Реферат: Концепция гражданского общества

--PAGE_BREAK--В конце ХVIII — начале ХIХ века европейских и американских обществоведов все более привлекала тема «Гражданское общество против государства». Видный деятель немецкого просвещения Вильгельм Гумбольдт (1767-1835 гг.) в своей работе «Опыт установления границ деятельности государства» рассматривает три основных различия между гражданским обществом и государством. Во-первых, система национальных, общественных учреждений, формируемых «снизу» самими индивидуумами, и система государственных институтов; во-вторых, «естественное и общее право» и «позитивное право», издаваемое государством; в-третьих, «человек» и «гражданин».
В. Гумбольдт, как Локк и Руссо, приходит к выводу, что государственный строй не должен быть самоцелью, а средством для удовлетворения интересов и потребностей человека.
Тема гражданских прав и свобод, социального равенства пронизывает программный документ Великой Французской революции конца ХVIII века — «Декларацию прав человека и гражданина» (1789 г.). Эта тема была ведущей в исследованиях широко известного американского обществоведа Томаса Пейна (1737-1809 гг.). В его памфлете «Права человека» тема гражданского общества, противостоящего государству, выступала центральной. Пейн, как ранее Локк, считал, что если естественные права (право на счастье, свободу совести, свободу слова) присущи человеку по природе, «по праву его существования», то гражданские права человека формируются в процессе перехода от родоплеменного общества к государству как следствие передачи людьми части своих естественных прав в «общий фонд». Это те права, которые человек не способен защитить своей властью. К ним Пейн относил еще и приобретенное право собственности.
Законным Пейн считал лишь то государство, которое складывалось на основе всеобще принятой конституции. Такую государственную систему правления он назвал правовой, цивилизованной. В ней правительство имеет перед гражданами только обязанности, исключается всякая возможность узурпации власти в интересах групп или одной личности. Отводя народному суверенитету, гражданскому обществу ведущую роль, Пейн оставлял государству минимум политических механизмов, которые взяли бы на себя функции управления в сферах, находящихся вне поля деятельности общественного самоуправления.
Взаимоотношения гражданского общества и американского государства в конце ХVIII — начале ХIХ века были далеки от теоретических рекомендаций Пейна. Взгляд его был устремлен больше в будущее. Более чем 200-летняя история его родины показала всему миру, что без консенсуса сильной государственной власти и гражданского самоуправления в Америке не сложилось бы современное демократическое общество.
Для большинства обществоведов и политиков ХIХ века определение четких граней разделения и уравнения гражданского общества и государства стало аксиомой. Без этого разделения считалось невозможным формирование по-настоящему демократического общества. Но другая часть политических мыслителей, наоборот, высказывалась за усиление государственных позиций в отношении гражданской сферы общества. К числу последних принадлежал немецкий мыслитель Георг Гегель (1770-1831 гг.). В работе «Философия права» Гегель писал, что гражданское общество сформировалось в результате исторической дифференциации всей общественной жизни, длительного диалектического развития от семьи к государству.
Во всей полноте формирование гражданского общества завершилось в условиях развития буржуазного общества и под влиянием его государства. «Гражданское общество, — замечает Гегель, — создано, впрочем, лишь в современном мире».
Под гражданским обществом Гегель подразумевал относительно независимую от государства совокупность отдельных индивидов, социальных групп и институтов, удовле­творяющих с помощью труда свои повседневные по­требности, взаимосвязь которых регулируется гражданским правом. При этом он указывал, что составляющие элементы гражданского общества часто бывают социально взрывоопасными из-за того, что гражданское общество не в состоянии бороться с бедностью.
В этой связи Гегель не без основания считал, что гражданское общество не может сохраниться «как гражданское», если оно не управляется политически под присмотром государства. Он же высказывался за примат государства над гражданским обществом, но не за поглощение последнего первым. Между государством и гражданским обществом, по мнению Гегеля, должно оставаться разумное разделение.
Гражданское общество у Гегеля представляет сферу частных интересов отдельных индивидов и негосударственных субъектов, а правовое государство, обладая властью, выражает всеобщую волю граждан.
       Основой гражданского общества он считал частную собственность. Однако не гражданское обще­ство являлось, по Г. Гегелю, движущей силой истори­ческого прогресса, а государство. Примат государства по отношению к гражданскому обществу был связан с тем, что, как считал Г. Гегель, основой развития всего и вся выступает «мировой дух», «Абсолютная идея». Именно государство есть воплощение «мирово­го духа», а гражданское общество — «инобытие» Духа-Идеи. Государство, по Г. Гегелю, олицетворяет все добродетели и наиболее совершенное воплощение мировой саморазвивающейся идеи, самое могучее про­явление человеческой личности, всеобщности полити­ческого, материального и духовного начал. Государст­во защищает человека от случайностей, обеспечивает справедливость и реализует всеобщность интересов. Гражданское общество и индивид подчинены государ­ству, ибо именно государство интегрирует отдельные группы и индивидов в органическую целостность, за­давая смысл их жизнедеятельности. Согласно Г. Геге­лю, опасность существования всеобъемлющего госу­дарства состоит в том, что оно поглощает гражданское общество и не стремится гарантировать гражданам их права и свободы.
