Реферат: Проблема обоснования истинности эмпирического мышления. Эмпиризм как модель познания


Тема 6.


Проблема обоснования истинности эмпирического мышления. Эмпиризм как модель познания.


Мыслить эмпирически – это значит уметь наблюдать за объектами и явлениями действительного мира, оценивая значимость этих наблюдений, это значит сравнивать, сопоставлять или выявлять различия в наблюдениях, а также рассуждать, связывая постоянно изменяющиеся картины происходящего в целостное представление о положении вещей или дел. Устойчивые, сложившиеся представления о положении вещей можно называть опытом, опытным или эмпирическим знанием.

Эмпирическое знание со времен античности не признавалось законым и истинным, т.к. наши наблюдения всегда ограничены, недостаточны, случайны и субъективны. Например, на основе наблюдений делается ошибочный вывод о том, что Солнце вращается вокруг Земли, и можно всегда допустить ошибку в выводах, не подозревая о скрытых ненаблюдаемых факторах и т.п. Нельзя знать заранее, пригодится ли наш опыт, ведь подобные обстотельства могут больше никогда не повториться. Опыт слишком зависит от способности конкретного человека воспринимать и анализировать информацию и т.д. Поэтому эмпирический путь в познании не мог считаться ни надежным, ни достоверным как в теоретическом, так и в практическом смысле.

Однако требования к знанию, которые выдвинула новая эпоха, начиная с позднего Возрождения (16 век), существенно изменились – знание обладает ценностью, если оно конкретно и практически полезно, дает человеку действенную силу в освоении природы и расширяет его возможности. Для достижения такой цели «восстановления наук» необходим иной подход к определению источника достоверного знания. И таким источником можно было бы считать данные наблюдений за явлениями природы, если бы этому не мешала очевидная сложность, связанная с обоснованием точности результатов наблюдения и правомерности использования таких данных для создания научных теорий. За решение этой проблемы и взялись философы, что привело к созданию философии эмпиризма, т.е. такого направления в философии, которое исследует возможности эмпирического мышления, дает обоснование его законности, обосновывает и разрабатывает теоретические принципы эмпирического познания.

Наиболее существенный вклад в разработку основ эмпиризма внесли Ф.Бэкон, Дж.Локк, Т.Гоббс, Д.Юм. (17 –18 вв.)

Метод «истинной индукции» Френсиса Бэкона нацелен на определение степени погрешности индуктивного вывода, т.к. любой индуктивный вывод – т.е. общее заключение, полученное на основе частных утверждений,– вероятностен, степень его истинности неопределенна. Например, если мы многократно фиксируем, что явление А сопровождается явлением В, то делая вывод, что А всегда является причиной или условием для В и т.п., мы все же рискуем ошибиться. Но ведь именно обобщающие выводы должны составить содержательный базис научного знания. Исправить погрешности или откорректировать точность заключения можно только за счет других наблюдений. Но чтобы эта работа не простиралась в бесконечность, необходимо задать процедуру ограничения, которая позволит сконцентрировать все усилия по определению степени погрешности полученного вывода. Суть этой процедуры заключается в том, чтобы противопоставив данному выводу противоположный (ведь предварительный вывод может быть полностью ложным), распределить в этом диапазоне другие возможные варианты предположений, и затем целенаправленно проверять истинность каждого из предположений. Например, проверяя тезис о том, что Солнце вращается вокруг Земли, мы должны предположить, что Солнце не вращается вокруг Земли, и соответственно, перечислить предположения, как и вокруг чего может вращаться Солнце. Это должно выглядеть как «характеристические таблицы», по которым можно не только наглядно продемонстрировать результаты наблюдений и проверку истинности вывода, но также и обнаружить те «пустоты», недостающие элементы представлений о реальности, которые до сих пор не были замечены исследователями. Бэкон предлагает также вариант искусственного моделирования условий для проверки наблюдений, поэтому его считают «отцом» экпериментального метода. Последовательная и кропотливая работа в таком направлении, по убеждению Бэкона, должна постепенно привести к накоплению достаточного объема достоверных выводов и созданию истинных теорий на этой базе.

