Реферат: Вальтер ратенау и рапалльский договор

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Самарский государственный университет

Кафедра зарубежной истории


Г.М. Садовая


ВАЛЬТЕР РАТЕНАУ И РАПАЛЛЬСКИЙ ДОГОВОР


Материал к спецкурсу


Самара
2001

УДК 943.085.0
ББК 63.3 (0) 61

С 143


Садовая Г.М. Вальтер Ратенау и Рапалльский договор: Материал к спецкурсу. Самара: Изд-во «Самарский университет», 2001. – 116 с.


Предлагаемая книга впервые в отечественной литературе на основе изучения опубликованных документов, а также малоизвестных источников, в том числе архивных и большого объема литературы воссоздает образ выдающегося германского предпринимателя, философа, политика и дипломата Вальтера Ратенау (1867-1922), сыгравшего большую роль в международных отношениях и внешней политике Германии начала 20-х годов ХХ века и внесшего большой вклад в развитие германо-русских отношений (договор в Рапалло). Долгое время в отечественной литературе роль В.Ратенау замалчивалась или даже искажалась. Теперь истина восстанавливается. Книга является учебным пособием, но будет несомненно интересна и широким кругам читателей.

УДК 943.085.0

ББК 63.3 (0) 61

Рецензент д-р истор. наук, проф. Семенов С.Б.

Отв. ред. д-р истор. наук, проф. Козенко Б.Д.


© Садовая Г.М., 2001

© Изд-во «Самарский

университет», 2001


СОДЕРЖАНИЕ


Введение………………………………………………………………………..4


Глава I. Европейская политика и репарации…………………………...16


Глава II. Ратенау и советско-германские отношения…………………..32


Глава III. Переговоры в Берлине………………………………………….53


Глава IV. Генуэзская конференция. Рапалло……………………………64


Глава V. Договор в Рапалло ………………………………………………..74


Заключение………………………………………………………………….113


ВВЕДЕНИЕ


Российско-германские отношения имеют долгую и драматическую историю. Были в ней периоды напряженности, острых конфликтов, среди которых - две мировые войны. Но были и периоды отношений нормальных, добрососедских с широкими хозяйственными и культурными контактами, с элементами сотрудничества. Особенно богатым на такие периоды оказался XX век. А первый из них пришелся на 20-е годы, когда были заложены основы равноправных отношений и сосуществования обоих государств, различавшихся формой собственности, общественным строем и идеологией.

Именно в 20-е годы руководство Германии и Советской России, строго соблюдая и защищая интересы своих государств, сумело найти пути и средства сближения, взаимодействия и взаимопомощи. Начало новым отношениям положил договор двух стран, подписанный 16 апреля 1922 года в историческом городке Рапалло (предместье Генуи). Под договором стояли подписи Наркома иностранных дел РСФСР Г.В. Чичерина и министра иностранных дел Германии Вальтера Ратенау.

Занимая этот пост совсем недолгое время (январь-июнь 1922г.), Ратенау внес серьезный вклад в становление советско-германских отношений. Его роль, значительную саму по себе, подчеркивала и неожиданная трагическая смерть, одной из причин которой была месть за подписание договора с Советами. Историю отношений Германии и России нельзя написать без Ратенау, без анализа и оценки его деятельности, и не только дипломатической.

Историки России, Германии и других стран давно уже исследуют философские и политические взгляды В. Ратенау, его деятельность предпринимателя до первой мировой войны и организатора военного производства в 1914-1916 гг., его политическую и дипломатическую работу в послевоенные годы, его незаурядную личность. По этим проблемам написано немало трудов, авторы которых часто расходятся между собой при характеристике Ратенау. Особо острые разногласия, различные и даже противоположные оценки даются его дипломатической деятельности. Уже эти расхождения в отечественной и зарубежной литературе ставят вопрос о необходимости вновь и вновь исследовать этот сюжет. Тем более, что в некоторых работах наших ученых, главным образом советского периода заметно явное пренебрежение, недооценка и даже искажение роли В. Ратенау в германской политике, в советско-германских отношениях и особенно в истории Рапалльского договора. Причины этого в основном сводились к негативному влиянию политизации и идеологизации нашей исторической науки.

Все эти обстоятельства определили выбор нашей темы и ее основных проблем. В течении ряда лет история дипломатической деятельности Ратенау и в особенности история договора в Рапалло освещалась нами в соответствующем спецкурсе, который читался для студентов очного и заочного обучения исторического факультета Самарского Госуниверситета и теперь предлагается к изданию.

