Реферат: Уильям Фолкнер. Шум и ярость

Начало формы

Конец формы
Уильям Фолкнер. Шум и ярость


---------------------------------------------------------------

Переводы с английского Ю. Палиевской

Издательство "Правда", 1989.

OCR Палек, 1998 г.

---------------------------------------------------------------

7 апреля 1928 года


Через забор, в просветы густых завитков, мне было видно, как они бьют.

Идут к флажку, и я пошел забором. Ластер ищет в траве под деревом в цвету.

Вытащили флажок, бьют. Вставили назад флажок, пошли на гладкое, один ударил,

и другой ударил. Пошли дальше, и я пошел. Ластер подошел от дерева, и мы

идем вдоль забора, они стали, и мы тоже, и я смотрю через забор, а Ластер в

траве ищет.

-- Подай клюшки, кэдди! -- Ударил. Пошли от нас лугом. Я держусь за

забор и смотрю, как уходят.

-- Опять занюнил, -- говорит Ластер. -- Хорош младенец, тридцать три

годочка. А я еще в город таскался для тебя за тортом. Кончай вытье. Лучше

помоги искать монету, а то как я на артистов пойду вечером.

Они идут по лугу, бьют нечасто. Я иду забором туда, где флажок. Его

треплет среди яркой травы и деревьев.

-- Пошли, -- говорит Ластер. -- Мы там уже искали. Они сейчас не придут

больше. Идем у ручья поищем, пока прачки не подняли.

Он красный, его треплет среди луга. Подлетела птица косо, села на него.

Ластер швырнул. Флажок треплет на яркой траве, на деревьях. Я держусь за

забор.

-- Кончай шуметь, -- говорит Ластер. -- Не могу же я вернуть игроков,

раз ушли. Замолчи, а то мэмми не устроит тебе именин. Замолчи, а то знаешь

что сделаю? Съем весь торт. И свечки съем. Все тридцать три свечки. Пошли

спустимся к ручью. Надо найти эту монету. Может, из мячиков каких

каких-нибудь подберем. Смотри, где они. Вон там, далеко-далеко. -- Подошел к

забору, показал рукой: -- Видишь? Сюда не придут больше. Идем.

Мы идем забором и подходим к огороду. На заборе огородном наши тени.

Моя выше, чем у Ластера. Мы лезем в пролом.

-- Стой, -- говорит Ластер. -- Опять ты за этот гвоздь зацепился. Никак

не можешь, чтоб не зацепиться.

Кэдди отцепила меня, мы пролезли. "Дядя Мори велел идти так, чтобы

никто нас не видел. Давай при" гнемся, -- сказала Кэдди. -- Пригнись,

Бенджи. Вот так, понял?" Мы пригнулись, пошли через огород, цветами. Они

шелестят, шуршат об нас. Земля твердая. Мы перелезли через забор, где

хрюкали и дышали свиньи. "Наверно, свиньям жалко ту, что утром закололи", --

сказала Кэдди. Земля твердая, в комках и ямках.

"Спрячь-ка руки в карманы, -- сказала Кэдди. -- Еще пальцы, отморозишь.

Бенджи умный, он не хочет обморозиться на рождество".

-- На дворе холод, -- сказал Верш. -- Незачем тебе туда.

-- Что это он, -- сказала мама.

-- Гулять просится, -- сказал Верш.

-- И с богом, -- сказал дядя Мори.

-- Слишком холодно, -- сказала мама. -- Пусть лучше сидит дома.

Прекрати. Бенджамин.

-- Ничего с ним не случится, -- сказал дядя Мори.

-- Бенджамин, -- сказала мама. -- Будешь бякой -- отошлю на кухню.

-- Мэмми не велела водить его в кухню сегодня, -- сказал Верш. -- Она

говорит, ей и так не управиться со всей этой стряпней.

-- Пусть погуляет, -- сказал дядя Мори. -- Расстроит тебя, сляжешь еще,

Кэролайн.

-- Я знаю, -- сказала мама. -- Покарал меня господь ребенком. А за что

-- для меня загадка.

-- Загадка, загадка, -- сказал дядя Мори. -- Тебе надо поддержать силы.

Я тебе пуншу сделаю.

-- Пунш меня только больше расстроит, -- сказала мама. -- Ты же знаешь.

-- Пунш тебя подкрепит, -- сказал дядя Мори. -- Закутай его, братец,

хорошенько и погуляйте немного.

Дядя Мори ушел. Верш ушел.

-- Замолчи же, -- сказала мама. -- Оденут, и сейчас тебя отправим. Я не

хочу, чтобы ты простудился.

Верш надел мне боты, пальто, мы взяли шапку и пошли. В столовой дядя

Мори ставит бутылку в буфет.

-- Погуляй с ним полчасика, братец, -- сказал дядя Мори. -- Только со

двора не пускай.

-- Слушаю, сэр, -- сказал Верш. -- Мы его дальше двора никуда не

пускаем.

Вышли во двор. Солнце холодное и яркое.

-- Ты куда? -- говорит Верш. -- Ушлый какой -- в город, что ли,

собрался? -- Мы идем, шуршим по листьям. Калитка холодная. -- Руки-то спрячь

в карманы, -- говорит Верш. -- Примерзнут к железу, тогда что будешь делать?

Как будто в доме нельзя тебе ждать. -- Он сует мои руки в карманы. Он шуршит

по листьям. Я слышу запах холода. Калитка холодная.

-- На вот орехов лучше. Ух ты, на дерево сиганула. Глянь-ка, Бенджи, --

белка!

Руки не слышат калитки совсем, но пахнет ярким холодом.

