и глубоко возвращает его к семье. Важно то, чтобы семья дорожила не внешним вниманием ребенка к себе, а именно внутренним, свободным соучастием его в жизни семьи. Только на этих путях и можно духовно помогать ребенку: он должен сам, без подсказки, без внешних мотивов почувствовать и пережить всю духовную реальность, значительность его связи с семьей, должен сам освободиться от гипноза внесемейной среды. По этой линии как раз и идет главная борьба в детской душе в это время. В борьбе ребенка с самим собой за свою духовную зрячесть и глубину, в его внутреннем споре с самим собой из-за семьи, решается главный вопрос религиозного его созревания. Охранение духовных, т. е. свободных, а не наивных, внутренних, а не внешних связей с семьей. Главный религиозный вопрос для ребенка в это время касается не его отношения к Богу, а его отношения к семье: это может казаться парадоксальным, но это так. Но если приходится особенно осторожно, блюсти духовное здоровье ребенка, уберегать его от духовного оскудения и измельчания, уберегать от подмены внутреннего внешним, то совсем иное приходится сказать о развитии религиозного сознания ребенка. Второе детство — это годы учения, и религиозное развитие ума не только возможно, но и крайне существенно. Обыкновенно именно в эти годы изучают Закон Божий, как принято называть предметы религиозного преподавания в школе. Но даже тогда, когда школа прекрасно справляется с своей задачей, на долю семьи остается и в этом отношении очень большое и существенное участие в развитии религиозного сознания. На грани второго детства и отрочества стоит половое созревание — со всеми теми глубокими физиологическими, психологическими и духовными переменами, которые оно с собой несет.
    продолжение
--PAGE_BREAK--