Реферат: Психологические особенности личности серийного убийцы

--PAGE_BREAK--Группа
Представитель
Места знакомства с жертвой
Ярко выраженная МН
Тед Банди
Студ.городки, площади
Средне выраженная МН
Джеффри Дамер
Бары, клубы
Мало выраженная МН  
Генри Ли Люкас
Шоссе, лесные массивы
Определения фактора «маски нормальности» крайне значимо для построения психологического профиля неизвестного преступника. Анализ биографических и психологических характеристик серийных убийц позволяет с уверенностью утверждать о существовании взаимосвязи параметра «маски нормальности» с параметрами семейный статус, элемент доминантности в семейных отношениях, образовательный уровень, социальная активность, коммуникативность в общении, наличие факта судимости. Так, в частности, преступник, обладающий высокой степенью «маски нормальности» характеризуется как положительный семьянин, часто без доминирования в семейной жизни, за исключением ряда сфер (Чикатило, в целом, подчинялся своей жене, однако в сексуальной жизни определял приоритеты он). Высокая «маска нормальности» часто корреспондирует высокому образовательному уровню и отсутствию факта судимости, исключением здесь может быть судимость за хищения [32].
Позитивное восприятие преступника окружающими также обусловлена высокой степенью контактности, понимаемой как открытость и высокая степень социальной активности, что создает иллюзию осведомленности о личной жизни преступника у окружающих.
«Маска нормальности» серийного убийцы тесно связана с modus operandi преступника. Достижения состояния психической стабильности возникающего вследствие одномоментного выброса бессознательной энергии возможно только при уникальной совокупности обстоятельств, в которой каждый элемент деформированной психики находит выход в окружающую среду. Легко понять, что по причине стабильной характеристики этих деформированных элементов, способ их вывода вовне будет также стабилен. Именно этим объясняется стереотипность modus operandi серийного убийцы. Modus operandi выступает как оптимальная форма достижения состояния «маски нормальности», подобный подход к modus operandi позволяет объяснить некоторые элементы теории криминальных программ, разработанные Е.Г. Самовичевым [Модестов Н.С. Маньяки… Слепая смерть. М.,1977]. В данной теории присутствует определенный мистический элемент, однако подобное не определяет ее ненаучности, скорее наоборот направляет на формирование идеи о неполноте современного научного познания [27].
Теория Е.Г. Самовичева одна из немногих направлена на объяснение природы серийных убийств. Одна из функций данной теории — объяснить тот факт, что большинство серийных убийц попадает в поле зрения правоохранительных органов, совершив неожиданный явный промах. Так, В. Кузьмин был задержан случайными прохожими при попытке увести с собой будущую жертву — ребенка; убийцу Бурова случайно опознали родственники потерпевшего; маньяка Кашинцева взяли с поличным (спящим рядом с задушенной женщиной); Н. Джумагалиев был задержан только потому, что в пьяном виде стал демонстрировать друзьям остатки жертвы. Объем статьи ограничен, однако исходя из изученных материалов расследования, мы можем сделать вывод о случайной поимке в среднем трех серийных убийц из пяти Зарубежная практика имеет также большое количество подобных примеров, начиная с Х.Х. Холмса и Д.Дамера и заканчивая Т. Банди и Г.Л.Люкасом. Действительно, очень часто изобличение преступника является не итогом деятельности правоохранительных органов, а, на первый взгляд, провоцируется самим преступником [39].
Е.Г. Самовичев объясняет подобную провокацию закономерностями завершения криминальной программы, обусловленной факторами жесткой детерминированности континиума человеческого бытия.
Представляется, что использование нового объяснения феномена «маски нормальности» серийного убийцы можно проанализировать завершение криминальной программы на менее абстрактном уровне. Ситуация, в которой серийный убийцы допускает фатальную для себя ошибку, может быть проиллюстрирована рядом положений:
·     состояние психической стабильности возникающая вследствие одномоментного выброса бессознательной энергии обусловливает возникновение жесткой зависимости между элементом психической стабильности и потребности в совершении преступлений.
·     часто (применительно к конкретному серийному убийце это количество индивидуально) совершаемые преступления приводят к тому, что механизмы защиты психики атрофируются. Действительно, зачем необходимы сложные способы вывода части бессознательной энергии, когда доступен простой одномоментный выброс.
·     атрофирование механизмов защиты на фоне все более частого использования одномоментного выброса энергии ведет к окончательной деградации социальных стереотипов, базирующихся на сознательном уровне психики.
·     ввиду деформации сферы сознательного восприятие мира происходит по канонам бессознательного, девизом которого является реализация потребностей без учета особенностей внешнего мира.
·     восприятие мира на уровне бессознательного приводит к тому, что факторам внешней среды (социального неодобрения, возможности уголовно-правовых последствий) не придается особого значения. В результате серийный убийца сознательно не провоцирует правоохранительные органы на прерывание своей криминальной программы, он просто становится неспособным учитывать саму возможность влияния правоохранительных органов на свою судьбу, вследствие дезориентации в мире социальных запретов.
Полученные за последние два десятилетия результаты эмпирического изучения личности серийных преступников в сравнении с законопослушными гражданами свидетельствуют о наличии некоторых отличительных черт в структуре личности[13].
Заслуживает внимания исследование ценностно-нормативной системы, проведенное А.Р. Ратиновым и его сотрудниками, которое выявило существенные различия между серийными преступниками и законопослушными гражданами в уровне развития правосознания, в отношении к различным правовым институтам общества[2].
Так, максимальная солидарность с уголовным законом и практикой его применения выражена у законопослушных граждан и в значительно меньшей степени у серийных преступников, хотя правовая осведомленность у них примерно одинакова, а отчасти (знание статей Уголовного кодекса) имеет и обратную зависимость.
Степень усвоения правовых ценностей и норм в качестве «своих» у преступников значительно ниже, чем у законопослушных граждан. Основным побуждением, удерживающим преступников от дальнейших противоправных действий, является боязнь нежелательных последствий, а не согласие с установленными нормами и правилами их соблюдения, как это характерно для законопослушных граждан.
Выявлены существенные различия в оценочном отношении к правоохранительным органам и их деятельности у обследованных групп. Преступники оценивают карательную практику как чрезмерно суровую, особенно по тем видам преступлений, за которые сами осуждены, относятся к органам правосудия настороженно, недоверчиво, что не свойственно для подавляющего большинства законопослушных граждан.
Изучения специфики ценностно-нормативной системы личности серийного преступника все же недостаточно для раскрытия его психологической сущности и соответственно выявления причин преступного поведения. Вот почему значительным вкладом в развитие криминальной психологии является предпринятая под руководством Ю. М. Антоняна попытка исследования психологических особенностей (черт) преступников и их отдельных категорий [7].
Ю.М. Антоняном установлено, что преступники от непреступников на статистическом уровне отличаются весьма существенными психологическими особенностями, которые и обусловливают их противоправное поведение. Иными словами, — понятие личности преступника может быть наполнено этим психологическим содержанием. Поскольку же указанные психологические черты участвуют в формировании нравственного облика личности, есть основания утверждать, что преступники от непреступников в целом отличаются нравственно-правовой спецификой [7].
Результаты исследования позволяют дать психологический портрет обследованных серийных преступников и выделить характерные для них личностные черты.
Прежде всего преступников отличает плохая социальная приспособленность, общая неудовлетворенность своим положением в обществе. У них выражена такая черта, как импульсивность, которая проявляется в сниженном самоконтроле своего поведения, необдуманных поступках, эмоциональной незрелости, инфантилизме.
Нравственно-правовые нормы не оказывают на их поведение существенного влияния. Такие люди обычно или не понимают, чего от них требует общество, или понимают, но не желают эти требования выполнять. Поскольку у таких лиц нарушен или деформирован нормативный контроль, они оценивают социальную ситуацию не с позиций нравственно-правовых требований, а исходя из личных переживаний, обид, желаний. Словом, они характеризуются стойким нарушением социальной адаптации.