-- Лучше спрячь руки обратно в карманы.

Кэдди идет. Побежала. Сумка мотается, бьет позади.

-- Здравствуй, Бенджи, -- говорит Кэдди. Открыла калитку, входит,

наклонилась. Кэдди пахнет листьями. -- Ты встречать меня вышел, да? --

говорит она. -- Встречать Кэдди? Почему у него руки такие холодные, Верш?

-- Я говорил ему: в карманы спрячь, -- говорит Верш. -- Вцепился в

калитку, в железо.

-- Ты встречать Кэдди вышел, да? -- говорит Кэдди и трет мне руки. --

Ну что? Что ты хочешь мне сказать? -- От Кэдди пахнет деревьями и как когда

она говорит, что вот мы и проснулись.

"Ну что ты воешь, -- говорит Ластер. -- От ручья их опять будет видно.

На. Вот тебе дурман". Дал мне цветок. Мы пошли за забор, к сараю.

-- Ну что же, что? -- говорит Кэдди. -- Что ты хочешь Кэдди рассказать?

Они его услали из дому -- да, Верш?

-- Да его не удержишь, -- говорит Верш. -- Вопил, пока не выпустили, и

прямо к воротам: смотреть на дорогу.

-- Ну что? -- говорит Кэдди. -- Ты думал, я приду из школы и сразу

будет рождество? Думал, да? А рождество послезавтра. С подарками, Бенджи, с

подарками. Ну-ка, бежим домой греться. -- Она берет мою руку, и мы бежим,

шуршим по ярким листьям. И вверх по ступенькам, из яркого холода в темный.

Дядя Мори ставит бутылку в буфет. Он позвал: "Кэдди". Кэдди сказала:

-- Веди его к огню, Верш. Иди с Вершем, -- сказала Кэдди. -- Я сейчас.

Мы пошли к огню. Мама сказала:

-- Он замерз, Верш?

-- Нет, мэм, -- сказал Верш.

-- Сними с него пальто и боты, -- сказала мама. -- Сколько раз тебе

велено снимать прежде боты, а потом входить.

-- Да, мэм, -- сказал Верш. -- Стой смирно.

Снял с меня боты, расстегнул пальто. Кэдди сказала:

-- Погоди, Верш. Мама, можно, Бенджи еще погуляет? Я его с собой

возьму.

-- Не стоит его брать, -- сказал дядя Мори. -- Он уже сегодня

нагулялся.

-- Не ходите оба никуда, -- сказала мама. -- Дилси говорит, что на

дворе становится еще холоднее.

-- Ах, мама, -- сказала Кэдди.

-- Пустяки, -- сказал дядя Мори. -- Весь день сидела в школе, надо же

ей подышать свежим воздухом. Беги гуляй, Кэндейси.

-- Пусть и он со мной, мама, -- сказала Кэдди. -- Ну пожалуйста. Иначе

он ведь плакать будет.

-- А зачем было при нем упоминать о гулянье? -- сказала мама. -- Зачем

тебе надо было входить сюда? Чтобы дать ему повод опять меня терзать? Ты

сегодня достаточно была на воздухе. Лучше сядь с ним здесь и поиграйте.

-- Пусть погуляют, Кэролайн, -- сказал дядя Мори. -- Морозец им не

повредит. Не забывай, что тебе надо беречь силы.

-- Я знаю, -- сказала мама. -- Никому не понять, как страшат меня

праздники. Никому. Эти хлопоты мне не по силам. Как бы я хотела быть крепче

здоровьем -- ради Джейсона и ради детей.

-- Ты старайся не давать им волновать тебя, -- сказал дядя Мори. --

Ступайте-ка оба, ребятки. Только ненадолго, чтобы мама не волновалась.

-- Да, сэр, -- сказала Кэдди. -- Идем, Бенджи. Гулять идем! -- Она

застегнула мне пальто, и мы пошли к дверям.

-- Значит, ты ведешь малютку во двор без ботиков, -- сказала мама. --

Полон дом гостей, а ты хочешь его простудить.

-- Я забыла, -- сказала Кэдди. -- Я думала, он в ботах.

Мы вернулись.

-- Надо думать, что делаешь, -- сказала мама. Да стой ты смирно, сказал

Верш. Надел мне боты. -- Вот не станет меня, и тогда придется тебе о нем

заботиться. -- Теперь топни, сказал Верш. -- Подойди поцелуй маму,

Бенджамин.

Кэдди подвела меня к маминому креслу, мама обхватила мне лицо руками и

прижала к себе.

-- Бедный мой малютка, -- сказала она. Отпустила. -- Вы с Вершем

хорошенько смотрите за ним, милая.

-- Да, мэм, -- сказала Кэдди. Мы вышли. Кэдди сказала: -- Можешь не

ходить с нами, Верш. Я с ним сама погуляю.

-- Ладно, -- сказал Верш. -- В такой холод выходить не больно

интересно. -- Он пошел, а мы стали в перед ней. Кэдди присела, обняла меня,

прижалась ярким и холодным лицом к моему. Она пахла деревьями.

-- Никакой ты не бедный малютка. Правда, не бедный? У тебя есть Кэдди.

У тебя твоя Кэдди.

"Различался, расслюнявился", говорит Ластер. И не стыдно тебе подымать

такой рев". Мы проходим сарай, где шарабан. У него колесо новое.

-- Садись и сиди тихо, жди маму, -- сказала Дилси. Она подпихнула меня

в шарабан. У Ти-Пи в руках вожжи. -- Непонятно мне, почему Джейсон не

покупает новый, -- сказала Дилси. -- Дождется, что этот развалится под вами

на кусочки. Одни колеса чего стоят.

