Реферат: Первая мировая война

Первая мировая война


Солдатам и офицерам Российской армии – русским и белорусам, павшим на полях сражений Первой мировой войны – посвящается.


«Наша кровь у Сморгони»

(Записки о забытой войне)





Владимир Лигута


Та далекая Первая мировая…

В историю войн вошли города и населенные пункты, у которых разворачивались наиболее ожесточенные бои и сражения…

Французский Верден и бельгийский Ипр известны всему миру. На белорусской земле, в 120 км западнее Минска, есть свой символ воинской доблести и славы Первой мировой войны – небольшой город Сморгонь.

О «героях Сморгони» в те далекие годы писали газеты и журналы, многие военачальники и общественные деятели бывали на этом участке фронта, известные в последствии люди воевали здесь в разные годы, оставили свои воспоминания в мемуарной и художественной литературе.

Каждый из них по-своему видел и оценивал те события, но в одном они были едины – они любили свою Родину и готовы были отдать за нее жизнь.

Первая мировая… Жестокая и кровавая, она стала «забытой» войной.

В августе 1914 года в Российской империи была проведена мобилизация. С 1906 года в результате военной реформы служба в русской армии стала составлять 18 лет. Из них 3 года – действительная срочная служба, 7 лет – запас 1-го разряда, 8 лет – запас 2-го разряда. Всё мужское население, годное к строевой службе, но не служившее, составляло на случай войны государственное ополчение. Призыв проводился строго по территориальному принципу и все военно-обязанное мужское население белорусских губерний в возрасте до 43 лет в течение трех дней пополнило ряды русской армии. Более 300 воинских эшелонов ежедневно увозили пополнение на запад, к фронту.

На территории Минского военного округа запасные и резервные части разместились в Брест-Литовской, Гродненской и Бобруйской крепостях, в гарнизонных казармах Минска, Витебска, Гомеля, Могилева, Полоцка, Барановичей, Рогачева, Лиды и других городов.

Тысячи белорусов – солдат и офицеров – попали служить в пехотные и кавалерийские полки, в бригады полевой и осадной артиллерии, в рабочие инженерные дружины, железнодорожные батальоны и военно-дорожные отряды. Многие осваивали до того незнакомую технику в воздухоплавательных и авиационных частях, в броневых дивизионах, автомобильных, мотоциклетных и самокатных (велосипедных) ротах.

В состав сформированного государственного ополчения вошли три Виленские, восемь Витебских, двенадцать Могилевских и двадцать Минских ополченских дружин.

Призывники-специалисты, которые были нужны на оборонных заводах, получили освобождение (бронь) от военной службы и были направлены в промышленные центры страны – Петроград, Москву, Донбасс, Поволжье.

С лета 1915 года военные действия развернулись и на белорусской земле.

Какими бы ни были намерения у России в Европе, ход войны тогда определяла Германия. Ее армия рвалась на Восток.

^ Свенцянский прорыв. Направление – Сморгонь - Молодечно

Русские войска отступали, сдерживая натиск австрийских и германских дивизий.

В начале сентября 1915 года фронт установился от Балтики – западнее Вильно (Вильнюса) – восточнее Гродно и далее на юг, до Карпат (Брест-Литовск русские войска оставили 25 августа, Гродно – 2 сентября).

Но немцам не удалось уничтожить русские армии. Они отходили сохраняя и удерживая фронт. Северный – командующий – генерал от инфантерии Н. Рузский – защищал направление на Петроград, Западный – генерала от инфантерии А. Эверта – прикрывал Минск - Москву.

Перегруппировав войска, германское командование начало новую наступательную операцию.

Планировалось нанести удар в Литве и осуществить глубокий прорыв на Минск, а навстречу двинуть группировку от Бреста. Тем самым осуществить идею «клещей», в которые попадут и будут разбиты русские войска. Участок для прорыва был выбран севернее Вильно, между Северным и Западным русскими фронтами.

Наиболее подходящим и выгодным для наступательных действий немцев являлось направление на Сморгонь – Молодечно по водоразделам рек Вилия и Зап. Березина.


На 30-километровом участке прорыва немцев соотношение сил было на их стороне – шесть пехотных и четыре кавалерийские дивизии против четырех кавалерийских дивизий и семи пехотных батальонов русских войск прикрытия расходящихся фронтов.


С утра 9 сентября началось продвижение немцев. Слабая русская кавалерийская разведка не обнаружила значительных немецких сил, а доклады летчиков 34-го корпусного авиаотряда, обнаруживших противника, не были приняты во внимание.

Поэтому первоначальный успех немецкого удара был полным. Уступая их численному превосходству, русские кавалерийские отряды начали отходить на восток и юго-восток.

