Реферат: Диакон Владимир соколов демократия и религия

диакон Владимир СОКОЛОВ Демократия и религия «В руке Господа власть над землею, и человека

потребного Он вовремя воздвигнет на ней»

(Сир.10,4)

«Когда царская власть падет и народы всюду

заведут самоуправство (республики, демо-

кратии), тогда антихристу действовать

будет просторно. Сатане нетрудно бу-

дет подготовлять голоса в пользу отрече-

ния от Христа»

(Святитель Феофан Затворник. Толко-

вание на второе послание к Солунянам)


Понятие «демократия» в свете христианского учения


Все мы постоянно употребляем слово демократия. Мы настолько привыкли к этому слову, что оно для нас стало обыденным. Мы даже и не очень задумываемся над его содержанием, - нам кажется, что это содержание нам вполне понятно. Однако опыт показывает, что чем более обыденным становится понятие, тем более затемняется его подлинный смысл. Так, к примеру, было с понятием коммунизм. Более расхожего слова в советские времена не было. Содержание этого понятия нам не нужно было объяснять, - нас могли разбудить ночью, - и мы, нисколько не задумываясь, смогли бы объяснить вопрошающему, что такое коммунизм. Но как далеки от действительного содержания коммунизма оказались наши представления о нем.

Демократия - одно из важнейших понятий современной жизни. Сегодня возник огромный интерес к религии, потому что религия все более ощутимое место занимает в политике, - политика становится все более и более религиозной, а религия все более и более политичной. И это характерный признак нашего времени. Нас, христиан, приучили к тому, что христианство далеко от политики. Но сегодня, когда политика все более и более совпадает с религией, - нам уже не удастся остаться в стороне от политической жизни. К примеру, процесс глобализации, что это, только политическое дело или еще и религиозное, ведущее к единому мировому государству, во главе которого воссядет антихрист? Его политика будет полностью совпадать с религий. Поэтому сегодня очень важно политику оценивать с точки зрения религии. Каковы взаимоотношения у демократии с религией, и, в частности, с православной христианской верой? Приближает ли демократия человека к Богу или, наоборот, отдаляет от Него? Ответы на эти вопросы помогут нам уяснить религиозный смысл демократии.

Смысл всякой власти заключен в служении – в служении Богу и людям. Но существуют объективные критерии, по которым мы можем оценить возможности власти осуществлять такое служение. Именно по этим критериям мы и постараемся оценить возможности демократического государства осуществлять такое служение. В этом смысле демократическую форму власти надо рассмотреть в историческом контексте, и не просто в историческом, а в контексте библейской истории. Каков же смысл и место демократии в этом контексте?

^ Нас приучили смотреть на историю как на прогрессивный процесс, как на процесс постоянного улучшения жизни, совершенствования форм управления. И демократия сегодня нам преподносится как высшее достижение человечества в этом улучшении форм управления. Однако Библия нас учит смотреть на историю как на процесс падения нравов и вместе с этим и ухудшения форм управления. Этот процесс падения заканчивается последней формой управления – воцарением антихриста.

Праотцы, пророки, судьи – были теми людьми, которые водили избранный народ пред Богом, непосредственно общаясь с Ним и исполняя Его волю. Когда народ, изъявив к этому собственную волю, получил от Бога царя, - то это уже было отступлением от такого непосредственного участия Бога в делах управления Своим народом. Вот что об этом говорится в Библии: «И созвал Самуил народ к Господу в Массифу и сказал сынам Израилевым: так говорит Господь Бог Израилев: Я вывел Израиля из Египта и избавил вас от руки Египтян и от руки всех царств, угнетавших вас. А вы теперь отвергли Бога вашего, Который спасает вас от всех бедствий ваших и скорбей ваших, и сказали Ему: царя поставь над нами» (1Царств.10,17-19). Если же этот библейский ряд ослабления Божественной власти продолжить уже из нового времени, - то за монархией последует демократия, демократию сменяет тоталитаризм, а вслед уже приходит антихрист. Поэтому в таком контексте у демократии совсем другое место. И ее религиозный смысл заключен в том, что она, подрывая монархию, - последнюю форму власти, которая сдерживает приход антихриста – приближает его воцарение. В Откровении Иоанна Богослова Ангелу Лаодикийской Церкви было сказано: «Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих (Откр. 3,16). Однако само название этой Церкви вполне можно перевести как «народоправосознательная», что, конечно, прямо не указывает на демократию, ибо в значении власти народа в греческом языке употребляется другое слово, но, тем не менее, это слово все-таки указует на демократию, или говорит о том, что эта Церковь пребывает в цивилизации, сложившейся на основах демократии.