 Отвергая тезис Г. Гегеля о первичности государства по отношению к гражданскому обществу, К. Маркс (1818-83)рассматривал последнее фундаментом существования всего человеческого сообщества, а жизнедеятельность индивидов — решающим фактором исторического развития. Это вытекало из материалистического пони­мания истории, согласно которому эволюция общест­ва является результатом эволюции материальных ус­ловий жизни. Гражданское общество представляет собой совокупность материальных отношений индиви­дов. К. Маркс рассматривал гражданское общество как общественную организацию, развивающуюся не­посредственно из производства и общения. Совокуп­ность экономических, производственных отношений индивидов (отношения, в которые вступают индивиды между собой в процессе производства) в соответствую­щие им производительные силы (средства производст­ва, рабочая сила и объекты приложения труда) состав­ляют экономический базис общества. Экономический базис обусловливает надстройку — политические ин­ституты (в том числе государство), право, мораль, ре­лигию, искусство и т. д. Государство и политика яв­ляются отражением производственных отношений.
Следуя тезису о зависимости надстройки от базиса, К. Маркс считал государство инструментом полити­ческого господства класса, обладающего собственнос­тью на средства производства и его результаты. Поэ­тому буржуазное государство он рассматривал как ме­ханизм реализации и защиты интересов экономичес­ки господствующего класса — класса собственников: промышленников, финансистов, землевладельцев и т. д. В таком государстве гражданами оказываются иму­щие классы и социальные слои. Буржуазное государ­ство, реализуя волю экономически господствующего класса, препятствует свободному развитию всех инди­видов, поглощает или чрезмерно регулирует граждан­ское общество.
Не государство, как у Гегеля, порождает общество, а наоборот, «в действительности семья и гражданское общество составляют предпосылки государства, именно они являются подлинно деятельными; в спекулятивном же мышлении все это ставится на голову».
Различия между гражданским обществом и государством наиболее наглядны в политической жизни. В марксистской трактовке государство входит в общество как важнейший элемент надстройки, но в гражданское общество оно не входит. В то же время «все потребности гражданского общества — независимо от того, какой класс в данное время господствует, — неизбежно проходят через волю государства, чтобы в форме законов получить всеобщее значение».
К. Маркс считал, что государство, внешне как бы обнимая гражданское общество целиком, на самом деле служит интересам собственников, господствующих классов. Именно в гражданском обществе из его структур вышло буржуазное общество при переходе от феодального к буржуазному строю. «Возьмите определенное гражданское общество, и вы получите, — писал Маркс, — определенный политический строй, который является лишь официальным выражением гражданского общества.
Преодолеть разрыв между гражданским обществом и государством, по мнению К. Маркса, можно путем создания нового типа общества — коммунистического общества без государства, т. е. такого общества, кото­рое полностью становится гражданским и устраняет необходимость выделять это понятие особо. Коммунизм — это «царство свободы», как называли его ос­новоположники марксизма; в нем, писал К. Маркс, «никто не ограничен исключительным кругом дея­тельности, а каждый может совершенствовать себя в любой деятельности»; в нем человек рассматривается не как средство, а как цель общественного развития. Поэтому проблема противостояния государства и гражданского общества при коммунизме потеряет вся­кий смысл.
Грамши сформулировал идею „активного гражданского общества“ или „политического общества“. Идея „гражданского общества“ как чего-то положительного в марксизме до Грамши полностью отвергалась, потому что Маркс был единственным человеком, который когда-то взял и попытался разобраться в вопросе, а что же имели в виду буржуазные философы под „гражданским обществом“ — и что это такое на самом деле, в реальности, там, где оно уже есть. Маркс исследовал „гражданское общество“ по юридическим документам и обнаружил, что „гражданское общество“ — это вовсе не общество граждан, как может показаться из самого названия, „гражданское общество“ — это, на самом деле, общество не-граждан, это общество мещан. Это такое общество, которое на юридическом уровне зафиксировало как обязательное, что каждый имеет право на занятие своим маленьким бизнесом и на свою частную жизнь, а вот общество, государство и церковь не должны вмешиваться в этот бизнес и в эту частную жизнь, и вообще не должны приставать со своими претензиями по поводу того, что обыватель что-то им должен, кроме налогов, то есть должен бороться за какие-то свободы, идеалы, участвовать в общественной жизни и т.п. — он занимается своим бизнесом, он платит налоги, а общественные и государственные институты занимаются его охраной, он же живет и не мешает жить другим. Вот и всё. И вплоть до „Тюремных тетрадей“ Грамши это считалось само собой разумеющимся, любое обращение к „гражданскому обществу“ как к позитиву рассматривалось правоверными марксистами как безусловная уступка буржуазии, как оппортунизм.
Грамши свою теорию сформулировал, опираясь на методологию Маркса. Маркс специально исследовал реальное „гражданское общество“ в своих ранних работах — таких, как „К еврейскому вопросу“ (1843), „К критике гегелевской философии права“ (1843), „Святое семейство“ (1844-1845) и „Немецкая идеология“ (1845-1846). Судя по первым двум работам, Маркс своими открытиями сам был явно поражен — когда обнаружил, что всё не так, как он наивно (вслед за своими учителями) полагал, и от удивления Маркс начал путаться: стал писать то „подлинное гражданское общество“, то „политическое общество“, то „политическое гражданское общество“. То есть не мог даже определиться в терминах. Грамши же уверенно определился в терминах — потому, надо думать, что он реконструировал подробные представления Маркса о „гражданском обществе“ по его поздним работам — понятно, что Маркс не раз писал о „гражданском обществе“ и позже, но уже не подробно, для него этот вопрос был решен, и он специально на нем не останавливался, полагая необходимым двигаться дальше. Работа же „К критике гегелевской философии права“ была впервые издана Рязановым лишь в 1927 году в СССР, а Грамши к тому времени был в тюрьме. Что касается „Немецкой идеологии“, то она и вовсе впервые была издана лишь в 1932 году — и тоже в СССР.
