Реферат: Массовые настроения в истории и современность 153 дня я сам готов встать на колени, обращаясь к вам с призывом: подождите, дайте нам еще несколько недель

Глава 2.1. Массовые настроения в истории и современность 153

дня я сам готов встать на колени, обращаясь к вам с призывом: подождите, дайте нам еще несколько недель...»), охваченная настроением протеста масса не желала слепо подчиняться своему же вчерашнему кумиру1.

Похожая ситуация сложилась в Венгрии перед парламентскими выборами весной

1990 г.: «Голоса раздражения, неудовлетворенности положением дел громко разда­
ются "с улицы"... И хотя в эту весну в Венгрии не избежать кипения страстей, ни одна
из партий не хочет, чтобы "улица" вышла из берегов»2.

Боязнь все той же «улицы» с ее массовыми настроениями проявилась в действи­ях московского руководства зимой 1990 г., направленных на ослабление масштабов и влияния планировавшегося, в частности, 25 февраля массового митинга в поддержку демократических кандидатов на выборах в местные и российские органы власти. В хо­де перестройки можно обнаружить много примеров такого рода. Наиболее впечат­ляющим было появление войск на улицах Москвы и оцепление ее центра 28 марта

1991 г., а затем и неудачная августовская попытка путча.

Нельзя сказать, чтобы это было характерно для каких-то определенных полити­ческих систем. Речь идет об общей тенденции. Просто в одних случаях институты власти сталкиваются с ней впервые, в других же случаях более опытные социально-политические системы обладают достаточным знанием подобных феноменов и, глав­ное, способами быстрого реагирования на них. Последние извлекли должные уроки из «Восстания масс»: «1) массы выполняют сейчас те самые общественные функции, которые раньше были предоставлены исключительно избранным меньшинствам; 2) и в то же время массы перестали быть послушными этим самым меньшинствам: они не повинуются им, не следуют за ними, не уважают их, а наоборот, отстраняют и даже вытесняют их» (Ортега-и-Гассет, 1989).

Факты последнего времени однозначно свидетельствуют: уходят в прошлое те времена, когда правящие круги могли принимать важнейшие политические решения без учета и поддержки массовых настроений, «не слишком заботясь о возможных по­следствиях, поскольку в случае необходимости эти решения можно было пересмот­реть и все начать заново без большого ущерба» (Kirk, 1953).

Уже война США во Вьетнаме и последовавший вскоре за ней уотергейтский скан­дал показали: узко корпоративное «делание политики» при игнорировании мнений и настроений масс влечет за собой весьма серьезные последствия и для отдельных по­литиков, и для политической системы общества в целом. Учитывая опыт своей стра­ны, президент США Дж. Картер, пытаясь овладеть настроениями рядовых американ­цев в период своего правления, был вынужден ввести целый ряд специальных мер. К ним относились и провозглашение «открытого правления», и учреждение особых

дней, когда каждый американец мог позвонить по телефону в Белый дом, и создание имиджа «президента из народа», «простого фермера» (с годовым доходом в 2,5 млн долларов), отмежевавшегося от традиционно отдаленного от масс истэблишмента, и т. п. В 1992 г. сходные приемы в ходе предвыборной борьбы умело использовал Дж. Клинтон; в 2000 г. «простоватый ковбой» из Техаса Дж. Буш именно на этом пе­реиграл лощеного представителя истэблишмента А. Гора. По мнению самих амери-

1 См.: Ольшанский Д. В. Польша: массовые настроения на этапе национального примирения. М, 1989. С. 20.

2 Правда, 1990, 23 марта.

154 Часть 2. Массовые настроения

канцев, в последние годы декларация одного из первых президентов США Т. Джеф-ферсона, гласившая, что народ является единственным цензором правительства, все больше стала наполняться реальным политическим смыслом.

