Реферат: Направления деятельности суда присяжных в России в 1866 1889 годах 32 глава 2

Оглавление


ВВЕДЕНИЕ 3

ГЛАВА 1. СУДЕБНАЯ РЕФОРМА 1864Г. И СОЗДАНИЕ

СУДА ПРИСЯЖНЫХ В РОССИИ 15

§1. Судебные уставы 1864г. о создании суда присяжных в России:

состав, компетенция, организация деятельности 15

§2. Направления деятельности суда присяжных в России

в 1866 – 1889 годах 32

ГЛАВА 2. СУД ПРИСЯЖНЫХ В СУДЕБНОЙ СИСТЕМЕ

РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА В НАЧАЛЕ XX В. 51

§1. Нормативно-правовая база деятельности суда присяжных

на рубеже XIX – XX вв. 51

§ 2. Вклад российских ученых-юристов и юристов-практиков

в становление института присяжных 61

§ 3. Перспективы развития института суда присяжных в

российском государстве 74

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 84

^ СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ 86

ВВЕДЕНИЕ

Суд присяжных как форма судебной процедуры имеет инвариантные характеристики, отличающие эту процессуальную конструкция от других.

Во-первых, особенностью суда присяжных является раздельное сосуществование в нем "судей права" (юристы-профессионалы) и "судей факта" (жюри присяжных заседателей).

Во-вторых, решение относительно виновности или невиновности подсудимого принимается самостоятельно коллегией непрофессиональных судей (жюри присяжных заседателей). При этом присяжные, кроме моральной, не несут ответственности за свой вердикт, не объясняют его и наделены правом безмотивного оправдания. Как подчеркивал А.Ф. Кони, "присяжные заседатели решают дела по внутреннему убеждению, которое складывается свободно и независимо, согласно с тем, что они видят и слышат на суде. Это коренное свойство суда присяжных. От них не ожидается и не может быть требуема мотивировка их решений. Оно слагается под влиянием внутренней переработки той массы разнородных впечатлений, которые производит на них разбирательство дела. Доверие или недоверие к тем или другим доказательствам есть дело их совести"1.

В-третьих, суд присяжных есть не "суд улицы" и не "суд народа" (общая идея суда присяжных "не состоит только в участии народного элемента в судопроизводстве и участии народа в отправлении правосудия"), а "совокупная" модель правосудия с участием как народного, так и профессионального элемента, роль каждого из которых конституирует суд присяжных как целое2.

Сущностные признаки данной формы судопроизводства детерминированы исторически: вырабатывались путем обычая и опыта, глубоко отражая и затрагивая разнообразные стороны общественное жизни и устройства, особенности конкретной социокультурной, экономической, политической ситуации. При этом суд присяжных исходно категоризовался в контексте демократических изменений как элемент преобразовательной деятельности, продукт и инструмент судебной реформы. Ибо "там, где народ до того нравственно прост, что часто не разумеет преступности большинства преступлений, где он до того политически прост, что считает суд страшилищем, а осужденных несчастными, где место уважения перед законом занимает страх перед начальством и самый закон рассматривается, как начальственный приказ, там не может быть речи о суде присяжных"1.

Исследования суда присяжных получили широкое развитие в странах, где эта форма правосудия имеет многовековую традицию. К. Миттермайер в прошлом веке писал, что нет суда присяжных вообще, есть суд присяжных английский, французский, американский, бельгийский и др2.

Так, неразрывную принадлежность всего общественного строя суд присяжных составил в Англии. Нападения на его существо, как отмечает А.Ф.Кони, почти немыслимы в английском обществе - они были бы равносильны отрицанию всей правовой истории страны. Именно в английском суде Ш. Монтескье видел оптимальную организацию правосудия: "Судебную власть, - писал Ш. Монтексье - следует поручать не постоянно действующему сенату, а лицам, которые в известные времена года по указанному законом способу привлекаются из народа для образования суда, продолжительность действия которого определяется требованиями необходимости.