^ Истоки идеи демократии

Сама идея демократии возникает там, где появляется идея независимости тварного бытия от Творца. Демократами в древней Греции были те философы, как, например, Демокрит, которые отстаивали идею вечности материи, и ее изменения и превращения объясняли естественными законами природы. Платон, с его идеей первичности и вечности идеального бытия, был уже принципиальным противником демократии. Государство, по мысли Платона, должно быть устроено иерархически. Однако в древней Греции, именно в самой идее (не в реальном ее воплощении) устроения народной власти не предполагалось равенства всех членов общества, - и потому демократия мыслилась как власть избранных. Правом голоса и правом быть избранными обладали только коренные афиняне (причем коренным считался только тот, кто мог доказать свою афинскую родословную в нескольких поколениях), мужчины достигшие 30-летнего возраста. Более половины населения в Греции составляли рабы, - они не имели избирательного голоса. Если из оставшейся половины вычесть еще половину женщин, то греческую демократию для 25% населения нельзя даже будет и назвать демократией.

^ Идея народовластия с равенством всех членов общества могла родиться только на почве библейского мировоззрения. По христианскому учению человек сотворен Богом и поэтому зависим от Него. Однако человек вместе с миром сотворен из ничего. Идея сотворения мира из ничего имеется только в христианстве и иудаизме. В самой этой идее уже заложена идея уникальности твари, созданной не из чего-то уже существующего, а из того, что не существовало. И вся искусительность этой идеи состоит в том, что ей утверждается человек, обладающий своим бытием, отличным от Божественного, бытием не из Бога, а из ничего происходящим, бытием, которое дает человеку автономию. Бытием личностным и потому свободным, причем, свободным настолько, что человек может отпасть от Бога. Именно из этой библейской идеи автономности твари и ее свободы и рождается идея христианской демократии с равенством всех членов сообщества (в отличие от греческой). И в этом, конечно, видится положительное значение этой идеи, ибо действительно пред Богом все равны, а иерархическое положение в обществе мыслится только как особая ответственность в служении Богу.

В христианстве эта идея занимает должное место только в контексте сотворения человека, но не его грехопадения, ибо сотворен человек был как соработник Богу и сам Бог назвал человека впоследствии братом. Это есть высшая идея демократии, данная самим Богом. В такое братство человек входит подвигом изменения себя, - обожением. Идея равенства сынов Божиих, которыми становятся христиане по благодати Божией, исходит из идеи соборности, в которой важен каждый член соборного тела. Однако эта идея равенства сынов, живущих вечно, по своему существу глубоко иерархична, ибо равенство это проистекает только из того, что существует Бог-Творец - Отец этих сынов, от века сущий; Сын, рожденный прежде всех век, вводящий человека в богосыновство и Дух Святый, исходящий от Отца, который соединяет всех сынов в единство этого Собора.

