Реферат: Литературные премии

Литературные премии

2008 год

По материалам прессы и Интернета


Литературный год завершен. По-разному можно подводить его итоги. Можно с благодарностью вспомнить прочитанные интересные, а то и выдающиеся книги. Можно проследить тенденции в поведенческих и эстетических стратегиях писателей. Можно в рассуждениях о литературе привязаться к тем или иным премиям, в коих у нас недостатка нет. По сведениям "Большого путеводителя" по современной русской литературе, - их около 600. В это число входят и премии, присуждаемые областными, городскими и даже поселковыми администрациями. Так что есть где разгуляться фантазии анализирующего. Можно предложить еще несколько методик обозрения литературного ландшафта. Мы, однако, остановимся на премиальной.В условиях отсутствия литературного процесса именно премии могут помочь зафиксировать некоторые знаменательные тенденции в современной литературе. http://www.kultura-portal.ru/tree_new/cultpaper/article.jsp?number=809&rubric_id=1000188

Начать разговор о б уходящем литературном годе можно с лауреатов Международных премий


^ Писателю Жану-Мари Гюставу Леклезио присуждена Нобелевская премия

Нобелевским лауреатом по литературе в нынешнем году стал французский писатель Жан-Мари Гюстав Леклезио. Нобелевский комитет в Стокгольме присудил ему эту награду за «новизну, поэтические искания и чувственность, а также за поиски гуманности за пределами нынешней цивилизации»,

Шестидесятивосьмилетний французский писатель исследует человечество за пределами земной цивилизации, предметом его творчества являются новые направления, поэтические приключения, чувственные восторги, говорится в пресс-релизе Нобелевского комитета.

Леклезио считается одним из самых значительных писателей Франции своего поколения. Он родился в Ницце 13 апреля 1940 года в семье англичанина и француженки. Леклезио получил гуманитарное образование, он работает в двух английских университетах - в Бристоле и в Лондоне.

Жан-Мари Гюстав Леклезио стал известен литературному миру уже в 23 года после издания в 1963 году его дебютного романа «Le Proces-Verbal» («Протокол»). Роман «Протокол» принес писателю номинацию на Гонкуровскую премию и премию Ренодо

Произведения, которые Леклезио написал в следующие 10 лет, объединила идея беспомощности человека один на один с современным миром. Совершая большое путешествие по Мексике и Панаме, Леклезио некоторое время жил среди индейцев. Этот необычный опыт изменяет его представление о мире и оказывает сильное влияние на его творчество. С тех пор многие произведения писателя посвящены рассказу о жизни «последних свободных людей» на планете.

Всего за свою творческую жизнь Леклезио опубликовал более 30 книг - романов, сборников новелл, переводов мексиканских мифов. В 1993 году он написал историю жизни и любви художников Фриды Кало и Диего Риверы, которая получила новый взлет популярности после успешного проката кинокартины «Фрида».
^ В России выбор Стокгольма не одобрили: Леклезио не достаточно гениален

Решение жюри Нобелевской премии присудить литературную премию нынешнего года Жану-Мари Гюставу Леклезио у некоторых российских экспертов вызвало удивление. Главный редактор журнала «Иностранная литература» Александр Ливергант заявил агентству РИА «Новости», что он разочарован.

«Мы печатали документальную повесть Леклезио о Диего Ривере и Фриде Кало в сентябрьском номере журнала «Иностранная литература» за 2000 год. Кроме этого, еще одна наша публикация в рубрике французских писателей 25-летней давности - это его рассказ в 10-м номере за 83-й год. И, собственно говоря, все», - сообщил Ливергант. «Но если вы спросите меня, что я знаю об этом писателе, что я о нем думаю, то я вам отвечу: ничего», - добавил он.

«В очередной раз испытываю разочарование по поводу вручения Нобелевской премии. Я удивлен совершенно, может быть, я не знаю, может, это гениальный писатель, но, с другой стороны, был бы гениальный - мы бы знали», - добавил он.

В 2006 году Ливергант предсказал присуждение Нобелевской премии по литературе турецкому писателю Орхану Памуку.

В этом году российский эксперт рассчитывал, что Нобеля получит Салман Рушди - скандально известный британский писатель индийского происхождения.

«Это очень хороший писатель. Да, за ним не числится таких произведений, как «Процесс» у Кафки или «Шум и ярость», но писатель он вполне хороший, и с точки зрения политкорректности, сегодняшнего отношения к миру он годится, как мало кто. Как писатель он вполне заслуживает Нобелевской премии», - заявил Ливергант.

