Реферат: Реферат по курсу: " политология" тема: "Личность субъект политики"


Государственный комитет Российской Федерации по общему и профессиональному образованию


Таганрогский государственный радиотехнический университет


реферат


по курсу: ”политология”


тема: “Личность - субъект политики”


Выполнил

Прокопенко Д.В.


Проверил

__________________

__________________


Геленджик

1998г.

Литература


1. Никколо Макиавелли “Государь”


Никколо Макиавелли родился в 1469 году во Флоренции. В истории Италии это время - конец кватроченто - навечно останется с гордым и прекрасным именем Высокого Возрождения. Даже сейчас эпоха эта притягивает блеском своих достижений. Кажется, ни в предыдущие, ни в последующие века не только Италия, но и любая другая страна не рождала столько титанов. Никогда более, может быть, кроме краткого века расцвета Перикловых Афин человечество не взмывало столь внезапно на такие высоты Разума, Духа и Искусства. Именно в Италии раньше всего выплеснулось наружу все новое, что зрело в глубинах Средневековья, и словно бы кругами разошлось по тогдашней Европе. Пусть даже это преувеличение, но в каком-то смысле эти волны пробудили Шекспира в Англии, Вийона и Ронсара во Франции, Дюрера в Германии. Что же тогда говорить о самой Италии, где в течении трех веков сияли такие светочи человеческого гения, равных которым в истории Европы уже не появлялось более. Это время впитало в себя все ценности античного мира, - сама земля Италии, хранящая в себе бесценнейшее наследие Республиканского и Императорского Рима, а через него и Греции времен ее наивысшего расцвета, подарила вновь взглянувшему на мир человечеству мудрость Аристотеля, Платона, Геродота, красноречие Цицерона, гений Вергилия и Овидия, чеканную латынь Цезаря. Но века христианства, века веры в духовное начало, в божественное предназначение человека, в торжество Духа над бренной плотью обогатили античный культ человека как прекраснейшего творения природы осознанием духовной мощи человека - творца, движущей силы своей судьбы.

Итальянский гуманизм, впитав в себя лучшие черты Средневековой культуры и отвергнув ее, повернулся к Античности; но, выведя на свет классические рукописи из монастырских библиотек и древние

руины из скрывавшей их земли, гуманисты наполнили их своим новым мироощущением. Из античной "игрушки рока" человек в эту эпоху становится хозяином своей судьбы. Такое место в мире никогда до этого не грезилось человеку. Марсилио Фичино - один из виднейших деятелей того времени - пишет по этому поводу :

"... кто станет отрицать, что гений человека

почти такой же, как у самого творца ... " ,

ведь в этой фразе есть и дерзость, и вызов, и гордость называться Человеком"

Человек, каким мыслили его итальянские гуманисты эпохи Возрождения - сильный, смелый, развитый физически и духовно, прекрасный и гордый, подлинный хозяин судьбы и устроитель лучшего мира. Не случайно же именно тогда, за четыре века до взятия Бастилии, было провозглашено право человека на свободу и счастье. Именно тогда были впервые утверждены принципы равенства, справедливости и человечности. Еще в XIII веке Флорентийская республика освободила крестьян от крепостной повинности, обосновывая такое решение следующим поразительным для того времени политическим "кредо" :

" Свобода есть неотъемлемое право, которое не может зависеть от произвола другого лица, и необходимо, чтобы республика не только поддерживала это право, но и укрепляла его на своей территории."

Флоренция вообще становится своего рода столицей Возрождения, подлинно "новыми Афинами". В отличие от Рима, находившегося под сильным влиянием папства, Флоренция всегда была свободолюбивой. Именно во Флоренции, начиная с Джотто, творили ярчайшие мастера живописи, архитектуры и всех мыслимых "изящных искусств". К концу XV века город уже приобрел те неповторимые и прекрасные черты, которые и по сей день привлекают тысячи людей. Уже были построены великолепные храмы и дворцы, уже были написаны уникальные фрески и на площадях города уже были установлены прекрасные статуи. Примерно в это же время во Флоренции работали и Леонардо да Винчи, и Микеланджело, и Рафаэль.


Само время тогда властно требовало гениев. Человек хоть сколько-нибудь талантливый не мог позволить себе оставаться в безвестности, а мальчик, родившийся в уважаемой флорентийской семье и получивший при крещении имя Никколо, был, как оказалось, очень талантлив.