Грамши сформулировал представление об „активном гражданском обществе“. Это должно быть общество политически активных граждан, где на каждого, если он хочет быть субъектом политики, субъектом общественной жизни, накладывается определенное поручение или, если хотите, добровольно взятое обязательство — он признаёт себя сознательным и активным субъектом политики и, следовательно, если силы, на стороне которых он выступает, терпят поражение, он за это расплачивается, это совершенно естественно. Грамши полагал, что такое „подлинное гражданское общество“, „активное гражданское общество“ будет противовесом буржуазному „гражданскому обществу“, то есть революционной силой. Грамши осознал буржуазное „гражданское общество“ как второй — помимо собственно государства с его атрибутами (армией, полицией, судами и т.п.) — механизм подавления и — одновременно — механизм стабилизации буржуазного общества. Эта стабилизация достигается не посредством прямого насилия (силой или ее демонстрацией, включая и экономические механизмы), а посредством насилия косвенного, скрытого: через школу, воспитание, религию, прессу, культуру, общественную мораль. Это — как и государство — машина (только более изощренная), и Грамши пришел к выводу, что противостоять такой машине может лишь более совершенная машина — »активное гражданское общество".
Более того, Грамши полагал, что «активное гражданское общество» может не только противостоять, но и победить, что создание такого «активного гражданского общества» является необходимым условием победы социалистической революции в развитых капиталистических странах. Если мы внимательно вникнем в смысл того, что Грамши написал, мы поймем, что он настаивал на создании, говоря современным языком, «партизанской республики», то есть на создании зоны социально-идеологической автономии, неподконтрольной буржуазной власти, — поскольку только такая зона может выступать в роли плацдарма для наступления на буржуазию. К сожалению, это открытие Грамши до сих пор не понято и не освоено социалистическим движением на Западе — и поэтому (в том числе и поэтому) левое движение на Западе терпит поражение за поражением.
Между тем, отсутствие «активного гражданского общества» обрекает все общество — даже его оппозиционную часть, часть потенциально революционную — мыслить категориями буржуазного «гражданского общества» и вести себя в соответствии с этими категориями.
Таким образом, проглядываются две принципиальные мысли рассматриваемого периода. Первая, доминирующее  положение занимает государство, а гражданское общество является цивильной частью государства, но только частью. Вторая, государство является защитой для гражданского общества и последнее выступает в главенствующей роли (или имеется тенденция к этому).
 
 
 1.2  Система взглядов на гражданское общество:
                                    современность.
Гражданское общество по мере приближения к современности и демократии как формы государства, становится самостоятельной категорией, независимой от государства.
     Таким образом появилась даже обеспокоенность некоторых ученных о все возрастающей роли гражданского общества.И. Шумпетер,  немецкий ученый первой полови­ны XX в., писал государство должно, участвовать в обеспечении функционирования гражданских институтов, дабы га­рантировать, чтобы они управлялись демократически и одна часть гражданского общества, не превращалась в экспансионистскую силу, разрушающую все, а рынок не подчинял себе общество. Поэтому сторонни­ки социал-демократического направления предполага­ли обязательным государственное регулирование эко­номических, социальных и иных процессов, введение гарантий прожиточного минимума, страхования.
Однако со временем гражданское общество приобретая все новые черты начинает сотрудничать с государством, через свои институты. Сложный характер взаимосвязи и взаимозависи­мости государства и гражданского общества точно подметил лауреат Нобелевской премия, американский ученый М. Фридман: «… Общество таково, каким его делаем мы сами… Только от нас зависит создание та­кого общества, которое охраняет и расширяет свободу человеческой личности, не допускает чрезмерного рас­ширения власти государства и следит за тем, чтобы правительство всегда оставалось слугой народа и не превращалось в его хозяина».
    продолжение
--PAGE_BREAK--Некоторые аспекты современных представлений о гражданском обществе излагаются в работах авторов: Аг А. (Венгрия), Боднар А, Маркович В. (Польша), Уэйр А. (США). См., например: Политология вчера и сегодня. М., 1991. Вып. 3.
В отечественной исследовательской литературе проблема гражданского общества длительное время была «персоной нон грата»: тотальный режим не терпел ни теоретизирования, ни практической деятельности по поводу гражданского общества.
Весьма робко понятие «гражданское общество» появляется в публикациях конца 60-х годов и долгое время все сводится к интерпретации известного высказывания К. Маркса: «Возьмите определенную ступень развития производства, обмена и потребления, и вы получите определенный общественный строй, определенную организацию семьи, сословий или классов — словом, определенное гражданское общество. Маркс К., Энгельс ф. Соч. Т. 27. С. 402. 113.
Только в 80-х годах понятие „гражданское общество“ вводится в активный научный оборот с учетом выводов зарубежных и отечест­венных исследователей.
Интересна позиция по рассматриваемой проблеме действующих зарубежных политических деятелей.
Дитамр ШТЮДЕМАНН (посол Федеративной Республики Германия в Украине)
«Что такое гражданское общество и какую роль оно играет для нас, немцев?
Основу стабильной демократии составляет государство, рыночные отношения и зрелые граждане, а также динамичное соотношение их интересов. Решающей предпосылкой, однако, являются действующие общие принципы строя, разделение ветвей государственной власти и связанный с ним контроль за исполнительной, законодательной и судебной властью. Последняя в странах переходного периода часто оказывается самым слабым звеном.