Мы ставим целью рассмотреть в комплексе международную жизнь и положение Германии и России в 20-е годы, взгляды Ратенау на внешнюю политику и отношения с нашей страной, его участие в подготовке и подписании договора двух стран в сложнейших условиях конференции в Генуе. Больше чем прежде внимание будет уделено и анализу эволюции взглядов Ратенау на договор с Россией, его позиции и личной роли, до сих пор недооцененной в нашей литературе.

Для написания этой работы были привлечены доступные нам источники, в том числе архивные материалы1. Объективные обстоятельства не позволили нам поработать в архивах ФРГ. Важным подспорьем стали публикации дипломатических документов, представляющих большой интерес. Среди них большой сборник документов, связанных с развитием отношений Германии и России, подготовкой и подписанием договора в Рапалло и в этой связи освещающих деятельность В. Ратенау2. Эти документы были подготовлены к печати группой дипломатов и ученых СССР и ГДР, в редакционную коллегию входил член коллегии и заместитель министра иностранных дел СССР И.Н. Земсков. Таким образом, сборник носил официальный характер. Он вышел в свет в пору нормализации отношений Советского Союза и ФРГ. Отсюда ─ его относительная полнота и объективность, хотя некоторые огрехи все же имеются. Часть документов из этого сборника публиковалась в официальном издании более высокого уровня ─ Документах внешней политики СССР, издание которых контролировал министр иностранных дел А.А. Громыко3.

При всей ценности этих публикаций надо помнить, что они носили целенаправленный характер, а потому естественно, неполны и в определенной мере тенденциозны.

Важны труды главы Советского правительства В.И. Ленина. Особо интересны его документы, связанные с подготовкой участия РСФСР в Генуэзской конференции и подписанием Рапалльского договора, а также его оценки международного положения, советской внешней политики, в частности, отношений с Германией. В них видна вся сложность политики тех лет и усилия правительства РСФСР и лично Ленина, приложенные к тому, чтобы разобраться в этой политике и не только защищать интересы России, но и способствовать сохранению мира в Европе1. Крайне важны документы Наркома иностранных дел РСФСР Г.В. Чичерина 2.

Среди мемуарной литературы можно выделить в первую очередь воспоминания двух советских участников Генуэзской конференции 1922 года Н.Н. Любимова и А.Н. Эрлиха. Эта небольшая книга содержит яркие зарисовки множества деталей, даются обзоры иностранной прессы. Она оказалась весьма полезной в нашей работе3.

Правда, историк А.А. Ахтамзян характеризует воспоминания Любимова и Эрлиха как заметки "по памяти", которые нуждаются в уточнении4. Наверное, это правильно, но относится также и к другим мемуарам, который тот же Ахтамзян принимает без оговорок.

Интересны впечатления о Генуэзской конференции Эдуарда Эррио, видного французского политика, которые он включил в свои воспоминания5.

Публицистику тех лет представляет мало известная у нас книга английского премьер-министра Д. Ллойд Джорджа, написанная им уже после отставки. В ней даны любопытные, хотя и спорные оценки отдельных событий и характеристики политиков, в частности, В. Ратенау6.

Немецкие источники включают, прежде всего труды, речи, статьи, дневники Вальтера Ратенау и воспоминания о нем современников7, а также опубликованные документы по вопросам внутренней и внешней политики Германии в годы первой мировой войны и становления Веймарской республики8.

Особо следует отметить последние солидные отечественные публикации документов из архивов Российской Федерации по истории Коминтерна и советской внешней политики 20-х годов1.

Отечественные, советские историки, изучавшие внешнюю политику СССР уделили значительное место советско-германским отношениям 20-х годов и Рапалльскому договору. Много писали и о Генуэзской конференции. Естественно, что они не прошли мимо оценки роли во всех событиях В. Ратенау.