Вместе с тем, по мнению российских переводчиков, лучшие романы лауреата Нобелевской премии-2008 Жана-Мари Леклезио в России еще не изданы. «Произведения Жана-Мари в России известны достаточно хорошо, однако все же их переведено ничтожно мало», - заявил ИТАР-ТАСС одна из самых известных переводчиков его произведений Нина Хотинская, которая непосредственно работала над переводом произведений Леклезио.
Всего в России было переведено и опубликовано только шесть книг автора, среди которых, помимо романа «Диего и Фрида» - «Мондо», «Путешествия по ту сторону», «Золотая рыбка», «Пустыня», «Небесные жители». Над тремя последними как раз и работала Хотинская.

Супер-Букер

http://www.bigbook.ru/litnews/detail.php?ID=5460

Летом 2008 года Салман Рушди , британский писатель индийского происхождения, лауреат многих литературных премий, получил почетную награду "Супер-Букер" как автор лучшего романа, когда-либо удостаивавшегося британского "Букера".

От Университетского колледжа в Дублине, крупнейшего вуза Ирландии, Салман Рушди получил ^ Премию имени Джеймса Джойса

Автор "Сатанинских стихов" и "Детей полуночи" сказал, что создатель "Улисса" повлиял на него, больше чем какой-либо другой писатель.
Премию имени Джойса в предыдущие годы получали писатели Билл Брайсон и Джоан Роулинг, актер Уилл Феррелл и другие знаменитости.


^ Букеровскую премию-2008

получил роман "Белый тигр" индийца Аравинда Адиги

Роман "Белый тигр" индийца Аравинда Адиги, рассказывающий о темной стороне жизни Индии, признан жюри Букеровской премии лучшим литературным произведением 2008 года.

На церемонии вручения премии, состоявшейся в ратуше лондонского Сити, председатель жюри Майкл Портилло горячо поздравил 33-летнего автора и заверил его в том, что у членов жюри не было разногласий относительно выбора победителя "Букера" этого года.

"Это произведение во многих отношениях является совершенным, - заявил Портилло. - В нем довольно трудно отыскать какие-то конструктивные погрешности". Такая оценка тем более значима, что она относится к дебютанту на литературном поприще, поскольку "Белый тигр" - первый роман Адиги.

Произведение повествует о юном Балраме Халваи, сыне рикши, мечтающем покинуть магазин чая, в котором он работает, и перебраться в большой город. Когда же его мечта сбывается, и он попадает в Дели с его красотами и соблазнами, Балрам оказывается перед выбором - остаться хорошим сыном или преуспеть в жизни, пускай и не совсем честным путем.

Читатель, по словам Портилло, сохраняет симпатию к этому герою даже после того, как Балрама засасывает болото коррупции.

Что касается самого Адиги, то он родился в Мадрасе, а затем переехал в Мумбаи. Адига с самого детства хотел стать писателем, и вот теперь его мечта действительно осуществилась.

Адига стал вторым самым молодым лауреатом "Букера" после Бена Орки, получившего эту премию в 1991 году в возрасте 32 лет. Среди же индийских писателей, удостоенных этой одной из наиболее престижных литературных наград, он стал четвертым


^ Американские лауреаты

Названы лауреаты Национальной книжной премии США. В номинации «Художественная проза» высшей награды удостоен Ричард Пауэрс за роман «Создатель эхо» – книгу, которую критики называли «психо-космологическим приключением».

Лучшей документальной книгой признан исторический очерк Тимоти Игэна «Самые худшие времена: Нерасказанные истории тех, кто выжил в Великом Пыльном Котле». «Пыльный котел» – самая страшная засуха в истории США. Она продолжалась несколько лет, охватив всю серединную Америку – от Скалистых гор до Аппалачей. Хуже всего было в 1935-м и 1936 годах – разразились жестокие пыльные бури. В «черное воскресенье» 14 апреля 1935 года только в Техасе несколько сот человек погибло от удушья. Миллионы фермеров остались без средств к существованию. К тому же страна еще не оправилась от Великой депрессии. Словом, людям было о чем рассказать – и автор едва успел собрать свидетельства очевидцев, большинству из которых далеко за 80.

В номинации «Поэзия» награду получил Натаниэль Маккей за книгу «Гимн косяку».

