Реферат: Публикуется по изданию: Н. А. Корнетов, А. В. Ермаков Исторические тенденции и современные исследования невербального поведения депрессивных расстройств. Сообщение 1 // Сибирский вестник психиатрии и наркологии

Публикуется по изданию: Н.А. Корнетов, А.В. Ермаков Исторические тенденции и современные исследования невербального поведения депрессивных расстройств. Сообщение 1 // Сибирский вестник психиатрии и наркологии. – Томск, 2000 - № 2. - С. 62-67.


ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕНДЕНЦИИ И СОВРЕМЕННЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ НЕВЕРБАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ ДЕПРЕССИВНЫХ РАССТРОЙСТВ (Обзор проблемы)

Сообщение 1.

А.В. Ермаков, Н.А. Корнетов

Томск, НИИ психического здоровья ТНЦ СО РАМН


Одной из важных проблем в исследовании спектра депрессивных расстройств является анализ соответствия вербальных и невербальных клинических проявлений. В настоящей статье рассмотрено развитие взглядов на феноменологию экспрессивных проявлений при депрессии. В последующей публикации мы остановимся на видах активности, дифференциально-диагностических критериях, прогнозе, динамике невербального поведения при депрессивных расстройствах.

^ Ранний период. Начало изучения экспрессии человека можно соотнести с греко-римским периодом в развитии медицины, который еще называли эпохой Перикла (18). Особенно выразительно тихое и буйное помешательство нашло отражение в представлениях о меланхолии и мании – психическими расстройствами, которые включали в себя многие, впоследствии разделенные болезни. По дошедшим до нас сведениям родоначальником учения о патологии выразительных движений был Гиппократ (35). Он же впервые использовал термин “физиогномика”, который получил значение, как распознавание душевных свойств по внешним признакам - по чертам лица, по движению рук и по другим телодвижениям (41). Однако прообраз современного меланхолического синдрома и его связи с маниакальными состояниями наиболее четко описал Аретей из Каппадокии (2 век н.э.). Его описание включало оценку психомоторной активности как одного из наблюдаемых признаков, появляющихся в начале депрессии: «Характерные видимые черты, следовательно, не являются вовсе незаметными, так как пациенты угрюмы, подавлены, апатичны без всякой видимой причины - таково начало меланхолии” (53).

В дальнейшем рисунки, изображающие различные изменения облика человека, и описания поведения при душевных заболеваниях, на протяжении веков переходили из одного медицинского трактата в другой без существенных изменений.

^ Клинико-описательный период. В эпоху Возрождения понимание экспрессии человека вновь привлекает внимание врачей, которые начали тщательно исследовать душевнобольных и запи­сывать свои наблюдения. Реалистические записи наблюдений за психически больными впервые появились в трудах Джованни Монтани (1498-1552) из Италии, Иоганн Ланг (1485-1565) из Германии и Жан Фернель (1497-1558) из Франции. Йохан Вейер (1555-1588) детально и обстоятельно описал высказы­вания и особенности поведения при эмоциональных нарушениях. Джироламо Меркулиале (1530-1606) издал исследования по ме­ланхолии (3).

В ХVIII веке были сделаны первые попытки систематического исследования выразительных движений и была показана их связь с определенными психическими состояниями. Высокой точки своего развития физиогномика достигла благодаря Г.Лафатеру, после которого надолго прерывается ряд физиогномических исследований, поскольку незнание анатомических основ мимики, вводившее произвол и неяс­ность в различных толкованиях, лишало возможности дать верную оценку многим невербальным признакам, душевные заболевания еще не были в систематическом виде разделены и описаны. Важной вехой в развитии учений о выразительных движениях стал ХIХ век с естественнонаучным подходом к явлениям психики. Подчеркивая это обстоятельство, K. Buhler (63) в своей известной работе “Теория выражения” выделяет три наиболее важные даты на протяжении этого периода и называет представителей ведущих идей: начало ХIХ века - И. Энгель и Ч. Белл; середина ХIХ века - Т. Пидерит, Г.Б. Дюшенн, Грасиоле и Ч. Дарвин; конец ХIХ века - Вундт. Действительно Ч. Белл и Т. Пидерит раскрывают многие физиологические аспекты выразительных движений, позднее Г.Б. Дюшен эксперимен­тально изучил лицевую мимику и определил с неопровержимой точ­ностью мимическое значение каждой лицевой мышцы в отдельности и по группам и указал мимические субстраты элементарных душевных состояний, все данные Г.Б. Дюшена были подтверждены наблюдениями и опытами Шарко на загипнотизированных субъектах (35).

Вершиной развития данной области науки в этот период явился труд Ч. Дарвина “Expression of Emotions in Man and Animals” (66), где не только очерчены самые основные вопросы выразительных движений, но и указаны связанные с этой проблемой методологические и методические трудности, не решенные еще и в настоящее время (36). Дарвин выделил характеристики моторного движения, описав «унылых» людей. Он писал: «вне зависимости от желания двигаться они остаются обездвиженными, пассивными и могут, от случая к случаю, раскачиваться туда и обратно, при этом веки опущены, голова висит на суженой груди, щеки, губы, а также нижняя челюсть свисают от собственного веса». Дарвин также показал, что рисунки 8 основных эмоций человека одинаково понимаются в разных странах и континентах. Труд Дарвина можно рассматривать не только как завершение всего предшествующего периода изучения проблемы выразительных движений, но и как начало нового эволюционного подхода. Традиционный патогномический взгляд на них, как на фатальное проявление конкретного заболевания постепенно заменяется представлениями о том, что нет «безошибочных» экспрессивных симптомов, а есть только с большей или меньшей степенью вероятности «наводящие на подозрение» (79). Экспрессия выразительных движений в норме и патологии зависит от ситуационных факторов, прошлого опыта и формы психического заболевания. Так, только в конце 19 века невербальное поведение (НП) стало рассматриваться как самый значительный фактор при описании эмоционального состояния.