Вышла мама, вуаль опустила. Держит цветы.

-- А где Роскус? -- сказала мама.

-- Роскуса сегодня разломило, рук не поднять, -- сказала Дилси. --

Ти-Пи тоже хорошо правит.

-- Я боюсь, -- сказала мама. -- Видит бог, я прошу от вас немногого:

раз в неделю мне нужен кучер, и даже этой малости не могу допроситься.

-- Вы не хуже меня знаете, мис Кэлайн, что Роскуса скрутило

ревматизмом, -- сказала Дилси. -- Идите садитесь. Ти-Пи не хуже Роскуса вас

довезет.

-- Я боюсь, -- сказала мама. -- За малютку боюсь.

Дилси поднялась на крыльцо.

-- Хорош малютка, -- сказала она. Взяла маму за руку. -- Считай,

ровесник моему Ти-Пи. Идемте же, когда хотите ехать.

-- Я боюсь, -- сказала мама. Они сошли с крыльца, и Дилси усадила маму.

-- Что ж, впрочем, так оно и лучше будет для всех нас.

-- И не стыдно вам такое говорить, -- сказала Дилси. -- Будто не

знаете, какая Квини смирная. Чтоб она понесла, нужно пугало пострашней

восемнадцатилетнего негра. Да ей больше годочков, чем ему и Бенджи, вместе

взятым. А ты не озоруй, Ти-Пи, вези тихо, слышишь? Пусть только мне с Кэлайн

мне пожалуется, Роскус тобой займется. У него еще не вовсе отнялись руки.

-- Да, мэм, -- сказал Ти-Пи.

-- Добром это не кончится, я знаю, -- сказала мама. -- Прекрати,

Бенджамин.

-- Дайте ему цветок, -- сказала Дилси. -- Он хочет держать цветок.

Протянула руку к цветам.

-- Нет, нет, -- сказала мама. -- Ты их все растреплешь.

-- А вы придержите, -- сказала Дилси. -- Мне только один вытянуть. --

Дала цветок мне, и рука ушла.

-- Теперь трогайте, пока Квентина не увидела и не захотела тоже с вами,

-- сказала Дилси.

-- Где она? -- сказала мама.

-- Возле дома у меня там, с Ластером играет, -- сказала Дилси. --

Трогай, Ти-Пи. Правь, как учил тебя Роскус.

-- Слушаю, мэм, -- сказал Ти-Пи. -- Н-но, Квини!

-- За Квентиной, -- сказала мама. -- Смотри за...

-- Да уж будьте спокойны, -- сказала Дилси.

Шарабан трясется аллеей, скрипит по песку.

-- Я боюсь оставлять Квентину, -- говорит мама. -- Лучше вернемся,

Ти-Пи.

Выехали за ворота, уже не трясет. Ти-Пи стегнул Квини кнутом.

-- Что ты делаешь, Ти-Пи! -- сказала мама.

-- Надо же ее взбодрить, -- сказал Ти-Пи. -- Чтоб не спала на ходу.

-- Поворачивай обратно, -- сказала мама. -- Я боюсь за Квентину.

-- Здесь не повернешь, -- сказал Ти-Пи.

Доехали, где шире.

-- А здесь ведь можно, -- сказала мама.

-- Ладно, -- сказал Ти-Пи. Стали поворачивать.

-- Что ты делаешь, Ти-Пи! -- сказала мама, хватаясь за меня.

-- Надо ж как-то повернуть, -- сказал Ти-Пи. -- Тпру, Квини.

Мы стали.

-- Ты нас перевернешь, -- сказала мама.

-- Так что же вы хотите? -- сказал Ти-Пи.

-- Не поворачивай, я боюсь, -- сказала мама.

-- Н-но, Квини, -- сказал Ти-Пи. Мы едем дальше.

-- Я знаю, Дилси недосмотрит без меня и с Квентиной что-нибудь

случится, -- сказала мама. -- Нам нужно поскорее возвращаться.

-- Н-но, Квини, -- сказал Ти-Пи. Стегнул Квини.

-- Ти-Пи-и-и, -- сказала мама, хватаясь за меня. Слышны копыта Квини, и

яркие пятна плывут гладко с обоих боков, и тени от них плывут у Квини на

спине. Все время плывут, как яркие верхушки у колес. Потом застыли с того

бока, где белая тумба с солдатом наверху. А с другого бока все плывут, но не

так быстро.

-- Что вам угодно, мамаша? -- говорит Джейсон. У него руки в карманах и

за ухом карандаш.

-- Мы едем на кладбище, -- говорит мама.

-- Пожалуйста, -- говорит Джейсон. -- Я как будто не препятствую. Это

все, зачем вы меня звали?

-- Ты не поедешь с нами, я знаю, -- говорит мама. -- С тобою я бы не

так боялась.

-- Боялись чего? -- говорит Джейсон. -- Отец и Квентин вас не тронут.

Мама прикладывает платок под вуалью.

-- Перестаньте, мамаша, -- говорит Джейсон. -- Вы хотите, чтобы этот

остолоп развылся среди площади? Трогай, Тн-Пи.

-- Н-но, Квини, -- сказал Ти-Пи.

-- Покарал меня господь, -- сказала мама. -- Но скоро и меня не станет.

-- Останови-ка, -- сказал Джейсон.

-- Тпру, -- сказал Ти-Пи. Джейсон сказал:

-- Дядя Мори просит пятьдесят долларов с вашего счета. Дать?

-- Зачем ты меня спрашиваешь? -- сказала мама. -- Ты хозяин. Я стараюсь

не быть обузой для тебя и Дилси. Скоро уж меня не станет, и тогда тебе...