Таким образом, судебная власть, столь страшная для людей, не будет связана ни с известным положением, ни с известной профессией: она станет, так сказать, невидимой и как бы не существующей. Люди не имеют постоянно перед глазами судей и страшатся уже не судьи, а суда. Необходимо даже, чтобы в случае важных обвинений преступник пользовался по закону правом самому избирать своих судей или по крайней мере отводить их в числе, настолько значительном, что на остальных можно было бы уже смотреть как на им самим избранных1.

Англия всегда гордилась учреждением суда присяжных и представляла его как краеугольный камень своей политической свободы.

Во Франции суд присяжных формировался в ходе буржуазной революции, вследствие чего рассматривался учреждением не столько либеральным, сколько политическим. Тем не менее, "общество осознало, что между этим судом и возвращением к судебным порядкам старого режима самою историей вырыта целая пропасть"2.

Упреки суду присяжных за слишком большой процент оправдательных приговоров позволили законодательной власти Франции обратить внимание на трудности, которые испытывали присяжные заседатели - колеблясь между безусловным обвинением и оправданием, находя первое жестоким, а второе несправедливым, присяжные, во многих случаях, предпочитали несправедливость жестокости и выносили оправдательный приговор. Под несправедливостью в данном случае имеется в виду, что, не желая наказывать жестоко, присяжные вынуждены были оправдывать виновных. В результате им дано было право признавать в деянии подсудимого смягчающие обстоятельства, что значительно уменьшило число неосновательных приговоров и окончательно утвердило суд присяжных во Франции.

Глубоко затрагивая многие стороны общественной жизни, суд присяжных всегда и почти повсюду вызывал в первые годы своего существования нападения на свою деятельность и переживал период сначала глухого недовольства со стороны отдельных лиц и целых общественных групп, а потом и открытой, резкой критики и сомнений в его целесообразности и даже разумности. "Для живого учреждения, - писал А.Ф.Кони, - борьба неизбежна. Ею покупается настоящая прочность"1.

В основе резкой критики суда присяжных в Германии, как отмечал К. Миттермайер, лежали следующие основания:

суд присяжных не представляет достаточных гарантий для правильного отправления правосудия;

не опирается на особенности национальных учреждений;

не выдерживает критики как учреждение юридическое;

есть только одна из стадий, из переходных форм судебной организации для установления правильных отношении власти и граждан. При условии достижения этих задач деятельность суда присяжных должна прекратиться, ибо имеет задачи политические, а не юридические. Тем не менее, глубокое изучение проблем суда присяжных позволило К. Миттермайеру прийти к выводу о том, что недостатки суда присяжных зависят не от существа этого учреждения, а от неправильной его организации в некоторых государствах; что именно суд присяжных заключает в себе гарантии, коих нельзя достигнуть при ином устройстве суда, и это единственное средство примирить общественное мнение с необходимостью справедливого суда, а "против преимуществ суда, имеющего эти обеспечения, нельзя спорить ни одной минуты"2.

Специфические черты приобретает суд присяжных в американской правовой и судебной системе.

"Во-первых, американский суд присяжных носит черты политизированного общественного учреждения, где корпус присяжных формируется всеобщим голосованием граждан по избирательным округам каждого штата. Единственным условием для избрания присяжным является ценз оседлости (присяжным может стать любой гражданин, проживший в данном штате от 7 до 12 лет, с учетом законов штата).

Каждый американский гражданин может избирать, быть избранным и может быть присяжным. Суд присяжных в том виде, в каком он существует в Америке, представляет собой такое же прямое и крайнее следствие принципа народовластия, как и всеобщее избирательное право. И то, и другое с одинаковой силой служит всевластию большинства.

Во-вторых, в США сложилась двойная система судов: федерации и штатов. Этот дуализм наложил свой отпечаток и на деятельность судов присяжных, которые имеют двухуровневую организацию и свойственные каждому уровню особенности. Так федеральные суды присяжных имеют единые правила судопроизводства. В отдельных штатах сохраняется большое разнообразие в том, что касается порядка комплектования Большого и Малого жюри, правил ведения процесса, условий отбывания наказания и т.п.

