Реферат: Дон кихот сервантеса энциклопедия испанской жизни XVI-XVII в. В. Содержание

ДОН КИХОТ СЕРВАНТЕСА - ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ИСПАНСКОЙ ЖИЗНИ XVI-XVII В.В.



СОДЕРЖАНИЕ




ВВЕДЕНИЕ 2

1. «ДОН-КИХОТ» НА ФОНЕ ИСПАНИИ XVI-XVII В.В. 5

1.1. Испанская культура эпохи Возрождения. 5

1.2. Сервантес Дон Кихот – вечный образ в литературе. 12

2. ИЗОБРАЖЕНИЯ СОЦИАЛЬНО-КУЛЬТУРНОЙ ЖИЗНИ ИСПАНИИ XVI-XVII В.В. 20

2.1. Рыцари периода сервантесовской Испании. 20

2.2. Испания времен Дон Кихота. 26

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 35

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 37
ВВЕДЕНИЕ


Актуальность проблемы исследования: Привилегированная страна рыцарства стала родиной писателя – Мигеля де Сервантеса Сааведра (1547-1616), автора последнего рыцарского романа "Дон Кихот" (1605), затмившего собой все предшествующие образы и книги и прервавшего, как ему казалось, их литературный род.

"Дон Кихот" заключает в себе энциклопедию целой эпохи европейской истории. В нём участвуют 669 действующих лиц, принадлежащих ко всем слоям тогдашнего общества. При создании романа автор опирался на многочисленные жанры ренессансной литературы. Мы находим в книге Сервантеса и следы рыцарского романа, и народных пародий на эти романы, и пародийных поэм итальянской литературы позднего Возрождения, и сюжеты, характерные для мавританской повести, и отдельные элементы плутовского романа1.

Имя рыцаря печального образа стало нарицательным, так же как и имя его верного оруженосца Санчо Пансы. Влияние этого романа ощутили на себе величайшие писатели всех европейских литератур. В России первое упоминание романа встречается в 1720 г.

Мигель де Сервантес Сааведра – испанский писатель-гуманист эпохи «трагического» Возрождения. Роман Сервантеса «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский» – пародия на рыцарский роман, своеобразная энциклопедия испанской жизни XVII в., произведение с глубоким социальным и философским содержанием. Герой романа – разорившийся идальго, в странностях которого гораздо больше человечности, справедливости и благородства, чем в разумных поступках многих других персонажей. Под влиянием старых рыцарских романов он отправляется в странствия по Испании.

Его оруженосец крестьянин Санчо Панса является воплощением народного здравого смысла, юмора, лукавства, мнимые же подвиги Дон Кихота, совершаемые во имя высоких принципов, подчас олицетворяют невозможность торжества гуманистических идеалов в несправедливо устроенном обществе. Многоплановый роман Сервантеса породил много различных толкований его философского смысла и историко-литературного значения. Имя Дон Кихота стало нарицательным для обозначения благородных, но бесплодных усилий.

Казалось бы, Дон Кихот с его комичным идеализмом вообще не должен вписываться в наше прагматичное, лишённое какой-либо сентиментальности время. Он считает своим долгом помогать страждущим.

Избитый и поверженный теми, кому хотел прийти на помощь, он поднимается, вновь садится на своего тощего коня и вновь отправляется в путь – помогать всем, кто, как он считает, нуждается в его участии. О себе он думает меньше всего, его мысли и дела направлены на бескорыстную помощь людям… И вот уже четыре столетия подряд человечество пытается разобраться, кто же такой Дон Кихот – мудрец или безумец?
С первых дней своего существования и по сей день роман Сервантеса порождает диаметрально противоположные суждения и трактовки

^ Целью курсовой работы является изучить произведение Сервантеса Дон Кихот как энциклопедию испанской жизни XVI-XVII в.в.

Итак, на основе вышеизложенного, объектом нашего исследования является: роман Сервантеса «Дон Кихот» как одно из величайших произведений мировой литературы.

^ Предмет исследования: значение «Дон Кихота» в отображении жизни Испании на рубеже феодальной и капиталистической эпох.

Поставленная цель определила ряд конкретных задач исследования:

изучить испанскую культуру эпохи Возрождения;

проанализировать образ Дон Кихота как вечный образ Печального Рыцаря в мировой литературе;

рассмотреть рыцарство сервантесовкой Испании;

раскрыть изображение социально-культурной жизни в произведении Сервантеса «Дон Кихот».

