Реферат: Вальс на прощание

Оглавление

Вальс на прощание


День первый

Денъ второй

День третий

День четвертый

День пятый


* День первый *


1


Наступает осень, деревья желтеют, краснеют, буреют; небольшой курортный

городок в живонаклоняясь к источникам, расхаживают женщины. Все они бесплодны и лелеют

надежду здесь, на водах, избавиться от своего недуга.

Мужчин среди пациентов значительно менькурорт творит не только гинекологические чудеса, но якобы уксердце. И все же -- на одного пациенпациенток, что доводит до бешенства незамужнюю молодую женщину, медсестру

Ружену, обслуживающую в бассейне бесплодных дам.

Ружена родилась здесь, здесь у нее родители, и кто знает,

посчастливится ли ей когда-нибудь вырваться из этого городка, кишмя кишащего

женщинами!

Понедельник, рабочий день на исходе. Оберпростыни, улоконцом.

-- Ну что, позвонишь? -- спрашивают Ружену ее сослуживицы; одна из них

-- рыхлая тридцати -- А почему бы и нет? -- говорит Ружена.

-- Главное -- не волноваться, -- подбадриваведет за кабинки, где пациентки переодеваются; там у сестер свой шкаф,

столик и телефон.

-- Позвони ему домой, -- говорит худая не без злорадства, и все три

разражаются смехом. Когда смех утихает, Ружена говорит:

-- Я знаю только телефон его театрика.


2


Разговор был ужасным. Услыхав в трубке ее голос, он испугался.

Он всегда опасался женщин, хотя ни одна из них этому не верила,

принимая его слова разве что за кокетливую шутку.

-- Как поживаешь? -- спросил он.

-- Не очень хорошо, -- ответила она.

-- А в чем дело?

-- Мне нужно поговорить с тобой, -- патети Именно этот патетический тон он ждал уже несколько лет.

-- Да, -- произнес он упавшим голосом. Она повторила:

-- Мне очень нужно поговорить с тобой.

-- Что случилось?

-- Я уже не та, какой ты узнал меня. У него перехватило дыхание. Лишь

минутой позже он снова спросил:

-- А что такое?

-- Уже шесть недель, как у меня задержка. Превозмогая себя, он сказал:

-- Может, ничего особенного. Иногда такое случается, это еще ничего не

значит.

-- Нет, на этот раз именно так.

-- Невероятно. Это просто исключено. Во всячем. Она оскорбилась:

-- За кого ты меня принимаешь, скажи на милость!

Он боялся ее оскорбить, потому что вообще боялся ее:

-- Я не собираюсь тебя оскорблять, что за глупость, зачем мне тебя

оскорблять, я говорю лишь потому, что со мной это не могло случитьнечего бояться, это просто исключено, физиологически исключено.

-- Что ж, не сердись, -- сказала она очень осПрости, что побеспокоила тебя.

-- Нет, нет, что ты! -- Он испугался, что она повесит трубку. -- Это

правильно, что ты позвоуладить.

-- В каком смысле -- уладить? Он смешался, не осмеливаясь назвать вещи

своими именами:

-- Ну так... уладить.

-- То, что ты имеешь в виду, не получится. Выкинь это из головы. Даже

если испорчу себе жизнь, все равно не сделаю этого.

Его снова бросило в жар, но на сей раз он попытался чуть надавить на

нее:

-- Зачем же ты мне звонишь, если не хочешь говорить об этом? Ты хочешь

посоветоваться со мной или сама уже все решила?

-- Хочу посоветоваться.

-- Я приеду к тебе.

-- Когда?

-- Я дам тебе знать.

-- Хорошо.

-- А пока будь здорова.

-- Ты тоже.

Повесив трубку, он вернулся в зал, где репе -- Господа, репетиция окончена, -- сказал он. -- Сегодня у меня нет

больше сил.


3


Она положила трубку, пылая от возмущения. Ее оскорбило то, как Клима

принял ее известие. Впрочем, она чувствовала себя оскорбленной уже задолго

до этого.