В дальнейшем интересы исследователей были смещены под влиянием новых открытий в области физики и химии и развитием техники в инструментальную плоскость и микроскопический уровень или на внутрипсихические процессы. Однако история науки свидетельствует о том, что если те или иные ее разделы вступают в противоречие с основным ходом ее развития, то такое положение может быть только временным и при выработке новых методов и новых теоретических подходов может измениться.

Психиатрия конца ХIХ - начала ХХ веков была преимущественно описательной и анализ выразительных движений был безусловно необходимый элемент исследования всей клинической картины, а некоторые психопатологические состояния невозможно было квалифицировать без детального описания НП. Так, общий вид оцепенения у большинства депрессивных больных настолько явно бросался в глаза, что постоянно применялся для описания меланхолии. Наличие двигательной заторможенности, как составляющей меланхолического состояния отмечали R. Kraft-Ebing (28), С.С. Корсаков (27), В.П. Сербский (40). Описывая депрессивную моторику, E. Kraepelin (88) отмечал недостаток активности, оцепенелость, неуклюжесть, неповоротливость и затрудненность действий. Он также подчеркивал необходимость измерений в психиатрических исследованиях, ведение точной, систематической и полной документации всех психиатрических показателей для возможности последующей количественной и качественной оценки (87). A. Dreyfus (70) описал типичную мимику и внешний вид депрессивных пациентов, И.А. Сикорский (41, 42), исследуя мимическое выражение душевных состояний экспериментальным путем, выделил три формы печали. А.Л. Эпштейн (51) указывал, что при известных депрессивных состояниях циркулярного психоза, «психомоторная заторможенность является важнейшим основным расстройством». Изучение эргографических кривых при меланхолии объективно продемонстрировали общую гипотонию, объективно демонстрируемую эргографическими кривыми (51). Вот что писал П.Б. Ганнушкин (9) о конституцио­нально-депрессивных личностях: «... в движениях, в мимике большей частью видны следы какого-то торможения: опущенные черты лица, бессильно повисшие руки, медленная походка, скупые, вялые жесты...». Показывая связь нарушений двигательных функций с психическими расстройствами (15), специально изучая моторные компоненты депрессивного синдрома, Гуревич М.О. и Озерецкий Н.И. (14) выделяли в психомоторике такие компоненты, как тонус, темп, выразительные и защитные автоматические движения, вспомогательные движения, силу, энергию, соразмерность, координацию в пространстве. В дальнейшем картину мимических нарушений - главную часть невербальных коммуникаций - можно найти у многих авторов, изучающих лицевую экспрессию при депрессивных состояниях (57, 32, 10, 1, 44, 29, 43, 91, 111). Некоторые авторы считают, что излучаемая депрессивными пациентами потеря жизненности может быть доказана практически во всех системах и органах, определяющих внешность человека (67, 34). С антропологических позиций депрессивный эпизод рассматривается, как модель быстрого старения (24).

Важным вопросом изучения двигательных, мимических, пантомимических проявлений при психических заболеваниях является способы их регистрации. Еще М.О. Гуревич (15) считал, что для выявления более тонких изменений и особенностей моторики, необходимы дополнительные методы исследования, требующие различных, более или менее сложных приборов, дающих возможность исследовать определенные компоненты движений, например, кинематография. В.М. Волошин (7), изучая диагностическое и прогностическое значение соотношения аффективных и идеомоторных расстройств при депрессиях, подчеркивал, что основные составляющие депрессивного аффекта - тоска, тревога, апатия определяют характер моторных нарушений, которые он оценивал по объему, амплитуде, темпу.

Следующим этапом объективизации диагностики стало применение шкал для пациентов, различные каталоги жалоб и глоссарии психопатологических симптомов и синдромов, которые врач должен учесть при описании состояния больного. Для этих же целей стандартизации исследований пациента были разработаны различные формы интервью, которые включают определенную последовательность вопросов адресующихся пациенту с последующим их анализом и фиксацией. На основании ответов и поведения пациента врач должен составить представление об основном синдроме изучаемого заболевания, оценить психическое состояние больного (85). Таким же образом, с использованием операциональных критериев как включения, так и исключения, производится диагностика в МКБ-10, DSM-IV.

Разработано множество стандартизованных шкал для субъективной и объективной регистрации депрессивной симптоматики как зарубежными M. Hamilton (78), A.T. Beck et al. (56), R.P. Cutler, H.D. Kurland (65), J.E. Overall (100), W.W.K. Zung (128), O. Vinar (123), D.P. Goldberg (75), H. Iton (84), C. Perris (101), P. Pichot (102), P. Bech, O.J. Rafaelsen (55), J.K. Wing (126), S.A. Montgomery, M. Asberg (98), B.J. Carroll et al. (64), A.J. Rush et al. (109) так и отечественными авторами Г.Я. Авруцкий с соавт. (2), Ю.Л. Нуллер (30, 31), включающих от 10 до 400 вопросов, среди которых один или несколько пунктов врач заполнял на основании наблюдаемого НП без четкой дифференцировки, а чаще отвечая “есть” или “нет”, например, заторможенность. Введение стандартизированных критериев диагностики является попыткой увеличить клиническую надежность диагностических методов, но их объединяет один недостаток - “отсутствие принципиальной возможности учесть все многообразие клинических проявлений” (7), поэтому не решаются основные проблемы, с которыми сталкивается психиатрия - отграничение сбора фактов от их интерпретации (69).