Методы исследования:

обработка и анализ научных источников;

анализ научной литературы, учебников и пособий по истории, литературе, культурологии др.;

Структура работы разработана в соответствии с поставленной целью и основными задачами, состоит из введения, двух глав, заключения и библиографического списка.


^ 1. «ДОН-КИХОТ» НА ФОНЕ ИСПАНИИ XVI-XVII В.В.


1.1. Испанская культура эпохи Возрождения.

Завершение реконкисты и объединение Кастилии и Арагона дали мощный толчок развитию испанской культуры. В XVI-XVII столетиях она пережила период расцвета, известный под названием «золотого века».

В конце XV и первой половине XVI в. в Испании сделала большие успехи передовая мысль, проявившая себя не только в сфере художественного творчества, но и в публицистике и учёных трудах, проникнутых свободомыслием. Реакционная политика Филиппа II нанесла испанской культуре тяжёлый удар. Но реакция не смогла задушить творческих сил народа, которые проявили себя в конце XVI – первой половине XVII в. преимущественно в области литературы и искусства2.

Испанская культура эпохи Ренессанса имела глубокие народные корни. То, что кастильский крестьянин никогда не был крепостным, а испанские города рано завоевали свою независимость, создало в стране достаточно широкий слой людей, обладавших сознанием собственного достоинства.

Хотя благоприятный период в развитии городов и части крестьянства Испании был очень кратким, наследие героических времён продолжало жить в сознании испанского народа. В этом заключался важный источник высоких достижений классической испанской культуры.

Однако Возрождение в Испании носило более противоречивый характер, чем в других европейских странах. В Испании не произошло такого резкого разрыва с феодально-католической идеологией средних веков, какой совершился, например, в итальянских городах в эпоху подъёма их экономической жизни и культуры. Вот почему даже такие передовые люди Испании, как Сервантес и Лопе де Вега, не порывают до конца с католической традицией.

Испанские гуманисты первой половины XVI в.

Представители передовой мысли в Испании, действовавшие в первой половине XVI в., получили название «эразмистов» (по имени знаменитого гуманиста Эразма Роттердамского). Среди них нужно назвать прежде всего Альфонсо де Вальдеса (умер в 1532 г.), автора острых и язвительных диалогов в духе греческого сатирика Лукиана, в которых он нападает на папский престол и католическую церковь, обвиняя их в корыстолюбии и распущенности. С Эразмом был связан и выдающийся испанский философ Хуан Луис Вивес (1492–1540)3.

Уроженец Валенсии, Вивсс учился в Париже, жил в Англии и Фландрии. Он принимал участие в общеевропейском движении гуманизма. Уже в одной из ранних своих работ – «Торжество Христа» Вивес даёт критику аристотелевской схоластики, противопоставляя ей философию Платона в духе итальянских философов эпохи Возрождения.

Более важно то обстоятельство, что, отвергая средневековую схоластику, Вивес выдвигает на первый план опыт: наблюдение и эксперимент позволяют проникнуть в глубь природы, открывают путь к познанию мира. Таким образом, Вивес является одним из предшественников Френсиса Бэкона. Человек занимает центральное место в его концепции. Вивесу принадлежит важная роль в развитии психологии как науки. В своей работе «О душе и жизни» он подробно рассматривает проблему восприятия.

В памфлете «Мудрец» Вивсс даёт гуманистическую критику старых схоластических методов преподавания и развивает прогрессивную педагогическую систему, включающую изучение классических языков, истории и естественных наук. Луис Вивес являлся также сторонником женского образования4.

Другим испанским мыслителем, выступившим против схоластики и препарированного схоластами Аристотеля, был Франсиско Санчсс (1550–1632). Однако в отличие от Луиса Вивеса дух свободного исследования приводит Санчеса к скептицизму. Его главное сочинение называется «О том, что знания нет» (1581 г.). Исследуя противоречия, заключённые в процессе человеческого познания, Санчес приходит к чисто негативному тезису: всё, что мы знаем, – недостоверно, относительно, условно. Такой пессимистический тезис, выдвинутый в эпоху крушения средневековых порядков и догматических представлений, не был редкостью, особенно в Испании с её острыми общественными противоречиями и суровыми условиями жизни.

Народная поэзия

XV век был для Испании веком расцвета народного творчества. Именно к этому времени относится появление множества романсов. Испанский романс – национальная поэтическая форма, представляющая собой краткое лирическое или лирико-эпическое стихотворение. В романсах воспевались подвиги героев, драматические эпизоды борьбы с маврами. Лирические романсы изображали в поэтическом свете любовь и страдания влюблённых. В романсах отразились патриотизм, свободолюбие и поэтический взгляд на мир, свойственный кастильскому крестьянину.