Премию за лучшую детскую книгу получил М.Т.Андерсон, удостоенный также неофициального приза за самое причудливое название. Действие его книги «Поразительная жизнь Октавиана Ничтожного, Предателя Родины. Том первый: Чумная партия» разворачивается во времена американской революции

Франция


Гонкуровская премия, самая престижная литературная награда Франции, вручена

представителю Афганистана. Её удостоен проживающий во Франции писатель и кинематографист ^ Атик Рахими

Жюри Гонкуровской премии сочло, что его написанный на французском языке роман "Синге сабур - Камень терпения" превосходит произведения всех остальных кандидатов. Из десяти участников жюри за произведение писателя, имеющего двойное афганско-французское гражданство, проголосовали семь человек.

Рецензенты и французские критики отмечают высокое мастерство владения автором иностранным языком и считают, что "Камень терпения" достоин сравнения с лучшими произведениями французской литературы.

Роман афганского писателя написан в форме повествования женщины-афганки, рассказывающей о своей непростой жизни. В центре повествования её освобождение от гнёта мужа, гнёта религии и устарелых норм, навязываемых обществом. Рассказ свой женщина ведёт у постели умирающего мужа, впавшего в бессознательное состояние после тяжёлого ранения.

Атику Рахими 46 лет. Афганистан он покинул ещё в 1980-е годы, переселившись в Пакистан. Затем попросил политическое убежище во Франции. За время своей писательской деятельности, с 2000 года, он выпустил четыре крупных по объёму произведения. Удостоенный "Гонкура" роман - первая его книга, написанная на французском языке.

А в прошлом году лауреатом Гонкуровской премии стал писатель Жиль Леруа за роман "Песня Алабамы". Удостоенный "Гонкура" роман 48-летнего французского писателя повествует о трагической судьбе Зельды Фитцжеральд - супруги американского писателя Фрэнсиса Скотта Фитцжеральда

^ Лауреатом престижной литературной премии "Медичи-2008" объявлен 54-летний Жан-Мари Бла де Роблес за лучший роман на французском языке под названием "Там, где тигры у себя дома"


Над произведением автор работал более 10 лет. В нем рассказана захватывающая история иезуита Атаназа Киршера, жившего в ХVII веке.

Бла де Роблес, по профессии специалист по подводной археологии, написал несколько романов, в 1982 году за сборник новелл получил премию Французской академии.

Премии "Медичи" за лучший иностранный роман удостоен 53-летний швейцарец Ален Клод Сульцер, пишущий на немецком языке, за роман "Прекрасный парень".

Премия вручается за лучшие французские и иностранные романы при подведении итогов "литературного сезона", как правило в ноябре, вместе с такими литературными премиями, как Гонкуровская и премия "Фемина" (2008 – Сандро Веронези за роман «Мирный хаос»). Премия братьев Гонкур считается самой престижной в литературных и издательских кругах, вторая присуждается исключительно писательницам.  


Во Франции насчитывается около 3 тысяч литературных премий, главными, однако, считаются лишь шесть. К уже трем названным следует добавить еще три: премию Французской академии, премию "Ренодо" и "Энтералье»


Для разговора об уходящем литературном годе в России важными, с нашей точки зрения, являются четыре премии: "Большая книга", "Русский Букер", Премия Андрея Белого и "Просветитель".

Большая книга - большие заботы Литературная премия "Большая книга", учрежденная три года назад, с самого начала заявила о себе как о самой-самой. Она самая денежная: первая премия составляет три миллиона рублей, вторая - полтора миллиона, третья - миллион. Она и самая демократичная: в жюри премии входит более 100 человек - профессиональные литераторы, деятели культуры, научные работники, общественные, государственные деятели, журналисты, предприниматели. Кроме профессионального жюри, к выбору лучших произведений из короткого списка привлекаются самые широкие слои населения, которые могут принять участие в интернет-голосовании. К тому же "Большая книга" претендует на выявление самых значительных - больших - книг года.

Уже первое вручение премии продемонстрировало, что большие книги нужно искать далеко не в области изящной словесности. Первую премию тогда получил Дмитрий Быков за биографию Бориса Пастернака, изданную в серии "Жизнь замечательных людей". Именно книги из этой серии стали красной нитью, которая прошла сквозь три года жизни премии. Во втором и третьем сезонах вторыми премиями были отмечены биографии "красного графа" Алексея Толстого, написанная Алексеем Варламовым, и Александра Солженицына, принадлежащая перу Людмилы Сараскиной.