В духе времени история договора подавалась в нашей литературе главным образом, как успех советской дипломатии, которая действовала очень решительно и твердо, обеспечив себе победу в борьбе с объединенным фронтом империалистов. Именно она расколола этот фронт и этим вывела РСФСР из международной изоляции. Значение договора для Германии виделось в том, что и Германия вышла из дипломатической изоляции, подписав первый равноправный договор с великой державой после войны и Версальского договора. Главная роль отводилась советской дипломатии, немцы оставались как бы в ее тени, их успех оценивался как вторичный, производный от советского. Опускалось значение договора для Европы, его влияние на положение Германии и решение вопроса о репарациях. Соответственно ниже оценивались германские дипломаты. Их характеристика зависела от отношения к РСФСР. Формально одобрявшие новую власть, готовые на немедленные контакты с ней назывались "восточниками" и удостаивались похвал, без всякого учета причин для занятия ими такой позиции. Те же, которые, как Ратенау, не сразу пришли к этим контактам или ставили немецкие интересы выше русских, назывались "западниками" и довольно сурово критиковались. Главной мишенью этой критики оказывался В. Ратенау. Впервые подобный подход появился в документах Г.В. Чичерина, Е.Б. Пашуканиса и других наших дипломатов. В. Ратенау упомянул в своем труде известный в свое время исследователь проф. Н.Л. Рубинштейн, изучивший внимательно все доступные ему источники, в том числе зарубежную прессу2. Н.Л. Рубинштейн поставил Ратенау как дипломата в один ряд с Дэвидом Ллойд Джорджем и Эдуардом Эррио, политиками, которые, по его мнению, стремились лишь к захвату русского рынка методами мирного наступления и включения России в рамки капиталистической системы3. Таким образом, эти деятели как бы уравнивались с другими, более реакционными, тоже стремившимися к колонизации России, но военным путем. Сбрасывались со счета определенные заслуги перечисленных деятелей в установлении отношений Запада и Советской страны, в ее признании и развитии контактов. Впоследствии Ллойд Джордж, так сказать, ушел в тень, а Эррио был возведен в ранг чуть ли не лучшего друга СССР. Ратенау, же так и остался с ярлыком "колонизатора России". В книге Рубинштейна даже не упоминалось о том, что вскоре после заключения договора в Рапалло Ратенау был убит.

Начиная с работ Н.Л. Рубинштейна, возникла традиция изображать Ратенау как противника и чуть ли не главного врага Советской России, сопротивлявшегося до конца заключению соглашения с ней и осуждавшего его даже после собственноручного подписания.

В 1954 году появилась книга И.К. Коблякова, посвященная истории советско-германских отношений 20-х годов, включая подписание договора в Рапалло1. После значительного перерыва вышел сборник статей и материалов, специально посвященных Рапалльскому договору2. Эта проблема освещалась в монографиях И.А. Росенко и Г.М. Трухнова3.

Наконец, в 1974 году появилось своего рода итоговое исследование советско-германских отношений, в центре которых находилась история подготовки и подписания рапалльского соглашения ─ монография А.А. Ахтамзяна4, автора ряда книг и статей по советско-германским отношениям и внешней политике СССР. В книге о рапалльской политике Ахтамзян на основе новейших для того времени документов исследований советских и зарубежных историков (в частности, из Политархива западно-германского МИД (Бонн)) по-новому осветил ряд проблем германо-русских отношений 20-х годов. Рассматривалась в работе и политика Ратенау, представленного открытым врагом сближения России и Германии, более других сопротивлявшегося подписанию договора в Рапалло. Ратенау вменялось в вину непонимание значения договора, он подозревался в коварной дипломатической игре с опорой на Англию и даже Францию, в желании колонизовать, закабалить и ограбить Россию5. Именно в этой работе четко проводилось противопоставление "восточников" ─ канцлера И. Вирта и заведующего Восточным отделом германского министерства иностранных дел барона А. фон Мальцана, стоявших за сближение двух стран и Ратенау, не поддержавшего якобы этот курс вообще, в лучшем случае ─ "в определенной мере"1. Характерно, что в книге не говорилось об убийстве министра, лишь вскользь упоминался "погибший Ратенау"2.

Наша тема нашла отражение в ряде общих работ по истории внешней политики СССР и Германии, в книгах по международным отношениям в целом, а также по истории Германии. В первую очередь надо назвать "Историю дипломатии"3. Соответствующие главы в первом и втором издании писал известный историк академик И.И. Минц4. В первом издании (Т. III, 1945г.) Ратенау упоминался 13 раз, во втором ─ 7. Если в первом издании автор стремился излагать материал более или менее объективно, правда, часто и некритически опираясь на воспоминания А. фон Мальцана. Минц упрекал Ратенау в сопротивлении договору, но гневно осуждал его убийц. Во втором издании (Там же. Т. III) оценки стали резче. Уже первое упоминание Ратенау было связано с его поддержкой захватнических планов "Срединной Европы", хотя на деле его точка зрения, как известно, отличалась от взглядов пангерманистов. Ратенау именовался "крупнейшим монополистом (электропромышленности)"5. Далее в адрес Ратенау шли критические замечания, в основе которых лежала оценка министра как противника Советской России, (его почти заставили подписать соглашение в Рапалло)6.