Таким образом, Ф.Бэкон предлагает путь снижения степени ошибочности и вероятностности эмпирических выводов и тем самым демонстрирует возможность усилить достоверность в сфере эмпирического мышления, а также построить целенаправленную исследовательскую стратегию, которая позволит не только отшлифовать наши представления о природе, но и обнаруживать неизвестные до сих пор явления окружающего мира. Можно также отметить, что метод истинной идукции вполне работает даже на уровне обыденной жизненной практики. Каждый раз, когда мы делаем заключение на основе нескольких наблюдений, необходимо помнить о неточности такого заключения, и если рассуждать по предложенной процедуре, то мы начинаем замечать то, чего раньше не замечали, как правило, можем существенно откорректировать первоначальный вывод.

Решение, которое предлагает Джон Локк, ориентировано на преодоление убеждения в исключительно субъективном и индивидуальном характере эмпирического мышления. Путь, предложенный Локком, сводится к заключению, что эмпирическое мышление не может быть только субъективным, т.к. отдельные люди, т.е. все индивиды или субъекты познания, в конечном итоге, «устроены» одинаково: восприятие предметов, способы создания представлений, мыслительная деятельность могут быть описаны в достаточно типичных схемах. А это означает, что формы и акты эмпирического познания можно рассматривать как универсальные на уровне общей психологии (поэтому Локка относят к родоначальникам общей психологии) и объективные (т.е. данные человеку природой или Богом). Это, конечно, не отменяет необходимость максимально точно исследовать структуру и схемы эмпирического познания, чтобы выявить возможности наиболее продуктивных или, наоборот, ошибочных, ложных ходов в восприятии и осмыслении реальности. Поэтому Локк подробно разбирает, какой должна быть последовательность определения признаков при описании эмпирического объекта, как следует классифицировать представления и т.д.

Знаменитый вывод Локка о первенстве эмпирического мышления перед рациональным – « В разуме нет ничего, чего не было бы до этого в опыте»,– стал главным лозунгом эмпиризма. И как позже подчеркнет Дэвид Юм, даже в самых отвлеченных фантазиях ума мы обнаруживаем те первичные впечатления, которые взяты исключительно из опыта, т.е. когда мы создаем свои представления о возможном в картине реальности, мы только так или иначе комбинируем эти впечатления.

Одно из обоснований достоверности чувственного опыта, т.е. опыта, приобретаемого благодаря способности ощущать объекты окружающего мира, было также представлено в таком направлении, как сенсуализм (sensus – лат. восприятие, чувство, ощущение). Главным аргументом в пользу эмпирического мышления здесь стал вывод о том, что ощущения сами по себе не могут быть источником ошибок и заблуждений, т.к. ощущение просто фиксирует определенное положение дел. А источником заблуждений становятся разум и рассудок, когда они дают интерпретацию полученных ощущений.

В этой связи заслуживает внимания вывод Томаса Гоббса о роли языка в формировании наших представлений. Наши ощущения и представления, возникающие на основе этих ощущений, фиксируют то или иное положение вещей, но это требует закрепления с помощью речи или любого языка. Не зафиксированный, не выраженный никаким образом опыт просто исчезает. Речь, язык содержат, в основном, «готовые» формы выражения, которыми мы пользуемся, а это значит, что наш опыт не так уж индивидуален – будучи выраженным на определенном сложившемся языке, он приобретает характер общезначимости, т.е. он может передан другим людям и даже другим поколениям, он также может быть многократно воспроизведен и т.д. Поэтому для Гоббса существенным становится вопрос о корректности использования языка, т.к. он полагает, что «истина и ложь суть атрибуты речи, а не вещей. Там, где нет речи, там нет ни истины, ни лжи». В этом контексте научное знание, в первую очередь, требует «подходящего употребления имен» – целесообразности и строгости в определении понятий и, в конечном итоге, соблюдения логических правил, что и должно обеспечить точное знание. Исследование точности и строгости описаний в области эмпирического знания вновь станет актуальным и выйдет на новый уровень в философии ХХ века (в таких направлениях, как аналитическая философия, логический позитивизм, эмпириокритицизм и др.).

