Реферат: Къэбын / къэбун Qabyn

101. къабын – осет. къэбын / къэбун

Qabyn в кбал. 1) «кус, кусок (откушенный за один раз)»; 2) «еда, пища»; 3) «фант; штраф, наказание, взыска­ние (за нарушение,например, правил игры)» (см. Кбал.-рус. словарь, 370) – осет. qæbyn / qæbun «пирожок с мясом» (Абаев III, 279). «Ср. тюрк. (караим.) qәbәn “мясной пиро­жок” (сообщение Вл. И. Зайончковского), – пишет В. И. Абаев. – Судя по приведенному выше бранному выраже­нию, на qæbyn шла преимущественно свинина. Это дает право сблизить слово с тюрк. qaban “кабан”, с развитием значения “кабан” > “кабанина” > “пирожок из кабанины” (Абаев III, 279).

Однако ср. др. тюрк. qaban “блюдо”, “поднос”, “та­релка” (ДТС, 399), чув. «хуплу “мясной пирог прямоуголь­ной или круглой формы”. Образовано от глагола хупла “закрывать” (см.); ср. к. калп. кабатла, кирг. кабатта “на­слаивать”, “накладывать слоями”; кабатлау “наслоение”» (Егоров, 305). Варианты корня рассматриваемого слоа – «чув. хуп, азерб. гапа, тур. капа, к. калп. жап “закрывать”, “затворять”; Замахш. капа “запирать”» (Егоров, 305).

Из изложенного следует, что объяснение осетинского qæbyn / qæbun “пирожок с мясом” как “пирожок из каба­нины” (см. выше) ошибочно. Корень слова – древне­тюркское qaba- “закрывать” в смысле “наслаивать”.

102. къабырчакъ – осет. къэбэр

Qabyrčaq в кбал. «затвердевший слой» чего-либо (см. Тс. кбал. яз. II, 456) – осет. qæbær «твердый», «жесткий», «сильный» (Абаев III, 278). «Вероятно, из тюрк. qabar, qa­par- “выпуклый”, “опухоль”, “мозоль” и пр. (Радлов II 409 – 410, 433, 441 – 444), – пишет В. И. Абаев. – Сюда же лезг. qabar “мозоль”, бел. kapar в kapardil “жестокосерд­ный” (= осет. qæbærzærdæ). Для колебания значений “выпуклый” / “твердый” ср. осет. staud ”толстый” / др. инд. Stabdha- “твердый”, “тугой”. В каком отношении к этому слову стоит груз. qapari ”отвесный”? Может быть, оно также идет из тюрк. qapar с исходным значением ”выступающий, ”торчащий” (Абаев III, 278).

103. къабыш- – осет. къэбыс / гъэбес

Qabyš- в кбал. 1. «кусаться, кусать друг друга», 2. «окоченеть, замерзнуть»; 3. «отсохнуть (о частях тела)»; 4. «сцепляться, соединяться вместе, сплетаясь» (см. Тс. кбал. яз. II, 457) – осет. qæbys / ğæbes «объятие», «лоно» (Абаев III, 280). «Из тюрк. qabәš– , qapәš– “хватать, об­нимать друг друга”, “бороться” (Радлов II 452, 453, 414), – пишет В. И. Абаев. – Ср. ягн. kapaš “пазуха”, “держание в руках ребенка”, kapaš nos– “обнимать” (Андреев. Ягн. 270), ошибочно сближаемое с cогд. ’pkš “бок”, “сторона” (из др. инд. paksa- ). Обращает на себя внимание неточное соответствие гласных между иронским и дигорским; ожи­дали бы qæbys / ğæbis или qæbīs / gæbes» (Абаев III, 280).

По М. А. Хабичеву, кбал. «къабыш “хватать”, “крепко обнять”, “cцепляться мёртвой хваткой”. С ним связано осет. хъäбыс, гъäбес (АИЭС, II, 279) “объятие”, “лоно”» (Хабичев III, 107).

104. къадама – осет. къадаман, – тэ / къадама, – тэ

Qadama в кбал. 1) «неприступный»; 2) «непоколеби­мый; стойкий» (см. Кбал.-рус. словарь, 373) – осет. qadaman, -tæ / qadama, -tæ «кандалы», «оковы» (Абаев III, 254). «Из тюрк. qadama “кандалы” (Радлов II 310, со ссылкой: Scheich Suleiman. Osmanisches Wörterbuch. Con­stantinopel, 1298 [хиджры]), qadane “деревянные ножные оковы” (Zenker 677), – пишет В. И. Абаев. – Непосредст­венным источником Вс. Миллер (ОЭ II 115) считает балк. qadama. В доступных нам источниках мы такого слова не вcтретили (ср. балк., карач. buğow “кандалы”, “оковы”). Замена n > m могла быть результатом контаминации с арабским (вошедшим и в некоторые тюркские языки) qadam “нога”. Насколько можно судить, qadana на тюрк­ской почве не этимологизируется . Возможно, что перво­источник – араб. qaidāni (двойств. ч. от qaid “узы”, “оковы”, откуда и укр. кайданы и, далее, русск. кандалы (Vasmer REW I 517). Старым заимствованием из семит­ского является, быть может, и лат. catena, чаще мн. ч. ca­tenae, ит. catena, исп. cadena, фр. (провас.) cadenas

“цепи”, “оковы” (Абаев III, 254 – 255).

По М. А. Хабичеву, кбал. «къадама “неприступный”; “кандалы” от къада- “заковать”, “забить” + аффикс имя­образования -ма. Сюда примыкает и осет. хъадаман, хъа­дама (АИЭС, II, 254) “кандалы”, “оковы”» (Хабичев III, 71).

105. къадыр – осет. къадыр / къадир

Qadyr в кбал. 1) «мул, лошак»; 2) перен. «кляча» (см. Кбал.-рус. словарь, 374) – осет. qadyr / qadir «мул» (мало употр.; обычно xærgæfs) (Абаев III, 255). «Из тюрк. qatәr “мул” (Радлов II 286), – пишет В. И. Абаев.– Ср. груз. qa­tari, лезг. kuatir, агул. qatir, каб. qәdәr, а также русск. (диал.) катер» (Абаев III, 255).

По М. А. Хабичеву, кбал. «къадыр “мул”. Для других тюркских языков ср. къатыр, гъатыр, къашыр, къачыр, хачир (ИРЛТЯ, 95). Сюда примыкает аб. къдыр (АбРС, 250), каб.-ч. къыдыр (РКЧС, 358), осет. къадыр, къадир (АИЭС, II, 255) “мул” (Хабичев III, 45).