Известный американский исследователь проблем общественного мнения и мас­совой психологии С. Судмен указывал, что в современном политическом процессе ни одно выборное лицо в западных странах (и в первую очередь американские президен­ты) не может не учитывать в своей деятельности настроений тех или иных групп на­селения. Более того, подчас президенты вынуждены реагировать на изменения на­строений экстренным образом. Так, Р. Рейган предпринял чрезвычайную акцию та­кого рода весной 1982 г., когда его популярность резко упала, и советники доложили, что самые низкие оценки его деятельности наблюдаются среди католиков. Президент срочно вылетел в Чикаго — город с самой развитой в стране системой образования на католической основе — и объявил там на специально организованном уличном вы­ступлении о своем намерении предоставить кредиты семьям католиков на нужды об­разования их детей1.

Это способствовало изменению массовых настроений данных слоев населения в нужную президенту сторону. На то, что ныне во всех странах национальные лидеры при выработке своей политики должны учитывать мнения и настроения масс, указы­вал и Дж. Гибсон: «Несколько десятилетий назад основные решения по мировым про­блемам принимались руководителями государств и дипломатами... Сегодня простой гражданин, крестьянин или житель сельвы хочет, чтобы к нему прислушивались» (Gibson, 1964).

Массовые настроения недовольства в свое время вынудили США уйти из Вьет­нама. Массовые настроения заставили аргентинских военных добровольно передать власть демократическому правительству. Массовые настроения все чаще заставляют институты власти идти на уступки. Однако они же заставляют эти институты интен­сивно работать в направлении поисков путей и методов воздействия на настроения людей. Это касается как более опытных, так и сравнительно молодых социально-по­литических систем. И если правящие круги западных стран больше преуспели в этом, то новые силы, появляясь нa политической арене, стараются наверстать упущенное.

Эти проблемы имеют особое значение для развивающихся стран. Как известно, многообразие существующих там массовых настроений и стремящихся опереться на Них социально-политических сил выливается в противоречия и борьбу различных групп, носящую подчас непримиримый характер. Эта борьба находит свое непосред­ственное выражение во внутриполитической жизни, приводя к частым сменам пра­вящих режимов, попыткам различного рода переворотов, заговорам и т. п. Все это имеет, среди прочего, и социально-психологические корни. Касаясь подчас внешне неожиданных перемен в массовых настроениях в этих странах, следует согласиться с тем, что «фундаментальной основой возросшей... нестабильности является глубокое недовольство населения — даже если оно не проявляется в активной форме — своим нередко ухудшающимся материальным положением... И это происходит тогда, когда в значительной мере уже исчезло националистическое опьянение, порожденное заво­еванной независимостью, когда во многом исчерпан запас веры в обещания сменяв-

1 См.: Sudman S. The Presidents and Pools. Opinion Quarterly. 1982. Vol. 46. № 3. P. 301-311.

^ Глава 2.1. Массовые настроения в истории и современность 155

ших друг друга в течение довольно длительного периода руководителей» (Брутенц, 1984).

Массовые настроения и крах социализма

Современная ситуация показала, что во многом сходные моменты могут возникать не только в «третьем мире». Обратим внимание на особую частоту появления слова «на­строения» в ходе горбачевской перестройки, перед распадом СССР. Так, отвечая на вопросы французской газеты «Юманите», М. С. Горбачев заявлял, что «выработка политики... начинается с изучения объективной обстановки, тех или иных потребно­стей общества, настроения масс... На основе этого, после должного обсуждения, фор­мируются политические решения»1. Если бы это было так... Нет, спичрайтеры писали действительно неглупые слова, вот только реализовать их тогдашнее руководство СССР было уже неспособно. Осуществляя курс на перестройку, горбачевское руко­водство отдавало отчет в том, что «без перелома в общественном сознании, без изме­нения в психологии и мышлении, в настроениях людей успеха не добиться...» («Ма­териалы Пленума...», 1987). Однако дальше слов дело не шло.

Фактор массовых настроений активно проявляется не только во внутренней по­литике, но и на международной арене. Объективный фундамент многих позитивных перемен в мире, по мнению того же Горбачева, как раз и состоял в том, что «в послед­ние годы в широких кругах мировой общественности произошел крутой перелом в настроениях...»2. Однако каким был этот перелом и к чему он приведет, тогда еще мало кто мог понять.

