Реферат: Проталин сон моей жизни маскарад воспоминаний в 2-х действиях

Лев ПРОТАЛИН


СОН МОЕЙ ЖИЗНИ


Маскарад воспоминаний в 2-х действиях


По мотивам воспоминаний Л.А. АВИЛОВОЙ

«А.П. ЧЕХОВ В МОЕЙ ЖИЗНИ»

и очерков И.А. БУНИНА «О ЧЕХОВЕ»


- 2007 г. -


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА


Чехов Антон Павлович.


Лидия Алексеевна - Авилова в зрелые годы.


Лидия - Авилова в молодости.

Авилов Михаил Федорович, муж Лидии.


Надежда, её старшая сестра.


Алексей, её младший брат.


Господин в маске.


С другими персонажами памяти Авиловой познакомимся

по ходу маскарада её воспоминаний. Необходимы ли для исполнения

ролей каждого из этих персонажей-масок отдельные исполнители

или вполне достаточно и двух-трёх актеров - решать театру.

Так же как исключительно за театром - право определить

конкретику сценического пространства. Нужно лишь отдавать

себе при этом отчет в том, что «маскарад воспоминаний» - это

не только жанр пьесы, но и место её действия.

То же самое и с музыкальным рядом. Всё - на усмотрение

театра. Единственное, о чем стоит, возможно, напомнить, так

это о том, что музыка на балах-маскарадах, хоть и звучала

практически беспрерывно, но чаще всего являлась лишь «фоном».

Танцевали на маскарадах, как ни странно, мало - больше общались

и интриговали, «в страшном беспорядке кружась по залу».

Однако, «танцевали мало» не означает, разумеется, что

не танцевали вовсе. А потому, коль будет у персонажей и масок

желание танцевать - пусть танцуют!


^ ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ


Маскарад. Все женщины - в домино и масках. Мужчины - как в домино и масках, так и без оных. Домино - самых разных цветов и оттенков. Но преобладают песочный цвет, зеленый, голубой и все оттенки красного. Маски - как традиционные «на глаза», так и всевозможные «ужастики».

^ Маскарадная толчея. В ней, невольно подчиняясь стихии беспорядочного ее кружения, - Чехов, Алексей, Молодой офицер. Они без масок. Без домино.

Чуть в стороне - Лидия Алексеевна Авилова. В маске. В бордовом домино.

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Я много размышляла об эпиграфе, перебрала десятки вариантов, но лучше и точнее, чем эти строчки Тургенева, я не нашла:

«Уйди в себя, в свои воспоминанья, и там глубоко-глубоко, на самом дне сосредоточенной души, твоя прежняя, тебе одному доступная жизнь блеснет перед тобой своей пахучей, все еще свежей зеленью и лаской и силой весны!»

/ ^ После паузы. / Да… прежняя, одной мне доступная жизнь… ещё способная блеснуть в памяти свежей зеленью весны… глубоко-глубоко, на самом донышке души…

Маскарад…

^ ЖЕНСКАЯ МАСКА / в алом домино, Алексею /. Ты не бросай меня одну - мне будет жутко.

АЛЕКСЕЙ. Сколько тебе лет, сестрица?!

МАСКА. Причем тут мой возраст? Здесь… страшно… И я… я только второй раз на маскараде. Костюмы и маски излишне раскрепощают мужчин. В прошлый раз некоторые вели себя просто вызывающе! Привязывались совершенно незнакомые… настойчиво, с возмутительной бесцеремонностью приглашали ужинать, кататься на тройке…

АЛЕКСЕЙ. Окстись, какие ж на маскараде церемонии?! На то и маскарад, чтобы… О-о… думаю, ты не пожалеешь, что пришла. Посмотри направо…

^ Маска повернулась… - Чехов!

/ С улыбкой. / Уверен, теперь тебе и без меня не будет «жутко». Тем более, что он без маски. Не «раскрепощен»! На тройке, правда, и пригласит, возможно, покататься, но… надеюсь, из его уст такое предложение не покажется тебе «вызывающе бесцеремонным»?

МАСКА. Язва!.. / Подойдя к Чехову. Изменив голос. / Как я рада вас видеть!

ЧЕХОВ / пристально её оглядывая /. Ты не знаешь меня, маска…

^ ГОСПОДИН В МАСКЕ / Чехову /. Э-ге-ге! Уже подцепили!

ЧЕХОВ. И вы не теряйтесь…

ГОСПОДИН В МАСКЕ. За вами поспеешь!

ЧЕХОВ. А я вам говорил: принимайте аппетитные капли! Вы же худы, как борзая…

ГОСПОДИН В МАСКЕ. Побежал в аптеку!

ЧЕХОВ / ^ Маске, тихо /. Неужели он узнал вас?

МАСКА. Меня здесь никто не знает.

ЧЕХОВ. Не оборачивайтесь! Тут много любопытных глаз… Маска! Пойдем в ложу, выпьем по бокалу шампанского. Согласна?

МАСКА. С тобой - хоть на край света!

ЧЕХОВ / взяв Маску под руку; на ходу. / Я боялся, что он назовет тебя по имени и ты как-нибудь выдашь себя.

МАСКА. А ты знаешь, кто я?!.. Кто же? Скажи!

ЧЕХОВ / глядя Маске в глаза, с улыбкой /. Знаешь… скоро пойдет моя пьеса…

МАСКА. Знаю. «Чайка».