106. къаз – осет. къаз, к’аз

Qaz в кбал. «гусь, гусиный» (см. Кбал.-рус. словарь,

374) – осет. qaz «гусь» (Абаев III, 272); k’az и. «аист» (там же II, 616). «Тюркское слово, вошедшее в большинство языков Кавказа, – пишет В. И. Абаев, рассматривая первый вариант. – Тюрк. qaz, qas (Радлов II 360 сл., 246. – Doerfer II 385 – 387), чан. k’azi, лезг. kuaz, дарг. qaz, арчин. qas, анд. qazi, чеч. ğaz, инг. ğaž, каб., черк. qaz, абх. a-qәz «гусь» и др. Ср. babyz “утка”» (Абаев III, 272). Осет. k’az и. «аист» В. И. Абаев сопоставляет с груз. qanča «цапля» (Абаев II, 616).

По М. А. Хабичеву, кбал. «къаз “гусь”, “аист”. Неот­делимы от него аб. акъIыз, ад. къаз, каб.-ч. къIаз, убых. кхъаз (ЭСАЯ, А– Н, 218) “гусь”, осет. къаз (АИЭС, II, 616) “аист”, ад. хьарз (ТСАЯ, 622) “лебедь”, осет. хъаз (АИЭС, I, 272), сван. къаз “гусь”» (Хабичев III, 38).

107. хазар – осет. къазайраг

Xazar в кбал. наименование одного из раннесредневе­ковых северокавказских тюркских народов – осет. qazaj-

rag «крепостной», «раб», холоп» (Абаев III, 272). «Назва­ния социальных классов восходят нередко к этническим терминам, ср., например, др. инд. dāsa- “раб” при ав. daha племенное название; или лат. sclavus, фр. esclave, нем. Sklave “раб”, первоначально “славянин”, – пишет В. И. Абаев. – Осет. qazajrag восходит к племенному названию qazar “хазары” и образовано от последнего, как, скажем, tætæjrag “татарин” от tatær “татары”. Может показаться странным, что название могущественного в свое время на­рода хазар получило значение “раб”. Тут надо принять во внимание следующее. Во-первых, qazajrag могло озна­чать вообще “происходящий из Хазарии”, “купленный” в Хазарии: в столице Хазарии был невольничий рынок (Dunlop. The Histori of the Jewish Khazars. Princeton, 1954, с. 227). Во-вторых, термин qazajrag в значении “холоп” мог возникнуть уже после разгрома хазар киевским князем Святославом, когда ослабевшие хазары могли легко стано­виться добычей более сильных соседей. – Другими путями и в другом значении название хазар вновь вошло в осетин­ский, см. qazar “дорогой”. Этимологически qazar неотде­лимо от qazaq, русск. казак и от названия тюркского пле­мени qazax “казахи”. В них распознается тюркский корень qaz- “бродить” с разными формантами (Vambéry. A mag­yarok eredete. Budapest, 1882, с.69. – Gombocz 198 – 199). Осетинский сохранил исконную, точную форму с началь­ным смычным q, ср. др. русск. козары и венг. (в топони­мике) Kozάr; форма xazar – вторичная. – Ср. qazar» (Абаев III, 272 – 273).

108. къадагъа – осет. кaтай

Осет. kataj «мучительное, тревожное раздумье», «за­бота», «нерешимость». «Ср. тюрк. qadağa “попечение”, ”забота” (Радлов II 309)», – пишет В. И. Абаев (Абаев II, 573).

По М. А. Хабичеву, «тел. къадагъа (РС, II, 309) “по­печение”, “забота”, кбалк. (арх.), кумык. къадагъа “за­прет”, “запрещенный”. К первому слову стоит ближе по значению осет. катай (АИЭС, I, 573) “мучительное, тре­вожное раздумье”, “забота”, “нерешимость”» (Хабичев III, 124).


109. къайгъы – осет. къыг / гъигэ

Qajγy в кбал. 1) «тревога, волнение, переживание, бес­покойство»; 2) «дума, забота, хлопоты, печаль»; 3) «ин­триги, сплетни»; 4) «беда, несчастье, горе»; 5) «шум, ссора, скандал, драка» (См. Кбал.-рус. словарь, 376) – осет. qyg / ğigæ «скорбь», «печаль», «скука» (Абаев III, 323). «По-ви­димому, идет из тюркского: тюрк. qajγә “печаль”, “горе”, “забота” (Радлов II 8 сл.): ср. вейнах. ghaigha “горе”, “скорбь”, дарг. qaiği “забота” и др. – Ср. qyggag» (Абаев III, 323).

По М. А. Хабичеву, «къайгъы “скорбь”, “печаль”; “скука”; “скандал” от къай- (ДТС, 406) “поворачиваться”; “обращать внимание”; “отзываться”, “сочувствовать”… + аффикс имяобразования -гъы. Др.-т. къайгъу, къадгъу, къазгъу, къатгъу (ДТС, 407, 433) “печаль”, “горе”, “скорбь”. Ср. аб. къайгIа (АбРС, 248) “скандал”, “скан­дальный”, каб.-ч. къайгъы (КРС, 170) “скандал”, къайгъэ (ТСАЯ, 271) “упрямый”, осет. хъыг, гъиг (АИЭС, II, 323) “скорбь”, “печаль”, “скука”» ( Хабичев III, 90).

110. къаймакъ – осет. къаймакъ / къаймагъ

Qajmaq в кбал. 1. «пенка (молока, сливок и т. п.)»; 2. в ц-диал. «сливки»; 3. перен. «отборная часть» кого, чего; 4. «молочный продукт, представляющий собой высушен- ную пенку» (см. Тс. кбал. яз., II, 485 – 486) – осет. qajmaq / qa­jmağ «сливки» (Абаев III, 256). «Из тюрк. qajmaq “сливки” (Радлов II 48), – пишет В. И. Абаев.– Ср. русск. (диал.) каймак “густые сливки”» (Абаев III, 256).

По М. А. Хабичеву, «къаймакъ “сливки” – общетюрк­ское слово. Ср. варианты из РС, II, 48. К первому восходят осет. хъаймахъ, хъаймагъ (ОРС, 493) “сливки”, “каймак”, “сметана”» (Хабичев III, 53).

111. къайын – осет. кайыс / каис / кайес

Qajyn в кбал. II 1. «родственник по мужу (жене)»; 2. «шурин, деверь» (см. Кбал.-рус. словарь, 379) – осет. ka­jys, kais / kajes «тесть и члены его рода» (в отношении зятя) (Абаев II, 568).. «В наименованиях, связанных с брачными отношениями, – пишет В. И. Абаев, – обычны словарные запреты и эвфемизмы. Так, у осетин муж не на­зывал свою жену ūs “жена”, а жена мужа moj “муж”. Воз­можно, что kais / kajes представляет эвфемизм и образо­вано из ka + is / ka + es “кто-есть”, т. е. “некто”. Ср. обра­зованное из тех же элементов, но в обратном порядке īs- k'ï / es– ke “кто– нибудь” (Абаев II, 568).