Особенностью внутриполитических настроений в СССР долгие годы была их дек­ламируемая монолитность, единство «на основе целей и интересов развития социа­лизма». Конечно, ни в одной стране западного мира не было ничего подобного тому настроению массового энтузиазма, которое сопровождало годы первых пятилеток или послевоенного строительства. Сказанное, однако, отнюдь не означает, что советское общество характеризовалось сколько-нибудь полной однородностью настроений. Присущие социализму внутренние противоречия, несмотря на все попытки закамуф-лировать их, неизбежно предполагали и порождали разнообразие стремлений и же­ланий людей. Достижение этих желаний, борьба за свои устремления — двигатель че- ловеческой активности, а в сумме, при их свободном выражении, — залог развития об­щества. Ход перестройки, а затем и постперестроечных реформ, высвобождая данные силы, вскрыл и реальный плюрализм настроений в бывшем советском обществе.

Завершая главу, отметим, что современный мир демонстрирует дальнейшее уси­ление роли массовых настроений в самых разных аспектах и сферах жизни. Однако это не совсем та роль, которая постулировалась еще недавно в отечественном обще-ствознании. Двадцатый век принес определенные качественные изменения в психо­логии и поведении масс как субъекта социально-политических действий. Возраста­ние их роли ныне в значительной степени связано с все более непосредственными проявлениями в поведении таких факторов, как массовые настроения.

1 Правда, 1986, 8 февраля.

2 Правда, 1987, 12 декабря.

156 Часть 2. Массовые настроения

Рассмотрение современных условий в контексте постепенного усиления влияния массовых настроений в ходе исторического развития позволяет сделать еще одно су­щественное заключение. Из обзора феноменологии вытекает, что в самом широком смысле политику можно рассматривать двояко: как нечто статичное и как нечто ди­намичное. Стоя на первой точке зрения, ее анализ должен основываться на исследо­вании прежде всего политических институтов; если же встать на другую точку зре­ния — на изучении в первую очередь политических процессов. Этому созвучна мысль Б. Ф. Поршнева о том, что все субъективные, в частности, социально-психологичес­кие явления, в том числе ключевые для понимания политики как специфического вида человеческой деятельности, тяготеют к одной из двух характерных форм: «пси­хическому складу» и «психическому сдвигу (иначе — настроению)» (Поршнев, 1979).

Первые выражаются в статичных, институционализированных формах, вторые — в динамичных, процессуальных. Исходя из исторической феноменологии, массовые настроения абсолютно естественно являются одним из важнейших факторов, прида­ющих динамичность социально-политической жизни, субъективной основой многих общественно-политических процессов. По Я. Щепаньскому, социальные процессы, в общем виде — «это единые серии изменений в социальных системах, т. е. в отно­шениях, институтах, группах и других видах социальных систем», серии «явлений взаимодействия людей друг с другом» или «явлений, происходящих в организации и структуре групп, изменяющих отношения между людьми или отношения между со­ставными элементами общности» (Щепаньский, 1969).

В соответствии с этим под массовыми политическими процессами естественно подразумевать относительно однородные серии явлений, связанных причинными, а также структурно-функциональными зависимостями таким образом, что в качестве главной зависимости — той «оси», на которую «нанизываются» сопряженные друг с другом явления, — выступают массовые настроения. Это согласуется с тем, что по­следние, в скрытой или явной форме, признаются большинством исследователей в ка­честве одной из детерминант таких процессов.

Основные выводы

1. Историко-психологический анализ отчетливо показывает, как и когда в социаль­но-политических процессах становится заметным феномен массовых настроений. Реально такие настроения начинают активно влиять на динамичные социально-политические процессы в период позднего Средневековья. Рост европейских сред­невековых городов породил специфические массово-психологические явления в общественной жизни. Осознание их роли оказалось связанным со значительны­ми историческими потрясениями. В дальнейшем нарастание темпов историчес­кого развития, усиление его динамизма, а также концентрация населения и про­цессы урбанизации повлекли за собой все более отчетливое усиление роли массо­вых настроений в социально-политической жизни. Массовые настроения стали фактором истории.

