Реферат: Политический режим и его эволюция в современной России

--PAGE_BREAK--Мировоззрение и мироощущение «авторитарной личности» основывалось на понятиях власти и силы. Сила привлекала не идеями, которые она утверждает, а в качестве фактора стабильности и спокойствия. Бессилие вызывало презрение и желание напасть, чтобы скрыть собственную неуверенность и слабость. Соответственно раздваивалось и отношение к власти. Авторитарная личность оказывалась способна на крайнее бунтарство, если сталкивалась со «слабым государством», но с удивительной легкостью подчинялась системе сильной и жесткой, приобщение к которой давало иллюзию собственного величия. Такие люди оказывались склонными к полному нигилизму, будучи уверенными в том, что жизнь определяется внешними, сторонними силами. Но они были способны и на глубокую веру, преданное служение «высшим» идеям и идеалам. Так рождался феномен «невостребованной свободы», а точнее поиска иной, «настоящей свободы», связанной с идеалами равенства и справедливости, спокойного труда без страха за будущее, свободы, основанной не на возможности спонтанного, индивидуального выбора, а на коллективных усилиях по достижению общих, конкретных целей. Ища опору и поддержку вовне эти люди постепенно растворялись в единой массе. Масса, как и толпа, не знала социальных различий и могла включать люмпенов и аристократов, чиновников и пролетариев. Но в отличие от толпы, масса являлась феноменом психологическим, признаком бегства от одиночества, желания раствориться в чем-то большем и сильном. Масса, как особая коллективная форма сознания, генерировала и адекватные модели политического поведения. Тоталитаризм был востребован именно этой маргинальной массой, порожден вектором политических отношений, идущим «снизу», а не навязанным обществу. Он стал ответом на реально существующий социальный заказ и мог опереться на широкую опору при дальнейшей трансформации государственной системы.

Тоталитарные политические режимы обладали целым рядом общих особенностей, порожденных их социально-психологической природой. На этом основании американские политологи К. Фридрих и З. Бжезинский попытались в 1956 г. в книге «Тоталитарная диктатура и автократия» сформулировать определение «тоталитарного синдрома» — набор универсальных признаков таких режимов. К ним были отнесены:
1. Общеобязательная официальная идеология, полностью отрицающая предыдущий порядок и призванная сплотить граждан для построения нового общества.
2. Монополия на власть единой массовой партии, строящейся по олигархическому признаку и возглавляемой харизматическим вождем.
3. Система террористического полицейского контроля, который осуществляется не только над «врагами народа», но и над всем обществом.
4. Партийный контроль над СМИ.
5. Всеобъемлющий идейно-политический контроль над вооруженными силами.
6. Централизованная система регулирования экономической деятельности.
Позднее Бжезинский сформулировал и более емкое определение: «Тоталитаризм — это система, при которой самые совершенные инструменты политической власти используются без ограничений централизованным руководством с целью осуществления тотальной социальной революции». Сложность обобщенного анализа тоталитарных политических режимов связана с тем, что их специфика определяется не только используемыми институтами властвования, но и преследовавшимися политическими целями. В этом отношении, даже фашистские режимы, существовавшие в Италии, Австрии, Испании, Португалии, существенно отличались от национал-социалистического и коммунистического.
Фашистское государство можно определить как этакратию (от фр. «etat» — государство), политическую систему, где власть государства имеет подавляющее значение по сравнению с другими институтами. Но радикальная трансформация общественного строя, предпринятая фашистами, не сводилась лишь к созданию некоего сверхцентрализованного полицейского государства. Человек рассматривался фашистской идеологией не в качестве объекта государственной воли государства, а как активный субъект политических отношений. Отрицалась лишь индивидуальная природа личности, ее противопоставление обществу, присущее либеральной традиции. Личность представлялась как неотъемлемая часть основного социального субъекта — народа. Человек не призывался к отрешению от частных интересов, но должен был стремиться к сочетанию их с преобладающими общенародными интересами. Основой общественного развития объявлялась «воля народа» (как реального, солидарного организма). Государство же представлялось в качестве основного института, аккумулирующего энергию, дух и чаяния народа. «Для нас все в государстве, ничто человеческое и ли духовное не существует и тем более не имеет ценности вне государства, — писал лидер итальянских фашистов Б. Муссолини, — Государство, как синтез и единство всех ценностей, истолковывает и развивает всю народную жизнь, усиливает ее ритм».
Тотальное фашистское государство базировалось на системе вождизма. Опорой для личной власти вождя, как и в авторитарных диктатурах, были традиционные институты — армия, бюрократия, церковь. Но к ним добавляется фашистская партия, как единственно законная массовая политическая организация. Участие в ней не приобретало широкого характера. Фашистская партия не создавала разветвленной системы «дочерних» общественных организаций. Не обладала она и преимуществом в рамках государственного механизма. Стабильность фашистских режимов зависела не от контроля партии над другими институтами власти или степени вовлечения народа в партийную организацию, а от умения вождя балансировать между всеми государственно-политическими институтами и использовать их влияние для укрепления своей личной власти. Но именно под эгидой партии активная часть маргинальной массы могла реально приобщиться к государственной жизни. Партия превращалась в основной генератор новой государственной идеологии.