Ратенау зачислили даже в "реакционные круги", близкие к тому же к американскому капиталу и готовые превратить Германию в ударный кулак против Советской России7. Примерно так же освещалась дипломатическая деятельность Ратенау в первом томе "Истории международных отношений", вышедшей в трех томах в конце 60-х годов8. (Редактор I тома, А.А. Ахтамзян).

Резко отрицательную оценку получил В. Ратенау в изданном под эгидой МИД СССР "Дипломатическом словаре"9. Он изображался коварным политиком, относившимся враждебно к Советской России. Его план консорциума для эксплуатации богатств России объявлялся предтечей плана Дауэса. Подписав Рапалльский договор, Ратенау, оказывается, "до конца жизни не скрывал своего отрицательного отношения к нему."10 Если в первом издании "Словаря" Ратенау было отведено почти полтора столбца (С. 486-488), то во втором издании всего 20 строк, в которые уместилась и прежняя оценка: "Враждебно относился к Советской России … . Хотя и подписал Рапалльский договор 1922 года с Советской Россией, не скрывал своего отрицательного отношения к нему"1.

В обобщающем труде по истории европейской безопасности видный советский дипломатический работник Ю.Н. Рахманинов уделил много места Рапалльскому договору. Он расценивал его как результат успешной советской политики, с одной стороны, а с другой, как результата понимания необходимости тесных связей РСФСР и Германии. Среди деятелей Веймарской республики, показавших это понимание, автор назвал И. Вирта, У. фон Брокдорфа-Ранцау, А. фон Мальцана и "других". В число безымянных "других" попал и В. Ратенау2.

В. Ратенау упоминается в работах советских авторов, писавших о Германии 20-х годов, а также в работах историков ГДР. Так, в книге по новейшей истории Германии, выпущенной учеными института Всеобщей истории, Ратенау, "президент крупнейшего электротехнического концерна АЭГ", назван среди министров правительства И. Вирта3. В ней говорится об его убийстве как человека, "… имя которого было тесно связано с Рапалльским договором 4.

Такая формулировка не случайна. Авторы приписывают подготовку и подписание Рапалльского договора лично канцлеру Вирту, который сделал это ─ "правда, не без длительных колебаний"5.

Напротив, известный советский германист Д.С. Давидович пишет, что подписание Рапалльского договора было тесно связано (разрядка наша Г.С.) с именем крупного финансиста В. Ратенау. Он, как и Вирт, "отстаивал интересы тех групп германской буржуазии, которые трезво оценивали внутреннее и международное положение Германии и стремились восстановить с Советской Россией экономические и политические отношения". Члены фашистской организации "Консул" убили Ратенау как активного сторонника "политики выполнения"6.

Свое мнение о В. Ратенау высказывал и другой известный наш германист Л.И. Гинцберг, в статье, посвященной деятельности и заслугам канцлера Йозефа Вирта7.

Я.С. Драбкин приводит ряд интересных сведений о внешнеполитических взглядах Ратенау и его отношении к Советской республике в 1918-1919 годах1.

Подспорьем для автора явились две биографические работы отечественных историков, в которых освещается Генуэзская конференция и острая дипломатическая борьба ее участников, в частности вокруг договора в Рапалло. Это биографический очерк известного ученого К.Б. Виноградова, рассказывающий о жизни и карьере одного из видных британских политиков Дэвида Ллойд Джорджа2. Другая книга ─ К.А. Малофеева ─ освещает биографию французского министра Луи Барту, одного из участников конференции в Генуе3. В обеих книгах приводятся интересные факты о деятельности Ратенау-дипломата накануне и в ходе конференции в Генуе.

Для написания нашей работы были привлечены произведения отечественных историков по истории Германии, Европы, России и XX века (А.В. Аветьяна, В.С. Васюкова, А.С. Ерусалимского, Ф.П. Пашкевича, В.Г. Баева, Н.В. Фарбмана и других.).