Психиатры систе­матически описывают и классифицируют поведение, но не уделяют достаточного внимания объективной типологии и механизмам поведе­ния (81), так как инструмент объективного исследования невербального поведения НП человека разработан недостаточно (37, 25)

Можно провести параллель между развитием науки о поведении с психологией. Психология до классических работ не разделяла на отдельные части сферы психической деятельности и их механизмы развития. И с момента выделения функций психической деятельности изучение перешло на новый качественный уровень. Изучение экспрессии, мимики, пантомимики и более сложных форм поведения психически больных также не было расчленено и преподносилось клинико-описательно. Часто это зависело от мастерства клинициста. После формирования этологии как науки о поведении животных и человека удалось выделить не только отдельные элементы НП, но и простые и сложные комплексы - определенные дискретные категории поведения, имеющие универсальный эволюционно-биологический характер, например, территориальное, агонистическое и т.п., которые позволяют на качественно другом уровне проводить изучение НП.

^ Современный этологический период. Этология, как самостоятельная наука о поведении официально признана в 1973 г. благодаря трудам K. Lorenz (92, 93), N. Tinbergen (117, 118, 119, 120), K. von Frisch (124). В словаре "Ethologische Wortebuch" A. Heymer (80) определяет этологию как объективное изучение поведения животных и человека с акцентом на видоспецифичность поведения, его адаптив­ные функции и эволюцию. I. Eibl-Eibesfeldt (71,72) вводит определение этологии человека. Основная идея этологического исследования зак­лючается в неэкс­периментальном наблюдении в естественных условиях, последовательном анализе, с описанием конкретного типа поведения и выработке суждений, на основании сравнительного метода на видовом и филогенетическом уровне об адаптивной ценности этого поведения (82, 73). N. Tinbergen (121, 122), K. Lorenz (94), J. Huxley (83) обратили внимание на связь между психопатологией и жизнью в среде, которая обозначается как “среда эволюционного приспособления” человека. Считается, что любое поведение или компонент поведения имеют адаптивный смысл и реализуются в связи с конкретным экологическим окружением.

Необходимость использования этологического подхода в психиатрии подчеркивалась и использовалась многими исследователями (58, 76, 77, 127). Они показали, что этологическая техника состоит из наблюдения и описания, с последующим выделением специфических поведенческих комплексов, и может быть полезным орудием в психиатрии, так как она помогает объективизировать клиническую картину.

D.A. Dewsbery (68), D.A. Kramer, W. T. McKinney (89), D. Ploog (104) считают, что даже ограниченное применение этологического метода в психиатрии, может способство­вать стимуляции биологического направления в изучении психических заболеваний.

Обращение психиатров к работам этологов имеет уже определенные традиции как за рубежом (54, 91, 96, 125, 103, 104), так и в нашей стране (26, 6, 33). При этом психиатры ищут ответы на вопросы об адаптивной роли, аналогиях и гомологиях, фило-онто­генезе патологического поведения (6, 19, 20, 37). Использование этологического подхода в изучении различных психических расстройств показало перспективность этого метода исследования. Не останавливаясь детально на этих вопросах, проиллюстрируем данное положение наиболее известными работами. Изучение взаимоотношения мать-ребенок, лежащих в основе нормального и патологического поведения (16, 115, 116, 60, 59, 61, 62, 107, 108, 52, 99); исследование детского аутизма и шизофрении с доказательствами различия параноидных и непараноидных форм, синдромов, типов течения, постпроцессуальных резидуальных состояний (106, 76, 77, 105, 90, 45, 112, 38, 39, 46, 11, 12); изучение невербальных признаков алкоголизма (22, 23, 5, 4, 13, 17, 97, 50).

Большое внимание этологов уделяется агонистическому поведению, которое может иметь непосредственное отношение к механизмам возникновения и внешним признакам поведения депрессии (21, 47, 86, 8, 48, 49, 74, 113, 114, 95).

Анализ проведенных исследований в области этологической психиатрии позволяют рассматривать клинико-этологический метод как весьма эффективный и зачастую незаменимый при объективизации психопатологических феноменов (110), дифференциальной диагностике и понимания природы заболевания.


Литература


Авербух Е.С. Депрессивные состояния (диагностика, патогенез, лечение). - Л.: изд-во Ленинградского ун-та, 1962. - 194 с.

Авруцкий Г.Я., Громова В.В., Зайцев С.Г. // Журн. невропатол. и психиатр. - 1975. - № 5. - С. 734-741.

Александер Ф.Г., Селесник Ш.Т. Человек и его душа: познание и вра­чевание от древности и до наших дней. - Москва: Изд-во Агенства "Яхтсмен", 1995. - 608 с.

Бехтель Э.Е. Донозологические формы злоупотребления алкоголем. - М.: Медицина, 1986. - 272 с.

