Реферат: Сознание дзэн сознание начинающего

СОЗНАНИЕ ДЗЭН

СОЗНАНИЕ НАЧИНАЮЩЕГО





Сюнрю Судзуки

Оглавление
Оглавление 2

ОТ ПЕРЕВОДЧИКОВ 3

ПРЕДИСЛОВИЕ 3

ВВЕДЕНИЕ 6

СОЗНАНИЕ ДЗЭН, СОЗНАНИЕ НАЧИНАЮЩЕГО 10

ПРОЛОГ 11

СОЗНАНИЕ НАЧИНАЮЩЕГО 11

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ 12

ПРАВИЛЬНАЯ ПРАКТИКА 12

ПОЛОЖЕНИЕ ТЕЛА 12

ДЫХАНИЕ 14

КОНТРОЛЬ 16

ВОЛНЫ СОЗНАНИЯ 18

СОРНЫЕ ТРАВЫ СОЗНАНИЯ 19

СУТЬ ДЗЭН 20

НЕДВОЙСТВЕННОСТЬ 22

ПОКЛОН 24

НИЧЕГО ОСОБЕННОГО 26

ЧАСТЬ ВТОРАЯ 28

ПРАВИЛЬНОЕ ОТНОШЕНИЕ 28

ОДНОНАПРАВЛЕННЫЙ ПУТЬ 29

ПОВТОРЕНИЕ 30

ДЗЭН И ВОЗБУЖДЕНИЕ 31

ПРАВИЛЬНОЕ УСИЛИЕ 33

НЕ ОСТАВЛЯТЬ СЛЕДА 34

ДАЯНИЕ БОЖЬЕ 37

ОШИБКИ В ПРАКТИКЕ 39

ОГРАНИЧЕНИЕ СВОЕГО ДЕЙСТВИЯ 41

ИЗУЧАЙТЕ СЕБЯ 42

ПОЛИРОВАТЬ ЧЕРЕПИЦУ 44

ПОСТОЯНСТВО 47

ОБЩЕНИЕ 48

ОТРИЦАТЕЛЬНОЕ И ПОЛОЖИТЕЛЬНОЕ 51

НИРВАНА, ВОДОПАД 52

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 55

ПРАВИЛЬНОЕ ПОНИМАНИЕ 55

ТРАДИЦИОННЫЙ ДУХ ДЗЭН 55

БЫСТРОТЕЧНОСТЬ 57

СВОЙСТВО БЫТИЯ 58

ЕСТЕСТВЕННОСТЬ 60

ПУСТОТА 62

ГОТОВНОСТЬ, ВНИМАТЕЛЬНОСТЬ 64

ВЕРУЯ В НИЧТО 65

ПРИВЯЗАННОСТЬ, НЕПРИВЯЗАННОСТЬ 67

ПОКОЙ 69

ОПЫТ, А НЕ ФИЛОСОФИЯ 70

ПОДЛИННЫЙ БУДДИЗМ 71

ЗА ПРЕДЕЛАМИ СОЗНАТЕЛЬНОГО 73

ПРОСВЕТЛЕНИЕ БУДДЫ 75

эпилог 77

СОЗНАНИЕ ДЗЭН 77



^ ОТ ПЕРЕВОДЧИКОВ
Книга «Сознание дзэн, сознание начинающего», впервые полностью публикуемая на русском языке, обращена к тем, кто серьёзно интересуется япон­ским буддизмом и практикой медитации дзадзэн. В основу книги положены беседы известного на­ставника дзэн Сюнрю Судзуки с группой его аме­риканских учеников.

Судзуки-роси1 представлял одно из самых вли­ятельных направлений японского буддизма — школу Сото. Основоположником её был монах Догэн (1200-1253), наиболее яркий из японских философов, глубокий и оригинальный мыслитель, автор многотомных трудов и переводов буддийских трактатов с китайского.

Это книга о том, какова правильная практика дзэн, каково правильное отношение к ней и пра­вильное её понимание. И о том, как следует пони­мать свою жизнь и жить в этом мире. Несмотря на кажущуюся простоту и лёгкость изложения, книга требует от читателя немалого внутреннего напряже­ния и сосредоточения. Но и для тех, кто не собира­ется заниматься практикой дзэн, взгляды Судзуки-роси, его понимание и объяснение жизни как таковой — могут открыть новую радость бытия и приблизить к постижению истинной тайны земного существования.

Книга С. Судзуки «Сознание дзэн, сознание начи­нающего», впервые опубликованная на английском языке в 1970г. и выдержавшая с тех пор более двадцати изданий, — одна из самых значительных современных работ по практике медитации дзэн, доступных западному и отечественному читателю.