1-я Кубанская казачья дивизия, 1-я бригада 2-й Кубанской казачьей дивизии и семь рот пехоты под командованием генерала М. Тюлина храбро сражались, но не выдержали удара шести пехотных и четырех кавалерийских дивизий немцев. Часть этих германских сил наносила удар с фронта, другая – обходила русских с обоих флангов. Отряд был рассеян на отдельные группы, управлением им было потеряно.

К утру 10 сентября между фронтами русских войск образовался разрыв в 50 км, который даже не наблюдался.

Германское командование, зная об этом, 11 сентября вечером передало своей коннице, вошедшей в прорыв (6-й кавалерийский корпус генерала О. Гарнье), приказ по радио остановиться и с утра 12-го повернуть на юг, в направлении Свенцяны (Швенчёнис) – Сморгонь – Молодечно, в тыл Х-й русской армии.

Немецкий кавалерийский корпус представлял собой грозную силу: 1-я, 3-я, 4-я и 9-я кавалерийские дивизии с артиллерией, двойным количеством пулеметов, усиленные каждая батальоном егерей, передвигавшихся на конных повозках, и ротой самокатчиков на велосипедах. Связь с командованием и дивизиями осуществлялась посредством телеграфа, телефона, а также одной тяжелой и двух легких радиостанций.


На Свенцянском направлении, куда вышли немцы, русские войска имели лишь один этапный батальон Гвардейского корпуса, сотню забайкальских казаков и несколько взводов ополченских частей.

Эти силы были объединены в отряд под командованием полковника П.Назимова, командира Запасного батальона лейб-гвардии Семеновского полка. Отряд насчитывал 80 казаков, 300 пехотинцев этапного батальона, 200 солдат 367-ой, взвод 390-ой и три взвода 382-ой Минских дружин, вооруженных карабинами и берданками и имевших по 60 патронов. Они бесстрашно вступили в бой и сдерживали врага до 17 часов 12 сентября, после чего отряд оставил Свенцяны и отошел на восток под прикрытием казаков в полном порядке, несмотря на огонь немцев.

С захватом Свенцян германская кавалерия получила свободный путь для наступления на Сморгонь – Молодечно.

Здесь, в прикрытом Зап. Березиной и Вилией районе, удобном для обороны, немцы планировали дождаться свою пехоту, чтобы совместными действиями окружить русские войска.

Обеспечивая прорыв, германские армии усилили атаки по всему фронту - на Лиду, Новогрудок, Барановичи.

С «отчаянной решимостью», «волей» и «упорством», отмеченными в немецких мемуарах, русские сдерживали врага.


В составе 26-го армейского корпуса с боями отступала на Сморгонь 64-я пехотная дивизия.

В начале октября 1915-го 26-й корпус займет сморгонские позиции и будет до августа 1916-го мужественно и стойко оборонять город.

У Воронова 256-й пехотный Елисаветградский полк, который прикрывал отход корпуса, вступил в бой с Баварской добровольческой дивизией, сформированной из студентов.

Немцы шли в атаку смело, почти без маскировки, с песней, бравируя под огнем, поддерживаемые сильным огнем своей артиллерии.

Появившуюся германскую кавалерию подняли на пики казаки 8-го Отдельного Донского полка.

До ночи шел бой, а с утра опять с остервенением пошли вперед немецкие добровольцы.

Во второй половине дня немцы устроили сущий ад и выбили полк с позиций. Потери были огромны, но у врага их было еще больше – немцы наступали, шли напролом под оружейным и пулеметным огнем. Наконец, подошел из резерва корпуса батальон 254-го пехотного Николаевского полка (в 1916-м почти весь Николаевский полк погибнет в Сморгони, отражая немецкую газовую атаку), и елисаветградцы с николаевцами перешли в контратаку и восстановили положение.

На другой день похоронили 350 павших бойцов, а больше тысячи увезли санитарные повозки.

Проявляя мученическую стойкость, русские войска в порядке отходили по всему фронту, но их положение становилось серьезным.


^ Первые бои за Сморгонь

В этой обстановке Штаб Верховного Главнокомандующего создал новую, II-ю армию, из пяти пехотных корпусов (26-й, 27-й, 29-й, 36-й и 4-й Сибирский армейские корпуса) и кавалерийского корпуса генерала В. Орановского – 20 тысяч сабель при 67 орудиях и 56 пулеметах – прообраз конных армий последующей истории. В составе 4-й кавалерийской дивизии сражался в те дни 20-летний пулемётчик Семён Тимошенко – будущий Маршал Советского Союза.

Пехотные и кавалерийские части двигались к линии железной дороги Молодечно – Сморгонь – Вильно, навстречу врагу.

Пехота шла суточными переходами по тридцать километров, кавалерия – по шестьдесят-семьдесят.