Народный романс оплодотворил развитие испанской классической литературы, стал почвой, на которой поднялась великая испанская поэзия XVI–XVII вв.

Гуманистическая поэзия

В Испании, как и в других странах, литература эпохи Возрождения сложилась на основе синтеза национального народного творчества и передовых форм гуманистической литературы. Один из первых поэтов испанского Возрождения – Хорхе Манрике (1440– 1478) был создателем гениальной поэмы «Куплеты на смерть моего отца». В торжественных строфах своего произведения он говорит о всесилии смерти и прославляет подвиги бессмертных героев.

Уже в XV в. в испанской поэзии появилось аристократическое направление, стремившееся создать «учёную лирику» по образцу литературы итальянского Возрождения. К этому направлению принадлежал крупнейший поэт раннего испанского Возрождения Гарсиласо де ла Вега (1503–1536). В своей поэзии Гарсиласо следовал традициям Петрарки, Ариосто и особенно знаменитого пасторального поэта Италии Саннадзаро. Самое ценное в поэзии Гарсиласо – его эклоги, в которых изображалась в идеализированной форме жизнь влюблённых пастухов на лоне природы.

Широкое развитие получила в испанской поэзии эпохи Возрождения религиозная лирика. Главой плеяды так называемых поэтов-мистиков был Луис де Леон (1527–1591). Августинский монах и доктор теологии в университете Саламанки, ортодоксальный католик, он тем не менее был обвинён в ереси и брошен в тюрьму инквизиции, где его продержали свыше четырёх лет. Ему удалось доказать свою невиновность, но судьба поэта сама по себе говорит о наличии в его произведениях чего-то большего, чем простое повторение религиозных идей5.

Великолепная лирика Луиса де Леона заключает в себе глубокое общественно значимое содержание. Он остро чувствует дисгармонию жизни, где царствуют «зависть» и «ложь», где судят неправедные судьи. Он ищет спасения в уединённой созерцательной жизни на лоне природы (ода «блаженная жизнь»).

Луис де Леон был не единственным поэтом, которого преследовала инквизиция. В её застенках подверглись мучительным пыткам многие талантливые сыны испанского народа. Один из таких поэтов, Давид Абенатор Мэло, которому удалось вырваться на свободу и бежать в Голландию, писал о своём освобождении: «На волю из тюрьмы, из гроба вышел разбитым».

Во второй половине XVI в. в Испании возникает попытка создать героическую эпопею. Алонсо де Эрсилья (1533–1594), вступивший в испанское войско и сражавшийся в Америке, написал большую поэму «Араукана», в которой он хотел воспеть подвиги испанцев. В качестве образца Эрсилья избрал классическую поэму Вергилия «Энеида». Огромное, хаотическое произведение Эрсильи неудачно как целое. Оно изобилует бутафорскими образцами и условными эпизодами. В «Араукане» прекрасны лишь те места, где изображаются отвага и решимость свободолюбивых арауканов, индейского племени, защищавшего свою независимость от испанских конкистадоров.

Если форма эпической поэмы на античный лад не годилась для отражения событий современности, то сама жизнь выдвигала другой эпический жанр, более пригодный для их изображения. Этим жанром был роман.

Испанский роман

С начала XVI в. в Испании получили широкое распространение рыцарские романы. Необузданная фантастика этих поздних созданий феодальной литературы отвечала некоторым сторонам психологии людей Возрождения, которые пускались в рискованные плавания и скитались по отдалённым странам. Во второй половине XVI в. пасторальный мотив, введённый в испанскую литературу Гарсиласо де ла Вега, также получил развитие в форме романа. Здесь необходимо упомянуть «Диану» Хорхе де Монтемайора (написана около 1559 г.) и «Галатею» Сервантеса (1585 г.). В этих романах по-своему преломляется тема «золотого века», мечта о счастливой жизни на лоне природы. Однако наиболее интересным и оригинальным типом испанского романа был так называемый плутовской роман (novelа рiсаrеsса)6.

В этих романах отразилось проникновение в испанскую жизнь денежных отношений, разложение патриархальных связей, разорение и обнищание народных масс.