1995г.
ПРЕДИСЛОВИЕ 2
Два Судзуки. Полвека назад произошло событие, сравнимое по исторической значимости с пере­водом Аристотеля на латынь в тринадцатом веке и переводом Платона в пятнадцатом, — когда Дайсэцу Судзуки в одиночку открыл Западу дзэн. Через пятьдесят лет Сюнрю Судзуки сделал нечто не менее важное. В этой своей единственной книге он взял именно ту ноту последовательного изложе­ния, которую американцам, интересующимся дзэн, необходимо было услышать.

Если дзэн Дайсэцу Судзуки волнующе ярок, то дзэн Сюнрю Судзуки обычен. Сатори было главным для Дайсэцу, и именно обаяние этого необычного состояния во многом делает его работы столь неот­разимыми. В книге Сюнрю Судзуки слова сатори и кэнсё, его ближайший эквивалент, не появляются ни разу.

Когда за четыре месяца до его кончины мне представилась возможность спросить его, почему в книге не встречается слово сатори, его жена наклонилась ко мне и ехидно прошептала: «Это потому, что у него никогда не было его», и тогда роси, подыгрывая ей, изобразил поддельный испуг на лице и, приложив палец к губам, прошептал: «Тс-с-с! Он не должен этого слышать!» Когда наш смех стих, он сказал просто: «Не в том дело, что сатори не важно, но это не та сторона дзэн, на которую следует делать упор».

Судзуки-роси пробыл с нами, в Америке, только двенадцать лет — всего один цикл по восточно-азиатскому летосчислению, но этого оказалось достаточно. Благодаря деятельности этого неболь­шого спокойного человека, на нашем материке сего­дня существует процветающая организация Сото-дзэн3. Его жизнь представляет Путь Сото настолько совершенно, насколько возможно слияние человека и Пути. «В его отношении ко всему настолько отсутствовало «я», что мы лишены возможности рассказать о каких-то необычных или оригинальных проявлениях его характера. Хотя он не привлекал к себе всеобщего внимания и не оставил следа как личность в мирском понимании, следы его шагов в незримом мире истории ведут прямо вперёд».4 Его памятники — это первый монастырь Сото-дзэн на Западе, Горный центр дзэн в Тассаджаре; его городской филиал, Центр дзэн в Сан-Франциско; и, для большинства людей, эта книга.

Не упуская ничего из виду, он подготовил своих учеников к самому трудному; к моменту, когда его ощутимое присутствие превратится в пустоту:

«Когда я стану умирать, в самый миг моей смер­ти, если я буду страдать — знайте, значит всё в по­рядке; это страдает Будда. Не надо смущаться этим. Может быть, и всем нам придётся бороться с мучительной физической или душевной болью. Однако всё в порядке, это не проблема. Мы долж­ны быть очень благодарны, что наша жизнь в теле... таком как моё или ваше, ограничена. Если бы наша жизнь была неограниченной, вот тогда бы мы столкнулись с настоящей проблемой».

И он обеспечил преемственность. В церемонии Горного Престола 21 ноября 1971 года он произвёл Ричарда Бейкера в преемники Дхармы. Его раковое заболевание было уже в такой стадии, что во время этой церемонии он мог передвигаться лишь с по­мощью сына. И даже тогда, при каждом его шаге, палка, на которую он опирался, ударяла в пол со стальной волей дзэн, которая проступала в его мягкой наружности...

Две недели спустя Учитель ушёл от нас, и на его похоронах 4 декабря Р. Вейкер, обращаясь ко мно­жеству людей, которые собрались, чтобы отдать дань почтения Учителю, сказал:

«Нелёгкий путь — быть учителем или учеником, хотя это, должно быть, самая большая радость в этой жизни. Нелёгкий путь — приехать в страну, где нет буддизма, и покинуть её, продвинув учени­ков, монахов и мирян на Пути и изменив жизнь многих тысяч людей по всей стране; нелёгкий путь — основать и взрастить монастырь, город­скую общину и центры практических занятий в Ка­лифорнии и во многих других местах Соединённых Штатов. Но этот «нелёгкий путь», это необычайное достижение, не был для него тяжёлой ношей, ибо он одаривал нас своей подлинной природой, — нашей подлинной природой. Он оставил нам столь­ко, сколько вообще может оставить человек, всё самое необходимое — сознание и сердце Будды,

практику Будды, учение и жизнь Будды. Он здесь, в каждом из нас, если мы того хотим».

Хьюстон Смит,

профессор философии

Массачусетского технологического института



ВВЕДЕНИЕ5
Для ученика Судзуки-роси эта книга будет созна­нием Судзуки-роси — не его обычным или личным сознанием, но сознанием дзэн, сознанием его учителя Гёкудзюн Со-он-дайосё, сознанием Догэна-дзэндзи6, сознанием целого ряда — прерывающе­гося либо непрерывного, исторически реального либо мифического — учителей, патриархов, мона­хов и мирян со времён Будды до наших дней, и это будет сознанием самого Будды, сознанием практики дзэн. Но для большинства читателей эта книга будет примером того, как говорит и учит наставник дзэн, — образовательной книгой о том, как практи­ковать дзэн, о жизни в духе дзэн, и об основах правильного отношения и понимания, которые де­лают возможной практику дзэн. Для всех читателей эта книга будет призывом к постижению своей соб­ственной природы, собственного сознания дзэн.