Впереди 100-120 км пути порой по бездорожью лесов и болот.

Тем временем германская кавалерия 13 сентября продвигалась вперед в тылу русских войск, и, не встречая сопротивления, ее главные силы на следующей день подошли к озерам Нарочь и Свирь. Все деревни к югу были заняты немцами.

1-я и 4-я немецкие кавалерийские дивизии устремились к переправам через Вилию у Жодишек и Сморгони, к железной дороге Вильно-Минск.

По дорогам двигались кавалерия, егеря, конная артиллерия, штабы и обозы – до Сморгони– 15 км.

Немецкие летчики с воздуха увидели западнее и в самом городе большие биваки русских обозов, двигавшихся от Вильно на Молодечно.

Переправившись через р. Вилию, высланные вперед германские конные разъезды обстреляли из орудий станцию Солы, в 10 км западнее Сморгони.

С этого момента полностью прекратилась подача боеприпасов по железной дороге на Вильно, где удерживали фронт двадцать три русские дивизии.

Немцы уже думали о котле для русских войск, стремясь сохранить и развить успех, так удачно достигнутый их кавалерией.

Они спешно сняли действовавший против Вильно пехотный корпус и направили его на Сморгонь.

С правого берега р. Вилии, у Михалишек, пыталась наступать 2-я и 58-я немецкие пехотные дивизии. Но подошедшие маршем от Воронова передовые 8-я и 14-я кавалерийские дивизии корпуса генерала В.Орановского уже заняли фронт вдоль реки.

Из перехваченных радиограмм немцы знали о том, что II-я русская армия подходит в район Сморгонь – Молодечно, и торопились. Они беспрерывно атаковали, пытаясь осуществить переправу и ударить в тыл русским войскам, сражавшимся у Вильно.

Весь день шел бой, ураганный огонь вела германская артиллерия, в том числе и тяжелая.

Только к вечеру немцы с большими потерями форсировали р.Вилию.

Русские кавалерийские дивизии отошли, сохраняя общий фронт.


15 сентября, с утра, немецкий кавалерийский полк 4-й кав. дивизии при поддержке артиллерии и пулеметов атаковал Сморгонь – небольшой 16-ти тысячный город в 90 километрах восточнее Вильно. Из короткой телеграммы известно, что русские маршевые роты пополнения, которые в этот момент оказались в городе, восемь часов держали оборону.

Понеся потери и израсходовав патроны, они отошли на Крево, навстречу подходящим войскам II-й армии.

Население спешно, за три часа, покинуло город.

День 15 сентября стал для немцев решающим. Пытаясь помешать передвижению русских войск, немецкие дирижабли и самолеты бомбили воинские колонны на дорогах в районе Минска и Молодечно.

Германская кавалерия нанесла еще несколько серьезных ударов – у Жупран в конном строю она атаковала русскую пехоту и захватила в плен четырех офицеров и 300 солдат, немецкие разъезды появились у Борун, Крева и Лебедева.

Драматические события развернулись в Солах. Передовой батальон 40-го пехотного Колыванского полка выбил оттуда немецкие разъезды и организовал оборону.

Его контратаковали германская кавалерия и егеря. До вечера шел бой, в котором погиб командир батальона, пять офицеров и много солдат. От батальона осталось 180 бойцов.

Немцы устремились к р. Ошмянке для поддержания своих передовых частей, занявших восточный берег.

Подойдя к реке и установив, что русская пехота не имеет патронов и дерется только штыками, германские кавалеристы решили атаковать в конном строю, для чего построились в сомкнутый боевой порядок.

Оставшаяся без патронов русская пехота ожидала трагического конца. Но едва немцы изготовились к атаке, как неожиданно и для немцев, и для русских по германской кавалерии с дистанции ружейного выстрела был открыт губительный огонь четырьмя легкими орудиями. Германская конница бросилась врассыпную, отказавшись от удара.

Столь неожиданному повороту событий русские были обязаны артиллерийскому взводу особого назначения – четырехорудийной батарее, имевшей 300 снарядов, предназначенной для отправки во Францию и состоявшей из отборных бойцов и офицеров.

Командир батареи, обнаружив немцев, с ходу развернул свои орудия и решил исход боя в пользу русских.


16 сентября десять германских пехотных дивизий, семь из которых находились на северном берегу р. Вилии, на двадцатикилометровом участке фронта начали атаку с целью соединиться со своей кавалерией у Сморгони и замкнуть кольцо окружения русских войск.

Но немецкое наступление захлебнулось. Только ценой больших потерь «в первую очередь, наиболее проверенных войной командиров и рядовых» немецкой пехоте удалось пробиться к Гервятам.

