Реферат: Правозащитный центр "мемориал" human rights center "memorial"

ПРАВОЗАЩИТНЫЙ ЦЕНТР "МЕМОРИАЛ"

HUMAN RIGHTS CENTER "MEMORIAL"

 

Россия, Москва, 103051, М. Каретный переулок 12

тел.: (095) 225-31-18, факс: (095) 624-20-25

E-mail: memhrc@memo.ru

 

 

Ингушетия:  2007 год

 

Куда дальше?

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Январь 2008 г.

 

Москва

 

 

Содержание

 

1.Введение

2. Ингушетия-2007. Что происходит?

3. Зима-весна 2007

4. Лето-осень 2007

4.1. Активизация боевиков

4.2. Убийства граждан «нетитульных» национальностей и их расследование. Открытое письмо представителей общественности Республики Ингушетия

4.3. Проверки домовладений в ходе адресных профилактических» операций и «зачисток» населенных пунктов

4.4. Спецоперация в домовладении Аушевых, незаконное задержание и пытки Магомеда Аушева

4.5. Незаконные задержания с целью получения информации или вербовки. Незаконные места содержания

 4.6. Расстрелы при «попытке задержания»

4.6.1. Внесудебная казнь Апти Далакова

  4.7. Убийство Мурата Богатырёва

  4.8. Спецоперация в Чемульге, убийство шестилетнего Рахима Амриева

  4.9. Акции протеста

  4.10. Акция устрашения - похищение правозащитника и журналистов

  4.11. Обращения в «Мемориал» с просьбой обеспечить безопасность

  4.12.Осень –- итоги комплексной профилактической  спецоперации?

5. Декабрь 2007 г.  Выборы

6. Начало 2008 г. Куда дальше?

7. Рекомендации

Список сокращений

8. Скачать доклад в архиве

 

 

 
         1. Введение
 

Во второй половине 2007 года ситуация в Республике Ингушетия катастрофически ухудшилась. 

С одной стороны, налицо невиданная доныне активизация боевиков: в июле, августе, сентябре, октябре из республики почти каждый день приходили сообщения о нападениях на представителей государства, подрывах фугасов, обстрелах. По данным Прокурора РИ Ю.Н.Турыгина, в 2007 году число посягательств на жизнь сотрудников силовых структур увеличилось на 85% по сравнению с прошедшим годом[1].

С другой стороны, «силовики» боролись с боевиками, грубо нарушая права человека. В республику ввели дополнительные войска, а местные силовые структуры были переведены на усиленный режим несения службы. Однако вместо выстраивания в республике гибкой и надежной системы безопасности, работающей прежде всего на предотвращение насилия, «силовики» продолжают прежнюю порочную практику: расстреливают, похищают и пытают людей, обеспечивая тем самым бесперебойный приток новых сил в вооруженное подполье.

Мы не ставим под сомнение необходимость борьбы с терроризмом, однако эту борьбу следует вести в соответствии с законодательством Российской Федерации и принятыми ею международными обязательствами по соблюдению прав человека.

 

В представляемом читателю докладе мы попытались систематизировать сведения о нарушениях прав человека в Ингушетии в 2007 году и показать механизмы эскалации насилия. Мы также проанализировали возможные перспективы развития ситуации в том в случае, если власти не вернутся в правовое поле как в борьбе с вооруженным подпольем, так и во взаимоотношениях с гражданской оппозицией.

По сути дела, мы лишь раскрываем и на конкретных примерах обосновываем положения справки «Ситуация в Республике Ингушетия. Путь к дестабилизации», подготовленной ПЦ «Мемориал» в сентябре 2007 г.[2]. Ещё в 2005 году в докладе «Конвейер насилия. Нарушения прав человека в ходе контртеррористических операций в Ингушетии» ПЦ «Мемориал» предупреждал: существующая система не способна эффективно бороться с терроризмом, а, наоборот, будет порождать новые более страшные формы насилия[3]. Происходящее теперь в Ингушетии доказывает правильность того предупреждения.

 

По нашему мнению, ситуация в Ингушетии требует самого пристального внимания всех уровней власти в РФ и международных структур.

Этот доклад в очередной раз иллюстрирует тезис, сформулированный в работах А.Д.Сахарова, – права человека, мир и безопасность находятся в неразрывной связи. Грубые и массовые  нарушения прав человека ведут к дестабилизации  ситуации, к катастрофе.