За последние два десятилетия интерес к нашей теме заметно уменьшился. Не появилось ни одной крупной работы. Характерным оказался семинар, проведенный в Минске в 1992 году и посвященный 70-летию договора в Рапалло. Участники семинара выступали против старых подходов и требовали более объективной трактовки событий. В повестку дня семинара были включены самые разнообразные вопросы: от роли Польши в 20-е годы до подвигов советских разведчиков в годы Второй Мировой войны. Не было только докладов о самом договоре, деятельности дипломатов и, конечно, о Ратенау4. Сейчас предпринимаются отдельные попытки пересмотреть прежние оценки Генуи и Рапалло под тем предлогом, что эти события не соответствовали действительным интересам Германии и способствовали "стабилизации большевизма" и даже "росту фашизма"5. Утверждают, что Рапалльский договор был скорее коварным ударом по Версальской системе, создававшейся, оказывается, чтобы ограничить реваншинстские поползновения Германии в будущем. Таким образом, он фактически способствовал росту агрессивности фашистов. Все положительное значение договора снимается еще и ввиду того, что о нем писала только "советская историография", представителями которой ─ и не последними ─ являются авторы этой точки зрения ─ З. Белоусова и Д. Наджафов6.

Но были опубликованы и новые статьи , расширяющие наши представления о Рапалло и Ратенау. В 1984 году вышла статья Г.М. Садовой о взглядах Ратенау на развитие империализма, в 1988 году ─ ее же статья "Эволюция внешнеполитических взглядов В. Ратенау в годы первой мировой войны"1. В 1998 году появилась еще одна статья Г.М. Садовой о Ратенау как идеологе реформизма2.

В 1994 году в книге "Первая мировая война: Дискуссионные проблемы истории" напечатана статья Б.И. Грекова "Вальтер Ратенау: Эволюция внешнеполитических взглядов (1914-1922 гг.), в которой использовались архивные материалы3.

Новые факты и оценки, прямо или косвенно относящиеся к нашей теме, содержатся в журнальных статьях А.А. Ахтамзяна, В.В. Соколова4.

Любопытную и в общем положительную оценку договору и развитию советско-германских отношений дает видный отечественный историк Л.А. Безыменский5.

История Рапалльского договора освещается в научно-популярной и даже художественной литературе. Немало страниц посвятили ей авторы книги о наркоме иностранных дел РСФСР Г.В. Чичерине ─ С. Зарницкий и А. Сергеев6. Они опирались на отечественные источники и литературу, особо учитывая мнение и оценки Чичерина. Это определило некоторую однообразность в изложении, явное преувеличение роли и заслуг советских дипломатов во главе с Г.В. Чичериным и такое же одностороннее негативное и даже карикатурное изображение немецкой стороны, в особенности В. Ратенау. Один из самых богатых людей Германии, известный политик и уважаемый всеми дипломат рисуется в книге как чуть ли не агент Антанты, напуганный ею, а главное ─ дрожащий от страха за свою карьеру7.

Авторы противопоставляют Ратенау канцлеру Вирту с его "здоровым и глубоко реалистическим инстинктом", который толкал его на сближение с Россией8. Карикатурой выглядит такая, например, характеристика: "обычное двуличие буржуазных дипломатов у Ратенау было как-то особенно отвратительно". Он "… готов продаваться тому, кто больше даст, стойко рассчитывая, что это будет все-таки не Россия, а Англия9. Искаженно преподносится история о переговорах сторон в Берлине, где Вирт и Ратенау "видимо, стеснялись друг друга"1.

В этом же ключе и явно неуважительно изображает Ратенау писатель, публицист и дипломат С.А. Дангулов в романе "Заутреня в Рапалло"2. Здесь Ратенау представлен главой проанглийского лагеря в противовес прорусскому, возглавленному Мальцаном. Последний ─ умен, расчетлив, хитер и "эксплуатирует слабости Ратенау", в число коих ─ его эмоциональность, страх и преклонение перед англичанами. А те, в свою очередь, поощряли его в антирусских акциях3. Писатель позволил себе необоснованную и фальшивую сцену, когда советские дипломаты гадают, кем является Ратенау, который "перепуган на всю жизнь победами союзников", да и "человечески он не храброго десятка". Так кто же он: зайчишка? "не волк и не заяц" и т.п.4 Интересно отметить, что в большой газетной статье о Чичерине среди достижений Георгия Васильевича Дангулов даже не упомянул о заключении Рапалльского договора5.