Понятие «цивильное или гражданское общество» обозначает основной принцип демократии: под государством и обществом подразумевается сообщество зрелых граждан, которые сами совместно определяют свою судьбу. В более узком смысле гражданское общество определяется как демократическая форма самоорганизации общества, независимо от государства и вне рынка. Демократическая, поскольку тот, кто не признает основополагающих прав гражданина и человека, не может быть частью гражданского общества. Таким образом, гражданское общество является элементарной составляющей частью действующей демократии. Государство создается гражданами, а не отдельной институцией или группой заинтересованных лиц. Люди имеют право на участие в политических решениях государства и контроль за ними. Вот почему встреча с представителями критически настроенной общественности, которую провел во время своего визита в Киев 6 декабря 2001 года федеральный канцлер Шрёдер, была для нас чем ­то самим собой разумеющимся.
В Федеративной Республике Германия существует многообразие действующих лиц и организаций, представляющих «не государство и не рынок», а причисляемых к третьему сектору, гражданскому обществу. Это — профсоюзы, церковь, свободные группы избирателей, объединения по защите прав потребителей, а также союз охраны прав квартиросъемщиков, природоохранные группы, организации соседской взаимопомощи, спортивные объединения, добровольная противопожарная служба, женские организации, организации самопомощи для алкоголиков и наркоманов. Здесь граждане решают конкретные проблемы, тут осуществляется представительство их интересов, многие занимаются общественно значимой работой и тем самым берут на себя ответственность за общее благо. Социальная и политическая ответственность человека является корректирующим фактором развития рыночных сил, которые сами по себе не могут быть основой функционирования общества.
Благодаря комплексному взаимодействию государства, частных, ориентированных на прибыль действующих лиц (рынок) и представителей гражданского общества, возникает необходимое для демократии «поле напряжения», а из него произрастает консенсус и стабильность. При этом важную роль играет свободная пресса в качестве посредника, коммуникатора и контролирующей инстанции, без которой не могут обойтись ни государство, ни экономика, ни «третий сектор». Ибо только общественное обсуждение при пересечении различных интересов может привести к формированию достаточно обоснованного общественного мнения. Гражданское общество является питательной средой демократии. Нынешняя правящая партия «Союз 90/Зеленые», выдвинувшая в лице Йошки Фишера из своих рядов министра иностранных дел и вице-канцлера, — лучшее доказательство того, что общественные и политические процессы неразрывно связаны между собой, взаимно обусловливают и обогащают друг друга: эта партия — плод сразу двух гражданских движений 70­х и 80­х годов, а именно экологического и пацифистского движения в Западной Германии, а также движения за гражданские права в ГДР, которое, благодаря мужественному отстаиванию прав человека и гражданина, демократических принципов, приближало конец коммунистического режима.
«Вся власть исходит от народа», гласит статья 20, пункт 2 Основного Закона — Конституции Федеративной Республики Германия. Народ — это граждане с их закрепленными в Конституции правами, имеющие, однако, и обязанность по поддержанию в порядке общества и участию в решении проблем. Ключевым понятием здесь является сопричастность, а она не может ограничиваться волеизъявлением у избирательных урн раз в четыре года. Живая демократия, как сказал федеральный президент Рихард фон Вайцзеккер в 1992 году, нуждается в активном, критическом соучастии граждан и в период между выборами. Организации и действующие лица гражданского общества благотворно влияют на общественный диалог и способствуют формированию общественного мнения, выравниванию различных интересов, а тем самым — и равновесию в обществе. Гражданское общество — залог консолидации, а не дробления. Динамика и стабильность в обществе обеспечиваются возможностью публичного представительства законных потребностей, их включением в процесс принятия политических решений. В конечном счете пользу из этого извлекают все, а не только представители отдельных групп по интересам.
Пределы гражданского общества
Свободный демократический строй образует как основу, так и пределы всей общественной деятельности в Федеративной Республике Германия. Это относится также и к действующим силам гражданского общества. Статья 9 нашей Конституции гарантирует гражданам право свободного образования объединений (т.е. право создавать союзы и общества), но в пункте 2 вносит ограничение: «Запрещаются объединения, цели либо деятельность которых противоречат уголовным законам или направлены против конституционного строя либо против идеи взаимопонимания народов». Но все таки предпосылкой для этого есть четкие законы и независимая судебная власть. Если речь идет о запрете, то последнее слово, разумеется, за судами. Правовое государство в Федеративной Республике Германия отличается бдительностью и способностью защищаться, ведь не забыт опыт Веймарской республики, в которой вялая позиция государственной власти по отношению к экстремистским группировкам, прежде всего правого толка, привела к закату демократии. После событий 11 сентября под усиленное наблюдение правоохранительных органов попали и исламистские группировки, существующие на территории Федеративной Республики. Например, так называемое «Государство калифа» в Кёльне, которое было запрещено и члены которого теперь должны нести ответственность перед судом.
Может ли быть создано гражданское общество?