ЧЕХОВ. Ты будешь на первом представлении?

МАСКА. Буду. Непременно.

ЧЕХОВ. Я тебе отвечу со сцены. Но только будь внимательна. Не забудь.

МАСКА. Что?.. Как?.. На что ты мне ответишь?

ЧЕХОВ. На многое!.. Вот… Это ложа Суворина. Сядем… / ^ Разливает шампанское. /

МАСКА. Не понимаю! Как ты можешь сказать мне что-нибудь со сцены?


ЧЕХОВ. Скажу. Только будь внимательна и следи.

МАСКА. Но… как я пойму, что именно эти слова относятся ко мне?!

ЧЕХОВ. Поймешь. Сядь, пей, пожалуйста.

МАСКА. Если бы ты ещё знал, кто я… тогда бы я хотя бы подумала, что ты вывел меня в своей пьесе…

ЧЕХОВ. Нет, нет!

МАСКА / глотнув из бокала /. Ну, не понимаю. Не понимаю и не пойму! Тем более, что ответишь ты не мне, вероятно, а той, за кого ты меня принимаешь.

ЧЕХОВ. Расскажи мне что-нибудь… Расскажи про себя. Свой роман…

МАСКА. Какой роман?! Это ты пишешь романы, а не я.

ЧЕХОВ. Не написанный, а пережитый. Ведь любила ты кого-нибудь?

МАСКА. Не знаю. Я… я не знаю… Писателю нужен сюжет для романа?.. Для рассказа? Даже и на рассказ не хватает фантазии?!

ЧЕХОВ. Фантазия не нужна писателю. Фантазия - ложь. Я пишу, что вижу… что чувствую…

МАСКА. Щебечете как птичка! Вот уж никогда бы о вас такого не подумала.

ЧЕХОВ. Да, писатель не птичка, которая щебечет. Но разве я сказал, что он должен «щебетать»?!.. Если я живу, думаю, борюсь, страдаю, то всё это непременно отражается на том, что я пишу. А фантазия… Фантазию рождает мысль. И если мысль предшествует тому, что ты хочешь написать, тогда она только вредит, выхолащивает всё живое. Меня часто спрашивают, что я хотел сказать тем или иным рассказом? Это глупость! Моё дело писать. А живые правдивые образы сами создают мысль. Я без фантазий, правдиво описываю жизнь - и читатели видят в ней то, чего раньше не видали, не замечали: её отклонение от нормы, её противоречия… Но они сами это замечают. Открывают для себя! А если бы мне вздумалось их поучать? И кто я такой, чтобы их поучать?! Они бы просто не стали меня читать. И были бы правы!.. Так вы… ты расскажешь?

МАСКА. Свой роман?.. А если вы и вправду опишете его в каком-нибудь рассказе?!.. А я вдруг спрошу потом: «А что вы хотели сказать этим своим рассказом?» На какие такие «противоречия» и «отклонения от нормы» хотели мне указать?!

ЧЕХОВ / с улыбкой /. Вы не спросите.

ЛИДИЯ. Это почему?!.. Хотите сказать, что я не такая глупая, как те, кто спрашивает?

ЧЕХОВ. Да, маска. Ты умная женщина…

МАСКА. Напрасно вы так думаете!.. Да!.. Во всяком случае сейчас… сейчас я…

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Возьми себя в руки! Шампанское ударило тебе в голову!

МАСКА. Глупости…

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Нет, не глупости!

МАСКА. О-о, да-а… кажется, я и вправду пьяна…

ЧЕХОВ. Рассказывай…

МАСКА. Уж конечно! Так я тебе и рассказала! О своих-то отклонениях…

^ Лидия Алексеевна погрозила Маске пальцем - Маска отмахнулась.

/ Лукаво, игриво. Чехову. / Я… я тебя любила. Тебя, тебя…

ЧЕХОВ. Ты интригуешь, маска. И противоречишь себе. Ты только что сказала: «Не знаю, любила ли кого-нибудь…»

МАСКА. Господин писатель! Ты отказываешь мне в праве на столь любимые тобою «противоречия»?!.. Нет! Это не противоречие. Может быть, это была и не любовь, но… кажется, не было ни одного часа, когда я не думала бы о тебе…

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Ты в своём уме?!..

МАСКА. А когда я видела тебя… я не могла наглядеться…

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Всё, всё! Это уж слишком! Достаточно…

МАСКА. Да! Не могла наглядеться. Это было такое счастье, что его трудно было носить. Ты не веришь мне? Дорогой мой! Не веришь?!

ЧЕХОВ. Я тебя не знаю, маска!

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Вот тебе! А ты что думала? Он тотчас бросится перед тобой


на колени?! Станет умолять, признается, что и он… что и у него «не было ни одного часа, когда бы он не думал о тебе»? Окстись! Кто Он и кто ты?!..

МАСКА / с вызовом /. А ты?!.. / Подошла. Сняла маску. / Я… - это не ты?..

^ ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА / снимая маску /. Вот и… тем более… не компрометируй… Веди себя прилично! Вспоминать – не означает прилюдно раздеваться…

ГОСПОДИН В МАСКЕ. Я знал Лидию Алексеевну ещё в юности. С блестящими глазами… с розами на щеках… В ней всё было очаровательно: голос, некоторая застенчивость, взгляд чудесных серо-голубых глаз… высокий рост, пленительная женственность, прекрасные русые косы… И уже тогда она обладала таким тактом, таким неуловимым чутьем, каким не обладал ни один из моих товарищей по перу. Я очень любил с ней разговаривать - у неё был замечательный ум и редкое чувство юмора даже над самой собой. И при этом она была очень застенчива, легко растеривалась, краснела… Её воспоминания стали для меня открытием. Я и не подозревал о тех отношениях, какие существовали, оказывается, между нею и Чеховым… Чувствую, некоторые усомнятся: а можно ли всецело доверять ее воспоминаниям?.. Лидия Алексеевна была необыкновенно правдива. А сколько лет она молчала! Ни одним словом не намекнула при жизни о своей любви. Редкая женщина!

^ МОЛОДОЙ ОФИЦЕР / выступив из маскарадной толчеи, Лидии /. Нам нужно обвенчаться… Тайно! / Увлек Лидию в танец. /

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА Свежая зелень весны… на самом донышке души… В двадцать лет я стала невестой… Семен был офицером. На балах появлялся в ментике, опушенном соболем, весь в золотых жгутах и шитье…

^ МОЛОДОЙ ОФИЦЕР / в танце, Лидии /. Да! Нужно обвенчаться!.. Да, тайно… но… маман простит… Простит, я знаю!..

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Его мать не хотела нашей свадьбы, она мечтала о лучшей партии для своего сына. Я была, как говорится, бедная невеста и из меня нельзя было извлечь никаких выгод, а Семен был очень богат. И его мать была суровая женщина…

ЛИДИЯ / офицеру /. Нет, тайно нет. Тайно венчаться нам никак нельзя. Твоя мать…

МОЛОДОЙ ОФИЦЕР. Она простит! Поверь мне. Маман, она… Ты просто не знаешь ее как следует. Она… она добрая… Простит!

ЛИДИЯ. Конечно же, простит. Тебя! Но не меня. И выйдет, что я насильно втерлась в богатую семью…

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Я отказала ему. Сама поставила точку самому светлому периоду своей молодости. И больше такого безоблачного счастья у меня никогда уже не было. Но я была тогда уверена, что никогда больше не будет и любви. А если и будет, то я твердо решила относиться к ней недоверчиво: никогда не забывать, как она обманывает… Я решила, что выйду замуж «трезво». Без всяких головокружений. И я не спешила. Мне жилось хорошо. Весело мне уже не было, но было интересно: я много писала… Писать я начала с детства. Ничего я в жизни так не любила, как писать. Видит Бог, если бы я тогда могла предполагать, что и вправду сделаюсь писательницей, которую печатали бы и читали, я бы вообще ни за что не вышла замуж!

АВИЛОВ / выступив из толчеи, Лидии /. Мать! Старуха! Иди спать!

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Авилов был другом моего старшего брата. Я знала, что он умный, очень начитанный, что он прямой, искренний, очень здраво глядящий на жизнь и

очень верный человек. Когда я отказала жениху, я очень тосковала. А Миша… он тронул

меня… В это трудное время он стал мне преданным другом. Я уже чувствовала и понимала, что он любит меня, и мне это было приятно. Я всё чаще думала, что такой спутник жизни –

это то, что мне нужно: это и сильное покровительство, и авторитет, и безграничная преданность, и прочная верность…

ЛИДИЯ / ^ Авилову, в танце /. Я… я тебе честно признаюсь… как на духу… никогда, никого я больше не смогу любить так, как любила Семена. Я хочу чувства трезвого, уважения к мужу. Хочу семью, детей и возможности писать, добиваться места в литературе. Поэтому хочу жить в городе. И не в Москве, а в Петербурге. А на лето ездить в деревню…


ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. И Мише, как мне показалось, было совсем безразлично, что я только ценю, а не люблю его…

ЛИДИЯ / обернувшись в танце на Лидию Алексеевну, язвительно /. Безразлично?

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Да, ты права. Я ошиблась. И очень долго потом за эту ошибку расплачивалась…

ЛИДИЯ. А помнишь?.. Когда я сказала знакомому писателю, что выхожу замуж, он огорченно воскликнул: «Ну, теперь всё кончено! Теперь из вас ничего не выйдет!»

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Да… и я тогда, в ту же минуту, дала себе слово, что ничего не «кончено», что я буду писать - много и серьёзно! - и замужество этому не помешает!

ЛИДИЯ. Но жизнь сразу сложилась так, что у меня совсем не было времени писать. Весь день у меня уходил на мелочи… Я должна была идти за покупками и брать припасы именно там, где назначал Миша: кофе на Морской, сметану на Садовой, табак на Невском, квас на Моховой… И должна была делать соус к жаркому сама, а не поручать это дело кухарке. Должна была набить папиросы… И ещё главной заботой моей жизни были - двери. Двери должны были быть плотно закрыты весь день, чтобы из кухни не проникал чад, и настежь открыты вечером, чтобы воздух сравнялся. И горе мне, если, возвращаясь со службы, Миша улавливал малейший запах из кухни!

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Вечером Миша садился писать диссертацию. Я тогда устраивалась в спальне и принималась за свою рукопись. Но сейчас же раздавался окрик.

АВИЛОВ. Зачем ты дверь в спальню закрыла? Открой!.. Да что ты там делаешь? Иди ко мне!