-- Трогай, Ти-Пи, -- сказал Джейсон.

-- Н-но, Квини, -- сказал Ти-Пи. Опять поплыли яркие. И с того бока

тоже, быстро и гладко, как когда Кэдди говорит, что засыпаем.

"Рева", говорит Ластер. "И не стыдно тебе". Мы проходим сарай. Стойла

раскрыты. "Нет у тебя теперь пегой лошадки", говорит Ластер. Пол сухой и

пыльный. Крыша провалилась. В косых дырах толкутся желтые пылинки. "Куда

пошел? Хочешь, чтоб тебе башку там отшибли мячом?"

-- Спрячь-ка руки в карманы, -- говорит Кэдди. -- Еще пальцы

отморозишь. Бенджи умный, он не хочет обморозиться на рождество.

Идем кругом сарая. В дверях большая корова и маленькая, и слышно -- в

стойлах переступают Принс, Квини и Фэнси.

-- Было бы теплей -- прокатились бы на Фэнси, -- говорит Кэдди. -- Но

сегодня нельзя, слишком холодно. -- Уже видно ручей, и дым стелется. -- Там

свинью обсмаливают, -- говорит Кэдди. -- Обратно пойдем той дорогой,

поглядим. -- Спускаемся с горы.

-- Хочешь -- неси письмо, -- говорит Кэдди. -- На, неси. -- Переложила

письмо из своего кармана в мой. -- Это рождественский сюрприз от дяди Мори.

Нам нужно отдать миссис Паттерсон, чтобы никто не видел. Не вынимай только

рук из карманов.

Пришли к ручью.

-- Ручей замерз, -- сказала Кэдди. -- Смотри. -- Она разбила воду

сверху и приложила кусочек мне к лицу. -- Лед. Вот как холодно. -- За руку

перевела меня, мы всходим на гору. -- Даже папе и маме не велел говорить.

Помоему, знаешь, про что в этом письме? Про подарки маме, и папе, и мистеру

Паттерсону тоже, потому что мистер Паттерсон присылал тебе конфеты. Помнишь,

прошлым летом.

Забор. Цветы сухие вьются, и ветер шуршит ими.

-- Только не знаю, почему дядя Мори Верша не послал. Верш не разболтал

бы. -- В окно смотрит миссис Паттерсон. -- Подожди здесь, -- сказала Кэдди.

-- Стой на месте и жди. Я сейчас же вернусь. Дай-ка письмо. -- Она достала

письмо из моего кармана. -- А рук не вынимай. -- С письмом в руке перелезла

забор, идет, шуршит бурыми цветами. Миссис Паттерсон ушла к дверям,

отворила, стоит на пороге.

Мистер Паттерсон машет тяпкой в зеленых цветах. Перестал и смотрит на

меня. Миссис Паттерсон бежит ко мче садом. Я увидел ее глаза и заплакал. "Ох

ты, идиотина", говорит миссис Паттерсон. "Я же сказала ему, чтобы не

присылала больше тебя одного. Дай сюда. Скорее". Мистер Паттерсон идет к нам

с тяпкой, быстро. Миссис Паттерсон тянется рукой через забор. Хочет

перелезть. "Дай сюда", говорит миссис. "Дай же сюда". Мистер Паттерсон

перелез забор. Взял письмо. У миссис платье зацепилось за забор. Я опять

увидал ее глаза и побежал с горы.

-- Там, кроме домов, ничего нету, -- говорит Ластер. -- Пошли теперь к

ручью.

У ручья стирают, хлопают. Одна поет. Дым ползет через воду. Пахнет

бельем и дымом.

-- Вот тут и будь, -- говорит Ластер. -- Нечего тебе туда. Там тебя

мячом по башке.

-- А чего он хочет?

-- Будто он знает чего, -- говорит Ластер. -- Ему наверх надо, где в

гольф играют. Сядь здесь и играйся с цветком. А смотреть -- смотри, как

ребята купаются. Веди себя как люди.

Я сажусь у воды, где полощут и веет синим дымом.

-- Тут монету никто не подымал? -- говорит Ластер.

-- Какую монету?

-- Какая у меня утром была. Двадцать пять центов, -- говорит Ластер. --

Посеял где-то из кармана. В прореху выпала, вот в эту. Если не найду, не на

что будет вечером купить билет.

-- А где ты ее взял, монету? Небось у белого в кармане?

-- Где взял, там теперь нету, а после еще будет, -- говорит Ластер. --

А пока что мне эту надо найти. Вы никто не видали?

-- Мне только монеты искать. У меня своих дел хватает.

-- Иди-ка сюда, -- говорит Ластер. -- Помоги мне искать.

-- Да ему что монета, что камешек.

-- Все равно пусть помогает, -- говорит Ластер. -- А вы идете вечером

на артистов?

-- Не до того мне. Пока управлюсь с этим корытом, устану так, что и

руки не поднять, а не то чтоб на этих артистов идти.

-- А спорим, пойдете, -- говорит Ластер. -- Спорим, вчера уже были.

Только откроют там, сразу все пойдете в Ту палатку.

-- Туда и без меня набьется негров. Хватит, что вчера ходила.

-- Небось те же деньги плотим, что и белые.

-- Белый плотит негру деньги, а сам знает: приедет другой белый с

музыкой и все их себе прикарманит до цента, и опять иди, негр, зарабатывай.

-- Никто тебя туда на представление не гонит.

-- Пока еще не гонят. Не додумались.

-- Дались тебе белые.

-- Дались не дались. Я иду своей дорогой, а они своей. Больно нужно мне

это представление.