Сознание дзэн — это одно из тех загадочных выражений, которыми пользовались учителя дзэн, чтобы побудить нас обратить внимание на самих себя, заставить нас выйти за пределы слов и про­будить в нас желание знать, что есть наше сознание и что такое наша жизнь. Ведь цель всего учения дзэн — побудить нас ставить себе вопросы и ис­кать ответы на них в глубочайшем проявлении соб­ственной природы. Каллиграфия на с. 15 читается по-японски нёрай, или татхагата на санскрите. Это одно из наименований Будды, которое означает «тот, кто следовал пути; тот, кто возвратился от таково-сти; или тот, кто есть таковость, истинное бытие, пустота; совершенный во всём». Это основополага­ющий принцип, который делает явление Будды воз­можным. Это сознание дзэн. Во время исполнения этой каллиграфической надписи, когда в качестве кисти использовался растрёпанный кончик боль­шого мечевидного листа юкки7 растущей в горах вокруг Горного центра дзэн, Судзуки-роси сказал: «Это значит, что Татхагата есть тело всей земли».

Практика сознания дзэн — это сознание нович­ка. Простота первого вопрошания «Что я есмь?» необходима на протяжении всей практики дзэн. Сознание начинающего пусто, свободно от привычек знатока, готово признавать, сомневаться и от­крыто для всех возможностей. Это сознание, кото­рое способно видеть вещи такими, как они есть, сознание, которое медленно, шаг за шагом, и мгно­венно, с быстротой молнии, может постигать изначальную природу сущего. Практика сознания дзэн пронизывает всю эту книгу. Все разделы книги прямо или, иногда, косвенно касаются вопроса о том, как сохранить такое состояние сознания в процессе медитации и во всей нашей жизни. Это древний путь обучения, пользующийся самым прос­тым языком и ситуациями повседневной жизни. Это означает, что ученик должен учить себя сам.

«Сознание начинающего» было излюбленным вы­ражением Догэна-дзэндзи. Каллиграфия на фрон­тисписе, также выполненная Судзуки-роси, озна­чает сёсин — сознание начинающего. Подход дзэн к каллиграфии — писать в высшей степени неза­мысловато и просто, как если бы вы были нович­ком; не пытаясь создать нечто искусное и красивое, а просто писать, полностью сосредоточившись на этом, как будто то, что вы пишете, вы открываете для себя впервые; тогда ваша природа отразится в каллиграфии во всей своей полноте. Такова прак­тика миг за мигом.

Эта книга была задумана и предложена для пуб­ликации Мэриан Дерби, близкой ученицей Судзуки-роси и организатором группы дзэн в Лос-Алтосе. Судзуки-роси принимал участие в медитациях дза-дзэн этой группы раз или два в неделю, а по окон­чании медитации обычно беседовал с занимающи­мися, ободрял их и помогал в решении их проблем. Мэриан записывала его беседы на магнитофон и вскоре заметила, что, по мере развития группы, беседы стали обретать целостность и всеобъемле-мость и вполне могли послужить отправной точкой для столь необходимой книги, которая запечатлела бы замечательный дух Судзуки-роси и его учения. На основе этих записей, которые делались на про­тяжении нескольких лет, Мэриан написала первый вариант этой книги.

Затем Труди Диксон, также близкая ученица Судзуки-роси, имевшая большой опыт в редактиро­вании изданий Центра дзэн Wind Bell, отредак­тировала рукопись и подготовила её к публикации. Отредактировать такую книгу и объяснить, почему редактирование поможет читателю лучше понять её, — задача непростая. Судзуки-роси избрал наи­более трудный, но и наиболее убедительный способ говорить о буддизме — на языке самых обыденных обстоятельств из жизни человека, стараясь пере­дать весь дух учения с помощью таких простых высказываний, как «выпить чашку чая». Редактор должен знать, какой скрытый смысл вкладывается

в подобные высказывания, чтобы не исказить под­линный смысл бесед ради кажущейся ясности или грамматического строя языка. Также, без близкого знакомства с Судзуки-роси и без опыта работы с ним, легко ошибиться по тем же причинам и в по­нимании его личности, энергии, воли, то есть не совсем верно передать то, что он собой представ­ляет. Также легко упустить из виду глубинное созна­ние читателя — то сознание, которому нужны и повторения, и непонятная на первый взгляд логика, и поэзия, чтобы, познать самого себя. Отрывки, ко­торые кажутся неясными или сами собой разуме­ющимися, часто высвечиваются совсем по-иному, когда читаешь их внимательно, бережно, задумы­ваясь над тем, почему этот человек мог сказать именно так.