^ Глава 2.1. Массовые настроения в истории и современность 157

История достаточно однозначно показывает, что роль массовых настроений в ос­новном бывает деструктивной, разрушительной по отношению к устоявшимся социально-политическим системам. Осуществляя социально-психологическую функцию «сдвига», массовые настроения как динамичные процессы разрушают или реформируют стабильные, но как бы «устаревающие» структуры. Массовые настроения — важнейший социально-психологический фактор общественно-по­литической динамики. Будучи основой массовых политических действий, такие настроения с наибольшей силой проявляются в периоды политических потрясе­ний, когда ослабевает влияние стабилизирующих систему политических инсти­тутов. За счет этого они обеспечивали динамику развития и совершенствование этих или новых, приходящих на смену разрушаемым, социально-политических систем в целом. В таких процессах обычно отражалась борьба масс против правя­щих элит. Если усилия элит обычно были направлены на стабилизацию системы, то массовые настроения, напротив, выступали фактором дестабилизации и инно­вации по отношению к системе. Хотя подчас бывало и наоборот: консервативные массы, выполняя охранительную функцию, могли бунтовать против поспешных инновационных устремлений элиты. В целом, такого рода процессы всегда осу­ществляются в своеобразной диалектике единства и борьбы противоположностей: подчас элиты сами подстегивают массы, а последние, напротив, часто сдержива­ют элиты. Соответственно, массовые настроения могут быть как инновационны­ми, так и охранительными.

Условия современной общественной жизни внесли ряд качественных изменений в психологию масс как субъекта социально-политических процессов, что отража­ется в дальнейшем усилении роли массовых настроений. При общем росте массо­вой информированности идет процесс нарастания импульсивности массового поведения. Определяющими моментами все больше становятся не устоявшиеся, осознанные позиции, а быстро увлекающие людей настроения. Это вытекает из изменений условий производства и образа жизни, характера потребностей и воз­можностей их удовлетворения, а также общего роста темпов жизни в период на­учно-технической и, особенно, информационной революции.

В методологическом плане наблюдаемое нарастание роли и влияния массовых настроений объясняется двумя основными причинами. С одной стороны, это дей­ствие известного общего закона возрастания роли масс в истории по мере увели­чения масштабов исторического действия. Рост образования, появление новых типов работников, развитие массовых коммуникаций, как и целый ряд других, производных от названных факторов, неизбежно способствуют этому. С другой стороны, те же факты объясняются усилением влияния субъективных, эмоцио-нально-настроенческих побуждений, которыми руководствуются массы в отли­чие от значительно более рациональных элит. В последнее время можно говорить о возрастании разрыва между настроенческими факторами, движущими массами, и рациональными соображениями, которыми руководствуется правящая элита. Соответственно, для элит постоянно усложняется задача управления массами и создания возможностей для канализации их настроений.

Глава 2.2

Психология массовых настроений

^ Общепсихологические подходы. Социальная природа настроений. Массовые полити­ческие настроения.

В отличие от других общественных наук, где массовые настроения пока еще лишь вводятся как самостоятельное понятие, в психологии накоплен достаточно большой массив данных и исследовательских подходов. Есть определенная предыстория рас­смотрения «настроений» без учета их массового звучания; есть традиции общепсихо­логических трактовок индивидуальных настроений; наконец, есть и социально-пси­хологические направления изучения преимущественно «общественных» настроений. Анализ всего этого наследия необходим для понимания массовых настроений.

Настроения представляют собой именно то явление, которое здравый смысл тра­диционно относил к сфере изучения психологической науки, — это и есть те сокро­венные внутренние переживания, которые являют собой психологию того или иного человека или группы людей. С точки зрения обыденного сознании, психология имеет дело прежде всего с настроениями — с чем-то трудно уловимым, подчас таинствен­ным и интригующе интересным. Однако, с другой стороны, «таинственность» и труд­ноуловимое настроений1, невозможность их изучения в лабораторных условиях, их субъективность и невоспроизводимость привели к тому, что в современной психоло­гической науке отсутствует общепринятая теория настроений.