По М. А. Хабичеву, кбал. «къайын “шурин”; “родст­венники жены”, “родители жены”. В каждом конкретном случае к къайын присоединяется одно из слов: ата “отец”, ана “мать”, къыз “девушка”; къайын ата “cвекор”, къайын ана “свекровь”, къайын къыз “свояченица” и т. д. Во всех тюркских языках къайын встречается в разных формах и значениях (см. ИРЛТЯ, 68 – 72). Осет. къайыс (ОРС, 246) “тесть”, “родственник жены”. Осетинский язык сохранил ласкательную форму кбалк. къайыш “шуряк”. В осетинском кбалк. ш заменяется с» (Хабичев III, 16).

112. къала – осет. калак

Qala в кбал. «1) уст. город; 2) крепость; 3) дворец, большое здание; 4) перен. твердыня, опора, основа» (Кбал.- рус. словарь, 380 – 381) – осет. kalak (в югоосетинских говорах) «Тбилиси», иногда вообще «город» (Абаев II, 569). «Из груз. kalaki “город”, ср. арм. kalak “город”. У южных осетин kalak стало обозначать Тбилиси как город χατ' εξωχην, так же, как у северных русское город (goræt) стало названием Владикавказа (Дзауджикау)» (там же).

По М. А. Хабичеву, кбал. «къала “крепость”. Тат., бар., каз., куман.., кар. л. т. къала (РС II, 224) “крепость”, “укрепление”, “город”, “деревня”, хаз. кел “город”, тунг.– маньч. геелаа (ССТМЯ, I, 146) “комната”, “ограда”, “за­бор”… Слово связано с общетюркским глаголом къала- , одним из основных значений которого является “склады­вать что-то (камень, кирпич и т. д.) друг на друга”, “воз­двигать что-либо”. Слово къала “крепость” вошло в араб­ский и персидский языки из тюркских и кавказских языков. Аб. къала (АбРС, 248) “крепость”, “город”, къала (АбРС, 254) “шалаш”, абх. акъала (РАС, 299) “крепость”, акъ–

лакъ “город”, адыг. къалэ (ТСАЯ, 272), каб.-ч. къалэ (КРС, 170) “город”, осет. къаллä (АИЭС, II, 259) “кре­пость”, “станица”. Cлово вошло в дагестанские и вейнах­ские языки» (Хабичев III, 72).

113. къалабалыкъ – осет. къэлэба

Qalabalyq в карач. «переполох, суматоха, паника» (см.Кбал.-рус. словарь, 381) – осет. qælæba «шум», «шум голосов», «смятение», «спор», «ссора»(Абаев III, 287). «Из тюрк. qalaba, qalabalәq (< араб. γalaba “победа”, “одоле­ние”) “толпа”, “давка”, “суматоха”, “смятение” (Радлов II 233), – пишет В. И. Абаев.– Отсюда и русск. (диал.) кала­балы, калыбалы, калабалык “болтовня”, “сплетни”, “бестолочь”, “суматоха” (Даль. – Акад. словарь IV 195), болг. калабалък “толпа”, “скопление”, серб. калабалук “сборище”, алб. Kallabά “спор”, “ссора”, каб. xälәbälyq “суматоха”, венг. galiba “беспорядок”, “скандал”, чан. qarabaluği “большое стечение”, “смятение”» (Абаев III, 287).

По М. А. Хабичеву, кбал. «къалабалыкъ “беспоря­док”; “ссора”; “суета”. Неотделимо осет. халабула (ОРС, 470) “беспорядок”; “суета”» (Хабичев III, 90).

114. къалгъан – осет. къэллэгъ / къэлнэгъ

Qalγan в кбал. I.1) прич. от qal- : üjde qalγan «ос­тавшийся дома»: 2) прил., сущ. «остальной»; II. ~y «оста­ток, остальное» (см. Кбал.-рус. словарь, 382) – осет. qællæğ / qælnæğ «стебли хлебных злаков, остающиеся по­сле жатвы», «стерня» (Абаев III, 289). «Вероятно, из тюрк. qalγan с метатезой последних согласных, – пишет В. И. Абаев. – Ср. балк. qalγan “остатки”, “объедки”, причастие на -γan от qal- “оставаться” (там же).

По М. А. Хабичеву, кбал. «къыллыкъ “стебли хлебных злаков, остающиеся после жатвы”, “стерня” от къыл “во­лос”; “стебель”; “нить”; “леска” + аффикс предназначения –лыкъ. Отсюда осет. къäллäгъ, къäлнäгъ (АИЭС, II, 289) “стебли хлебных злаков, остающиеся после жатвы”, “стерня”» (Хабичев III, 34).

^ 115. Къалгъэн / къалгэн

Qalğæn, qalgæn в осет. и. «крыжовник (Абаев III, 259). «Ср. тюрк. (узб.) qaralğan “смородина” (Русско-узб. сл. Ташкент, 1924 (?), с. 561), (кирг.) qarağan “род низкорос­лого колючего кустарника” (Юдахин 368), телеут., шор. qarağan “рябина” (Будагов II 46 – Радлов II 151). Из тюркского усвоено и в русские говоры гребенских казаков: караган “колючий кустарник”, похожий на терновник, ягоды меньше терна, но сочнее» ^ (СМК XXXVII 3 104 – 105). – qælærdzy “смородина”. – Следует отделять от рас­пространенного в европейских языках названия Alpinia Galanga (русск. калган, нем. Galgant и пр.)» (Абаев III, 259).

116. къалтакъ – осет. къал, къалтакъкъ

Qaltaq карач. «чванливый», «себялюбивый» (см. Тс. кбал. яз., II, 526) – осет. qal «заносчивый», «спесивый», гордый», «веселый», «беззаботный», д. «богатый» (Абаев III, 257); «Не идентично с 2qal “бодрствующий”, – пишет В. И. Абаев. – Дигорская форма с начальным q указывает на заимствование. Ср. тюрк. qal “дерзкий”, «бесстыжий” (Радлов II 219). Ср. также монг. qaldža “шутник”, “весель­чак” (Ligeti. Un vocabulaire mongol d’İstanboul. Acta Orient. Acad. Scient. Hung. 1962 XIV 1 42). Не исключена также кoнтаминация иранского слова с тюрко– монгольским; ср. парф. gahray “быть гордым” (Ghilain 61)! Ср. также ирл. gul «Violence», “bravery”. Генко (ЗКВ V 720 сл.) сопостав­лял с инг. ghäræ “смелый”, “бесстрашный”» (Абаев III, 257 – 258). Осет. qaltaqq “ловкий”, “пройдоха” (Абаев III, 260). «Из тюрк. qaltaq “негодяй”, “бесстыдный” (Радлов II 259 – Doerfer III 496)», – пишет В. И. Абаев (Абаев III, 260).