Они познакомились два месяца назад, когда знаменитый трубач

концертировал на курорте со своим оркестром. После концерта был кутеж, на

который пригласили и ее. Трубач, отдав ей предпочтение перед остальными

девушками, про С тех пор он как в воду канул. Она послала ему две открытки, но он так

и не ответил ей. Однажды она, оказавшись в столице, позвонила в его театрик,

где, по ее сведениям, он репетрубке, попросил ее назвать свое имя и сказал, что попытается найти

Климу. Вернувшись мизакончилась и пан трубач уже ушел. Рерассердилась тем больше, что уже тогда стала опасаться бе -- Надо же, физиологически исключено! Здорово сказано -- физиологически

исключе Обе сослуживицы горячо поддакивали ей. Уже в тот день, когда в

насыщенном испарениянеописуемые минуты со знаменитым трусотовавсякий раз, когда там-сям звучало его имя, они усмехались про себя, словречь шла о ком-то, с кем они были близко знакомы. А узнав, что Ружена

беременна, и востал уже неотделим от них, физи -- Ну ладно, ладно, успокойся, девушка, -- похлопала ее по спине

тридцатипятилетняя. -- У меня кое-что есть для тебя. -- Она тут же раскрыла

перед Руженой номер иллюстрированзахватан Все три женщины уставились на фотограстоящей на сцене с микрофоном у рта.

Ружена попыталась на этих нескольких сансудьбу.

-- Я и не знала, что она такая молодая, -- сказала она с опаской в

голосе.

-- Э, брось! -- рассмеялась тридцатипятилетдесять будет. Она с ним одного возраста. Куда ей до тебя!


4


На протяжении всего телефонного разговора Климу не оставляла мысль, что

это ужасное изразумный повод думать, что во время этого рокового кутежа он сделал Ружене

ребенизвестие он ждал уже много лет, еще задолго до того, как познакомилРуженой.

Ему шел двадцать первый год, когда одна влюбленная блондинка решила

сказаться береэто были ужасные недели, заверизможет прийти откуда угодно и когда угодно, удар, от которого нет громоотвода

и о котором извещают патетичесблонСобытие, случившееся в его ранней молодости, стало причиной того, что

впоследствии он всегда сближался с женщинадостаточно пылпоследствий. Пусть он и утешался тем, что вероятность такой напасти при всей

его осторожности составляет едва ли не одну тыстрашился и этой одной тысячной.

Однажды, соблазненный свободным вечером, он позвонил девушке, с которой

не встречался два месяца. Узнав его по голосу, она воскликнула: "Господи,

это ты! Я не могла дождаться твоего звонка! Мне было так нужно, чтобы ты

позвочто сердце у него сжалось от знакомого страха, и он всем существом

почуввзглянуть правде в лицо незамедлительно, он пошел в наступление: "А поты говоришь это таким трагическим голомама",-- ответила она ему, и он вздохнул с облегчением, хотя знал, что чаша

сия все равно не минет его.


5


-- Стоп! Что все это значит? -- сказал ударопамятовался. Он увидел вокруг себя озабоченные лица своих музыканрассказал им о случившемся. Ребята, отпомочь ему советами.

Первый совет был радикальным: гитарист, восемнадцатилетний паренек,

заявил, что такую девушку, которая звонила их дирижеру и тругнать в три шеи.

-- Скажи ей, пусть делает что хочет. Ребенок не твой, так что это не

твоя забота. А если ей будет угодно, анализ крови поможет доказать, от кого

она залетела.

Клима заметил, что анализ крови по больи во внимание принимается лишь обвинение женщины.

Гитарист ответил, что до анализа крови детаким манером делишние неприятности, а поняв, что обвиненный мужчина не трусливый тюфяк,

по -- А если бы и родила его, весь оркестр на суде присягнет, что в то

время мы все с ней переспали. Пусть среди нас ищут папеньку!

Но Клима сказал:

-- Знаю, что вы пошли бы и на это. Однако до тех пор я сто раз спятил

бы от неуверенности и страха. В этом деле трусливее меня нет никосолнцем, и мне нужно обрести почву под ногами как можно скорее.

Все согласились. Подход гитариста в принкаждого. Во-первых, он не для того, у кого шалят нервы. А во-втогодится для человека известного и богатого, ради которого женщины идут даже

на самый безумный риск. И потому музыканты прирезкого разрыва с

девушкой необходимо склонить ее к аборту сиизбрать доводы? Вы Первый метод взывал к сострадательному депоговорит с медсестрой, как с лучшей своей приятельницей; доверится ей во

всем; скажет, что его жена серьезно больна и что не перенесет, если узнает,

что ее муж прижил ребенка с другой женщиной; что и сам он, Клима, ни

нравственно, ни психически не выдержит такой ситуации; и что поэтому он

просит медсестру сжалиться над ним.

Возражение против этого метода было принстратегию на чем-то столь зыбком и негарантированном, как сентиментальная

доброта медсестры. Если сердэтот прием обернется против Климы. Девушка почувствует себя оскорбленной

чрезмерным вник другой женщине, и будет вести себя еще круче.