То правительство является наилучшим, «которое нас учит управлять самим собой» писал Йоганн Вольфганг фон Гёте. Предпосылкой для функционирования гражданского общества есть наличие зрелого гражданина и государства, которое относится к гражданину не с недоверием, а само содействует широкому публичному обсуждению того или иного вопроса. Поэтому Федеральное правительство избрало себе идеал содействующего государства, создающего необходимые рамковые условия с тем, чтобы неправительственные организации, союзы и объединения могли развиваться. «Между государством и обществом существуют отношения напряжения, а не отношения непримиримого противоречия. Гражданское общество нуждается в лучшем действенном и содействующем государстве», писал Федеральный канцлер в 2000 году. Содействующее государство не значит, что государство обязано стать во главе неправительственных организаций или же должно руководить ими. Было бы бессмысленным желать проявления общественной активности при помощи указов. Нам не нужна управляемая демократия. Тем не менее государство должно гарантировать необходимую свободу действий и создавать рамковые условия, например, решить вопросы налогового законодательства и смягчить бремя бюрократии. Таким образом оно поощряет к общественной деятельности и создает стимулы к занятию почетных должностей и проявлению активности. Я убежден в том, что воспитание зрелого гражданина начинается уже в школе: дети и подростки учатся дискутировать, вырабатывать свое мнение и защищать его. Кстати, в пятидесятые и шестидесятые годы двадцатого века в Западной Германии совершенно осознанно были призваны в жизнь ученические представительства и парламенты. Они внесли свой вклад в преодоление тоталитарного наследия в Германии.
Действующие лица гражданского общества как международные игроки.
Германия придает большое значение действующим лицам гражданского общества и в международном плане, ведь голод и нищета, нарушение прав человека и загрязнение окружающей среды не знают границ. Федеративная Республика Германия выступает за то, чтобы там, где это целесообразно, допускать неправительственные организации как равноправных партнеров к участию в работе международных конференций и организаций. Правозащитные
­ и экологозащитные группы, примером тут могут служить Greenpeace и Amnesty International, давно стали «игроками глобального масштаба», голос которых слышат и работа которых привлекается к решению глобальных проблем. Кроме того, многие задачи вообще не могли бы быть решены без неправительственных организаций, так напр., обеспечение продовольствием, помощь беженцам или медицинское обеспечение в кризисных регионах. В Афганистане, к примеру, над восстановлением страны рука об руку работают представители государственных и негосударственных организаций.
Представители гражданского общества являются помимо всего прочего желаемыми партнерами и для политиков: в федеральном министерстве иностранных дел Германии проводятся регулярно рабочие встречи с научными работниками, журналистами и неправительственными организациями для обсуждения региональных тем и вопросов по существу. И федеральный канцлер Герхард Шрёдер после своей встречи с представителями негосударственной сферы 6 декабря в Киеве сказал, что это был очень интенсивный разговор, который будет иметь продолжение. Настоящий диалог культур возможен лишь на уровне граждан, обществ. Хочется упомянуть многие партнерские связи между городами и школами, а также плотную сеть в области гуманитарного сотрудничества между Германией и Украиной. Остается пожелать, чтобы и в Украине люди делали усиленный вклад в свое будущее и будущее своих детей. Обустройство жизни, перспективы на будущее являются элементарными потребностями каждого человека. И тут государство обязано проявить великодушие в допустимых пределах и доверие к потенциалу людей».
Герхард Шредер (федеральный канцлер ФРГ)
Цивилизованное гражданское общество: о новом определении задач государства и общества
«Стремительные изменения, вызванные глобализацией, резкие переломы на рынках труда — все это потрясает и вселяет неуверенность в людей в их повседневной жизни. Общество ощущает, что некоторые константы политической и общественной жизни уже не незыблемы. На фоне глобализации, sharehol-der value и возрастающего значения тесных международных связей — что делать, что может сделать политика? Уже начинают говорить об „исчезновении политической составляющей“.
Я считаю, что необходимо обратное: возврат политической составляющей. Важнейшие вопросы начинающейся эпохи — как нам обеспечить защищенность и справедливость в „обществе знаний“, какие культурные и социальные ориентиры мы предложим нашим детям в эпоху интернета, как государству организовать себя в обществе, переживающем радикальные перемены, — можно решить только с помощью политики. Однако для этого политика должна вспомнить о своих главных задачах. А это не только регулирование деловой и общественной жизни посредством закона и права, но и поиск ответов на надежды и страхи людей. Именно для социал-демократов наступило время заняться „важнейшими“ общественно-политическими вопросами, другими словами, разработать „общественный проект“; как мы хотим, как мы должны добиться справедливости, участия в принятии решений, солидарности и инноваций, как мы построим общество, в котором будет приятно жить, которое не будет отторгать людей и в котором способности всех раскроются наилучшим образом? Как поощрять инициативу, как защитить слабых и побудить сильных вносить свой вклад?
Это вопросы, на фоне которых мы должны обсудить актуальные соображения по поводу припципиального укрепления и обновления гражданского общества. Концепцию современного гражданского общества я рассматриваю под ракурсом „придания процессу перемен цивилизованного характера“ благодаря политической интеграции и новому гражданскому сознанию. Речь идет о возрастании личной ответственности во имя всеобщего блага. Однако цель — это не упразднение государства и не исчезновение политической составляющей.
Изменения на рынке труда заставляют все больше людей „ломать свои трудовые биографии“. В обществе знаний никто больше не может считаться „окончательно выучившимся“ в плане профессионального мастерства. Марксистская утопия: „утром охотник, днем рыбак, вечером критически настроенный критик“ для многих уже превратилась в злой фарс: „утром разносчик газет, днем ассистент, ночью критически настроенный водитель такси…
Гарантированные трудовые отношения больше не являются само собой разумеющимся фактом, а это вызывает чувство неуверенности. Возникает “исходная материя для страха» (Оскар Негт).