Однако в этом году "Большая книга" особенно ярко представила свое видение состояния современной русской литературы. Вторую и третью премии (третьей премией отмечен сборник эссе Рустама Рахматуллина "Две Москвы, или Метафизика столицы") получили книги, имеющие отчетливую прописку в области non-fiction. Победителем же стал Владимир Маканин, премированный за роман о чеченской войне "Асан". Роман, вызвавший массу претензий - от сюжетных и стилистических, до фактологических. К примеру, писатель Аркадий Бабченко, принимавший участие в трех войнах, разнес "Асан" в пух и прах. Вот его вывод: "Разбирать все несуразицы "Асана" бессмысленно, потому что они не то чтобы "встречаются" - роман на них построен полностью. Соприкосновения с реальностью в "Асане" нет ни единого. Понятно, что писал Маканин не о Чечне. И даже не о войне в целом. А о человеке на войне. Но для исследования тему надо представлять хотя бы приблизительно, а Владимир Маканин не знает не только чеченскую войну - он не знает войну вообще".

На третий год существования облик "Большой книги" стал совершенно отчетливым. Главные премии должны получать пусть и несовершенные, но правильные "большие" книги: социальное полотно Маканина и житие великого русского писателя в исполнении Сараскиной. Ну а третью премию можно дать за просто интересное чтение, которое сегодня чаще всего обнаруживается в области non-fiction.

Вираж "Русского Букера "

Если облик "Большой книги" определился лишь сейчас, то "Русский Букер" свой образ сформировал уже давно. Это одна из первых негосударственных литературных премий новой России, существующая уже семнадцать лет. И хотя значительную часть читающей публики по тем или иным мотивам букеровские жюри год от года разочаровывали, за премией все равно принято следить и обсуждать ее лауреатов. Уже в первом букеровском шорт-листе была зафиксирована развилка: с одной стороны, традиционные русские романы Владимира Маканина и Марка Харитонова, а с другой - эту традицию взламывающие Людмила Петрушевская и Владимир Сорокин. Жюри выбрало "традицию" в лице Марка Харитонова.

За "Русским Букером" закрепилась репутация серьезной, почти академической премии. Жизнь шла своим чередом. Вниманием премия не была обделена: часть критиков изливала очередную порцию яда, некоторые объясняли правильность выбора жюри, а кто-то из года в год рассказывал о никчемности и ненужности "Русского Букера". Все было предсказуемо, все знали, чего ждать. И вдруг.

Оглашение шорт-листа 2008 года вызвало у присутствовавших критиков и журналистов некоторое изумление. В списке содержались мало- и совсем неизвестные произведения. После их анализа изумление стало еще большим, поскольку все номинированные романы для букеровской традиции были маргинальными. Стало ясно - грядет если не сенсация, то неожиданность. Роль этой самой неожиданности предрекали Владимиру Шарову с его фантасмагорическим романом "Будьте как дети", который в принципе можно было притянуть к премиальному стандарту. Но жюри сделало самый радикальный выбор. Уж кто-кто, а Михаил Елизаров с его романом "Библиотекарь" сложившемуся букеровскому канону никак не соответствовал. "Русский Букер" на семнадцатом году существования проявил радикализм, присущий семнадцатилетнему человеку. Что это будет означать для премии - понаблюдать будет интересно. А вот своим выбором жюри отметило набирающую силу тенденцию. Привлекательной становится литература как идеология. Вторичный в литературном отношении роман Елизарова несет в себе активно входящий в моду радикализм советско-государственнического пошиба. Под разговоры о "лихих 90-х" и все разрушивших либералах формируются литературные репутации. Литература снова становится учителем жизни. На этой волне выехали Сергей Шаргунов и Захар Прилепин, на некоторое время на ее гребне оказался и Михаил Елизаров. Писатели, по-настоящему не задетые опытом советской жизни, устремились вперед в прошлое, обнаружив рай в СССР. Они преспокойно составляют совершенно оксюморонные смеси из, например, истового православия и Мальчиша-Кибальчиша или пионера Вольки из книжки про старика Хоттабыча. Так что есть за чем понаблюдать.