Можно утверждать, что в целом, в содержательных работах советских историков разных лет наша тема освещалась детально, в комплексе отношений двух стран. В оборот были введены ранее неизвестные материалы из советских и немецких архивов, использовалась вся доступная литература, были сделаны и плодотворные научные выводы. Относительно подробно исследовались история созыва и работы Генуэзской конференции, дипломатическая борьба на конференции, подготовка и заключение Рапалльского договора. Естественно, определенное внимание уделялось и деятельности В. Ратенау. Но как раз здесь проявились особенно ярко политизация и чрезмерная идеологизация исторической науки, которые усиленно насаждались в СССР в 50-80-е годы.

Неточными были оценки и выводы, преувеличивались достижения советской дипломатии, критиковалась и даже искажалась деятельность германских политиков, в первую очередь Ратенау, не хотевших ставить интересы Германии ниже интересов России. Подчеркивалась корысть немецкой стороны, ее алчность и колонизаторские планы по отношению к советской России. Невольно складывалась односторонняя картина, фактически изъятая из контекста европейской и мировой внешней политики. Бросается в глаза откровенная недооценка германской дипломатии и в особенности ее главы ─ министра иностранных дел. Поэтому можно говорить, что договор в Рапалло и деятельность В. Ратенау ─ темы, раскрытые далеко не полностью.

Меж тем история Ратенау и договора в Рапалло ─ это рассказ о преодолении узко-классового эгоистического интереса в пользу общечеловеческих ценностей, пример глубокого понимания и стойкой защиты своих интересов при обязательном и честном учете интересов другой стороны, интересов всеобщего мира. Ратенау встал в Генуе выше предрассудков своего класса, своей среды, проявил личное мужество и самоотверженность и победил самого себя, собственные заблуждения и оплошность. Обо всем этом должны рассказать историки, и наша работа ─ шаг в этом направлении.

Что касается немецкой историографии, то Рапалло и Ратенау ─ темы достаточно популярные с давних пор. Еще 10 лет назад отмечалось, что библиография работ, написанных о Ратенау на Западе, насчитывает более 200 названий1.Если в высоких философских, экономических и политических оценках Ратенау зарубежные историки в целом единодушны, то анализируя его внешнеполитические идеи и деятельность, особенно на посту министра иностранных дел, они высказывали различные и даже противоположные точки зрения. При этом особо остро обсуждается "русская политика" Ратенау, приведшая к подписанию Рапалльского договора. Одни историки, например, Х. Бетхер расценивают договор как вершину всей деятельности Ратенау2. Другие, напротив, недооценивают или критикуют его за принятие этого договора. Так, П. Берглар писал: "Часто политическую деятельность Ратенау суммируют под лозунгом "Рапалло". Это неверно. Рапалло было отдельным спекулятивным актом. … Вклад Ратенау в немецкую внешнюю политику связан прежде всего с решением репарационного вопроса"3.

Большие споры до сих пор вызывает вопрос о внешнеполитических взглядах Ратенау. Некоторые немецкие историки причисляют его к дипломатам типа Бисмарка, Бюлова, Бетман-Гольвега, т.е. жестким и открытым аннексионистом4.

Другие утверждают, что в работах и в практической деятельности Ратенау присутствовал значительный заряд критики вильгемовской политики, прежде всего, имперских амбиций Германии и преувеличенно подчеркивают его пацифизм. "Он принадлежал к немногим людям вильгемовской эры, ─ пишет Х. Бетхер, ─ которые понимали, что большая политика может вестись не только с помощью золота и оружия"5.

Ф. Фишер, прогрессивный гамбургский историк, в сопроводительном слове к дневникам Ратенау писал: "Несмотря на большие заслуги Ратенау как министра Веймарской республики, он был, в первую очередь, представителем Вильгельмовской Германии … "1.

Е. Шулин считает, что Ратенау не смог сделать политическую карьеру до войны, потому что выступал против принципов политики Вильгельма II2.

К разногласиям в оценке воззрений и деятельности Ратенау в сфере внешней политики в целом добавляются споры о роли В. Ратенау в подготовке и заключении Рапалльского договора: желал ли он его, готовил или сопротивлялся до конца и потом сожалел о своей подписи в Рапалло?