Им свойственны также нарушения в сфере общения: неспособность устанавливать контакты с окружающими, неумение встать на точку зрения другого, посмотреть на себя со стороны. Это в свою очередь снижает возможность адекватной ориентации, продуцирует возникновение аффективно насыщенных идей, связанных с представлением о враждебности со стороны окружающих людей и общества в целом. Все вместе взятое формирует такие черты, как погруженность в себя, замкнутость, отгороженность, с одной стороны, и агрессивность, подозрительность — с другой. В результате правильная оценка ситуации еще более затрудняется, поскольку поведением управляют аффективные установки, а поступки окружающих рассматриваются как опасные, угрожающие личности, что приводит к противоправным способам выхода из сложившейся ситуации.
В значительной степени черты, присущие всем преступникам, выражены у серийных убийц. Вместе с тем у них имеются выраженные однородные личностные свойства.
Серийные убийцы — это чаще всего импульсивные люди с высокой тревожностью и сильной эмоциональной возбудимостью, которые в первую очередь концентрируются на собственных переживаниях, а в поведении руководствуются только своими интересами. У них отсутствует представление о ценности жизни другого человека, малейшее сопереживание. Они неустойчивы в своих социальных связях и отношениях, склонны к конфликтам с окружающими. От других преступников серийных убийц отличает эмоциональная неустойчивость, высокая реактивность поведения, исключительная субъективность (предвзятость) восприятия и оценки происходящего. Они внутренне неорганизованны, их высокая тревожность порождает такие черты, как подозрительность, мнительность, мстительность, которые в большинстве случаев сочетаются с беспокойством, напряженностью, раздражительностью.
Среда- ощущается серийными убийцами как враждебная. В связи с этим у них затруднена правильная оценка ситуации, и эта оценка легко меняется под влиянием аффекта. Повышенная восприимчивость к элементам межличностного взаимодействия приводит к тому, что индивид легко раздражается при любых социальных контактах, ощущаемых как угроза для него [7].
Такие люди обладают ригидными (косными) представлениями, которые с трудом поддаются изменению. Все затруднения и неприятности, с которыми они сталкиваются в жизни, рассматриваются ими как результат чьих-то враждебных действий. В своих неудачах они обвиняют других, чем снимают с себя бремя ответственности.
Наиболее чувствительны серийные убийцы к сфере личной чести, у них болезненное самолюбие в сочетании с завышенной (неадекватной) самооценкой. Постоянное аффективное переживание, что менее достойные имеют значительно больше благ, чем они, вызывает желание защитить свои права, и они могут разыгрывать роль «борцов за справедливость». Поэтому «справедливое» убийство они могут совершить не только при разбоях, когда как бы перераспределяются ценности, но и из мести или ревности, когда якобы отстаивается личная честь, и даже при учинении хулиганских действий.
Серийным убийцам свойственны эмоциональные нарушения, психологическая и социальная отчужденность, трудности в установлении контактов, замкнутость и необщительность. Указанные лица испытывают также трудности в усвоении нравственно-правовых норм. Чаще всего они совершают преступления в отношении того или иного человека или ситуации в связи с накопившимся аффектом, не видя при этом (или не желая видеть) другого способа разрешения конфликта.
Серийным убийцам свойственно наделять других людей (по механизму проекции) чертами, побуждениями, свойственными им самим, а именно: агрессивностью, враждебностью, мстительностью. Это приводит к тому, что окружающих они начинают воспринимать как враждебных и агрессивных. В силу этого, совершая акт насилия, серийный убийца считает, что он, таким образом, защищает свою жизнь, свою честь, а также интересы других людей. Таким образом, этих лиц отличает не только высокая восприимчивость в межличностных отношениях, но и их искаженная оценка. Насильственные действия с их стороны обычно происходят по принципу «короткого замыкания», когда даже незначительный повод тут же вызывает разрушительные акты [35].
Усредненный психологический портрет серийного убийцы выглядит следующим образом: возраст 35 — 37 лет, ранее один-два раза судимый, в том числе за насильственное преступление, склонность, к злоупотреблению алкоголем, к импульсивным проявлениям агрессивности и конфликтности, осужден за умышленное убийство, часто с особой жестокостью. По характеру замкнут, аутичен (погружен в себя), пессимистичен, испытывает трудности в общении и адаптации, чувство вины завышено, чувствителен, раздражителен, склонен к аффективным реакциям, мнителен, тревожен, замкнут на чувственном восприятии реальности, с пониженным, часто подавленным фоном настроения. Общая агрессивность в целом снижена, но с врожденной склонностью к словесной агрессии, уровень эротизма завышен, уровень интеллекта ниже среднего, мыслительная деятельность снижена, логическое мышление часто блокируется аффективными переживаниями. Обнаруживается робость, неуверенность в себе, заниженная самооценка сочетается с переоценкой личных страданий с целью избежать или уменьшить ответственность за содеянное.
Склонен пренебрегать нравственно-правовыми нормами, ориентирован в первую очередь на получение личной выгоды. Внутренне недисциплинирован, поведение часто мотивируется случайными влечениями, индивидуалист, пренебрегает коллективными интересами. Уровень самоконтроля снижен, стремится приспособиться к условиям особо строгого лишения свободы. Необходимость постоянного сдерживания и самоконтроля часто вызывает тревожные, невротические реакции.
Психологическое обследование, проведенное штатным психологом колонии В. В. Поповым, показало, что почти для всех осужденных характерно наличие тяжелых психотравм, вызванных совершенным преступлением, арестом, вынесением смертного приговора, ожиданием того, будет расстрел приведен в исполнение или нет; длительным, в отдельных случаях даже до пяти лет, нахождением в камере смертников.
Наиболее тяжелые переживания у серийных убийц, отбывающих пожизненное наказание, вызывают следующие обстоятельства:
— чувство вины перед потерпевшими и их родными — 32,8 %;
— чувство вины перед собой и своими родными — 37,2 %;
— отсутствие общения с родственниками, разрыв отношений с ними — 56,3 %;
— утрата свободы — 46,9 %;
— переживание личной несостоятельности, невозможности что-либо изменить в своем положении — 42,2 %;
— ограничение общения с другими осужденными — 17,2 %;
— отсутствие перспектив освобождения — 59,4 %;
— изменение привычного образа жизни, однообразие жизни в колонии — 43,8% [27].
1.2 Предпосылки формирования личности серийного убийцы
Можно рассматривать отчуждение личности как психологическую предпосылку преступного поведения.
Психолого-криминологические исследования свидетельствуют о том, что значительная часть преступников находится на определенной социально-психологической дистанции от общества и его нравственно-правовых ценностей. Они отчуждены и от общества в целом, и от малых групп (семья, трудовой коллектив, друзья и т. д.) или существенно ослабили связи с ними. В психологическом плане отчуждение представляет собой как бы уход человека из межличностного взаимодействия, который имеет существенные психологические и социальные последствия, в том числе и криминогенного характера.
    продолжение
--PAGE_BREAK--Исследователи выделяют следующие аспекты отчуждения личности, значимые для понимания социально-психологических „ причин преступного поведения.
1) Отчуждение затрудняет усвоение человеком социальных норм, регулирующих поведение. Поскольку эти нормы не усвоены личностью, не стали составной частью ее внутреннего мира, они являются для нее «чужими», не обязательными для исполнения. Не случайно многие преступники не понимают, за что, собственно, их наказали, хотя знают, какой закон нарушили. Отсюда их несогласие с наказанием, что резко снижает его воспитательное воздействие.