По М. А. Хабичеву, кбал. «къалтакъ “заносчивый”, “спесивый” от къал (ср. къал РС, II, 219 “непосвященный в учение шамана”; “дерзкий”, “бесстыжий”, “крепкий”) +

аффикс –такъ. Куман., тур. къалтакъ (РС, II, 259) “не­ряха”;“бездельница”; “сводница”. К первому слову восхо­дят осет. хъал (АИЭС, II, 257) “заносчивый”, “спесивый”, “гордый”, хъалтахъхъ (АИЭС, II, 260) “ловкий”, “прой­доха”, “негодяй”» (Хабичев III, 100).

117. къалын1 / къалым – осет. къалон

Qalyn I / qalym в кбал. «калым», «выкуп за невесту» (см. Кбал.-рус. словарь, 384) – осет. qalon «подать», дань» (Абаев III, 260). «Из тюрк. qalan “дань”, “подать”, “ясак” (Радлов II 230. – Будагов II 21. – Doerfer III 488 – 490), монг. xalan, – пишет В. И. Абаев.– Отсюда и перс. qalan “tributum” “quod in provincia Shirvan subditis imponitur”, курд. qelen “приданое”, каб. qalen “дань” (Лопатинский 115), арм.. xalan id. (К. П. Патканов. История монголов по армянским источникам, II. СПб., 1874, с. 137), груз. qalani “подать”, ğala “оброк” (Груз. диал. I 564, 574) (Чкония). Вариантом этого же слова следует считать и тюрк. qalәn “плата за невесту” (Акад. словарь)» (Абаев III, 260).

По М. А. Хабичеву, кбал. «къалын “калым”, “налог”. Др.-т. къалан (ДТС, 410) “налог”, къалынъ (ДТС, 412) “калым”, “выкуп за невесту”. Аб. къIалан (ЭСАЯ, I, 224) “задание”; “обязательство”, каб.-ч. къIэлэн “обязан­ность”; “обязательство”, груз. къалани “подать”, осет. хъалон (АИЭС, II, 260) “подать”, “оброк”, “дань”, “налог”» (Хабичев III, 90).

118. къамиш – осет. къамыл / къамил

Qamiš в кбал. «камыш, камышовый» (см. Кбал.-рус. словарь, 385) – осет. qamyl / qamil «камыш», «бурьян» (Абаев III, 261). «Из тюрк. qamәl “стебли” (Радлов II 485), – пишет В. И. Абаев. – Ср. каб. qamәl “камыш”, убых. qamәla “тростник”, “стебель”, “свирель”, “флейта” (Vogt 163), адыг. qamәla id., курд. qamir “тростник”, груз. (ингил.) qaval “свирель” (Груз. диал. I 624). Сюда же, вероятно, русск. ковыль “Stipa pennata”, считающееся неразъясненным (Berneker 594). Тюрк. qamәl неотделимо от qameš “камыш”, причем форма qamәl со своим l является булгаризмом или монголизмом: звуку š большинства тюркских языков отвечает l в булгарском (чувашском) и монгольском (см. Исследования по сравнительной грамматике тюркских языков. I. Фонетика. М., 1955, с. 320 сл.). Мало вероятно, чтобы формы типа qamil были результатом контаминации qamiš с араб., перс. qalam, гр. χάλαμος (Doerfer III 517 – 518). Ср.: G. Deeters. Die kaukasischen Sprachen. Handbuch der Orientalistik I 7 36» (Абаев III, 261 –262).

По М. А. Хабичеву, «къамиш “камыш” – общетюрк­ское слово. ^ Аб. къамыш (АбРС, 248), ад. къамыл (ТСАЯ, 272), каб.-ч. къамыл (КРС, 170), осет. къамыл, къамил (АИЭС, II, 261) “камыш”. Ср. тат. къамыл “стерня”, “стернь”; “жнивье”. В адыгских и осетинском языках слово представлено в булгарской форме» (Хабичев III, 28).

^ 119. къамыжакъ / къамажакъ / къамызах – осет.

къэбуза / къабуза

Qamyžaq / qamažaq /qamyzax в кбал. «жук» (см. Тс. кбал. яз II, 533, 534, 537) – осет. qæbuza, qabuza д. «жук» (Абаев III, 279). «Из qara-buza “черный жук”, – пишет В. И. Абаев. – Ср. для первой части тюрк. qara “черный”, для второй – тюрк. budžan “жук” (Радлов IV 1863). Сюда же груз. xarabuza “жук-усач”. Ср. также тюрк. qomuz “жук”, “червь” (Радлов II 671), балк. qamәžaq “жук” (Материалы и исследования по балкарской диалектологии, лексике и фольклору. Нальчик, 1962, с. 177)» (Абаев III, 279).

По М. А. Хабичеву, кбал. «къамыжакъ, сбалк. къа­мыджакъ “жук” от къамыж, ср. кар. т. комуз (РС, II, 671) “жук” + аффикс –акъ. В других тюркских языках къонгы­закъ, къонгуз (РС, II, 522 – 523) “жук”. От кбалк. слова исходят осет. къäбуза, къабуза (АИЭС, II, 279) “жук”, ад. къамзэгуг (ТСАЯ, 272) “муравей”, каб.-ч. къандзэгу (КРС, 170) “муравейник”» (Хабичев III, 38).


120. къан– осет. 1Къан

1Qan в осет. «воспитанник», термин связан с обычаем аталычества, т. е. временной отдачи ребенка на воспитание в чужую семью; см. об этом под словом æmcak (см. также: Биазров. Сказки об аталыках и воспитанниках – qan’ах. Изв. Юго-Осет. научно-исслед. инст. 1965 XIV 131 – 138)» (Абаев III, 262). «Осет. qan идентично, вероятно, с тюрк. qan “царь”, “хан”, – пишет В. И. Абаев. – Воспи­танник назывался “ханом”, потому что он был окружен особой заботой и почетом. Следует также учесть, что чер­кесы, по сведениям XVII в., брали на воспитание детей крымских ханов, “чтобы этим выказать свою покорность”. Стало быть, в этой среде “хан” и “воспитанник” могли обо­значаться одним словом, а в последнем значении слово могло быть затем воспринято осетинами. Действительно, в этом значении слово засвидетельствовано: черк., каб. qan “воспитанник” (Сб. сведений о кавк. горцах V 3 71, 53; VI 2 30), шапс. qan “fils – nourri” (Абаев III, 262).