Итак, задача реабилитировать, признать законность эмпирического мышления, которую поставили перед собой философы-эмпирики, была выполнена с помощью обоснования достоверности, общезначимости и объективности знания, получаемого посредством опыта. Принципами, направляющими эмпирическое познание, становится, в конечном итоге, унификация, выявление повторяемости данных, определение среднестатистических зависимостей, стандартизация, что позволяет давать обобщения для всего разнообразия наблюдений.

^ Истинность эмпирических выводов определяется как подтверждаемость фактами. Однако по этому поводу не все однозначно, поэтому впоследствии философы продолжали возвращаться к проблеме достоверности самих фактов. В рамках научного мышления это касается, в первую очередь, проблемы теоретической нагруженности фактов – ведь в науке достоверно определяемым фактом становится то явление, которое «вписывается» в данную теорию, что делает эмпирическое мышление тавтологичным, а, значит, недостаточно продуктивным. Например, поиск признаков жизни на других планетах будет осуществляться в рамках тех теоретических представлений о признаках и формах жизни, которые мы имеем, что приведет к тому, что мы не сможем обнаружить принципиально другие признаки неведомых нам форм жизни. Но и в рамках обыденного мышления то, что считается фактом, выражает не само положение вещей, а его языковые, культурные, социально-психологические репрезентации. Это означает, что фактов самих по себе не существует, существуют лишь их интерпретации. Поэтому при анализе «фактов» следует «делать скидку» на эту их особенность.

Итак, как уже было сказано, философия эмпиризма была ориентирована на исправление недостатков эмпирического мышления, обосновывая то, что оно все таки может претендовать на объективность, общезначимость и достоверность. Особым подходом к исследованию возможностей эмпирического мышления отличается позиция Дэвида Юма. Он предложил исследовать сами эти недостатки, чтобы обратить их в преимущества. Он углубился в изучение самой субъективности и индивидуальности опыта с тем, чтобы обнаружить источник и ресурс исключительных познавательных возможностей и перспектив эмпирического мышления. А эти возможности, в первую очередь, определяются способностями познающего субъекта воспринимать что-либо и связывать свои впечатления в целостную картину. Но как формируются такие способности, что определяет их полноценность или, наоборот, ущербность, что определяет познавательную активность субъекта, по каким принципам осуществляется связь впечатлений, как единичный опыт соотносится с привычными наблюдениями? Ведь, например, то, что мы видим, почти полностью зависит от того, что мы способны видеть, а это значит – сначала способны представить. Тогда получается, что воображение и даже фантазия, от которых мы вроде должны избавляться, чтобы получить достоверные данные опыта, являются, в то же время, необходимыми условиями формирования наблюдательности познающего субъекта. Поэтому нам следует научиться тоньше различать, разграничивать, что именно расширяет познавательные способности субъекта, а что их ограничивает. Выводы Юма дали импульс к появлению еще одного решения проблемы эмпиризма. Это решение предполагает обоснование взаимосвязи или взаимодополнительности эмпирического и рационального мышления. Такое обоснование сможет дать И. Кант (о чем будет сказано в теме 8).