Государство и гражданское общество находятся в напряженных отношениях друг с другом, но не в непримиримом противостоянии. Гражданскому обществу необходимо лучшее, активное и побуждающее к активности государство. Одной из крупных иллюзий, прежде всего, в общественной политике социал-демократов, является мнение о том, что «больше государства» — это лучшее средство для достижения большей справедливости. Однако применения или даже расширения «классических» инструментов вмешательства — закона, силы и денег — может быть недостаточно в обществе, в котором «движение приобрело такое же значение, как регулирование» (Ален Турен).
В действительности усиливающийся «империализм ответственности» государства по отношению к обществу прямо ведет к упразднению политической составляющей. А так как установление и сохранение социальной справедливости является высшей целью политики социал-демократов, мы больше не можем ограничиваться справедливостью в сфере распределения. Для социальной справедливости в обществе знаний и информации решающую роль, прежде всего, играет создание равенства шансов.
В рамках общественного проекта, обеспечивающего долю и участие как можно большего числа людей в собственности и выражении своего мнения, важно не допустить исключения и отторжения отдельных людей или целых групп, поощряя их социальные, культурные и экономические способности. В политическом плане это означает для меня: мы создаем обществу возможности для самостоятельного регулирования своих интересов и при этом требуем отдачи от каждой отдельной личности, что полностью согласуется со словами Гете о том, что лучшее правительство — это то, «которое учит нас, править самими собой». «Поощрять и требовать» — это видится мне правильной максимой политической деятельности и в отношении гражданского общества.
Изменения в мире труда влекут за собой перемены и на общественной арене. В социальной рыночной экономике, опирающейся на полную занятость, труд и капитал связаны друг с другом и с обществом посредством плотной системы тарифных и социальных договоров. Такая модель общества, сконструированного на договорной основе, теряет значение по мере исчезновения классической модели экономики. Аналогично тому, что пожизненное рабочее место все реже будет правилом, в глобализированных, крупных акционерных обществах произошло обезличивание капитала.
    продолжение
--PAGE_BREAK--В таких условиях гражданское общество становится важнейшим объектом социального участия. В его рамках необходимо создать такое тождество, которое привяжет отдельную личность к ценностям и целям общества. В таком гражданском обществе гражданам будет возвращена часть субсиднарности и самоопределения. Это требует готовности к личной ответственности, а также сформирования такого государства, которое концентрирует свои усилия на создании условий для справедливости и обеспечении инфраструктуры общественной солида    
 
1.3  Критический взгляд на гражданское общество                                                                        
Томас Каротес
Заместитель начальника отдела мировой политики в Фонде Карнеги в Нью-Йорке
Гражданское общество — одна из любимейших тем современных гуманитариев.
Президенты и политологи превозносят его как ключ к политическому, экономическому, и социальному успеху. Однако гражданское общество такой же «кот в мешке», как и интернет-акции. Мы как потенциальные потребители должны более внимательно рассмотреть этот вопрос, чтобы избежать возможных разочарований.
Вот несколько распространенных заблуждений, своего рода иллюзий о гражданском обществе, с которыми придется расстаться.
Концепция гражданского общества — недавнее изобретение.
Чтобы опровергнуть этот тезис, нужен небольшой экскурс в историю:
История термина «гражданское общество» через работы Цицерона и других римских авторов восходит еще к философам древней Греции. Однако в их работах гражданское общество приравнивалось по смыслу к государству. Свое современное звучание термин «гражданское общество» приобрел в конце XVIII столетия в учениях Просвещения. Большинство теоретиков политики, от Томаса Паина до Гегеля, рассматривали гражданское общество как сферу, параллельную, но отдельную от государства — как институт, где граждане создают объединения и ассоциации согласно их собственным интересам и потребностям. Подобное переосмысление термина объясняется переменами в экономической реальности, например, развитием частной собственности, конкуренции, буржуазии. Немаловажным фактором влияния стала и все возрастающая потребность в свободе и демократии, что проявилось в буржуазных революциях во Франции и Америке.
В середине Х1Х века термин «гражданское общество» на время вышел из употребления, так как главным предметом исследования политологии и философии стали социальные и политические последствия индустриальной революции. Он снова вернулся на сцену после Второй Мировой Войны в работах теоретика Антонио Грамши, использовавшего его, чтобы изобразить гражданское общество своеобразным ядром независимой политической деятельности, критической сферой борьбы против тирании. Хотя Грамши рассматривал, прежде всего, диктатуры правого толка, его книги не потеряли актуальность и в 1970-е, и в 1980-е годы в процессе борьбы с диктатурами всех политических направлений в Восточной Европе и Латинской Америке. С падением Берлинской стены чешские, венгерские и польские активисты также подхватили знамя гражданского общества, наделив этот термин героическим смыслом.
Внезапно, в 1990-ых, гражданское общество стало волшебным словом для всех и каждого, от политологов до президентов. Глобальная тенденция демократизации предоставила возможность развития гражданского общества во всем мире, даже в странах бывшего диктаторского режима. В Соединенных Штатах и Западной Европе, в обществах, уставших от однообразия стабильных политических систем, зажегся интерес к гражданскому обществу как к средству общественного обновления. Особенное значение гражданское общество приобрело в развивающихся странах, где приватизация и другие рыночные реформы создали почву для его развития, особенно в условиях слабости государственного аппарата. Информационная революция обеспечила новые инструменты для налаживания связей и роста гражданской инициативы. С окончанием холодной войны гражданское общество стало ключевым элементом «духа времени».