Уже в достаточно зрелом возрасте в письме одному из "великих мира сего" Маккиавелли писал, что с самого детства его в жизни окружали скорее нужда и лишения, нежели груды богатств, почести и слава. Чего тут больше, лукавого притворства или же искренней жалости к самому себе ? Трудно сказать. Конечно, Макиавелли родился не в герцогском дворце, но его родители не были и нищими. Семья Макиавелли была достаточно древней, - во Флоренции они обосновались еще в XII веке, многие члены этого семейства входили в городской Совет Пятисот, были в семье и военачальники, и священники. Что касается непосредственно родителей Никколо, то его отец был достаточно известным юристом, к тому же, постольку поскольку он происходил из сословия нобилей, он владел также небольшим поместьем, - в общем, вопреки заявлениям Никколо, семья их далеко не бедствовала. Во всяком случае, родители смогли дать своему сыну блестящее классическое образование, пусть даже финансовое положение семьи и не позволило Никколо пройти университетский курс .

Один из историков заявил, что Макиавелли надо было благодарить судьбу, уберегшую его от университетов того времени. Именно в этих "очагах знания" как нигде сильны были средневековые традиции, и вряд ли сухая схоластика очень обогатила бы ум. Хотя, наверное, даже университет не убил бы в Никколо Макиавелли живости ума и души.

Мы не знаем, кто были школьные учителя Никколо, но истинными наставниками для него стали книги. У его отца была прекрасная библиотека латинских авторов, и когда сын достаточно овладел латынью, ему открылся мир высокой мудрости прежних поколений: Тит Ливий, Тацит, Цицерон, Цезарь, Вергилий, Катулл, Овидий, - весь опыт вечно живущего человечества, все что к этому времени стало доступным просвещенному и заинтересованному читателю. Древнегреческого языка Макиавелли не знал и поэтому с шедеврами Гомера, Платона и Аристотеля он был знаком только в их латинских переводах. С юности же у Никколо проявился вкус к родному италь-янскому языку. Как писатель Макиавелли развивался под влиянием Петрарки и Данте, - у него было у кого поучиться .

Никколо повезло и еще в одном - в его семье было принято нередкое в то время свободное отношение к религии и Церкви. Даже мать его не была набожной. Наверное, именно это помогло Макиавелли впоследствии реально, а то и критически оценивать роль церкви в жизни Италии. Чего стоит одна его пьеса "Мандрагора" ! Написанная в духе "Декамерона" Боккаччо, шутливая пьеса направлена против человеческой косности и тупости, но там где дело касается церкви, она перестает быть безобидной шуткой и превращается в острый памфлет, больно жалящий как продажных священников, готовых ради денег даже на прямое нарушение своего пастырского долга, так и против людской доверчивости , возводящей каждое слово человека в рясе в ранг божественного откровения.

Роль церкви и в истории Италии, и в истории Европы Макиавелли оценивал также очень негативно. Возможно, если бы Александру VI, Юлию II или любому из их предшественников удалась попытка объединить Италию под властью римской курии и создать единое и независимое итальянское государство, Макиавелли по другому отнесся бы к политике Ватикана, но даже это кажется сомнитель-ным. Конечно, как политический деятель Макиавелли умел принимать и ценить прежде всего успех и вполне по-иезуитски оправдывать практически любые средства, ведущие к достижению поставленной цели. Но все же он был патриотом своей страны, как Флоренции, так и всей Италии, - недаром основное несчастье своей родины он видел в том, что церковь не обладала достаточной силой, чтобы объединить страну, но была достаточно сильной, чтобы помешать ее объединению не под своим главенством. В "Государе" Макиавелли приводит множество примеров ошибочной политики пап, и ошибки эти объясняет тем, что Ватикан свои интересы всегда ставил выше общенациональных интересов Италии. Пожалуй, един-ственным государственным деятелем, выступавшим на стороне

римской курии и заслужившим одобрение и почти восхищение Макиавелли, был Цезарь Борджиа, хотя нельзя сказать, что Борджиа не преследовал личных интересов, а сражался только за идею мирового господства Римской Католической церкви. И именно в этой личной заинтересованности, в огромной энергии и воле, в государственном уме Чезаре Борджиа видел Макиавелли залог прцветания страны, управляемой таким человеком. Но - vae victis ! - обстоятельства, да и сама судьба были против Борджиа, хотя он был очень близок к осуществлению своих планов. И, кажется, именно эта неудача как бы окончательно определяет отношение Никколо Макиавелли к церкви и ее политике. Впрочем, это неприятие было вполне взаимным: уже в 1559 году католическая церковь внесла труды Макиавелли в "Индекс запрещенных книг", хотя политическими принципами, изложенными в них продолжала пользоваться .

