Реферат: Ольга, обрати внимание, что здесь верстка, как и в №13 (Хронограф), идет с небольшим выступом 1-2 буквы влево (за границу колонки

Ольга, обрати внимание, что здесь верстка, как и в № 13 (Хронограф), идет с небольшим выступом – 1-2 буквы – влево (за границу колонки; прошу учесть этот момент или предусмотреть некое приличествующее этой идее решение)


ПАТРИАРХ НИКОН И ЕГО НАСЛЕДИЕ

В РУССКОЙ ИСТОРИИ, КУЛЬТУРЕ И МЫСЛИ:

материалы дискуссии


Архипов А.Ю. – с. …; Абакумова Н.А. – с. …; Амбарцумов Ф.Н. – с. …; Анашкин Д.П. – с. …; Анненков В.И. – с. …; Ахиезер А.С. – с. …; Бабушкин В.У., Ляхов И.И. – с. …; Баева Л.В. – с. …; Баширов Л.А. – с. …; Белоножко Е.П. – с. …; Бендин А.Ю. – с. …; Бобринский Б. – с. …; Бубнов Ю.А. – с. …; Васильева Е.Е. – с. …; Васильева О.Ю. – с. …, …, …, …, …, …, …, …, …, …; Воробьева Н.В. – с. …; Гостев А.А., Соснин В.А. – с. …; Громов М.Н. – с. …; Дамиан (Залетов) – с. …; Даниленко Б. – с. …, …; Долгов К.М. – с. …; Дорошенко С.М. – с. …; Есин Б.И., Липич О.В. – с. …; Заболотная Н.В. – с. …; Задорнов А.Л. – с. …; Залужный А.Г. – с. …; Ионова А.И. – с. …; Калезич Дм. – с. …; Карпенко Л.Б. – с. …; Кимелев Ю.А. – с. …; Кольцова Т.М. – с. …; Комаровская Е.П. – с. …; Костикова М.Н. – с. …; Кручинина А.Н. – с. …; Леонтьева Т.Г. – с. …; Лескин Д.Ю. – с. …; Линник Ю.В. – с. …; Лолаев Т.П. – с. …; Лопаткин Р.А. – с. …; Лучшева З.А. – с. …; Макарий (Веретенников) – с. …; Максимович В.Ф. – с. …; Масленникова Н.В. – с. …; Миронович А. – с. …; Модестов С.А. – с. …; Муравьев А.В. – с. …; Мякинин А.Е., Семикопов Д.В. – с. …; Никонов К.И. – с. …; Новицкий В.И. – с. …; Нуриев Д.А. – с. …; Овсиенко Ф.Г. – с. …; Павловская О.А. – с. …; Панарин А.С. – с. …; Парилов О.В. – с. …; Пауткин А.А. – с. …; Калитин П.В. – с. …; Петрий П., Дырин А., Макаренко В., Онищук С. – с. …; Пинкевич В.К. – с. …; Рогожин Н.М. – с. …; Рогожкина Е.И., Майборода З.П. – с. …; Русанду И. – с. …; Рыбаков Ю.М. – с. …; Силантьева М.В. – с. …; Соколов А.Р. – с. …; Соколов Н.М. – с. …; Сытых О.Л. – с. …; Тажуризина З.А. – с. …; Теребихин Н.М., Шаляпин С.О. – с. …; Тихон (Полянский С.М.) – с. …; Тодоров А.А. – с. …; Токарева Е.С. – с. …; Фельдман Д.М. – с. …; Цап С.Н. – с. …; Чичканов В.П. – с. …; Чумакова Т.В. – с. …; Шахов М.О. – с. …; Шестов Н.И. – с. …; Шмидт В.В. – с. …, …, …, …, …, …, …, …, …, …, …, …, …, …, …; Шохин В.К. – с. …; Юрчёков В.А. – с. …; Яблоков И.Н. – с. …


ВАСИЛЬЕВА О.Ю., д.ист.н., проф., зав. кафедрой государственно-конфессиональных отношений РАГС.