-- У них один там на пиле играет песни. Прямо как на банджо.

-- Вы вчера, -- говорит Ластер, -- а я сегодня пойду. Только вот монету

найти.

-- И его, значит, возьмешь с собой?

-- Ага, -- говорит Ластер. -- Как же. Чтоб он мне там развылся.

-- А что ты делаешь, когда развоется?

-- Порю его, вот что я делаю, -- говорит Ластер. Сел, закатал штаны. В

воде играют дети.

-- А шариков Бенджиных никто не находил? -- говорит Ластер.

-- Ты, парень, скверных слов не говори. Узнает твоя бабушка -- не

поздоровится тебе.

Ластер вошел в ручей, где дети. Ищет вдоль берега.

-- Когда утром здесь ходили, монета еще была у меня, -- говорит Ластер.

-- Где ж ты ее посеял?

-- Из кармана выпала, вот в эту дырку, -- говорит Ластер. Они ищут в

ручье. Потом все сразу разогнулись, стоят, с плеском кинулись, затолкались.

Ластер схватил, присели в воде, смотрят на гору через кусты.

-- Где они? -- говорит Ластер.

-- Еще не видать.

Ластер положил его себе в карман. Те спустились с горы.

-- Тут мяч упал -- не видели, ребята?

-- Не иначе, в воду шлепнулся. Вы не слышали?

-- Тут ничего не шлепалось, -- сказал Ластер. -- Вон там об дерево

стукнулось что-то. А куда полетело, не знаю.

Смотрят в ручей.

-- Черт. Поищи-ка в ручье. Он здесь упал. Я видел.

Идут берегом, смотрят. Пошли обратно на гору.

-- А не у тебя ли мяч? -- сказал тот мальчик.

-- На что он мне сдался? -- сказал Ластер. -- Не видел я никакого мяча.

Мальчик вошел в ручей. Пошел по воде. Повернулся, опять смотрит на

Ластера. Пошел вниз по ручью.

Взрослый позвал с горы: "Кэдди!" Мальчик вышел из воды и пошел на гору.

-- Опять завел? -- говорит Ластер. -- Замолчи.

-- С чего это он?

-- А кто его знает с чего, -- говорит Ластер. -- Ни с чего. Все утро

воет. С того, что сегодня его день рождения.

-- А сколько ему?

-- Тридцать три исполнилось, -- говорит Ластер. -- Ровно тридцать лет и

три года.

-- Скажи лучше -- ровно тридцать лет, как ему три года.

-- Что мне мэмми сказала, то и я вам, -- говорит Ластер. -- Я только

знаю, что тридцать три свечки зажгут. А тортик куцый. Еле уместятся. Да

замолчи. Иди сюда. -- Он подошел, схватил меня за руку. -- Ты, придурок

старый, -- говорит. -- Хочешь, чтоб выпорол?

-- Слабо тебе его выпороть.

-- Не раз уже порол. Замолчи ты, -- говорит Ластер. -- Сколько тебе

толковать, что туда нельзя. Там тебе мячами голову сшибут. Иди сюда, --

потянул меня назад. -- Садись. -- Я сел, он снял с меня ботинки, закатал

штаны. -- Вон туда ступай, в воду, играй себе и чтоб не выть и слюней не

пускать.

Я замолчал и пошел в воду, и пришел Роскус, зовет ужинать, а Кэдди

говорит: "Еще рано ужинать. Не пойду".

Она мокрая. Мы играли в ручье, и Кэдди присела в воду, замочила

платьице, а Верш говорит:

-- Замочила платье, теперь твоя мама тебя выпорет.

-- А вот и нет, -- сказала Кэдди.

-- Откуда ты знаешь, что нет? -- сказал Квентин.

-- А вот и знаю, -- сказала Кэдди. -- А ты откуда знаешь, что да?

-- Мама говорила, что накажет, -- сказал Квентин. -- И потом, я старше

тебя.

-- Мне уже семь лет, -- сказала Кэдди. -- Я сама все знаю.

-- А я еще старше, -- сказал Квентин. -- Я школьник. Правда, Верш?

-- И я пойду в школу в будущем году, -- сказала Кэдди. -- Как только

начнется. Правда, Верш?

-- Сама знаешь, за мокрое платье пороть будут, -- сказал Верш.

-- Оно не мокрое, -- сказала Кэдди. Встала в воде, смотрит на платье.

-- Я сниму, оно и высохнет.

-- А вот и не снимешь, -- сказал Квентин.

-- А вот и сниму, -- сказала Кэдди.

-- Лучше не снимай, -- сказал Квентин.

Кэдди подошла к Вершу и ко мне, повернулась спиной.

-- Расстегни мне, Верш, -- сказала Кэдди.

-- Не смей, Верш, -- сказал Квентин.

-- Твое платье, сама и расстегивай, -- сказал Верш.

-- Расстегни, Верш, -- сказала Кэдди. -- А то скажу Дилси, что ты вчера

сделал. -- И Верш расстегнул.

-- Попробуй сними только, -- сказал Квентин. Кэдди сняла платье и

бросила на берег. На ней остались лифчик и штанишки, больше ничего, и

Квентин шлепнул ее, она поскользнулась, упала в воду. Поднялась и стала

брызгать на Квентина, а Квентин стал брызгать на нее. И Верша и меня

забрызгало. Верш поднял меня, вынес на берег. Он сказал, что расскажет про

Кэдди и Квентина, и они стали брызгать на Верша. Верш ушел за куст.

-- Я скажу про вас мэмми, -- сказал Верш.