2) Отчуждение личности в раннем детском возрасте вследствие невыполнения семьей своей основной функции — включения ребенка в структуру общества посредством интернализации им нравственно-правовых норм по механизму подражания родителям — может заложить основы асоциальной личности, изолированной от социально-позитивной микросреды — семьи, учебных и трудовых коллективов, других малых групп. При отсутствии компенсирующего воспитания это может привести к дезадаптивному противоправному поведению, во многом провоцируя рецидив преступлений.
3) Отчуждение личности может приводить к формированию у нее устойчивой антисоциальной установки, проявляемой в негативном или даже враждебном отношении к среде, что по механизму проекции способно провоцировать у таких лиц агрессивное поведение.
4) Отчуждение человека, изоляция от социально-позитивной микросреды побуждает его к поиску микросреды, где он мог бы найти признание и поддержку. Такой микросредой являются группы антиобщественной направленности, состоящие из таких же отчужденных и дезадаптированных личностей. Длительное нахождение в таких группах приводит к криминализации личности с последующей ее деградацией.
5) Разрыв связей человека с нормальной микросредой приводит к нарушению социального контроля, несоблюдению установленных норм поведения. Застревание в антисоциальной группе, являющейся для человека референтной, формирует чрезмерную привязанность его к данной группе, идентификацию с ней, готовность совершить любое групповое преступление.
6) Изоляция, обособление от других, уход в себя оборачивается нравственным оскудением, отсутствием эмпатии, т. е. способности чувствовать, переживать эмоциональные состояния другого человека, сопереживать ему, что содействует совершению особенно тяжких насильственных преступлений [34].
Как показывают исследования, наиболее отчужденными являются бродяги, а среди них — алкоголики. Другая категория отчужденных — осужденные к длительным срокам лишения свободы. Многие из них раньше были достаточно хорошо адаптированы к обществу, но за время пребывания в местах лишения свободы способность к адаптации значительно утрачивается. Практические работники исправительных коллективов давно обратили внимание на такое парадоксальное, на первый взгляд, явление: отдельные неоднократно судимые рецидивисты, не имеющие устойчивых семейных и иных эмоциональных связей, после освобождения вновь стремятся вернуться в «зону».
По мнению ученых, в целом психологическое отчуждение личности можно определить как развившуюся чаще всего в результате эмоционального отвергания родителями (психической депривации), из безразличия, социально-психологической дистанции между индивидом и средой изолированность от ценностей общества, невключенность в эмоциональные контакты. Психическая депривация и порождаемое ею отчуждение могут рассматриваться в качестве причины преступного поведения. Сами по себе эти факторы фатально не ведут к совершению преступлений. Однако они формируют общую нежелательную направленность личности, ее бессознательные установки, предопределяющие уголовно наказуемые формы реагирования на конкретные конфликтs [42].
Тревожность выступает как психологическая основа преступного поведения.
Наряду с отчужденностью личности не меньшей, а, пожалуй, еще большей криминогенностью обладает тревожность, которая представляет собой беспредметный страх, страх вообще. Чаще всего в основе тревожности лежат какие-то неосознаваемые личностью источники угрозы, связанные с депривацией потребности в безопасности. Как личностное свойство она проявляется в постоянном ощущении неуверенности в себе, бессилия перед внешними факторами, в преувеличении их могущества и угрожающего характера. Такое перманентное состояние может приводить к дезорганизации поведения, изменению его направленности. В ряде случаев тревожность способна активно стимулировать преступное поведение в том случае, когда человек начинает ощущать необходимость защиты от людей или явлений, которые он субъективно воспринимает как угрожающие или деструктивные.
Крайней формой выражения тревожности является страх смерти, который, как и тревожность, развивается в случае неприятия ребенка родителями. Отверженность как крайняя форма неприятия ведет к отсутствию чувства безопасности, к развитию невротической личности, для которой характерен страх смерти.
Выделяют следующие фазы в развитии психологически отчужденных индивидов:
возникновение реакции тревоги;
накопление негативных бессознательных переживаний, которые могут носить и скрытый характер;
состояние истощения, проявляющееся в насильственных действиях в отношении социальной среды, субъективно воспринимаемой как враждебной.
Криминогенность тревожности состоит не только в том, что она включает в себя беспокойство, ощущение незащищенности, уязвимости, но и в том, что она определяет специфическое восприятие окружающей среды как чуждой и враждебной. По механизму эмоционального переноса такая личность рассматривает как чуждые нормы и запреты этой среды, в результате чего выходит из-под действия социального контроля. Развиваются дезадаптивное поведение и соответствующее отношение к миру. Бессознательно проецируя свои враждебные, агрессивные устремления, побуждения на внешний мир, личность воспринимает и среду таковой.
Таким образом, наличие тревожности, бессознательное ощущение призрачности и хрупкости своего бытия, страх смерти качественно отличают преступника от непреступника и выступают основными психологическими причинами некоторых форм преступного поведения. «Иными словами, человек совершает преступление, чтобы не разрушились его представления о самом себе, своем месте в мире, его самоощущение, самоценность, не исчезло его биологическое и социальное бытие».
    В тихом городке Помична на Кировоградщине далекий родственник одного легендарного разведчика насиловал женщин, расчленял их тела и в мешках относил на свалку. Это был слесарь местного элеватора. Никогда ни в чем предосудительном не замечался.
Что превращает внешне нормальных людей в беспощадных маньяков? Можно ли «вычислить» их до тех пор, пока счет жертвам не пошел на десятки?
Существуют люди, которых будоражат фантазии — желание уничтожить, изнасиловать. У большинства срабатывает некий психологический барьер. Но не у всех. Представим, что человек, биологически склонный к насилию или убийству, изо дня в день смотрит по телевизору фильмы о маньяках и убийцах. Он получает некий толчок, ему становится проще преступить черту дозволенного [32].
15-летний киевлянин отрезал матери голову, пытался исказить ее черты на газовой плите. Не смог. Тогда он три дня буквально строгал тело матери и спускал в унитаз. На следствии он говорил, что ему было необычайно интересно смотреть фильмы ужасов.
Недавно в Киеве задержали молодого человека, который насиловал и убивал женщин, вдоволь над ними поиздевавшись. Он сказал: «Я насмотрелся боевиков и свернул ей шею, как там». Но помимо перелома шейных позвонков, на теле девушки насчитали более ста ножевых ран.
Субъекты культурной и социальной среды (а к ним мы относятся и средства массовой информации) обладают огромными возможностями социально-психологического воздействия — как в положительном, так и в отрицательном направлении. По официальным данным, изнасилований стало меньше. На самом деле стало меньше заявлений об изнасилованиях потому, что жертвы боятся разглашения, их подкупают. Насилие стало привычным.
Сексуальное поведение 50—60-х годов несравнимо с поведением 80—90-2000 х. А ведь подавляющее большинство серийных убийств совершалось и совершается, как правило, именно на сексуальной почве.
Постоянно наблюдаемые сцены насилия с экранов телевизоров приводят к тому, что психологические барьеры, которые сдерживали биологическую мотивацию, постепенно снимаются. Изо дня в день человек видит или читает, как нужно охотиться за своими жертвами.
Факторы влияющие на преступность
Наркотики и алкоголь. Алкоголь облегчает возникновение аффекта и усиливает его, высвобождает сексуальную агрессию. Климат влияет. Жители жарких стран подвержены постоянному нервному возбуждению, вспышкам агрессии и несдержанности, для них характерно также чрезмерно раннее сексуальное созревание. В холодном климате люди значительную часть сил направляют на добывание того, что южанам дает сама природа. В Европе, по мере продвижения с севера на юг, резко возрастает количество насильственных преступлений. В южных штатах США убийств в 15 раз больше, чем в северных. Климатический фактор не является решающим, но он весьма существенен [12].