Итак, фашистский политический режим опирался на смешанную государственную элиту, включавшую как представителей традиционных властных институтов, так и выходцев из маргинальной массы, рекрутируемых фашистской партией. Большинство населения оказывалось под контролем тоталитарного государства, но вне активного политического процесса. Основным требованием к ним со стороны режима являлась лишь политическая лояльность. Важную роль в этом отношении играл еще один новый государственный институт, образующийся в рамках фашистских режимов — централизованная система террора (органы полицейского контроля, политического следственного аппарата, концентрационных лагерей). Система террора осуществляла «санацию», «очищение» общества от нелояльных элементов. Террор должен был изолировать политически активных членов общества, способных стать реальной оппозицией «народному режиму».
Тоталитарная государственно-политическая система, формировавшаяся под эгидой нацистской или коммунистической идеологии, имела существенную специфику. В отличие от фашистских режимов принцип этатизма не имел здесь самодовлеющего характера. Если фашисты рассматривали государство как тотальное сосредоточение народного духа, то нацисты и коммунисты видели в нем, лишь формальную структуру. «Раса и личность — вот главные факторы нашего мировоззрения. Оно принципиально видит в государстве только средство к цели», — утверждал Гитлер в «Майн кампф». Этой целью являлось создание нового социального и мирового порядка: для национал-социалистов — расового, основанного на господстве арийского Рейха, для коммунистов — диктатуры мирового пролетариата. Залогом решения этой задачи являлось не столько государственное строительство, сколько воспитание новой личности, активное идеологическое преобразование общества.
Государство, как система, объединяющая все частные и групповые интересы, должно было уступить первенство новому субъекту, сосредотачивающему волю народа (расы, трудового класса) к целенаправленному преобразованию человека и общества. Таким субъектом властных отношений становилась тоталитарная партия (отсюда одно из названий подобных режимов — партократия). Положение нацисткой партии в Рейхе или коммунистической в СССР принципиально отличалось от роли аналогичных партий в фашистских государственных системах. НСДАП и ВКП (б) (позднее — КПСС) приобрели полную монополию политической власти, подчиняя другие вертикальные институты (армию, бюрократию) или вытесняя их (церковь). Вся система государственного управления значительно унифицировалась. Сокращалось действие принципа коллегиальности, усиливалась вертикальная субординация. Внутренняя структура партии становилась основой для дублирующей системы территориально-политического устройства (гау в Германии, партийные комитеты в СССР).
Совершенно особую форму приобретала система вождизма. Лидеры нацистского и коммунистического режимов, возглавляющие высшее партийное, государственное и военное управление, сосредотачивали в своих руках огромную власть. Но вождями нации они являлись уже не в силу формального государственно-правого статуса или личных харизматических качеств. Фигура вождя оказывалась неразрывно связана с партией. Гитлер писал в «Майн кампф»: «Партия есть моя частица, а я — часть партии» (вспомним и другие известные строки: «Мы говорим — Ленин, подразумеваем — партия, мы говорим — партия, подразумеваем — Ленин»). Единоличная диктатура вождя сменяется системой фюрерства — пирамидальной иерархией политического руководства внутри партии, дублирующей органы государственного управления и подчиняющей их.
Партийно-государственная структура нацистского и коммунистического режимов дополнялась всеохватывающей идеологической системой, которая напрямую сращивалась со всем государственным механизмом. Показательным примером такого сращивания властных и идеологических функций являлась деятельность репрессивного аппарата. Система государственного террора оказывалась, ориентирована не столько на изоляцию нелояльных элементов, сколько на решение воспитательных задач, тотальный контроль над общественным сознанием, всецело распространяемый и на лояльную часть общества. Причиной преследований становились не только преступные деяния против режима, но и «преступный образ мысли», убеждения, несоответствующие господствующей идеологии. Органы государственной безопасности (СС, КГБ) становились машиной для массовой «промывки мозгов».
Историческая природа тоталитарных обществ очевидна — они стали ответом на общий кризис индустриальной цивилизации, столкнувшейся с ограниченностью классической либеральной концепции, с негативными последствиями социальных принципов неограниченного индивидуализма, с проблемой отчуждения человека, проблемой «великого одиночества». Тоталитаризм возникал в странах, где этот кризис был отягощен последствиями ускоренной и искусственной, форсируемой «сверху» модернизации, стремительной ломкой традиционных общественных институтов. Фашизм пытался решать возникающие в этих условиях социально-психологические проблемы за счет усиления горизонтальных связей в обществе (социальная структура, основанная на корпоративных, профессионально-отраслевых группах) и консолидирующей роли государства.
Нацистский и коммунистический режимы не ликвидировали отчуждение человека, а заменяли его отчуждением добровольным, призывали к священной жертве во имя великой цели. Тот и другой путь являлись тупиковыми. По мере дальнейшего развития модернизационных процессов общество начинало отвергать как патерналистскую опеку государства, так и тотальную идеологическую мобилизацию. Складывались предпосылки для постепенной трансформации тоталитарных режимов в авторитарные, в рамках которых действие тоталитарных институтов «смягчалось», формализовывалось. Закономерным итогом такой эволюции становилась и окончательная смена политического режима, переход к государственному строительству на либерально-демократической основе12.
§3. Демократические политические режимы В переводе с греческого «демократия» означает «власть народа» (demos — народ, cratos — власть). Более развернутое определение демократии было дано американским президентом А. Линкольном — правление народа, избранное народом и для народа.
Первое представление о демократии как форме правления возникло в античной Греции.
Аристотель определял демократию как «правление всех». Но при рассмотрении истории становления демократии обнаруживается, что понятие «все» и «народ» далеко не совпадают.
Из всех существующих в прошлом примеров наиболее демократичной была «первобытная демократия», где решения принимали все взрослые члены рода или племени.