Квентин вылез на берег, хотел поймать Верша, но Верш убежал, и Квентин

не догнал. Квентин вернулся, тогда Верш остановился и крикнул, что

расскажет. И Кэдди крикнула ему, что если не расскажет, то может вернуться.

И Верш сказал, что не расскажет, и пошел к нам.

-- Радуйся теперь, -- сказал Квентин. -- Теперь нас высекут обоих.

-- Пускай, -- сказала Кэдди. -- Я убегу из дому.

-- Убежишь ты, как же, -- сказал Квентин.

-- Убегу и никогда не вернусь, -- сказала Кэдди. Я заплакал, Кэдди

обернулась и сказала: -- Не плачь. -- И я перестал. Потом они играли в воде.

И Джейсон тоже. Он отдельно, дальше по ручью. Верш вышел из-за куста, внес

меня в воду опять. Кэдди вся мокрая и сзади грязная, и я заплакал, и она

подошла и присела в воде.

-- Не плачь, -- сказала Кэдди. -- Я не стану убегать.

И я перестал. Кэдди пахла как деревья в дождь.

"Что с тобой такое?" говорит Ластер. "Кончай вытье, играй в воде, как

все".

"Забрал бы ты его домой. Ведь тебе не велят водить его со двора".

"А он думает -- луг ихний, как раньше", говорит Ластер. "И все равно

сюда от дома не видать".

"Но мы-то его видим. А на дурачка глядеть -- приятного мало. Да и

примета нехорошая".

Пришел Роскус, зовет ужинать, а Кэдди говорит, ужинать еще рано.

-- Нет, не рано, -- говорит Роскус. -- Дилси велела, чтоб вы шли домой.

Веди их. Верш.

Роскус ушел на гору, там корова мычит.

-- Может, пока дойдем до дома, обсохнем, -- сказал Квентин.

-- А все ты виноват, -- сказала Кэдди. -- Вот и пускай нас высекут.

Она надела платье, и Верш ей застегнул.

-- Им не дознаться, что вы мокрые, -- сказал Верш. -- Оно незаметно.

Если только мы с Джейсоном не скажем.

-- Не скажешь, Джейсон? -- спросила Кэдди.

-- Про кого? -- сказал Джейсон.

-- Он не скажет, -- сказал Квентин. -- Правда, Джейсон?

-- Вот увидишь, скажет, -- сказала Кэдди. -- Бабушке.

-- Как он ей скажет? -- сказал Квентин. -- Она ведь больна. Мы пойдем

медленно, стемнеет -- и не заметят.

-- Пускай замечают, -- сказала Кэдди. -- Я сама возьму и расскажу. Ему

здесь не взойти самому, Верш.

-- Джейсон не расскажет, -- сказал Квентин. -- Помнишь, Джейсон, какой

я тебе лук сделал и стрелы?

-- Он уже поломался, -- сказал Джейсон.

-- Пускай рассказывает, -- сказала Кэдди. -- Я не боюсь нисколечко.

Возьми Мори на спину, Верш.

Верш присел, я влез к нему на спину.

"Ну пока, до вечера, до представления", говорит Ластер. "Пошли, Бенджи.

Нам еще монету искать надо".

-- Если идти медленно -- пока дойдем, стемнеет, -- сказал Квентин.

-- Не хочу медленно, -- сказала Кэдди. Мы пошли на гору, а Квентин не

пошел. Уже запахло свиньями, а он все еще у ручья. Они хрюкали в углу и

дышали в корыто. Джейсон шел за нами, руки в карманы. Роскус доил корову в

сарае у двери.

Из сарая метнулись навстречу коровы.

-- Давай, Бенджи, -- сказал Ти-Пи. -- Заводи опять. Я подтяну. У-ух! --

Квентин опять пнул Ти-Пи. Толкнул в свиное корыто, и Ти-Пи упал туда. -- Ух

ты какой! -- сказал Ти-Пи. -- Ловко он меня. Видали, как этот белый меня

пнул. У-ух ты!

Я не плачу, но не могу остановиться. Я не плачу, но земля не стоит на

месте, и я заплакал. Земля все лезет кверху, и коровы убегают вверх. Ти-Пи

хочет встать. Опять упал, коровы бегут вниз. Квентин держит мою руку, мы

идем к сараю. Но тут сарай ушел, и пришлось нам ждать, пока вернется. Я не

видел, как сарай вернулся. Он вернулся сзади нас, и Квентин усадил меня в

корыто, где дают коровам. Я держусь за корыто. Оно тоже уходит, а я держусь.

Опять коровы побежали -- вниз, мимо двери. Я не могу остановиться. Квентин и

Ти-Пи качнулись вверх, дерутся. Ти-Пи поехал вниз. Квентин тащит его кверху.

Квентин ударил Ти-Пи. Я не могу остановиться.

-- Подымись, -- говорит Квентин. -- И сидите в сарае. Не выходите, пока

не вернусь.

-- Мы с Бенджи теперь обратно на свадьбу, -- говорит Ти-Пи. -- У-ух!

Квентин опять ударил Ти-Пи. Трясет его и стукает об стенку. Ти-Пи

смеется. Каждый раз, как его стукают об стенку, он хочет сказать "у-ух" и не

может от смеха. Я замолчал, но не могу остановиться. Ти-Пи упал на меня, и

дверь сарая убежала. Поехала вниз, а Ти-Пи дерется сам с собой и опять упал.

Он смеется, а я не могу остановиться, и хочу встать, и падаю обратно, и не

могу остановиться. Верш говорит:

-- Ну, показал же ты себя. Нечего сказать. Да перестань вопить.

Ти-Пи все смеется. Барахтается на полу, смеется.