Редактирование осложнялось ещё и тем, что английский язык глубоко дуалистичен в своих исходных посылках и на протяжении веков не имел возможности развить способ выражения недуали-стичных буддийских понятий, в отличие от япон­ского языка. Судзуки-роси достаточно свободно пользовался лексикой этих двух языков, сформи­ровавшихся на основе разных культур, сочетая для выражения своей мысли японский образно-атрибутивный образ мышления с западным кон­кретно-предметным, и это сочетание передавало

слушателям смысл сказанного совершенно точно как с поэтической, так и с философской точки зре­ния. Однако паузы, ритм речи, ударение, которые придавали его словам более глубокий смысл и служили для связи мыслей, при письменной пере­даче живой речи могли легко пропасть. Поэтому Труди много месяцев работала над этой книгой как самостоятельно, так и вместе с Судзуки-роси, чтобы сохранить его подлинные слова и особенно­сти его речи...

Труди разделила книгу на три смысловые час­ти — Правильная практика, Правильное отношение и Правильное понимание,— что приблизительно соответствует физической, чувственной и мыслен­ной сферам. Она также подобрала заголовки для бесед и эпиграфы, взяв их, как правило, из самих же лекций. Выбор их, конечно, до некоторой сте­пени произволен, однако она пошла на это, чтобы возникло определённое смысловое напряжение между отдельными частями, заголовками, эпигра­фами и самими беседами. Связь бесед с этими дополнительными элементами поможет читателю лучше разобраться в материале. Единственная бе­седа, первоначально проведённая не с группой из Лос-Алтоса, — это Эпилог, представляющий собой сжатое изложение двух бесед, которые состоялись, когда Центр дзэн переместился в свою новую штаб-квартиру в Сан-Франциско.

Вскоре по завершении работы над этой книгой Труди скончалась от рака в возрасте тридцати лет. Остались двое её детей — Анни и Уилл, и муж Майкл, художник. Рисунок мухи — его вклад в эту книгу — помещён на с. 97. Он занимался дзэн много лет, и когда его попросили сделать что-нибудь для этой книги, он сказал: «Я не могу сделать рисунок в духе дзэн. Я не могу рисовать ни с какой другой целью, кроме как рисовать. Конеч­но, мне не доводилось видеть, как выполняются рисунки на дзафу [подушках для медитации], или как рисуют лотосы, или что-либо подобное. Однако я могу представить, как это может быть». Реалисти­ческое изображение мухи часто встречается в ри­сунках Майкла. Судзуки-роси очень любил лягушек, которые сидят так неподвижно, что выглядят спя­щими, но достаточно бдительны, чтобы заметить любое насекомое, появляющееся вблизи. Быть может, эта муха тоже поджидает свою лягушку.

Вместе с Труди мы работали над этой книгой в самых разных направлениях, и она попросила меня завершить редактирование, написать введе­ние и проследить за публикацией книги. Перебирая кандидатуры нескольких издателей, я пришёл к вы­воду, что издательство John Weatherhill, Inc., при посредничестве Мередит Уэдербай и Оди Бок, способно оформить, проиллюстрировать и издать эту книгу именно так, как она того заслуживает. Перед публикацией рукопись была прочитана про­фессором Когэн Мидзуно, главой отделения буд­дийских исследований университета Комадзава и видным учёным в области индийского буддизма. Он оказал большую помощь в транслитерации сан­скритских и японских буддийских терминов.

Судзуки-роси нигде не говорит о своём прошлом, но я поделюсь с вами теми немногими сведениями, которые мне удалось собрать. Он был учеником Гёкудзюн Со-он-дайосё, одного из крупнейших учи­телей Сото-дзэн своего времени. Конечно, у него были и другие учителя; один из них придавал осо­бое значение глубокому и внимательному изучению сутр. Отец Судзуки-роси также был наставником дзэн, и ещё мальчиком Судзуки начал обучаться у Гёкудзюн, ученика своего отца. Судзуки стал при­знанным учителем дзэн, будучи довольно моло­дым, — по-видимому, в возрасте около тридцати лет. На него легла ответственность за многие храмы и монастыри Японии, он отвечал за восста­новление нескольких храмов. Во время второй ми­ровой войны он возглавлял движение пацифистов в Японии. В юности его занимала мысль о поезд­ке в Америку, но он уже давно перестал думать об этом, когда один из его друзей пригласил его приехать на год-два в Сан-Франциско и возглавить там объединение буддистов — последователей японской школы Сото-дзэн.

В 1958 году, в возрасте пятидесяти трёх лет, он приехал в Америку. Он несколько раз откладывал своё возвращение домой, а затем решил остаться в Америке навсегда. Он остался, потому что уви­дел, что американцам присуще сознание начинаю­щего, что у них ещё мало предвзятых мнений о том, что такое дзэн, они вполне открыты для дзэн и уверены, что он поможет им в жизни. Он обнару­жил, что в их подходе к дзэн — дзэн становится живым. Вскоре после его приезда несколько че­ловек посетили его и спросили о возможности изучать дзэн вместе с ним. Он сказал, что занима­ется дзадзэн каждый день рано утром и что они могут присоединиться к нему, если хотят. С этого времени вокруг него начала формироваться до­вольно большая группа дзэн, насчитывающая ныне шесть отделений в Калифорнии...