В период разложения первобытного общества возникает военная демократия, где народ, иными словами, кто имел право участвовать в управлении, в т. ч. осуществлять правосудие, ограничивался только вооруженными мужчинами. В древних Афинах, подаривших миру опыт первой прямой политической демократии, под народом понимались только взрослые свободные мужчины.

Эта власть была далека от совершенства еще и потому, что подавляла инакомыслие (непопулярный гражданин мог быть изгнан из Афин сроком на 10 лет).
Столь же суженной была категория граждан в средневековых городах-республиках Северной Италии, в Новгороде и Пскове.
Только к середине ХХ в., пройдя путь снятия сословных имущественных и других ограничений, становятся реальностью равные для всех слоев общества гражданские и политические права, в т. ч. всеобщие выборы в законодательные органы власти. Современная демократия отличается от предшествующих исторических моделей и другими существенными признаками, в первую очередь либерализмом, т.е. уважением и защитой прав человека, в т. ч. права оппозиции (тех, кто в данный момент остался в меньшинстве) отстаивать свое мнение и критиковать правительство.
Современная демократия включает в себя совокупность демократических институтов, процедур и ценностей, обеспечивающих устойчивость политической системы14.
демократия, как система народовластия, является универсальной основой политического развития человечества в современную эпоху. Опыт этого развития позволяет выделить несколько форм демократии:
Прямая демократия — форма народовластия, основанная на принятии политических решений непосредственно всеми без исключения гражданами (например, в ходе референдума).
Плебисцитарная демократия — форма народовластия с сильными авторитарными тенденциями, в рамках которой лидер режима использует одобрение масс как основное средство легитимации своих политических решений. Историческим предшественником прямой и плебисцитарной демократии являлась т. н. «военная демократия», основанная на элементах родоплеменного и общинного строя.
Представительная, или плюралистическая демократия — форма народовластия, при которой граждане участвуют в принятии политических решений не лично, а через своих представителей, избранных ими и ответственных перед ними.
Цензовая демократия — разновидность представительной демократии, в рамках которой избирательное право (как основное право, гарантирующее участие в политическом процессе), принадлежит ограниченному кругу граждан. В зависимости от характера ограничений, цензовая демократия может являться элитарной (в т.ч. либерального толка), классовой (пролетарская, буржуазная демократия) 12.
При существенных отличиях этих форм демократии, современный этап политического развития характеризуется их постепенным сближением и интеграцией. Ключевым элементом любого демократического строя является система партиципации — народного волеизъявления. Она может опираться на различные институты, но, как правило, обязательно подразумевает образование основных ветвей власти в ходе всеобщих, тайных и, преимущественно, прямых выборов, решение наиболее важных государственных вопросов в ходе референдумов, действие региональных органов местного самоуправления. Важнейшей характеристикой системы партиципации, выявляющей степень зрелости демократического строя, является соблюдение свободы слова, печати, деятельности общественно-политических организаций.
Система народного представительства является основой современной демократической государственности. Сущность принципа представительства состоит в том, что в политической сфере избиратели определяют цель, а избранный им представитель выбирает наиболее подходящие, на его взгляд, средства для ее достижения. Базовым принципом современной системы народного представительства является избрание представительных органов не пожизненно, а на определенный, строго фиксированный конституцией срок, а также отчетность этих органов перед избирателями.
Основным организационным принципом построения демократической государственности остается принцип разделения властей. Независимость различных ветвей власти основывается в современном государстве уже не столько на идее жестких «сдержек и противовесов», сколько на функциональной почве, разграничении властных полномочий и политических функций. Условием обеспечения демократичности государственного строя считается установление оптимальных взаимоотношений между различными ветвями и органами власти. Допустимая степень преобладания одной из ветвей власти (исполнительной или законодательной) обеспечивается не деформацией всего конституционного строя, а прежде всего политическими факторами. При этом независимость судебной власти остается абсолютным требованием к демократическому режиму.
    продолжение
--PAGE_BREAK--Гибкость, эффективность политической системы в условиях современной демократии обеспечивается конкурентной, состязательной основой политического процесса. Демократия призвана создать условия для удовлетворения групповых и индивидуальных интересов. Борьба за их реализацию и определяет мотивацию политического поведения. Этот аспект демократии был положен в основу т. н. рыночной теории демократии. Основные положения этой теории впервые сформулировал Й. Шумпетер в книге «Капитализм, коммунизм, демократия» (1942 г). Продолжая эту линию, Э. Доунс, Э. Шатшнайдер, А. Вильдавски и другие политологи отождествляли политический процесс с обменом в условиях конкуренции на рынке. Целью каждого участника в данном случае является максимизация «прибыли при минимизации издержек». При этом сам «торг» ведется по определенным, общепринятым правилам игры. Недопустимость антагонистической конфликтности между участниками политической борьбы, ее победителями и проигравшими, активными и пассивными участниками обеспечивается правовой основой политического процесса.
Современное демократическое государство является правовым. Эта характеристика подчеркивает ключевые особенности организации и деятельности публично-политической власти и ее взаимоотношений с индивидами как субъектами права. Основополагающими принципами правового государства являются:
1. Верховенство права, господство закона во всех сферах общественной жизни. Закон, принятый верховным органом власти при строгом соблюдении всех конституционных процедур, не может быть изменен, отменен или приостановлен ни ведомственными актами, ни правительственными распоряжениями, ни решением партийных органов. Вся общественная деятельность осуществляется в строгом соответствии с законами, закрепленными конституцией правового государства.