Михаил Елизаров

По материалам прессы и Интернета

http://www.club366.ru/books/html/99127.shtml

http://www.svobodanews.ru/Article/2008/12/04/20081204105247940.html и др

Его дебютная повесть "Ногти" стала одним из самых читаемых текстов кириллического Интернета.

"Библиотекарь" – четвертая и самая большая по объему книга блестящего дебютанта 1990-х. Это, по сути, первый большой постсоветский роман, реакция поколения 30-летних на тот мир, в котором они оказались. За фантастическим сюжетом скрывается притча, южнорусская сказка о потерянном времени, ложной ностальгии и варварском настоящем. Главный герой, вечный лузер-студент, «лишний» человек, не вписавшийся в капитализм, оказывается втянут в гущу кровавой войны, которую ведут между собой так называемые "библиотеки" за наследие советского писателя Д.А. Громова. Громов – обыкновенный писатель второго или третьего ряда, чьи романы о трудовых буднях колхозников и подвиге нарвской заставы, казалось, давно канули в Лету, вместе со страной их породившей. Но, как выяснилось, не навсегда. Для тех, кто смог соблюсти при чтении правила Тщания и Непрерывности, открылось, что это не просто макулатура, но книги Памяти, Власти, Терпения, Ярости, Силы и – самая редкая – Смысла… Вокруг книг разворачивается целая реальность, иногда напоминающая остросюжетный триллер, иногда боевик, иногда конспирологический роман, но главное – в размытых контурах этой умело придуманной реальности, как в зеркале, узнают себя и свою историю многие читатели, чье детство началось раньше перестройки. Для других – этот мир, наполовину собранный из реальных фактов недалекого, но безвозвратно ушедшего времени, наполовину придуманный, покажется не менее фантастическим, чем умирающая профессия библиотекаря. Еще в рукописи роман вошел в лонг-листы премий "Национальный бестселлер" и "Большая книга".