Неправительственные организации — ядро гражданского общества
Это неочевидно. В основе существующего энтузиазма относительно гражданского общества во многом лежит восхищение и увлеченность неправительственными организациями, в частности, такими, как группы защиты общественных интересов. К ним относятся организации, занимающиеся следующей проблематикой: окружающая среда, права человека, проблемы женщин, контроль над электоральными процессами, борьба с коррупцией и прочие благие дела. Количество этих организаций за последние годы увеличивается в геометрической прогрессии, особенно в странах, осуществляющих переход к демократии. Однако было бы ошибкой приравнять НПО и гражданское общество. В правильном понимании гражданское общество — понятие боле широкое, охватывающее все организации и ассоциации, которые существуют вне государства, включая политические партии и рынок. В него входит целая гамма организаций, которые политологи традиционно называют группами интересов, — не только неправительственные организации, но также и профсоюзы, профессиональные ассоциации (например, союзы докторов и адвокатов), торговые палаты, этнические ассоциации, и другие. В него входят и многие другие ассоциации, существующие для иных целей, нежели продвижение определенных социальных или политических программ, например религиозные организации, студенческие союзы, культурные организации (от кружка любителей хорового пения до клуба птицеводов), спортивные клубы и неофициальные сообщества.
Неправительственные организации действительно играют важную и всевозрастающую роль в развитых и развивающихся странах. Они формируют политику, оказывая давление на правительство и предоставляя аналитическую информацию публичным политикам. Они способствуют росту гражданской инициативы, ангажированию граждан в политику и росту гражданского самосознания. Они обеспечивают обучение навыкам лидерства молодых людей, стремящихся активно участвовать в общественной жизни, но не желающих идти путем политических партий. Однако во многих странах НПО вытеснены более традиционными институтами гражданского общества. Религиозные организации, профсоюзы и другие объединения обычно имеют в обществе более стабильную поддержку и более надежные источники финансирования, чего так часто недостает группам интересов, особенно НПО в новых демократиях. Зарождающийся третий сектор в этих странах зачастую оказывается подавлен элитами, имеющими очень незначительные связи с народом, от имени которого они, казалось бы, действуют. Еще одной слабой чертой НПО в новых демократиях можно считать зависимость от зарубежных инвесторов, предоставляющих им средства, на которые они не могут рассчитывать на родине.
Гражданское общество белое и пушистое.
Это действительно так, если вам нравится играть в кошки-мышки с русской мафией, вооруженными отрядами Монтаны или вашим местным союзом учителей и родителей. Они также являются элементами гражданского общества. Опираясь на пример отважных гражданских объединений, боровшихся в Восточной Европе с коммунизмом, энтузиасты гражданского общества пропагандируют ошибочное мнение, что все без исключения институты гражданского общества преследуют благородные цели и имеют исключительно благие намерения. Между тем, гражданское общество повсеместно представляет собой ошеломляющее множество хорошего, плохого и попросту непонятного. Это разнообразие можно сравнить разве что со Всемирной Паутиной — Интернет. Признание того, что люди в любом обществе объединяются и прилагают совместные усилия для достижения как достойных, так и низких целей является ключевым для разоблачения идеи гражданского общества. Как написал недавно в связи с конфликтом в Боснии комментатор Дэвид Рифф (David Rieff): «Радован Караджич в то необыкновенное время настолько верно представлял ожидания простых сербов, что имел практически достаточные основания, чтоб считаться представителем гражданского общества наравне с Вацлавом Гавелом». Если мы сводим гражданское общество только к акторам, преследующим благородные цели, сама концепция становится по замечанию Рэффа " понятием теологическим, а отнюдь не политическим и не социологическим".
Идея того, что гражданское общество представляет общественное благо, ошибочна и в двух других направлениях. Хотя многие общественные деятели могут считать, что высказываются в пользу всеобщего блага, общественный интерес сам по себе — крайне неоднозначный предмет. Чистый воздух — это общественный товар, впрочем, равно как и низкие цены на электричество! То же самое можно сказать о свободной торговле в противовес надежным рабочим местам или о свободе слова в противовес защите от клеветы. НПО, имеющие одну главную цель, например National Rifle Association (Национальная военная Ассоциация) и некоторые группы по защите окружающей среды очень пристально, если не близоруко сосредоточились на своих собственных программах; они не заинтересованы в соотнесении различных аспектов понимания общественного товара. Спор о сфере общественных интересов идет не между гражданским обществом с одной стороны и «плохими парнями» с другой, он идет внутри самого гражданского общества. Более того, гражданское общество очень подвержено влиянию частных экономических интересов. Некоммерческие группы, начиная с жилищных кооперативов и заканчивая профсоюзами усердно работают для удовлетворения экономических интересов своих участников. Некоторые институты гражданского общества могут выступать за «высшие», то есть нематериальные ценности и блага, но большая часть граждан все же сосредоточена на преследовании частных и, зачастую, мелочных и грязных интересов.
Сильное гражданское общество-залог демократии.