В целом, первоначальная практика суда присяжных в странах Западной Европы и США свидетельствует, что основанием этого процессуального института служит общий контекст и целевые установки общественно-демократических преобразований, предопределяющих функции и назначение правосудия с участием народа в конкретной исторической ситуации. "Выступая индикатором национального правосознания и готовности к глубинным реформам, суд присяжных, с одной стороны, отражает в себе особенности того общества, в котором он действует и "из недр которого он исходит"1, с другой стороны, по мере становления влияет на изменение профессионального и обыденного правосознания, очеловечивая и то, и другое.

Исторически определились преимущества суда присяжных: большая коллегиальность, меньший риск злоупотреблений и судебных ошибок, наличие взгляда, не отягощенного функциональной позицией, привнесение в атмосферу казенной юстиции житейского здравого смыслами народного правосознания, наличие более активной состязательности в процессе и др.

Современные западные исследования суда присяжных отличает четко выраженный прагматический подход, направленный на детализированное изучение всех основных этапов данной судебной процедуры, их технологических особенностей - тактические ходы и риторические приемы, а также изучение основных субъектов процесса - заседателей, обвиняемых, свидетелей, их социальные, половые, возрастные, психологические характеристики. "В частности, в США существует практика выполнения заказов на выявление тех особенностей местных жителей, которые могут быть учтены адвокатами при отборе потенциальных присяжных в конкретном процессе; опросы населения в сочетании с инсценировками судебного разбирательства перед лицом сформированных в лабораторных условиях жюри позволяют специалистам смоделировать наиболее благоприятный для подсудимого состав присяжных заседателей и т.п."1

Анализируя предпосылки судебной реформы 1864 года, А.Ф. Кони отмечал, что в России история права и старый суд не представляли готовых форм для суда присяжных, "не давали ему точки опоры ни в прошлом уголовного судопроизводства, ни в исторических воспоминаниях"2. Обращение к нравственным свойствам РУССКОГО народа, вера в его способности и духовные силы выступили социально-психологической основой создания суда присяжных. "Суд присяжных в России, - отмечал А.Ф.Кони, - похож на дорогое и полезное растение. Опытный и знающий садовод в лице составителей Судебных уставов, перенес его из чужих краев на нашу почву, вполне для него пригодную, и затем уступил другим возращение этого растения.

Приняв с доверием к народным силам учреждение, ранее созданное другими странами, недостаточно относиться к нему с теоретическим сочувствием. Необходимо, чтобы все, кто любит и ценит это учреждение поддерживали его рост и здоровое развитие прямодушным изучением и посильным устранением условии, препятствующих этому развитию"1.

Наработанный в Западной Европе и США опыт практической деятельности суда присяжных, с одной стороны, и специфика национальных социально-психологических условий и особенностей государственности в России, с другой, обозначили в совокупности своеобразный путь развития и становления российского суда присяжных.

Целью дипломного исследования является исследование института суда присяжных в России. Актуальность темы обусловлена наличием ряда факторов, характеризующих современную историко-правовую действительность. Конец ХХ – начало XXI вв. можно назвать переходным этапом от социально-экономического, правового, культурно-образовательного, идеологического, политического монизма к плюрализму во всех сферах жизни общества, к осмыслению понятия свободы в ее различных аспектах, к вхождению на путь приближения к правовому государству и гражданскому обществу. Исходя из данной ситуации, перед современным российским государством и обществом стоят задачи качественной реконструкции, которая должна быть проведена эволюционным, социально-приемлемым образом, на основе права, а не насилия. Отсюда следует, что необходимым условием для успешного решения поставленных задач является создание такой правовой модели общества, применение которой в реальной действительности позволило бы достичь более высокого уровня развития рыночной экономики, что позволит совершенствовать социальную, культурно-образовательную сферу, на этой основе реализовывать остальные признаки, присущие правовому государству.

В 90-е гг. XX в. происходит отказ от социалистического способа производства, от упрощенной социальной градации, от понимания права как воли господствующего класса, возведенной в закон, а также как системы общественных отношений, от огосударствления всех сфер политической и общественной жизни и, в целом, от осознания реальной власти, как абсолютной прерогативы узкого круга лиц.