Валентик Ю.В. Клиническая характеристика и терапия патологического влечения к алкоголю у больных алкоголизмом: Клинико-катамнестическое исследование: Автореф. дис. ... канд. мед. наук. - М., 1984.

Волков П.П. Системный подход и психиатрия. - Минск: Высшая школа, 1976.

Волошин В.М. Диагностическое и прогностическое значение соотношения аффективных и идеомоторных расстройств при депрессиях: Дис. ... канд. мед. наук. - М., 1983. - 233 с.

Ганзин И. // Acta Psychiatrica, Psychol., Psychother. et Ethologica Tavrica. - 1995. - Vol. 2. - ¹ 4. - P. 61-66.

Ганнушкин П.Б. Клиника психопатий, их статика, динамика, систематика / Ганнушкин П.Б. Избранные труды. - М.: Медицина, 1964. - С. 116-252.

Гиляровский В.А. Психиатрия. - М.-Л.: Биомедгиз, 1935. - 750 с.

Гильдбурд О.А. Этологические критерии отбора лиц с риском развития патологии психического здоровья в условиях Крайнего Севера. Методические рекомендации. Томск-Сургут, 1995.

Гильдбурд О.А. Клинико-этологическая диагностика шизофрении у коренных жителей Крайнего Севера. Методические рекомендации. Томск-Сургут, 1995.

Губерник В.Я. Агонистическое поведение в клинике алкоголизма и типология абстинентного “окна”. Основы анализа поведения человека в норме и при психических заболеваниях. Т. III, М., ВНИИМИ, 1986. - С. 64-69.

Гуревич М.О., Озерецкий Н.И. Психомоторика. - Л., 1930. - Ч. I. - 159 с.

Гуревич М.О. Психиатрия. - М.: Медгиз, 1949. - 501 с.

Егоров В.И. Невербальные коммуникации у ретардированных младенцев. Основы анализа поведения человека в норме и при психических заболеваниях. Т. VI, М., ВНИИМИ, 1989. - С. 24-30.

Завьялов В.Ю. Психологические аспекты формирования алкогольной зависимости. - Новосибирск: Наука, Сиб. отд-ние, 1988. - 198 с.

Каннабих Ю.В. История психиатрии. - Медгиз, 1929. - 528 с.

Колпаков В.Г. Патологические формы поведения. - В кн.: Трут Л.Н. Очерки по генетике поведения. Новосибирск, 1978. - С. 186-225.

Колпаков В.Г., Рицнер М.С., Корнетов Н.А., Самохвалов В.П., Залевский Г.В., Короленко Ц.П. Генетические и эволюционные проблемы психиатрии. - Новосибирск: Наука, 1985. - 256 с.

Корнетов А.Н., Самохвалов В.П., Корнетов Н.А. Ритмологические и экологические исследования при психических заболеваниях. - Киев: Здоров’я, 1988. - 206 с.

Корнетов Н.А., Губерник В.Я. // Журн. невропатологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. - 1980. - № 9. - С. 1338-1343.

Корнетов Н.А., Губерник В.Я. // Журн. невропатологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. - 1983. - № 2. - С. 137-143.

Корнетов Н.А. // Вопросы ментальной медицины и экологии. - М., 1995. - Т. 95. - Вып. 1.

Коробов А.А. Клинико-этологический метод диагностики психических заболеваний: Автореф. дис. ... док. мед. наук. - М., 1991. - 47 с.

Короленко Ц.П., Колпаков В.Г. // Журнал невропатологии и психиатрии. - 1976. - № 1. - С. 134-141.

Корсаков С.С. Курс психиатрии. - М., 1901. - 677 с.

Крафт-Эбинг Р. Учебник психиатрии: пер. с нем. - Спб: Изд. К.Л. Риккера, 1897. - 920 с.

Лукомский И.И. Маниакально-депрессивный психоз. - М.: Медицина, 1968. - 160 с.

Нуллер Ю.Л. Депрессия и деперсонализация. - Л.: Медицина, 1981. - 208 с.

Нуллер Ю.Л., Михаленко И.Н. Аффективные психозы. - Л.: Медицина, 1988. - 264 с.

Осипов В.П. Курс общего учения о душевных болезнях. - Берлин: Гос. изд., 1923. - 738 с.

Полищук И.А., Булахова Л.А. Клиническая генетика в психиатрии. - Киев: Здоров’я, 1981. - 200 с.

Ригельман Р. Как избежать врачебных ошибок. - М.: Практика, 1994. - С.35-36.

Роговин М.С. // Журнал невропатологии и психиатрии. - 1970. - вып. 1. - С. 136-143.

Роговин М.С. // Журнал невропатологии и психиатрии. - 1970. - вып. 2. - С. 280-289.

Самохвалов В.П. // Генетические и эволюционные проблемы психиатрии. - Новосибирск: Наука, 1985. - С. 150-174.

Самохвалов В.П., Коробов А.А. // Неврология и психиатрия. - Киев: Здоров’я, 1986. - вып. 15. - С. 56-60.

Самохвалов В.П. Клинико-эволюционный анализ манифестных форм шизофрении: Автореф. дис. ... докт. мед. наук. - М., 1989.

Сербский В.П. Психиатрия: Руководство к изучению душевных болезней. - Изд. 2-е. - М., 1912. - 654 с.

Сикорский И.А. Физиогномика в иллюстрированном изложении, 1904 / В кн. Читать человека как книгу. - Минск, М., 1995. - С. 7-219.