Идея же власти сынов человеческих (без учета тяжкого греховного бремени и извращенности природы человека после грехопадения) содержит в себе уже не идею приятия власти от Бога и сыновнего служения Ему, а идею самовластия, власти не от Бога. В ней нашло свое адекватное выражение желание человека пожить по своей падшей воле. Интересно, что управление еврейским кагалом осуществлялось на основе выборного права. Яков Брафман, автор книги, описывающей быт еврейского кагала,1 называет такую форму управления «талмудической муниципальной республикой», хотя фактически это была «патрицианская республика», потому что избирательным правом обладали всего несколько десятков человек, - верхушка кагала. Так что идея либеральной демократии в современном ее виде - это творчество запада, - развитие раввинистической идеи, возникшей, несомненно, под влиянием библейского откровения, но в отрыве от всего контекста Библии. Эта идея могла родиться только в отдаленности человека от Бога.

^ Демократия как результат отчуждения человека от Бога

Уже в рассуждениях блаженного Августина, отца Церкви, духовно определившего пути западной Церкви, скрыто присутствовала мысль об удаленности твари от Божества. Одно время блаженный Августин находился под очень сильным влиянием дуализма Платона, который учил о том, что тварный видимый мир есть лишь слабое отражение (тень, почти не имеющая реальности) действительного реального мира первообразов. Сам Августин в дальнейшем от Платоновского дуализма отказался, но идея, брошенная в умы западных мыслителей, осталась. Эту идею затем подхватил Фома Аквинат, а через него она прочно утвердилась в западном мышлении2, - томизм стал официальным учением католической Церкви. Хотя томизм стал доктриной, направленной против позитивизма (и в этом его положительное значение), но он и сам содержал некую позитивистскую реакцию на платонизм, подобную философской реакции Аристотеля. Аристотель мыслил мир как некий механизм. Эта механистичность чувствуется и в томизме. Но механистическое представление о мире возможно только при некоторой удаленности от Бога. Эпоха рационализма, в которой мир и человек мыслился как механизм, управляемый законами, немыслима без томизма.

Спор номиналистов и реалистов был уже спором тех, кто принял тезис об удаленности Божества. Неприятие Западом догмата о присутствии Божества в мире в нетварных энергиях было лишь догматическим подтверждением уже давно утвердившейся в западных умах мысли об этой удаленности.

В учении деистов Бог был уже совсем устранен из мира, - Он пребывал где-то в трансцендентном надмирном пространстве и потому не мог участвовать в истории. Поэтому человеку, по этой логике, нужно было уже решать свои проблемы самостоятельно, без Бога. Демократия же, извлеченная из библейского контекста, стала тем инструментом, с помощью которого человек, отстранивший Бога от земных дел, и должен был решать эти проблемы.

^ С Декарта началось отчуждение человека от человека и человека от мира. Введенные им в философию взаимоисключающие антагонистические понятия «субъект» и «объект», - раскололи дотоле целостное сознание европейца, отъединили его от мира, противопоставив его миру. Объективация мира вела к тому, что обезличивался и субъект познания, ибо знание о мире должно было стать независимым от субъекта, т.е. объективным, иначе знание невозможно было проверять экспериментально. А без эксперимента невозможно было научное познание. Но в научном (объективном) познании не учитывалась роль человека (субъекта) в познании. А это кардинально искажало картину мира и представление о человеке. Последние открытия в квантовой механике показали, что субъекта (наблюдателя) нельзя отделять от объекта исследования, - субъект является не пассивным наблюдателем, а активным участником наблюдаемого явления. Так что уже методами самой науки ныне доказана порочность научного метода отделения субъекта от объекта.

В философии объект определяется, как «то, что противостоит субъекту»3. Понятие же субъект, определенное через противостояние, было чистой философской абстракцией, не имеющей никакого отношения к действительному положению вещей, потому что этим понятием заменялось понятие человек. Но таким образом человек определялся только частично, человек же существо абсолютное и универсальное. Частичное понимание человека отделяло его от Бога, потому что абсолютность это то качество, которое приближает человека к Богу. Отделившись от Бога, человек отделился и от мира.