Мечта немцев – сомкнуть свои клещи за спиной русской армии – уходила за горизонт, как мираж.

Совершив 100-километровый марш к Солам подошел 36-й армейский корпус, а к Залесью после 120-километрового перехода– 4-й Сибирский. Нередко пехота после 30 км суточных переходов сразу вступала в бой.

Соотношение сил резко изменилось в пользу русских войск и дало им возможность взять инициативу в свои руки.

В частях кавалерийского корпуса В.Орановского была зачитана телеграмма командующего фронтом: «Благодарю полки конного корпуса за молодецкие бои 15 сентября и жалую по две георгиевские медали на каждый эскадрон и батарею».

Спешенная германская кавалерия заняла позиции на окраине Сморгони и предмостное укрепление на р. Вилии в ожидании своей пехоты. До нее всего 15 км. Но атаки немцев разбивались об упорную оборону русских. 3-й Сибирский и Гвардейский корпуса X-й армии почти без патронов сдерживали немецкие пехотные дивизии. Они так и не подошли на помощь своей кавалерии.

36-й армейский корпус занял Солы, потеснил 4-ю кавалерийскую дивизию немцев и серьезно потрепал ее 17-й и 18-й драгунские полки, при этом 68-я пехотная дивизия подошла к городу на 150-500 шагов.


20 сентября около 15 часов совместной штыковой атакой 10-й Сибирской, 68-й и 25-й дивизий ІІ-й армии Сморгонь была освобождена. В бою отличился 2-й батальон подпоручика В.Первушина из 269-го пехотного Новоржевского полка, 2-я, 3-я, 4-я, 9-я, 11-я и 15-я роты 272-го пехотного Гдовского полка штабс-капитана П.Родионова, поручика А.Степанова, подпоручика М.Рамуля, прапорщиков А.Попова, И.Научигина и С.Яковлева, 1-й и 3-й батальоны 33-го Сибирского стрелкового полка полковника А.Эссена и подполковника К.Войдылло. Офицеры, «герои Сморгони» за «личное мужество и беззаветную храбрость» были удостоены Георгиевских наград (Золотого Георгиевского оружия или ордена Св. Великомученика и Победоносца Георгия IV степени).

Штабс-капитан Порфирий Родионов «первым ворвался в м. Сморгонь и продолжая теснить противника достиг его батареи, стоящей на позиции у р.Вилии; бросившись с криком «ура» в атаку на батарею противника был наповал убит, смертью героя запечатлев содеянный им блестящий воинский подвиг». Был «убит наповал в самом местечке Сморгонь» и прапорщик Иван Научигин.

Девятнадцать «нижних чинов» 33-го и 36-го Сибирских стрелковых полков за личные подвиги, совершенные в атаке на Сморгонь, были награждены Георгиевскими крестами и Георгивскими медалями.

2-й конно-егерский батальон немцев был почти полностью уничтожен. В плен было захвачено 100 егерей, 8 офицеров и 9 пулеметов. Уже вечером, в бою у р. Вилии 10-я Сибирская дивизия взяла 350 пленных и 3 пулемета. Немецкая кавалерия отошла на север, за реку.
^ Приказ «Стоять насмерть» и «Ни шагу назад»

Войска Х-й русской армии генерала от инфантерии Е. Радкевича, оставив 18 сентября Вильно, отходили на восток, все время вынужденные медленно подаваться назад под натиском немцев.

Отходили спокойно,но в полках недоставало патронов и снарядов.

Снабжение по железной дороге было восстановлено 20 сентября только до ст.Олехновичи. Здесь же скопились массы населения, беженцы запрудили своим скромным скарбом все дороги.

Генерал В.Гурко, адъютант Ставки, писал: «Люди, воевавшие в нескольких войнах и участвовавшие во многих кровавых битвах, говорили мне, что никакой ужас битвы не может сравниться с ужасным зрелищем бесконечного исхода населения, не знающего ни цели своего движения, ни места, где они могут отдохнуть, найти еду и жилище. Только бог знает, какие страдания претерпели они, сколько слез пролили, сколько человеческих жизней принесено ненасытному Молоху войны».


К вечеру 20 сентября, преследуя отходящие дивизии Гвардейского корпуса, немцы с запада подошли к Солам и окопались.

В 6 часов утра 21 сентября их атаковал 2-й батальон лейб-гвардии* Кексгольмского полка. Патронов не было. Гвардейцы дрались штыками и выбили немцев последовательно из четырех рядов окопов. Взяли пленных – 6 человек. В атаке батальон потерял 170 бойцов убитыми и ранеными.

В ночь с 22 на 23 сентября русские войска начали отход на рубеж Сморгонь – Крево, а 24-го утром полки Гвардейского корпуса вошли в город.