2. Реальность прав и свобод граждан. Этот принцип состоит в признании, утверждении и надлежащем гарантировании прав и свобод человека и гражданина. Предполагается, что права и свободы человека принадлежат ему от рождения.
3. Взаимная ответственность государства и личности. Этот принцип отражает договорные начала в отношениях между государством как носителем политической власти и гражданином, как участником ее осуществления. Государство, путем издания законов берет на себя конкретные обязательства перед гражданами, общественными организациями, другими государствами и всем международным сообществом. Не менее важна ответственность личности перед обществом и государством.
4. Разделение властей на законодательную, исполнительную и судебную. Данный принцип имеет целью исключить монополизацию власти в руках одного лица, органа или социального слоя и обеспечить соответствие всей системы публичной власти требованиям права и их последовательного соблюдения.
5. Наличие эффективных форм контроля и надзора за осуществлением законов. К ним относятся суд, прокурорский надзор, арбитраж.
Само по себе правовое государство не самоцель, а исторически и социально обусловленная всеобщая форма выражения, организации, упорядочения и защиты свободы в демократическом обществе. Содержание и характер свободы, ее широта и объем определяются спецификой развития общества. Свобода относительна в смысле ее фактической незавершенности, исторического изменения ее содержания. Она абсолютна лишь как высшая ценность и принцип. Поэтому содержательная сторона политического процесса в условиях современной демократии не может быть охарактеризована понятием «правое государство». Для этой цели служит понятие «социальное государство»12.
Формирование идеи социальной государственности неразрывно связано с развитием демократического взгляда на природу власти, пересмотром классических либеральных теорий народовластия. Либеральная традиция, основанная на признании приоритета индивидуальных прав и свобод, сформулировала теорию «государства — ночного сторожа», призванного обезопасить личность за счет создания жесткого правового пространства, но не обладающего возможностью вмешиваться в жизнь гражданского общества. Такое государство является правовым, оно не угрожает личности насилием, но и не несет и ответственности перед нею. Основным законом человеческого общежития становятся состязательные, конкурентные отношения, где государство выступает лишь сторонним арбитром.
Радикализм либеральной трактовки государственной власти и смой человеческой природы уже в XVIII-XIX вв. породил альтернативную традицию политико-правовой мысли. Ее основополагающим принципом стало признание неразрывной связи индивидуального и социального начала в личности человека, приоритет социальной солидарности над индивидуалистическими интересами и притязаниями. Государство, как общенародный институт, не может остаться в стороне от социальных отношений. Оно призвано обеспечить каждому члену общества реальную воспользоваться прирожденными правами и свободами, обеспечить равенство шансов. Тем самым, государство несет ответственность перед каждым членом общества, что предполагает и наличие его определенных прав в отношении граждан. Диалектика прав и обязанностей во взаимоотношениях государства и граждан является подлинной основой социальной государственности.
Направленность политики социального государства может существенно варьироваться. Наиболее радикальные ее варианты связаны с проведением патерналистского курса, возлагающего на государство ответственность за регулирование широкого круга общественных отношений и даже перераспределение общественных благ во имя социальной справедливости. Такое социальное государство может и не быть правовым. Так, например, фашистское социальное государство признавало приоритет интересов народа не наряду, а вопреки правам личности. Правовое социальное государство, напротив, основано на верховенстве прав личности. Ответственность человека перед государством, обществом и другими людьми рассматривается в этом случае именно как продолжение прав того же человека на социальный мир, справедливость, личную свободу, которая может быть реальной лишь в сообществе свободных людей.
Признаками современного социального государства являются:

1. Демократическая, правовая организация государственной власти.
2. Признание социальной ответственности государства.
3. Закрепление в правовом статусе личности широкого комплекса свобод, прав и обязанностей, торжество принципа «нет прав без обязанностей».
4. Проведение государственной политики, основанной на компромиссе между принципов социальной справедливости и свободной, рыночной экономики.
5. Социально ориентированная структура экономики, что предполагает существование различных форм собственности, элементов государственного планирования и регулирования.
6. Преобладание в обществе таких ценностных ориентаций целей, как установление всеобщего блага, утверждение социальной справедливости, обеспечение каждому гражданину достойных условий существования, социальной защищенности, равных стартовых возможностей для самореализации личности.
7. Закрепление основных принципов социального государства в конституционном праве, наличие развитого социального законодательств.
Приоритетными направлениями действий социального государства являются поддержка социально незащищенных категорий населения, охрана труда и здоровья людей, поддержка семьи, материнства, отцовства и детства, сглаживание социального неравенства путем перераспределения доходов между различными социальными слоями через налогообложение, государственный бюджет, специальные социальные программы, поощрение благотворительной деятельности (в частности, путем предоставления налоговых льгот предпринимательским структурам, осуществляющим благотворительную деятельность), финансирование и поддержка фундаментальных научных исследований и культурных программ, борьба с безработицей, обеспечение трудовой занятости населения, выплата пособий по безработице, поиск баланса между свободной рыночной экономикой и мерой воздействия государства на ее развитие с целью обеспечения достойной жизни всех граждан, участие в реализации межгосударственных экологических, культурных и социальных программ, решение общечеловеческих проблем, забота о сохранении мира в обществе12.