ЛИДИЯ. Мне хочется писать.

АВИЛОВ. Тебе только хочется, а мне надо! И я тут запутался в предложении. Помоги-ка мне выбраться, беллетристка.

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Слово «беллетрист» было у Миши синонимом пустобреха…

ЛИДИЯ. Не прошло и полугода после нашей свадьбы, как я поняла: мы с Мишей -

слишком разные люди. И будет честно, если я откроюсь ему, предложу расстаться…

АВИЛОВ. Разойтись?.. Час от часу не легче. Подумай. Все наши недоразумения и

ссоры исключительно из-за твоего упрямства. Ты привыкла жить безалаберно…

ЛИДИЯ. Я привыкла жить свободно…

АВИЛОВ. Ты считаешь это свободой?! А я - беспорядком!.. У меня - скучнейшая служба. Потому что ты пожелала жить в городе, а не в деревне, где я мог бы заниматься хозяйством. И что я? Возмущаюсь?! Нет, я с этим смирился. А ты? Почему ты не можешь смириться с тем, что ты теперь - хозяйка дома, что тебе приходится держать его в порядке? Да, я люблю в доме порядок. И хочу, чтобы ты его поддерживала. Но разве это не святая обязанность, не предназначение женщины?! Или ты полагаешь, что вправе требовать от меня, чтобы я только восхищался твоей красотой и говорил тебе одни любезности?!..

ЛИДИЯ. Ты говоришь глупости…

АВИЛОВ. Глупости?.. Ты уверена?!.. Желаешь быть свободной? Свободной от чего?

От дома? От семейного счастья?.. Не это ли вот настоящие глупости?!.. Хочешь развестись? Из-за чего? Подумай хорошенько. Из-за чего?!.. Стыдно!

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Я отлично понимала, что он любит меня. Что жить без меня не может…

ЛИДИЯ. А кроме того, я уже знала, что у нас, будет Лёвушка…

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. И его рождение внесло, наконец, в нашу жизнь «семейное счастье». Мы стали менее упорно бороться друг с другом, стали уступчивее…

^ НАДЕЖДА / из маскарадной толчеи /. Ау-у!.. Приходи сейчас же! Непременно!

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Моя старшая сестра Надежда была замужем за редактором «Петербургской газеты» Сергеем Николаевичем Худековым. У нее в доме бывали многие

знаменитости: артисты, художники, певцы, поэты, писатели. И вот…

ЛИДИЯ. 24 января 1889-го…

^ ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА / жестко /. Я ещё не выжила из ума, чтобы забыть эту дату!.. 24 января… 1889 года… я получила от Надежды записку…


НАДЕЖДА. Приходи сейчас же, непременно, у нас Чехов.

ЛИДИЯ. Я в то время сама ещё кормила сынишку Лёвушку, которому было уже девять месяцев. Но в тот вечер я могла быть свободна, так как после купанья он обычно долго спал. А Миша был в тот вечер занят. Да его и не интересовало знакомство с Чеховым. И я ушла одна.

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Когда я вошла… Чехов в тот момент ходил по кабинету Сергея Николаевича и что-то рассказывал, но, увидев меня в дверях, остановился и замолчал.

ХУДЕКОВ. Позвольте, Антон Павлович, представить вам девицу Флору. Моя воспитанница. Знает наизусть ваши рассказы! Она… тоже пописывает. И есть что-то… И искорка, и мысль…

^ Чехов быстро сделал к Лидии несколько шагов, взял и с ласковой улыбкой удержал несколько мгновений её руку в своей.

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Мы глядели друг на друга, и мне казалось, что он удивлен. Вероятно, именем Флора. Сергей Николаевич так называл меня за яркий цвет лица и за обилие волос. Когда я села, Антон Павлович опять стал ходить и продолжать свой рассказ…

ЛИДИЯ. И я поняла, что он приехал на репетиции своей пьесы «Иванов», но что он очень недоволен артистами, не узнает своих героев и предчувствует, что пьеса провалится. Он говорил, что актеры не знают ролей, играют ужасно, ничего не понимают. Сокрушался, что никак не найдет общего языка с Давыдовым, назначенным на роль Иванова…

ЧЕХОВ. Он не понимает, не чувствует Иванова! Мы ссоримся с ним по семь раз на дню!.. Характер Иванова – типично русский! Чрезмерная возбудимость, чувство вины, утомляемость – это чисто русское. Немцы никогда не возбуждаются, и потому Германия не знает ни разочарованных, ни лишних, ни утомленных… Давыдов же… он не хочет, не может это понять. Грозится отказаться от роли… Нет, театр – это… это змея, сосущая кровь драматурга!.. И Петербург мне не нравится. Поскорее бы всё кончить и уехать. А впредь… Чтобы я ещё когда-нибудь написал пьесу! Современный театр – это мир бестолочи, тупости и пустозвонства. Актеры на семьдесят пять лет отстали в развитии от русского общества. Пошлые, насквозь прожженные самолюбием люди… Когда бездарная актриса ест куропатку, мне жаль куропатку, которая была в сто раз умнее и талантливее этой актрисы…

^ ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА / Лидии, с улыбкой /. Да-да, на словах он театр ненавидел. Я и потом не раз слышала, сколь нелестно и категорично он о нем отзывался. Но на самом деле Антон Павлович не мог устоять перед театром, был совершенно околдован им и горячо его любил. Как любил он, конечно же, и актеров…

ЧЕХОВ. Театр – это эшафот, где драматурга казнят!.. Я дал себе слово не писать больше для театра. И сдержу его!