Заманчивая идея. Активное разноплановое гражданское общество зачастую действительно играет ценную роль в развитии демократии. Оно дисциплинирует государство, обеспечивает серьезность рассмотрения интересов граждан, развивает гражданское и политическое участие. Более того, ученые-теоретики, такие как гарвардский политолог Роберт Путнам (Robert Putnam) (В своей нашумевшей статье 1995 года «Кегельбан в одиночку: регресс социального капитала в США» он последил сокращение американских ассоциаций, ориентированных на бытовые услуги) активно отстаивают точку зрения, что слабое гражданское общество ведет к нехватке «гражданской вовлеченности» и «общественного доверия». Однако есть примеры, показывающие, что сильное гражданское общество так же может стать причиной опасных политических ошибок и слабостей. В статье 1997 года, которую кто-то прозвал «Кегельбан с Гитлером» профессор Принстонского университета Шери Берман (Sheri Berman) представил отрезвляющий анализ роли гражданского общества в веймархской Германии. В 20 -30-е годы в Германии чрезвычайно активной была общественная жизнь, множество людей принадлежали к разнообразным профессиональным и культурным организациям, которые, как предполагалось, были оплотом про-демократического гражданского общества. Берман говорит, что, не смотря на это, развитое немецкое гражданское общество не только не смогло укрепить демократию и либеральные ценности, но ниспровергло их. Слабые политические институты не смогли достойно ответить на запросы, идущие к ним со стороны гражданских организаций, что вынудило последних перенести свои симпатии на националистские и популистские группы, а в конечном итоге и на нацистов. В результате, плотность гражданского общества облегчила фашистам быстрое создание динамичной политической машины. Даже в стабильных демократиях с сильными политическими институтами есть поводы сомневаться, что гражданское общество тем лучше, чем оно больше. Не вызывает сомнения, что быстрое увеличение групп интересов в зрелых демократических государствах может помешать работе представительных учреждений и привести к искажению результатов проводимой политики в пользу акторов, имеющих деньги, связи или более эффективную организацию. В 1990-ые годы, предупреждения относительно «демосклероза» усилились, так как группы интересов и лоббистские организации продолжают увеличиваться.
Демократия — залог сильного Гражданского Общества.
Никаких гарантий здесь также не существует. Япония была и остается на протяжении половины столетия стабильной демократией, сохраняя при этом относительно слабое гражданское общество, особенно в сфере независимых гражданских групп, занимающихся столь близкими для активистов США и Европы вопросами как защита окружающей среды, защита потребителя, права человека и т.п. Во Франции, одной из стран-прародительниц западной либеральной демократии, гражданское общество занимает одно из последних мест по сравнению с мощным государством. Испания, образец недавних демократических трансформаций, имеет крайне слабо развитую систему ассоциаций. Политические партии и выборы — вот то, что гарантирует плюрализм политических альтернатив; они, несомненно, могут действовать и в стране со слабо развитыми гражданскими ассоциациями.
Некоторые американские политические аналитики критикуют Японию, Францию, Испанию, и другие страны, где уровень гражданского участия низок, утверждая, что эти государства не более, чем чахлые демократии, так как им не хватает того, что американцы считают оптимальным уровнем гражданского участия. Многие японские французские и испанские граждане между тем утверждают, что их системы лучше согласовываются с их собственными традициями в отношениях индивида и государства и позволяют их правительствам беспрепятственно проводить более рационально-обоснованное перераспределение общественного продукта. Очевидно, аргумент, что демократия не является настоящей демократией, если в ней отсутствует американская модель гражданского общества не только не верен, но и опасен. Твердая вера в гражданское общество не должна становиться источником нетерпимости по отношению к различным видам демократических государств.
Гражданское Общество — необходимое условие экономического успеха.
Все далеко не так просто. Энтузиасты рассматривают гражданское общество как гарантию не только политического благополучия, но и экономического успеха. По их мнению, активное, сильное гражданское общество может внести полезный вклад в решение проблем экономической политики, облегчить развитие частной инициативы, помочь предотвратить чрезмерное вмешательство государства в экономику. На практике, однако, взаимосвязь экономического роста и наличия гражданского общества не настолько прямолинейна.
Сравним два случая. Южно-корейское экономическое чудо было построено на основе подавленного гражданского общества, в особенности трудового сектора. Только в 1980-е годы, когда стало очевидно, что можно ослабить военный режим, гражданское общество получило возможность развития. Союзы, студенческие ассоциации, религиозные организации воспользовались этой возможностью и предприняли максимум усилий для демократизации. Эти группы дали толчок к становлению одной из самых быстроразвивающихся экономик за последние 50 лет. В противоположность этому, Бангладеш — это страна с развитым гражданским обществом, с тысячами НПО, групп интересов, и организаций социальной службы, действующих на государственном и местном уровнях. Однако это многообразие НПО, далеко не новшество для Бангладеша, не привело к росту общественного благосостояния. Бангладеш остается одной из беднейших стран в мире, с уровнем дохода на душу менее $ 350.
Развитое гражданское общество может стать естественным союзником успешной рыночной экономики. В странах с высоким уровнем жизни у граждан появляется свободное время, ресурсы и знания для того, чтобы активно участвовать в общественной жизни. Многие сектора гражданского общества могут усилить экономическое развитие, способствуя претворению в жизнь стабильной государственной политики и перераспределяя финансовые и информационные потоки в обществе. Как и в отношениях между гражданским обществом и демократией здесь, тем не менее, важно не выводить железных законов и причинно-следственных связей. Дорога к экономическому успеху не обязательно проложена гражданским обществом: сильное гражданское общество может сосуществовать с относительно слабой экономикой, и наоборот. Более того, слишком развитое или искаженное гражданское общество может быть экономически опасно. Некоторые экономисты, например, убеждены, что латиноамериканские профсоюзы, оплот гражданского общества этого региона, стали одновременно и одним из главных препятствий экономическому росту и стабильности экономики Латинской Америки.
    продолжение
--PAGE_BREAK--