Наследственность
Наследственная предрасположенность к преступности может так никогда и не реализоваться без определенного комплекса внешних факторов. И тем не менее… В XVIII столетии в Америке жили некий человек «легких нравов» — Макс и его жена Ада — пьяница и воровка. Макс оставил после себя множество детей. Исследователи проследили несколько поколений его потомков. Всего трое дочерей до замужества были женщинами «легкого поведения», преступников во втором поколении было очень мало, но в четвертом достигло 24 человек, в пятом — 60. Затем число женщин «легкого поведения» выросло с 14 до 90, бродяг — с 11 до 74. В третьем поколении сифилитики и «гулящие» женщины составили 69 процентов общего числа членов семьи. В шестом и седьмом поколениях число преступников снизилось, что позволило исследователям выдвинуть гипотезу о возможном природном вырождении аномальной ветви и преждевременном ее вымирании. В этом семействе бесплодие поднялось с девяти случаев в третьем поколении до 22-х в пятом, а детская смертность в последние годы исследования достигла 300. Члены семьи провели в тюрьме в общей сложности около 120 лет, а в пятом поколении уже все женщины были «легкого поведения», а мужчины — преступниками[22].
Можно привести немало и таких случаев, когда дети, еще не имея никакого жизненного опыта, проявляют чрезмерную агрессивность и склонность к садизму. Иногда матери приходят к психологам или психиатрам, просят вылечить ребенка, иначе грозят задушить его собственными руками. Чем раньше начинается работа с такими детьми, тем больше у них шансов стать нормальными. Как правило, либо их родители (или один из них), либо кто-то из их рода страдали психическими заболеваниями или пьянствовали [16].
Серийные убийства чаще совершаются на сексуальной почве, но бывает на почве миссионерства, убеждения и наживы.
Например, Оноприенко и Чикатило объединяет только многоэпизодность преступлений и большое количество жертв. Все остальное — разъединяет. Чикатило убивал на сексуальной почве. А Оноприенко шел «на дело» в надежде поживиться. Да, у него время от времени «прорезались» сексуальные мотивы. Но от первой же женщины он заразился гонореей, и половое насилие не было для него целью. Мечтая убить 360 человек, он культивировал в себе жестокость. К сожалению, мы далеко не все знаем о его похождениях. Жена Оноприенко рассказывала, что когда-то он принес ей горсть золотых украшений. Он не рассказал, чем занимался за рубежом. Быть может, позже, когда ему захочется возобновить к себе интерес, он расскажет об этом. Терять-то ему нечего.
От 40 до 60 процентов лиц, совершивших преступление, страдают теми или иными психическими расстройствами. За рубежом их относят к разряду ограниченно вменяемых. В отношении совершенного преступления эти люди вменяемы. Но в связи с имеющимися расстройствами, помимо отбывания наказания, они должны еще и лечиться. В Италии, Англии, Канаде и других странах для этого есть специальные пенитенциарные учреждения. У нас, в силу бедности, — нет. Но люди с психическими отклонениями должны лечиться и получать полноценное лечение даже за решеткой.
Серийные преступления относительно стабильны. В России, к примеру, один серийный убийца приходится на миллион-полтора нормальных людей.
Статистика
Изучение сексуальных преступлений, совершенных за три года, показало, что их максимум приходился на пятницу и субботу, минимум — на четверг. В январе число преступлений вдвое больше, чем в декабре, а в последующие месяцы наблюдалось четкое чередование спада по четным месяцам и подъема по нечетным со стабилизацией на относительно низком уровне в ноябре и декабре. Максимальный подъем приходился на весеннее время, минимум — на осень, а весной и летом эти цифры занимают срединное положение. Это, вероятно, отображает связь сексуальных преступлений с биоритмами сексуальной активности людей.
Алкоголь — основной фактор, провоцирующий совершение изнасилования. При этом около 10 проц. пострадавших сами находились в состоянии алкогольного опьянения.
Предрасположенность к насилию разной степени выраженности есть практически у всех. Группе нормальных мужчин демонстрировали слайды с изображением сцен изнасилования в сопровождении магнитофонной записи. Многие исследуемые мгновенно отреагировали развитием сексуального возбуждения как на процесс изнасилования, так и на проявленную жертвой реакцию сопротивления и страха. Никто из группы испытуемых не только никогда не участвовал в изнасиловании и совершении других преступлений, но и не помышлял об этом, а в половой жизни не проявлял сексуальной агрессивности[24].
Зарубежные специалисты разделяют безжалостных убийц на три хорошо отличаемые друг от друга «специализации»: массовый убийца, убийца-шатун и серийный убийца[23].
Массовый убийца убивает подряд несколько человек в одном месте.
Шатун совершает многочисленные убийства в различных местах, также за относительно короткий срок.
Серийный убийца убивает в течение месяцев и даже лет до момента ареста. В противоположность двум первым типам, которые в большинстве страдают психическими заболеваниями, серийный — это психопат «в здравом уме». Он хорошо организован, что усложняет его выявление и задержание [40].
Портрет серийного убийцы
Российские ученые выделили следующие криминалистические черты серийных убийств.
1. Многоэпизодность преступлений. Серийные преступления неодно-кратны, тождественны и однородны.
2. Множественность преступлений. Отдельные эпизоды серий включают сразу несколько видов преступлений: насилие, умышленное убийство, телесные повреждения или угроза их причинения. Нередко в сочетании с преступлениями против собственности — грабежи, разбои, кражи.
3. Высокий уровень рецидивности. Две трети серийных убийц ранее судимы, многие — неоднократно. Чаще всего за изнасилования, преступления против собственности, убийства и причинение тяжких телесных повреждений.
4. Фактическая безремиссионность серийного криминального насилия. В среднем, после освобождения из мест лишения свободы, очередное преступление, относящееся к предыдущей серии, совершалось через 7,4 месяца.
5. Крайняя опасность и тяжесть рецидива серийных преступлений. Рецидивы, как правило, характеризуются все большей тяжестью и жестокостью преступлений.
6. Ранний возраст начала серии (в среднем 23,8 года). Как правило, криминальная биография начинается сразу с серии, реже — с иного состава преступления в более раннем возрасте.
7. Утяжеление насилия от судимости к судимости. Исследователи отмечают следующую динамику судимостей: имущественные преступления — сексуально мотивированные преступления — умышленные убийства с истязанием жертв.
8. Из психосоциальных особенностей личности серийных убийц можно выделить преимущественно низкий уровень образования, праздный образ жизни (не работали и не учились), семейную дезадаптацию (преимущественно холостяки и разведенные).
Способ лишения жизни во всех сериях стереотипен, отличается шаблонностью. В большинстве серий криминальным эпизодам предшествует состояние алкогольного опьянения. Примерно треть убийц совершают преступления в трезвом виде.
Криминальные эпизоды характеризуются неоправданной жестокостью, мучительными и множественными повреждениями, глумлением, в том числе и над трупом. Практически в каждой серии убийств отмечаются специфические индивидуальные черты, позволяющие выделить садистский почерк того или иного преступника [26].
    продолжение
--PAGE_BREAK--1.3 Мотивы преступлений совершаемых серийными убийцами
В основе преступного поведения серийного убийцы лежат те или иные мотивы. Какие же глубинные психологические факторы отражают эти мотивы, в чем их субъективный смысл?
Четыре возможных мотива толкающие человека на серийные убийства:
1. Манипуляция, 2. Доминирование, 3. Контролирование, 4. Сексуальная агрессия (страсть).
Многочисленные расследования и изучения общих характеристик серийных убийств показали, что наиболее общим мотивом является сексуальная агрессия
В мотивах конкретизируются потребности, которые и определяют направленность мотивов. У одного человека не может быть бесчисленного количества потребностей, но богатство мотивационной сферы проявляется в их разнообразии и взаимодополняемости. Взаимодействуя между собой, они усиливают или ослабляют друг друга, вступают во взаимные противоречия, результатом чего может явиться аморальное и даже преступное поведение.