Глава 2. Политические режимы советского государства §1. Ленинско-большевистский политический режим Февральская революция 1917 года установила республиканский политический режим без его оформления конституционным образом. Законный правопреемник власти отсутствовал, и наступил этап выявления наиболее адекватного условиям России носителя власти. Утвердившееся благодаря поддержке Советов рабочих и солдатских депутатов Временное правительство, где доминировали либералы, а позднее вошли меньшевики и эсеры, не решалось взять на себя ответственность ни за наделение крестьян землей, ни за окончание войны, ни за созыв Учредительного собрания. Ни Государственное совещание, ни Демократическое совещание, ни Предпарламент, которые созывал А.Ф. Керенский, не могли заменить Учредительное собрание. Несмотря на то, что Временное правительство в качестве истока имело комитет Государственной думы, оно не обладало настоящей легитимностью. Кроме того, длительная зависимость от советов рабочих депутатов изначально заложила в массах недоверие к нему как псевдолегитимному непостоянному органу власти10.
Февральский политический режим носил переходный характер и должен был закончиться установлением либо правой военной, либо левой коммунистической диктатурой — это были две реальные альтернативы осени 1917 года.
Государственный кризис принял цивилизационный характер. Февральское низвержение Николая II означало конец всей системы самодержавия, которая была на протяжении всей тысячелетней истории Руси-России стержневой цивилизационной основой нации. Существовала достаточно реальная опасность установления всеобщей анархии и бунта всех против всех. В этих условиях было совершенно недостаточно наличия каких-то радикальных партий и решительных лидеров, чтобы спасти страну от хаоса и беспредела. На помощь пришла сама история Российской цивилизации, предложившая политикам возможность использования традиционных для русского народа соборных форм соучастия во власти: соборы, круги, общины, собрания, вече, сходки, советы и др. Зародившиеся в июле 1905 г. стихийным образом Советы были ничем иным, как своеобразным проявлением соборной традиции русского народа искать сообща выход из тяжелой ситуации. Большевики первоначально отнеслись весьма настороженно к органам управления в форме Советов депутатов трудящихся, считая их своими возможными конкурентами, но В.И. Ленин в августе 1905 года первым оценил колоссальные возможности Советов для организации новой системы власти под началом большевизма. Кроме того, Ленин увидел в Советах прообраз общественного устройства, которое будет не государством, а средством объединения трудящихся в грядущем бесклассовом обществе. Жизнь показала, что второй аспект оказался преждевременным и утопическим, как и вся концепция мировой революции, которой придерживался тогда лидер большевизма.
Зародившаяся советская система власти была изначально подлинно народной, исторически обоснованной и логичной, продолжением соборной традиции. Поэтому не случайно Советы стихийно возникли во всех городах страны с различными схемами выборов.
Октябрьская революция не положила начало непосредственной мировой революции, но она, несомненно, простимулировала глобальные реформистские преобразования на Западе, в результате которых трудящиеся добились значительных социальных завоеваний, а сам капитализм впоследствии принял весьма цивилизованный вид общества «социального партнерства».
Большевики всеми силами обеспечивали большинство в Советах рабочим и членам партийной элиты как самой пролетарской, в результате чего советская власть начала приобретать черты однопартийной диктатуры. Главным орудием строительства новой государственности был Совет Народных Комиссаров во главе с В.И. Лениным, который с самого начала освободился от контроля Советов и начал формирование специфического большевистского политического режима власти.
Контуры советской государственности определялись первой Конституцией РСФСР, принятой в июле 1918 года, которая одновременно стала самой первой конституцией в России в целом. Основной закон отразил влияние недавней революции и начинавшейся гражданской войны. Бывшие эксплуататоры лишались гражданских прав, исключались из политической жизни нетрудовые элементы и предусматривались неравные права для избирателей города и села. Выборы были многостепенными, что обеспечивало нужный состав всех Советов. Хотя высшими органами власти считались ВЦИК, съезд Советов и СНК, на самом деле значительно больше полномочий имел СНК — правительство РСФСР. Однако фактически действительно высшими политическими органами власти в стране были ЦК РКП (б) и Политбюро15.
Государственное строительство развивалось в годы гражданской войны под влиянием задач вооруженной борьбы и социально-классового противоборства на всех уровнях общественной жизни. В этот период отмечается рост централистских и милитаристских тенденций, быстрое увеличение чрезвычайных органов во многих жизненно важных сферах. В полосе боевых действий создавались ревкомы, заменявшие Советы и проводившие чрезвычайные меры. В целом, несмотря на свою громоздкость, дублирование отдельных элементов, государственный аппарат оказался достаточно работоспособным и обеспечил условия для победы большевизма в гражданской войне. Ведущую роль в этом сыграло наличие квалифицированной политической элиты, ленинской «старой партийной гвардии», получившей в прошлом определенную образовательную и профессиональную подготовку, опыт политической деятельности и боевую закалку. Следует отметить особое значение совпадения характера, личных качеств людей, стоявших во главе революционного движения с его характером.
Несмотря на условия гражданской войны, а может быть благодаря им, внутри большевистского политического режима соблюдались определенные нормы относительной демократии и товарищеские взаимоотношения. Эта характеристика ленинского режима прослеживается в годы осуществления новой экономической политики, либерализации хозяйственных отношений в обществе и становления рыночного механизма. Однако данная тенденция начинает активно свертываться с середины 20-х гг. и заменяться противоположной, авторитарно-бюрократической15.
§2. Сталинско-большевистский политический режим После ухода В.И. Ленина с политической арены развернулась острая внутрипартийная борьба, принявшая внутриэлитный и личностный характер. Началось утверждение режима личной власти И.В. Сталина, что привело к формированию в рамках советско-коммунистической системы новой вариации большевистского политического режима. Можно определить его в отличие от ленинско-большевистского как сталинско-большевистский политический режим. Несмотря на преемственность и общие черты режимов совершенно очевидны и отличия достаточно принципиального свойства.