Начало этому направлению испанской литературы было положено «Трагикомедией о Калисто и Мелибее», более известной под названием «Селестина» (около 1492 г.). Эта новелла (во всяком случае в основной своей части) написана Фернандо де Рохасом. Через 60 лет после появления «Селестины», в 1554 г., одновременно в трёх городах вышел в свет в виде маленькой книжечки первый законченный образец плутовского романа, оказавший большое влияние на развитие европейской литературы, знаменитый «Ласарильо с Тормеса». Это история мальчика, слуги многих господ. Защищая своё право на существование, Ласаро вынужден прибегать к хитроумным уловкам и постепенно превращается в законченного плута.

Отношение автора романа к своему герою двойственно. Он видит в плутовстве проявление ловкости, смётки и изобретательности, недоступных людям средневековья. Но в Ласаро ярко проявились и отрицательные качества нового человеческого типа. Сила книги в откровенном изображении общественных отношений Испании, где под сутаной и дворянским плащом таились самые низменные страсти, вызванные к жизни лихорадкой наживы.

Продолжателем безвестного автора «Ласарильо с Тормеса» был выдающийся писатель Матео Алеман (1547—1614), автор самого популярного плутовского романа «Приключения и жизнь плута Гусмана де Альфараче, дозорная башня человеческой жизни»7.

Книга Матео Алемана отличается от романа его предшественника широтой общественного фона и более мрачной оценкой новых общественных отношений. Жизнь нелепа и цинична, утверждает Алеман, страсти ослепляют людей. Только победив в себе эти нечистые устремления, можно жить разумно и добродетельно. Алеман – сторонник стоической философии, унаследованной мыслителями эпохи Возрождения от древнеримских авторов.

Мигель де Сервантес. Плутовской роман представляет ту линию в развитии испанской литературы, которая с особой силой подготовила торжество реализма Сервантеса.

Творчество величайшего испанского писателя Мигеля де Сервантеса Сааведра (1547–1616) – основоположника новой испанской литературы – возникло на почве синтеза всех достижений предшествующего её развития. Он поднял испанскую и вместе с тем мировую литературу на новую высоту.

Молодость Сервантеса была овеяна авантюрным характером его времени. Он жил в Италии, участвовал в морском бою при Лепанто, попал в плен к алжирским пиратам. В течение пяти лет Сервантес предпринимал одну героическую попытку за другой, чтобы вырваться на свободу. Выкупленный из плена, он вернулся домой бедняком. Видя невозможность существовать литературным трудом, Сервантес вынужден был стать чиновником. Именно в этот период своей жизни он лицом к лицу столкнулся с прозаической реальной Испанией, со всем тем миром, который так блестяще изображён в его «Дон-Кихоте»8.

Сервантес оставил богатое и разнообразное литературное наследие. Начав с пасторального романа «Галатея», он вскоре обратился к сочинению пьес. Одна из них – трагедия «Нумансия» рисует бессмертный героизм жителей испанского города Нумансии, сражающихся против римских легионов и предпочитающих гибель сдаче на милость победителей. Опираясь на опыт итальянской новеллистики, Сервантес создал оригинальный тип испанской новеллы, сочетающей широкое изображение жизни с поучением («Назидательные новеллы»).

Но всё созданное им меркнет перед его гениальным произведением «Хитроумный идальго Дон-Кихот Ламанчский» (1605–1615 гг.). Сервантес ставил перед собой скромную задачу – уничтожить влияние фантастических и далёких от жизни рыцарских романов. Но великолепное знание народной жизни, зоркая наблюдательность и гениальная способность к обобщению привели к тому, что он создал нечто неизмеримо более значительное.

^ 1.2. Сервантес Дон Кихот – вечный образ в литературе.

Жизнь Сервантеса, творца «Дон-Кихота», была нелегкой. Он происходил из обнищавшей дворянской семьи. Хотя Сервантес получил неплохое гуманитарное образование, найти применение своим знаниям и способностям он долгое время не мог: незавидная служба в кардинальской свите, солдатская доля и горькие годы алжирского плена, наконец, место разъездного чиновника по сбору налогов. Будучи на этой службе, Сервантес попадает в тюрьму по чужой вине.

Настоящего признания своего творчества Сервантес при жизни так и не получил. Рано вступив на литературное поприще, всю силу своего гениального дарования Сервантес обнаружил лишь на склоне лет, когда создал прекрасные повести «Назидательные новеллы», правдивые сцены из народной жизни – «Интермедии» и, наконец, знаменитый роман «Хитроумный идальго Дон-Кихот Ламанчский» – эпопею о Рыцаре печального образа и его верном оруженосце Санчо Пансе9.

Герои романа «Дон-Кихот» – обнищавший дворянин Алонсо Кихано и смекалистый, плутоватый крестьянин Санчо Панса – до сих пор привлекают читателей всего мира. Эти два основных героя романа прекрасно передают противоречия и контрасты тогдашней Испании.