В англоязычной литературе, например, о настроениях вообще предпочитают су­дить по ряду связанных с ними, но более операциональных понятий. В отечествен­ной науке есть еще одна существенная причина: длительное доминирование тотали­тарной социально-политической системы в стране, по сути, ликвидировало «соци­альный заказ» на разработку данной проблематики. Тоталитаризм и застой не нуждались в анализе и учете настроений. Интерес к ним упал к концу 20-х годов XX века, на короткое время возродился в 60-е гг. и лишь ныне поднимается на опреде­ленный уровень, что связано с очевидным «заказом» общества на разработку данной проблематики. Отдельные наблюдения, догадки, находки исследователей представ-

1 Упор на таинственность приводил, в частности, к тому, что массовые настроения рассматривались как особые случаи патологии, одновременного помешательства значительного количества людей. См.: Вичура А., Жукелъе И. Психическая зараза. М., 1912; Португалов В. П. Повальные чудачества. В кн.: Реньяр П. Умственные эпидемии. СПб, 1889; Йентш Э. О своенравных настроениях.СПб, 1904, и др.

^ Глава 2.2. Психология массовых настроений 159 .

ляют во многом разрозненную мозаику, фрагменты которой с трудом складываются в законченную картину.

Общепсихологические подходы

Общей чертой психологических работ, посвященных проблеме настроений, является прежде всего акцентирование важности данного понятия и обозначаемого им психо­логического явления. Многие исследователи в свое время отмечали актуальность анализа настроений для решения значительного круга как сугубо психологических, так и социально-практических вопросов. Так, совершенно очевидно, что с психоло­гической точки зрения «понимание общественной связи во всей ее полноте немысли­мо без изучения законов, по которым совершаются колебания общественных и мас­совых настроений, смены и столкновения общественных чувств» (Войтоловский, 1924). Справедливо, видимо, и то, что «будем ли мы иметь перед собой случайно со­бравшуюся толпу на улице... или митинг, везде и всюду мы будем встречаться с про­явлением общественных настроений» (Бехтерев, 1911).

Однако большинство исследователей этой проблемы, если взять их в историчес­кой ретроспективе, не очень далеко (во всяком случае, методологически) ушло от той традиции описательности, которая была введена в прошлом веке В. Вундтом в каче­стве метода изучения подобных психологических явлений. Будучи одним из основа­телей так называемой «школы психологии народов»1, Вундт призывал психологов ограничить себя простыми описаниями тех или иных психических проявлений, свой­ственных большим массам людей, прежде всего народам. К числу таких психологи­ческих явлений Вундт и его последователи относили и настроения. Однако продук­тивность этих описаний вызывала справедливые сомнения: слишком далеким и не­преодолимым оказалось расстояние от простого описания до понимания реальных причин и механизмов развития тех или иных настроений. Постулаты Вундта о нали­чии у каждой нации и народа своей «души», связанной с «мировым духом» и опреде­ляющей настроения данной группы людей, не отвечали критериям научности, по­скольку, не объясняя природы настроений, делали ненужным сам поиск таких объяс­нений.

При подобном подходе в психологическом изучении настроений доминировали описательные методы, единичные же попытки как-то объективировать данное явле­ние или хотя бы представить его более операционально, в объективно-научных поня­тиях, сводились, как правило, к психофизиологическим трактовкам, когда настрое­ния человека связывались с особенностями его физиологии.

^ Психофизиологические трактовки

В свое время предлагалось такое, например, понимание «настроения»: это «среднее состояние... однородных чувственных тонов ощущений и представлений, существу­ющих в пределах известной единицы времени» (Циген, 1909). Анализ, проводимый с

1 См.: Wund W. Volkerpsychologie. Berlin, 1900-1920. Bd. 1-Х.

160 Часть 2. Массовые настроения

физиологических позиций, приводил к выводу о том, что «...наше настроение не со­ставляет какого-то независимого, самостоятельного психического процесса, но явля­ется абстракцией от однородных чувственных тонов представлений и ощущений, су­ществующих в определенный промежуток времени» (Циген, 1909). В русле данной традиции было вполне достаточно, например, выделять «спокойное», «приятное» и «неприятное» настроения (Осипова, 1914).

Плодотворность исследований, пытавшихся решить психологическую проблему настроений в рамках «научно-психофизиологического направления», также была не слишком велика: сложность (подчас искусственная) и наукообразность определений, подобных приведенным выше, уводили исследователей в сторону изучения физиоло­гических «микрофакторов», затемняя и без того сложную психологическую суть че­ловеческих настроений.