В период осуществления новой экономической политики, разрешившей развитие частнособственнических тенденций в экономике и узаконившей экономический плюрализм, режим диктатуры большевизма не носил законченного тоталитарного характера. В рамки нэпа умещалась электрификация народного хозяйства, трудовая кооперация, начало культурной революции, планирование экономики и сближение трудящихся классов. Но плюрализм в экономике и диктатура в политике не могли развиваться параллельно, так как были несовместимы в перспективе, и поэтому объективно требовалось либо введение многопартийности в соответствии с многоукладностью экономики и отказ большевизма от диктатуры, либо ее укрепление и ликвидация нэповского экономического плюрализма. Логика развития страны как осажденной крепости предопределила второй вариант развития политической системы.
Традиционные для крестьянской ментальности царистско-вождистские ориентации были в полной мере и абсолютно сознательно использованы И.В. Сталиным, сформировавшим с помощью пропаганды культ своей личности как непогрешимого вождя. Было официально объявлено, что в СССР построен в основном социализм, что не соответствовало действительности, так как социалистические идеалы народовластия были далеки от осуществления. Наряду с этим существовали отдельные элементы социалистического характера, например общественно-государственная собственность на средства производства. В трудовых коллективах и массовом сознании всего общества воспроизводились в модернизированной коммунистической форме традиционные принципы общности, солидарности, приоритета нематериальных стимулов. Масштаб распространения в народе социалистического сознания закономерно связывался с тем, что, во-первых, среди населения испокон века зиждились духовно-нравственные ценности справедливости, добра, патриотизма, коллективизма, духовности. Во-вторых, кризис церкви и развитие атеизма лишали православную религию возможности контролировать эгалитаристские тенденции нации.
    продолжение
--PAGE_BREAK--Не случайно большевизм трактуется некоторыми исследователями как хилиазм христианства или ересь православия. Н.А. Бердяев справедливо считал советско-коммунистический строй естественным следствием всей истории России. Сталинско-большевистский режим объективно продолжил дело форсированной индустриализации, начатой еще при Витте в дореволюционный период и при всех эксцессах обеспечил форсированное вхождение страны в индустриальное общество4.
При всех недостатках и пороках сталинский режим объективно выполнил главную задачу — спасения во время второй мировой войны всего человечества от фашизма, что было признано союзниками СССР — западными демократиями в лице их лидеров — Черчилля и Рузвельта.
В годы Великой Отечественной войны советская государственность дополнилась новыми компонентами, прежде всего внедрением в коммунистическую идеологию национально-патриотических лозунгов. Сталин разочаровался в идее мировой революции и распустил Коминтерн, отказался от политики воинствующего атеизма и признал исторические духовно-культурные ценности России великим достоянием СССР. В итоге возник тот сплав приверженности трудящихся советскому социалистическому строю с многовековыми патриотическими традициями русских и других народов нашей родины, который и обеспечил победу. Однако сталинский режим несет и свою долю ответственности за неоправданно высокие потери. Хотя на фронтах погибло 8,5 миллионов военнослужащих, что сопоставимо с потерями интервентов, но, кроме того, фашистами было истреблено 20 миллионов мирных жителей и военнопленных, а в итоге было уничтожено целое послеоктябрьское поколение советских людей, что имело далеко идущие последствия10.
В этот период чрезмерная централизация режима, наконец, получила известное оправдание. В то же время, по мнению ряда историков, в годы войны произошло ослабление диктаторского режима и повышение степени самостоятельности и ответственности исполнителей на местах. Следует подчеркнуть, что И.В. Сталин несёт персональную ответственность за многие поражения и просчеты начального этапа войны, но он неотделим как Верховный Главнокомандующий и от побед заключительного этапа. Блестящую объективную характеристику Сталину дал Черчилль в своей известной речи в британском парламенте. Великую и страшную фигуру Сталина невозможно рассматривать вне реальной истории советского государства со всеми его победами и поражениями.
§3. Десталинизация. Номенклатурно-коммунистический режим После окончания военных действий военно-мобилизационная система сохранялась и она была действительно необходима, пока шел тяжелейший период восстановления народного хозяйства и одновременного создания ракетно-ядерного потенциала в условиях начавшейся холодной войны. Однако уже в конце 1940-х гг. стала очевидной потребность демократизации советского общества. Сталинский режим вступил в принципиальное противоречие с новой эпохой, пытаясь восстановить апробированные в прошлом тоталитарные черты, включая новый виток массовых репрессий. Смерть Сталина подвела черту в таком развитии режима. Давно назревшие преобразования стали сразу же намечаться в решениях Г.В. Маленкова и других руководителей партии и государства. Десталинизация была начата задолго до XX съезда КПСС. Победа во внутриэлитной борьбе группы Н.С. Хрущева привела к более радикальному варианту разоблачения сталинского режима власти и формированию нового политического режима.
В исторической литературе распространено мнение, что руководство Н.С. Хрущева и его преемника Л.И. Брежнева представляют отдельные этапы развития советского общества и самостоятельные политические режимы. Действительно, деятельность Н.С. Хрущева носила в целом реформаторский характер. Он резко ограничил поле действий карательных органов, поставив их под контроль партии, начал демократизацию политической системы, децентрализацию управления, сокращение государственного аппарата и армии. Хрущев на XX съезде КПСС положил начало осуждению нарушений законности, просчетов первого периода войны, властного произвола и личного сталинского диктата. Была развернута массовая реабилитация репрессированных в ходе сталинских чисток граждан, за исключением руководства внутрипартийных оппозиций. На основании архивных данных было установлено, что репрессиям подверглось 3,8 миллионов человек, из них расстреляно — 643 тысячи15.