Исходя из понимания закономерности рассматриваемого явления, представляется продуктивным использование опыта проведения демократических преобразований, осуществлявшихся на законной, а не насильственной основе. Творческая переработка восприятия проанализированной информации об особенностях правоприменения института суда присяжных с учетом современных условий позволяет избежать повторения ошибок и воспользоваться позитивными результатами данного института.

Оценить степень конструктивности современной правовой модели можно лишь, изучив практический опыт ее реализации и функционирования, т.е. по прошествии значительного времени.

В настоящий момент продолжается процесс формирования юридической основы государства, поэтому делать выводы о результативности судебной реформы 90-х гг. XX в. в период ее внедрения не представляется возможным. Современные преобразования в судоустройстве и судопроизводстве проводятся на основе принципов, уже реализованных во второй половине XIX в., что позволяет оценить вероятность наступления тех или иных правовых последствий, могущих произойти в ходе создания, функционирования элементов, составляющих пореформенную судебную систему. Это положение подчеркивается современными исследователями, например, С.А.Егоров отмечает, что “отдельные институты и принципы различного типа демократической государственности имеют общечеловеческий характер и заслуживают пристального изучения”1.

Объектом исследования является, в широком смысле, правовая и историческая действительность в центральных регионах Российской империи в пореформенный период XIX в. и на современном этапе.

В более узком понимании, объектом исследования выступает институт присяжных заседателей.

Предмет исследования представляет собой проблему внедрения новых начал судоустройства и судопроизводства, в юридическую практику Российского государства.

Раскрытие предмета дипломного исследования, достижение его цели и поставленных задач основывается на применении диалектического метода познания, относимого в науке к категории всеобщего. Использование всеобщего метода позволило исследовать поставленную задачу в динамике, то есть проанализировать процесс уничтожения “старых” судебных учреждений и создания и развития пореформенных “новых” судебных институтов.

Принцип историзма, неразрывно связанный с диалектическим методом познания, также составил методологическую базу настоящего исследования. Его применение предоставило возможность осмыслить процесс введения института присяжных заседателей и специфику его деятельности в связи с конкретно-историческими условиями того времени.

Общенаучный метод также был использован и включает в себя анализ, синтез, комплексный и другие подходы. Этот метод исследования позволяет провести условное разделение такого сложного государственно-правового явления, как внедрение Судебной реформы 1864 г. в правовую действительность Российского государств.

Источниками при написании работы являются Судебные уставы, которые состояли из 4-х законов: Учреждения судебных установлений, Устава уголовного судопроизводства, Устава гражданского судопроизводства и Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, а также иные законодательные акты и должностные инструкции дореволюционной России. Судебные уставы декларировали несменяемость судей и независимость их от администрации, выборность суда, гласность и публичность его заседаний, состязательный процесс, институты адвокатуры, присяжных заседателей, нотариата и т.д. Источниками изучения суда присяжных на современном этапе являются Конституция РФ, Уголовно-процессуальный Кодекс РФ 2001 г. и Концепция судебной реформы 1992г.

При подготовке дипломной работы изучена литература в области истории права, уголовного и уголовно-процессуального права, истории российских государственных учреждений, воспоминания современников реформы.

На протяжении своей истории российский суд присяжных не оставался статичным, а органично развивался в соответствии с изменениями, происходившими в государственном и общественном устройстве страны. С 1864 по 1917 гг. он должен был пройти несколько качественно отличающихся друг от друга периодов развития. Однако в отечественной и зарубежной историко-юридической литературе вопрос о периодизации истории суда присяжных в России до последнего времени специально не ставился1 (этот вопрос впервые был поднят на одной из всероссийских научно-практических конференций в 1996 г.), хотя подспудно он был обозначен еще дореволюционным юристом А. М. Бобрищевым-Пушкиным2. Для удобства обработки статистических сведений Министерства юстиции он разделил историю суда присяжных на два периода: до 1878 г. и после него.