Еще более физикалистские варианты этой линии исследований совсем упрощали дело: «Под настроением мы разумеем совокупность чувств, присутствующих в каж­дый момент в нашем сознании. С психофизиологической точки зрения это будет ду­шевное самочувствие, зависящее от питательных перемен в корковом веществе голов­ного мозга и выражающееся или в замедленном, или в ускоренном ходе представле­ний. Вот почему прямо можно сказать, что настроение есть выражение коркового самочувствия» (Викторов, 1887).

Упомянем в данном контексте и А. Л. Чижевского, который писал в начале века о «психических эпидемиях» и о настроениях как об «особом нервно-психическом воз­буждении», определяющем «характер массовых движений». Как известно, он связы­вал целый ряд исторических событий, отмеченных бурными проявлениями массовой психологии, включая настроения, с динамикой солнечных пятен и периодами повы­шенной солнечной активности1. По его мнению, «жизнь людей в массах в периоды солнечной активности — вот что должно волновать политика» (Чижевский, 1924).

Ныне обе обозначенные выше точки зрения еще продолжают встречаться. С од­ной стороны, научные разговоры на эту тему ведутся на уровне простых описаний и абстрактных общетеоретических рассуждений о «настроениях» того или иного обще­ства, народа, класса, слоя, общности. С другой же стороны, эти разговоры продолжа­ют, по существу, сводиться к психофизиологии, к восприятию и к физиологическим основам этого процесса. Это прежде всего указывает на недостаточную концептуаль­ную разработанность проблемы настроений в психологической науке.

Пытаясь создать хоть какой-то концептуальный каркас, некоторые исследовате­ли объединяли существовавшие взгляды на природу настроений, считая их многооб­разие отражением изучения разных сторон и аспектов проблемы (например, физио­логического, психофизиологического, социально-психологического ее ракурсов). Однако ныне становится все более очевидным, что простое соединение разных взгля­дов в виде системы уровней понимания (и, разумеется, существования) настроений (первый — связанный с психофизиологической детерминацией, второй — с социаль­но-психологической и третий — с собственно социальной), при всей своей кажущей­ся естественности и привлекательности, уже не вполне удовлетворяет. Подобный ме­тодологический ход допустим в тех случаях, когда мы имеем дело с явлениями, для понимания которых пока недостаточно наличных знаний. Однако проходит время, и

1 См.: Чижевский А. Л. Солнечные пятна и... психозы. Природа и человек. 1989. №5. С. 62-65.

^ Глава 2.2. Психология массовых настроений 161

с увеличением знаний об объекте данный методологический прием должен отойти на задний план при условии выработки более целостного понимания.

Подобная эволюция произошла с проблемой настроений. Накопленных знаний уже достаточно для того, чтобы отказаться от простого декларирования наличия раз­ных уровней и подходов и попытаться (разумеется, не игнорируя данные физиоло­гов и представителей других отраслей знания) сосредоточиться на собственно пси­хологических факторах настроений. Представляется логичным вначале рассмотреть понятие «настроение» в общепсихологическом контексте, затем уточнить смысл по­нятия «общественные настроения» и разобрать социально-психологическую концеп­цию настроений.

Индивидуальное и социальное в природе настроений

Социально-психологический анализ настроений невозможен без учета общепсихоло­гических закономерностей их появления и развития. Отрыв социально-психологичес­кого анализа от анализа общепсихологического методологически чреват опасностью утраты конкретного субъекта, «носителя» настроений — живого человека. Настрое­ния группы или другой социальной общности существуют лишь в преломлении че­рез настроения людей, образующих эти общности. Отрицание данного положения привело бы к признанию существования надчеловеческих, абстрактно-социальных настроений, или, говоря словами Г. Гегеля, некоего «абсолютного духа». В неявном виде эта посылка предполагалась в исследованиях школы «психологии народов». Согласно материалистическому пониманию природы человеческой психики и теории отражения, настроения людей, проявляющиеся в том числе и в социально-политичес­кой жизни, определяются механизмами отражения социально-политических явлений, а эти механизмы полнее всего раскрываются при общепсихологическом анализе при­роды принципиально любых, но прежде всего индивидуальных настроений.