Уважаемые коллеги! В 2005 г. исполнилось 400 лет со дня рождения Патриарха Никона, в 2006 г. – 325 лет его памяти, в 2007 г. – 355 лет интронизации. Этим памятным датам в истории нашего Отечества было посвящено множество различных мероприятий1.

Мы рады возможности обсудить в широком кругу вопросы, связанные с наследием шестого Предстоятеля Русской Церкви – Святейшего Патриарха Никона (1605–1681). Эти особые для бытия современного российского общества, государства, Русской Православной Церкви вопросы важны уже лишь потому, что как и триста лет назад они не оставляли равнодушным ни индивидуальное, ни общественное сознание, так не оставляют и теперь, и связаны они, в том числе, и с государственной идеей, которую мы все ищем, но найти и сформулировать пока не можем.

Очевидно, что развитие и борьба идей происходят не только в умах людей, но и в самой жизни, т.к. идеи составляют отвлеченную формулировку тех сил, которые, взаимодействуя между собой, направлены на поиск и утверждение смысла как личной жизни, так и общественной, и мировой. Созидая настоящее, мы осмысливаем прошлое, чтобы понять, каким будет наше будущее и какими будем мы в будущем.

В отличие же от прошлых веков и исторических периодов мы можем приблизиться к осмыслению оставленного Святейшим Никоном, Патриархом Московским и всея Руси, наследия благодаря качественно новым условиям – становятся доступны документальные источники, в частности, спустя 340 лет с момента написания, издано его творческое наследие, способное прекратить профанирование многих проблем, «высокомудрые» досужие пересуды и послужить началом конструктивного разговора.

Попытке обозначить круг проблем и актуальных тем, связанных с наследием эпохи Патриарха Никона, и посвящается настоящий обзор, составленный по материалам научных исследований кафедры государственно-конфессиональных отношений и итогам проведенных научных мероприятий в 2004–2007 гг..


ЧИЧКАНОВ В.П., д.э.н., проф., член-корр. РАН, проректор по научной работе РАГС2.

С именем этого церковного и государственного деятеля связаны многие события в социально-политической, культурно-исторической жизни нашего Отечества, Православной Церкви.

С середины XVII в. Россия оказывается в центре мировых геополитических интересов. Традиционный уклад жизни требовал существенной трансформации и должен был стать адекватным как новым политическим реалиям, так и внутренним движениям национального самосознания. Россия, воспринявшая идеи миссионизма, наследницы Византии и хранительницы Вселенского Православия, должна была оказаться приспособленной к этим новым историческим реалиям (в России начиналась эпоха Нового времени). В прошлое уходила Русь средневековая со всеми ее партикуляристскими тенденциями, с ее молчаливым аутентизмом… Патриарху Никону как Предстоятелю Церкви и «мужу государственному» суждено было отстоять самобытно-русское среди традиций вселенского, утверждая Святую Русь.

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Никон был вдохновителем и активным участником практически всех трансформационных процессов и дел: из 6 лет своего активного Патриаршества, 2,5 года он был регентом государства Российского, без чьего участия не решался ни один сколько-нибудь важный вопрос; ради духовного укрепления и освящения «премененного» Ромее-Московского царства собирал в Москву – столицу третьего Рима и нового Израиля святыни Вселенского Православия, перенес в Успенский собор мощи митрополитов Московских, в этот период были открыты святые мощи (канонизирован) прп. Даниила, князя Московского, прп. Иакова Боровичского и др.; развивая государственно-политическую идею Москвы – третьего Рима и Святой Руси – нового Израиля впервые с полной решительностью был заявлен и проведен принцип независимости и самостоятельности Церкви, в соответствии с которым реализовывалась «симфония» властей; и т.д.

Патриаршество Никона было не долгим, но составило эпоху в истории нашего Отечества. Созданные им монастыри являются шедеврами национального русского искусства, а поэтому имеют и мировое значение. Являясь духовными центрами Святой Руси, они даже в своем разрушенном и пока еще не в возрожденном состоянии продолжают выполнять просветительскую и миссионерскую задачу.

Сегодня, вспоминая об этом великом человеке, о великих его заслугах перед Отечеством и Церковью Христовой, в день, когда Его Святейшество, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II благословил восстановить почитание памяти Патриарха Никона, приятно внести и свою небольшую лепту.