Труди чувствовала, что именно осознание того, как ученики дзэн воспринимают своего учителя, больше всего может помочь читателю понять эти беседы. Наиболее насущный урок учителя за­ключался в живом доказательстве того, что всё, о чём говорится в его беседах, и казалось бы недосягаемые цели — могут быть осуществле­ны в этой жизни. Чем дальше вы будете продви­гаться в своей практике, тем более глубоко будет раскрываться мысль учителя, пока в конце концов вы не откроете, что ваше сознание и его созна­ние — это сознание Будды. И вы обнаружите, что медитация дзадзэн — это наиболее совершенное проявление вашей подлинной природы. В словах, которые Труди посвятила своему учителю, очень точно отражены отношения между учителем дзэн и учеником: «Роси — это человек, воплотивший в себе ту совершенную свободу, которой потенциально обла­дают все живые существа. Он свободен в полноте всего своего существа. Поток его сознания — это не повторяющиеся без конца неотступные мысле-образы нашего обычного эгоцентричного сознания; скорее, это поток, который самопроизвольно и ес­тественно рождается в реальных обстоятельствах текущего мгновения. И как следствие этого — проявление в жизни таких качеств характера, как исключительная энергичность, живость, прямота, простота, скромность, безмятежность, жизнерадо­стность, необыкновенная проницательность и неиз­меримое сострадание. Всё его существо свидетель­ствует, что значит жить в реальности настоящего. Даже если он ничего не говорит и не делает, уже одного впечатления от встречи со столь совер­шенным человеком может быть достаточно, чтобы изменить весь образ жизни другого человека. И в конечном счёте не экстраординарность учителя ошеломляет, завораживает и продвигает ученика, но его полнейшая ординарность, обычность. Именно потому, что он остаётся самим собой, он служит зеркалом для своих учеников. Около него мы сознаём собственные достоинства и недостатки безо всякой похвалы или критики с его стороны. В его присутствии мы видим своё подлинное лицо, и та экстраординарность или необычность, кото­рую мы замечаем, — это просто наша собственная подлинная природа. Когда мы научились, как вы­свобождать собственную природу, границы, разде­ляющие учителя и ученика, растворяются в глубо­ком потоке бытия и исчезают в радости раскрытия сознания Будды».

Ричард Бейкер Киото, 1970г.
^ СОЗНАНИЕ ДЗЭН, СОЗНАНИЕ НАЧИНАЮЩЕГО
это мудрость в поисках мудрости.

ПРОЛОГ СОЗНАНИЕ НАЧИНАЮЩЕГО
У сознания начинающего — много возможно­стей, а у сознания знатока — лишь несколько.

Утверждают, что практиковать дзэн трудно, одна­ко причину этого понимают неправильно. Трудно не потому, что тяжело сидеть в позе со скрещёнными ногами или сложно достичь просветления. Трудно потому, что тяжело удерживать сознание и практику чистыми в самой своей основе. Школа дзэн со времени своего зарождения в Китае развивалась во многих отношениях, но вместе с тем она всё больше и больше утрачивала свою первоначальную чистоту. Однако я не собираюсь рассматривать китайский дзэн или историю его развития. Мне хочется помочь вам оградить вашу практику от искажения и загрязнения.

В японском языке есть слово сёсин, означаю­щее «сознание начинающего». Цель нашей практи­ки — постоянно сохранять сознание начинающего.

Предположим, вы прочли вслух Праджняпарамита-сутру один раз. У вас это может получиться вполне неплохо. Но что произойдёт, если вы прочтёте её вслух два, три, четыре раза или больше? Вы легко можете утратить своё первоначальное отношение к ней. То же самое может произойти и с любыми другими занятиями в дзэн. Какое-то время вы буде­те удерживать сознание начинающего, но если вы продолжаете заниматься практикой год, два, три или больше, то, несмотря на определённые успехи, вы рискуете утратить своё первоначальное состоя­ние сознания, не стесняемое никакими рамками.

Для изучающих дзэн самое важное — это удер­жаться от двойственности. Наше «изначальное сознание» заключает в себе всё. Оно всегда неис­черпаемо и самодостаточно. Надо не утратить эту самодостаточность сознания. Это означает, что ваше сознание должно быть поистине пустым и го­товым к восприятию, но не закрытым. Если ваше сознание пусто, оно всегда готово ко всему; оно открыто для всего. У сознания начинающего — много возможностей; у сознания знатока — лишь несколько.