Известные трактовки настроений в общей психологии неоднозначны и различа­ются в весьма широких пределах — вплоть до полной несовместимости основных по­стулатов. Так, иногда настроение в общей психологии трактуется как «умонастрое­ние» — полностью или по большей части осознанное состояние человеческой психи­ки; «состояние интеллектуальной деятельности человека»; «особый вид настроений», устойчивый, отражающий «определенную направленность чувств»; «единство эмо­ционального и рационального в человеке»; «чувства вокруг идей» (Парыгин, 1966). С другой стороны, те же настроения подчас связываются с поведением «толпы, дви­жимой бессознательными настроениями. Они проявляются в панике, мятеже, увле­чениях, моде и сумасшествиях» (Foote, Hart, 1963.).

Взаимоисключаемость приведенных трактовок очевидна: если в первой (внутрен­не также неоднородной) настроения являются по преимуществу «фактом сознания», то во второй они полностью бессознательны, иррациональны. Таких примеров мож­но было бы привести немало, однако дело не в их количестве. При всем внешнем мно­гообразии взглядов на природу настроений все они укладываются в конечное число измерений — тех факторов, которые, видимо, и являются наиболее существенными для понимания психологической сущности настроений. Так, в частности, понятно, что приведенные выше примеры — полюса одного и того же измерения «осознанное—не­осознанное» в рассмотрении природы настроений. Действительно, настроения быва-

162 Часть 2. Массовые настроения

ют различными по степени осознанности, и это — фундаментальное измерение, харак­теризующее их психологическую сущность. Таких измерений немало. Необходимость их вычленения связана с тем, что всякое конкретное настроение — точка в многомер­ном пространстве, которая задается целым рядом характеристик: как степенью осо­знанности, так и другими параметрами.

Среди них следует выделить такие используемые в общей психологии измерения, как «эмоциональное—рациональное», и отчасти связанное с ним измерение «внутрен­нее—внешнее» (состояния) или «личностное—предметное». Так, с одной стороны, на­строение — это «целостная форма жизнеощущений человека», общий строй («тон»), состояние его переживаний, «расположение духа». Именно в нем «находит свое глу­бочайшее выражение и осуществление личностное жизнеотношение... Выступая как бы общим смысловым контекстом всей душевной жизни и деятельности человека, на­строение интимно проникает и определяет все отдельные частные переживания и поступки личности» («Философский энциклопедический словарь», 1983). Приведен­ное высказывание хорошо выражает квинтэссенцию эмоционально-внутреннего, ин­дивидуально-личностного понимания настроения.

С другой стороны, еще В. Даль отказывал понятию «настроение» в праве на само­стоятельное существование. Приводя в своем словаре это слово, он отсылал читателя к другим: «настроение, настрой, настроить и пр. см. настраивать». Последнее же сло­во трактовалось как сугубо внешний процесс, как приходящее извне состояние пси­хики человека.

Еще одно четко вычленяемое измерение в общепсихологическом анализе настро­ений — «импульсивное — устойчивое» (иногда с ним связывается характеристика «долговременное — кратковременное», но это особое измерение). С одной стороны, принято считать, что «... настроение является сложным, многогранным и исключи­тельно импульсивным эмоциональным состоянием личности. Групповое, коллектив­ное и массовое настроение, сохраняя эти черты настроения личности, обладает и не­которыми дополнительными характеристиками — заразительностью, еще большей импульсной силой, массовидностью и динамичностью» (Парыгин, 1965).

Другие исследователи, однако, приводят немало примеров значительно более дли­тельных и не слишком «импульсивных» настроений1. Отметим, правда, что они дела­ют упор прежде всего на сугубо «общественные» настроения, лежащие в основе су­ществования устойчивых социальных общностей. Ясно, что последние не могут быть столь же импульсивны, как внутренние состояния личности. Далее мы остановимся на них подробнее, сейчас же лишь отметим это достаточно важное измерение в ана­лизе настроений.

Таким образом, проблема настроений рассматривается в общей психологии по следующим основным характеристикам, отражающим особенности данного психи­ческого состояния:

осознанное — неосознанное; рациональное — эмоциональное; внешнее — внутреннее; предметное — личностное;

1 См.: Поршнев Б. Ф. Социальная психология и история. М., 1966. С. 117-120.