В силу указанных особенностей эмпирическая философия выработала скептическое отношение к абстрактному знанию, предлагаемому рационалистической метафизикой. С позиции эмпиризма, истинная метафизика должна будет сформироваться лишь в результате обобщения эмпирических знаний. Однако нельзя не признать, что любой опыт возможен только благодаря определенности положения вещей, благодаря определенности и порядку процессов природного мира (к которому относится и сама наша способность познавать мир). А это означает, без соответствующих предварительных представлений об организации мира природы обойтись невозможно. Поэтому эмпирическая философия все таки подразумевает своего рода «онтологию», и она представлена натуралистическими концепциями различного типа. Натурализм стал основополагающей установкой для всего эмпирического познания (см.: напр.,Философский энциклопедический словарь).


Тема 7. Классический рационализм и проблема оснований научного знания.


Интерес к возможностям эмпирического мышления не ослабил позиции рационализма, даже несмотря на то, что и сами рационалисты признавали значимость эмпирических данных для создания научных теорий. Спор эмпиризма и рационализма состоял в том, какая из моделей познания должна занять определяющее положение – либо разум должен только обрабатывать данные наблюдений, либо наблюдения следует вести в соответствии с предписаниями разума или рациональными стратегиями. И это не был вопрос амбиций тех или иных философов, а вопрос выбора наиболее эффективного пути, по которому должна пойти наука. Рационалистическая позиция сохраняла свое первенство в силу того, что никакой опыт сам по себе не является готовым объяснением явлений реальности, функция объяснения является и остается сферой действия разума. А это означает, что именно рационализм должен дать систему оснований для научного знания.

Рационалисты настаивают не только на том, что разум как способность устанавливать порядок и связь явлений дан человеку свыше (ведь если бы такой способности не было, не было бы и никакого действительно значимого опыта), но и более того, разум как способность выделять различные виды связей и модели порядка обладает определенной «заданной» структурой, содержанием и возможностями, что позволяет говорить о его автономности по отношению к миру и его способности конструировать «возможные миры» (теория врожденных идей). В этой связи необходимо определить, как должен действовать разум, чтобы создать надежную систему научных знаний о мире. Хотя и надо признать, что это одна из «вечных» тем философии – отношение мышления к бытию,– но период формирования норм классической науки (17-18 вв), о котором здесь идет речь, задал особый ракурс ее рассмотрения, и он связан со стремлением установить максимально надежные метафизические основания для всей системы научного знания. Именно такой подход сформировал основополагающие теоретические и методологические принципы классической науки.

В качестве базового концептуального основания принимается понятие субстанции ( сущность или начальное основание, которое само ничем не обусловлено, самодостаточно в качестве начального условия или «единицы» представления о реальности). Декарт предлагет различать два равноправных вида субстанций – духовную и материальную, но при этом он понимал, что для этих противоположных начал должно быть также и связующее начало. Поэтому и он сам, и, особенно, те философы, которые критиковали его дуализм (например,Спиноза, Лейбниц, Ньютон и др.) признавали в качестве субстанции только Бога.

Истинность, объективность и надежность деятельности разума – наших идей и выводов,– полностью определяется отношением разума к субстанциальному основанию, т.е. к Богу как идее совершенства и необходимого порядка. Даже когда истинность определяется Декартом через субъективный принцип – как самоочевидная ясность,– все равно это становится возможным благодаря наличию объективного трансцендентного источника любой мыслительной деятельности, т.е. Бога. Достоверность идей и выводов определяется как неоспоримость (то, что уже не вызывает сомнения, так же, и как построение Декартом вывода “Cogito ergo sum”– Мыслю, следовательно существую). Истины, к которым приходит разум, с точки зрения Лейбница, необходимы, т.е. обязательны, на том основании, что противоположное им невозможно ( в отличие от так называемых «истин факта», противоположное которым возможно, и устанавливаются они случайным образом).

Понятие субстанции и спор о том, как его следует понимать, сыграли существенную роль в формировании главных теоретических установок классической науки, т.к. позволили разрешить глубокие проблемы научного мышления: 1) проблему соотношения физики и математики; 2) проблему континуума; 3) проблему исчисления бесконечно малых; и др. Решение этих проблем: математизация физики, обоснование принципа непрерывности и др.,– дало мощный импульс для развития научного знания, и, самое главное, для создания физической теории И.Ньютона, которая на долгое время стала образцом научной теории. При этом именно обоснование Декартом необходимости рассматривать мир природы как материю послужило началом формирования материализма как доминирующей теоретической установки классического естествознания.