^ Михаил Елизаров , эмигрант некогда принимаемый за эпигона Сорокина и Мамлеева, бывший писатель про уродов и пастернакоборец, однако теперь критики отмечают, что он эволюционирует от скандальной эпатажности к интеллектуально насыщенной беллетристике . Он создал настоящий эпический роман, переходящий в патриотическое высказывание. Среди предшественников этого выдающегося произведения – последние романы Пелевина, сорокинская ледяная трилогия и книга Жозефа Рони-старшего "Борьба за огонь".
С первой страницы Елизаров разворачивает мысль, которая посещала всякого, кто проходил между стеллажами районных библиотек или вычищал антресоли в старых квартирах. Многие помнят и книжные магазины советских времен: все полки забиты литературой, но нет ничего, что может заинтересовать. Десятки тысяч членов Союза писателей, стотысячные тиражи – какой был у этого смысл? А такой, отвечает автор, что среди сонма пишущих хлам оказался один, сподобившийся стать ретранслятором Откровения. В текст убогих производственных романов снизошел код, действующий прямиком на душу. Разные коды: радости, терпения, ярости, силы...
Никакой мистики, чисто научная фантастика. "Книги в сути представляют собой сложные сигнально-знаковые структуры дистанционного воздействия с широким психосоматическим спектром. Их можно назвать препаратами или, лучше сказать, программами... Резидент не поддается обнаружению на внешнем художественном уровне... Он присутствует не только в акустическом, нейролингвистическом и семантическом диапазонах Книги, но также в визуальном диапазоне – то есть в полиграфии: шрифте, бумаге, верстке, формате – и, что немаловажно, в хронологическом. Стопка ксерокопий никогда не станет книгой семьдесят седьмого года выпуска. Подделать Книгу невозможно и потому, что она еще несет заряд своего времени...".
Случайное открытие суггестивных свойств Книг разными людьми привело к образованию независимых друг от друга кружков, бросившихся разыскивать книги забытого писателя Громова по всей стране. К тому времени их уцелело немного, и за обладание сокровищами развернулась невидимая миру, жесточайшая, кровавая война. Дикари Рони-старшего мутузили друг друга палицами ради корзинки с углями. Герои Елизарова, простые российские мужики и тетки, делают доспехи из автомобильных покрышек, надевают мотоциклетные шлемы, вооружаются молотками, лопатами, косами, топорами (огнестрел запрещен негласной конвенцией) и сходятся где-нибудь в овраге в смертельной битве за обладание Книгой, изменяющей сознание. Страницы, повествующие о том, как воевали первые Библиотеки, как вырабатывались понятия и складывалось в шатком равновесии между миром и войной тайное сообщество читателей Громова, действительно напоминают Сорокина. Дикую, казалось бы, ересь Елизаров рассказывает совершенно серьезно, строгим слогом советской прозы. Но, в отличие от Сорокина, он не обманет и не сведет текст в абсурд и безумие. Это честное, прямое повествование о внутренне непротиворечивой реальности.
После большого исторического вступления, рассказывающего о мире громовских книг и читателей, идет повествование от первого лица – оно начинается с истории жизни главного героя. Обыкновенная, унылая судьба, состоящая из несбывшихся надежд. Никчемный дважды студент на исходе третьего десятка узнает о смерти дяди, врача и завязавшего пьяницы, которого не видел уже много лет. Чтобы оформить на себя и продать оставшуюся после родственника квартиру, герой едет из Украины в Россию, в захолустный городок, где сталкивается с совсем другой жизнью и находит другую судьбу, страшную и великую.
Если бы перед этим мы не прочли шестидесятистраничное введение, история вечного студента Алексея Вязинцева показалась бы безумным конспирологическим триллером. Но, зная уже подоплеку, мы забываем про фантастичность сюжета и видим напряженную драму. Переживание, поднимающееся временами до чистого восторга, построено вот на чем. Почти во всяком человеке скрывается воин. В обывателе он спит, и чтобы разбудить его, нужен очень сильный стимул. Но когда внутренний боец выйдет наружу, он будет способен сделать больше, чем профессиональный наемник. Читатели духоподъемных Книг Громова – это люди, которым не на что опереться: пожилые одинокие пролетарии, безработные инженеры и лаборантки, полунищие, потерянные в жизни люди. Книги дают им переживания, несопоставимые с тусклой обыденностью, это безвредный наркотик, не уводящий из реальности, – не дурман, а духовная ценность, пробуждающая идеальные состояния души и тела. Этой ценностью нельзя пользоваться одному, поэтому читатели находят своих, они больше не одиноки. И эту обретенную ценность и общность приходится защищать в реальных боях, убивать и умирать за нее.
Пожалуй, до Елизарова такого "Библиотекаря" мог бы написать только Андрей Платонов. Сцены войны кажутся гротесковыми только сначала, потом понимаешь, что какой уж тут стеб, автор не просто реалист, он через душу свою эти страх и боль пропускает.
Первой Книгой, прочтенной Алексеем Вязинцевым оказывается Книга Памяти, дарящая яркое и счастливое детство с массой трогательных, вещных деталей, с музыкальной подкладкой: "Там угадывались "Прекрасное далеко" и "Крылатые качели", белая медведица пела колыбельную Умке, бархатным баритоном Трубадур воспевал "луч солнца золотого", трогательный девичий голос просил оленя умчать в волшебную оленью страну: "Где сосны рвутся в небо, где быль живет и небыль". Вместе с Книгой Радости эта Книга дает то, за что можно сражаться. Но перед самими сражениями используют другие Книги – Силы, Ярости, Терпения. В их отсутствие изобретается эрзац, специальная "технология отваги". Перед строем выкатывается походный репродуктор с раструбом и начинается: "Музыка Пахмутовой! Слова Добронравова!". "Неба утреннего стяг. В жизни важен первый шаг. Слышишь, реют над страною ветры яростных атак!" – ведет бойцов напевный клич советского скальда.
"Хор взмыл и пролился сотней юных хрустальных голосов: "Звени, отваги колокол! В дороге все, кто молоды!..". <...> Наступавшие не выдержали и в панике побежали, без строя, вразброд, подгоняемые звенящим хором".
В итоге своего трудного, страшного пути герой прочитывает единственную уцелевшую книгу Смысла и становится Хранителем Отчизны.