Впереди большая и кропотливая работа по осмыслению бесценного исторического и интеллектуального наследия, которое оставил Патриарх Никон и которое лишь теперь, будучи введенным в научный оборот, может быть реально изучено во всей его многогранности и без идеологических предвзятостей… Уверен, что обсуждение наследия выдающегося российского церковного и государственного деятеля, которым явился Патриарх Никон – фигура поистине вселенского масштаба – поможет приоткрыть не только тайну, но и постичь фундаментальность происходивших в XVII в. процессов, которыми были заложены и с которыми в тесной связи находятся многие явления нашей современной жизни и недавней истории.

ВАСИЛЬЕВА О.Ю.: Уважаемые коллеги, поскольку проблемы никоноведения определены для нашей дискуссии, а ведущим специалистом в этой области является д-р философии В.В. Шмидт (далее по тексту – В.Ш.), которому принадлежат первенство издания трудов Патриарха Никона в нашей стране и активная популяризация идей Святейшего3, предлагаем ему выступать в роли эксперта.


ШМИДТ В.В., Советник Российской Федерации 1 кл., д.филос.н., зам. заведующего кафедры государственно-конфессиональных отношений РАГС по научной работе.

Прежде всего, уважаемые коллеги, хочу поблагодарить Вас за предоставленную возможность обсуждения в этом высоком собрании наследия Патриарха Никона и результатов моих изысканий.

Патриарх Никон – одна из самых ярких фигур не только отечественной, но и мировой истории, культуры и мысли, поскольку как его наследие, так и в целом его эпоха, – есть достояние христианской цивилизации, в котором собственно Патриарх Никон со всей документальной очевидностью и обоснованностью предстает в образе вехового столпа поствизантийской духовной традиции, законно претендуя на место в ряду величайших имен таких как Парменид, Платон, Аристотель, Дионисий Ареопагит, Иоанн Златоуст, митрополит Фотий, Ансельм Кентерберийский, Фома Аквинский, Григорий Палама, Мартин Лютер, Рене Декарт, Г.В.Ф. Гегель и многих других. Безусловно, почисление Патриарха Никона в этот ряд еще не указывает на то, что в его трудах мы имеем возможность увидеть скрупулезно разработанное и систематически изложенное философское учение – такого нет, но развиваемые им идеи воплощены, имплицитно выражены в художественных формах – архитектурных, графических, поэтических и др., а также зафиксированы в виде исторических, канонических и правовых, богословских, религиозно-философских и социально-политических обоснованияй, представляя вершину средневековой славяно-русской мысли, прерванной в России в начале XVIII в. насаждением западноевропейской модели организации научного знания.

Не вдаваясь в пространные рассуждения о Никоне и постановке проблем, сошлюсь на помещенные в настоящем сборнике материалы – специально подготовленные статьи: и если прот. С. Михайловский восполнял историографические пробелы описанием заслуг Патриарха Никона перед Церковью, обществом и Отечеством, М.В. Зызыкин – исследованием его идей в части государственных и канонических воззрений, то мы в своих работах старались представить религиозно-философский взгляды Святейшего и показать их основу – реконструировать систему богословия, а также провести научную демифологизацию того вульгаризированного образа, который в настоящем позиционируется как Никон, и определить исторически-достоверный облик Святейшего.

Это удалось сделать благодаря тому, что были обработаны ранее недоступные архивные материалы и, прежде всего, его «Судное дело», большую часть которого и составляет «Возражение Патриарха противо вопросов и ответом…», «Духовные наставления христианину», т.е. Царю, а также различные письма, расспросные речи и т.д., которые впоследствии составили солидный том, опубликованный к юбилейному 2005 г. – 400-летию со дня рождения Патриарха Никона. Так осуществилось то предприятие, которое замышлялось еще нашим известным любителем, собирателем и исследователем древностей В.М. Ундольским, предпринявшим попытку публикации выдержек из трудов Никона, и который сказал бы так: «Спустя почти 350 лет после осуждения Святителя ему дали возможность говорить»4.