А. К. Афанасьев, обосновывая хронологические рамки исследования, также выделил два периода истории суда присяжных, но до 1885 г. и после него.

Первый период, по мнению историка, длился с 1866 г., когда суд присяжных начал реально действовать в стране, по 1885 г., «когда значительно усилилось наступление правительства Александра III на прогрессивные буржуазные институты, установленные в эпоху великих реформ»1. Сразу отметим, что аргументация второй хронологической границы не является убедительной, так как именно в 1885 г. не было никакого серьезного наступления на суд присяжных, за исключением доклада К. П. Победоносцева Александру III «О необходимости судебных реформ», где проводилась мысль, что суд присяжных оказался бесполезным для России и от него необходимо «отделаться»2.

На наш взгляд, критерием периодизации истории суда присяжных может служить законодательство о присяжных, ибо оно показывает качественные изменения в развитии этого института. Исходя из названного критерия, можно выделить четыре периода существования отечественного дореволюционного суда присяжных, рассмотрение специфики которых является одной из задач дипломной работы, решению которой посвящена первая глава диплома.

Второй этап истории отечественного суда присяжных начался с принятия Закона 16 июля 1993 года3, регламентирующего устройство суда присяжных в Российской Федерации и особенности судопроизводства с участием «судей общественной совести». Этап этот продолжается до сих пор, однако выделить какие-то периоды в его рамках, исходя из какого-либо другого критерия, пока не представляется возможным.

Таким образом, необходимо выделить следующие задачи исследования:

дать понятие суда присяжных;

проанализировать законодательную базу становления суда присяжных заседателей в России;

проследить специфику работы суда присяжных в России в дореволюционный период на различных этапах его существования;

исследовать суд присяжных как общепризнанную форму обеспечения состязательности уголовного процесса на современном этапе;

рассмотреть особенности разбирательства уголовного дела судом присяжных.

^ ГЛАВА 1. СУДЕБНАЯ РЕФОРМА 1864Г. И СОЗДАНИЕ СУДА ПРИСЯЖНЫХ В РОССИИ §1. Судебные уставы 1864г. о создании суда присяжных в России: состав, компетенция, организация деятельности
Судебная реформа 1864 года, по мнению российского ученого-юриста, - это либеральное преобразование царским правительством всей судебной системы и порядка гражданского и уголовного процессов в России. Реформа внесла значительные изменения в судоустройство крепостнической России, отличавшееся узкосословной системой, прямой зависимостью суда от администрации, многообразием и многочисленностью судебных инстанций, инквизиционным характером процесса, основанного на теории формальных доказательств1.

Реформа, по мнению В.А. Букова, отразила классовые интересы русской буржуазии, которая в целях упрочения своих позиций нуждалась в объявлении формального равенства всех перед судом, в утверждении начал законности. Это проявилось во введении суда присяжных, адвокатуры, реорганизации прокуратуры, в новой организации судебного процесса и судебных учреждений2. Характеризуя экономическую и политическую сущность крестьянской реформы 1861 г., лидер партии большевиков В. И. Ленин3 в работе «Аграрный вопрос в России» подчеркнул неразрывную связь всех реформ 60-х гг. XIX в.: «Если бросить общий взгляд на изменение всего уклада российского государства в 1861 году, то необходимо признать, что это изменение было шагом по пути превращения феодальной монархии в буржуазную монархию. Это верно не только с экономической, но и с политической точки зрения. Достаточно вспомнить характер реформы в области суда, управления, местного самоуправления и т. п. реформ, последовавших за крестьянской реформой 1861 года, - чтобы убедиться в правильности этого положения».1

Реформой 1864 года была установлена следующая система судов: суды с избираемыми судьями – мировые судьи и съезды мировых судей – и суды с назначаемыми судьями – окружные суды и судебные палаты2. Каждый уезд с входившим в него городом, а в ряде случаев и отдельно крупный город составляли мировой округ, делившийся на несколько участков. Каждый из них имел одного участкового, мирового судью и одного почетного. Мировые судьи – участковые и почетные – избирались на три года местными органами городского и земского самоуправления (уездными земскими собраниями и городскими думами) из числа лиц, проживавших в данной местности и имевших определенный возрастной, образовательный, служебный и имущественный ценз (имущественный ценз определялся недвижимой собственностью не менее чем в 15 тысяч рублей или равнялся двойному земскому земельному цензу)3.