Начитавшись многочисленных рыцарских романов, Алонсо Кихано придумывает себе рыцарское имя Дон-Кихот Ламанчский, к которому позднее Санчо Панса добавляет прозвище Рыцарь печального образа. Он отправляется в странствия в поисках приключений. Каждое приключение, каждая подробность этого странствия раскрывают контраст между воображаемой жизнью и суровой реальной действительностью. Отсюда возникают необыкновенные приключения с ветряными мельницами, стадом баранов, каторжниками, кукольным театром. Своим поведением Дон-Кихот вызывает насмешки и лишь изредка жалость, но в его рассуждениях часто звучит глубокая мудрость и неизменная любовь к людям. Устами Дон-Кихота Сервантес высказывает передовые, демократические идеи.

Дон-Кихот гневно клеймит порабощение человека человеком. Он заявляет, что «превращать... в рабов тех, кого господь и природа создали свободными, представляется мне крайне жестоким» и что «людям порядочным не пристало быть палачами своих ближних».

Пламенную речь произносит Дон-Кихот во славу свободы, выбравшись из замка герцога и радуясь избавлению от его «благодеяний».

«Свобода, Санчо, – говорит он, – есть одна из самых драгоценных щедрот, которые небо изливает на людей... Ради свободы, так же точно, как и ради чести, можно и должно рисковать жизнью, и, напротив того, неволя есть величайшее из всех несчастий, какие только могут случиться с человеком»10. Санчо Панса, к которому обращены эти слова, с полным правом занимает в романе значительное место. Санчо тесно связан с народной средой, свободной от сословных предрассудков, с крестьянством, обладавшим чувством собственного достоинства и огромным жизненным опытом.

Совместное странствование рыцаря и его оруженосца освобождает их от иллюзий не сразу, а только после ряда трагикомических и поучительных событий и встреч. Возвратившись домой, Дон-Кихот перед смертью выносит убийственный приговор рыцарским романам. Как образ бескорыстного борца Дон-Кихот сохраняет свое обаяние и поныне.

Что представляет собой рыцарь Дон-Кихот? Обыкновенно говорят так: Сервантес понял, что рыцарство умерло, нет больше почвы для рыцарей, последний рыцарь должен быть смешным. Он вывел такого разоренного рыцаря, который сохранил какие-то лоскутья от славного века. На пути его встречаются трактирщики, разносчики, судьи, а не прежняя арена для средневековых приключений. Сервантес с иронией и меткостью описывал этот простой прозаичный мир трактирщиков и лавочников.

Комизм состоит именно в том, что, живя среди них, Дон-Кихот не отрешился от средневековых представлений. Он налетает с копьем на мельницу, принимая ее за великана. Он бросается высвобождать разбойников, которые его же колотят. Дон-Кихот делает на каждом шагу нелепости, находится в разгоряченном, полном иллюзий состоянии. Он ударяется лбом в действительность, и мы хохочем. По этому толкованию, главное значение Сервантеса в том, что он похоронил феодализм…Сервантес сам хорошенько не знал, как относиться к Дон-Кихоту11.

Хоронить-то феодализм он хоронил, но хоронил не просто. Он хохотал над этим феодализмом, но и оплакивал его лучшие черты – лучшие рыцарские заветы. Вы помните, что в первые времена феодализма, когда духовенство старалось приспособить христианство с его любовью к ближнему, с его идеалом служения вечной правде к феодальному строю, оно выставляло высокий идеал рыцаря, воина-монаха, который делает все во имя Христа и совершает свои подвиги на благо ближнему.

Конечно, это был только идеал. Когда рыцарство стало вырождаться, это фантастическое представление пережило себя в рыцарских романах и легендах. И Сервантес, который сам был благородным человеком, был сам Дон-Кихотом и считал, что настоящий человек должен отдать себя за ближнего, был лучшим представителем тогдашней буржуазии в ее протесте и в ее стремлении вырваться из когтей неправды, – этот представитель вольной, неопределившейся еще буржуазии преклоняется перед старым идеалом. Он рад бы, чтобы мир был таким, каким хочет его видеть Дон-Кихот.

К сожалению, он не таков. Сочувствует ли Сервантес трактирщику, лавочнику? Ничуть не бывало. Вы сразу видите, что реальный мир для него пошл, полон неправды, полон насилий. Этот герцогский двор, эти шуты гороховые, которые издеваются над Дон-Кихотом так жестоко, так нелепо, – вы чувствуете, насколько выше их всех Дон-Кихот. Мир зол, мир гадок, а Дон-Кихот добр, он готов заступиться за всех, готов все отдать за других. Однако мир силен, а он слаб. Вот это и делает его комичным.