Сикорский И.А. Всеобщая психопатология с физиогномикой. - Киев, 1912. - 574 с.

Синицкий В.Н. Депрессивные состояния (патофизиологическая характеристика, клиника, лечение, профилактика). - Киев: Наук. думка, 1986. - 271 с.

Сухаребский Л.М. Клиника мимических расстройств. - М.: Медицина, 1966. - 356 с.

Таннус А. Особенности диагностики шизофрении с учетом типологии мимики (клинико-антропо-этологическое исследование): Автореф. дис. ...канд. мед. наук. - М., 1988. - 23 с.

Убейконь А.А. Клиника конечных состояний при злокачественной шизофрении: Автореф. дис. ... канд. мед. наук. - Харьков, 1992. -19 с.

Хренников О.В. Этологический подход к изучению типологии систем ритуализированной агрессии. Основы анализа поведения человека в норме и при психических заболеваниях. Т. V, М., ВНИИМИ, 1988. - С. 27-40.

Хренников О.В., Кадыров А.Р., Крылов В.С. // Acta Psychiatrica, Psychol., Psychother. et Ethologica Tavrica. - 1995. - Vol. 1. - № 1-2. - P. 6-9.

Чуманская Е.Л. // Acta Psychiatrica, Psychol., Psychother. et Ethologica Tavrica. - 1995. - Vol. 2. - ¹ 4. - P. 35-36.

Шульц О.Е. Клинико-коммуникативные корреляции личностных изменений у больных алкоголизмом: Автореф. дис. ... канд. мед. наук. - Новосибирск, 1997. - 21 с.

Эпштейн А.Л. // Сов. психоневрология. - 1936. - Вып. I. - С. 7-17.

Ainsworth M.D.S. // Animal Models in Human Psychopathology / S. Serban et al. (Eds.). - N-Y.: Plenum, 1976. - P. 37-47.

Arieti S., Bemporad J. Severe and forms of depression: The psychotherapeutic approach. - N-Y.: Basic Books, 1978.

Balestieri A. // Nervenarzt. - 1975. - Bd. 46. - S. 368-377.

Bech P., Rafaelsen O.J. // Acta psychiat. Scand. - 1975. - Vol. 51. - P. 161-170.

Beck A.T., Ward C.H., Mendelson M. et al. // Arch. gen. Psychiat. - 1961. - ¹ 4. - P. 561-571.

Bleuler E. Ðóêîâîäñòâî ïî ïñèõèàòðèè. 3-å èçäàíèå. - Áåðëèí: èçä-âî Âðà÷, 1920 (ðåïð. èçä. Ì.: ÍÏÀ, 1993). - 542 ñ.

Bowlby J. // Sci. J. Ment. - 1953. - P. 265-272.

Bowlby J. Attachment and loss: Vol. 1. Loss: Attachment. - N-Y.: Basic Books, 1969.

Bowlby J., Parkes C.M. Separation and loss within the family // The child and his family / E. Anthoney, C. Kovpernik (Eds.). - N-Y.: John Wiley and sons, 1970.

Bowlby J. Attachment and loss: Vol. 2. Loss: Separation. - N-Y.: Basic Books, 1973.

Bowlby J. Human personality in an ethological light // Animal Models in human psychopathology / S. Serban et al. (Eds.). - N-Y.: Plenum, 1976. - P. 27-36.

Buhler K. Ausdruckstheorie. Jena, 1933.

Carroll B.J., Feinberg M., Smouse P.E. et al. // Brit. J. Psychiat. - 1981. - Vol. 138. - P. 194-200.

Cutler R.P., Kurland H.D. // Arch. Gen. Psychiat. - 1961. - Vol. 5. - P. 280-285.

Darwin Ch. Expression of Emotions in Man and Animals. - London, 1872. -

Desmond M. Manwatching: a field guide to human behavior. - N-Y.: Harry H. Abrahm, 1977.

Dewsbery D.A. Comparative animal Behavior. - London, 1978.

Dixon A.K., Fisch H.U. The ethopharmacological study of drug induced chanfes in behavior // Ethoexperimental approaches to the study of behavior / Eds. R.J. Blanchard et al. - Kluwer Acad, 1989. - P. 451-473.

Dreyfus G. Die melancholie ein zustand des manisch-depressiven irresein. - Jena, 1907. - 329 s.

Eibl-Eibesfeldt I. Ethology - the biology of behavior. - N-Y.: Holt Reinhart & Winston, 1975. - 357 p.

Eibl-Eibesfeldt I. Humanethologie. - Berlin: Parey, 1985. - 1090 s.

Fairbanks L.A. Animal and human behaviour: guidelines for generalization across species // Ethological Psychiatry / Eds. M.T. McGuire, L.A. Fairbanks. - N-Y., 1977. - P. 87-111.

Gallup G.G. - Psychol. Bull., 1974. - Vol. 81. - P. 836-853.

Goldberg D.P., Cooper M.R. // British J. Prev. Soc. Med. - 1970. - Vol. 24. - P. 18-23.

Grant E.C. An ethological description of some schizophrenic patterns of behavior // Proc. of the Leeds simposium on behavioral disorders. - Dagehaum: May & Baker, 1965. - P. 99-113.

Grant E.C. // J. Med. Psychol. - 1968. - Vol. 41. - P. 177-183.

Hamilton M. // J. Neurological, Neurosurgical and Psychiatry. - 1960. - Vol. 23. - P. 56-62.