 В заключении доклада мы вновь предлагаем наше понимание шагов, необходимых для того, чтобы для снять напряженность и предотвратить еще более глубокие социальные потрясения в Республике Ингушетия.

 

 

 

 

 
^           2. Ингушетия, 2007 год. Что происходит?
 

 

Обострение ситуации в Ингушетии в 2007 году – вовсе не первое, ранее здесь уже происходили всплески насилия. Нападения боевиков на милиционеров и военных, убийства чиновников, «спецоперации», в ходе которых «силовики» осуществляют бессудные казни и похищают людей, – все это стало повседневностью в Ингушетии за последние пять лет.

Заметно возросла активность вооруженного подполья летом и осенью 2006 года, после гибели здесь Шамиля Басаева. Однако по уровню насилия ситуацию второй половины 2007 года можно сравнить разве что с событиями 21-22 июня 2004 года, когда многочисленный отряд боевиков на несколько часов взял под контроль ряд населенных пунктов республики, включая города Назрань и Карабулак. Нападавшие выставили посты на перекрестках, проверяли документы и расстреливали на месте сотрудников силовых структур. Эта самая крупная операция боевиков в Ингушетии унесла жизни 78 человек, 113 человек были ранены[4].

Разумеется, 2007 год вовсе не повторял 2004-й, а в чём-то коренным образом отличался.

Теперь боевики не организуют и не проводят крупномасштабные операции, избегают открытых столкновений, ограничиваясь обстрелами из засад и покушениями на «силовиков» и должностных лиц.

Тогда, три с половиной года назад, участие ингушей в нападениях на ингушских же милиционеров вызывало удивление и недоумение у жителей республики, – теперь это, к сожалению, уже никого не удивляет.

За прошедшие годы вооруженному подполью в Ингушетии удалось создать эффективную сеть полуавтономных групп. Летом 2007 года они начали невиданную ранее охоту на сотрудников силовых структур, правоохранительных органов, федеральных военнослужащих и чиновников.

Тактика, стиль федеральных силовых структур в борьбе с незаконными вооруженными формированиями не изменились: права человека, да и право как таковое, по-прежнему либо не принимаются в расчет, либо целенаправленно попираются. Исчезают и гибнут арестованные и задержанные люди. Спецоперации в населенных пунктах часто сопровождаются избиениями, грабежами и оскорблениями местных жителей. «Силовики» совершают бессудные казни, жестоко пытают подозреваемых, препятствуют работе адвокатов, фальсифицируют уголовные дела. Все это неизбежно дестабилизируют обстановку и способствуют укреплению позиций вооруженного подполья. О жестокости следствия, о судебном произволе моментально узнаёт вся республика. За прошедшие годы у многих людей появились серьезные поводы для недовольства и даже ненависти по отношению к представителям государственной власти. Боевики получают мобилизационную базу в лице самих пострадавших и людей, мстящих за родственников. Мотивом для того, чтобы взяться за оружие, может стать и простой протест против несправедливости власти и произвола «силовиков».

В ответ государство лишь ужесточает методы борьбы с боевиками – жестокая тактика контртеррора, используемая в Ингушетии, напоминает о Чечне 2000-2003 годов.

Летом 2007 года в Ингушетии начались жестокие показательные убийства представителей «нетитульных» национальностей: русских, цыган, корейцев. С июля по начало ноября были убиты двадцать четыре русскоязычных жителя республики. Неизвестные злоумышленники действовали уверенно и дерзко, порою расстреливая своих жертв среди бела дня. Все убитые – люди мирных профессий, в том числе, школьные учителя. Среди жертв много женщин, есть пожилые люди. Убийства наиболее уважаемых жителей невайнахской национальности вызывают негодование, население в подавляющем большинстве резко осуждает эти преступления. Соседи, знакомые, коллеги русскоязычных жителей Ингушетии стремятся по мере возможности помогать им, а власти пытаются их охранять. Однако до сих пор эти убийства не раскрыты. Невайнахское население, справедливо опасаясь за собственную безопасность, покидает Ингушетию.

 

У нынешнего обострения вооруженного конфликта в Ингушетии есть целый ряд причин.

С одной стороны, вооруженное подполье целенаправленно пытается дестабилизировать ситуацию в республике.

С другой стороны, силовые структуры, постоянно и грубо попирая права жителей Ингушетии, заметно способствуют боевикам, расширяя их мобилизационную базу.

Большинство населения по-прежнему не поддерживает боевиков, не разделяет сепаратистскую идеологию и не стремится к исламизации системы государственного управления.