Второй метод взывал к благоразумию девушобъяснить ей, что у него нет и никогда не будет уверенности, что ребенок

действительно его. Он знаком с медсестрой всеничего не знает о ней. Он даже не имеет понятия, встречается ли она еще с

кем-то. Нет, нет, он вовсе не дообмануть его, но не станет же она уверять его, что не встречается с другими

мужчинами! Да если бы она и утверждала это, может ли Клима

быть уверен, что она говорит правду? И благосвет ребенка, отец коможет ли Клима оставить свою жену ради ребенка, не будучи уверен, чей он? И

неужесвоего отца?

Но и против второго метода возражения быКонтрабасист (самый старший в оркестре) заявил, что рассчитывать на здравый

смысл девушки еще безрассуднее, чем рассчитывать на ее сострадание. Логика

арлюбимый человек не верит в правдивость ее слов. Это лишь вынудит ее еще

упрямее, с плаксивой напористостью цеп Наконец, имелся еще третий метод: Клима поклянется забеременевшей

девушке, что любил и любит ее. О том, что она могла зачать от кого-то

другого, не должно быть и речи. Клима, надоверия, любви и нежности. Пообещает ей все вплоть до развоих прекрасное будущее. А затем ради этого будущего попросит ее одуматься и

прервать беременность. Объяснит ей, что появпреждевременным и ом Этим доводам недоставало того, чего в прелогики. Можно ли поверить, что Клима настолько влюблен в меддва месяца избегал ее? Но контраведут

себя нелогично и проще простого каким-то обдевушке. Под конец все сошлись на том, что третий метод, по-видимому, самый

подходящий, ибо обращен к влюбленноспредстав

6


Они вышли из театрика, на углу простились, но гитарист решил проводить

Климу до самого дома. Он был единственный, кто не согласилпланом. Ему казалось, что план не достоин их дирижера, которого он

бого -- Если идешь к женщине, возьми с собой плетку, -- цитировал он Ницше,

из чьих трудов знал только эту фразу.

-- Дорогой мой, -- вздохнул Клима, -- плет Гитарист предложил Климе поехать с ним на его машине в этот курортный

городишко, ка -- Кто мне докажет, что она не сама угодила под колеса.

Гитарист был самым младшим в оркестре, любил Климу, и Климу тронули его

слова.

-- Ты очень славный, -- сказал он ему.

И гитарист, покраснев от возбуждения, стал разрабатывать план до

мельчайших подроб -- Ты очень славный, но так дело не пой -- Ты еще колеблешься? Она свинья!

-- Ты правда очень славный, но так дело не пойдет, -- повторил Клима и

простился с ним.


7


Оставшись в одиночестве, он призадумался над предложением парня и над

тем, почему отгитариста, а лишь потому, что был трусливее. Страх, что ему могут пришить

соребенка. Он предсталежащую на шоссе в луже крови, и его на миг охватило блаженное чувство

облегСейчас его серьезно заботило другое. Он думал о жене. Боже праже у нее день рождения!

Было около шести, время, когда закрываются магазины. Он быстро забежал

в цветочный и купил огромный букет роз. И невольно предстаужасным будет этот день рожчувствами и мыслями он с ней, придется уденежным, развлекаком-то чужом, далеком жислова, но мысль его будет далеко-далеко, заключрева, как в одиночной камере.

Он понял, что провести этот день рождения дома было бы свыше его сил, и

посему решил не откладывая отправиться к Ружене.

Конечно, и эта идея не представлялась ему заманчивой. Горный курорт

дохнул на него безодного американского пациента, котов маленьких городках: после концерта закатил пир в своих апартаментах для

всего их оркестра. Он потчевал ребят знаменитыми напитками и женперсоналом курорта, тем самым косвенно содействуя тому, что Клима связался с

Руженой. Ах, если бы хоть этот человек, проявивший к нему тогда столь

безграничную симпатию, был еще на курорте! Клима мысленно обратился к его

образу как к спасению, ибо в минуты, какие переживал он, нет ничего более

желанного для мужчины, чем дружеское понимание другого мужчины.

Он снова вернулся в театрик и заглянул к привратнику. Заказал

междугородний телефонСказал, что приедет к ней завтра. Ни словом не обмолвился о новости, какую

она сообщила ему несколькими часами раньше. Он говорил с ней так, словно они

были беззаботными любовни Он спросил вскользь:

-- Американец еще на курорте?

-- Да, здесь,-- сказала Ружена. У него отлегло от сердца, и он уже чуть

весе -- Как ты одета? -- спросил он затем.

-- Почему ты спрашиваешь? Он уже много лет успешно пользовался этим

трюком, флиртуя с женщинами по телефону.

-- Хочу знать, как ты одета сейчас. Хочу во -- Я в красном платье.

-- Красное наверняка тебе очень к лицу.

-- Возможно, -- сказала она.