Это удалось сделать благодаря тому, что при достижении поставленных задач мы опирались на современную теоретико-методологическую научную базу – совокупность принципов историзма, социальности, научной объективности, а также междисциплинарного, комплексного историко-философского, религиоведческого, историко-культурологического и других подходов, позволивших рассмотреть проблему в диалектической взаимосвязи элементов системы средневековой картины мира с подобными элементами картин мира Нового и Новейшего времени; мы применяли общенаучные и отраслевые теоретические и эмпирические методы, среди которых: герменевтический, иеротопический5, индуктивно-дедуктивный, экземплификативный6, просопографический и идеографический7, типологизации, феноменологический; историко-семиотический, контентный, структурно-функциональный и другие виды анализа. Достоверность получаемых нами результатов обусловливается сочетанием качественных и количественных методов анализа привлекаемой литературы, архивных, археологических материалов; использованием современных приемов теоретико-методологического анализа, верификацией предлагаемых теоретических положений в ряде эмпирических исследований в области современной социальной и гуманитарной науки.

Мы с удовлетворением отмечам, что сохранившиеся и доступные нам материалы того далекого исторического периода, к которому для детального осмысления так не хотелось С.М. Соловьеву «ворочаться на 200 верст», свидетельствуют о Патриархе как о выдающемся человеке, своими духоустроением, умонастроениями и деятельностью – всем образом своей жизни, продолжавшим многовековую традицию стяжания Святой Руси, активно участвуя в утверждении государственной мощи и величия Церкви на основах святоотеческого предания, напоминая о них также и формулой в предисловии Служебнику 1656 г.: «Священство Божественным служит, царство же человеческим владеет и о сем печется. Вкупе же уставы и правила Святых отец, яко от Святаго Духа вдохновенны, облобызающе приемлют и держат».

Святейший Никон, как это следует из его образа действия и письменного наследия, свою задачу как Первосвятителя понимал и видел в том, чтобы удержать развитие Российской государственности и народности в святоотеческих традициях, в то время как в русском обществе уже намечалось отступление от веры и Церкви, формализовавшееся в первом светском законодательном акте – Соборном «Уложении» 1649 г.8.

Совокупность грандиозных, хотя и не в полном объеме представленных здесь нами проблем, с которыми пришлось столкнуться Патриарху Никону, крайне слабо, если практически вообще не освещена с учетом его образа мысли и действий, о чем нами неоднократно упоминалось. При этом обилие и разнохарактерность исследований лишь усугубляют ситуацию: «Реальный облик Никона заблокирован обильным фактическим материалом, который в значи­тельной степени мифологизирован его современниками и последующими поколениями. О Патри­архе сложилось много легенд и слухов. Своеобразное восприятие эпохи, когда он жил и дей­ствовал, существенно отличается от современных научных и общественных представлений. Новый подход к данной теме требует критики источников и их демифологизации, а также хотя бы краткого хронологического обзора исторической литературы, связанной с историей Российской Православной Церкви и духовной культуры Отечества»9. Эта проблема была поставлена нами в 2004 г. на Всероссийской научно-практической конференции в Саранске «Социальные конфликты в России XVII–XVIII веков», а затем развита в 2005 г. там же на конференции «Патриарх Никон: История и современность».

Безусловно, наши исследования были бы невозможны без реальных достижений всей предшествующей традиции освоения наследия Патриарха Никона, древней и средневековой славяно-русской культуры и мысли. На этом пути мы делаем лишь небольшой шажок, значимость которого, на наш взгляд, заключается в публикации в России монументального наследия Патриарха Никона, которое дает возможность более адекватно посмотреть и на век XVII, и на следующие за ним эпохи, и на день сегодняшний с его перспективными возможностями. Следует также оговориться – вспомнить таких крупных ученых как Г. Вернадский и В. Туминс, трудами которых «Возражение…» Патриарха Никона 25 лет назад все-таки увидело свет на русском языке, но в отечественный научный оборот так и вошло10. Публикуя сей монументальный труд, Вернадский пишет: «“Возражение” – один из важнейших источников для истории отношений между “царством” и “священством” в России… Выразил Никон свои взгляды с большой прямотой и неустрашимостью. В общем и целом, по мнению Н. Гиббенета, возражения Никона “показывают глубокое знание им Священного Писания, его начитанность и обширность его ума; но вместе с тем в его возражениях выразился его характер и отразилось его душевное настроение”… Действия Царя Алексея после разрыва его с Никоном – взятие на себя управления церковными делами – создавали опасный для свободы Церкви прецедент. Всем этим подготовлена была почва для церковной политики Петра и его ближайших преемников… Могучая личность Никона, рожденного в крестьянской избе и поднявшегося на высоту Патриаршего престола, наложила свой отпечаток не только на время царствования Алексея Михайловича, но и на последующие судьбы России».