Однако, возвращаясь к биографии Макиавелли, хотелось бы поговорить о его политической деятельности. Волею судьбы жизнь Никколо Макиавелли разделена на две почти равные по продолжи-тельности части: первая - это весьма бурная политическая, военная и государственная деятельность в качестве секретаря флорентийской республики, а потом и доверенного лица и советника правителя Флоренции, а вторая - время изгнания из родного города с приходом к власти Медичи, ссылки в собственное поместье и полного отстранения от всякого рода деятельности, кроме литературной .

Благодаря этому несчастливому повороту колеса Фортуны жизнь Макиавелли прекрасно соответствует пушкинским строкам :

" Блажен , кто с молоду был молод,

Блажен, кто вовремя созрел ... "

Именно во время своей вынужденной отставки Макиавелли, уже многое повидавший в жизни, и написал все свои основные труды, обобщив в них наблюдения политической жизни современной ему Европы и опыт классиков античности .

А, надо сказать, Европа того времени представляла собой прелю-бопытнейшее зрелище. Происходило столько всяческих событий, что сравнить данную часть света можно разве что с кипящим котлом, в котором клокочет некое неаппетитное на вид варево. Да, свобода человека почиталась величайшей драгоценностью, но сама жизнь его не стоила и ломаного гроша. Все страны и, в особенности, многострадальная Италия утопали по колено в крови своих граждан. Чего стоили одни только религиозные войны! В Нидерландах - насмерть схлестнувшиеся гезы и католики-испанцы, во Франции - католики и гугеноты, в Англии - то протестанты, жгущие католиков, то католики, жгущие протестантов. Все это либо происходило при жизни Макиавелли, либо готовилось произойти. Сама эпоха Возрождения, такая светлая и радостная в своем искусстве, была на самом деле очень противоречивой и жестокой. Любой - слуга или герцог - не задумываясь ни на минуту, пускал в дело яд или кинжал, и редко когда соображения морали или грядущего возмездия останавливали этих людей. Гуманизму, который освещает все искусство той эпохи, не нашлось места в самой жизни. Все тот же Марсилио Фичино пишет:

" Я ничего не слышу, кроме шума оружия, топота коней, ударов бомбарды, я ничего не вижу, кроме слез, грабежа, пожаров, убийств ", - вот исчерпывающая характеристика жизни эпохи .

Самые знаменитые люди того времени словно бы сотканы из противоречий. Знаменитый папа Александр VI Борджиа, стремящийся уничтожить всех ему непокорных, убийца, грабитель и развратник, был как государственный деятель наделен блестящим талантом. Тиран Сигизмунд Малатеста, по свидетельству современника,

" в жестокости превзошел всех варваров. Своими окровавленными руками он подвергал ужасным пыткам неповинных и виновных. Он теснил бедных, отнимал у богатых их имущество, не щадил ни сирот, ни вдов ".

Но это не все. Тот же Малатеста обладал широкими познаниями в философии, подолгу беседовал с гуманистами, слушал с наслаждением любовные сонеты и в суждениях о живописи и скульптуре проявлял самый утонченный вкус. Для того времени не было ничего удивительного в том, что кинжал в руке убийцы был шедевром ювелирного искусства. Идеал, столь упорно воплощаемый в искусстве, в жизни оставался несбыточной мечтой .

Можно по-разному объяснять этот взлет культуры на фоне трагедий реальной жизни. Возможно, духовная истина и должна рождаться в страданиях как единственно возможный способ их преодоления. Здесь интересна точка зрения Николая Бердяева, который пытается объяснить противоречия Ренессанса тем, что

" Ренессанс является бурным столкновением двух начал, что в нем сильны и начала языческие , и начала христианские. На Ренессанс наложила свою печать двойсвенность сознания, унаследованная от опыта средневековья со всеми его раздвоениями на Бога и дьявола, на небо и землю, на дух и плоть, - в нем сочетается христианское трансцендентное сознание, разрывающее все грани, с сознанием античного натурализма. Весь Ренессанс ни на одно мгновение не был цельным, не мог быть просто возвратом к язычеству ".