-- А под ним? Она засмеялась.

Да, каждая женщина всегда смеется, когда он об этом спрашивает.

-- Какие на тебе трусики?

-- Тоже красные.

-- Не дождусь, когда тебя в них увижу, -- сказал он и простился. Ему

казалось, что он нашел правильный тон. На минуту стало легче, но только на

минуту. Он почувствовал, что не способен ни о чем думать, кроме Ружены, и

что сегодняшние разговоры с женой придется свесостановился у кассы кинокупил два билета.


8


Хотя красота Камилы Климовой затмевала ее болезненность, больной она

все-таки была.

По причине слабого здоровья несколько лет нас певческой карьесупруга.

Красивую молодую женщину, привыкшую к поклонению, внезапно обдало вонью

больничпростираются теперь горные цепи.

Когда в такие минуты Клима видел ее песердце, и он протягивал к ней (поверх этих вымышленных гор) руки, полные

любви. Камила поняла, что в ее печали -- нежданная сила, которая влечет

Климу, умиляет его и доводит до слез. И пото(возможно, данайденному инструменту. Ведь только в минуты, когда он любовался ее

болезненным лицом, она могла быть более или менее уверена, что в его мыслях

не соперничает с ней никакая другая женщина.

Ибо эта красавица боялась соперниц и замеи нигде не ускоторым Клима здоровался с ней. Умела почувствовать их по запаху его

одежгазеты, где его рукой была проставлена дата. Разумеется, речь могла идти о

самых разных вещах: о репетиции оркетечение месяца думала лишь о том, с какой женщиной

в условленный день встретится Клима, и весь месяц плохо спала.

Но если ее так ужасал коварный мир женне могла от Трудно. Ревность обладает удивительной сполучами лишь одного-единственного мужчину, а толпы всех прокромешной тьме. Мысль пани Климовой способна была устремляться

исклюединственным муж Сейчас она услыхала поворот ключа в замочтрубача с букетом роз.

В первую минуту она ощутила радость, но следом отозвались сомнения:

почему он принес букет уже сегодня, когда день ее рождения тольЧто это значит?

-- Завтра тебя здесь не будет? -- приветст

9


То, что он принес розы уже сегодня, еще вовсе не означало, что завтра

его здесь не будет. Но ее повечно ревнивые, способны были далеко вперед улавливать каждое потаенное

намерение мужа. Всякий раз, когда Клима осознавал существование этих

страшных щупальцев, которые оголяли его, выслеживали и разоблачали, его

охватывало без-

надежное чувство усталости. Он ненавидел их, убежденный, что если его

браку что-то и угрожает, так это только они. Он всегда считал (и в этом

смысле совесть его была воинственно чистой), что если иной раз и обманывает

жену, то исключительволнений, и что своей подозрительностью она лишь обрекает себя на муки.

Он смотрел на ее лицо и читал на нем понастроение. Его охсобой, зная, что в ближайшем будущем ему придется сдерживать себя и в куда

более сложных ситуациях.

-- Ты недовольна, что я принес цветы уже сегодня? -- сказал он, и жена,

почувствовав в голосе мужа раздражение, поблагодарила его и пошла наполнить

вазу водой.

-- Чертов социализм, -- высказался чуть по -- В каком смысле?

-- Да вот, пожалуйста. Нас без конца заставТо во имя борьбы с империализмом, то по случаю годовщины реворождения какого-нибудь руковооркестр не разогнали, приходится со всем соглашаться. Не представляешь, как

сегодня я озверел.

-- А что случилось? -- спросила она без вся -- На репетицию к нам заявилась одна референтка из национального

комитета и давай нас по под конец обязала нас дать даровой концерт для Союза молодежи. Но самое

скверное, что завтра целый день я должен торчать на одной идиотской

конференции, где нам преподадут урок, какая мустроительству соглавное, это день твоего рождения!

-- Не станут же тебя там держать до поздней ночи!

-- Нет, конечно. Но представляешь, в каком настроении я вернусь.

Поэтому я хотел спокойсказал он и взял жену за руки.

-- Ты хороший,-- сказала Камила, и Клима поне верит ни единому слоконференоно доводит его до бешенства. Хотя Клима уже давно не надеялся на ее доверие

вне зависимости от того, говорил он правду или ложь, он всегда подозревал ее

в том, что она подопропечальным и чужим лицом) зададелая вид, что не сомневается в ее существовании.