Несколько мощеных улиц, яблоневые сады, зеленые палисадники. В центре – площадь, церкви, каменные дома, на восточной окраине издалека виден новый костел.

Согнувшись под тяжестью ранцевых мешков, шли пехотинцы, их обгоняла гвардейская кавалерия – гусары, драгуны, уланы, казаки…

Слышна была солдатская песня:

«Пишет, пишет царь немецкий,

пишет русскому царю:

«Разобью я всю Россию,

Сам в Россию жить пойду»

и дальше:

«Не журись ты, матушка Россия,

Мы, солдаты русские, никому тебя не отдадим.

Падем мы смертью храбрых, но тебя,

Земля родная, от врага мы защитим»


Немногочисленные оставшиеся жители выглядывали из окон, крестились: «Господи Иисусе, сколько же их много и куда они идут?»

А колонны все пребывали и прибывали – тут лейб-гвардии Кексгольмский, Волынский, Литовский, Петроградский полки, разнокалиберная артиллерия, обозы, лазареты – вся 3-я гвардейская пехотная дивизия генерал-лейтенанта В. Чернавина – лучшее соединение русской Гвардии.

В гвардейских ротах ещё остались кадровые солдаты довоенного призыва. Высокие, рослые, широкоплечие. Есть и белорусы, они за честь считали службу в Гвардии.

Окопы отрыли западнее города от р. Вилии до железной дороги. У железнодорожной станции окопались лейб-гвардии Преображенский и Измайловский полки 1-й гвардейской пехотной дивизии.

Гвардейские саперы по одному взводу были приданы каждому полку. Разведка и наблюдение в районе Сморгони были возложены на две сотни казаков лейб-гвардии казачьей бригады. Дивизии получили боеприпасы и по одному маршевому батальону пополнения.

Гвардейская артиллерийская бригада – шесть легких батарей - и Гвардейский тяжелый восьмиорудийный дивизион заняли позиции у деревень Клиденяты и Белая в 3-5 км восточнее города.


Севернее, за р. Вилией, 25-я и 68-я пехотные дивизии II-й армии вели упорные бои у Гориденят. Здесь подошедшая немецкая пехота закрепилась на высотах, где во многих местах уже появились укрепленные проволочными заграждениями позиции.

Южнее, до Крево, заняли оборону 3-й Сибирский, 5-й Кавказский и 26-й армейский корпуса.

Некоторые дивизии этих корпусов насчитывали по 3-3,5 тысячи бойцов, в полках было только по одному батальону.


Ночь у Сморгони прошла тревожно. Начинало светать, когда разведка за рекой столкнулась с немцами. В воздух взвились красные ракеты. «К оружию! Занять позиции!»

Утро началось с артиллерийской канонады. Германские снаряды рвались у берега р. Вилии, на улицах города, у станции.

Немецкая тактика была проста – имея преимущество в артиллерии и боеприпасах, «сделать русские окопы русскими могилами».

Под грохот артиллерийского огня в атаку пошла германская пехота – 31-я дивизия генерал-лейтенанта Берера, укомплектованная жителями Саара и Лотарингии, одна из лучших в немецкой армии. Закалённые в боях, упорные и выносливые, пехотинцы именно этой дивизии в начале февраля 1915 года, в ходе Августовской операции у Гродно, двигались по покрытому чуть ли не метровым слоем снега литовскому шоссе Мариамполь-Кальвария со скоростью 62 километра в сутки.

Разрывы снарядов, тарахтенье пулеметов, ружейная стрельба, крики, стоны раненых – все слилось в один сплошной гул.

Город горел. Местные жители метались, пытаясь найти укрытие, у кого-то одна-две козы на веревках, торба, привязанная за плечами, рядом малые дети…

Гвардейцы ружейными залпами и пулеметным огнем встретили немцев. В контратаку поднялся лейб-гвардии Кексгольмский полк генерала А. Кузнецова. Началась штыковая свалка. Немцы отошли назад, в свои окопы. За лесом, у мельницы, были слышны разрывы гранат и крики «Ура!»

Это солдаты лейб-гвардии Литовского полка отбивались от врага. Немцы косили их ряды из пулеметов, артиллерия била шрапнелью. Немецкое «хох» и русское «ура» сливалось в рукопашной. Бой все больше и больше разгорался, нарастало ожесточение в рядах сражавшихся.

Гвардейцы стояли насмерть.

Русская артиллерия сожгла мост через р. Вилию. Немцы начали переправляться через реку на плотах и резиновых лодках. На берегу их встретили волынцы полковника Б. Тишевского – топили в реке, кололи штыками. Немцы поднимали руки: «Рус, моя плен, киндер цвай, драй!» Пощады не было. Крики и стоны своих раненых взывали к мести.