Если вы слишком пристрастны, вы ограничиваете себя. Если вы слишком требовательны или слиш­ком алчны, ваше сознание не будет неисчерпаемым и самодостаточным. Если мы утратим изначальную самодостаточность сознания, мы лишимся всех своих нравственных заповедей. Когда вы требова­тельны, когда вы страстно желаете чего-то, это кон­чается тем, что вы нарушаете ваши же собственные заповеди: не лгать, не красть, не убивать, не быть безнравственным и т.д. Если вы сохраните изна­чальное сознание, заповеди сохранятся сами собой.

В сознании начинающего нет мысли: «Я достиг чего-то». Все эгоцентричные мысли ограничивают наше беспредельное сознание. Когда у нас нет мысли ни о достижении, ни о собственном «я», мы — истинно начинающие. И тогда мы можем действительно научиться чему-то. Сознание начина­ющего — это сознание сострадания. Когда наше сознание сострадательно, оно безгранично. Догэн-дзэндзи, основатель нашей школы, всегда подчёр­кивал, как важно возобновлять безграничность из­начального сознания. Тогда мы всегда верны себе, сострадаем всему живому и можем заниматься настоящей практикой.

Поэтому самое трудное — всегда сохранять со­знание начинающего. Для этого не требуется углуб­лённого понимания дзэн. Даже если вы прочли много литературы по дзэн, вы должны читать каждое предложение со свежим сознанием. Вы не должны говорить: «Я знаю, что такое дзэн» или «Я достиг просветления». Подлинный секрет любого искусства тоже заключается в том, чтобы всегда быть начинающим. Будьте очень и очень внима­тельны в этом отношении. Если вы станете практи­ковать дзадзэн, вы начнёте ценить ваше сознание начинающего. Это и есть секрет практики дзэн.
^ ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ПРАВИЛЬНАЯ ПРАКТИКА
Практика дзадзэн — это непосредственное проявление нашей подлинной природы. Строго говоря, у человека нет иной практики, кроме этой; нет другого образа жизни, кроме этого.
^ ПОЛОЖЕНИЕ ТЕЛА
Физическая поза не есть средство достиже­ния правильного состояния сознания. Принять такое положение тела — уже само по себе зна­чит иметь правильное состояние сознания. Нет надобности добиваться какого-то особого со­стояния сознания.

Теперь я хотел бы поговорить с вами о нашей позе дзадзэн. Когда вы сидите в позе полного ло­тоса, ваша левая ступня лежит на правом бедре, а правая — на левом. Когда мы скрещиваем ноги таким образом, то, несмотря на то, что у нас есть и левая и правая нога, они становятся одним целым. Эта поза выражает единство двойственности: не два и не одно. Это самое важное в нашем учении: не два и не одно. Наше тело и сознание — это не два и не одно. Если вы думаете, что ваше тело и ваше сознание — это две разные вещи, вы ошибаетесь; если вы думаете, что они составляют одно целое, вы также неправы. Наше тело и наше сознание — это одновременно два и одно. Обычно мы считаем, что если нечто не одно, то оно больше чем одно; что если оно не единично, то оно мно­жественно. Но в действительности наша жизнь не только множественна, но и единственна. Каж­дый из нас одновременно зависим и независим.

Через какое-то время мы умрём. Если мы дума­ем, что это конец нашей жизни, то такое понимание неправильно. Но, с другой стороны, если мы ду­маем, что мы не умрём, то это тоже неверно. Мы умрём и мы не умрём, — вот правильное понима­ние. Могут сказать, что наше сознание, или душа, существует вечно и что умирает только наше физическое тело. Но и это не совсем верно, ибо и сознание и тело имеют свой конец. Но одно­временно верно и то, что они существуют вечно. И хотя мы говорим — сознание и тело, и как бы разделяем их, в сущности это лишь две стороны одной медали. Таково правильное понимание. И когда мы принимаем позу лотоса, она символи­зирует эту истину. Когда моя левая ступня лежит на правом бедре, а правая — на левом, я уже не знаю, что есть что. Всё может быть и правой, и левой стороной одновременно.

Самое важное в принятии позы дзадзэн — это держать позвоночник прямо. Уши и плечи должны находиться на одной линии. Расслабьте плечи и подтяните их вверх вместе с затылочной частью головы. Втяните подбородок. Когда подбородок выпячен, в позе нет силы; сидя так, вы, скорее всего, будете просто мечтать. Кроме того, для придания позе силы надавите на диафрагму вниз, к хара, нижней части живота. Это поможет вам поддерживать физическое и умственное равно­весие. Вначале, когда вы пытаетесь сохранить тре­буемое положение, у вас могут возникнуть трудно­сти с естественностью в дыхании, однако когда вы привыкнете к этой позе, вы сможете дышать естественно и глубоко.