Вы чувствуете, что автор говорит: да, правда, жизнь сера, действительность победила романтику, действительность победила идеализм. Умер идеал, умерла настоящая доброта, умер подвиг. В ваших серых буднях, в вашем мире трактирщиков идеальный рыцарь смешон, он превращается в комическую фигуру. Но поймите, подлецы, что этот смешной Дон-Кихот в тысячу раз выше вас, что он подвижник, что он добр. Вы смеетесь над ним, и читатели смеются, и я сам смеюсь, но в то же время мы все чувствуем, что его душевное величие нас трогает, хватает нас за сердце. В «Дон-Кихоте» изображено столкновение высокого идеализма и будничной действительности. Мы видим, что автор издевается здесь над идеалистами, которые принимают за действительность свой идеал, но вместе с тем какую дань уважения он отдает этим идеалистам!12

Вот эти противоречия и дают такую многоцветность, многокрасочность, такую глубину произведению Сервантеса и делают Дон-Кихота вечной фигурой. Два слова об оруженосце Санчо Панса. На первый взгляд, Сервантес относится к Санчо Панса очень неуважительно. Правда, Санчо Панса лучше знает действительность и должен бы быть менее смешон, чем Дон-Кихот. Если отделить его от Дон-Кихота, он ни одного трактирщика не примет за хозяина замка, не будет просить о посвящении в рыцари, не будет нападать на крестный ход или стадо баранов, думая, что это войско. Ничего этого он не сделал бы. В сущности в нем ничего смешного нет, – между тем мы смеемся над ним. Почему? Потому что он благородным речам Дон-Кихота противопоставляет простые, пошловатые пословицы. И вы чувствуете, что тот парит в небесах и говорит велеречивые, но прекрасные вещи, а этот семенит за ним на коротких толстых ногах и все время очень близок к земле. Он, пожалуй, близок к ней до пошлости, и надо было бы им рассориться; но положение смягчается тем, что Санчо Панса всегда соглашается с Дон-Кихотом. Санчо готов отказаться от своего здравого смысла.

Мы видим в нем черты глубокого добродушия, поражаемся его сердечным качествам, его бескорыстию. Дон-Кихот ему обещает всякие блага, но ведь ничего этого нет, даже жалованья ему не платят. Иногда Санчо собирается уйти от своего вождя, но сейчас же раскаивается, плачет, волосатыми кулаками утирая лицо: я с вами, добрый рыцарь! В том, что он здоровым мужицким сердцем чувствует, что Дон-Кихот – прекрасный человек, есть нечто странное. Мы чувствуем, что есть что-то общее между этим глубоко прозаическим, толстым Санчо и самим рыцарем, что недаром Санчо является его преданным сподвижником.

Мало того, что издеваются над Дон-Кихотом – издеваются и над Санчо, делают его, для издевки, губернатором несуществующего острова. Но вспомните, каким был губернатором Санчо: ведь он был мудрым губернатором!

Дон-Кихот – центральный образ романа «Хитроумный гидальго Дон-Кихот Ламанчский» испанского писателя Мигеля де Сервантеса Сааведры. Этот роман, впоследствии переведенный на все европейские языки, поныне является одной из популярнейших книг мировой литературыры, а образ Дон Кихота, понятый как типическое явление человеческой природы, истолкованный как психологическая категория и возведенный в философское понятие – донкихотизм – породил огромную литературу13.

Ряд современников и ближайших литературных потомков Сервантеса создали многочисленные подражания его роману, где продолжали описывать похождения Дон-Кихота. Многие писатели в последующие века продолжали в новом аспекте и с точки зрения их эпохи творить вариации на тему «Дон-Кихот». Истолкованием этого образа занимались не только крупные историки литературы (Пелисер, Тикнор, Хуан Валера, Стороженко), но и философы (Шеллинг, Гегель), и классики литературы (Байрон, Гюго, Гейне, Тургенев), и критики (Белинский). При всем различии толкований почти все писавшие о Дон-Кихоте сходились на утверждении, что Дон-Кихот является общечеловеческим образом, выражающим вечные свойства человеческого духа, причисляли его к «вечным спутникам» человечества.

Чтобы судить о правильности этого установившегося отношения к Дон-Кихоту и выяснить образ Дон-Кихота, необходимо ответить на три вопроса:

1. Место «Дон-Кихота» Сервантеса в современной ему испанской литературе (иначе говоря, нужно выяснить социальный генезис этого образа, ту социальную функцию, которую он выполнял).