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Ах, Антон Павлович… Это вы-то не станете больше писать для театра!..

ЧЕХОВ. Не напишу больше ни одной пьесы, даже если проживу ещё семьсот лет. Моя законная жена - проза. А драматургия – это… так… разве что любовница…

ХУДЕКОВ. Зато какая эффектная!

ЧЕХОВ. Эффектная?.. Возможно. Но какая эта девица шумная и наглая! И… слишком уж утомительная…

ХУДЕКОВ. Да уж… и шума, и спеси в ней многовато. Но когда же… когда же и вправду женитесь, Антон Павлович?.. Признайтесь, немало ведь уже разбили девичьих сердец?! Пора и жениться… Жених вы завидный…

ЧЕХОВ. Полагаете, женившись, я стану лучше писать?

ХУДЕКОВ. Помилуйте! Вы и так… славно пишите…

НАДЯ. Сергей Николаевич имел в виду, что, когда вы женитесь, жизнь ваша сразу упорядочится, вы станете совершенно счастливы…

ХУДЕКОВ. Да. И мы все, ваши друзья, будем этому счастью вашему от души рады.

НАДЯ. Конечно же. Очень!

ЧЕХОВ / с улыбкой /. Уговорили… Извольте, я женюсь! Только найдите мне, любезный Сергей Николаевич, такую жену, которая, как луна, являлась бы на моем небе не


каждый день. Счастья, которое продолжается изо дня в день, от утра до утра, я не выдержу. Когда каждый день мне говорят всё об одном и том же, одинаковым тоном, я становлюсь лютым. Какая жена выдюжит лютого мужа!

НАДЯ. Наговариваете на себя, Антон Павлович…

ЧЕХОВ. Вовсе нет. Ничуть.

ХУДЕКОВ. Наговариваете, наговариваете…

ЧЕХОВ. Говорю вам, нет!.. Как совместить то, что надо жить и писать? Как найти согласие между двумя этими занятиями?.. И что нужнее: утехи жизни или работа пера?.. Существовали бы такие монастыри, куда принимали бы неверующих и где можно было бы не молиться, я с радостью стал бы монахом…

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Во время ужина я оказалась с Антоном Павловичем рядом…

ЧЕХОВ / дотронувшись до косы Лидии /. Я таких ещё никогда не видел!

ЛИДИЯ. Какими же ещё им быть у «девицы Флоры»…

ЧЕХОВ. Вы будете на первом представлении «Иванова»?

ЛИДИЯ Вряд ли. Трудно будет достать билет.

ЧЕХОВ. Я вам пришлю. Вы здесь живете? У Сергея Николаевича?

ЛИДИЯ / рассмеявшись /. Наконец-то я могу вам сказать, что я никакая не «девица Флора» и не воспитанница Сергея Николаевича. Я - сестра Надежды Алексеевны. И, вообразите, замужем и мать семейства. И так как я кормлю, я должна спешить домой…

ХУДЕКОВ. Девица Флора! Придут за тобой, если нужно. Сиди! Спит твой пискун.

НАДЕЖДА. Лида, Серёжа прав. Антон Павлович, не пускайте её!

ЧЕХОВ / ^ Лидии, пристально глядя ей в глаза /. У вас сын? Да? Как это хорошо!..

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Как трудно иногда объяснить и даже уловить случившееся. Да, в сущности, ничего и не случилось. Мы просто взглянули близко в глаза друг другу. Но как это было много! У меня в душе точно взорвалась и ярко, радостно, с ликованием, с

восторгом взвилась ракета. И я увидела… почувствовала…. что с Антоном Павловичем случилось то же самое. Мы глядели друг на друга удивленные и обрадованные…

ЧЕХОВ / Лидии /. Я опять сюда приду. Мы встретимся? Дайте мне всё, что вы написали или напечатали. Я всё прочту очень внимательно. Вы согласны?

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Когда я вернулась домой, Лёвушку уже пеленала няня и он кряхтел и морщился, собираясь покричать…

АВИЛОВ. Взгляни на себя в зеркало! Растрепалась, раскраснелась. И что за манера носить косы! Хотела поразить своего Чехова?!.. Лёвушка плачет, а она, мать, с беллетристами кокетничает!

ЛИДИЯ / сухо /. Чехов - беллетрист?

АВИЛОВ. А то кто же!

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. И я… я почувствовала, как я потухала… как безотчетная радость, так празднично осветившая для меня весь мир, смиренно складывала крылья. Кончено! Всё по-прежнему… / После паузы. Лидии. / Я что-то запамятовала… Я посыла ему в тот раз свои рассказы?

ЛИДИЯ. Нет!

Маскарад…

АВИЛОВ / Лидии, с улыбкой /. Ну что, мать? Пришпилили тебе хвост?!..

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Прошло два года со дня моей первой встречи с Чеховым. Я часто вспоминала о нем и всегда с легкой мечтательной грустью…

ЛИДИЯ. Три!

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Что?

ЛИДИЯ. Три года прошло…

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Думаешь?!