^ Глава 2.2. Психология массовых настроений 163

долговременное — кратковременное;

устойчивое — импульсивное;

организованное — неорганизованное.

Приведенные полярные характеристики, в принципе, сводятся к одной паре ха­рактеристик, включающих все названные в качестве уже более конкретных. Эта ха­рактеристика «социальное — индивидуальное». Первое — социальное — всегда зна­чительно более осознанно и более рационально, обычно извне организовано, связано с теми или иными конкретными предметами, по поводу которых существует данное настроение. Естественно, что оно более долговременно и устойчиво. Второе — инди­видуальное — всегда значительно более эмоционально, менее осознанно, более крат­ковременно, неорганизованно, импульсивно. Оно отражает прежде всего внутреннее состояние психики и как бы проецируется на внешний мир и действия человека, про­являясь в оценке человеком ситуаций, в его поведении, отношении и даже в мировоз­зрении. В отличие от сугубо индивидуального настроения, социальное представляет собой тот фактор, который как бы упорядочивает индивидуальное и внутреннее, под­чиняя его реальности внешнего предметного мира.

Акценты либо на индивидуальном, либо на социальном в трактовке настроений можно выявить во многих существующих концепциях. Существенно, что в большин­стве этих концепций как бы абсолютизируется одна группа качеств и обычно недо­оценивается другая. Анализ литературы позволяет заключить, что именно подобные абсолютистские уклоны и создали ту путаницу, которая существует в психологиче­ской литературе, посвященной проблеме настроений. Подобная ситуация основана на резком противопоставлении социальных и индивидуальных настроений. Однако правомерно ли столь резкое противопоставление? Все индивидуальные проявления психики, как известно, социальны по происхождению или опосредованы социальной деятельностью человека. Поэтому естественно допустить наличие неких общих ме­ханизмов, лежащих в основе и тех и других настроений, а значит, и более тесную вза­имосвязь между ними.

Необходимо попытаться найти понятие, раскрывающее эту взаимосвязь. Искать такое понятие следует в социальной психологии, и мы займемся этим в следующем разделе данной главы. Пока же констатируем, что понятие «настроение» в психоло­гии обладает на удивление различительным статусом и как бы делит всю психику и изучающую ее психологию на две части. Более того, оно выявляет отсутствие четкой концептуальной связи между ними.

С одной стороны, так сказать, индивидуально-общепсихологическая часть, пред­ставленная анализом внутренних переживаний, и прежде всего эмоциональных, не всегда осознанных состояний. С другой — часть социально-психологическая, пред­ставленная анализом противоположных явлений — осознанных, рациональных, бо­лее «объективных» в отличие от «субъективных» состояний. В наиболее ярком виде это противопоставление прослеживается при сравнении таких направлений в пси­хологической науке, как психология эмоций и когнитивная психологии. Не занима­ясь специально проблемой настроений, эти направления демонстрируют, однако, два принципиально разных способа трактовки этого явления.

Сказанное предопределяет еще одну особенность понятия «настроение». Разде­ляя явления психики и изучающие их разделы психологической науки, само «настро-

164 Часть 2. Массовые настроения

ение» как бы повисает в воздухе, не фигурируя, в силу своей промежуточности, ни в одном из этих разделов. Сторонники эмоциональной трактовки психики не считают настроение «вполне эмоциональным»1, или же определяют его просто как особую эмоцию — как «более продолжительные, устойчивые эПопытки упрощенной социологизации

Наиболее проторенный путь рассмотрения настроений в рамках социальной психо­логии связан с анализом поведения толпы. В первой части книги мы уже убедились: от Г. Лебона и Г. Тарда, 3. Фрейда и К. Юнга, Н. К. Михайловского и X. Ортеги-и-Гас-сета, Л. Фримэна и Н. Фута, К. Хата и У. Липпмана, как и многих других прослежи­вается богатейшая традиция изучения психических состояний, определяющих те или иные массовые действия людей. Интересно, что современная западная социальная психология, не предлагая новых подходов к проблеме массовых настроений, активно обращается к все тому же наследию прошлого1.

Традиционно объектом изучения психологии масс в первую о