Понятие материи еще со времен античной философии представляло собой обобщение всех представлений о природе вещества и телесности. Одним из самых продуктивных концептов в понимании сущности всего материального было представление о единстве структурной первоосновы – об элементарных частицах, либо делимых до бесконечности, либо неделимых (атомах). Впоследствии понятие материи стало достаточно условным и выражало абстрактное представление о потенциальной возможности возникновения природных объектов (как о некоем «строительном материале») или же абстрактное представление о некоем субстрате свойств и связей природных объектов. Поэтому правомерность данного понятия стала достаточно проблематичной. Выделяя два типа субстанции: материю и дух, – Декарт выразил, прежде всего, противоположность и даже противостояние природного мира и познающего духа. Природа непроницаема для мысли человека непосредственно, поэтому наше мышление нуждается в особых средствах, с помощью которых оно сможет сформировать знание о природе. Оптимальный путь в поиске таких средств – это определить «принцип» материальности по отношению к «принципу» духовности. Таким принципом Декарт считает «протяженность», что можно интерпретировать как пространственную и, соответственно, временную определенность всего материального, в отличие от непротяженности (безграничности и вечности) всего духовного. Таким образом, понятие материи позволяет выразить все многообразие природных объектов и процессов с помощью определения их пространственно-временных характеристик. А наш разум имеет необходимые понятия об этом – это понятия геометрии и алгебры. Получается, что все многообразие природного мира может быть выражено математически, и это дает универсальный инструмент всему научному познанию.

Хотя надо сказать, что утверждение данной позиции проходило в многочисленных спорах и расценивалось многими философами (в частности, Лейбницем, Ньютоном) как опасность распространения искаженного представления о природе и атеизма. Продуктивность материализма в качестве теоретического принципа, видимо, спровоцировала его превращение в мировоззренческий принцип, который предполагает признание первичности материального начала по отношению к духовному. Материализм как мировоззрение означает, что все духовное является лишь продуктом действия материального. Например, мысль есть не более, чем результат деятельности мозга, душа есть не более, чем связь сложных психических актов, а Бог может рассматриваться только как единство природы или сама природа. Такая позиция также очень хорошо вписывается и в натуралистические концепции эмпиризма и широко распространена по сей день как пример научного мышления. Однако если не помнить о принципиальной разнице этих двух «материализмов», неизбежно возникает путаница, которая дескредитирует и само научное знание – если мысль (и научная в том числе) вторична по определению, то ее качество зависит не от нас, а от качества и состояния материального носителя, со всеми вытекающими отсюда нелепыми выводами, главный из которых тот, что научное знание всегда таково, каким оно складывается в силу неохватываемых для нас условий и обстоятельств физико-физиологического плана.

Для того, чтобы преодолеть эту опасность Лейбниц в качестве двух субстаций предложил выделить простые, т.е.неделимые (монады), и сложные. Простая субстация как нематериальное образование представляет собой организующее начало для всего существующего физически. Монада – это органическая связь между элементами объекта любого масштаба, и без такой связи ни один объект не может ни существовать, ни функционировать. Отсюда получалось, что представления о физических объектах и их взаимодействии должны опираться не на идею протяженности, а на идею силы. Вывод Лейбница о том, что принцип монады предполагает непрерывность в организации природного мира, послужил метафизическим основанием для разработки решения по проблеме континуума и теории дифференциального исчисления.