Но мир невозможно познать и понять иначе как через человека. Сделав мир объективной (отчужденной) реальностью европейский человек умертвил его и разделил на части. Мир в таком сознании сделался лишь механическим соединением мертвых частей – некоей совершенно устроенной машиной, которую можно было теперь разбирать на части и по частям изучать. Такое представление об устройстве мира было постепенно перенесено и на человека. Человека также разделили на части и части отождествили с целым. Поэтому и человеком стали называть впоследствии только его часть – он стал существом общественным, принадлежащим социуму. Отсюда такая тяга на Западе к общественному, а не личностному, к социальному, а не духовному обустройству жизни – к устроению быта, а не души.

Кроме того, с объективацией мира в философии возникла и идея относительности мира, которая затем была перенесена сначала на человека, а затем и на Бога. Бог, по католическому учению, не присутствовал в мире в своих нетварных энергиях, его как бы не было в мире, - поэтому в мире уже ничего абсолютного не могло быть. Но при отсутствии в мире абсолютного исчезает иерархия ценностей, - поэтому из мира, лишенного иерархии, естественно вытекает принцип равенства.

В самом юридическом устроении католической церкви, уже явно проглядывает созревшая в западном сознании мысль об удаленности Бога и самостоятельности человека, ибо все было так обустроено и оформлено римским законом, как будто Бога не было, - его присутствие даже помешало бы такому скрупулезному устроению. Но в этой юридической самостоятельности и самодостаточности уже таилась и идея демократии.

Мистически идея демократии выражает то желание, которое человеку внушил когда-то древний змий: быть как Бог, т.е. жить без Бога, - отдалить Его от своих земных дел и устроить на земле рай (Царствие Божие).

^ Протестантизм и демократия

У протестантов Бог был отдален от человека еще дальше, потому что протестант спасался только приобретением веры. С приобретением веры протестант получал уже статус святого человека, - и потому не нуждался ни в каком изменении, - по этой логике, присутствия Божия в благодати, изменяющей человека, не требовалось. Обретший веру человек становился вполне самостоятельным и мог решать свои земные проблемы без Бога, ведь он уже становился святым. Из таких отношений Бога и человека демократический принцип управления рождался естественно, как вывод рождается из сопоставления двух тезисов.

Поэтому в протестантизме идея демократии присутствовала уже не скрыто, а вполне открыто, - она была декларирована в основополагающем принципе протестантизма: равенстве всех членов религиозного сообщества. Но, выхваченный из контекста православного учения о спасении и механически перенесенный в протестантский катехизис, которым не предполагается никакого реального изменения падшего человека, - этот принцип в цивилизации, рожденной протестантизмом, стал выражать лишь желание человека, ни в чем не меняясь, пожить здесь, на земле по своей воле, по своему разумению, в удалении от Бога, но с полной гарантией спасения.

Эта гарантия и является основным опорным пунктом современной демократии. Из этой гарантии она и рождается, ибо, имея такую гарантию, - человек устремляет все свои силы на земные дела, так как небесные уже гарантировано устроены. Без этого невозможно уяснить религиозный смысл либеральной демократии.

Здесь нет нужды доказывать связь протестантизма с политическим и нравственным либерализмом, самыми существенными признаками демократии. Но либерализму политическому и нравственному всегда предшествует либерализм религиозный. В протестантизме же отказ от традиции и либерализм в отношении толкования Евангелия являются программными, основополагающими тезисами учения. Протестантизм, собственно, и есть свободная (либеральная) редакция христианства. Но либерализм, вольно или невольно, ведет к подмене христианства антихристианством, потому что христианское понимание свободы, как свободы от греха, - подменяется антихристианским представлением о свободе, как свободе для греха. Либеральная демократия ставит себе целью установление на земле некоего подобия рая (Царствия Божия на земле). Но достигнуть этого земного рая устроители его собираются без нравственного обновления человека, более того, именно опираясь на падшего, эгоистического человека, потому что в основу такого движения к «раю» положена прагматическая идея рыночной экономики. А что такое эта идея, как не идея, в которой центральное место занимает именно вот эта эгоистическая испорченность человека, ведь все достижения такой экономики складываются от соединения эгоистических интересов всех участников этого процесса. Однако эгоизм, помноженный на эгоизм, не может дать в сумме что-то иное. Умноженный эгоизм приведет только к большему столкновению и борьбе эгоизмов, которая, в конечном итоге, приведет к распаду и гибели мира.