Отдельные поступки, а тем более поведение человека в целом, в том числе и преступное, в основном направляется не одним, а несколькими мотивами, находящимися друг с другом в сложных иерархических отношениях. Среди них имеются ведущие, которые и стимулируют поведение, придают ему личностный смысл. Так, в большинстве случаев в основе хищений лежат не только корыстные мотивы, но и мотивы самоутверждения личности в глазах престижной (референтной) группы.
Кроме того, как установлено исследованиями [14], именно ведущие мотивы носят неосознаваемый характер. По этой причине преступники во многих случаях не могут вразумительно объяснить, почему они совершили данное преступление.
Обобщая результаты исследований последних лет [17], можно выделить следующие мотивы антисоциальной деятельности серийных преступников: мотивы самоутверждения (статусные), замещающие,, мотивы самооправдания.
Мотивы самоутверждения
Потребность в самоутверждении — важнейшая потребность, стимулирующая широчайший спектр человеческого поведения. Она проявляется в стремлении человека утвердить себя на социальном, социально-психологическом и индивидуальном уровнях.
Утверждение личности на социальном уровне означает стремление к завоеванию социального статуса, т. е. к достижению определенного социально-ролевого положения, связанного с признанием личности в сфере профессиональной или общественной деятельности. Утверждение на социальном уровне обычно связано с завоеванием престижа и авторитета, успешной карьерой, обеспечением материальных благ.
Утверждение на социально-психологическом уровне связано со стремлением завоевать личный статус, т. е. добиться признания со стороны личностно значимого ближайшего окружения на групповом уровне — семьи, референтной группы (друзей, приятелей, сверстников, коллег по работе и т. д.). Но это может быть и группа, с которой человек не контактирует, но в которую стремится попасть, стать ее членом. В таких случаях преступление выступает в качестве способа его проникновения в подобную группу, достижения признания. Наиболее характерно это для подростков.
Утверждение личности на индивидуальном уровне (самоутверждение) связано с желанием достичь высокой оценки и самооценки, повысить самоуважение и уровень собственного достоинства. Достигается это путем совершения таких поступков, которые, по мнению человека, способствуют преодолению каких-либо психологических изъянов, слабостей и в то же время демонстрируют сильные стороны личности.
Чаще всего подобное самоутверждение происходит бессознательно. Оно характерно, например, для расхитителей так называемого престижного типа, которые стремятся достичь определенного социального статуса или же сохранить его любым путем, в том числе и преступным. Недостижение его, а тем более его утрата означает для них жизненную катастрофу.
«Из названных уровней утверждения» личности именно самоутверждение, по всей вероятности, имеет первостепенное значение, стимулируя жажду признания на социальном и социально-психологическом уровнях. Самоутверждаясь, человек чувствует себя все более независимым, раздвигает психологические рамки своего бытия, сам становится источником изменений в окружающем мире, делая его более безопасным для себя. Это дает ему возможность показаться в должном свете и в глазах ценимой им группы, и в глазах общества. Эти признания, взаимно дополняя друг друга, обеспечивают индивиду внутренний психологический комфорт и ощущение безопасности".
Среди взяточников и расхитителей встречаются лица, стремящиеся к утверждению и на социальном, и на социально-психологическом, и на индивидуальном уровнях. Среди воров, грабителей, разбойников, мошенников чаще обнаруживаются те, которые утверждаются на втором и третьем уровнях [11].
Нередко совершение корыстного преступления обеспечивает лицу решение каких-либо внутренних проблем, помимо статусных. Обладание материальными благами придает человеку уверенность, снижает беспокойство по поводу своей социальной определенности, устраняет, чаще временно, чувство зависти, собственной неполноценности.
Самоутверждение — распространенный ведущий мотив при совершении изнасилований. Изнасилование — не только удовлетворение сексуальной потребности, не только проявление частнособственнической психологии и примитивного отношения к женщине, не только неуважение к ней, к ее чести и достоинству, но прежде всего утверждение своей личности таким уродливым и общественно опасным способом.
Субъективные причины изнасилований связаны в первую очередь с особенностями самовосприятия преступника, с его ощущением, часто на подсознательном уровне, собственной неполноценности, ущербности как мужчины. Часто такое ощущение, переживание принимает жестко фиксированный характер, человек как бы приковывается к объекту фрустрации, от которого он зависим (женщина вообще). Стремление избавиться от этой зависимости и в то же время самоутвердиться в мужской роли может толкнуть такое лицо на совершение изнасилования.
Особый интерес в связи с этим представляет опасная категория насильников, внезапно нападающих на незнакомых женщин и старающихся силой преодолеть их сопротивление. Поведение таких преступников схоже с действиями охотника, поджидающего или выслеживающего добычу. В большинстве своем такие «охотники» положительно характеризуются в быту и на работе, они заботливы в семье, но по отношению к другим женщинам испытывают резко отрицательные эмоции.
Как отмечают ученые, «подобные насильники занимают по отношению к женщине подчиненную, пассивную позицию, женщина доминирует над мужчиной и направляет его. Как правило, у них нарушена аутоидентификация с мужской ролью при мощном напряжении сексуальной потребности, фиксации на половых отношениях, сводящихся лишь к половым актам вне нравственно-психологической близости. Установлено также, что подобные лица имели в детстве властную, доминирующую мать и безвольного, подчиненного отца. Создавая собственную семью, они психологически воссоздавали свою раннесемейную ситуацию, образно говоря, занимали место отца и выбирали в качестве жены женщину, похожую по своим психологическим чертам и поведению на мать».
«Охотники» зависимы не только от матери и жены, но и от женщин вообще, поскольку отношения с ними подсознательно строят на материнско-детской базе. Поэтому в качестве мотивов изнасилования у «охотников» выступают, с одной стороны, стремление уничтожить психологическое доминирование женщин вообще, а не конкретных лиц, а с другой стороны — желание добиться в акте сексуального насилия идентификации с мужской половой ролью, самоутвердиться, обрести личностно-эмоциональную автономию. Однако добиться окончательного освобождения от психологической зависимости от женщин путем однократной попытки насилия не удается. Именно по этой причине лицо продолжает совершать неожиданные и яростные нападения на женщин, иногда по нескольку десятков раз [5].
Считается также, что стремление избавиться от психологического диктата женщины, «навязанного» в детстве матерью, лежит в основе многих случаев изнасилования женщин старческого возраста.
Что касается наиболее опасных преступных проявлений — серийных сексуальных убийств, то, по мнению исследователей, в их основе лежат следующие мотивы:
сексуальные посягательства на женщин, сопровождаемые проявлениями особой жестокости, обусловливаются не столько сексуальными потребностями преступников, сколько необходимостью избавиться от психологической зависимости от женщины как символа, абстрактного образа, обладающего большой силой;
социальное или биологическое отвергание (действительное или мнимое) женщиной порождает у лица страх потерять свой социальный и биологический статус, место в жизни. Насилуя и убивая потерпевшую, т. е. полностью господствуя над ней, преступник в собственных глазах предстает сильной личностью. Таким образом здесь проявляется мотив самоутверждения;
нападения на подростков и особенно на детей нередко детерминируются бессознательными мотивами, когда имеют место снятие и вымещение тяжких психотравмирующих переживаний детства, связанных с эмоциональным неприятием родителями, с унижениями по их вине. В таких случаях ребенок или подросток, ставший жертвой, также выступает в качестве символа тяжелого детства: преступник уничтожает этот символ, пытаясь таким образом освободиться от постоянных мучительных переживаний. В данном случае проявляется мотив вымещения;
сексуальные нападения на детей и подростков, сопряженные с их убийством, могут порождаться неспособностью преступника устанавливать нормальные половые контакты со взрослыми женщинами либо тем, что такие контакты не дают желаемого удовлетворения в силу различных половозрастных дефектов;
получение сексуального удовлетворения и даже оргазма при виде мучений и агонии жертвы. Это — сугубо садистская мотивация [3].