Для главного героя романа Елизарова "Библиотекарь", 30-летнего Алексея Вязинцева, штампы советского застоя оказываются сильнейшим мистическим переживанием. .И вот такого рода тексты являются источником, носителем советского, совкового мистического заряда. Корпус сочинений некого полузабытого советского писателя Дмитрия Громова с такими типичными для 60-70-х годов названиями "Пролетарская", "Дорогами труда", "Серебряный плес", "Тихие травы" оказывается концентратом мистического духа, и вокруг этих книг образуется тайное сообщество, члены которого просто припадают к этим романам об ударниках труда и колхозных председателях, как к мощному допингу. Это довольно забавная история борьбы этих разных группировок или сект, они называются "библиотеками", за обладание этими книгами. В общем, довольно комично. Люди просто бьют друг друга под звуки песни "Любовь, комсомол и весна". Конечно, это стилизация советского. Если Сорокин совершенно лишен пафоса и скорее деконструирует эту советскую мифологию, то Елизаров, который гораздо моложе, преуспевает в некотором пафосе. В Елизарове чувствуется безусловное уважение к музыке Пахмутовой, словам Добронравова, к детским телепередачам. В этом, может быть, обаяние этой книги».

http://www.litrossia.ru/article.php?article=3552

Алексей КОРОВАШКО
г. НИЖНИЙ НОВГОРОД

ДЕТСКИЕ ИГРЫ //Литературная Россия. – 2008. - №51. 19.12.- С.15

В эти дни жюри премии «Русский букер», возглавляемое критиком Евгением Сидоровым, объявило нового лауреата. Им стал Михаил Елизаров. Русского Букера он получил за радикальный роман «Библиотекарь». Но ещё новому лауреату не успели вручить чек на солидную сумму, как разгорелись страсти по поводу новой его книги.
     
     
     В книге Михаила Елизарова «Кубики» четырнадцать небольших рассказов. На эти четырнадцать рассказов приходится шесть изнасилований. Из этих шести изнасилований – три групповых. Из этих трёх групповых – одно неудавшееся. Жертвой одного из двух удавшихся является инвалид детства, страдающий хромотой и психическим заболеванием. Другой инвалид сам совершает развратные действия по отношению к малолетним и топит в ванной собак (ещё он убивает мух, но кто, как говорится, не без этого греха). Преступления на сексуальной почве дополняются в «Кубиках» такими противоправными действиями, как убийства, кражи, пьяные драки и нанесение тяжких физических увечий.
     В полной гармонии с этим событийным рядом находится и язык большинства рассказов, который имитирует стиль милицейских протоколов, свидетельских показаний и жалоб, адресованных прокурору. Однако ни в коем случае не надо думать, что «Кубики» – это пародийное обличение тех делопроизводственных канонов, которые приняты в системе МВД («задержанный несколько раз ударил меня головой по ноге…» / «он несколько раз стукнул меня лицом по кулаку…»). Задача, поставленная Елизаровым, напоминает цель, занимавшую когда-то Зощенко: воссоздать с помощью «сказа» психологию российского обывателя. Разница заключается лишь в том, что герои Елизарова «проговариваются» в страшных ситуациях, тогда как персонажи Зощенко – в смешных. К сожалению, почти всё страшное ограничено у Елизарова 131-й статьёй Уголовного кодекса. Поэтому и читать рассказы новоявленного «Назара Ильича, господина Синебрюхова» довольно утомительно: слишком быстро приедаются беспрестанные совокупления тех, кого Зощенко называл «дефективными переростками». Чтобы продемонстрировать своё владение поэтикой милицейского протокола (надо признать, главной формой современного массового сознания), Елизарову было бы достаточно и одного текста. Но он зачем-то решил выпустить целую книгу.
     Главным оправданием этой бессовестной авантюры является рассказ, давший название всему сборнику. Уже сейчас его можно смело включать в список обязательной литературы по культурной антропологии и этнографии, так как вряд ли где ещё с такой убедительностью показано рождение магии из «духа» паранойи и шизофрении. В рассказе «Естествоиспытатель» теми же самыми источниками – патологическими проявлениями человеческой психики – подпитывается уже целая «научная» система, призывающая своих адептов к употреблению в пищу «насекомых, грызунов, а также несвежего мяса в целом».
     Кроме того, частично примириться с «Кубиками» позволяет их мифологическая составляющая. Сильнее всего она выражена в рассказе «Украденные глаза», вобравшем в себя традиционные мотивы русских быличек о колдунах, занимающихся наведением порчи. Сюжет рассказа «Импотенция» мог быть навеян Елизарову мифологическими представлениями о «коровьей смерти» – повальной болезни, способной принимать облик не только какого-нибудь животного, но и молодой женщины (в обоих случаях подозреваемых в подобном «оборотничестве» закапывали живьём). В рассказе «Белая» явственно ощутимы отголоски так называемой «Сисиниевой легенды» – эпически развёрнутого заговора, в котором персонифицированные лихорадки наделены различными тайными именами. В рассказе «Старушки» две деревенские ведьмы занимаются тем, что с помощью ворожбы регулярно обеспечивают своему внуку-маньяку железное алиби. Отдельные вкрапления восточнославянской мифологии мы наблюдаем и в рассказе «Ясные, светлые» (название восходит к песне Аллы Пугачёвой «Ясные, светлые глаза вижу я в сиянии дня…»).
     Не меньшее влияние оказала на Елизарова новелла Акутагавы Рюноскэ «В чаще». Как и классическое произведение знаменитого японского писателя, некоторые тексты «Кубиков» построены на последовательной смене рассказчиков, описывающих одно и то же событие с разных точек зрения. Это, во-первых, уже упомянутая «Импотенция», а во-вторых, рассказ «Дзон».
     Несмотря на отдельные удачные находки формального плана, книга Михаила Елизарова стала самым настоящим художественным провалом. Писателю необходимо усвоить, что из таких «кубиков» здание нового романа, способного повторить успех «Pasternak’а» и «Библиотекаря», воздвигнуть будет невозможно. Здесь уже потребуется как минимум игрушечный конструктор для младшего школьного возраста.