Бердяев полагает, что весь Ренессанс был обречен на внутреннюю неудачу именно вследствие того что " невозможно Возрождение совершенных земных форм в христианском мире ". И действительно, христианство учит о невозможности рая на земле, а главная идея Возрождения - это именно достижение идеала, причем безо всякого вмешательства высших сил, а только лишь самим человеком. Это внутреннее противоречие, согласно Бердяеву, и объясняет всю сложность эпохи. Примеры, выявляющие эти противоречия, можно найти и в искусстве. Раздвоенность христианской и языческой души достигает наиболее прекрасного своего выражения в творчестве Сандро Боттичелли .

О Боттичелли говорили, что его Венеры покинули землю, а Мадонны покинули небо. Любимый художник Лоренцо Великолеп-ного, Боттичели как никто другой умел воплотить в своих картинах нежность и красоту, однако именно он последовал за религиозным фанатиком, и, словно детей, нес на костер свои картины .

Каким же должно было стать мироощущение Никколо Макиавел-ли, если еще до вступления на службу Флорентийской республике он мог наблюдать двор Лоренцо Медичи, и слушать проповеди Савонаролы? Сейчас мы можем судить об этом только по его книгам. А факты его жизни таковы: в 27 лет Макиавелли становится

секретарем Флорентийской республики. Будучи юристом по образованию, дипломатом по складу ума, республиканцем по убеждениям и философом по велению души, Макиавелли проводит 14 лет на государственной службе. За это время он успевает проявить себя с самых неожиданных сторон.

Он незаменимый, умный и фантастически работоспособный чиновник - в архивах Флоренции хранится более тысячи его собственноручных документов ( докладов, распоряжений, записок, приказов ). Он блестящий политик и посол республики в самых ответственных случаях - он побывал с миссиями и в Риме, и у Цезаря Борджиа, которого наблюдал с большим интересом, и во Франции, где к его мнению об итальянских делах прислушивались сами французы. Наконец, Макиавелли и опытный военачальник, внимательно изучивший опыт древних войн и предложивший свои идеи в области воинского искусства, - он и вникает в планы укрепления Флоренции, и организовывает городское ополчение, полагая что оно будет лучшей защитой города нежели наемные солдаты. Кроме того, он был первым достойным упоминания военным писателем нового времени .

Но в 1512 году с возвращением к власти семьи Медичи жизнь Макиавелли круто изменилась. Он был отправлен в изгнание и лишен возможности заниматься столь необходимой ему бурной общественной деятельностью. Вернее, он был отлучен от службы Флоренции, а никому другому он служить не хотел. Его патриотизм не позволил ему принять предложение кардинала Руанского, ведь тогда пришлось бы все силы и способности отдавать врагу и захватчику своей родины.

Итак, именно этому периоду вынужденного бездействия мы и обязаны практически всем литературным наследием Макиавелли. Именно тогда были написаны и "Государь" для герцога Сфорца, и "История Флоренции", заказанная папой, и "Мандрагора", и лучшие его сонеты и песни, и "Первая декада Тита Ливия".

До 1527 года продолжалось его изгнание. Но когда во Флоренции вновь ненадолго установилась республика, и Макиавелли снова попытался вернуться к политике и даже выставил свою кандидатуру на пост канцлера республики, его попытка окончилась неудачей. Сама фигура этого убежденного республиканца, мыслителя, писателя уже не соответствовала изменившемуся городу и Совету Пятисот. На скамьях Совета Макиавелли увидел уже не свободных граждан вольного города, не людей Возрождения, но типичных буржуа ( в обидном и обывательском смысле этого слова ), торговцев, разбогатевших на флорентийском сукне, людей, привыкших повиноваться, променявших свободу души на тугой кошелек. Для этих людей Никколо Макиавелли был слишком беспокойной фигурой, они не доверяли ему.