Но очевидно растущее недоверие жителей к государственным институтам. Политический кризис в республике налицо. Нынешнее руководство Ингушетии неспособно повлиять на ситуацию, не может решить ни одну из наболевших проблем: ни защитить население от нападений боевиков и произвола силовиков, ни обеспечить экономическое развитие, ни создать рабочие места, ни отстаивать то, что воспринимается большинством населения как национальные интересы[5].

На фоне этих проблем, затрагивающих большинство населения, в республике растут роскошные особняки, принадлежащие чиновникам. Социальное недовольство в обществе достигло критического уровня, однако демократических механизмов воздействия на эту власть не осталось – федерализм в России фактически отменен.

Кризис власти лишь частично обусловлен ее коррумпированностью и неэффективностью. В последние годы на Северном Кавказе (за исключением Чечни) выстроена система управления, при которой многократно возросла роль федеральных силовых структур. Исполнительная и законодательная власти северокавказских республик (кроме президента Чеченской Республики) не имеют почти никаких рычагов воздействия на «силовиков», а поэтому не могут серьезно повлиять на ситуацию с безопасностью во вверенных им регионах, обуздать произвол и насилие.

В 2004 году на волне возмущения действиями боевиков, развязавших бои по Ингушетии, республиканские власти могли получить реальную поддержку населения. Сегодня жестко выстроенная вертикаль власти и недоверие населения республики к властям не оставляет подобной надежды. Опасаясь протестных акций, власти запрещают любые пикеты, митинги и демонстрации. Отсутствие у населения легальной возможности выразить недовольство политикой властей лишь усугубляет нестабильность в республике.

 

19-20 сентября 2007 года известие об очередном похищении «силовиками» двух жителей Ингушетии привело к массовым беспорядкам в Назрани. Несколько сотен человек перегородили бетонными блоками оживленный перекресток Назрани, потребовали найти и вернуть похищенных, расследовать другие похищения и убийства жителей Ингушетии, наказать преступников. Бойцы республиканского ОМОН, выполняя приказ начальства, пытались разогнать митинг и разблокировать перекресток. Столкновения сопровождались избиениями людей, стрельбой из автоматического оружия и пулеметов подошедшей бронетехники поверх голов. Милиционеров забрасывали камнями. ОМОН был вынужден отступить. Лишь узнав, что оба похищенных освобождены, люди разблокировали перекресток и разошлись по домам.

Власти показали жителям Ингушетии, что закон и право ничего не значат, а добиться чего-либо можно только силой.

9 ноября 2007 года в ходе очередной спецоперации в селе Чемульга был убит шестилетний мальчик. Это убийство вызвало в республике возмущение. Теперь уже митинг протеста был намечен заранее. Чтобы не допустить проведения 24 ноября в Назрани митинга протеста против произвола «силовиков», республиканские власти предприняли невиданные ранее усилия. Однако ни введенное на улицах города «усиление», ни грозные заявления представителей власти, ни запугивание предполагаемых организаторов митинга не возымели действия. Несколько сотен человек, преимущественно молодежь, вышли на площадь в центре Назрани. Митинг был разогнан.

В этих условиях было объявлено о триумфальных результатах выборов 2 декабря в Государственную Думу России[6]. Вряд ли это будет способствовать росту авторитета власти в глазах населения республики.

 

В июле 2007 года в Ингушетию были дополнительно введены два полка внутренних войск. Присутствие военных жители республики воспринимают как свидетельство напряженности и как фактор, способствующий её дальнейшему росту. Больше военнослужащих, передвигающихся по дорогам, находящихся на улицах населенных пунктов, - значит, больше целей для атак вооруженных групп. Хотя осенью это «усиление» было  сокращено, ни в одной из республик Северного Кавказа присутствие военных не бросается в глаза так, как в Ингушетии.

 

«Мемориал» не ставит под сомнение необходимость борьбы с незаконной вооруженной деятельностью и терроризмом, однако эта борьба должна вестись в соответствии с законодательством Российской Федерации и международными обязательствами РФ по соблюдению прав человека. В противном случае, она контрпродуктивна и ведет к дестабилизации регионов, чему Ингушетия печальный пример.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 
         3. Зима-весна 2007
 

В первой половине 2007 года сообщения из Ингушетии составляли едва ли не бОльшую часть хроники насилия на Северном Кавказе. В январе-феврале неизвестные совершили три нападения на религиозных деятелей, включая и муфтия, два человека были ранены. В январе-мае было совершено 12 нападений на военных и милиционеров, погибли трое милиционеров и один военнослужащий, двое военных получили ранения. Дважды боевики оказывали вооруженное сопротивление сотрудникам МВД, проводившим спецоперации, был ранен заместитель начальника УБОП МВД РИ.