-- У-ух! -- говорит Ти-Пи. -- Мы с Бенджи обратно на свадьбу. Попили

саспрелевой -- и обратно!

-- Тихо ты, -- говорит Верш. -- А где вы ее брали?

-- В погребе, -- говорит Ти-Пи. -- У-ух!

-- Тихо! -- говорит Верш. -- А где в погребе?

-- Да везде, -- говорит Ти-Пи. Опять смеется. -- Там сто бутылок.

Миллион. Отстань, парень. Я петь буду.

Квентин сказал:

-- Подыми его.

Верш поднял меня.

-- Выпей, Бенджи, -- сказал Квентин.

В стакане горячее.

-- Замолчи, -- сказал Квентин. -- Пей лучше.

-- Пей саспрелевую, -- сказал Ти-Пи. -- Дай я выпью, мистер Квентин.

-- Заткнись, -- сказал Верш. -- Мало еще получил от мистера Квентина.

-- Поддержи его, Верш, -- сказал Квентин.

Они держат меня. Подбородком течет горячее и по рубашке. "Пей", --

говорит Квентин. Они держат мне голову. Мне горячо внутри, и я заплакал. Я

плачу, а внутри у меня что-то делается, и я сильнее плачу, а они меня

держат, пока не прошло. И я замолчал. Опять все кружится, и вот яркие пошли.

"Верш, открой ларь". Медленно плывут яркие. "Стели эти мешки на пол".

Поплыли быстрей, почти как надо. "Ну-ка, за ноги берись". Слышно, как Ти-Пи

смеется. Гладко плывут яркие. Я плыву с ними наверх по яркому склону.

Наверху Верш ссадил меня на землю. -- Квентин, идем! -- позвал, смотрит

с горы вниз. Квентин все стоит там у ручья. Камешки кидает в тени, где вода.

-- Пускай трусишка остается, -- сказала Кэдди. Взяла мою руку, идем

мимо сарая, в калитку. Дорожка выложена кирпичом, на ней лягушка посредине.

Кэдди переступила через нее, тянет меня за руку.

-- Пошли, Мори, -- сказала Кэдди. Лягушка все сидит, Джейсон пнул ее

ногой.

-- Вот вскочит бородавка, -- сказал Верш. Лягушка упрыгала.

-- Пошли, Верш, -- сказала Кэдди.

-- У вас там гости, -- сказал Верш.

-- Откуда ты знаешь? -- сказала Кэдди.

-- Все лампочки горят, -- сказал Верш. -- Во всех окнах.

-- Как будто без гостей нельзя зажечь, -- сказала Кэдди. -- Захотели и

включили.

-- А спорим, гости, -- сказал Верш. -- Идите лучше черной лестницей и

наверх, в детскую.

-- И пускай гости, -- сказала Кэдди. -- Я прямо к ним в гостиную войду.

-- А спорим, тогда твой папа тебя выпорет, -- сказал Верш.

-- Пускай, -- сказала Кэдди. -- Прямо в гостиную войду. Нет, прямо в

столовую и сяду ужинать.

-- А где ты сядешь? -- сказал Верш.

-- На бабушкино место, -- сказала Кэдди. -- Ей теперь в постель носят.

-- Есть хочу, -- сказал Джейсон. Перегнал нас, побежал дорожкой, руки в

карманах, упал. Верш подошел, поднял его.

-- Руки в карманах, вот и шлепаешься, -- сказал Верш. -- Где тебе,

жирному, успеть их вынуть вовремя и опереться.

У кухонного крыльца -- папа.

-- А Квентин где? -- сказал он.

-- Идет там по дорожке, -- сказал Верш. Квентин идет медленно. Рубашка

пятном белым.

-- Вижу, -- сказал папа. Свет падает с веранды на него.

-- А Кэдди с Квентином друг на дружку брызгались, -- сказал Джейсон.

Мы стоим ждем.

-- Вот как, -- сказал папа. Квентин подошел, и папа сказал: -- Сегодня

ужинать будете в кухне. -- Замолчал, поднял меня на руки, и сразу свет с

веранды упал на меня тоже, и я смотрю сверху на Кэдди, Джейсона, на Квентина

и Верша. Папа повернулся всходить на крыльцо. -- Только не шуметь, -- сказал

он.

-- А почему, папа? -- сказала Кэдди. -- У нас гости?

-- Да, -- сказал папа.

-- Я говорил, что гости, -- сказал Верш.

-- Совсем и нет, -- сказала Кэдди. -- Это я говорила. И что пойду...

-- Тихо, -- сказал папа. Замолчали, и папа открыл дверь, и мы прошли

веранду, вошли в кухню. Там Дилси, папа посадил меня на стульчик, закрыл

передок, подкатил к столу, где ужин. От ужина пар.

-- Чтоб слушались Дилси, -- сказал папа. -- Не позволяй им шуметь,

Дилси.

-- Хорошо, -- сказала Дилси. Папа ушел.

-- Так помните: слушаться Дилси, -- сказал за спиной у нас. Я

наклонился к ужину. Пар мне в лицо.

-- Папа, пускай меня сегодня слушаются, -- сказала Кэдди.

-- Я тебя не буду слушаться, -- сказал Джейсон. -- Я Дилси буду

слушаться.

-- Если папа велит, будешь, -- сказала Кэдди. -- Папа, вели им меня

слушаться.

-- А я не буду, -- сказал Джейсон. -- Не буду тебя слушаться.

-- Тихо, -- сказал папа. -- Так вот, все слушайтесь Кэдди. Когда

поужинают, проведешь их, Дилси, наверх черным ходом.

-- Хорошо, сэр, -- сказала Дилси.