Hertl M. Handbuch der Psychologie in 12 Bd. Ausdruckspsychologie. Berlin, 1965. - Bd. 5. - 314 s.

Heymer A. Ethologische Worterbuch. - Berlin - Parey, 1977.

Hinde R.A. (Ed.) Non-verbal Communication. - Cambridge: Cambridge Univ. Press., 1972. - 443 p.

Hutt S.J. - In: Behavior Studies in Psychiatry. Eds. S.J. Hutt, C. Hutt. - N-Y., 1970. - P. 1-23.

Huxley J. Evolution, the modern synthesis. - London, 1963.

Iton H., Ichinaru S., Kawakita Y. // Advances in neuro-psychopharmacology. - Amsterdam, 1971. - P. 572.

(Kaplan H.I., Sadock B.J.) Êàïëàí Ã.È., Ñýäîê Á.Äæ. Êëèíè÷åñêàÿ ïñèõèàòðèÿ: èç ñèíîïñèñà ïî ïñèõèàòðèè. - Ì.: Ìåäèöèíà, 1994. - Ò. 1. - 672 ñ.

Khrennikov O., Samohvalov V., Korobov A. // Indian Medical J. - 1989. - Vol. 83. - ¹ 8. - P. 194-195.

Kraepelin E. Zur diagnose und prognose des dementia praecox. - Heildeberg Versammlung. - 26-27 Nov. - 1898. - ¹ 1. - S. 56.

Kraepelin E. Psychiatrie: Klinische Psychiatrie. 8 Aufl.: Leipzig, 1913. - Bd. 2. - 416 s.

Kramer D.A., McKinney W.T.Jr. - J. Nerv. Ment. Dis., 1979. - Vol. 167. - P. 3-22.

Krause R., Steimer E., Sanger-Alt C., Wagner G. // Psychiatry. - 1989. - Vol. 52. - ¹ 1. - P. 1-12.

Leonhard K. Der manschliche Audruck in Mimik, Gestik und Phonik. - John Aherisius Barth., 1976.

Lorenz K. // Inter. Symp. Soc. Exp. Biol. - 1950. - ¹ 4. - P. 221-268.

Lorenz K. Das sogennante Bose: Zur Naturgeschichte der Agresio. - Wien, 1963.

Lorenz K. Civilized Man’s eight deadly signs. - N-Y.: Harcourt, 1974.

Mahler M.S., Pine F., Bergman A. The Psychological Birth of the Human Infant. - N-Y., 1975.

McGuire M.T., Fairbanks L.A. (Eds.) Ethological Psychiatry. - N-Y.: Grune & Stratton, 1977. - P. 1-40. (329 p.)

Miller W.R., Hester R.K. // The addictive behaviors / (Eds.) W.R. Miller. - N-Y., 1980. - 141 p.

Montgomery S.A., Asberg M. // Brit. J. Psychiat. - 1979. - Vol. 134. - P. 382-389.

Morath M. // Neuropediatrie. - 1977. - ¹ 8. - P. 543-545.

Overall J.E. // Psychol. Rep. - 1962. - Vol. 10. - P. 799.

Perris C. // Pharmacopsychiatry. - 1972. - Vol. 5. - S. 269-282.

Pichot P. The problem of Quantifying the symptomatology of Depression. In: Depressive illness: Diagnosis, Assessment, Treatment. - Bern, 1972. - P. 74-81.

Ploog D. Psychopathology of emotions in view of neuroethology // Contemporary Themes in Psychiatry / Eds. R. Davidson, A. Kerra. - London: Royal College of Psych., 1989. - P. 441-458.

Ploog D. Ethological foundation of biological psychiatry // Integrative Biological Psychiatry / Eds. H.M. Emrich, M. Wiegand. - Berlin-Heidelberg: Springer Verlag, 1992. - P. 3-35.

Pytman R.K., Kolb B., Orr S.R., Singh M.M. // Am. J. Psychiat. - 1987. - Vol. 144. - ¹ 1. - P. 99-102.

Richer J. - Anim. Behav. - 1976. - Vol. 24. - P. 898-906.

Robertson J., Bowlby J. // Cour. Cent. Int. Enf. - 1952. - ¹ 2. - P. 131-142.

Robertson J. // Psychoanal. study child. - 1971. - Vol. 26. - P. 264-315.

Rush A.J., Giles D.E., Schlesser M.A. et al. // Psychiat. Res. - 1986. - Vol. 18. - P. 65-87.

Schelde J.T., Hertz M. The use nonverbal behaviour in Psychiatry // International Conference “Ethology and Evolution of Human Behaviour”: Book of Abstract. - Simferopol, 1992. - P. 12.

Schneider K. Klinische Psychopathologie. - Stuttgart: Thieme, 1962. - 170 s.

Schugh M.M., Kay S.R., Pitman R. // J. nerv. ment. Dis. - 1981. - Vol. 169. - ¹ 8. - P. 503-513.

Scott J.P. Agression. - Chicago, 1975.

Scott J.P. Agonistic behavior: adaptive and maladaptive organization // Ethological Psychiatry / Eds. M.T. McGuire, L.A. Fairbanks. - N-Y., 1977. - P. 193-211.

Spitz R.A. Hospitalism // Psychoanal. study Child. - 1945. - ¹ 1. - P. 53-74.

Spitz R.A., Wolf K.M. // Psychoanal. study Child. - 1946. - ¹ 2. - P. 313-342.