Потом она ушла в кухню приготовить ужин. Пересолила его. Она всегда

готовила с удовольот хозяйских забот), и Клима знал, что если на сей раз ужин не удался ей, то

лишь потому, что она страдала. Он представил себе болезненно резкое

движение, каким она сыпа-

нула в пищу лишку соли, и сердце у него сжапересоленных кусках он постигает вкус ее слез и глотает свою собстпровинность. Он знал, что Камилу тербудет спать ночью, и потому был полон желания гладить ее, целовать,

убаюкивать, но тут же осознавал, что все это пустое, ибо ее щупальца в этой

нежности обнаружили бы только его нечистую совесть.

Наконец они пошли в кино. Герой картины, с завидной уверенностью

избегавший вероломных ловушек, некоторым образом приободрял Климу. Он

представлял себя на его месте, и подчас ему касделать аборт -- сусвоей счастливой звезде играючи справится.

Потом они легли рядом в широкую кровать. Он смотрел на нее. Она лежала

на спине, голоустремлены в потолок, и в этой напряженной вытянутости ее тела (она всегда

наодно мгновение увиволшебные минуты), что он вдруг в ее единственном жесте или движении

провидел всю историю ее тела и души. Это были минуты не только какого-то

абсолютного ясновидения, но и абсолютного умиления; ведь эта женщина любиего, еще когда он ровно ничего не значил, была готова ради него пожертвовать

всем, вслепую угаАрмстронге и Стравинском, о разных

глупостях и печалях, она была самым близким человеком на свете...

Сейчас он вдруг представил себе это сладкое тело, это сладкое лицо мертвыи понял, что ни дня не прожил бы без нее. Он знал, что способен оберегать ее

до последнего вздоха, способен отдать за нее жизнь.

Но это ощущение исступленной любви было лишь мгновенным проблеском, ибо

его мозг был целиком обуян тревогой и страхом. Он лежал рядом с Камилой,

знал, что бесконечно любит ее, но мыслями был не с ней. Он гладил ее по

лицу, словно гладил ее из необозримой, прокилометров дали.


* День второй *


1


Было около девяти утра, на окраине курорзапрещен) остановился элегантный белый автомобиль, и из него вышел Клима.

По центру курорта тянулся длинный парк с редкими деревьями, газоном,

посыпанными песпарк обрамляли курортные здамедночных часа. Накрасивое здание курорта в модербогавыпала честь сохра -- Здесь еще живет пан Бертлеф? -- спросил Клима привратника; получив

утвердительный ответ, он вбежал по красному ковру на второй этаж и постучал

в дверь.

Войдя, он увидел Бертлефа, направлявшегоизвинился за свое внезапное вторжение, но Бертлеф прервал его:

-- Друг мой! Не извиняйтесь! Вы подарили мне величайшую радость, какой

в эти утренние часы здесь меня никто не удостаивал!

Он пожал Климе руку и продолжал:

-- В этой стране люди не ценят утра. Через силу просыпаются под звон

будильника, котопечальной суете. Скажите мне, каким может быть день, начатый столь

насильственпомощью будильника попривыкают к насилию и изо дня в день отучаются от наслаждения. Поверьте мне,

характер людей формируют их утра.

Бертлеф нежно обнял Климу за плечи и, уса -- А я так упоительно люблю эти утренние часы бездействия, по которым,

как по мосту, укбдение. Это часть дня, когда я был бы несказанно благодарен за маленькое

чудо, за неожиданную встречу, какая убедила бы меня, что сны моей ночи

сбываются и что между аван Трубач наблюдал, как Бертлеф в пижаме хорукой поседевшие волосы, и отмечал про себя, что в звучной речи Бертлефа

ощутим неистребимый американский акцент, а в выборе слов -- забавная

старомодникогда не жил и родной язык слышал лишь в семейном исполнении.

-- И никто, друг мой, -- склонился он к Кли-- никто в этом курортном городишке не способен понять меня и пойти мне

навстречу. Даже медицинские сехмуза завтраком, и потому я вынужден переносить все свидания на вечер, когда

чувствую себя немного усталым.

Затем, подойдя к столику с телефоном, он спросил:

-- Когда вы приехали?

-- Утром, -- сказал Клима. -- На машине.

-- Несомненно, вы голодны, -- сказал Берзавтрак на двоветчину, чай.

Тем временем Клима обвел взглядом комстулья, кресла, зеркало, два дивана, дверь в ванную и другие соседние

помещения, где, помнилось, была невеликолепных покоях, все и началось. Здесь сидели подвыпиворкестра; дабы развлечь их, богатый американец позвал нескольких мед -- Да, -- сказал Бертлеф, -- этой картины, на которую вы смотрите,

здесь тогда не было.

Только сейчас трубач заметил картину, на которой был изображен

бородатый человек со странным голубым диском вокруг головы, в рудержал кисть и палитру. Картина выглязнал, что

многие картины, выглядевшие неумело написан -- Кто это рисовал?