В либерализме даже сама идея построения рая на земле приземляется, ибо носители этой идеи всегда исходят из максимализма, - они хотят, пусть и не подлинно, но обрести подлинное бытие. Но в либерализме эта идея устроения бытия сводится лишь к устроению быта и к социальному аспекту. Протестантизм носит очень сильный социальный оттенок. Собственно, сам протестантизм начался как социальное движение. Вспомним Томаса Мюнцера и его религиозную программу. В программу Кальвина входило завоевание мира для Христа.

^ Либеральная демократия и рынок


Либеральная демократия всегда строится сверху, - и потому вырождается в олигархию. Олигархия же использует власть только в своих корыстных интересах, рыночная экономика как раз и поддерживает эту корысть. Отношения между людьми в системе рыночной экономики строятся только вещные, трудовые и социальные, поэтому и сам человек в этой системе становится вещью, товаром. Такие мертвые общественные отношения возможны только тогда, когда человек отдаляется от Бога и у него исчезает предстояние пред Богом, - общение Личности с личностью. Тогда возможно и отношение к человеку как к вещи, как к товару. Поэтому отношение к человеку как к личности в таком сообществе исчезает. О личностном становлении человека в таком сообществе никто не заботится, потому что человек интересен такому обществу, как полезный член его. Общество интересует только то в человеке, что он может дать ему; и его совершенно не интересует, что оно может дать человеку. Поэтому человек становится частью общества и частью вполне заменимой, ибо общество интересует только труд человека. Такое отношение к человеку находится в коренном противоречии с духовным пониманием отношения: человек – общество, ибо не человек является частью общества, а, наоборот, общество является частью человека.

За идеей заменимости человека стоит идея не равенства людей, а их одинаковости. Поэтому либеральной демократией, с ее рыночным подходом к человеку, стираются качественные различия личностей, чем разрушается органически существующая иерархия (неодинаковость). Это приводит к выравниванию того напряжения бытия, которое существует в обществе неодинаковых людей (в иерархическом обществе) – и это приводит к смерти общества.

Самое страшное в таком обществе это нравственная холодность – нравственная энтропия. Когда умирает нравственность, тогда появляется закон, до тонкостей регламентирующий отношения между людьми, потому что, отдалившись от Бога, они отдалились и друг от друга. Нравственная энтропия нивелирует людей, делает их всех одинаковыми. Но подлинное единство возможно только при разнообразии. Можно ли себе представить Тело Христово, состоящее из одинаковых членов, - такое уродливое единообразие невозможно. Органическое единство требует разнообразия и иерархии членов. Социальное равенство возможно только при сознании того, что оно коренным образом отличается от равенства личностного, ибо личностное равенство возможно только в иерархии.

В Российском обществе энтропия, приводящая к одинаковости, преодолевалась созданием неимоверного напряжения между полюсами, к которым было устремлено общество. Эти полюсами являлись святость и разбой. Русский человек максималист – он не принимает западной теплохладности, поэтому с максимализмом он устремлялся и к обоим полюсам.

^ Идея демократии и христианские ереси


Идея демократии скрыто содержалась во всех ересях. Уже в первой христианской ереси иудействующих (евионитов), которые утверждали, что Иисус простой человек и желали построить на земле тысячелетнее царство, - эта идея вырисовывалась совершенно отчетливо. Если Иисус человек, то спасти может человек, - можно, значит, человеческими силами устроиться и здесь, на земле очень неплохо. Раз Христос не Бог, а человек, то и мы такие же как он, - мы все равны, мы все можем строить это царствие.