2. История интерпретации образа позднейшими его исследователями и истолкователями (чем обусловливается тот или иной характер этих толкований).

3. Черты донкихотизма в последующей мировой литературе и их корни. Только ответив на эти три вопроса, можно сказать, в какой мере правильно обычное идеалистическое истолкование образа Дон-Кихота.

Много раз указывалось, что книга Сервантеса возникла как пародия на рыцарский роман и образ Дон-Кихота – как пародия на описываемых в нем рыцарей. Сам Сервантес об этом свидетельствует и в прологе и в заключении.

Осмеяние рыцарских романов должно быть тем полнее, что Дон-Кихот, умирающий «такою христианской смертью, какой не умирал ни один странствующий рыцарь», пред самой смертью раскаялся в своих увлечениях рыцарской литературой и признал сумасшествием свои поступки и как простой гидальго, Алонзо Квизадо, в своем завещании объявил, что если его племянница и «выйдет замуж, вопреки моему желанию, за человека, читающего эти зловредные книги, то считать ее лишенной наследства»14.

В самом деле, «Дон-Кихот» был пародией не только на рыцарский роман, но и на всю схоластическую ученость и даже на некоторые, уже ставшие к тому времени штампом, приемы литературы Ренессанса.

Эта новая, чрезвычайно важная особенность сервантесовской, пародии, предметом которой таким образом являются и гуманисты, обычно не замечалась исследователями, так как она заслонялась основной пародией на рыцарский роман. Пародия на рыцарский роман в «Дон-Кихот» до крайности обнажена. Она в основных фигурах: рыцаря, его оруженосца, его коня и его дамы. Обнажение пародии уже в самих сонетах, которыми Сервантес открывает «Дон-Кихот» и которые являются пародированием обычая авторов рыцарских романов открывать книгу сонетами, посвящениями. Эти сонеты – обращения центральных фигур рыцарских романов к центральным фигурам «Дон-Кихота».

Сервантес, однако, дает пародию не на один этот роман, а на рыцарский роман вообще. Больше того, пародирование рыцарского романа по существу лишь один из элементов книги Сервантеса, притом второстепенный элемент, имеющий в значительной степени только композиционное значение. По существу «Дон-Кихот» – роман реалистический, бытовой.

Рыцарский роман был посвящен главным образом необыкновенным переживаниям и фантастическим героическим деяниям рыцаря. Реальных картин жизни средневекового общества в нем было немногим больше, чем в средневековых мистериях. То были рыцарские легенды о жизни, а не художественная хроника жизни, хотя само собой понятно, что и из этих легенд, как из всякого рода фантастических произведений, можно было вычитать очень много о той реальной жизни, которая породила эту фантастику. Основное отличие романа Сервантеса от рыцарского романа, прежде всего, в том, что это – реально-бытовой роман о современной Сервантесу Испании15.

«Дон-Кихот» принадлежит к лучшим произведениям мировой литературы. Роман Сервантеса, как и всякое великое произведение, написанное в эпоху Возрождения, есть аппеляция к будущему. Смешон Дон-Кихот, смешон Санчо Панса; но он – лучше всех. Во всей Испании как будто нет больше ни одного порядочного человека, и они гибнут, потому что не пришло еще их время. Сервантес и его «Дон-Кихот» – это не только писатель и книга, которые пережили много сотен лет, с интересом читают эту книгу и дети, и убеленные сединами мудрецы, книга переведена на все языки мира и все вновь и вновь переводится и издается; еще важнее то, что это целая идеология.

^ 2. ИЗОБРАЖЕНИЯ СОЦИАЛЬНО-КУЛЬТУРНОЙ ЖИЗНИ ИСПАНИИ XVI-XVII В.В. 2.1. Рыцари периода сервантесовской Испании.

Рыцарская культура ХI-XIII вв., феодальная иерархия и система ценностей; средневековый замок; крестовые походы и их роль в развитии рыцарской и мировой культуры; формирование понятия "рыцарь" в его современном значении, - Рыцарское Средневековье, как Всевековье, глядит на нас со страниц Вальтер Скотта и Райдера Хаггарда, Конан Дойля и Александра Дюма, Умберто Эко, Генрика Сенкевича, Джона Толкиена, Джоан Ролинг и других, не менее известных авторов, очарованных книгой и рыцарской темой.