Свое поражение Макиавелли пережил буквально на несколько месяцев . В этом же 1527 году он скончался в возрасте 58 лет и был похоронен в церкви Санта-Кроче - Пантеоне Флоренции. Сейчас его прах и находится там, рядом с Микельанджело и Галилеем .


"Государя" надо читать под непосредственным впечатлением исторических событий, предшествовавших эпохе Макиавелли, и современной ему истории Италии, и тогда это произведение не только получит свое оправдание, но и предстанет перед нами как истинно великое творение подлинного политического ума высокой и благородной направленности.

Г. Гегель


Переходя непосредственно к обсуждению идей "Государя" Никколо Макиавелли, хочется отметить удивительную многогранность и неоднозначность этой книги. Множества смысловых слоёв, открывающихся при внимательно чтении этого произведения, хватило бы на объёмистый том, а не на короткое эссе, в котором Макиавелли смог уместить все свои идеи.

На первый взгляд "Государь" является своеобразным руководством по управлению государством, сборником алгоритмов типа "если хочешь получить результат А - соверши действие Б". Причём как в любом хорошем руководстве автор приводит примеры наиболее часто совершаемых ошибок и их возможных последствий, рассматривает оптимальные пути достижения желаемой цели, и этот труд интересен уже с точки зрения удачного сочетания богатого личного опыта с глубоким анализом соответствующих теме античных источников. Оценивая "Государя" как учебник для начинающих политиков, можно отметить и чёткую логичность изложения, и умение называть вещи своими именами, то есть отказ от стыдливых попыток прикрыть "прозу жизни" красивыми, но лживыми словами, а то и просто обойти стороной неприятные, но тем не менее неизбе6жные реалии, возникающие при управлении страной. Таким образом, "Государя" можно считать хорошим практическим трудом, - он обобщает опыт прошедших веков и современные ему политические события, содержит оригинальные выводы и полезные рекомендации опытного практика, специалиста в своём деле. Для своего времени безусловно необычен и нов подход к политике как к ещё одной отрасли человеческого знания, - в этом же стиле мог быть написан труд по медицине или, допустим, химии ( если, конечно, такое понятие как

"химия" тогда вообще существовало ), и, как мне кажется, очевидной "сильной стороной" этого произведения является то, что его можно рассматривать как сборник пусть не универсальных, но полезных рецептов "политической кухни".

Но чисто практический подход сочетается в "Государе" с теорети-ческими изысканиями, то есть отвечая на вопрос "как", Макиавелли пытается одновременно объяснить "почему" в жизни государства происходят те или иные явления; он ставит цели, к которым должен стремиться правитель, и даже пытается предложить некую идеальную модель управления страной и соответствующего ей идеального главу государства.

Макиавелли отдаёт себе отчёт в том, что имеется большое различие между тем, что существует в жизни, и тем, что должно быть. "Ибо расстояние между тем, как люди живут и как должны бы жить, столь велико, что тот, кто отвергает действительное ради должного, действует скорее во вред себе, нежели на благо, так как, желая исповедовать добро во всех случаях жизни, он неминуемо погибнет, сталкиваясь с множеством людей, чуждых добру. Из чего следует, что государь, если он хочет сохранить власть, должен приобрести умение отступать от добра и пользоваться этим умением смотря по надобности".

Внутри "Государя" Макиавелли рассматривает, каким должен быть государь, чтобы вести народ к основанию нового государства. Этот идеал воплощается для него в кондотьере, который являет собой некий символ коллективной воли. Утопическим элементом политической идеологии Макиавелли следует считать то, что государь был чисто теоретической абстракцией, символом вождя, идеальным кондотьером, а не политической реальностью.

Здесь можно отметить первое внутреннее противоречие данного произведения. Уже из названия и далее, из всего текста становится ясным, что единственно возможным разумным государственным устройством Макиавелли считает только монархию ( не по названию, но по внутренней сути ), то есть власть одного сильного человека - не деспотизм, но тиранию - чистое страшное господство, необходимое и справедливое, коль скоро оно конституирует и сохраняет государство. Таким образом для Макиавелли высшей целью политики вообще и государственного деятеля в частности является создание нового и при этом