Дважды – в январе и апреле – военные наносили массированные артиллерийские и бомбовые удары по лесным массивам на территории Ингушетии.

23 марта неизвестные похитили Урусхана Зязикова, 1928 г.р., который приходится дядей президенту Республики Ингушетия ^ Мурату Зязикову, и отцом руководителю охраны президента РИ Русланбеку Зязикову.

По сообщению Прокуратуры республики, «примерно в 12 часов 10 минут 23 марта 2007 года на улице Железнодорожной Барсукинского округа города Назрани четверо неустановленных лиц в масках и камуфлированной одежде, вооруженные автоматическим оружием, подъехали со стороны трассы «ФАД-Кавказ» на автомобиле «ВАЗ-21112» серебристого цвета к следовавшим пешком в мечеть Зязикову Урусхану, 1928 года рождения, Зязикову Муссе, 1940 года рождения, и Зязикову Иссе, 1942 года рождения. Трое преступников (водитель остался в машине), выскочив из автомобиля и, преодолевая сопротивление Зязиковых, набросились на Урусхана и с применением физической силы усадили его в салон автомобиля, а в Муссу, пытавшегося воспрепятствовать совершению данного преступления, один из похитителей произвел выстрел из автомата в ногу, в результате чего ему причинен средней тяжести вред здоровью».

Согласно информации газеты «Коммерсант»[7], Русланбек Зязиков – «человек весьма влиятельный в Ингушетии. Говорят, что с ним согласуются назначения на многие ключевые посты в Ингушетии. Ставленником начальника президентской охраны считается мэр Назрани Магомед Цечоев, бывший директор рынка. Даже нынешний премьер республики Ибрагим Мальсагов, говорят, получил свой пост не без участия авторитетного телохранителя».

Это не первый случай похищения близкого родственника президента Ингушетии. Годом ранее, 27 февраля 2006 года, в Назрани был похищен депутат Народного Собрания республики, 70-летний Магомед Чахкиев, тесть Мурата Зязикова. Ответственность за это похищение на себя взял некий амир Хабибулла, называющий себя главой ингушского джамаата «Шариат». 1 мая 2006 года при невыясненных обстоятельствах Чахкиева освободили. По неподтвержденной информации, за его освобождение был заплачен большой денежный выкуп[8].

Урусхан Зязиков был неожиданно освобожден 11 октября 2007 года, накануне начала празднования главного праздника мусульман Ураза-Байрам – окончания Священного месяца Рамадан. На этот раз, по-видимому, выкуп не платили[9].

 

Несмотря на некоторую активизацию боевиков в Ингушетии, все же сообщений об их нападениях, подрывах и боестолкновениях было относительно (по сравнению с соседней Чечней) немного. Основной проблемой была заметно усилившаяся противоправная деятельность силовых структур. Часто «силовики» въезжали на территорию РИ из соседних республик, Чечни или Северной Осетии и действовали, не ставя в известность ни местную милицию, ни республиканскую прокуратуру.

Нередко вооруженные люди в масках врывались в дома, не представляясь и не предъявляя документов. Пытавшихся возмущаться били, в ходе обысков часто пропадали ценные вещи и деньги. Многие задержанные исчезали для родных на несколько дней, а затем «обнаруживались» в следственном изоляторе Владикавказа, столице Северной Осетии-Алании. В Ингушетию доходили сведения об особо жестоком обращении, которому там подвергались ингуши. Учитывая, что до сих пор не преодолены последствия осетино-ингушского конфликта 1992 года, это неизбежно вело к обострению ситуации. Официальные лица объясняют вывоз арестованных в соседнюю республику тем, что в Ингушетии до сих пор не построен следственный изолятор. Но очевидно, что следственный изолятор в Назрани не строится преднамеренно, для того, чтобы подозреваемых жителей Ингушетии вывозить из республики. Так следствию гораздо легче оказывать на арестованного давление и препятствовать работе адвокатов.

В качестве примера приведём рядовой для сегодняшней Ингушетии случай, к счастью, окончившийся для задержанных благополучно. Вечером 7 февраля 2007 г. в г. Назрань сотрудниками неустановленных силовых структур был проведен ряд задержаний. По данным ПЦ «Мемориал», всего в этот вечер «силовики» забрали не менее пяти человек, жителей Ингушетии.