К сказанному следует добавить, что ведущим мотивом ряда серийных убийств, в том числе и сексуальных, является некрофилия — неодолимое влечение к смерти, уничтожению всего живого, наиболее ярким представителем которого был Чикатило.
Далеко не каждый убийца может быть отнесен к некрофильским личностям. Среди убийц немало таких, кто совершил преступление в состоянии сильного переживания, из мести, ревности или ненависти к другому человеку, под давлением группы или иных тяжелых обстоятельств своей жизни и при этом может сожалеть о случившемся. «Некрофил же, — отмечает Ю. М. Антонян, — это человек, который все проблемы склонен решать только путем насилия и разрушения, которому доставляет наслаждение мучить и заставлять страдать, одним словом, тот, который не может существовать, не превращая живое в неживое».
Мотивы замещения
Нередки случаи совершения насильственных преступлений по механизму замещающих действий. Суть этих действий состоит в том, что если первоначальная цель становится по каким-либо причинам недостижимой, то лицо стремится заменить ее другой — доступной. Благодаря «замещающим» действиям происходит разрядка (снятие) нервно-психического напряжения в состоянии фрустрации.
«Замещение» действий, т. е. смещение в объекте нападения, может происходить разными путями. Во-первых, путем «генерализации» или «растекания» поведения, когда насильственные побуждения направлены не только против лиц, являющихся источником фрустрации, но и против их родственников, знакомых и т. д. В этих случаях лицо, поссорившись с одним человеком, адресует свою агрессию близким или друзьям этого человека. Во-вторых, путем эмоционального переноса. Например, подросток, ненавидящий своего отчима, портит его вещи. В-третьих, агрессия при «замещающих» действиях направляется против неодушевленных предметов или посторонних лиц, подвернувшихся под руку. Это так называемая респондентная агрессия, наиболее опасная, поскольку ее объектом часто выступают беззащитные люди. В-четвертых, разновидностью «замещающих» действий является «автоагрессия», т. е. обращение агрессии на самого себя. Не имея возможности «выплеснуть» свою враждебность вовне, человек начинает распекать себя и нередко причиняет себе различные повреждения.
Мотивы самооправдания
Одним из универсальных мотивов преступного поведения в подавляющем большинстве случаев является мотив самооправдания: отрицание вины и, как следствие, отсутствие раскаяния за содеянное. Искреннее осуждение своих действий встречается довольно редко, но и при этом вслед за признанием обычно следуют рассуждения, направленные на то, чтобы свести вину к минимуму.
Возникает вопрос: за счет каких психологических механизмов происходит снятие с себя ответственности за содеянное? Здесь действуют механизмы психологической самозащиты, которые снижают, нейтрализуют или совсем снимают барьеры нравственно-правового контроля при нарушении уголовно-правовых запретов. Именно на этой основе происходит самооправдание и внутреннее высвобождение от ответственности за совершаемое и совершенное преступление.
Проведенное под руководством А. Р. Ратинова в 70-х годах изучение личности преступника показало исключительную важность защитных механизмов, которые подготавливают и побуждают к преступному поведению, а затем ретроспективно оправдывают его.
«Подвергшись негативным санкциям или опасаясь их, личность избирает путь устранения неблагоприятных последствий своего поведения, идущего вразрез с общепринятой нормой, нейтрализуя социально-правовой контроль посредством включения защитных механизмов».
К числу последних относятся перцептивная защита, отрицание, вытеснение, рационализация, проекция и др.
Мотивы самооправдания преступного поведения проявляются в:
искаженном представлении о криминальной ситуации, в которой избирательно преувеличивается значение одних элементов и преуменьшается роль других, в результате чего возникает иллюзия необязательности применения уголовного наказания;
исключении ответственности за возникновение криминальной ситуации, которая понимается как роковое стечение обстоятельств;
изображении себя жертвой принуждения, вероломства, коварства и обмана других лиц либо собственных ошибок и заблуждений, которые и привели к противоправным действиям;
убеждении в формальности нарушаемых норм, обыденности подобных действий, в силу чего они расцениваются как допустимые;
отрицании жертвы преступления и предмета преступного посягательства и тем самым игнорировании вредных последствий и общественной опасности деяния;
умалении и приукрашивании своей роли в совершенном преступлении;
облагораживании истинных мотивов своих действий, в результате чего они представляются извинительными и даже правомерными (защита справедливости и т. д.);
рассмотрении себя в качестве жертвы ненормальных условий жизни, среды, которые как бы неизбежно толкнули на совершение преступления;
гипертрофии собственных личностных качеств в утверждении своей исключительности, ставящей лицо, по его мнению, выше закона.

Глава 2
Сравнительная характеристика серийных убийц в зависимости от мотива совершаемого преступления
2.1 Психологический анализ личности сексуальных маньяков
Можно привести довольно яркий пример сексуального серийного убийцы – Синяя Борода. Его настоящее имя — маршал Жиль де Рец. Он жил во времена Генриха IV и регулярно убивал своих жен… Имена отечественных маньяков, совершавших уже в наши дни серийные убийства с сексуальной подоплекой, у всех на слуху: Чикатило, Головкин и другие. Что движет этими дьяволами во плоти, какая тайна сокрыта в их мозгу, душе? Какие-то отчаянные ученые хотели сохранить жизнь Чикатило, чтобы на его примере изучить биологические особенности, личность маньяка…
В действиях маньяков немало общего, они достаточно стереотипны. Очень часто они применяют один и тот же способ убийства: подход сзади, захват и удушение. Причем наблюдается такой стереотип в ситуациях, когда жертва, по сути, не сопротивляется или находится без сознания. Характерно признание одного маньяка: «Я не могу объяснить, почему сзади, но если спереди — совсем не то ощущение...» [15]
Но почерк-то у каждого свой. «Авторство» часто определяют по характеру нанесенных повреждений.
Но и здесь прослеживается общность. Сексуальные убийцы часто наносят удары ножом в область промежности или половых органов, словно имитируя половой акт. Это называется символическим сексуальным действием. К примеру, для педофилов характерны одни и те же действия: снимание одежды, разглядывание половых органов, причем сам половой акт осуществляется крайне редко. Прослеживается и общность территории. Множество сексуальных насильственных актов совершается именно в лифте.
    продолжение
--PAGE_BREAK--Предпочтения маньяков зависят от степени патологии. Один преследует женщин в красном, кто-то мальчиков, у третьего прилив страсти вызывают полные женщины. А Чикатило возраст или габариты жертвы мало волновали.
Что касается поведения жертвы с маньяком, то один из методов защиты основан на неожиданности поведения. Некоторые насильники очень реагируют на выражение лица жертвы. Он хватает, предвкушая страх, смятение, ужас, а жертва должна улыбаться и говорить: «Ах, какой ты милый...» Таким образом, стереотип может быть перерублен. Но, к великому сожалению, чаще прослеживается, что программу маньяка ничем не перебить, он все равно ее осуществит. Были такие, кто утверждал на полном серьезе, что жертва «улыбалась, когда я ее душил». То есть сознание в этот момент искажено. А некоторые вообще не помнят реакции и даже на очной ставке не узнают свою жертву.
Серийным убийцам, с сексуальной подоплекой, как детям, свойствен психический инфантилизм. И в этом нет ничего парадоксального. Ведь дети бывают жестокими, они не умеют воспринимать чужую боль. И все воспитательные действия, упреки типа «Какой ты жестокий! Ты совсем не жалеешь родителей!» обречены на провал. Это не патология, а норма. Но что является нормой в 8 — 10 лет, в 20 — 30 называется иначе. Маньяк не знает, что такое жалость, сочувствие. У него нет ощущения чужой боли.