Судебная реформа 1864 года создала систему общих судов. Судами первой инстанции были окружные суды4. Окружные суды учреждались на несколько уездов и состояли из председателя и членов. Новым институтом, введенным реформой на уровне первого звена общей судебной системы (окружных судов), были присяжные заседатели1. Избранная континентальная модель института присяжных заседателей (ответ на вопрос «виновен ли подсудимый?») определила организацию и порядок их работы2.

В соответствии со ст. 45 Устава уголовного судопроизводства присяжным заседателем могло стать лицо в возрасте от 25 до 70 лет, обладающее цензом оседлости (два года)3. Для выборов присяжных составлялись общие списки, в которые включались: почетные мировые судьи, служащие (кроме профессиональных юристов), все выборные должностные лица, волостные и сельские судьи из крестьян, прочие лица, располагающие недвижимостью или доходом4. Не могли включаться в списки священники, военные, учителя, прислуга и наемные рабочие5.

Общие списки служили основой для составления списков очередных и запасных заседателей на год. За три недели до судебного заседания председатель суда по жребию отбирал тридцать очередных и шесть запасных заседателей. В заседании оставалось двенадцать присяжных. Присяжные заседатели могли быть отведены как подсудимым (двенадцать присяжных), так и прокурором (шесть человек). Из числа неотведенных избирались двенадцать присяжных, из них один – старшина6.

На суд присяжных предлагались дела "о преступлениях и проступках, влекущих за собой наказания, соединенные с лишением всех прав состояния, а также всех или некоторых особенных прав и преимуществ"1.

Континентальная модель судебного следствия в суде присяжных не была единственной моделью на Европейском континенте. Наряду с ней во второй половине XIX века возникала модель судебного следствия «смешанного» (комбинированного) типа, сочетающая в себе признаки «классических моделей» и обладающая особым подходом к разрешению проблем этого этапа судебного разбирательства. На наш взгляд, исторически первым видом «смешанной» модели судебного следствия в суде присяжных следует считать российское судебное следствие по Уставу уголовного судопроизводства 1864 г.

В науке уголовно-процессуального права этот вопрос оставался дискуссионным. Так, H.H. Розин утверждал, что российское судебное следствие «и с внешней, и с внутренней стороны усвоило континентальный порядок»2. Такой же позиции придерживался и И.Я. Фойницкий, указывая, однако, на ряд существенных отличий этих моделей3. К. Миттермайер писал, что российское судебное следствие «гораздо больше держится английского образца»4. По мнению И.Г.Щегловитова, разделяемому нами, российское судебное следствие «в общих очертаниях усвоило признаки других моделей, но стало самобытным русским судом, сочетающим следственный и состязательный порядки»5.

Мы считаем, что позиции авторов, указывавших на принадлежность российского судебного следствия к континентальной либо англо-американской модели, являются не совсем верными, т.к. названная модель в равной степени совмещает в себе некоторые присущие им признаки, что позволяет по-иному решать проблемы этого этапа судебного разбирательства в суде присяжных. С другой стороны, наиболее важные, сущностные признаки рассмотренных выше моделей судебного следствия не были восприняты российским судебным следствием по Уставу 1864 г., что подчеркивает его специфичность.

К действующим видам смешанной модели судебного следствия, на наш взгляд, можно отнести судебное следствие суда присяжных современной Испании, а также возрожденного в конце XX века российского суда присяжных.