Ваши руки должны образовать «космическую мудру». Если вы положите вашу левую ладонь по­верх правой так, чтобы средние суставы средних пальцев соприкасались, и слегка соедините боль­шие пальцы (как будто вы держите между ними лис­ток бумаги), то ваши руки образуют красивый овал. Вы должны сохранять эту универсальную мудру с величайшей бережностью, как если бы вы держа­ли в руках величайшую драгоценность. Руки сле­дует держать около туловища, и большие пальцы должны находиться примерно на уровне пояса. Держите руки легко и свободно, слегка отведя их от тела, как будто под каждой рукой у вас нахо­дится яйцо и его нельзя разбить.

Не следует наклонять туловище в сторону, назад или вперёд. Сидеть надо прямо, как бы подпирая головой небо. Это не просто положение тела или способ дыхания. В этом выражается суть буд­дизма. Это совершенная форма выражения нашей природы Будды. Если вы стремитесь к истинному пониманию буддизма, практиковать следует именно так. Физическая поза не есть средство достижения правильного состояния сознания. Принять такое положение тела само по себе есть цель нашей прак­тики. Когда вы в этой позе — у вас правильное состояние сознания, и потому нет необходимости пытаться достичь какого-то особого состояния со­знания. Когда вы пытаетесь достичь чего-то, ваше сознание начинает блуждать где-то в стороне. Когда вы не пытаетесь достичь чего бы то ни было, ваше собственное тело и сознание пребывают прямо здесь. Учитель дзэн сказал бы: «Убей Будду!» Убей Будду, если он не здесь, а где-то там. Убей Будду, ибо ты должен вернуть себе свою собствен­ную природу Будды.

Делать что-то — значит проявлять свою приро­ду. Мы не существуем для чего-то ещё. Мы суще­ствуем для самих себя. Это основополагающая доктрина, находящая своё проявление в тех позах, которые мы соблюдаем. Когда мы стоим в дзэндо, мы следуем определённым правилам, точно так же, как когда мы сидим. Однако назначение этих пра­вил не в том, чтобы сделать всех одинаковыми, но в том, чтобы каждый мог проявлять своё «я» наи­более свободно. К примеру, каждый из нас стоит по-своему, таким образом наша стоячая поза определяется нашей фигурой. Когда вы стоите, пятки должны отстоять на ширину кулака, а большие пальцы ног должны быть на одной линии с сере­диной груди. Как и в дзадзэн, надавите на диа­фрагму вниз к животу. В этом положении ваши руки также должны проявлять ваше «я». Левую руку держите на уровне груди, её пальцы охватыва­ют большой палец, правая рука лежит поверх левой, большой палец этой руки смотрит вниз, а предплечья параллельны полу. В этом положении вы чувствуете себя так, словно крепко обхватили круг­лую колонну — большую круглую колонну храма, — так что вас невозможно повалить или покачнуть.

Самое важное — это владеть собственным физическим телом. Когда вы падаете, вы теряете своё «я». Ваше сознание оказывается блуждающим где-то в стороне; вы оказываетесь не в своём теле. Это никуда не годится. Мы должны существовать прямо здесь и прямо сейчас! В этом вся суть. Мы должны владеть собственным телом и сознанием. Всё должно существовать в должном месте и дол­жным образом. Тогда проблем не возникнет. Если микрофон, в который я говорю, будет находиться где-то в стороне, он не будет служить своей цели. Когда мы исправно владеем своим телом и со­знанием, тогда всё остальное будет происходить в должном месте и должным образом.

Но обычно, не зная этого, мы пытаемся изменить что-то другое, но не себя, мы стремимся упоря­дочить внешний мир вместо внутреннего. Но не­возможно упорядочить сущее, не упорядочив себя. Когда вы всё делаете должным образом и в дол­жное время, всё остальное упорядочится само собой. Вы — «босс», «хозяин». Когда хозяин спит, все спят. Если хозяин действует так, как нужно, то и все остальные будут всё делать так, как нужно, и в должное время. В этом секрет буддизма.

Поэтому старайтесь всегда сохранять правиль­ное положение тела — не только когда вы практи­куете дзадзэн, но и при всех других ваших заня­тиях. Принимайте правильное положение, когда вы за рулём и когда читаете книгу. Если вы читаете, плюхнувшись на кровать, вы не сможете долго со­хранять ясное сознание. Попробуйте, и вы обнару­жите, как важно сохранять правильную позу. Это и будет истинным учением. Учение, записанное на бумаге, не есть истинное учение. Записанное уче­ние — это всего лишь разновидность пищи для вашего мозга. Конечно, необходимо давать какую-то пищу своему мозгу, но гораздо важнее быть самими собой, практикуя правильный образ жизни.