жизнеспособного государства тогда, когда это необходимо, или поддержание и укрепление существующего строя там, где это возможно. В данном случае цель - жизнь страны - оправдывает практически любые, лишь бы приводящие к успеху, средства, даже если эти средства не укладываются в рамки общепринятой морали. Более того, для государства не имеет силы понятие о хорошем и дурном, позорном и подлом, о коварстве и обмане; оно выше всего этого, ибо зло в нём примирено с самим собой. Но в то время как разум Никколо Макиавелли не видит альтернативы единоличной власти сильного человека, сердце его определённо тяготеет к республиканским идеалам, ища их воплощения и в древних республиках, и в современной ему Флоренции. Макиавелли явно стремится заботиться о благе народа, причём он даже находит этому вполне практическое объяснение для государей - ибо недовольный, презирающий своего вождя народ - это более страшная угроза для любого правителя, нежели самый сильный внешний враг. Первая заповедь и первейший долг государя - это внушить своим подданным если не любовь ( во-первых, это довольно сложно и не слишком надёжно в силу присущей людям неблагодарности, а, во-вторых, не подкреплённая грубой силой любовь может быть легко предана ), то хотя бы почтение, основанное на уважении, восхищении и примитивном страхе. Макиавелли настойчиво убеждает, что сильное государство можно получить только неустанно заботясь о благе народа. Именно в этом смысле Макиавелли понимает идею демократии, для него идеальным государственным устройством является то, которое обеспечивает благо большинства. При этом в качестве преемлемого средства борьбы с противниками Макиавелли упоминал даже физическое устранение непокорного и опасного меньшинства, лишь бы только эта акция действительно была необходимой и имела более - менее законный вид в глазах остальных граждан. Самой большой угрозой спокойному правлению Макиавелли считал скрытое недовольство народа и, как следствие этого, - возникновение различных заговоров и тайных обществ. Понимая, что заговоры легче предотвратить, нежели раскрыть, Макиавелли предлагает для этого в "Государе" различные "рецепты" как для только что завоёванных ( созданных ), так и для унаследованных государств. Особенно интересно в

этом свете положение о воспитании народа. Соответственно ему, госу-


дарь должен стремиться к тому, чтобы народ если уж и боялся, то уважал своего правителя, к тому, чтобы большинство было довольно своей жизнью и законами, к тому, чтобы не допускать злоупотреблений своей властью - например, не посягать на честь и имущество обычных граждан. Таким образом идеальный князь добивается сознательной поддержки народа, и Макиавелли настойчиво призывает добиваться активного согласия народных масс на единственно возможный в то время вид демократии - абсолютную монархию, разрушающую феодальную и синьори-альную анархию.

Здесь, я думаю, вполне уместно будет сделать замечание о ещё одном противоречии между идеалами и действительностью. Для Никколо Макиавелли важной общественной ценностью являлась свобода в широком понимании этого слова. Свобода важна и для государства в целом - страна должна уметь сохранять свою независимость; свобода необходима для любого общественного слоя - так, по мнению Макиавелли, беднейшие слои населения имеют неотъемлемое право защищаться от посягательств со стороны привилегированных классов на свои права, свободы и имущество; свобода важна и для отдельного гражданина - свобода совести, свобода выбора своей судьбы, свобода от страха за свою жизнь, честь и состояние. Но сами по себе эти два понятия - свобода и абсолютная монархия - сочетаются довольно плохо. Не находя выхода из этого противоречия, Макиавелли заключает, что лучшей из теоретически возможных форм правления является "смешанная", то есть та, где различные слои и классы населения "следят" друг за другом, за соблюдением законов и сохранением свобод. Так, не в "Государе", но в близком ему произведении - "Рассуждениях о первой декаде Тита Ливия" - Макиавелли говорит, что именно смешение правления царей, оптиматов и народа сделало совершенным государственное устройство Римской республики до времён Гракхов. Совершенным идеалом по мнению Макиавелли является та форма правления, при которой один человек может получить неограниченную власть только тогда, когда остро требу-ются решительные и незамедлительные действия, в случае войны, например. В остальное же время решения об управлении государством должны приниматься коллегиально, с участием как можно большего числа заинтересованных сторон. И именно ясно осознавая всю утопичность этой


идеи, Макиавелли, сознательно выбрал оптимальный из возможных в то время способов управления государством.