-- Я, -- ответил Бертлеф.

-- Не знал, что вы рисуете.

-- Рисую с превеликим удовольствием.

-- А кто это?

-- Святой Лазарь.

-- Разве Лазарь был художник?

-- Это не библейский Лазарь, а святой Лавеке в Констан -- Вот как, -- сказал трубач.

-- Это был необычайный святой. Его мучиверовал в Христа, а злобные христиане, ибо он любил рисовать. Вероятно, вы

знаете, что в восьмом и девятом веке в греческой церкви царил жесткий

аскевоспринимались как нечто порочно сибаритское. Император Теофил повелел

уничтожить тысячи прекрасных картин, а моему обожаемому Лазарю запретил

рисовать. Но Лазарь знал, что своими картинами он просдавался. Теофил держал его в темнице, подвергал пыткам, требуя, чтобы

Лазарь отрекся от кисти, но Бог был к нему милостив и дал ему силу выдержать

страшные муки.

-- Красивая легенда,-- учтиво сказал трубач.

-- Превосходная. Но вы определенно привовсе не для того, чтобы посмотреть на мои иконки.

Раздался стук в дверь, вошел официант с большим подносом. Поставив его

на стол, он накрыл для обоих мужчин завтрак.

Бертлеф, пригласив трубача к столу, сказал:

-- Завтрак не настолько пышный, чтобы поВыкладывайте, что вас тревожит!

И трубач, разжевывая пищу, стал излагать свою историю, вынуждавшую

Бертлефа неод

2


Прежде всего он попытался выяснить, почеРужене ни на одну из ее открыток, скрывался от нее и сам ни разу не сделал

какого-либо дружеского жеста, котоумиротворяющим отголоском.

Клима признался, что вел себя нелепо и несебя не мог. Вся -- Соблазнить женщину, -- хмуро сказал БерНо по умению рас -- Верно, -- с грустью согласился трубач, -- но это отвращение, эта

непреодолимая антипа -- Скажите пожалуйста, -- удивился Бер -- Ходит такая молва.

-- Но откуда это у вас? Вы не выглядите ни импотентом, ни

гомосексуалистом!

-- Я и вправду не импотент и не гомосексумеланхолично обэротическая тайна, которая для большинства людей совершенно непостижима.

Это признание было настолько трогательным, что оба мужчины ненадолго

умолкли. Затем тру -- Этого никто не понимает, и менее всех моя жена. Она думает, что

любовь выражается лишь в том, что для вас не существует других женщин. Это

форменная чушь! Меня постоянно влечет к той или иной чужой женщине, но стоит

мне овладеть ею, какая-то мощная пружина отКамиле. Иногда мне кажется, что я ищу других женщин только ради этой

пружины, ради этого броска и восхижелания и смирения) к собственной жене, которую с каждой новой изменой люблю

все больше.

-- Получается, сестра Ружена была для вас лишь утверждением в

моногамной любви.

-- Да, -- сказал трубач. -- И весьма приятРужена обладает особым очарованием, когда видишь ее впервые, однако ее

очарование с немалой для тебя польисчерпывает себя; тебя уже ничто не влечет к продолжению этой связи, и

пружина мощно отбрасывает тебя в прекрасный обратный полет.

-- Милый друг, я вряд ли мог бы доказать на другом примере успешнее,

чем на вашем, сколь грешна преувеличенная любовь.

-- Я полагал, что любовь к жене -- единстхорошего.

-- И вы ошибались. Ваша преувеличенная любовь к жене является не

искупительным проваша жена для вас все, остальготворениям Божьим. Милый друг, этот тип любви не что иное как ересь.


3


Бертлеф отодвинул в сторону пустую чашку, встал из-за стола и ушел в

ванную, откуда до Климы донесся звук текущей воды, а минутой позже голос

Бертлефа:

-- Вы полагаете, что человеку дано право умерщвлять зачатого ребенка?

Уже увидев изображенного бородача с нимОн помнил Берчто он человек верующий. И сейчас у него сжалось сердце -- он испугался, что

услышит нравоучения и его единственный оазис в пустыне этого городка

покроется песком. Приглушенным голосом он спросил:

-- Вы относитесь к тем, кто называет это убийством?

Бертлеф ответил не сразу. Затем вышел из ванной одетым в повседневный

костюм и тща -- Убийство -- слово, слишком отдающее электрическим стулом,-- сказал

он.-- Речь о друее проявлениях. Это первая запоруках Божьих. И мы ничего не ведаем об их завтрашя хочу сказать, что принимать жизнь во всех ее проявлениях означапринимать непредвиденное. А ребенок -- это концентрация непредвиденного.