Рыцарь был одной из основных фигур феодализма. Он был внешняя опора режима, но он также олицетворял ряд идеологических категорий феодально-католического порядка. Он служит божьей матери, «великой заступнице всех сирот и немощных», всех несправедливо обиженных, с превеликим героизмом и жертвенностью борется за торжество справедливости. Он так печется о славе своей дамы потому, что она символизирует матерь божию. Он превыше всего ставит честь воина. Он – носитель всех тех моральных, религиозных и правовых норм феодализма, чьим физическим защитником он был. Но феодальный мир умирает16.

Ему на смену идет капитализм. Мелкое дворянство разоряется. Ему предстоит приспособиться к новой городской торгово-капиталистической культуре. Его сознание разорвано между прекрасным для него, но безвозвратно ушедшим, феодальным прошлым и – чуждым ему, но реальным, буржуазно-торговым настоящим.

Необходимость приспособиться к новой жизни диктует писателю его реализм, но приспособиться в качестве гидальго к новой жизни невозможно. Мелкое дворянство деклассируется. «Гидальго превращается в разночинного интеллигента». И эта невозможность сохранения рыцарства как социальной группы, трудность приспособления к новому социальному порядку питают грусть писателя о прошлом, диктуют писателю лиризм финала его романа, определяют то, что «Сервантес окружил своего рыцаря «печального образа» ореолом поэтического сияния»17.

«Дон Кихот» в основном – реально-бытовой роман, выражающий психоидеологию обедневшего, деклассирующегося мелкого дворянства. Чем характеризуется умонастроение этого мелкого гидальго? Разрывом между его сознанием и возможностями.

Рыцарь, некогда бывший одним из столпов социальной жизни, стал социально ненужным, но он еще не осознал этого. Его бытописатель отличается от него тем, что сознает объективное положение. Он дает объективное изображение среды нисходящих, не осознавших своей исторической обреченности и социальной ненужности гидальго, тем самым он вскрывает их анахронистичность, механистичность их подхода к жизненным явлениям, мертвенность их знаний и опыта: это знание, этот опыт – не от живой жизни, а от давно ушедшей. Они – ветошь истории.

Социальная функция романа именно в том и состояла, чтобы помочь социальной группе Сервантеса изжить рыцарское сознание, изжить рыцарскую идеологию. Обедневший гидальго Алонзо Квизадо – не исключение. Он – один из многих. Жизнь такого обедневшего гидальго, мечтающего вернуть себе все былое значение, не замечающего, что «в вечность отошли те условия, при которых боролись и торжествовали странствующие рыцари», является сплошной пародией на прошлое, которое дало материал для рыцарских романов. Поэтому и бытовой роман об обедневшем гидальго, который заслоняется от живой жизни мечтой о прошлом, неизбежно должен заключать в себе пародию на рыцарский роман. Возникновение такого романа, его создание, предполагает наличие в данном классе такой передовой группы, которая уже осознала обреченность своего класса, необходимость приспособиться к новым условиям. Это сознание было присуще не одному Сервантесу, но и многим его современникам и литературным подражателям.

Что такое Дон Кихот Сервантеса? Это – живой обломок истории. Он – последний рыцарь и потому «рыцарь печального образа» для Сервантеса, рыцарь «жалкого образа» – для тех, кто пришел ему на смену. Он жалок и смешон, потому что он механистическое подражание величественному прошлому. История отошла от него на тот шаг, который отделяет великое от смешного.

Главным украшением рыцарского романа всегда был знатный молодой рыцарь, красивый, сильный, влюбленный, сокрушающий полчища врагов, побеждающий чародеев и великанов. В романе Сервантеса его место занимает захудалый ламанчский идальго Алонсо Кехана, все имущество которого заключалось в "фамильном копье, древнем щите, тощей кляче и борзой собаке". Начитавшись рыцарских романов, решил он стать странствующим рыцарем.

"Воображение его, – говорит Сервантес, – было поглощено всем тем, о чем он читал в книгах: чародейством, распрями, битвами, вызовами на поединок, ранениями, объяснениями в любви, любовными похождениями, сердечными муками и разной невероятной чепухой; и до того прочно засела у него в голове мысль, будто все это нагромождение вздорных небылиц - чистая правда, что для него в целом мире не было уже ничего более достоверного... И вот, когда он уже окончательно свихнулся, в голову ему пришла такая странная мысль, какая еще не приходила ни к одному безумцу на свете, а именно: он почел благоразумным и даже необходимым как для собственной славы, так и для пользы отечества сделаться странствующим рыцарем, сесть на коня и с оружием в руках отправившис