Понятие субстанции послужило также для выделения и уточнения других важнейших концептуальных оснований, необходимых для объяснения связей между явлениями – это понятие причинности и понятие порядка. Знание причин, как это показал еще Аристотель, является главной целью научного познания, при этом он выделил 4 рода причин: 1) материальную; 2) формальную; 3) действующую и 4) целевую (см. Тема 3). Причем материальные и действующие причины изучает физика, а формальные и целевые – метафизика. Изучение действующих причин рассматривалась Аристотелем в двух проявлениях: как выделение источника внешнего воздействия на объект – это механическая причина; и как исследование внутреннего источника изменения объекта – это органическая причина.

Философия Нового времени, хоть и сохраняет все эти разграничения видов причин, но постепенно сосредотачивается только на изучении действующией причины, причем с явным предпочтением к ее механической разновидности (т.е. внешней причины движения объекта). Способ изучения механической причинности предполагает такое «упрощение» представления о любом сложном объекте нашего исследования, чтобы этот объект можно было бы «привести» к максимально схематичному виду, который должен вполне наглядно и упрощенно продемонстрировать то, каким образом внешняя причина действует на объект и какие изменения производит в нем самом или в его положении во времени и в пространстве. Это приводит к формированию механицизма как доминирующего теоретического принципа классического естествознания, что отразилось и в названии теории Ньютона – классическая механика. Механистический подход в научном познании задает принцип описания и объяснения любых динамических процессов.

Кроме этого происходит настолько сильное «узаконивание» каузального мышления (causa – лат. причина; causalis – причинный), что это приводит к утверждению еще одного фундаментального теоретического принципа классической науки – детерминизма .(determino – лат. определяю). Детерминизм как учение о строгой причинно-следственной обусловленности, определенности и связи явлений (строгость состоит в том, что здесь исключается случайность или спонтанность явлений) опирается также на еще одно концептуальное основание – идею порядка бытия.

Идея порядка рассматривалась в нескольких наиболее важных направлениях: 1) как соотносится порядок мышления и порядок существования вещей, явлений; 2) является ли порядок единым и неизменным, т.е. универсальным; 3) в чем заключается сущность порядка. Выводы, которые были сделаны по этим вопросам, главным образом, опираются на толкования идеи субстанции и сводятся к признанию того, что порядок действительного мира является универсальным и неизменным, а наш разум только в той мере обладает способностью к целостному и систематическому познанию мира, в какой он согласовывает себя с принципом универсального порядка этого мира: «Порядок и связь идей те же, что порядок и связь вещей» «Всякая адекватная и совершенная идея истинна», а «Ложность состоит в недостатке познания, заключаещемся в неадекватных, т.е. искаженных и смутных идеях» (Б. Спиноза).

Поэтому важнейшим пунктом становится определение сущности порядка. Можно сказать, что основополагающим решением стала картезианская идея (идея Декарта и его последователей – Картезий, лат. имя Декарта) – порядок есть принцип количественных различий для всего многообразия существующего, когда все это многообразие можно представить как элементарные схемы взаимодействия, на механистическом уровне. Хотя, например, идея Лейбница (и Спинозы) заключалась в том. что порядок надо определять как согласованность качественных различий, т.е. различий в способе огранизации типов объектов, что представляет органистическое и, в определенной степени, будущее системное видение объектов реальности. Заслуживает внимания идея Б.Паскаля о том, что принцип порядка должен быть определен именно через соотношение упорядоченности и случайности (которой все же нельзя пренебречь), т.е. как исчисление вероятностей. Главным результатом исследования принципа упорядоченности стала ориентация научного мышления на установления универсальных законов, по которым функционирует действительный мир. Строгая наука стала теперь ассоциироваться с выведением универсальных законов и закономерностей, по которым существует та или иная сфера реальности, т.е. наука должна открывать законы и предлагать соответствующие решения познавательных задач.

Итак, основополагающими и доминирующими принципами классического научного мышления стали: материализм, механицизм, детерминизм,– а также общие базовые принципы рационализма универсализм, объективизм, методологическая оптимальность и простота решений. Эти принципы научного знания оставались незыблемыми вплоть до конца 19 в.