В последующих ересях эти идеи, так или иначе, сохранялись. Арий прямо утверждал тварность Сына, т.е. опять-таки уравнивал Его с нами. Монофизиты тем, что отрицали наличие во Христе человеческой природы, - настолько отдаляли Бога от человека, что это в противовес вызывало активность человека, который начинал строить, в этом отдалении от Бога, свою жизнь на земле. И, собственно, по этой самой схеме история совершилась на Западе. Блаженный Августин первым высказал тезис о безусловном Божественном предопределении ко спасению. У протестантов, которые обосновали и осуществили идею демократии, тезис о безусловном Божественном предопределении стал основополагающей частью учения о спасении. Следует заметить, что и самый первый из философов, сторонников демократии, - Демокрит, учил о том, что в мире действует жесткий закон необходимости, которому фатально подчинено все живущее на земле.

^ Подлинное народовластие и либеральная демократия


Подлинное народовластие возможно только инициативой снизу, при том, что у власти находится самый совестливый и ответственный человек – монарх, который поверяет эти инициативы мотивами высшего служения Богу. По замыслу монархическая власть есть осуществление Божией Воли и отсечение своей. Монархия строится на вере в Промысел Божий. Правитель должен обладать харизмой свыше – быть избранником Бога, а не народа, потому что народный избранник избирается для внешнего, государственного (социального) служения, а Божий избранник действует для Бога, для дела спасения. Такой избранник мыслится, как правитель, осуществляющий в народе идеалы святости. Собственно, идеей такой демократической власти и была идея российской народной монархии, в которой демократическое местное самоуправление было поддержано властью монарха, данной ему от Бога, и участие в управлении государством осуществлялось таким совещательным органом при государе, как народное представительство. Через это представительство монарх узнавал о подлинных нуждах народа и имел возможность их удовлетворить. Монарх, по этой идее, является единственным гарантом свободы человека, охраной его личности – и гарантия эта кроется в религиозной совести монарха, а не в законе, как это предусмотрено в демократии. Монарх слуга Божий – и потому и слуга народа. Но именно поэтому ему дано право быть выше закона, ибо правда Божия выше закона. Юридическая норма может вступать иногда в противоречие с правдой, потому что закон не может объять и вместить бесконечную жизнь духа. Монарх осуществляет именно эту высшую справедливость, которую не может, в силу своей ограниченности, вместить и осуществить закон. Если эта прерогатива (судить по совести) отнята у монарха, то монархии той, которая задумана именно как власть совести, - по существу нет4.

^ Богу в демократии места не предусмотрено. Демократия просто не рассчитана на Его чудесное вмешательство. Там все человеческие отношения скрупулезно описаны и жестко определены. Основной порок демократии с точки зрения религиозной заключен в том, что отношения членов сообщества регулируются законом. Закон же не затрагивает нравственного начала, он действует лишь на уровне морали, он регулирует лишь внешние социальные отношения. Демократия как раз претендует на то, что она разрешит общечеловеческие проблемы этими внешними средствами. Но социальное по отношению к человеку, существу духовному, является лишь внешней частью. Поэтому такими частными средствами нельзя решить те универсальные задачи и проблемы, которые стоят перед человеком. Они решаются только изнутри, не законом, а нравственным изменением.

Человеку, чтобы стать человеком поистине, необходимо преодолеть себя – стать бесконечно выше того представления о человеке, которое формируется обществом и особенно демократическим обществом. Личность в демократическом обществе по замыслу должна охраняться законом. Однако в таком законном охранении личности есть не в общественном, а в духовном отношении один существенный изъян. Человек как личность есть - существо не оформившееся. Законом же человек охраняется в том самом виде, который для личностного становления ему необходимо изменить. Права и свободы человека призваны охранять его в его настоящем виде. Но, охраняя его в настоящем – закон как бы охраняет его и от будущего, в котором человек должен измениться. «Делами закона не оправдается никакая плоть» (Гал.2,16), - говорит апостол Павел, имея в виду эту сторону закона, исполнение которого еще не ведет к реальному изменению человека. Охрана личности законом ведет к изоляционизму, потому что объединение человечества по истине возможно только в связи с будущим. В законных отношениях друг с другом человек отчуждается от другого человека, да и от самого себя, такого, - каким ему предназначено быть в своем будущем. Основание для нравственности человек находит в образе своего будущего, мораль же заботится только об отношениях в настоящем, Поэтому можно, соблюдая закон, быть совершенно безнравственным человеком.