По М. А. Хабичеву, кбал. «къан “кровь”; “кров­ник”;“месть”; “плата за убийство”; “родственник”. В древ­ности на убийцу часто возлагались обязанности содержа­ния семьи и воспитания детей убитого. Ср. аб. къан (АбРС, 248), ад. къан (ТСАЯ, 273) , каб.-ч. къан (КРС, 170), осет. хъан (ОРС, 493) “воспитанник”» (Хабичев III, 16).

121. къанкъай / къампай – осет. 2къан

Qanqaj- / qampaj- (< qanpaj) в кбал. 1. «опрокиды­ваться навзничь»; 2.«ложиться на спину»; 3. перен.«падать, умирать, дохнуть» (см. Тс. кбал. яз. II, 547, 535 – 536) – 2qan в осет. д. «поваленный», «опрокинутый», «лежащий» (cм. Абаев III, 262). «Не ясно», – пишет В. И. Абаев (там же).

По М. А. Хабичеву, кбал. «къанкъай, къанпай “опро­кинуться”. Осет. хъан (АИЭС, II, 262) “поваленный”, “оп-

рокинутый” неотделимо от первого» (Хабичев III, 100).


122. къандагъай1 – осет. къэндūл / къэндэла

Qandaγaj1 в кбал. 1. «клоп»; 2. перен. «кровопийца» (см. Тс. кбал. яз. II, 544) – осет. qændīl / qændelæ «жук», «таракан» (Абаев III, 291). «Ср. тюрк. qandala “клоп” (Радлов II 123), qandalaj id. (Ног.– русск. сл. М., 1963, с. 144), морд. k’eńd’al id. (Paasonen. Türkische Lehnwőrter im Mordwinischen. Helsinki, 1897, c. 37), – пишет В. И. Абаев. – Прослеживается и на иранской почве: пам. ш. γandal “паук”, пам. в. γәndāl “скорпион” (Morgen Stierne. II FL II 523). Сюда же, вероятно, инг. ğændæğilg “таракан”. – Ср.: Munkάcsi. AKE 649» (Абаев III, 291).

По М. А. Хабичеву, «къандагъа, къандала “клоп”, “таракан”. Ср. къандала (РС, II, 123) “клоп”. Сюда при­мыкает каб.-ч. къандрэдзэл (РКЧС, 201) “майский жук”, гъуанэдэс (РКЧС, 283) “клоп”, осет. къäндил, къäнделä (АИЭС, II, 291) “жук”, “таракан”» (Хабичев III, 38).

123. къанджыгъа – осет. к’эндзы / к’эндзу

Qandžyγa в кбал. «место на спине лошади позади седла»; qandžyγa baw «торока», т. е. место за седлом, куда прикрепляют груз (см. Кбал.-рус. словарь, 387) – осет. kۥændzy / kۥændzu «крючок», «зубец» (Абаев II, 626). «Из тюрк. qandža “крючок” (Радлов II 128), – пишет В. И. Абаев. – Отсюда и груз. (диал.) kۥandžo (Беридзе), чан. kۥanči, авар. ğancۥa, убых. ğancä «крючок». Вошло также и в некоторые славянские и западноевропейские языки (Berneker 481. – Lokotsch № 1056)» (Абаев II, 626).

124. къапхан – осет. къапкъан

Qapxan в кбал. 1. «капкан; мышеловка»; 2. перен. «ло­вушка; западня» (см. Кбал.-рус. словарь, 389) – осет.

qapqan «капкан» (мало употр.) (см. Абаев II, 264). «Как и русск. капкан, идет из тюркского, – пишет В. И. Абаев.– Тюрк. qapqan “западня”, “ловушка”, “капкан” от qap- “хватать” (Радлов II 420. – Doerfer III 418). Осюда и каб. qapğän “капкан”. Ср.kۥæpxæn “ступень”» (Абаев III, 264). В. И. Абаев возводит к тюрк. qapqan и осет. k’æpxæn «ступень»: «Из тюрк. qapqan “капкан”, – пишет В. И. Абаев. – Для семантики ср. германскую группу: англ. trap, нем. Treppe и пр. “капкан”, “люк”, “ступень”, “лестница”, “трап” (Kluge)» (Абаев II, 627).

По М. А. Хабичеву, «къапхан “капкан” – общетюрк­ское слово. ^ Аб. къапгIан (АбРС, 249), ад. къапкъэн (ТСАЯ, 274), каб.-ч. къапхъэн (КРС, 171), осет. къäппäг (ОРС, 270), хъапхан (АИЭС, II, 264) “капкан”» (Хабичев III, 73).

125. къараў сокъур – осет. къэрэў

Qaraw soqur в карач. «слепой с открытыми глазами» (см. Тс. кбал. яз. II, 580) – осет. qæræw д. «слепой» (= и. koyrm), «одноглазый», «кривой» (и. soqqyr) (см. Абаев III, 294). «Из тюрк. qarağu, qariğu, qarō “слепой” (Радлов II 151сл., 185), балк. qraw “плохо видящий” (ОЯФ I 282)», – пишет В. И. Абаев (Абаев III, 294).

По М. А Хабичеву, кбал. «къараў (арх.) “слепой”, ср. къараў сокъур “слепой”. В древнетюркском языке къа­рагъу (ДТС, 424) “слепой”, “слепец”. Отсюда осет. хъäрäу (АИЭС, II, 294) “слепой”» (Хабичев III, 48).

126. къараўул / къалаўур – осет. къарагъул / къалагъур /

къалаур

Qarawul карач. / qalawur балк. 1) «сторож, охранник, наблюдатель»; «сторожевой, наблюдательный»; 2. воен. «караул, караульный»; 3) «часовой, постовой» (см. Кбал.- рус. словарь, 393) – осет. qarağul / qalağūr / qalaur «стража», «караул» (Абаев III, 258, 264). .«Как и русск. ка­раул, идет из тюрко-монгольского, – пишет В. И. Абаев.–Тюрк. qarağul, qaraul, qarawul “стража”, “караул” от qara- “смотреть вдаль”, “наблюдать” (Радлов II 142 – 144, 146, 152. – Дмитриев. Строй тюркских языков. М., 1962, с. 536. – Joki 166), монг. qarağul “пограничная стража”, “пикет” (Ramstedt 171). См.: Doerfer I 499 – 403. – Räsänen. Versuch 235 сл. – Отсюда и груз. qarauli, мегр. qaruli, каб. qäräğul id. и пр.» (Абаев III, 258, 264 – 265).

По М. А. Хабичеву, кбал. «къараўул, сбалк. къалаўур “караул”. Аб. къарагIвыль (АбРС, 249), абх. акъарул (РАС, 269), ад. къэрэгъул (ТСАЯ, 353) “сторож”, каб.-ч. къэрэгъул (КРС, 151) “стража”, “караул”, осет. хъа­рагъул, хъалагъур, хъалаур (АИЭС, II, 264) “стража”, “караул”. Осетинские слова связаны с балкарским» (Хаби­чев III, 91).