Ребенок -- сама непредвиденность. Вам не дано знать, что из него получится,

что он принесет вам, и именно потому вы должны принять его. Иначе вы живете

лишь вполовину, живете как человек, не умеющий плаберега, тогда как настоящее море только там, где оно глубоко.

Трубач намекнул, что ребенок не его.

-- Допустим,-- сказал Бертлеф.-- Но искренвы столь же настойваш. Вы делали бы это ради своей жены и грешной любви, какую к ней питаете.

-- Да, признаюсь, -- сказал трубач, -- я угоаборт при любых обсто Бертлеф стоял, прислонясь к косяку двери, ведущей в ванную, и улыбался.

-- Я понимаю вас и не собираюсь переубежчтобы стремиться исправить мир. Я сказал вам, что думаю, и все тут.

Я останусь вашим другом, хотя вы и будете поубеждениям, и постараюсь помочь вам даже при моем несогласии с вами.

Трубач взглянул на Бертлефа, изрекшего последнюю фразу бархатным

голосом мудрого проповедника. Он казался ему величественным. Похоже было,

что все сказанное Бертлефом может стать легендой, притчей, примером, глаиз некоего современного Евангелия. Трубавзволнован и склонен к преувеличенным жестам) отвесить ему глубокий поклон.

-- Я помогу вам по мере возможностей, -- продолжал Бертлеф. -- Сейчас

мы зайдем к моо медицинской стороне дела. ОдРу

4


Трубач изложил свой план, и Бертлеф сказал: -- Это напоминает мне

историю, случившуработал в порту докером. Засердцем, не умевшая никому ни в чем отказать. Но за такую доброту сердца (и

тела) мужчины, как правило, платили скорее грубостак что я был единстхотя как раз у меня с ней ничего и

не было. Моя нежность привела к тому, что она влюбилась в меня. Если бы

я в конце концов не переспал с ней, я унизил бы ее и причинил бы ей боль. Но

случилось это один-единственпо-прежОна расплакалась, убежала, перестала со мной здороваться и еще откровеннее

стала отдаваться другим. Спустя два месяца она объявила мне, что беременна

от меня.

-- Значит, вы были в таком же положении! -- воскликнул трубач.

-- О, друг мой, -- сказал Бертлеф, -- неужто вы не знаете, что

происходящее с вами -- исто -- И как же вы поступили?

-- Я вел себя так же, как собираетесь вести себя вы, с одной только

разницей. Вы собираедействительно любил ту несчастную декоторая впервые познала со мной, что такое нежность, и не хочет лишиться ее.

Я понимал, что она любит меня, и не мог сердиться за то, что она проявляет

эту любовь так, как умеет, пользуясь теми средствами, какие ей подсказывает

ее неот кого-то другого. Но знаю и то, что эту ложь ты употребила во имя любви, и

за эту любовь я хочу отплатить тебе любовью. Мне все равно, от кого у тебя

ребенок, но если ты хочешь, я женюсь на тебе".

-- Сущее безумие!

-- И все же, возможно, более плодотворное, чем ваши продуманные

действия. Когда я еще несколько раз повторил этой шлюшке, что любженюсь на ней даже с ребенком, она расплакалась и призналась, что обманула

меня. Сказала, что именно моя доброта позволила ей понять, что она

недостойна меня и никогда не сможет стать моей женой.

Трубач задумчиво молчал, а Бертлеф добавил:

-- Я был бы рад, если бы эта история могла послужить вам своего рода

притчей. Не пытайдействительно полюбить ее. Постаобманула вас, постарайтесь в этом обмане увидеть ее спочто она не устоит перед силой вашей доброты и сама все устроит так, чтобы не

причинить вам вреда.

Слова Бертлефа произвели на трубача сильболее явственно представил себе облик Ружены, то понял, что путь любви,

указанный Бертлефом, проторить ему не дано; что это путь святых, а не

простых смертных.


5


Ружена сидела за столиком в большом зале, где вдоль стен были кушетки,

на которых отдывошедших пациенток курортные карты, отметила в них дату, выдала ключи от

разде-

валок, полотенце и длинную простыню. Затем, взглянув на часы,

направилась (в одном белом халате на голом теле, так как в облицованных

кафелем залах стоял густой горячий пар) в задчудодейственной родона окликнула по имени и объявила им, что время, отведенное для купания,

истекло. Дамы послушно выскочили из бассейна, затряскоторых стекала вода, и, подпрыгивая, последовали за Руженой в пепомещение. Там дамы улеглись на свообереще по теплому одеялу. Дамы улыбались Ружене, но она не отулыбкой.