Основное свойство всего живого заключается в том, что оно стремится преодолеть законы. Человек, как венец всего живущего, это стремление реализует с особой силой. Он стремится к освобождению от физических законов, которые преодолеваются в нем преображением плоти. Он стремится и к освобождению от морального закона, который побеждается приобретением любви и обретением духа.

Личность не может быть охранена законом, потому что личность бесконечна и неотмирна, она созидается только в перспективе бесконечности и вечности, а закон определяет только внешние, конечные отношения. Нравственность обретается человеком только в перспективе бесконечности, - вечности. Поэтому законом личность может не только не охраняться, а даже очень легко подавляться. Мораль может вырождаться, ибо ее можно понять и так, как она понимается в либеральном обществе: «все, что не запрещено, - дозволено». В такой формулировке право отделяется от нравственности. Мораль в обществе может господствовать над нравственностью – и тем самым препятствовать личностному становлению. Это господство нельзя ограничить законом, – и здесь гарантом такого ограничения выступает то, что становится над законом - это совесть монарха. Закон еще не дает человеку подлинной свободы – свобода является в мир только через личность. Демократия же, опираясь только на закон, способствует тому, чтобы сделать из человека социального функционера, слепо исполняющего закон, но, тем самым, она может воспрепятствовать его личностному становлению, не освободить, а закабалить его. Свобода не демократична, потому что большинство людей бегут от бремени свободы. Поэтому и власть большинства, т.е. тех, кто бежит от этого бремени, будет не охранять свободу, а подавлять ее.

В идее народной монархии отношения членов сообщества регулируются на основе нравственности. Здесь основание общества строится изнутри – гарант такого строительства в совести, а не в законе. Единственный гарант - совесть, личность монарха, обращенная к Богу – это рискованно (а вдруг монарх окажется бессовестным), но в этом состоит единственная возможность не только личные, но и общественные отношения построить на нравственности, охранить личностное (нравственное) становление человека и добиться подлинного общественного блага. В демократическом обществе риск еще больший, потому что, если власть доступна для любого человека, то в нее проходят, как правило, бессовестные люди. Нравственность имеет личностный, а не общественный характер, поэтому и опору нравственности надо искать в личности (как это задумано в монархии), а не в общественном законе (как это предусмотрено в демократии). Христос обратился к личности и призвал к личностному совершенству – Он не создал законов, которые улучшили бы социальную жизнь. Духовное единство общества возможно только в личности и через личность, ибо личность выше общества – она не от мира сего, а духовно общество объединяется в высшем, в том, что не от мира. А вот душевное единство возможно обрести и во внешнем объединении через закон, через государство, через национальные чувства. Поэтому идея монархического устройства государства базируется на духовном фундаменте; идея демократического устройства на душевном.

Именно для того, чтобы охранять человека, как образ Божий, и для того, чтобы гарантировать его права и свободу в лице монарха, - и возникла в России идея народной монархии. Государство – это система обычаев, государь же стоит вне этих обычаев, он может установить новые обычаи, когда прежние отмирают в виду их обессмысливания. Государь имеет власть, не зависящую ни от какого сословия, - и потому ему гораздо легче выражать интересы всех сословий. Монархия по существу ломала рамки сословий, - и в этом смысле она была более демократична, чем демократия, потому что демократия породила олигархию, новую элиту, которая по существу и обладала властью. Общество было резко разделено на новые сословия. При монархии же все сословия в правах, охраняющих личность, были уравнены. Простолюдин мог судиться с дворянином, мог вызвать его даже на поединок. Дворянство было зависимым сословием и от государя, и от тех, кто был у них в подчинении. Права человека были в России тогда гораздо шире, чем в то время на Западе. Все права, которые изложены в основополагающем документе о правах человека в Европе («габеас корпус акт»), существовали в России до принятия этого документа в Англии.