ЛИДИЯ. А сколько же?!.. У тебя уже было трое детей…

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Да… у меня уже были Лёва, Лодя и грудная Ниночка. Миша был примерным отцом. Ему приходилось много работать, чтобы содержать семью. А всё свободное время он возился и нянчился с детьми. Несомненно, наше семейное счастье


окрепло. Уже не могло быть и речи о том, чтобы мы разъехались или развелись. «Ну что, мать? Пришпилили тебе хвост?!» - как-то сказал он мне.

ЛИДИЯ. И он был прав. Мне «пришпилили хвост». В эти три года мы очень сжились,

сдружились, и мне стало гораздо легче сносить припадки гнева Миши, тем более что он всегда в них горько раскаивался и старался загладить свою вину. Он даже почти не мешал

мне писать в редкое свободное время. Я начала печататься, и теперь жизнь казалась мне

полной, а часто, когда дети не болели, даже счастливой. Было только скучно.

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. «Только скучно»?

ЛИДИЯ. Не стоит… не нужно об этом…

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Я и не настаиваю. А… юбилей газеты… Когда Сергей

Николаевич праздновал юбилей своей газеты?

ЛИДИЯ. По-моему… в январе 1892-го.

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Ну, разумеется! Я прекрасно помню, в январе…

ЛИДИЯ. Помнишь - зачем спрашивать?

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Имею я право себя перепроверить?! Да… это был январь

1892-го. Сергей Николаевич праздновал 25-летний юбилей газеты. И мы с Мишей были, конечно же, приглашены. С Антоном Павловичем я столкнулась случайно, в толпе. И мы сейчас же радостно протянули друг другу руки…

ЛИДИЯ. Я не ожидала вас видеть.

ЧЕХОВ. А я ожидал. И знаете что? Мы опять сядем рядом, как тогда. Согласны?.. Давайте выберем место?

ЛИДИЯ. Бесполезно. Вас посадят по чину, к сонму светил.

ЧЕХОВ. А как хорошо было бы здесь - в уголке у окна. Вы не находите?

ЛИДИЯ. Хорошо, но не позволят. Привлекут.

ЧЕХОВ / смеясь /. А я упрусь! Не поддамся. Прошу. / Сели. / Вы мне поможете?

ЛИДИЯ. В чем?

ЧЕХОВ. Не поддаваться.

ЛИДИЯ. Я буду драться за любимого писателя, как тигрица…

ХУДЕКОВ. А где же Антон Павлович?.. Антон Павлович! Ах, вот вы где! Пожалуйте сюда… Прошу! Тут и вашей даме есть место рядом с вами.

НАДЕЖДА. Да пусть, как хотят! Пусть там… если им там больше нравится.

ЧЕХОВ. Видите, как хорошо. Стоило вам погрозить своим тигриным коготком - и мы победили!.. Скажите, вам не кажется, что когда мы встретились с вами три года назад, мы не познакомились, а нашли друг друга после долгой разлуки?

ЛИДИЯ / не сразу, нерешительно /. Да…

ЧЕХОВ. Конечно, да. Я знаю. Такое чувство может быть только взаимное. Но я испытал его в первый раз и не мог забыть. Чувство давней близости. И мне странно, что я

всё-таки мало знаю о вас, а вы - обо мне.

ЛИДИЯ. Почему странно? Разлука была долгая. Ведь это было не в настоящей, а в какой-то давно забытой жизни?!

ЧЕХОВ. А что же мы были тогда друг другу?

ЛИДИЯ. Только не муж и жена!

Рассмеялись.

ЧЕХОВ. Но мы любили друг друга. Как вы думаете? Мы были молоды… и мы погибли… при кораблекрушении?

ЛИДИЯ / продолжая смеяться /. Ах, мне даже что-то вспоминается…

ЧЕХОВ. Вот видите. Мы долго боролись с волнами. Вы держались рукой за мою шею.

ЛИДИЯ. Это я от растерянности. Я плавать не умела. Значит, я вас и потопила.

ЧЕХОВ. Я тоже плавать не мастер. По всей вероятности я пошел ко дну и увлек вас с собой.

ЛИДИЯ. Я не в претензии. Встретились же мы теперь как друзья.

ЧЕХОВ. И вы продолжаете мне доверять?

ЛИДИЯ. Доверять?! Ведь вы меня потопили, а не спасли.


ЧЕХОВ. А зачем вы тянули меня за шею?!.. И когда это было… эта наша не настоящая жизнь? Не припомните?

ЛИДИЯ. Давно…

ЧЕХОВ. Да… Но… как видите, я запасся терпением и ждал…

ЛИДИЯ. А как я вас ждала! Ещё когда жила в Москве, когда ещё не была замужем.

ЧЕХОВ. Почему ждали?

ЛИДИЯ. А потому, что мне ужасно хотелось познакомиться с вами, а товарищ моего

брата, Попов, сказал мне, что часто видит вас, что вы славный малый и не откажетесь по его просьбе прийти к нам. Вот я и ждала. А вы не пришли.

ЧЕХОВ / после паузы, серьёзно /. Скажите этому вашему Попову, которого я совершенно не знаю, что он - мой злейший враг.

ЛИДИЯ. О-о… трудно ему, несчастному, теперь что-либо сказать. Впрочем… Вы верите в бессмертие?.. Я верю.