Вид страданий жертвы приносит ему наслаждение.
Чтобы понять ощущения жертвы, Головкин производил такие же эксперименты на себе. Акт агрессии часто сочетается с аутоагрессией. Пациенты-маньяки прижигают себя сигаретами, вгоняют себе иглы. При этом ими руководит интерес, стремление успокоиться, многие находят в боли компонент сладострастия. Кстати, за некоторое время до совершения преступления у маньяков меняется состояние. Появляются тревога, злоба, нарастает внутреннее напряжение. Ему надо что-то делать. Он выходит, озирается, и потом вырисовывается цель: надо убить. После этого наступают разрядка, облегчение, иногда ощущение собственного всемогущества. Они часто выражаются так: «Я смог...»
У маньяков вырабатывается болезненный интерес к анатомии, к строению человеческого тела, вспарывание животов, отрезание половых органов. Это прослеживается у детей 5-7 лет, когда они играют: разбирают кукол, отрывают руки, ноги, выкалывают глаза. Или первое знакомство с половыми органами — то же самое наблюдается у педофилов. Пациентов-маньяков этот этап развития выпал, и они наверстывают упущенное через десятилетия, воспроизводят игры, которые становятся кровавыми. Один из них признался, проходя лечение в психиатрической клинике:
«Знаете, доктор, как надо с женщиной иметь дело? Отрезал голову, положил труп и делай что угодно...» [12]
Известные аналогии поведения есть у животных. Например, самка богомола откусывает самцу голову, чтобы он лучше совершил половой акт. Без этой операции богомол может и не захотеть «интима», а так коитус железно продлится пять часов. Интересно, что такие образцы поведения присущи только самкам.
Сексуальные маньяки часто не в состоянии совершить нормальный половой акт, некоторые испытывают известные сложности в отношениях с женщинами. Этих людей с профессиональной точки зрения нельзя назвать ни мужчинами, ни женщинами. Речь идет о расстройстве половой идентичности. Природа не построена по принципу «черное-белое», всегда есть промежуточные варианты. И здесь прослеживается именно такой вариант. Только не надо думать, что если у человека несовпадение в этой сфере, он обязательно пойдет в убийцы. Он может стать фетишистом, визионистом или уйдет в «глухие» невротики, не позволяя себе реализовать запретные фантазии. А в основе лежит нарушенная идентичность.
На ранней стадии у некоторых еще сохраняется критическое отношение, они пытаются как-то с этим бороться. Но пойти к врачу… Это ведь чревато. Да и как сказать, что тянет к малолетним? Сразу тюрьма, страх Уголовного кодекса висит. Одна из задач терапии — информировать этих людей о том, куда обратиться со своими проблемами, и гарантировать им, что не будет последствий. Ведь они часто боятся рассказывать даже свои фантазии, которые можно рассматривать как норму.
Одно из эффективных решений проблемы преступного поведения сексуальных маньяков – это побуждение его к пониманию того, что надо замещать преступное поведение и направлять энергию в другое русло.
2.2 Психологический анализ личности серийных убийц – каннибалов
В <metricconverter productid=«1971 г» w:st=«on»>1971 г. в Англии появился маньяк, который убил, а затем съел 13 молодых женщин… Его разыскивали почти 10 лет. В мае <metricconverter productid=«1981 г» w:st=«on»>1981 г. Питер Сатклифф по прозвищу «Йоркширский потрошитель» был казнен. Впрочем, полиция считала, что на счету этого каннибала жертв гораздо больше, однако доказать это не смогли.
Когда полиция ворвалась в дом американца Джерри Дахмера, то обнаружила останки 15 жертв. Их сердца он хранил в морозильной камере, головы — в холодильниках, а сами тела, точнее то, что от них осталось — в ванне с кислотой. Этот тип имел обыкновение совокупляться с трупами, после чего расчленял их и некоторые части поедал, другие же хранил «на память».
«Каменный человек». Между 1983 и <metricconverter productid=«1985 г» w:st=«on»>1985 г. серия эксцентричных убийств потрясла Бомбей. Несколько бездомных бедняков, спавших ночью на улицах города, были убиты ударами большого камня. Из расплющенных голов был изъят мозг и вырваны глаза… Преступник до сих пор не найден.
Есть сведения, что в Москве участились случаи продажи изделий, возможно, сшитых из человеческой кожи. Так, на некоторых купленных с рук куртках оказались значки и фигурки, похожие на татуировки.
… Джеффри Дамер убивал своих любовников от одиночества, но поедал их не от голода. До того, как полиция, наконец, отыскала в <metricconverter productid=«1991 г» w:st=«on»>1991 г. его скромную двухкомнатную квартиру в Милуоки и нашла там несколько черепов и замороженных в холодильнике сердец, белокурый Дамер завлек к себе изрядное число подцепленных в барах молодых мужчин и убил по крайне мере 17 из них, как поступают с партнером соития некоторые виды паучих.
Как объяснил в суде исследовавший Дамера психиатр, душегуб, прозванный милуокским маньяком, убивал своих ночных гостей лишь потому, что не хотел с ними расставаться, а они все норовили уйти. Он честно пытался заставить их остаться другим способом, давая им снотворное, а потом сверлил у них в голове дырочку в том месте, где, как Джеффри вычитал из анатомического атласа, должен находиться центр воли. Просверлив дырочку, этот естествоиспытатель наливал туда кипяток и однажды соляную кислоту в надежде уничтожить центр воли и зомбировать гостя, который отныне повиновался бы ему до конца.
Эта неврологическая операция приносила непредсказуемые результаты. Один испытуемый проснулся с сильной головной болью, другой не проснулся совсем…
Год 1995-й.… В Кустанае арестована семья каннибалов — 67-летний пенсионер и его неработающий сын. Раскрыто преступление случайно: засорилась канализация у соседей, живущих этажом ниже. В унитазе вместе с нечистотами всплыли человеческие органы.
Вызванный наряд милиции, взломав двери квартиры каннибалов, обнаружил останки расчлененного трупа. Все остальное, по признанию хозяев, они съели.
В ходе следствия выяснилось, что Гогве превратился в людоеда, когда ему было еще 23 года. «Я убил отца, потому что он не захотел платить за мое обучение в школе, — сообщил он журналистам. — Затем частично съел его, закопав останки» [14].
В марте дед-каннибал совершил чудовищный ритуал с одним из своих внуков. Позднее то, что от него осталось, было найдено в близлежащем болоте.
В Мане не раз обнаруживали обезображенные трупы людей, которые пропадали при загадочных обстоятельствах.
Кроме бытового, существует каннибализм, который можно назвать символическим, сложившийся еще тогда, когда человек естественным образом входил в меню другого человека. Поедащий стремился перенять у поедаемого его ум, мужество, силу, ловкость и т.п., вместилищем каковых признаются отдельные части человеческого тела. Символический каннибализм до сих пор присущ дикарям, обитающим на нашей планете. Так, горные племена Юго-Восточной Африки уверены, что печень является местопребыванием мужества, уши — ума, кожа со лба — стойкости…
Анализ материалов уголовных дел о серийных убийствах показывает, что и люди, приобщенные к современной цивилизации, истово разделяют верования наших первобытных предков. Маньяк Чикатило «лечил» свою импотенцию яичками мальчиков. «Лечение» не помогало, и тогда он овладевал женщиной символически: «Соски молочных желез откусил и проглотил. Имевшимся у него ножом вырезал половые органы, а матку начал грызть, что по его собственному признанию, доставляло удовольствие, так как „она такая красная и упругая“ (из материалов уголовного дела). Бездонная глубина сверх жестокости открылась перед потрясенными оперативниками, изобличившими подмосковного вампира Головкина.