Дополнительно см.: М. Гурина. Философия.: Гл.2. Наука и философия; Гл. 6. Что такое метафизика: 2. а); б) Гл. 9. Философия природы и философия духа.

Тема 8. Обоснование связи эмпирического и рационального познания в трансцендентальной

философии И.Канта.


Стремление найти наиболее эффективный путь для развития науки, определить ее принципы и нормативы привело, как уже говорилось в предыдущей теме, к дискуссии о том, какая модель мышления должна обладать приоритетом в формировании основ научного знания. Эмпирическая философия настаивала на преимуществах опытной науки, рационалистическая – на необходимости строгих требований к качеству теоретического мышления, что достижимо и выполнимо только на рациональной основе. Между данными позициями нет противоречия, но и нет очевидного согласия. Поэтому, в принципе, они могли бы дополнять друг друга – эмпирическое мышление может «работать» на сбор и проверку данных, а затем проверку теорий, а рациональное мышление может «работать» над созданием теоретических моделей, представляющих научную картину мира. Однако чтобы такое взаимодействие было возможно и, самое главное, продуктивно, необходимо установить условия, основания и принципы этого взаимодействия, т.к. они не обнаруживаются сами собой.

Обоснование взаимосвязи эмпирического и рационального познания, а также обоснование возможности «примирения» теоретических принципов научного мышления стало возможным благодаря созданию И. Кантом трансцендентальной философии. Вся критическая философия Канта, представленная в трех его «Критиках» – «Критике чистого разума» (ее популярное изложение – «Пролегомены ко всякой будущей метафизике»), «Критике практического разума» и «Критике способности суждения» – возникла как результат разработки и применения трансцендентального принципа в мышлении.

Общее значение слова «трансцендентальный» можно охарактеризовать как «переходящий, выходящий за пределы», но как понятие оно предполагает все, что выходит за пределы ограниченного эмпирического мира, а также предполагает состояние переходности, при котором нечто находится и внутри и за пределами системы отсчета одновременно. Например, состояние рефлексии или самопознания – это трансцендентальное состояние, т.к. находясь в процессе мышления или переживания, человек одновременно смотрит на этот процесс как бы со стороны. Например, идея красоты или идея добра, и т.п. трансцендентальны, т.к. прекрасное или добро не принадлежат полностью ни одному из конкретных объектов или действий, а лишь проявлены в них, будучи самостоятельными сущностями.

Трансцендентальный принцип в теоретической философии представляет собой создание трансцендентального знания о том, как вообще возможно какое бы то ни было знание и, в особенности, теоретическое знание. Знание такого рода – это знание об условиях, формах и границах применения познавательных возможностей человека. А трансцендентальный принцип в практической философии (практическая философия исследует сферу свободного выбора и действий человека в жизни, что наиболее полно проявляется в сфере морали и нравственности) позволяет сформировать трансцендентальное знание об условиях, формах и пределах применения свободной воли человека. Тот же принцип заставляет Канта исследовать вопрос, как возможна связь между теоретическим мышлением, полностью ориентированным на мир природных, строгих объективных закономерностей, и практическим мышлением, ориентированным на свободную самореализацию человека. В целом трансцендентальная философия И.Канта представляет собой исследование условий и возможностей, обеспечивающих взаимодействие различных моделей и теоретических принципов мышления, но сама она не «привязана» к какой-либо из этих моделей и принципам. Даже рационалистическая философия, в рамках которой Кант выстраивает свою систему, приобретает у него исключительно критический и скептический характер, т.е. он старается максимально беспристрастно и бескомпромиссно подходить к решению вопросов и задач, связанных с исследованием возможностей и пределов применения разума. Итак, если остановиться на критике познавательной способности, то принципиальными для Канта становятся три направления.