Около 17.00 к дому № 107 по ул. Газдиева на трех БТРах, автомашине «Урал» и 15 легковых машинах подъехали вооруженные люди. По словам очевидцев, «силовики», которых было более 150 человек, разговаривали в основном по-русски, но была слышна также ингушская и осетинская речь. В доме №107, где проживает семья Султыговых, находится автомастерская, поэтому во дворе дома помимо хозяев находились посторонние люди – несколько клиентов, приехавших ремонтировать машины.

«Силовики» сразу же уложили на землю лицом вниз всех находившихся во дворе людей. Затем их поставили к стене с поднятыми вверх руками, в таком положении они простояли около трех часов. «Силовики» обыскали всех присутствующих и изъяли у них документы, деньги и личные вещи. Ни одному из тех, кто подвергался обыску, деньги возвращены не были. Всех, кто подъезжал к дому Султыговых, также задерживали и подвергали обыску. Через некоторое время хозяина дома, Адама Керимовича Султыгова, завели в одну из комнат дома и начали допрашивать о происхождении находящейся на ремонте в мастерской машине «Нива-Шевроле». Затем, тщательно досмотрев этот автомобиль, сотрудники силовых структур приступили к обыску дома Султыговых и автомастерской. При этом никаких документов на разрешение проведения обыска они никому не предъявили. Ничего противозаконного обнаружено не было. Позже выяснилось, что в ходе обыска были похищены ювелирные изделия, 300 долларов США, инструменты, изъяты все документы.

Около 23:00 Адаму сказали, что его задерживают, не объясняя на каком основании, лишь пообещав, что отпустят сразу же после допроса. Вместе с А.Султыговым увезли нескольких человек. Всех их доставили в здание УБОП в г. Владикавказ, где в течение первый суток избивали. Султыгова снова допрашивали о хозяине машины «Нива-Шевроле».

Из автомастерской были увезены несколько иностранных легковых автомашин. Позже они были возвращены хозяевам, но из них были украдены автомагнитолы.

Через три дня, вечером 10 февраля, всех задержанных отпустили, предварительно дав им подписать заявление о том, что они не имеют никаких претензий к задержавшим и допрашивавшим их сотрудникам МВД. В выданных на руки «Постановлениях об освобождении подозреваемого» сообщалось, что задержание проводилось в связи с расследованием уголовного дела об обстреле военной колоны ВВ МВД РФ 6 февраля 2007 года. При этом Султыгову и другим задержанным не были возвращены паспорта и другие документы, изъятые при обыске.

 

Подобный образ действий вызывал все возрастающее возмущение населения Ингушетии. Подчас незаконному вывозу задержанных (практически похищенных) людей с территории Ингушетии пытались противодействовать сотрудники республиканской милиции.

 

29 марта около 17:20 колонна из трех машин с вооруженными людьми попыталасть проехать из Ингушетии на территорию Северной Осетии. На посту ДПС МВД РИ сотрудники местной милиции остановили машины для досмотра. Оказалось, что в них находились сотрудники УБОП при МВД Северной Осетии, а также захваченные ими два местных жителя. Сотрудники ингушской милиции потребовали объяснить, на каком основании были задержаны эти люди, почему их вывозят в соседнюю республику и почему об этой операции не были оповещены правоохранительные органы РИ. Вместо объяснения водитель одной из машин, в которой находился один из захваченных жителей Ингушетии, резко рванул вперед, и машина скрылась на территории Северной Осетии. С помощью подъехавших дополнительных сил МВД РИ удалось задержать находившихся в двух других автомашинах 15 сотрудников УБОП РСО-А, которых доставили в здание МВД РИ. Второй захваченный местный житель, Багаудин Точиев, был освобожден. Он вместе со своими родственниками тоже прибыл в МВД РИ. По словам родственников Б.Точиева, если бы правоохранительные органы предложили ему прийти куда–либо для дачи показаний, он всегда был бы готов это сделать. Однако вместо этого неизвестные люди в масках, не предъявляя каких-либо документов, захватили его и пытались вывезти за пределы республики. 

В тот же день пресс-секретарь МВД РИ ^ Назир Евлоев заявил, что «ряд сотрудников правоохранительных органов Северной Осетии доставлен в МВД Ингушетии, где в настоящее время проходит разбирательство. Проблема в том, что мероприятие по задержанию неких лиц на территории Ингушетии правоохранительные органы Северной Осетии пытались осуществить, не ставя нас в известность. Это недопустимо, и подобные попытки должны в корне пресекаться. Закон для всех один, в системе МВД необходимо четко выполнять приказы, и перед законом все равны. А то люди пропадают, и у населения это вызывает очень большой резонанс»[10].