127. Къарман

Qarman в осет. «вяз» (Абаев III, 267).. «Тюрко-мон­гольское слово, – пишет В. И. Абаев. – Тюрк. qarama “вяз” (Радлов II 166. – Räsänen. Versuch 236), mong. qaramağ “сибирский вяз” (Ramstedt 170)(Абаев III, 267).

По М. А. Хабичеву, кбал. «къараман (арх.) “вяз”. От­сюда осет. къарман (АИЭС, II, 166) “вяз”. Ср. тат., тел. къарама (РС, II, 166) “вяз” (Хабичев III, 29).

128. къарт – осет. к’эрū(д) / к’эрūт

Qart в кбал. «1) старый, старец; 2) старый, пожилой, дряхлый» (см. Кбал.- рус. словарь,395) от др.-тюрк. qary– «стариться, становиться старым» (см. ДТС, 426 – 427) – осет. kۥærī(d) / kۥærīt «старенькая, оборванная шуба», во­обще «отрепья» (Абаев II, 628). «Вероятно, из тюрк. qari, qeri “старый”, qarit “делать старым” (Радлов II 184, 186)», – пишет В. И. Абаев (Абаев II, 628). Приведенные им при­меры qari, qeri, qarit не соответствуют тюркским формам правописания и произношения, потюркски – qary, qaryt- .

^ 129. къартчыгъа / къартцыгъа – осет. къэрццыгъа

/ къэрццигъа

Qartčyγa в карач., qyrtčyγa в балк. «ястреб» (см. Тс. кбал. яз. II, 589, 787) – осет. qærccyğa / qærcciğa «ястреб» (Абаев III, 294). «Из тюрк. qarčğa(i), qarčiğa(i), балк. qәrtčәğa “ястреб” (Радлов 204, 205. – Räsänen. Verzuch 237), – пишет В. И. Абаев.– Ср. монг. qarsağa, xarsağa, xarc(a)ğa id. (Ramstedt 170. – Doerfer Ш 404 – 405). Усвоено и в некоторые другие языки: пам. ш. karčiğa, пам. в. karčeγai “коршун” (Morgenstierne, IIFLn 526), авар. qarčiğa “ястреб”, дарг. qarčiğa “сокол” (Дарг. сл. 1221), каб. qašәrğä “ястреб”, морд. karčәgan id. и пр. (Paasonen. Türkische Lehnwőrter im Mordwinischen. Helsinki, 1897, с. 10. – Joki 133). Не исключено, что слово по происхожде-нию является иранским, из karka-gan-, karča-gan- буквально “истребитель кур”; ср. kark и cærgæs» (Абаев III, 294).

По М. А. Хабичеву, карач. «къартчыгъа, сбалк. къартцыгъа “ястреб”. Оно встречается в тюрко-мон­гольских языках в разных вариантах (см. РС, II, 200, 201, 204, 205). В монгольском языке харцгай. Из карачаево– балкарского идут каб.-ч. къашыргъэ (РКЧС, 982), осет. къäрццыгъа, къäрццигъа (АИЭС, II, 294) “ястреб”» (Хабичев III, 39).

130. къарыў – осет. къаруу / къарэ / къарўэ / къаўрэ

Qaryw в кбал. II. 1) «сила, мощь»; 2) «возможность»; 3) «состояние, богатство»; 4) техн. «мощность» (см. Кбал.- рус. словарь, 397) – осет. qarū / qaræ, qarwæ, qawræ «способности человека», «энергия», «воля», «сила», «пред­приимчивость» (Абаев III, 267). «Усвоено из тюркского, – пишет В. И. Абаев. – Балк. qarәw, в других тюркских язы­ках qaru “мощь”, “сила”; варианты qarә, qaruq, qarağ, qarğә (Радлов II 150, 187, 188, 194); ср. qarә “рука”; тюрк. qarūsyz “бессильный”, “слабый”, “больной” = осет. ænæqarū. Сюда же каб. qaru “сила”, qaruunše “бессильный”, чеч. ğoru “сила” (Абаев III, 267 – 268).

По М. А. Хабичеву, кбал. «къарыў “сила”; “энергия”; “возможность”. Cр. РС, II: тат. къару “месть”, тел., алт. къару “сила”, “мощь” (187); каз. къаруу (188) “оружие”; шор., уйг. къарукъ (188) “мощь”, “сила”; чаг. къарагъ (150) “рука”, “локоть”, “сила”, “мощь”, шор. къаргъы (194) “сила”, “мочь”, кумык. КРС, 193 къарыв “сила” и т. д. Аб. къару (АбРС, 249) “сила”, каб.-ч. къару (КРС, 171) “сила”, ад. къарый (ТСАЯ, 274) “сила”, “мощь”, осет. хъару (ОРС, 494) “спо­собность”; “сила”, “энергия”; “доблесть”» (Хабичев III, 91).

131. къаты – осет. къэттых / къэттух / гъэттух

Qaty в кбал. 1) «твердый, крепкий, жесткий; твердо, крепко, жестко»; 2) «крутой»; 3) «плотный, плотно; тугой, туго; 4)«сильный, сильно; быстрый, быстро»; 5) перен. «жестокий, жестоко; безжалостный, безжалостно; грубый; грубо» (см. Кбал.-рус. словарь, 400) – осет. qættyx / qæt­tux, ğættux «стойкий», «крепкий» (Абаев III, 299). «Тюрко– монгольское слово, – пишет В. И, Абаев. – Ср. тюрк. qatu, qattu, qattәγ, qatiq, qatiγ “твердый” (Радлов II 282, 290, 302, 303. – Räsänen. Versuch 241), монг. xatū, qatağu id. (Ramstedt 143). Производное от qat- , qata- «быть твер­дым» (см. Joki 169 сл.). Д. ğættux – результат народноэти­мологического осмысления: ğæd–tux “имеющий силу (tux) дерева (ğæd)”. Эта народная этимология соблазнила и Ахвледиани (Сборник 131)» (Абаев III, 299).

По М. А. Хабичеву, кбал. къаты “твердый”, “крепкий” от къат- “твердеть” + имяобразующий аффикс -ы. Осет. хъаттых, гъäттих (АИЭС, II, 299) “крепкий” представляет собой древнюю форму карачаево-балкарского слова. Ср. еще куман., каз. къатты “твердый”, саг., койб., кач. къат­тыгъ (РС, II, 303) “твердый”, “жесткий”, “строгий”» (Ха­бичев III, 101).