Среди прочих практических проблем в "Государе" Макиавелли рассматривает и вопрос обороны государства от внешних и внутренних врагов. Против первых Макиавелли предлагал только два оружия: удачные политические союзы и сильная армия. Что касается внешней политики, то тут Макиавелли советует государю опираться не только на свои ум и силу, но и на "звериную" хитрость. Именно на внешнеполитическом поприще должно пригодиться ему умение быть не только "львом", но и "лисом". Неразумного или неосторожного политика, - предупреждает Никколо Макиавелли, - подстерегает множество смертельных опасностей; опасно слишком доверять союзникам, слишком полагаться на них, ибо ни один человек не будет отстаивать твои интересы так же рьяно, как свои собственные, опасно безоговорочно верить данным тебе обещаниям - мало кто из людей сдержит слово, если его нарушение сулит большую выгоду, а ведь в политике ставками в игре являются судьбы государств, опасно и неразумно держать собственное обещание, если не сдержав его, ты приобретаешь что-то для себя, но также опасно прослыть лжецом; таким образом необходимо соблюдать меру и в лжи, и в правде. Опасны слишком сильные союзники - далеко не всегда удаётся таскать каштаны из огня чужими руками, и, допустив сильного союзника в сферу своих интересов, можно в один прекрасный момент обнаружить, что при разделе трофеев тебе достался неожиданно маленький кусочек, а то и вовсе не досталось ничего. Именно на эту ошибку указывает Макиавелли многим своим современникам ( например, неправильными он считает действия французского короля, допус-тившего в Италию испанцев в качестве своих союзников ). Также крайне опасно неправильно оценивать расстановку политических сил и действовать во благо своим врагам. Фактически, этим Макиавелли проповедует принцип "разделяй и влавствуй". В качестве примера многочисленных политических ошибок Макиавелли приводит действия Ватикана в так называемых Итальянских войнах, происходивших в ту эпоху. Пытаясь объединить под своей властью всю Италию, Рим призвал себе на помощь войска короля Франции, что уже явилось ошибкой, так как французская


армия была много сильнее собственных войск Рима, но, мало того, далее собственными руками Рим помог уничтожить единственного реального противника Франции на Апеннинском полуострове - Венецианскую республику.

Таким образом для успеха на ниве внешней политики государь должен быть умён, хитёр, изворотлив, он должен уметь предвидеть последствия каждого сделанного им шага, должен отбросить в сторону все принципы чести и понятия морали и руководствоваться единственно соображениями практической выгоды. Как политик, идеальный государь обязан сочетать в себе смелость и решительность с осторожностью и предусмотрительностью. Таким примером удачливого и умного политического и государственного деятеля является для Макиавелли мрачно известный Цезарь Борджиа, практически все шаги которого по завоеванию Романьи Макиавелли признал правильными и ведущими к достижению поставленной цели.

Но удачные политические союзы мало чего стоят для обороноспо-собности государства без сильной армии. Во времена Макиавелли армии великих держав являлись по преимуществу наёмными, то есть состояли из разного рода "искателей приключений, а то и просто разноязычного сброда со всех концов Европы, которому не нашлось места в их родных краях. Если не ошибаюсь, более-менее однородную по национальному признаку армию в то время имела лишь Швейцария, что, наверное, и помогало этой небольшой стране выстоять в войнах с более могучими державами. Именно против укоренившейся практики использования наёмных войск Макиавелли и выступал с неизменной активностью. Он писал, что

"наёмные и союзнические войска бесполезны и опасны; никогда не будет ни прочной, ни долговечной та власть, которая опирается на наёмное войско, ибо наёмники честолюбивы, распущены, склонны к раздорам, задиристы с друзьями и трусливы с врагом, вероломны и нечестивы; поражение их отсрочено лишь настолько, насколько отсрочен решительный приступ; в мирное время они разорят тебя не хуже, чем в военное - неприятель. Обьясняется это тем, что не страсть и не какое-либо другое побуждение удерживают их в бою, а только скудное жалование, что, конечно недостаточно для того, чтобы им захотелось пожертвовать за тебя жизнью. Им весьма по душе служить тебе в мирное время, но стоит начаться войне, как они показывают тыл и бегут. "


Другими словами, главным недостатком наёмного солдата является то, что он почему-то всегда оказывается не "там, где стреляют".