Тем не менее, правоохранительные органы Ингушетии не решились возбудить уголовное дело и провести расследование в отношении сотрудников УБОП МВД РСО-А. Из здания МВД их отвезли в республиканскую прокуратуру, где опросили и отпустили.

В связи с этим инцидентом министерство внутренних дел Северной Осетии обнародовало официальное заявление о том, что «ингушская милиция забыла о том, что подозреваемые в совершении преступления подлежат задержанию на всей территории РФ». Начальник УБОП  МВД РСО-А Марк Мецаев заявил, что  у его службы были полномочия действовать в Ингушетии, не ставя в известность местное МВД. Но сотрудники ингушского МВД «проявили некоторое недопонимание»[11].

 

В ходе спецопераций «силовики» неоднократно убивали людей, не оказывающих сопротивления. Так, 7 февраля в центре Назрани были расстреляны два молодых человека – Адам Измаилович Гарданов и Магомед Баширович Чахкиев. В распространенной пресс-службой Управления ФСБ по РИ сводке утверждалось, что Гарданов и Чахкиев при задержании «оказали вооруженное сопротивление и ответным огнем были уничтожены». Однако свидетели убийства – десятки людей, в их числе депутаты, сотрудники правоохранительных органов и правозащитники – единодушно опровергали утверждения «силовиков» о том что убитые пытались оказать сопротивление.

Таким же образом 15 марта во дворе своего дома был убит Хусен Увайсович Муталиев, которого правоохранительные органы Ингушетии сразу же объявили «идеологическим лидером незаконных вооруженных формирований».

Около 6 часов утра к дому Муталиевых, проживающих по адресу: г. Малгобек  ул. Киевская, 61,  на  четырех автомашинах  подъехали сотрудники силовых структур (до 25 человек) в масках. Они ворвались в дом. «Силовики» не представились и не предъявили никаких документов, вели себя грубо и оскорбляли членов семьи Муталиевых. Обыскав домовладение и ничего не обнаружив, они схватили Хусена Муталиева, вывели во двор, подвели к одной из машин и стали избивать. Муталиев вырвался и попытался бежать. По нему открыли огонь из автоматического оружия на поражение. Хусен упал, но был еще жив. Раненного закинули  в «Волгу», после чего «силовики» уехали. Брат Хусена, Хасан Муталиев, на своей машине поехал вслед за ними. На т.н. «канытшевском перекрестке» колонну остановили сотрудники ГИБДД РИ. «Силовики» предъявили им спецпропуск (пропуск ГрОУ по Северному Кавказу) и проследовали дальше в сторону Северной Осетии. Хасан же был остановлен.

Во второй половине того же дня на сайте Агентства ИНТЕРФАКС появилось сообщение: «В ходе спецоперации сотрудников правоохранительных органов Ингушетии и Северной Осетии в Малгобеке (Ингушетия) уничтожен активный участник НВФ Хусейн Муталиев, сообщил в четверг агентству «Интерфакс-Юг» источник в правоохранительных органах Ингушетии. «В четверг днем в Малгобеке при попытке задержания Хусейна Муталиева, 1980 г.р., находящегося в федеральном розыске за похищение людей (ст. 126 УК РФ), он оказал вооруженное сопротивление и пытался осуществить подрыв гранаты. В этот момент он получил огнестрельное ранение, при этом удалось избежать взрыва», - сказал источник.
По его словам, раненый боевик был доставлен в местную больницу, где скончался от полученных ранений. По словам собеседника агентства, Х. Муталиев, по оперативной информации, являлся идеологическим лидером незаконных вооруженных формирований, приверженных ваххабизму, а также активным участником бандгруппы полевого командира Хасмагомеда Богатырева. Кроме того, он подозревается в причастности к нападению на Ингушетию в июне 2004 года».

На следующий день,16 марта, Муталиевым официально сообщили о смерти Хусена и выдали труп из морга г. Владикавказ.

В Малгобекском РОВД на вопросы родственников убитого ответили, что Хусен Муталиев в розыске не находился, данных о его связи с боевиками нет. По факту убийства ХюМуталиева, Малгобекская городская прокуратура возбудила уголовное дело по ст. 286 (превышение служебных полномочий), которое затем было передано в ведение прокуратуры Южного федерального округа, а затем прекращено «за отсутствием состава преступления».