132. къоб- – осет. къoым / къум

Qop- (< qob-) в кбал. 1. «вставать, принимать стоячее положение»; 2. «вставать (напр., рано, в семь часов)»; 3. перен. «восставать, подниматься на борьбу»; 4. «отслаи­ваться, облезать, лупиться; отклеиваться, отставать (от чего-либо)»; 5. «бушевать, разбушеваться (о реке, море, ветре и т. п.)» (см. Тс. кбал. яз. II, 661 – 662) – осет. qoym / qum «водоворот», «мут» (Абаев III, 324). «Ср. тюрк. (алт.) qom “волна” (Радлов II 667), чув. xum id. (Егоров 303), курд. (из тюрк.?) gom “омут” (Курдоев 285)», – пи­шет В.И. Абаев (Абаев III, 324).

133. Къолай – осет. къулай

Qolaj в кбал. 1. «лучше»; 2. балк. «достаток» (см. Кбал.-рус. словарь, 411) – осет. qulaj д. «согласный», «ладный» (Абаев III, 314). «Из тюрк. qolai “удобный”, “приятный”, “легкий, “подходящий” (Радлов II 586 сл. – Doerfer III 560), – пишет В. И. Абаев. – Сюда же тадж. qulai “удобный”, “подходящий”, “благоприятный”, “удобно”, “легко”, “на руку”, адыг. qulaj “удобный”, “под­ходящий”, “умелый”, каб. qulaj “богатый” (Абаев III, 314).

По М. А. Хабичеву, «къолай “годный”; “зажиточный”; “полезный”, “лучший”. Ср. къолай (РС, II, 585) “лег­кость”; “легкий”; “удобный”. От первого развились аб. къалей (АбРС, 252) “зажиточный”, “богатый”, ад. къулай (ТСАЯ, 299) “способ”; “зажиточный”, каб.-ч. къулай (КРС, 241) “богач”; “богатый”, осет. д. хъулай (АИЭС, II, 314) “согласный”, “ладный”» (Хабичев III, 101).

134. къолан – осет. къулон / гъолон

Qolan в кбал. 1. «пестрый, разноцветный»; 2. «пегий, рябой, чубарый»; 3. перен. уст. «полоумный»; 4. «полоса– тый» (см. Тс. кбал. яз. II, 654) – осет. qūlon / ğolon «пес– трый», «рябой», «пегий» (Абаев III, 315).. «Из тюркского или монгольского, где этим словом обозначается обычно масть ряда животных: тюрк. qula “желто-серый”, “гне­дой”, qula at “буланая лошадь с черной гривой и таким же хвостом” или “гнедая с черными гривой и хвостом”, qulaŋ– bulaŋ “пестрый” (= осет. qūlon– mūlon) (Радлов II 967 сл., 973), монг. qula, xula id., – пишет В. И. Абаев. – Отсюда, возможно, qulan “дикий конь”, “дикий осел”, а также qalanaq “колонок”, “сибирский хорек”, qulunğa “горно­стай с красными глазами” (Радлов II 980). Обо всей группе слов см.: Bang, K S z. XVII 131, – MSFOu. CIII 208. – Ис­торическое развитие лексики тюркских языков. М., 1961, с. 91, 95. – Ср. также балк. qolan “пестрый” (ОЯФ I 281), каб. qwälän “пестрый”, “пегий”, авар. qoala- “пестрый” (Услар III), дарг. xula id., курд. kolan “перламутр” (Bedir Xan)» (Абаев III, 315).

По М. А. Хабичеву, кбал. «къолан “пестрый”, “пегий” от къула “желто– серый” + аффикс –н. Ср. кум. къоланъ– буланъ (РС, II, 973) “пестрый”. Аб. къвлан (АбРС, 252) “пегий”, каб.-ч. къуэлэн (КРС, 239) “рябой”, осет. хъу­лон, гъолон (АИЭС, II, 314) “пестрый” неотделимы от предыдущего» (Хабичев III, 101).

135. къонакъ – осет. къонакъкъ

Qonaq в кбал. «гость» (см. Кбал.-рус. словарь, 412) – осет. qonaqq «приятель», «кунак» (Абаев III, 309). «Из тюрк. qonaq “гость” (Радлов II 536), – пишет В. И. Абаев. – Заимствовано во многие языки (Doerfer III 527 – 530), в том числе в русский: кунак (конак) “приятель”, “знако­мый”, “с кем вожу хлеб-соль” (Даль). Обращает внимание одинаковое семантическое развитие в русском и осетин­ском: “гость” > “приятель”. Об этимологии и содержании термина на тюркской почве см.: Дмитриев. Строй тюрк­ских языков. М., 1962, с. 539. – Doerfer, loc. cit. – Источни­ком для осетинского, как, вероятно, и для русского, послу­жили тюркские языки Кавказа: ногайский, кумыкский» (Абаев III, 309 – 310).

По М. А. Хабичеву, кбал. «къонакъ “гость”, “кунак” от къон- “располагаться на ночлег” (Н. К. Дмитриев. Строй тюркских языков. М., 1962, с. 639) + имяобразующий аф­фикс -акъ. Ср. куман. къонакъ (РС, II, 536) “гость”. Аб. къвнакъ (АбРС, 252) “кунак”, “приятель”, ад. гъунэгъу (ТСАЯ, 74) “сосед”, каб.-ч. къуенакъ (КРС, 241), осет. хъонахъ (ОРС, 501) “приятель”, “кунак”» (Хабичев III, 91).

136. къонакъ / къонах – осет. гэнах

Qonaq / qonax в кбал. «гость» от др.-тюрк. qon- 1. «опускаться, садиться (о птицах); 2. оседать; поселиться, избирать местом жительства» (ДТС, 455); qonaγ «место отдыха; остановка» (там же) – осет. gænax “дом-кре­пость”, “укрепленный дом” (Абаев II, 513). «Старое заим­ствование из тюрк. konak, qonaq “большой дом”?»,– пи­шет В. И. Абаев.– Ср. идущие отсюда же чан. k´onaği “дом”, “дворец” (там же).

137. къор – осет. къор

Qor в кбал. в словосочетании qor bol- «отдавать душу за кого– что», «жертвовать собой ради кого» (см. Тс. кбал. яз. II, 662) – осет. qor д. «беспокойство» (Абаев III, 310). «Ср. тюрк. qor “вред”, “хула”, “мученье” (Радлов II 550); вероятно, идентично с qor “жар”, “горящие уголья”, – пи­шет В. И. Абаев. – Сюда же морд. kor “грусть”?» Абаев III, 310 – 311).

По М. А. Хабичеву, кбал. «къор: къор бол “мучаться за кого-то”, “отдать жизнь за кого-то”; “благодарить”, къор “мучение”, “страдание”, “гибель” (за кого– либо). Осет. д. хъор (АИЭС, II, 310) “беспокойство” (Хабичев III, 91).