Важнейшей проблемой в российском суде присяжных по Уставу уголовного судопроизводства 1864 г. оставалось исследование с участием судей факта обстоятельств, характеризующих личность подсудимого. Российский Устав уголовного судопроизводства в решении этой проблемы придерживался континентального варианта. Так, составители судебных Уставов в тематическом комментарии к ним писали: «Судом всегда судится не отдельный поступок подсудимого, но вся его личность, насколько она проявилась в… противозаконном поступке»1. В решении Сената от 1870 г. сказано: «Сведения, характеризующие личность подсудимого, не могут быть признаны безусловно излишними. Сведения такого рода не могут не иметь значения в определении как оправдательных, так и обвинительных доказательств, без этих сведений дела, в которых нет прямых доказательств, были бы неясны для судей и присяжных, и, наконец, только на их основании присяжные могут решить, заслуживает ли подсудимый снисхождения»2. Но, в отличие от континентальной модели Устав все-таки совместил необходимость исследования таких сведений с принципом состязательности, несколько ослабив силу предубеждения в отношении подсудимого, возникающего при этом у присяжных. Так, в соответствии с сенатским толкованием статьи 687 Устава на судебном следствии по требованию прокурора оглашались справки о прежней судимости подсудимого или справки об обвинении его в иных преступлениях (решение по делу Богданова)1. Однако устанавливалось обязательное и немедленное обращение председательствующего к присяжным, в котором он должен был разъяснить значение этих фактов для дела. Кроме того, подсудимый и его защитник имели право представлять свои объяснения по оглашенным справкам о судимости. Своим решением по делу Горшкова и Ларионова Сенат предоставил подсудимому право оглашать в судебном заседании документы, свидетельствующие, что под судом он до этого не находился2.

Все обстоятельства, освещающие репутацию подсудимого, имели безусловное отношение к делу. Особое значение для собирания данных о таких обстоятельствах имело следственное действие — «дознание через окольных людей», которое, по словам Тальберга, являлось «осколком повального обыска»3. В соответствии с Главой 8-ой Устава такое дознание производилось по желанию следователя или обвиняемого, если тот будет доказывать свою хорошую репутацию ссылками на местных жителей. Следователем составлялся список «домохозяев и старших в семействе лиц», живших в одном околотке с обвиняемым, стороны отводили неугодных им лиц, а из оставшихся выбирали 12 человек, которых под присягой допрашивали «о занятиях, связях, образе жизни подсудимого, о его репутации вообще, безотносительно к совершенному преступлению»1. Решением Сената по делам Рыбаковской и Кулагина протоколы дознания через окольных людей разрешалось оглашать в судебном заседании по требованию сторон или когда судьи или присяжные потребуют этого, но председатель был обязан предостеречь присяжных «от излишнего увлечения и переоценки изучения сведений о прошлой жизни подсудимого»2.

Следует отметить, что известные русские юристы критиковали столь широкое исследование данных о личности подсудимого перед присяжными. K.K. Арсеньев, отрицая целесообразность такого подхода, писал: «Справедливо ли усложнять положение подсудимого без того уже сложное, бросая ему в лицо всю грязь, которую только можно отыскать в его прошлом?»3 B.K. Случевский, соглашаясь с ним, утверждал, что «свойства характера подсудимого подлежат исследованию лишь настолько, насколько они проявились в совершённом преступлении»4. B.Д. Спасович предлагал ограничить исследования данных о личности только теми данными, которые «защита решится раскрыть и анатомировать»5.

Итак, российская модель судебного следствия допускала установление и исследование обстоятельств, характеризующих личность подсудимого, значительно уменьшая степень предубеждения, возникающего у присяжных, предоставлением защитнику равной возможности изложения перед присяжными положительных сведений о подсудимом.

Российская модель судебного следствия в суде присяжных, так же, как и континентальная, восприняла доктрину «соединенного процесса» и допускала совместное рассмотрение уголовного дела и связанного с ним гражданского иска.

Вместе с тем, в отличие от континентальной модели, обстоятельства гражданского иска составляли предмет второй части судебного следствия. Согласно ст. 743 УУСП «в делах, рассматриваемых с участием присяжных…, гражданский истец объяснения свои о причиненных ему убытках и доказательства, на которых основано требование его о вознаграждении, представляет по постановлении присяжными решения». Представляется, что это наиболее удачное решение проблемы доказывания гражданского иска в суде присяжных. Данная особенность предмета судебного следствия полностью соответствует разделению компетенции коллегии присяжных и профессионального судьи, а с другой стороны, не лишает гражданского истца возможности защищать свои права в уголовном процессе.