Ранее, 5 февраля 2007 года, Хусен Муталиев обращался в ПЦ «Мемориал». Он просил помочь ему в обеспечении личной безопасности и защите своих конституционных прав. «Они задержали меня в сентябре 2006 года, избивали и пытались заставить взять на себя преступления, которых я не совершал. Потом выпустили, так как у них против меня ничего не было. Но и теперь меня преследуют. После покушения на муфтия снова вызвали в милицию для дачи показаний. Что мне делать? Я готов ответить на все вопросы, но чтобы обращались нормально. Все это из-за того, что я учился в Египте, они меня преследуют из-за этого, я даже в мечеть уже не хожу, потому что всех, кто ходит в мечеть, считают ваххабитами», – так Муталиев объяснил свою ситуацию сотруднику ПЦ «Мемориал». «Таких много ребят, как я, которых преследуют за то, что мы мусульмане», – сказал Хусен перед тем, как уйти и обещал вернуться в представительство ПЦ «Мемориал» с друзьями, которых также преследуют по религиозному признаку. Молодые люди собирались написать открытое заявление о том, что они готовы ответить на вопросы властей, но требуют соблюдения своих конституционных прав на свободу совести. Вернуться Хусен не успел.

 

Начальник Управления ФСБ по РИ полковник ^ Игорь Бондарев, по-видимому, был уверен, что «цель оправдывает средства» и подобным образом его ведомству удается добиваться желаемого результата. 16 марта РИА Новости распространило его интервью пресс-службе республиканского УФСБ.

В этом интервью И.Бондарев заявил, что усилиями правоохранительных органов существовавшие в регионе силы подполья практически ликвидированы.

«Можно говорить о том, что их деятельность действительно дезорганизована. Ряд одиозных лидеров бандформирований нейтрализованы, привлечены к уголовной ответственности». По его словам, УФСБ внесло достаточно большой вклад в эту работу. Бондарев так оценил силы боевиков: «Я бы не сказал, что они достаточно большие. Ситуация в республике сейчас достаточно стабильна. Полностью стабилизировать ее – это уже наша работа. Стараемся справляться».

Начальник УФСБ опроверг сообщения, «появляющиеся на некоторых интернет-сайтах экстремистской направленности» об активных действиях на территории республики ингушского джамаата боевиков.

«Все эти вещи далеки от истины, и говорить о существовании какого-то ингушского джамаата я бы не стал. Это, конечно, блеф, желание себя приукрасить, желание придать себе особую общественную значимость – вот, скорее всего, определение того, что в Интернете у нас фигурирует», – сказал Бондарев[12].

 

Полковник Бондарев явно был в плену заблуждений, он не хотел замечать очевидное. Еще в феврале на популярном сайте «Ингушетия.Ру» можно было прочесть, что «десятки молодых людей, которые понимают, что завтра могут оказаться в числе "заподозренных", "убитых при оказании вооруженного сопротивления", уже подумывают о вооруженной борьбе против ФСБ и правоохранительной системы РИ <…>. Эти опасные тенденции в силе остановить только власти республики, которые должны защищать свое население от внесудебных казней и репрессий».

 

В мае в республике произошло несколько похищений людей. Двое из них бесследно исчезли.

5 мая 2007 года, в Насыр-Кортовском муниципальном округе г. Назрань на ул. Комсомольская возле дома № 15, предположительно сотрудниками неизвестных силовых структур, был похищен Хусейн Магомедович Муцольгов, 1986 г. р., проживающий по адресу: с. Сурхахи, Казанский пер., 16, и Заурбек Исаевич Евлоев, 25 лет, проживающий в с. Насыр-Корт, ул. Комсомольская, 15.

Когда Хусейн и Заурбек стояли рядом с домом Евлоевых, к ним подъехали вооруженные люди в масках (более 10 человек). Неизвестные схватили Муцольгова и Евлоева, заклеили им рты скотчем, сунули в уши вату, надели на голову черные полиэтиленовые пакеты и затолкали в микроавтобус.

Ближе к вечеру родственники привезли домой Заурбека Евлоева. С его слов стало известно, что после похищения обоих молодых людей везли на машине два или три часа. Затем привезли в незнакомое место и завели в помещение подвального типа. Там было сыро и холодно. Через некоторое время Хусейна куда-то увели, а Заурбека посадили в машину и высадили на окраине ст. Ассиновская Сунженского района Чеченской Республики.