^ ГЛАВА 1. ЕВРОПЕЙСКАЯ ПОЛИТИКА И РЕПАРАЦИИ


Вальтер Ратенау пробыл на посту министра иностранных дел Германии неполных пять месяцев (с 31 января до 24 июня 1922г.). Срок крайне небольшой. Но именно в эти считанные месяцы Ратенау сделал шаг, вписавший его имя в историю своей страны и международных отношений. Он сделал этот поистине бессмертный шаг, подписав 16 апреля 1922 года договор с Советской Россией в Рапалло.

Сами переговоры в ходе Генуэзской конференции, подготовка и подписание договора в общем тоже были кратковременны. Однако можно сказать, что путь В. Ратенау к вершине своей карьеры и жизни оказался длительным, трудным и противоречивым. Он должен быть преодолеть много препятствий, большое сопротивление врагов, свои собственные взгляды и предрассудки, прежде чем поставить подпись под договором. Но в итоге он оказался человеком, который, как принято говорить, оказался "в нужном месте в нужное время". Он заработал это право стать "нужным человеком", сумев прежде всего, правильно и глубоко разобраться в сложной международной обстановке, в проблемах германской политики.

Эти проблемы, да и вся европейская и мировая политика во многом определялись итогами первой мировой войны и победой Октябрьской социалистической революции в России.

Германская империя проиграла мировую войну. Победители, ядром которых являлся союз Англии и Франции (Антанта), навязали Германии унизительный и грабительский Версальский договор. По этому договору Германия уменьшила свою территорию на 1/8, а население ─ без малого на 1/10. Отдельные земли и районы перешли к Франции, Бельгии, Дании, вновь созданным Польше, Чехословакии, Литве. Зона реки Рейн объявлялась демилитаризованной. Саарский угольный бассейн и Саарская область передавались Франции и под контроль Лиги наций. Территория на Запад от Рейна оккупировалась войсками союзников на срок от 5 до 16 лет1.

Договор лишал Германию всех колоний и сфер влияния, собственности и привилегий за рубежом и требовал разоружения. Ее лишали военно-морского и воздушного флота, армия была добровольной, всего в 100 тыс. человек. Германия объявлялась ответственной за начало мировой войны и причиненный ей ущерб. Она должна была возместить его в виде репараций. Некоторые статьи Версальского договора ставили бывшую Германскую империю в положение зависимой страны2.

Таким образом, союзники добились значительного экономического и военно-политического ослабления бывшего грозного конкурента, на ряд лет Германия перестала играть роль одной из великих держав.

Версальский договор 1919 года во многом определил экономическое и политическое развитие Германии. Большое значение имел сам факт поражения Кайзеровской империи, ее унижение и оскорбление. Яркую картину положения Германии к началу 20-х годов нарисовал британский премьер-министр Д. Ллойд Джордж. Он представил, что увидел бы теперь человек, помнивший довоенную Германскую империю "… с ее августейшим главой, облаченным почти самодержавной властью и с населением, стремившимся гигантскими шагами к процветанию и богатству; империю, обладавшую несравненной армией, чья поступь ужасала Европу; флотом, заставлявшим опасаться вторжения в Англию и обширными владениями за морем. Теперь вместо самоуверенной, могущественной и дерзкой империи он увидел бы робкую, пугливую и вечно извиняющуюся республику … .Министры этой республики присылают дипломатические ноты с целью умилостивить Бельгию и получают их обратно словно отсталый школьник, вынужденный переписывать свое жалкое упражнение по указке учителя; великая армия низведена до половинных размеров сербской армии, грозный флот покоится на дне моря; по берегам Рейна стоят на страже британские, французские и бельгийские солдаты"1.

Эту картину дополняет строгая статистика. Промышленное производство Германии едва превысило к началу 20-х годов половину уровня предвоенного 1913 года. Тяжелый кризис переживало сельское хозяйство и страна впервые за многие годы была вынуждена ввозить продукты питания. Бешено росли цены: за 1920-1922 гг. ─ в 40 раз. Заработная плата, пенсии и пособия не поспевали за ценами. Реальная заработная плата немецких рабочих была в те годы самой низкой в Европе2. Социальные потрясения лишали стабильности политическую жизнь страны. Республика, созданная в августе 1919 года по Веймарской конституции, была слабой, ее все время сотрясали ожесточенные классовые бои пролетариата и выступления националистической и монархической контрреволюции. Самым крупным и опасным для республики оказался путч Каппа-Лютвица, с трудом подавленный в марте 1920 года3. Против путча выступала и Демократическая партия, членом которой был В. Ратенау.