Именно поэтому Будда не смог принять ни одно из религиозных учений своего времени. Он изучил много религий, но его не удовлетворяла их практика. Он не смог найти ответ на свои вопросы ни в аскетизме, ни в философии. Его интересовало не какое-то метафизическое бытие, а своё собствен­ное тело и сознание, здесь и сейчас. И когда он нашёл своё «я», он обнаружил, что всё сущее имеет природу Будды. Это было его просветление. Про­светление — это не какое-то приятное ощущение или определённое состояние сознания. Ваше со­стояние сознания, когда вы сидите в правильном положении, само по себе есть просветление. Если вас не удовлетворяет состояние вашего сознания в дзадзэн, значит, ваше сознание всё ещё где-то блуждает. Наше тело и наше сознание не должны быть неустойчивыми, не должны блуждать. В этой позе нет надобности говорить о правильном состо­янии сознания. Оно у вас уже есть. Таково заклю­чение буддизма.
ДЫХАНИЕ
То, что мы называем своим «я»,— это прос­то вращающаяся дверь, которая движется, когда мы вдыхаем и когда мы выдыхаем.

Когда мы практикуем дзадзэн, наше сознание всегда следует за дыханием. Когда мы вдыхаем, воздух проникает во внутренний мир. Когда мы выдыхаем, воздух выходит во внешний мир. Внут­ренний мир безграничен, и внешний мир также не имеет предела. Мы говорим «внутренний мир» или «внешний мир», но в действительности существует лишь один единый мир. В этом безграничном мире наше горло подобно вращающейся двери. Воздух входит и выходит, как будто кто-то проходит через эту вращающуюся дверь. Если вы думаете: «Я дышу», то «я» здесь лишнее. Нет того, кто про­износит «я». То, что мы называем своим «я»,— это просто вращающаяся дверь, которая движется, когда мы вдыхаем и когда мы выдыхаем. Она прос­то движется; вот и всё. Когда ваше сознание доста­точно чисто и спокойно, чтобы следовать за этим движением, то больше нет ничего: нет «я», нет мира, нет сознания, нет тела, а есть одна только вращающаяся дверь.

Поэтому, когда мы практикуем дзадзэн, присут­ствует только одно — движение дыхания, мы же сознаём это движение. Не следует быть рассе­янными. Но сознавать это движение — значит сознавать не своё маленькое «я», но, скорее, свою всеобъемлющую природу, или природу Будды. Такое сознание очень важно, поскольку обычно мы очень односторонни. Наше обычное понимание жизни двойственно: вы и я, это и то, хорошее и плохое. Но, в сущности, установление таких раз­граничений само по себе уже есть сознание все­общности существования. «Вы»— значит сознавать всеобщность, выраженную в форме «вы», и «я» — сознавать её в форме «я». Вы и я — просто вра­щающаяся дверь. Такое понимание необходимо. Это даже нельзя назвать пониманием; это поистине подлинный опыт познания жизни, приобретаемый путём практики дзэн.

Так, когда вы практикуете дзадзэн, понятие вре­мени или пространства отсутствует. Возможно, вы скажете: «Мы начали сидеть в этой комнате без чет­верти шесть». Таким образом, у вас имеется некое представление о времени (без четверти шесть) и некое представление о пространстве (в этой ком­нате). Однако, по сути дела, ваше действие за­ключается лишь в том, что вы сидите и сознаёте всеобщее движение. Вот и всё. В это мгновение вращающаяся дверь открывается в одну сторону, а в следующее мгновение — в противоположную. Миг за мигом каждый из нас повторяет это движе­ние. В этом нет понятия времени или пространства. Время и пространство — едины. Вы, возможно, скажете себе: «Сегодня днём я должен сделать такие-то дела», но в действительности нет никакого «сегодня днём». Мы делаем дела одно за другим. Вот и всё. Нет такого времени, как «сегодня днём»,

или «час дня», или «два часа дня». В час дня вы будете обедать. Пообедать — это само по себе час дня. Вы будете в каком-то месте, но это место нельзя отделить от часа дня. Для того, кто дей­ствительно ценит свою жизнь, пространство и вре­мя — это одно и то же. Но когда мы начинаем уставать от жизни, то, возможно, говорим себе: «Не следовало бы идти сюда. Может быть, гораздо лучше было бы пойти пообедать в другое место. Это место не слишком хорошее». В своём сознании вы зарождаете мысль о месте отдельно от реально­го времени.

Или вы, возможно, скажете себе: «Это плохо, по­этому мне не следует это делать». На самом деле, когда вы говорите: «Мне не следует это делать», в это мгновение вы совершаете не-действие. Так что у вас нет выбора. Когда вы разграничиваете понятие времени и пространства, вам кажется, будто у вас есть какой-то выбор, но фактически вы вынуждены совершать действие или не-действие. Не-делание есть делание. Хорошее и плохое суще­ствуют только в вашем сознании. Поэтому не сле­дует говорить: «Это хорошо» или «Это плохо». Вме­сто того чтобы сказать, что это плохо, вы должны сказать себе: «Не делать!» Если вы думаете: «Это плохо», вы сами запутываете себя. Поэтому в об­ласти чистой религии нет путаницы времени и пространства, хорошего и плохого. Всё, что мы должны делать, — это делать, когда дело пришло. Делайте! Что бы это ни было, мы должны делать это, даже если это не-делание чего-то. Мы должны жить в это мгновение. Поэтому, когда мы