По состоянию на начало 2008 г. местонахождение Хусейна Муцольгова неизвестно. Имеются сведения, позволяющие предполагать, что он находился в секретной незаконной тюрьме в селе Гойты Урус-Мартановского района Чеченской Республики (см. раздел 4.5. данного доклада).

 

22 мая 2007 года в г. Назрань неустановленными вооруженными лицами в камуфляжной форме, передвигавшимися на автомобиле марки «Газель», у здания Управления Федеральной Миграционной службы РФ в РИ был похищен Ахмед Мухамедович Картоев, 1977 г.р., проживающий по адресу: Назрань, ул. Московская, 17/90. Грузовая машина «Газель» (регистрационный номер: С351 КТ/06), за рулем которой находился Ахмед Картоев, была блокирована микроавтобусом «Газель» белого цвета, с тонированными стеклами (регистрационный номер 486 (или 495), 95-й регион). Из микроавтобуса вышли вооруженные люди в масках, одетые в камуфляжную форму. Под угрозой применения оружия они пересадили Картоева в свою машину и увезли в неизвестном направлении. А.Картоев в розыске не находился, работал в Доме культуры с. Экажево.

По состоянию на начало 2008 г. местонахождение Ахмеда Картоева неизвестно.

 

На фоне всех этих событий республиканские власти беспрерывно повторяли одно – ситуация в Ингушетии мирная и стабильная.

 

 

 
4. Лето-осень 2007
 

Летом 2007 года обстановка в Ингушетии резко дестабилизировалась. Сообщения об обстрелах, подрывах и нападения приходили из Ингушетии ежедневно. 25 июля началась «специальная комплексная профилактическая операция», в республику были введены дополнительные войска. Однако этими мерами не удалось подавить подполье – скорее, наоборот,  мишеней для нападений стало больше.

Летом в Ингушетии возобновились демонстративные жестокие убийства представителей невайнахского населения: с июня по середину ноября жертвами террористов стали двадцать четыре человека «нетитульных» для Ингушетии национальностей.

28 июня Президент России освободил от должности министра внутренних дел РИ ^ Беслана Хамхоева,  вместо него был назначен Муса Медов (ранее уже бывший и.о. министра).

Контртеррористические операции по-прежнему сопровождались нарушениями прав местных жителей. В этот период случаи попрания прав человека в республике приобрели еще более грубый и даже массовый характер.

В сентябре Полномочный представитель президента РФ в ЮФО Д.Н.Козак на совещании в г. Магас обрушился с жесткой критикой на МВД РИ. В частности, он потребовал наказать ингушских милиционеров, которые, выполняя свой долг, задержали неизвестных людей, открывших огонь на людной улице г. Карабулак и отказавшихся предъявлять милиционерам свои документы (позже выяснилось, что это были сотрудники спецназа ФСБ).  Такая позиция полпреда неизбежно способствовала деморализации республиканских органов  милиции и усилению бесконтрольности и безнаказанности силовых структур, выполняющих функции «эскадронов смерти» на территории РИ.

^ В октябре МВД РФ назначило М.Медову четырех новых заместителей, трое из которых, этнические русские, ранее работали в федеральных структурах и не имели отношения к местным кадрам.

Со второй половины лета наметилась тенденция к большему участию местных «силовиков» в «контртеррористических операциях», возможно, это связано с назначением Мусы Медова министром внутренних дел. После серии массовых выступлений жителей республики, протестовавших против похищений людей сотрудниками силовых структур, наезжавшими в Ингушетию из Северной Осетии, Медов обещал: доставлять во Владикавказ задержанных больше не будут. Летом и осенью 2007 года в спецоперациях все чаще участвовали ингуши, а среди мест, где к задержанным применялись «недозволенные методы», стали чаще фигурировать учреждения МВД РИ. Подобная «ингушизация» конфликта может иметь очень опасные и долговременные последствия.

В результате происходящего в республике резко возрос протестный потенциал населения.  Летом и осенью происходили все более массовые акции протеста местных жителей – новое для Ингушетии явление. Дважды в Ингушетии происходили массовые беспорядки.

 

 
^ 4.1. Активизация боевиков
 

С началом лета 2007 г. произошла активизация боевиков на территории РИ. Парадоксальным образом, она последовала именно вслед за усилением здесь «контртеррористической деятельности» государственных силовых структур. Объектами нападений становились, в основном, госчиновники, военнослужащие и сотрудники МВД.

Только за первые два летних месяца