Отношение к человеку изменилось у нас только тогда, когда дворянство потребовало себе привилегий и вольностей по образцу шляхетских. Если раньше человек принадлежал Богу и поэтому его необходимо было охранять именно как то, что принадлежит Богу, то теперь он стал собственностью хозяина, - дворянина. Его уравняли в ценности с имуществом, вещью, товаром, - и его могли теперь свободно продавать, наряду с другим товаром. А тех, кто владел крестьянами, стали называть обладателем душ. Очень симптоматичным, в смысле действительной принадлежности, названием, потому что обладателем душ является только Бог. Так заявил о себе либертинизм. Конечно, человеку, как личности, в таком обществе не могло быть места.

Казалось бы, те, кто так боролся за свободу и требовал ее и требовал, должен был бы уважать и свободу другого человека, и заботливо относиться к нему. Но значение человека было сведено к вещи, к товару на свободном рынке. Парадокс, но либертинизм, боровшийся за свободу, породил самое отвратительное рабство и деспотизм. Здесь нет места приводить подобные примеры из истории Запада, но и там наблюдается такая же закономерность – либертинисты, придя к власти, устраивают террор. А монархи, которых все обвиняют в деспотизме, проявляют милосердие даже к тем, кто устраивает перевороты.

^ Демократия и реальная свобода

Интересно, что слово свобода в основных европейских языках происходит от имени римского божества Либера (римский Дионис), культ которому сопровождался пьяными оргиями. Это был культ, в котором снимались все ограничения, он отличался раскованностью, развязностью – свободой, в понимании римлян. Поэтому само слово либерализм содержит и этот смысл. Русское слово свобода, содержит глагол быть с местоимением свой. Поэтому по смыслу это слово означает – осуществление своего бытия – самостояние.

О реальной свободе в обществе можно говорить только там, где есть вот эта внутренняя ориентировка на личностную нравственность. Демократией человеку гарантируются внешние свобода и права. Причем понятие свободы и права всегда формулируется через отношение власти общества (его права) к правам личности. В такой смутной формулировке непонятным становится, что же такое свобода в обществе сама по себе. Такие формулировки всегда имеют две тенденции к расширению общественной власти над личностью, – к диктатуре власти; или к расширению прав личности над общественной властью, – к анархии. Наличие таких прав и свобод еще не является гарантией свободы, ибо в демократическом обществе всегда те, кто у власти, отстаивая свои права, будут бороться против расширения прав власти. Наличие такой свободы и прав, которые зависят только от этой постоянно ведущейся борьбы, не означает еще того, что это поможет человеку совершить внутреннюю нравственную ориентировку и реализовать свою подлинную свободу. Более того, это может послужить серьезным соблазном на пути нравственного становления человека, потому что, как безнравственно стремление к власти, также безнравственно и требование устранения вообще всякой власти5.

Юридическое охранение моей свободы ненадежно, потому что источником права, в юридическом смысле, является общество (а создает законы лишь небольшая группа народных представителей). Поэтому завтра эта группа людей решит, что я, например, как религиозный фанатик, недостоин свободы и на законном основании лишит меня ее. При монархическом устроении я доверяю охрану моей свободы личности - и государь охраняет мое право на свободу, потому что она дана мне Богом. Источником права, охраняющего мою свободу, при монархии, по замыслу, является Бог. Поэтому монарх имеет неограниченную власть. Право же есть самоограничение власти монарха. Он сам, исходя из личной ответственности пред Богом, по совести ограничивает свою власть.

Мораль и нравственность могут вступить в существенный конфликт. Чтобы остаться нравственным человеком в демократическом обществе человеку иногда приходится подвергнуться всеобщему осуждению - и стать изгоем этого общества. В монархии такую опору моему нравственном