^ Премия Андрея Белого - первая в истории России независимая литературная премия. Она возникла тридцать лет назад в хмуром 1978 году при ленинградском самиздатском журнале "Часы". Премия присуждается в четырех номинациях, материальным ее выражением являются бутылка водки, зеленое яблоко и один рубль. Уже такая награда выводит ее из общего ряда. Премия Андрея Белого присуждается за поиск и эксперимент в литературе. Отношение к ней тоже амбивалентное: кто-то считает ее, безусловно, самой авторитетной, кто-то снисходительно иронизирует над ней.

Тридцатая по счету премия продемонстрировала некоторую компромиссность, что тут же вызвало довольно резкие разговоры о ней. В номинации "Поэзия" победили Владимир Аристов ("Избранные стихи и поэмы", "Месторождение: Книга стихов") и Сергей Круглов ("Зеркальце: Стихи 2003 - 2007 гг."). В "Прозе" лучшим романом стали "Два ларца, бирюзовый и нефритовый" Александра Секацкого. В номинации "Гуманитарные исследования" пальму первенства отдали Александру Лаврову за работу "Андрей Белый. Разыскания и этюды". Лауреата в номинации "За особые заслуги в развитии русской литературы" по традиции определяют основатели премии Борис Иванов и Борис Останин. Премию получат Татьяна Баскакова и Марк Белорусец за издание книги Пауля Целана "Стихотворения. Проза. Письма".

Резкой статьей разразился неожиданно вернувшийся в журналистику Вячеслав Курицын (кстати, лауреат премии Андрея Белого 2005 года в номинации "За особые заслуги в развитии русской литературы"). Он констатировал, что тридцать лет для премии - это много, пора завершать. Последние лауреаты тому порукой - сплошной компромисс. И так далее. Тут же подключился неистовый Виктор Топоров, добавивший перцу и мрачных красок.

Внутри сообщества, противостоящего официозу и всякого рода литературным интригам, развернулась нешуточная дискуссия о способности самой независимой премии обнаружить адекватных лауреатов. Здесь интрига заключена в дихотомии: либо действительно что-то произошло с премией, либо мы поражены серьезным литературным кризисом. Хорошо бы получить вразумительный ответ.

«Просветитель »

Убеждать культурных людей в важности и необходимости научно-популярной литературы, по меньшей мере, смешно - она очевидна. Наверное, в силу этой очевидности не сразу стало заметно, что такого рода книги практически исчезли из нашего литературного поля. Немножко об этом погоревали, да и успокоились. Поэтому неожиданно свежей идеей показалось учреждение премии "Просветитель" - премии, присуждаемой за научно-популярную книгу. Ее учредителем стал известный меценат Дмитрий Зимин, который и определял первого лауреата. Жюри премии существует, в дальнейшем оно будет выявлять победителя, но в первый раз - слово за учредителем.

Вот короткий список "Просветителя": Александр Звонкин "Малыши и математика", Максим Кронгауз "Русский язык на грани нервного срыва", Андрей Остальский "Краткая история денег: Откуда они взялись? Как работают? Как изменятся в будущем?", Марина Сванидзе "Исторические хроники с Николаем Сванидзе" в двух томах. В этом перечне три по-настоящ