138. къоруў – осет. къоргъ / къоргъэ

Qoru- в кбал. 1. «сторожить, стеречь, охранять, обере­гать»; 2. «защищать, заступаться»; qoruw имя действ. от qoru- (см. Тс. кбал. яз. II, 668, 669) – осет. qorğ / qorğæ «подземелье», «яма» (Абаев III, 311). «Возможно, что оба слова идут из тюрк. qorğ- , qorğan, qoruğ, qoruq “защи­щенное место” (Радлов II 569, 370, 556, 558), монг. qoriγ id. (Рашид-ад-Дин. Сборник летописей, т. I, кн. 2. Л., 1952, с. 235). Ср. груз. (диал.) ğorği “куча камней” (Груз. диал. I 557)» (Абаев III, 311).

По М. А. Хабичеву, кбал. «къоруў “защита”. Её древ­ней формой является къоругъ. Ср. др.-т. къоругъ (ДТС, 460) “защита”, “охрана”; “покровительство”. Осет. хъоргъ, гъорга (АИЭС, II, 311) “подземелье”, “яма” могут быть связаны и с кбалк. уру “яма”, “подземелье”» (Хабичев III, 92).

139. къотур – осет. къотыр / къотур / к’оти

Qotur в кбал. 1. «короста, струп, колтун, парша»; 2. «пар­шивый» (см. Тс. кбал. яз. II, 671) – осет. qotyr / qotur «парша», «проказа» (Абаев III, 311). «Из тюрк. qotur “ко­роста”, “шелуда”, “парша” (Радлов II 609. – Doerfer III 538 – 539), – пишет В. И. Абаев. – Отсюда и авар. qutur, лезг. qutur “шелуда”, “сыпь”, груз. (диал.) xot’ravi “болезнь, со­провождаемая выпадением волос” (Чкония); сюда же груз. k’etri “проказа”?» (Абаев III, 311). Осет. kۥoti название бо­лезни, при которой тело покрывается струпьями (по объяс­нению старика Sostykk из г. Дзауджикау) (Абаев II, 637). “Вероятно, связано с тюрк. qotur “короста”, “струп”, “ше­луда” (Радлов II, 609)», – пишет В. И. Абаев (Абаев II, 637).

По М. А. Хабичеву, «къотур “струп”, “короста” – об­щетюркское слово. От него неотделимы осет. къоти (ОРС, 272) “гной”, “гнойные выделения “, къоти (АИЭС, I, 637) “струп”, хъотыр, хъотур (АИЭС, I, 311) “парша, проказа, короста”» (Хабичев III, 48).

140. къошун – осет. гъосин, коысū / кусинэ

Qošun в кбал. I. 1) «горшок, кувшин; жбан; горшеч­ный»; 2) «черепица; черепичный»; 3) «керамика; керами­ческий»; II. «глиняный; гончарный» (см. Кбал.-рус. сло­варь, 418) – осет. ğosin д. «кувшин» (Абаев III, 535). «Ср. каб., черк. q́ośən “кувшин”, – пишет В. И. Абаев. – Сюда же, может быть, русск. кувшин, не имеющее до сих пор удовлетворительного разъяснения (см. Преображенский s. v.). Начальный ğ в осетинском, возможно, по ассоциации с ğos “ухо” (“кувшин с ушком”)» (Абаев II, 535). Осет. koysī / kusinæ «ковш» (Абаев II, 611). «См. kۥus “миска”» (там же).

По В. Г. Егорову, чув. «кăкшăм, диал. кăпшăм “кув­шин”; башк., тат. кувшин. Заимствовано из русск. яз.» (Егоров, 98).

По М. А. Хабичеву, кбал. «къошун “кувшин”, “чере­пица” от къош, которое восходит к куўуш “пустой”, “по­лый”, “дуплистый”, “выдолбленный” + -ун. Ад. къошын (ТСАЯ, 294) “кувшин”, каб.-ч. кхъуэщын, осет. д. гъо­син (АИЭС, I, 535) “кувшин”, “черепица”, куыси (ОРС, 265) “ковш”» (Хабичев III, 74)

141. къул къачхан – осет. къулгъасхан

Qul qačxan в кбал. «(место, откуда) раб бежал» – осет. qulğasxan «беглый раб» (Диг. сказ.14) (Абаев III, 314). «Из тюрк. qul – qač – xan; ср. тюрк. qul “раб” и qač- “убе­гать” (-γan причастный аффикс)» – пишет В. И. Абаев (там же).

По М. А. Хабичеву, «къулкъачхан от къул “раб” + къачхан “убежавший”, т. е. “беглый раб”. Отсюда каб.-ч.

къулкъэшхъэн (КРС, 241) “беглый крепостной”, осет. хъулхъасхан (АИЭС, II, 314) “беглый раб”» (Хабичев III, 92).

142. къума – осет. къoымиаг / къoымайаг / къумайаг

Quma в кбал. 1) «порода; род; племя»; 2) «масть, цвет» (см. Кбал.- рус. словарь, 422) – осет. qoymiag, qoymajag / qumajag «наложница», «дети наложницы», «человек низ­шего сословия» (Абаев III, 325). «Вс. Миллер (Сл. I 462) производит от названия реки Кумы на Северном Кавказе (“похищенный на Куме”). Вернее – от тюрк. quma “на­ложница”, – пишет В. И. Абаев. – Точное название, стало быть, – “происходящий от наложницы”. Эта этимология полностью отвечает историческим реалиям: qoymiag и kævdæsard назывались потомки наложницы (nomylūs); см. Скитский. Очерки по истории осетинского народа. Дзауджикау, 1947, с. 91. – Сюда же перс. quma “concu­bina” (Vullers II 743. – Doerfer I 414 – 415)» (Абаев III, 325 – 326).

143. къумгъан – осет. къ oывгъан / къувгъан

Qumγan в кбал. 1) «кумган (металлический кувшин с узким горлышком и длинным носиком)»; 2) «рукомойник» (см. Кбал.-рус. словарь, 422) – осет. q0yvğan / quvğan «кумган», «металлический кувшин-рукомойник» (Абаев II, 335). «Из тюрк. qumğan, qumqan “кружка для воды” (Радлов II 1049), “кувшин, рукомойник, у кирг. чугун. или медный рукомойник бухарского изделия” (Будагов II 93), “большой металлический кувшин” (Zenker 722), – пишет В. И. Абаев.– См. также: Ramstedt 196; Festgabe Szinnyei 126. – Усвоено во многие языки: русск. (диал.) кумган, кубган “металлический азиатский рукомойник, кувшин с носком, ручкою и крышкою” (Даль), “заимствованный у татар медный или жестяной кувшин с носком, ручкой и крышкой” (Мельников-Печерский. В лесах, т. I, 1956, c. 221), удм. kungan “чашка”, адыг. qumğan, qubğan (СМК XXVI 3 5