В качестве альтернативы наёмным войскам Макиавелли предложил использовать собственные регулярные войска государства и отряды милиции. Ему даже удалось сделать попытку создания таких войск во Флоренции, но по прихоти судьбы эти войска были разбиты наёмниками короля Франции. Несмотря на неудачу Макиавелли не потерял веры в правильность своей идеи, и даже намного позже этого поражения, во время работы над "Государем" лейтмотивом мысли Макиавелли является создание собственных войск, опора на собственные силы. Сильное, объединённое новое государство должно иметь армию из своих собственных граждан, которые могли бы в любое время встать на защиту свободы и независимости своей родины. Только собственные войска, собственная регулярная армия могут верой и правдой служить государству. Причём, решая чисто практические задачи, связанные с повышением боеспособности армии, Макиавелли советует набирать солдат преимущественно из крестьян, как наиболее пригодных к военной службе людей; затем уже идут кузнецы и остальные ремесленники, чьи навыки и сила могут быть полезны и на военной службе.

В то же время Макиавелли усматривает тесную взаимосвязь и вза-имозависимость между правильным государственным устройством - "хорошими законами" - и хорошими войсками, то есть сильную армию можно получить лишь имея сильное государство.

Но если с защитой от внешних врагов всё более-менее ясно, то с внутренними дело обстоит несколько сложнее. Армия, конечно, способна защитить властителя и от собственного народа, но этот способ обычно ни к чему хорошему не приводит. Разумеется, невозможно одновременно удовлетворить всех и каждого, но разумный правитель должен уметь заручиться поддержкой большинства своих граждан. При этом одна из наиважнейших задач правителя - это подобрать себе мудрых советников, ведь именно по приближённым государя судят о нём самом,


и именно от приближённых во многом зависят решения правителя. Государь должен поощрять правдивость своих министров и, напротив, очень беспокоиться, если кто-то вдруг солгал бы ему. Но в то же время, соблюдая должную дистанцию, выслушивать правду государь должен только от своих доверенных лиц и только тогда, когда он сам того пожелает. Но, выбирая себе министра, правитель должен позаботиться о том, чтобы этот человек был верен ему, а для этого необходимо соответствующим образом вознаграждать его: деньгами - чтобы сделать его невосприимчивым к подкупу, реальной властью и почестями - чтобы человек чувствовал себя необходимым и был уверен в завтрашнем дне. Государь должен уметь воспринимать полезные советы своих министров, а для этого он, по крайней мере, не должен быть глупцом.

В вопросе подбора тех, кто ему будет служить, правитель руковод-ствуется интуицией и своим знанием людей, но Макиавелли даёт и некоторые общие принципы. Государю вообще проще живётся, если его власть в государстве унаследована, и его персона освящена многовековой силой привычки. Это не избавляет государя от необходимости думать, но позволяет жить чуть спокойнее. В новых или завоёванных государствах дело обстоит несколько иначе. В качестве обязательного действия Макиавелли предписывает новому государю издание новых законов - по возможности, конечно, хороших - просто даже для того, чтобы изменить уклад жизни и все стереотипы, связанные с прежними властями. В качестве замечания Макиавелли говорит, что, несмотря на парадоксальность этого утверждения, люди, довольные прежним правительством, имеют очень много шансов стать лояльными гражданами по отношению к новой власти. И, напротив, лица, помогавшие осуществить захват власти и становящиеся поначалу естественными помощниками властителя, особенно опасны впоследствии. Они чувствуют, что находятся в особом положении, требуют привилегий, почестей, наград, что, конечно, может не понравиться государю; но, более того, они самим своим существованием напоминают и государю, и народу о смене власти. То есть такие люди далеко не всегда надёжны.

Макиавелли считал, что для безопасности нового государства лучше всего уничтожить всякие воспоминания о старом. Особенно это


важно в отношении тех, кто по каким-то соображениям ( допустим, в силу родства ) мог претендовать на трон. Такие люди, может быть, и не опасны сами по себе, но они смогут стать "знаменем", под которым соберутся все недовольные. Как бы жестоко и аморально это ни звучало, но единственным действенным способом избавления от угрозы является физическое устранение возможных противников. Кроме того, по мнению Макиавелли, у властителя существует ещё один вполне реальный враг, способный расшатать государство изнутри; он указывает на дворянство, на тех, кто "праздно живёт на доходы со своих поместий, нимало н
еще рефераты
Еще работы по разное