ЧЕХОВ. Бессмертие? Жизнь после смерти?!.. Это суеверие! А всякое суеверие ужасно. Надо мыслить ясно и смело. Мы как-нибудь потолкуем с вами об этом основательно. Я, как дважды два четыре, докажу вам, что бессмертие - вздор. Так вы… жили в Москве? Зачем же сюда?!.. Не люблю я Петербург. Холодный, промозглый весь насквозь. И вы… недобрая. Почему вы не прислали мне ничего? А я вас просил. Помните? Просил прислать ваши рассказы… Вам сколько лет?

ЛИДИЯ. Двадцать восемь.

ЧЕХОВ. А мне тридцать два. Когда мы познакомились, нам было на три года меньше: двадцать пять и двадцать девять. Как мы были молоды.

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Тебе ещё не было 25-ти.

ЛИДИЯ. Мне тогда ещё не было двадцати пяти, да и теперь нет двадцати восьми. В мае будет.

ЧЕХОВ. А мне было двадцать девять… Жалко.

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Тебе Михаил слишком часто напоминал, что ты уже не молода - вот ты и…

ЛИДИЯ. Мне муж часто напоминает, что я уже не молода, и всегда набавляет мне года. Вот и я немного набавляю.

ЧЕХОВ. Не молоды? В двадцать семь лет?!

ЛИДИЯ. Очевидно, он имеет в виду… что у меня теперь есть не только Лёвушка, но есть ещё Лодя, есть Ниночка…

ЧЕХОВ. Да… дети… У вас… уже трое?.. Замечательно… А я… не люблю Петербург… вот… И твердо решил никогда больше сюда не приезжать!.. Напишите мне. Договорились? И обязательно пришлите свои рассказы. Даёте слово?!

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Будь осторожна! Миша!

АВИЛОВ / явно не в духе /. Я еду домой. А ты?

ЛИДИЯ. Я?.. Да… конечно… / ^ Чехову /. Это мой муж, Михаил Федорович.

Чехов и Авилов протянули друг другу руки.

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Я не удивилась сухому, почти враждебному выражению лица Миши. Но меня удивил Чехов. Сперва он будто попытался улыбнуться, но… улыбка не вышла… Они не сказали друг другу ни слова…

ЛИДИЯ. А дома меня ждала гроза… Помнишь?

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Ещё бы!.. Да, гроза… Мише очень не понравилась наша с Чеховым оживленная беседа за столом… что мы не сели там, где нам было назначено…

ЛИДИЯ. Гроза бушевала долго. Но… с тех пор… началась наша переписка с Антоном Павловичем!.. Меня только огорчало его решение не приезжать больше в Петербург. Значит, мы больше никогда с ним не увидимся? Не будет больше этих ярких праздников среди моей «счастливой семейной жизни»?..

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. И каждый раз при этой мысли больно сжималось сердце…

Маскарад….

ЧЕХОВ / выступив из маскарадной толчеи, Лидии /. У вас расстроенный вид. Вы


здоровы? Всё у вас благополучно?.. Вы… счастливы?.. Счастливы?

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. В те случайные промежутки, когда у нас в доме было вполне благополучно: дети здоровы, Миша спокоен и в духе, я часто думала о том, что пользуюсь в

настоящее время самым большим счастьем, которое суждено мне судьбою. Большего и

иного не должно быть никогда. Правда, радовали ещё и успехи в литературе. Но писать мне удавалось не много и не часто, потому что дети неизбежно хворали и тогда я могла думать только о них, отдавать всё своё время и днем и ночью только им. Да и Мишин несчастный

характер прорывался против его воли так неожиданно, что остеречься и уберечься было

невозможно. И это делало меня всегда очень несчастной. Но… у меня были письма Антона Павловича… Я получала их тайком, через почтовое отделение, до востребования.

ЛИДИЯ. Но Миша знал о нашей переписке!

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Знал. Я иногда давала ему некоторые письма на прочтение.

ЛИДИЯ / Авилову /. Ты видишь, как они мне полезны! Я пользуюсь его советами…

АВИЛОВ. Воображаю, какую ахинею ты ему пишешь. Вот что хотел бы я почитать. Дай как-нибудь. Дашь?

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Нет, я не дала…

ЛИДИЯ. Разумеется, не дала!

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. И правильно сделала. А потом… Потом вдруг как-то зашла Надя…

НАДЯ. Постарайся прийти к нам сегодня вечером. Без Миши.

ЛИДИЯ. Без Миши?.. Почему?..

НАДЯ. Смотри, только без Миши.

ЛИДИЯ. Что?.. У тебя… будет Чехов?

НАДЯ / рассмеявшись /. Потому я и прошу: приходи без Миши. Даже Сережи не будет, он вернется только к двенадцати.

ЛИДИЯ. У Миши сегодня вечер не свободен - спешная работа…

НАДЯ. Замечательно!

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Я сказала Мише, что иду «на Чехова». Он нахмурился, но промолчал. Антона Павловича не было, когда я пришла к Наде. Она сидела ещё у себя в комнате в капоте. В это время доложили, что приехал Чехов. Надя лукаво улыбнулась, и… Ах, Надя! Милая, мудрая… замечательная, деликатная моя сестрица… Она… она попросила меня пойти встретить Чехова и занять, пока она оденется. Я пошла…

ЛИДИЯ. А как же ваше решение не бывать в Петербурге?!