И.Я. Фойницкий был противником такого подхода, указывая, что «хотя присяжные и не решают гражданского иска, но вердиктом своим оказывают на решение его огромное влияние, устанавливая событие преступления и участие в нем подсудимого». Кроме того, по мнению Фойницкого, «вполне точно отграничить уголовное обвинение от области, относящейся к гражданским интересам истца, в соединенном процессе невозможно, т.к. доказанность гражданского иска часто обусловливается признанием виновности подсудимого»1.

В отличие от континентальной модели, российское судебное следствие в суде присяжных имело менее широкие и более очерченные пределы, что можно объяснить, во-первых, более последовательной реализацией в судебном следствии доктрины разделения компетенции судейских коллегий, и, во-вторых, более четким определением относимости доказательств и выработанными наукой и практикой критериями относимости.

Существенной особенностью российского судебного следствия являлась возможности изменения его пределов в зависимости от позиции сторон: признание подсудимым вины влекло сокращение судебного следствия.

Вместе с тем в отличие от англо-американской модели отказ обвинителя от обвинения не влек изменения пределов судебного следствия, что связано с особенностями реализации принципа состязательности.

Данное свойство наиболее отчетливо подчеркивало принадлежность российской модели судебного следствия в суде присяжных по УУСП 1864 г. к так называемому смешанному типу, сочетающему признаки как англо-американской, так и континентальной моделей. Российская модель судебного следствия по Уставу 1864 г., по мнению Н.В. Радутной, с которым трудно не согласиться,— это попытка гармонизировать и сочетать в суде присяжных состязательные и розыскные начала, избежав тем самым возникновения проблемных ситуаций, присущих рассмотренным выше моделям и возникающих при абсолютизации одного из этих начал1. Поэтому российской модели были одинаково присущи и состязание сторон, и поиск объективной истины.

Этот подход отражался, в первую очередь, в структуре судебного следствия.

Так же, как и во Франции, оно начиналось оглашением секретарем суда обвинительного акта, после чего председательствующим подсудимому задавался вопрос, признает ли он себя виновным. В случае признания им вины председатель и присяжные переходили к его допросу, а в случае непризнания — к исследованию других доказательств.

Порядок исследования доказательств Уставом не регламентировался (за исключением порядка допроса подсудимого и свидетелей) и устанавливался председательствующим по его усмотрению, лишь с учетом мнения сторон.

Порядок допроса свидетелей, установленный в ст. 700 Устава 1864 г., соответствовал англо-американской модели: сначала допрашивались «свидетели обвинения» (потерпевшие от преступления и лица, указанные обвинителем), а потом — «свидетели защиты» (лица, указанные подсудимым и защитником). В то же время, как и во Франции, председатель мог изменить этот порядок по своему усмотрению, так что говорить о возможности поочередного и равного воздействия сторон на присяжных можно только условно.

Подобная двойственность наблюдалась и в процедуре допроса свидетелей. С одной стороны, так же, как и в Англии, стороны были наделены равными правами производить прямой, перекрестный и «вторичный» допросы, однако Устав не устанавливал никаких различий в правилах производства этих допросов1. И.Я. Фойницкий указывал, что в отличие от англо-американской модели «составители Уставов под перекрестным понимают всего лишь вторичный допрос свидетелей одной стороны другою»2. Эта оценка являлась верной, поскольку Устав не предусматривал, а судебная практика исключала возможность использования сторонами процессуальных средств, составляющих содержание «классического» перекрестного допроса.

Так, решением по делу Рассудина (1874 г.) Сенат истолковал ст.ст. 721, 722 УУСП как лишающие стороны права задавать свидетелям вопросы об их личных качествах и событиях прежней жизни с целью подорвать значение их показаний, т.е. исключил возможность «вопросов о репутации»1. Су