Мало приятного родиться в маленьком годесять тысяч женв пятнадцать лет женщина сповозможности, отпущенные ей до конца дней, еспроживания. Но смеочень неохотно расставалась со своими служащими, да и родители Ружены

при Нет, эта девушка, пусть и старалась вполне добросовестно выполнять свои

обязанности, от Зависть: они приехали сюда от мужей, от любовников, из мира бессчетных

возможностей, недоступных ей, хотя у нее и грудь красивее, и ноги длиннее, и

лицо правильнее.

Кроме зависти, нетерпение: они являлись сюсудьбами, а она была здесь без судьбы, в прошлом году такая же, как и в

нынешнем; ее бесило, что отпущенное ей врепротекает без соо том, что жизнь ускользнет от нее раньше, чем она вообще начнет ее

проживать.

И в-третьих: она испытывала инстинктивное отвращение к этому скопищу,

обесценивавшему отдельно взятую женщину. Ее обступала печальженских грудей, среди которых даже такие красивые груди, как у нее,

утрачи По-прежнему не улыбаясь, она уже успела закутать последнюю из трех дам,

когда в зал заглянула ее худая сослуживица и крикнула ей:

-- Тебя к телефону!

Вид у нее был столь торжественный, что Рузвонит. Зардевшись, она зашла за кабинки, подняла трубку и назвала свое имя.

Клима поздоровался и спросил, когда у нее найдется для него время.

-- Я кончаю в три, -- ответила она, -- в че Затем стали договариваться о месте встречи. Ружена предложила самый

большой на курорте винный погребок, открытый в течение всего дня.

Худая сослуживица, стоявшая рядом с Руженой и не сводившая глаз с ее

губ, утвердительно кивнула. Но трубач возразил, сказав, что предвстретиться с Руженой в более уедиего машине за пределы курорта.

-- Лишнее. Куда нам еще ехать, -- сказала Ружена.

-- Будем одни.

-- Если ты стыдишься меня, незачем вообще сюда приезжать, -- сказала

Ружена, и ее сослу -- Я не это имел в виду, -- сказал Клима. -- Ну что ж, буду ждать тебя

в четыре у винного погребка.

-- Отлично, -- сказала худая, когда Ружена повесила трубку. -- Он хотел

бы увидеться с тобой где-нибудь тайком, но ты должна стречтобы вас видело как можно больше народу.

Ружена постоянно пребывала в сильном возособенно нервнион выглядит? Как улыбается, как ведет себя? От их единственной встречи у нее

осталось очень смутное воспоминание. Сорасспрашивакак умеет любить. Но она не могла ни о чем говорить и лишь повторяла, что

это было "как сон".

И это была не пустая фраза. Мужчина, с котопостели, сошел к ней

с афиш. Его фотография на время обрела трехтемпературу и вес, но заобразом, размноженным в несчетных экземплярах и потому еще более абстрактным

и нереальным.

Да, именно потому, что он тогда так быстро ускользнул от нее в свой

графический знак, в ней осталось неприятное ощущение его соверне могла уцепиться ни за одну деталь, которая бы принизила его и приблизила.

Когда он был далеко, она была полна решительв предчувствии его близости, утратила смелость.

-- Держись, -- сказала ей худая. -- Буду бо

6


Когда Клима закончил разговор с Руженой, Бертлеф взял его под руку и

повел к дому Марксидели несколько женщин, но Бертлеф решительно постучал четырьмя короткими

удахалате и очках над объемистым носом. Ожидавшим приема женщи"Простите, одну минуту", и поквартиру, расположенную этажом выше.

-- Как поживаете, маэстро? -- обратился он к трубачу, когда все трое

уселись. -- Когда мы вас снова увидим здесь с концертом?

-- Никогда в жизни,-- ответил Клима.-- Этот курорт приносит мне одни

неприятности.

Бертлеф объяснил доктору Шкрете, что привслед за этим сказал:

-- Я хотел попросить вас помочь мне. Преждействительно ли она беременна. Может, просто задержка. Или она вешает мне

лапшу на уши. Когда-то давно такую штуку проделала со мной одна девушка.

Кстати, тоже блондинка.

-- Вам не стоит связываться с блондинка -- Да, -- согласился Клима. -- Блондинки -- мое несчастье. Пан

главврач, это было чудоранней стадии беременности ничего с точностью определить нельзя. Поэтому я

хонабухают яич -- ...значит, дама беременна, -- дополнил его доктор Шкрета.

-- Она понесла в бутылочке утреннюю мочу, я сопровождал ее, но у самой

поликлиники бунадежде сохранить хоть несколько капель! Я вел себя так, словно она уронила

чахотела как можно дольше продлить мои муки.

-- Типичное п