Вдоволь насладившись страданиями мальчиков, изощренно пытаемых им, он скальпировал трупы, сдирая с них кожу, одни части тела засаливал, другие — жарил и ел…
Символический каннибализм несет в себе черты ритуального людоедства, когда человека приносят в жертву божеству или другим могущественным силам.
Разница лишь в том, что ритуальный людоед разделяет свою трапезу с неким существом, психологически приближаясь к нему ради будущих выгод. В древности обожествлялись и племенные вожди со всеми вытекающими последствиями. А после смерти вождя он сам попадал на стол к своим подданным, дабы поделиться с ними незаурядными качествами.
2.3 Сравнительная психологическая характеристика серийных сексуальных маньяков и серийных убийц, которыми движет жажда каннибализма
Бесцельно блуждающий маньяк
Разберем пример деятельности одного известного маньяка — характерной и типичной для подобного рода преступлений. Преступник всегда обращался к намеченной жертве с каким-либо предложением: показать дорогу, прогуляться, пойти в кино; иногда это были предложения сексуального плана. Детям он обещал показать что-то интересное, угостить конфетами и т.д.
Он держался так, что ничего настораживающего, пугающего, странного для людей, ставших вскоре его жертвами, не было. Спокойный, вежливый, обходительный, начитанный, матом никогда не ругался и не терпел его в своем присутствии. Одним словом, приятный собеседник. Он знал, кого уводить, куда уводить, как уводить, и расчетливо избегал опасности. Но и в обычной жизни его манеры были такими же — лишь иногда возникали конфликты на работе.
Все это — первая фаза общения маньяка и жертвы. А вот — вторая фаза и ее результат. Оставшись наедине с жертвой в укромном месте, он накидывался на нее подобно кровожадному зверю. Множество прижизненных и посмертных ножевых колото-резаных ран по всему телу (до 70), включая глаза. Вырезанные ножом (сердце, половые органы) или откушенные (соски, язык) части тела. Отрезал головы: один раз — ради удовольствия, другой раз — чтобы скрыть следы преступления.
Эффективность — 100 %: ни одна жертва не смогла вырваться и убежать, и ни одного очевидца! Общее число вмененных (т.е. поставленных в вину) жертв — 52. Из них большинство женского пола (возраст 8-32 года); возраст жертв мужского пола — 7-16 лет.
А вот как выглядело поведение маньяка со стороны — при внимательном наблюдении, результаты которого, к сожалению, не получили своевременной и грамотной оценки.
Мужчина как бы бесцельно расхаживал по залу. Вдруг он изменил ритм движения. В его поле зрения появилась ничем не примечательная, совсем молоденькая девушка в цветастом платье. Он буквально спикировал на нее, что-то сказал и застыл с приоткрытым ртом в ожидании ответа. Девушка откликнулась совсем коротко. Он подхватил ее слова и стал говорить. Выражение лица сразу изменилось: появилась улыбка, глаза заблестели. Девушка резко встала и, не взглянув на мужчину, пошла на перрон…
Взгляд погас в тот момент, когда она повернулась к нему спиной. Минуту-другую он посидел в кресле, как бы для приличия, потом резко поднялся и снова принялся прохаживаться по залу, бросая по сторонам быстрые взгляды…
Несколько раз заметив одинокую молодую женщину, он быстро подходил к ней, как будто увидел старую знакомую, и пытался завести разговор. Каждая из них отвечала ему что-то такое, что его не устраивало, и он, раздосадованный, сразу отходил…
Не менее двух часов он мотался по разным маршрутам. Уже наступил вечер, а он продолжал делать странные, без всякого смысла, пересадки. В пути и на остановках он не оставлял попыток заговорить с незнакомыми женщинами, но делал это как-то нервно, даже пугливо, бросая взгляды через плечо. Никаких знакомств он не завязал — то ли его отшивали, то ли не хотел рисковать.
Уже в центре города он протиснулся в автобусе к высокой светловолосой девушке и, забыв обо всем на свете, вцепился глазами в вырез ее платья. Девушка поймала его взгляд и, не говоря ни слова, быстро вышла на первой же остановке…
Встал и направился на железнодорожный вокзал. Там безмолвно простоял минут двадцать возле крепко спящей женщины. Должно быть, она ему не очень приглянулась, потому что в конце концов он решил ее не будить… Сделал несколько кругов по первому и второму этажам, остановился, нацелился на очередную барышню и завел с ней разговор. Не дослушав, она резко встала и пересела на другое место.
Какой вывод напрашивается из данного наблюдения? Ясно, что это чрезвычайно сексуально озабоченный человек, причем непросто озабоченный, но и плохо владеющий собой, еле удерживающий себя в более-менее приемлемых рамках. И тем более странно и подозрительно, что это не молодой, а солидный человек.
Краткая психологическая характеристика:
IQ ниже среднего 80-95
Социально неполноценен
Живет один, обычно не встречается с людьми.
Невнимательный, лабильный отец.
Эмоционально нестабильный в семье и жесток.
Живет или работает недалеко от места убийств.
Минимальная заинтересованность в новостях.
Обычно недоучивается в средней школе.
Слабо следует гигиене, но хорошо ведет домохозяйство.
Имеет в доме свое секретное место (комнату, тайник и т.д.)
Ночной образ жизни. Или ночные привычки.
Водит старую машину или маленький грузовик. Пикап.
Возвращается на место преступления для „воскрешения“ событий убийства.
Может связаться с семьей своей жертвы для игр.
Не следит за ходом расследования, не заинтересован в сфере полиции.
Убивает и оставляет тело в одном месте.
Обычно не оставляет тело нетронутым.
Атакует стремительно.
Опускает жертву до уровня предмета. Вещи.
Оставляет в беспорядке место преступления.
Оставляет множество физических улик.
Дезорганизованный асоциальный.
Личностные особенности:
• Интеллект ниже среднего. Нередко — умственная отсталость.
• Социально неадекватен, дезадаптирован. Не может наладить контакт с людьми, особенно — с противоположным полом. Отвергается обществом. Считается странным. Отсутствует «маска нормальности».
• Неквалифицированный рабочий.
• Пережил не в меру жестокое (неадекватное) обращение в детстве.
• Психически нездоров. Чаще всего — шизофреник или параноик.
• Употребление алкоголя минимальное.
• Живёт одиноко.
• Живёт и/или работает недалеко от места преступления.
• Минимальный интерес к новостям СМИ.
• «Ночной» тип, чувствует себя наиболее комфортно в тёмное время суток.
• Неопрятен, не следит за собой, своим жильём, автомобилем (если есть). Рассеян, в том числе — при убийстве.
• Имеет «потайные» места.
Преступное поведение:
• Преступление спонтанно.
• Тревожно-беспокойное состояние во время убийства.
• Жертва непокорна, нападает внезапно — импульсивно (блиц-атака) и/или «слепо» (блинд-атака).
• Жертва неизвестна. Нет даже определённого образа жертвы — ей может стать любой человек.
• Жертва деперсонализирована, воспринимается как объект.
• Разговор с жертвой минимальный или отсутствует вообще.
• Сцена преступления — хаотичная.
• Жертва свободна, не связана.
• Орудие убийства часто заранее не готово, используются подручные средства.
• Убивает недалеко от места жительства и/или работы.
• Часто — извращения: некрофилия, некрофагия («разгрызание» трупа жертвы), некросадизм, каннибализм, вампиризм, фетишизм…
Постпреступное поведение:
• Не старается избавиться от улик, скрыть труп, устранить(ся от) свидетелей.
• Старается повторно испытать приятные ощущения. Для этого возвращается на место убийства. Может прийти на могилу жертвы. Может даже написать «сочувственное» письмо. Может вести «преступный» дневник, иметь аудио- или видео-записи своих убийств, фотографии, сделанные на месте убийства. Может собирать вырезки из криминальной хроники.
    продолжение
--PAGE_BREAK--
еще рефераты
Еще работы по психологие