Местные жители, как могли, помогали раненым – приносили воду, уводили на перевязочные пункты.

Немцы усилили натиск, настойчиво демонстрировали «железный дух атаки». Их резервная бригада атаковала вдоль р. Вилии, пытаясь окружить город с севера.

На помощь из резерва корпуса подошел лейб-гвардии Гренадерский полк 2-й гвардейской пехотной дивизии и остановил немцев (его боевое Знамя сохранилось, и в 2003 году было передано из Великобритании в Эрмитаж Санкт-Петербурга).

Южнее, у железнодорожной станции, 2-й батальон лейб-гвардии Преображенского полка лично повел в атаку его командир, подполковник А. Кутепов – впоследствии известный генерал «Белого движения». Преображенцы шли как на учении –- в батальонной колонне, с разомкнутыми рядами, в ногу, с офицерами на местах, перепрыгивая через окопы и опять попадая в ногу. Под шрапнельным артиллерийским огнем люди валились десятками, но остальные смыкались и держали равнение и ногу. Впереди батальона, на уставной дистанции, шел небольшого роста, с темной бородкой подполковник. Время от времени он на ходу поворачивался и подсчитывал: "левой, левой!". Немецкая пехота повернула назад. За этот подвиг А. Кутепов был произведен в полковники и награжден Георгиевским оружием.

Гвардейцы выполнили приказ «Ни шагу назад» - самоотверженно и стойко защищали город и удержали сморгонские позиции.

Огнем артиллерии и контратакой немцы по всем направлениям были отбиты.

Ночью город осветился заревом пожаров. Повсюду были слышны стоны раненых – там немцы, тут русские. Их начали собирать в санитарные повозки, убитых хоронили в братских могилах.

Из-под обломков разрушенного сморгонского костела достали тела нескольких десятков солдат, пяти офицеров и трех генералов. На наблюдательный пункт дивизии, который размещался на колокольне, в разгар боя обрушился удар тяжелой германской артиллерии.

Командир бригады генерал Н.Михайлов, командир лейб-гвардии Петроградского полка генерал К.Кошкарев и командир лейб-гвардии инженерно-саперного батальона генерал В.Лапин погибли.

Утром над германскими окопами появился белый флаг. Немцы просили о перемирии на четырехкилометровом участке фронта у р. Вилии, чтобы собрать убитых и раненых.

Все смотрели на генерала А.Кузнецова, который принял командование дивизией – он стоял в окопе без фуражки, ветер шевелил его седую бороду. Перед ним было поле боя, заваленное телами русских и немецких солдат. Приказы требовали разговаривать с противником «только посредством пули и штыка». Но сотни своих раненых взывали о помощи…

Генерал взял ответственность на себя. Предложение врага было принято (впоследствии этот факт переговоров стал предметом разбирательства в Сенатском суде. Генерал А. Кузнецов и участвовавший в переговорах с немцами командир I-го батальона лейб-гвардии Кексгольмского полка полковник князь В. Недумов были отстранены от службы. Только в мае 1916-го они были оправданы и вернулись на фронт. В отношении командира роты, кавалера пяти орденов капитана З. Збитковского, который был парламентером с русской стороны, ограничились строгим выговором).

Четыре резервных батальона дивизии, без оружия, и весь парк санитарных повозок собирали убитых и раненых до 6 часов вечера.

За время перемирия было захоронено 3800 павших русских солдат и офицеров. Немцам было передано 5500 убитых. Среди погибших было и 150 местных жителей.

В последующие дни ожесточенность боев не спадала.


1 октября немцы перешли в наступление на поселение Боровый Млын на северной окраине Сморгони и после ночного боя в 5 часов утра 2 октября заняли его, зайдя в тыл лейб-гвардии Литовскому полку.

Литовцы – 5 рот и 5 пулеметов – штыками пробились на юг и остановили противника.

Германская артиллерия, в том числе и тяжелая, днем и ночью вела огонь по русским окопам и городу, по дороге Сморгонь – Белая. Общероссийская газета «Боевые новости» писала в те дни: «В районе Сморгони на фронте юго-восточнее Вильны – повсеместные бои, достигающие зачастую большого напряжения».

Севернее, за р. Вилией, под ударами войск II-й армии немцы отошли на Дубатовку – оз. Вишнево.

Южнее, до 29 сентября, не стихали бои вдоль шоссе Сморгонь – Крево.

Кенигсбергская ландверная дивизия постоянно атаковала. 8-я Сибирская дивизия отошла на 3,5 км, потеряв в бою более 2000 человек.