-- Ага, -- сказала Кэдди. -- Теперь будешь меня слушаться.

-- А ну-ка тише, -- сказала Дилси. -- Сегодня вам нельзя шуметь.

-- А почему? -- сказала Кэдди шепотом.

-- Нельзя -- и все, -- сказала Дилси. -- Придет время, узнаете почему.

Господь просветит.

Поставила мою мисочку. От нее пар идет и щекочет лицо.

-- Поди сюда, Верш.

-- Дилси, а как это -- просветит? -- сказала Кэдди.

-- Он по воскресеньям в церкви просвещает, -- сказал Квентин. -- Даже

этого не знаешь.

-- Тш-ш, -- сказала Дилси. -- Мистер Джейсон не велел шуметь. Ешьте

давайте. На, Верш, возьми его ложку. -- Рука Верша окунает ложку в мисочку.

Ложка поднимается к моим губам. Пар щекочет во рту. Перестали есть, молча

смотрим друг на друга и вот услышали опять, и я заплакал.

-- Что это? -- сказала Кэдди. Положила руку на мою.

-- Это мама, -- сказал Квентин. Ложка поднялась к губам, я проглотил,

опять заплакал.

-- Перестань, -- сказала Кэдди. Но я не перестал, и она подошла, обняла

меня. Дилси пошла, закрыла обе двери, и не стало слышно.

-- Ну, перестань, -- сказала Кэдди. Я замолчал и стал есть. Джейсон

ест, а Квентин -- нет.

-- Это мама, -- сказал Квентин. Встал.

-- Сядь сейчас же на место, -- сказала Дилси. -- У них там гости, а ты

в этой грязной одеже. И ты сядь, Кэдди, и кончайте ужинать.

-- Она там плакала, -- сказал Квентин.

-- Это пел кто-то, -- сказала Кэдди. -- Правда, Дилси?

-- Ешьте лучше тихонько, как велел мистер Джейсон, -- сказала Дилси. --

Придет время -- узнаете.

Кэдди пошла, села на место.

-- Я говорила -- у нас званый ужин, -- сказала Кэдди.

Верш сказал:

-- Он уже все съел.

-- Подай мне его мисочку, -- сказала Дилси. Мисочка ушла.

-- Дилси, -- сказала Кэдди. -- А Квентин не ест. А ему велели меня

слушаться.

-- Кушай, Квентин, -- сказала Дилси. -- Кончайте и уходите из кухни.

-- Я больше не хочу, -- сказал Квентин.

-- Раз я велю, ты должен кушать, -- сказала Кэдди. -- Правда, Дилси?

Пар идет от мисочки в лицо, рука Верша окунает ложку, и от пара щекотно

во рту.

-- Я не хочу больше, -- сказал Квентин. -- Какой же званый ужин, когда

бабушка больна.

-- Ну и что ж, -- сказала Кэдди. -- Гости внизу, а она может выйти и

сверху глядеть. Я тоже надену ночную рубашку и выйду на лестницу.

-- Это мама плакала, -- сказал Квентин. -- Правда, Дилси?

-- Не докучай мне, голубок, -- сказала Дилси. -- Вот вас покормила, а

теперь еще ужин готовить для всей компании.

Скоро даже Джейсон кончил есть. И заплакал.

-- Твоего голоска не хватало, -- сказала Дилси.

-- Он каждый вечер хнычет -- с тех пор как бабушка больна и ему нельзя

у нее спать, -- сказала Кэдди. -- Хныкалка.

-- Вот я расскажу про тебя, -- сказал Джейсон.

Плачет.

-- Ты уже и так рассказал, -- сказала Кэдди. -- А больше тебе нечего

рассказывать.

-- Спать вам пора, вот что, -- сказала Дилси. Подошла, спустила меня на

пол и теплой тряпкой вытерла мне рот и руки. -- Верш, проводи их наверх

черным ходом, только тихо. А ты, Джейсон, перестань хныкать.

-- Еще не пора спать, -- сказала Кэдди. -- Мы никогда так рано не

ложимся.

-- А сегодня ляжете, -- сказала Дилси. -- Папа велел вам идти спать

сразу, как поужинаете. Сами слышали.

-- Папа велел меня слушаться, -- сказала Кэдди.

-- А я не буду тебя слушаться, -- сказал Джейсон.

-- Еще как будешь, -- сказала Кэдди. -- Теперь идемте все и слушайтесь

меня.

-- Только чтоб без шума, Верш, -- сказала Дилси. -- Сегодня, дети,

будьте тише воды, ниже травы.

-- А почему? -- сказала Кэдди.

-- Мама ваша нездорова, -- сказала Дилси. -- Идите все за Вершем.

-- Я говорил, мама плакала, -- сказал Квентин. Верш поднял меня на

спину, открыл дверь на веранду. Мы вышли, и Верш закрыл дверь. Темно, только

плечи и запах Верша. "Не шумите. -- Мы еще погуляем. -- Мистер Джейсон велел

сразу наверх. -- Он велел меня слушаться. -- А я не буду тебя слушаться. --

Он всем велел. И тебе Квентин." Я чувствую затылок Верша, слышу всех нас.

"Правда, Верш? -- Правда. -- Вот и слушайтесь. Сейчас пойдем немножко

погуляем во дворе. Идемте". Верш открыл дверь, мы вышли.

Сошли по ступенькам.

-- Давайте отойдем подальше, к Дилсиному дому. Оттуда нас не слышно

будет, -- сказала Кэдди. Верш спустил меня на землю. Кэдди взяла мою руку, и

мы пошли по кирпичной дорожке.

-- Идем, -- сказала