ЧЕХОВ. Я, видно, человек недисциплинированный, безвольный… Здравствуйте! Я… безумно рад вас видеть…

ЛИДИЯ. Здравствуйте… Я тоже… рада.

ЧЕХОВ. У вас расстроенный вид. Вы здоровы? Всё у вас благополучно?

ЛИДИЯ. И здорова, и благополучно, и всё хорошо. Прошу вас… садитесь… Надежда Алексеевна сейчас будет. Она поручила мне пока занять вас…

ЧЕХОВ. И вы согласились?!

ЛИДИЯ. Представьте себе!

ЧЕХОВ. А я… Да, опять в Петербурге. И, вообразите, опять хочется писать пьесу…

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Деликатная Надя не выходила. Мы успели поговорить о

театре, о журналах… о публикации моих рассказов…

ЧЕХОВ. Не понимаю, почему вы не хотите, чтобы я обратился с вашей рукописью в «Русскую мысль»?!

ЛИДИЯ. Да потому, что её примут не за её достоинство, а по вашей протекции.

ЧЕХОВ. Но ведь я-то отдам её по достоинству! Вы не верите мне?.. Я же писал вам: будь я редактором, я платил бы вам не меньше двухсот за лист. А вы идёте не туда, куда я вас посылаю, а бог знает куда. Зачем вы попали в «Сын отечества»?! Вы знаете, как прозвали эту газету? Труп честного покойника! И вы не оживите этот труп. К чему вы пошли туда?

ЛИДИЯ. Это ещё что. Вы не знаете, куда я ещё ходила! К Буренину...

ЧЕХОВ / хмуро и нервно /. Какой идиот послал вас к этому негодяю?!


ЛИДИЯ. Да… ходила… Он сказал мне, что если я сама буду приносить ему свои

рассказы… Понимаете? Ему и сама… - то он будет их печатать. Вот так. Конечно, я ушла…

ЧЕХОВ. Умоляю вас, верьте мне хоть немножко! Следуйте моим советам и не подвергайтесь опасности попасть в неловкое положение. Хороших людей гораздо больше, чем дурных. Хотелось бы уберечь вас от дурных. Непременно… непременно нужно вам в

«Русскую мысль»!

ЛИДИЯ. Антон Павлович… ну, что мы всё только обо мне… Как вы живете?

ЧЕХОВ. Я?.. Скучно… Расскажите мне про ваших детей!

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. О-о!.. О детях я рассказывала ему охотно, много и долго…

ЧЕХОВ. Да, дети… Хороший народ! Хорошо иметь своих… иметь семью…

ЛИДИЯ. Надо жениться.

ЧЕХОВ. Надо жениться. Но… я ещё не свободен. Я не женат, но и у меня есть семья: мать, сестра, младший брат. У меня обязанности…

ЛИДИЯ / с улыбкой /. А, может, вы просто боитесь?

ЧЕХОВ. Чего?

ЛИДИЯ. Женщин!

ЧЕХОВ. О, да… / Рассмеявшись. / Женщины, они… коварны… В природе из мерзкой

гусеницы выходит прелестная бабочка, а вот у людей наоборот: из прелестной бабочки

выходит иной раз премерзкая гусеница…

ЛИДИЯ. О-о… как же вы о нас думаете…

ЧЕХОВ. О вас? Боже упаси!.. Простите великодушно. Это я так… как говорится, краОн!..

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Да… я никогда не верила, что Антон Павлович любит меня.

Не могла поверить. Кто я - и кто он?!.. Я не могла даже представить, что Он может меня полюбить. Его радость при встречах я объясняла его характером. И ещё тем, что, возможно, я всё-таки просто нравилась ему достаточно, чтобы ему было весело со мной.

ЛИДИЯ. Не могло быть сомнения, что Антон Павлович получил брелок. Но не отозвался ничем. Даже наша переписка прекратилась. Надо было учиться жить без него… Я каждый день внушала себе: мне уже лучше, я выздоравливаю, я уже меньше думаю о нем…

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Боже, до чего же я была несчастна! Кто навязал мне эту несчастную, дурацкую любовь!

Маскарад. В толчее - Чехов.

ЧЕХОВ. Тебе нравится название «Чайка»?.. Чайка… Крик у неё тоскливый. Когда она кричит, хочется думать о печальном…

^ ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА / Лидии /. Что?.. Как?.. Это когда же он так сказал?.. Напомни, пожалуйста. Это… по всей вероятности тогда… на маскараде?

ЛИДИЯ. На маскараде.

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Но… про маскарад я уже вспоминала…

ЛИДИЯ. Не всё.

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Да?.. Думаешь, нужно ещё?.. А ты не помнишь, на каком месте я… отвлеклась?

ЛИДИЯ. «Я тебя не знаю, маска!»

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. А-а… да-да… Совершенно верно. Он сказал тогда именно так. И очень жестко…

ЛИДИЯ. Лучше с начала.

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Что с начала?.. С начала?!

ЛИДИЯ. Да. Пожалуйста!

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Но… зачем?!

ЛИДИЯ. Иначе будет непонятно…

ЛИДИЯ АЛЕКСЕЕВНА. Да? Ну, хорошо… с начала - так с начала... С самого начала?.. Да-да… хорошо. Это опять была масленица. Я сидела вечером в кабинете Миши и читала. Миша что-то писал. А Алеша, мой младший брат, он тогда приехал к нам из Москвы

и играл в гостиной на рояле