Вместе с тем в ходе разоблачения культа личности Сталина были допущены характерные для Хрущева авантюристичные подходы и непродуманность, что привело к началу огульно-эмоционального очернения советского прошлого. Хрущев продолжал политику в духе традиций сталинизма и в крови подавил новочеркасские и другие выступления трудящихся. Авантюрно-утопические программы и попытка создания собственного культа личности, «кукурузные» и другие реформы, принимавшие деструктивный характер, вынудили сформировавшуюся партийно-государственную номенклатурную элиту отстранить его от руководства в рамках существовавших правовых норм. Новым ставленником элиты стал ее достаточно типичный представитель Л.И. Брежнев. Он сначала продолжил реформаторскую политику, заложенную предшественником, но, начиная с 1970-х гг. прекратил ее. Экономическая реформа стала затухать и на место провозглашенных в 1965 году принципов материальной заинтересованности и хозяйственного расчета вернулись привычные административно-командные методы руководства.
Л.И. Брежнев и его ближайшее окружение продолжили политическую линию постсталинского периода с заметными коррекциями в сторону стабильности и консерватизма. Восстановления сталинизма не произошло, как и возрождения хрущевских авантюр. В государственное устройство не было внесено никаких значительных изменений. По-прежнему высшим консолидированным органом власти было Политбюро ЦК КПСС, опиравшееся в своей деятельности на аппарат ЦК и Совета Министров. Конституция 1977 года закрепила руководящую роль КПСС в политической системе, в которой Советы официально считались государственным стержнем, а фактически играли второстепенную роль. В целом, несмотря на личностные различия и характер деятельности Хрущева и Брежнева как лидеров государства и партии, следует признать наличие общего номенклатурно-коммунистического режима власти в 1960-х — первой половине 1980-х гг.
§4. Авторитарно-либеральный режим Период 1985-1991 гг. ознаменовался реформаторскими преобразованиями под началом нового Генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева. Главное содержание реформ составляла модернизация российского общества, означающая его перевод в новое качественное состояние, которое позволило бы России ликвидировать отставание от экономически развитых стран. По мнению отечественного исследователя В. Согрина, проведение реформ этого периода делится на два этапа.
На первом этапе (1985-1986) М. Горбачев и его окружение использовали главным образом командно-административные методы реформирования, не затрагивающие основ советского строя, которые не принесли ожидаемых результатов, а напротив, усугубили экономические и социальные проблемы в стране.
На втором этапе (1987-1991) М. Горбачев попытался воспользоваться, по выражению В. Согрина, «своего рода советской моделью демократического социализма, призванного раскрепостить экономические и социальные потенции общества». Замысел политической демократизации заключался в отстранении от власти партийных консерваторов и замене командно-административного социализма моделью рыночного демократического социализма. Однако, результаты, полученные в результате реализации новой стратегии, оказались неожиданными. Экономические реформы не удались, а демократизация приобрела неподвластную архитектору перестройки динамику2.
В условиях экономического кризиса М. Горбачев пытался осуществить реформу хозяйственного механизма и, не доведя ее до конца, перешел к радикальному преобразованию политической системы. Перестройка в политической сфере привела к появлению оппозиции и возрождению многопартийности, зарождению гражданского общества и разделению властей. КПСС постепенно была оттеснена на вторые позиции в управлении государством.
Существование оппозиции является одним из неотъемлемых элементов демократической системы власти, деятельность которой благотворно влияет на функционирование власти. Поскольку перестройка планировалась как ограниченная во времени, упорядоченная, проводимая под строгим партийным контролем операция, в ходе которой именно перестраивается политическая система общества, а не возводится новая конструкция, то оппонирующие политические силы имели возможность критиковать ее как справа — с позиций либерализма за недостаточную либерализацию всех сфер общественной жизни, так и слева — с позиций ортодоксального коммунизма, за поспешную либерализацию.
Идеолог перестройки А.Н. Яковлев по истечении 20 лет со дня ее начала писал: «Перестройка 1985-1991 гг. взорвала былое устройство бытия, пытаясь отбросить не только его уголовно-репрессивное начало, но и все, что его объективно оправдывало и защищало, на нем паразитировало: беспробудный догматизм, хозяйственную систему грабежа и коллективной безответственности, организационные и административные структуры бесправия».
Легализация оппозиционных структур произошла летом 1988 года в период выборов в Верховный Совет СССР. Выборам предшествовала работа XIX партийной конференции (июнь-июль 1988 года), на которой был, выдвинут проект конституционной реформы, предусматривающий помимо альтернативных выборов принципиальные изменения существующей политической системы. Была создана двухуровневая представительная система — Съезд народных депутатов и Верховный Совет СССР — и учрежден пост Президента СССР. На III съезде народных депутатов СССР в 1990 г. была отменена статья 6 Конституции СССР о руководящей роли КПСС, что вынуло стержень из всей политической системы. Президент вышел из-под контроля партии. Ее Политбюро и ЦК были практически отстранены от участия в выработке решений. Упразднение в 1989 году номенклатуры вместе с лишением КПСС правовых оснований для влияния на кадровую политику освободило от контроля партии республиканские и местные элиты. Государственный аппарат превратился в сложный конгломерат сотрудничающих и противоборствующих группировок2.