Правительство социал-демократов во главе с Ф. Шейдеманом, фактически рожденное Ноябрьской революцией, авторитетом в стране не пользовалось. Президент Веймарской республики, правый социал-демократ Ф. Эберт, хотя и имел по конституции большие полномочия, порядка установить не мог. Уже в июне 1920 года, впервые после революции, к власти пришло правительство буржуазии во главе с лидером правого крыла партии центра К. Ференбахом (министр иностранных дел В. Симонс)1.

Но и буржуазия Германии не имела большой силы ввиду своей разделенности. Шла борьба финансовых групп, банков и монополий по вопросам экономики и политики. Не была решена окончательно и судьба республики.

В народе еще жили иллюзии и свежие воспоминания о былом могуществе империи, сохранялся монархический менталитет. Это переплеталось с оскорбленным национализмом, с революционными и шовинистическими выступлениями, которые разделялись в различных социальных слоях. Реакция выступала открыто и одновременно создавала тайные террористические организации. Во внешней политике главным для немцев было отношение к Версальскому договору и его последствиям. По этому вопросу борьба была наиболее резкой и упорной. Правящие круги разделились на два лагеря. Один из них, представляющий "современные" или, как их тогда называли, "экспортные" отрасли промышленности ─ химическую, электротехническую, машиностроительную и связанные с ними банки, ─ учитывая реальную обстановку и кардинальное изменение соотношения сил в пользу Антанты, считал возможным приступить к выполнению требований Версальского договора с тем, чтобы постепенно добиться его ревизии, растаскивая по частям " грозные" статьи и сталкивая между собой победителей.

Особое место занимал вопрос о репарациях с Германией. Первоначально была установлена совершенно фантастическая сумма этих репараций в 226 млрд. золотых марок. После долгих обсуждений и торгов, перессоривших победителей, сумма была снижена (в апреле 1921 г.) до 132 млрд. марок с выплатой в течении 37 лет2.

Сторонники принятия требований Версальского договора в части репараций полагали, что здесь можно долго торговаться с союзниками, уступая то одному, то другому с тем, чтобы уменьшить их бремя. Эта позиция получила название тактики или "политики выполнения". В нашей литературе нет единого мнения и характеристики "политики выполнения"3.

В отечественной литературе встречались высказывания о том. что "политика выполнения" была вредна для германского народа, так как основная тяжесть налогов, за счет которых выплачивались репарации, падала на широкие массы рабочих, крестьян, средних слоев. Однако "политика выполнения" сохраняла потенциал германской экономики, давала хотя бы временную гарантию от военного вторжения союзников и была связана с предоставлением населению известных политических и социальных льгот, чтобы заручиться его поддержкой. Она означала сохранение и укрепление буржуазно-республиканского, демократического строя1.

Сторонниками другой политики или "тактики катастроф" были представители "старых" отраслей тяжелой промышленности (хозяева угольных шахт, калийных рудников, металлургических заводов и т.п.), юнкеров-помещиков, представителей финансовой олигархии, связанной с французским капиталом. Лидером этой группы был "король стали" Гуго Стиннес, ставший за войну и первые послевоенные годы самым богатым германским капиталистом2. Целью этой группы было уничтожение Версальского договора, так сказать, в открытом бою. Средством был избран отказ платить репарации. Это вызвало бы союзную оккупацию германских земель, возможное восстание, стачки, бунты, открытое столкновение, подавить которые смогла бы военная диктатура и восстановленная с ее помощью монархия. Угроза бунта и даже революции должна была напугать Антанту и разрушить республику. Такая позиция стала называться "политикой (тактикой) катастроф".

Обе политики ─ "выполнения" и "катастроф", исходили из одного социального источника и вели к одной цели ─ ослаблению, а затем и ликвидации Версальского договора. Эта цель определяла стратегическую линию германской внешней политики. Все остальные вопросы внешней политики подчинялись такой главной линии.

Этим определялось и отношение Германии к своим соседям, которые после Версаля изменились к худшему. Версальский договор перекроил карту Европы и мира. На границах Германии возникли новые государства. Они вели себя недружелюбно, "наскакивали", особенно Польша на некогда грозного соседа, опасаясь в то же время его экономического потенциала и