1. Если мы хотим исследовать условия и возможности познавательной деятельности, то их следует рассматривать «вчистую», сами по себе, без тех наслоений, которые появляются в процессе и в результате осуществления познавательной деятельности. Речь идет об априорных формах чувственного познания, деятельности рассудка и разума (априорных – т.е. до-опытных, вне-опытных). Например, вопрос об априорных формах чувственного познания может быть сформулирован так: что делает чувственное восприятие возможным? или что делает возможной нашу способность иметь опыт восприятия действительности? Ведь когда мы говорим, что воспринимаем объекты действительного мира, мы считаем само собой разумеещимся получение разносторонней информации об объекте, но не задаемся вопросом, каким образом информация совершенно разного качества (зрительные, слуховые и т.п. впечатления) складывается в целостное представление об объекте. Отвечая на этот вопрос, Кант приходит к выводу, что априорными формами чувственного восприятия являются пространство и время – как «чувство» пространственной и временной определенности наблюдаемых явлений и их свойств, наглядной связности явлений в пространстве и во времени. При этом получается, что традиционное представление о пространстве и времени как объективных характеристиках самого действительного мира оказывается возможным только при условии субъективной способности человека фиксировать в своем сознании пространственные и временные определенности.

В исследовании априорных форм деятельности рассудка, а сущность рассудка Кант определяет как способность действовать в соответствии с правилами, обнаруживается, что схематизм деятельности рассудка формируется опять таки на основе сознания пространства и времени. Ведь способность рассуждать опирается на способность понимать, схватывать формальные соответствия и последовательность, в которых должно строиться рассуждение. При этом формальные соответствия, как правило, выражаются в пространственных представлениях, а последовательность – во временных. Правила же являются, своего рода, экспликациями устойчивых, законосообразных формальных соответствий или последовательностей.

Именно это позволило сделать вывод об условии взаимосвязи и взаимодополнительности эмпирического и рационального мышления – пространство и время как субъективные априорные формы чувственного восприятия и как априорные формы, обусловливающие схематизм деятельности рассудка, являются условием синтеза эмпирического и рационального познания.

Если в чувственном опыте создаются представления о явлениях, а рассудок есть способность, создающая единство явлений согласно правилам, то разум есть способность, создающая единство правил рассудка согласно принципам. Поэтому разум не имеет прямого отношения к опыту, а действует через рассудок. Это позволяет выстроить последовательную связь этапов или форм познания: от чувственного опыта к рассудку, от рассудка к разуму (и обратно). Способность разума создавать принципы проявляется, в основном, в продуцировании идей и в определении законов, по которым идеи приобретают систематическую связь, причем априорный синтез идей должен обеспечивать приращение, расширение возможных идей.

2. Исследование возможностей познавательной деятельности предполагает обоснование продуктивности эмпирического и рационального мышления, что связано, прежде всего, с пониманием способности к синтезу представлений, понятий и продуктивной способности воображения. Особое место здесь занимает вопрос о происхождении априорных синтетических суждений, т.к. именно они обеспечивают приращение знания. Априорным трансцендентальным условием синтетической способности является единство сознания или самосознание, в основе которого построенная на «чувстве» времени последовательность и связь всех представлений.

Однако при теоретическом обосновании возможности априорного синтеза возникает ряд проблем, среди которых Кант особо выделяет следующие: 1) если априорный синтез осуществляется в рамках принципов или законов логики, то все выводы будут иметь дедуктивный характер, а, значит, будут аналитическими, а не синтетическими; 2) в своей способности создавать принципы разум неминуемо приходит к конфликту с принципами логики (эта ситуация демонстрирует антиномию, т.е. противо-законность чистого разума); 3) в какой мере способность воображения может быть законной и продуктивной для работы разума в деле приращения знания.

Эти проблемы отражают сомнения в отношении значения логики в познании – классической формальной логики (как системы правил и норм рассуждения), которую было принято рассматривать как направляющую основу в познавательной деятельности. Сомнени
еще рефераты
Еще работы по разное