Эти радикальные изменения в условиях экономических неурядиц привели к распаду государственности и краху союзного единства республик. Попытка руководителей правительства и ряда ведущих министерств отстранить Горбачева от руководства страной и сохранить союзное государство в форме СССР закончилась неудачей и была охарактеризована победившими сторонниками Б.Н. Ельцина как путч. Утвердившись, благодаря августовскому поражению союзного центра, Б.Н. Ельцин последовательно осуществил ряд мер, выходивших за пределы тогдашней Конституции СССР, — запретил КПСС, а 8 декабря 1991 г. подписал Беловежское соглашение о роспуске СССР. Последней жертвой мирной политической революции стал сам первый и последний Президент СССР М.С. Горбачев.
Таким образом, период конца 1980-х — начала 1990-х гг. является переходным этапом. Определить сущность политического режима второй половины 1980-х — начала 1990-х гг. однозначно затруднительно. В этот период были проявления, как авторитаризма, так и демократии, имели место в политической практике сепаратизм и попытка установления военно-бюрократического режима. Среди исследователей преобладает мнение, что ведущей была авторитарно-либеральная тенденция, связанная с именем М.С. Горбачева15.

Глава 3. Политический режим в современной России §1. Соотношение политической системы и политического режима в современной России Политическая власть, осуществляемая в России, не использует методы традиционного авторитаризма, а имеющий место политический режим не может себя изолировать от некоторых черт современной либеральной демократической политики таких, как критика со стороны СМИ, парламентский надзор, а также выборов. В то же время политика 1990-х гг. основывалась на классических постулатах либеральной демократии и рыночной экономики, и имела двоякий характер: отсталая командное управление старого типа и бюрократическое регулирование экономики; и передовая, направленная на подлинное разделение властей, отделение политики от экономики, подчинение политики закону и свободные выборы. Не препятствуя дальнейшему развитию демократии, власть воспроизводила практику прошлого, хотя и в радикально новых формах. Рождающаяся новая общественно-политическая реальность несет в себе сложный сплав частично преодоленных, а частично преобразованных традиций прошлого. Эти особенности характеризуют неизбежный переходный период, так как для становления действительного демократического режима важна не просто политизация, сопровождающаяся конфликтами, а действительная поляризация и борьба активных политических сил: только тогда стороны смогут заключить пакт, обеспечивающий дальнейшее разрешение конфликтов в обществе согласительными методами1.
Политическая интеграция в постсоветской России происходит на уровне режима, а не на уровне политической системы. Политическая система регулируется конституционными нормами, законами, судебными решениями, а режим действует в зависимости от личных связей, покровительства и попытками сохранить свою автономию. Политические институты создаются, но политические процессы остаются не институционализированными, так как в их основе лежат личные связи.
Чем более институционализирована политическая система, тем более упорядочено государство, которое угрожает гибридному, относительно автономному режиму. Таким образом, кризис российского государства, помимо прочих факторов, был частично вызван возникновением постсоветского режима. Легитимность режима основывается не на том, чем режим является, а на том, что он представляет. В России форма проведения реформ подорвала значительную часть их содержания4.
Политический режим 1990-х гг. имел двоякую направленность: с одной стороны, стремление к демократии, международной интеграции, менее бюрократизированной и подлинно рыночной экономике; с другой стороны, он унаследовал, продолжил и даже развил многие черты прошлого.
Корнями постсоветского политического режима являются, с точки зрения исследователей, особенности российской политической культуры — патернализм, этатизм и т.д. Особенность заключается также в том, что неформальные отношения стали новым политическим порядком3.
Экономика в России развивается по рыночным законам в отсутствии эффективно функционирующей рыночной системы.
Политика лидерства в центре, воспроизводимая в различных формах в субъектах федерации, имеет в своей основе структуры старой элиты и нарождающегося социально-экономического порядка. Такой режим не является волюнтаристским правлением, он функционирует в соответствии с логикой дворцовой политики, совмещенной со сложностями современной экономической системы5.
Решительным шагом на пути к демократии является переход власти от группы людей к набору правил. Р. Даль, давая характеристику демократического государства, говорит, что главное — это свободные альтернативные выборы для избрания политических представителей, основные гражданские права и ясно обозначенные «правила игры», защищающие эти основные свободы.
Двойное лицо российской политики отражает напряжение, существующее между принципами функциональности и законности. В какой-то момент эти два принципа совпадут и станут взаимоподдерживающими, хотя остаточное напряжение сохраняется и это является большим достижением либерально-демократических реформ. Сосуществование режимной системы и демократического режима является непростым. С одной стороны, режимная система является глубоко авторитарной и стремится изолировать себя от эффективного демократического контроля; с другой стороны, для достижения законности и устойчивости режимная система использует демократические институты, такие как выборы и другие формы привлечения общественной поддержки. Выборы сохраняют потенциал для превращения демократии из режимной в реальную. Голоса избирателей являются важнейшим ресурсом режимной системы. В сегодняшней России ни один политик не может построить или завоевать власть без использования голосов в качестве ресурса. Если бы существовал политический потенциал авторитарного ресурса, им бы, несомненно, воспользовались.
Это сосуществование режимной политики и демократического режима создает институты, которые формально являются демократическими, но несут ответственность только перед самими собой. В то же время институты демократии сохраняют способность независимого функционирования и являются фундаментом перехода к демократическому режиму.
    продолжение
--PAGE_BREAK--