Германская артиллерия срывала русские контратаки. Но немцы не выдержали ночного удара 2-й Финляндской и 7-й Сибирской дивизий. Фронт был восстановлен. Потери у сибиряков были велики. Так, 10-я рота потеряла убитыми и ранеными 109 бойцов из 119, а 11-я – 51 бойца из 60. «Пехота горела в боях, как солома в огне» – строки из донесения тех дней.

Героически сражалась Сводная пешая пограничная дивизия генерал-майора Ф. Транковского, которая из резерва была выдвинута на помощь, и своими полками закрыла брешь во фронте (ее называли «белые негры»). В некоторых пограничных сотнях не осталось ни одного офицера. Особо отличился 4-й Неманский пограничный полк генерал-майора В.Карпова. За бои под Сморгонью и Крево полк был награжден серебряными трубами и георгиевскими петлицами. Все командиры батальонов – ротмистр А.Белавин, подполковник В.Макасеев, штабс-капитан К.Желиховский и поручик Н.Жуковский, а также начальник команды пеших разведчиков штаб-ротмистр А.Муромцев стали Георгиевскими кавалерами.


Из газетного сообщения:

«В районе Сморгонь – Крево напряженность боев не ослабевает. Во многих местах они принимают затяжной характер. Наиболее успешны были для нас бои на западном берегу р. Спяглицы, в районе Семенки – Нефёды, южнее озера Вишневского».

4 октября ночной атакой лейб-гвардии Литовский полк перешел в наступление на северной окраине Сморгони и занял окопы противника. Но немцы уже укрепили вторую линию, установив проволочное заграждение от двух до шести рядов. Атаки были прекращены. И русские, и немцы перешли к обороне.


В начале октября гвардейцы укрепляли сморгонские позиции. В 200-300 шагах от первой была отрыта вторая линия окопов. Их лабиринты с каждым днем увеличивались, а качество оборонительных сооружений совершенствовалось. Возводились искусственные препятствия – «ежи», надолбы, «волчьи ямы». Строились убежища от артиллерийского огня – блиндажи в 4-8 бревенчатых накатов.

Ходы сообщения тянулись в тыл на 3-5 км. Они были похожи на углубленные на три метра в землю пешеходные улицы шириной от трех до пяти метров, замаскированные сверху от германской авиации и аэростатов наблюдения.

В тылу сморгонских позиций, у д. Белая, была оборудована вторая оборонительная линия окопов и траншей.

Лейб-гвардии инженерно-саперный батальон навел мост через р. Вилию и начал работы на третьей оборонительной позиции у Засковичей. Силами армейского и фронтового командования строилась четвертая линия обороны у Молодечно и пятая – у местечка Красное. Сюда были привлечены армейские инженерные рабочие дружины и инженерно-строительные дружины Земгора** из расчета до 10000 рабочих и до 1000 подвод. В тылу сморгонских позиций – в Белой, Залесье, Засковичах – разворачивались дополнительные лечебные учреждения – перевязочные пункты, лазареты и госпитали. Пути следования легкораненых оборудовали питательно-врачебными пунктами.

Гвардейцы получали пополнение для восполнения потерь. А они были большие. Так, 1-я гвардейская пехотная дивизия из 10204 бойцов потеряла 3306, во 2-й гвардейской пехотной дивизии из 7388 осталось 4876. С 10 октября гвардейские полки начали передавать свои позиции частям 26-го армейского корпуса.


Последней от Сморгони должна была уходить 3-я гвардейская пехотная дивизия. Ее лейб-гвардии Кексгольмский и Литовский полки принимали пополнение, прибывшее эшелоном из Петрограда на ст. Залесье, в 10 км восточнее Сморгони.

Вдруг на бивак полков в д. Белая (у дороги на Молодечно до сих пор видны ямы от землянок на 250 человек) обрушились германские снаряды. Артиллерийский налет был недолгий, но точный.

«И в резерве за нами смерть гоняется», - говорили гвардейцы. Обстрел был не случайный. Посланная в ближайший лес разведка обнаружила в своем тылу группу немцев и в бою с ними захватила пленного. Там же нашли полевой телефон, по которому немцы корректировали огонь своей артиллерии. От пленного стало известно, что противник готовится применить против русских войск химические снаряды.

В полках дивизии средств защиты от газов не было. Запрос о помощи ушел в Ставку немедленно. Настроение в окопах было подавленное.


С рассветом 12 октября на позиции лейб-гвардии Петроградского и лейб-гвардии Волынского полков на западной окраине города обрушился шквал артиллерийского огня. Снаряды падали на землю, раздавался хлопок, и со свистом в воздух вырывались клубы зелено-желтого газа.

Слезы заливали глаза, перехватывало от удушья горло. Было страшно и жутко. Газы рассеялись, и из окопов стала видна германская пехота, идущая в атаку в противогазных масках, не пригибаясь, в полный рост.