Tinbergen N. Study of instinct. - Oxford: Clarendon, 1951. - 386 p.

Tinbergen N. // Bird Study. - 1957. - P. 14-27.

Tinbergen N. // Zchr. Tievpsychologie. - 1963. - Vol. 20. - P. 410-429.

Tinbergen N. // Proc. R. Soc. Lond. Biol. - 1972. - Vol. 182. - P. 385-410.

Tinbergen N. // Science. - 1974. - Vol. 185. - P. 20-27.

Tinbergen N. Ethology in changing world // Growing points in ethology / Eds. P.P. Bateson, R.A. Hinde. - Cambridge: Cambridge Univ. Press., 1975. - P. 507-527.

Vinar O., Vana J., Crof S. Rating scale FKP // Activ. nerv. sup. (Praha). - 1966. - Vol. 3. - P. 405-408.

Von Frisch K. Bees: their vision, chemical senses and language. - Itaca, N-Y: Cornell Univ. Press, 1971.

Weise K. Verhaltensforschung und Psychiatrie // Biologische Verhaltensforchung em Menschen / V. Johst (Hrsg.). - Verlag. - Berlin, 1982. - S. 37-154.

Wing J.K., Nixon J., Granach M., Von Strauss A. // Arch. Psych. Nervenkr. - 1977. - Bd. 224. - ¹ 2. - S. 151-160.

Zegans L.S. // Am. J. Psychiat. - 1967. - Vol. 124. - P. 729-739.

Zung W.W.K. // Arch. Gen. Psychiat. - 1965. - ¹ 12. - P. 63-70.


Copyright


© Н.А.Корнетов, А.В. Ермаков

© Сибирский вестник психиатрии и наркологии, 2000.


Публикуется по изданию: Исторические тенденции и современные исследования невербального поведения депрессивных расстройств. Сообщение 2 // Сибирский вестник психиатрии и наркологии. – Томск, 2000 - № 4. - С. 45-49.


ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕНДЕНЦИИ И СОВРЕМЕННЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ НЕВЕРБАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ ДЕПРЕССИВНЫХ РАССТРОЙСТВ (Обзор проблемы) Сообщение 2.

^ Н.А. Корнетов, А.В. Ермаков

НИИ психического здоровья ТНЦ СО РАМН


Введение. Психомоторные нарушения при депрессии, согласно современным взглядам включаются в соматические (вегетативные, эндогеноморфные, витальные, меланхолические, биологические) симптомы депрессивных расстройств и составляют одну из ее значимых нейробиологических характеристик. Изменение нормальной, свойственной индивиду поведенческой активности в сторону ее торможения или ажитированной дезорганизации могут отражать существенные сдвиги в механизмах мозговой жизнедеятельности и приспособления к окружающей среде. Поведенческая составляющая психопатологии депрессии отражается на сложных формах социальной коммуникации человека, страдающего депрессивными расстройствами. Она тесно связана со многими вегетативными реакциями, которые описываются пациентами в понятиях чувства напряженности, тревоги, страха, стыда, неуверенности, потери энергии и силы. В связи с этим очевидно разложение и детализация рисунка поведенческих особенностей при депрессивных расстройствах может стать полезным не только с точки зрения клинической феноменологии, но и в исследованиях, имеющих своей целью стремление к выделению первичных патофизиологических симптомов, которые должны быть основой психофармакологического влияния и вторичных, когда ведущее место может занять психотерапия отраженных симптомов депрессии и признаков, вытекающих из факторов жизненного контекста, которые могут поддерживать некоторые депрессивные нарушения.

^ Этология депрессивных расстройств. Этологические исследования подтвердили клиническое описание образа депрессивного пациента. Считается, что депрессивные состояния наиболее изучены этологическим методом (54). В зависимости от разделения на составные части невербальных комплексов, использования количественного или качественного подхода, степени технической оснащенности, этологические исследования проводятся различными методами. Оценка невербального поведения проводится как самим врачом так и внешними наблюдателями с использованием двухстороннего зеркала для фиксации поведенческих элементов и комплексов с последующим их анализом. Методологические нововведения, такие, как использование мониторов активности и наблюдение видеокассет, значительно продвинули этологический подход при понимании эмоциональных расстройств. Например, мониторы активности – приборы, которые прикреплены к ноге или запястью индивидуума, обеспечивают информацией о количестве, степени, структуре движений во время всего дня, по мере того, как индивидуум вовлечен в повседневную деятельность, позволяют использовать статистические методы при изучении НП (37). S. Royant-Parola et al. (49), показали, что моторная активность у депрессивных больных снижена не только за счет снижения тонуса мускулатуры, но при тревожно-депрессивном синдроме (мобильность еще ниже) за счет повышения тонуса антагонистических групп мышц, тем самым можно сравнить картину психомоторной заторможенности при депрессии с болезнью Паркинсона, которая характеризуется в движении маленькими шагами “подобно зубчатому колесу”, не делая оба заболевания родственными относительно их причин и течения (38).

Видеомонитонрная методология, охватывающая перманентную запись социального экспрессивного поведения, позволяет детально изучить виды движения и их взаимосвязь по отношению друг к другу в течение длительного периода времени (31, 33, 46, 16, 17, 18), а также в пределах определенного отрезка времени, например, психиатрического интервью (40, 10, 5, 34, 26, 3). В некоторых исследованиях используется компьютерная анимация видеозаписи. Количество невербальных признаков, анализируемых разными авторами, колеблется от 12 (51), из которых 8 оказались информативными, до 150 (40), из которых 60 оказались информативными, и даже до нескольких тысяч при использовании компьютеров, при этом число признаков точно не удается определить даже при непрерывном наблюдении в течение двух дней (15).

Альтернативный подход, соответствующий общепринятому в клинической психиатрии, предложили S. Frey et al. (23), H.U. Fisch et al. (20), которые не разделяли весь сложный алгоритм движений на составные части, а фиксировали общую мобильность, сложность и динамическую активность всего тела. Анализируя поведение депрессивных пациентов авторы нашли доказательства уменьшенной мобильности (время, проведенное в движении), сложности (степени с которой разные части тела одновременно вовлекаются в движение) и динамической активации (быстрота, с которой движение начинается и заканчивается). Эти находки соответствуют и клиническим наблюдениям, согласно которым депрессивные пациенты часто имеют трудности при начале движения и их поведение при движении становится медленным, бедным и монотонным.

G.E. Schwartz, P.L. Fair (53), M.E. Thase et al. (55) при измерении картины движения мышц лица обнаружили отклонения у депрессивных больных, которые были обнаружены у здоровых лиц, когда они делают печальное лицо, о чем писал еще в 1872 г. Ч. Дарвин: “Во всех случаях печали, велика она или мала, на основе привычки наш мозг склоняется к тому, чтобы посылать приказ определенным мускулам, уменьшаться”. J. Bowlby (13) нашел, что ригидное выражение лица в области рта и глаз взаимосвязано с тяжестью депрессий, причем наиболее показательным является движения бровями.

Исследования H. Ellgring (16, 17) подтвердили общее ослабление мимики, редукцию взгляда, ограничение смеха. В меньшей степени изменялась речь и жестикуляция, плач наблюдался только у 50% больных. Не было найдено однообразного выражения лица, в которое могло бы включаться злость, гнев, страх – как выражения более слабых мотиваций, которые существуют при различных депрессивных расстройствах. В целом, большинство пациентов показывают изменения НП, адекватные настроению. Даже с редуцированным репертуаром выражения, большинство пациентов могут правильно передать свое настроение мимически и жестами. Считается, что НП лицевых выражений является одним из важных средств передачи аффективных состояний. S.Jr. Nowicki, E. Carton (44), обнаружили, что выражение лица и голос наиболее информативно говорят о депрессивном состоянии. J.T. Schelde (52) выделил маркеры поведения для депрессии, включающие неспецифический пристальный взгляд, отсутствие движений рта, отсутствие движений в районе глаз и социальная пассивность. Другим объективным доказательством общей медлительности депрессивных больных является многократно проверенная замедленность речи. Голос у депрессивного больного более или менее немодулированный, монотонный и тихий, ответы склонны к краткости. При этом заторможенность проявляется больше удлинением пауз, чем увеличением самого времени звучания, что позволило A. Nilsonne (42, 43) разработать необходимый диагностический критерий для депрессии. Ряд авторов сообщает об использовании характеристик акустического сигнала для диагностики эндогенных депрессий (6); расстройств настроения у больных с инсультами мозга (24, 25); для дифференциальной диагностики между шизофренией и депрессией (47); между болезнью Паркинсона и большой депрессией (21); в процессе обратного развития депрессивного синдрома во время лечения (48, 36).

М.М. Вялова (1), изучая аппаратными методами количественные значения экстралингвистических параметров речи депрессивных пациентов, выявила достоверные различия у пациентов с средней и выраженной степенью депрессивного аффекта по сравнению с контрольной группой. Характерным для депрессивного синдрома является снижение реакции и увеличение времени реакции на внешние раздражители (35). Многими исследователями предполагается существование специфического паттерна НП при большой депрессии (2, 22, 40, 46, 11, 12, 5). В целом, эти работы показали, что совокупность невербальных признаков, выделеных в “депрессивный” паттерн, идентифицируется с классическими описаниями эндогенной депрессии. Этонокультуральные исследования НП при депрессии показали единство экспрессивных паттернов при сниженном аффекте (57).

Общепринятым считается, что состояния настроения, такие как депрессивное настроение и/или ангедония, являются основными определяющими признаками депрессивного синдрома. В то же время, несмотря на то, что НП больных влияет на оценку клинициста, присутствие их в депрессии часто неясно определено. Widlocher D.J. (59) отметил, что ретардация оценивается как характеристика уныния, а, следовательно, является выражением психического состояния больше, чем симптомом самим по себе. Завершив серию исследований он подтвердил представление об единстве конструктивной системы ретардации, а также предположил относительную независимость ретардации от психологических аспектов депрессии, измеренной по шкале Гамильтона. В другой работе он (60) приводит доводы в пользу центрального положения психомоторных симптомов при депрессии. Он отмечает, что психомоторная ретардация вместе с чувством вины наиболее общие симптомы депрессии, тогда как ретардация при раннем утреннем просыпании лучше, чем настроение, указывает на беспокойство и депрессивное состояние (28), и что психомоторные изменения симптома часто ассоциируются с эндогенной депрессией (41). H.U. Fisch et al. (20), при анализе видеозаписей обнаружили, что пациенты в депрессивном состоянии меньше и медленнее двигаются, совершают более упрощенные формы движения, чем люди в недепрессивном состоянии.

Таким образом, современный этологический метод имеет большое клиническое значение в диагностике тяж