От Белой подоспели резервные батальоны и, вместе с уцелевшими петроградцами и волынцами, гвардейцы поднялись в штыковую. Немцев отбросили, взяли пленных.

Пострадавших от удушья срочно отправили в тыл. Умерших хоронили в братских могилах.

Вскоре в дивизию поступили противохимические комплекты защиты Н. Зелинского (очки, марлевая маска, два флакона с жидкостью для смачивания).

22 октября ранним утром тихий ветер дул в направлении русских позиций. Передовые секреты увидели, как одна за другой на Сморгонь, медленно стелясь над землей, двигаются три волны серо-желтого газа, поднимаясь над землей в рост человека.

- Тревога! К оружию!

Солдаты выскакивали из блиндажей в окопы. Суета. Молодое пополнение растерялось – страх, слезы…

Взводные унтер-офицеры кричали: «Мамок здесь нет! Смачивайте маски, дышать спокойно, надеть очки! К бойницам! Без команды огня не открывать!»

Газовое облако все ближе. Ничего не видно. Через маску пробивался горьковатый запах, щекотало в горле. Нужно было еще смачивать. Хотелось сорвать маску…

Взводные кричали: «Смачивайте жидкостью! Если кончилась, тогда своей мочой!» Они бегали от солдата к солдату. Ругань.

- Слава Богу, все живые…

Врагу не удалось застать гвардейцев врасплох.

Вдруг ветер повернул на запад, в сторону германских окопов. Газовые волны рассеялись. Немецкая атака сорвалась.

Последующие трое суток было спокойно. Изредка вели огонь по противнику пулеметчики и стрелки из полученных винтовок с новыми, «снайперскими» оптическими прицелами.

26 октября 3-я гвардейская пехотная дивизия последней убыла под Вилейку в резерв Главнокомандующего.

Позиционная война


С октября 1915 года боевую службу на сморгонских позициях несла 64-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта А. Жданко.

Ее 253-й Перекопский, 254-й Николаевский и 256-й Елисаветградский пехотные полки занимали окопы от р. Вилии до Борового Млына на северной окраине Сморгони, затем по правому берегу р. Оксны до деревни Минки западнее города и на юг, к железной дороге в 300 шагах восточнее железнодорожной станции.

255-й пехотный Аккерманский полк находился в окопах второй линии у д. Клиденяты. 64-я артиллерийская бригада стояла на позициях у д. Белой.

Пулеметная команда 256-го пехотного Елисаветградского полка располагалась в кустарнике у оврага на южной окраине городе – 8 пулеметов «Максим», в каждом расчете 9 человек: командир – унтер-офицер, наводчик, помощник наводчика, дальномерщик-наблюдатель, подносчик патронов, разведчик, связной, ездовые пулеметной и патронной двуколки.

Немцы занимали окраину леса. Обе стороны усиленно окапывались, укрепляли оборону.

Елисаветградцы сменили на позициях у железной дороги лейб-гвардии Преображенский полк и с преображенцами познакомились поближе.

Гвардейцы были все как на подбор чуть ли не вдвое выше ростом, богатырского сложения, парни дюжие, все брюнеты или темные шатены…

Передавая позиции, предупреждали, как нужно себя вести, каково поведение врага, где ходы-выходы, где брать воду для питья…

У немцев появились меткие стрелки, которые «ловили» головы русских солдат не только над окопами, но даже в бойницах, и неосторожные падали на дно окопа с простреленными лбами. Пулеметчики выслеживали снайперов и снимали немцев короткими очередями.

Пулемет «Максим» был грозным оружием в умелых руках.

Маршал Советского Союза Р. Малиновский, бывший пулеметчик этого полка, вспоминал, что на учебной стрельбе он поразил с 200 метров одной лентой 36 головных мишеней.

Дивизия готовилась к наступлению, но атака на Солы сорвалась. Русская артиллерия из-за нехватки снарядов свою пехоту не поддержала. Сильный пулеметный и артиллерийский огонь немцев парализовал всякое движение.

Наступавшие полки стали усиленно окапываться, солдаты на открытых местах лежали, не шевелясь, чтобы не вызвать огонь на себя.

В рядах атакующих был и 17-летний ефрейтор Р. Малиновский. Шрапнелью он был ранен, потерял сознание. Только вечером товарищи смогли вынести его с поля боя на перевязочный пункт, а оттуда на носилках перенесли на станцию Залесье, где был передовой госпиталь. Там, прямо на багажной станционной стойке ему была сделана операция. А ночью подошедший санитарный поезд увез его в Москву.

Прорвать фронт у Сморгони не удалось.


Военная зима 1915-1916 годов выдалась как никогда ранняя, очень морозная и снежная – сугробы местами достигали роста человека. Относительное затишье на ф