Завершая настоящее слово, укажем: сложившаяся научная традиция, система подходов и методов к исследованию наследия и деятельности Святейшего Патриарха Никона, его роли в системе государственно-церковных взаимоотношений, на наш взгляд, обусловлена тем, что: 1) исследования посвященные Никону, выполненные в историко-критической традиции, базирующейся на принципе тождества идеологии и вероучения, отражали и отражают собой социально значимый идеологически заказ, а поэтому в своих выводах тенденциозны и довольно сомнительныны; 2) отсутствует – все еще не сложилась научно-историческая и духовная традиции освоения эпистолярного наследия, описания, систематизации и реконструкции религиозно-аксиологических систем мысли, что не позволяло детально изучать их, включая и взгляды Никона, других религиозных деятелей и личностей, в аспектах религиоведческого, социально-философского, социально-политического, правового, исторического, религиозно-философского, богословского знания, и, следовательно, дать соответствующую научную оценку; 3) не выработано четкое представление о славяно-русской как подвиде ортодокс-славянской оригинальной системы философии с ее понятийно-категориальным и методологическим аппаратом, предоставляющим бóльшие возможности для аутентичного изучения русского наследия, созданного до Нового времени, хотя исследования философских, богословских, религиозно-философских, аксиологических, социально-политических и других комплексов в системе мысли Древней и Средневековой Руси, реконструкции основных понятий и категорий, осмысление их как системного явления, качественно отличного от западноевропейской и восточной философской и религиозно-философской традиций, активно ведутся в современных гуманитарных отраслях11.

Благодарю за внимание и буду признателен за принципиальность суждений, критику и Вашу заинтересованность.


ВАСИЛЬЕВА О.Ю.: Фундаментальность и грандиозность наследия Патриарха Никона обусловливает столь широкий интерес и к наследию, и к его творцу. В связи с этим материалы нашей дискуссии сгруппированы по отраслевому принципу. Прежде, чем приступить к их представлению, позвольте привести мнение нашей кафедры12 в отношении работ В.Ш., которые неоднократно обсуждались на заседаниях.

Сегодня перед Россией стоит ряд серьезных проблем, механизмы разрешения которых были сформированы, в том числе, во второй половине XVII в. – в период, который характеризуется, с одной стороны, фиксированием кардинальной трансформации цивилизационных картин мира на Евроазиатском континенте, выработкой модели международных отношений (Вестфальская система, 1648), а с другой – серьезнейшими социально-экономическими, политическими, государственно-конфессиональными, церковно-гражданскими и культурными преобразованиями в Московском государстве как духовно-культурном наследнике Византийской империи, что подготовило адекватное вхождение Руси именно в эту, с ее основополагающими принципами национально-государственного суверенитета, легитимно-сакральной монархической автократии, гражданско- и государственно-институциональной деклерикализации систему международных отношений. Непосредственным участником, выразителем и творцом этого исторического периода в жизни России, получившего именование «эпоха», был Предстоятель Греко-Российской Восточной Православной Церкви Никон – Патриарх Московский и всея Руси, оставивший богатейшее наследие, которое до сего дня является практически неизученным.

Современности важно возвращаться к осмыслению прошлого, раскрывающемся в образах жизни и служения исторических личностей, изучать (демифологизировать-«очищать») их образы, тем более, если они стали архетипами социокультурного бытия, чтобы не только понять, каким было прошлое и будет будущее, какой является нация (народность), но и не творить социальное квазибытие.

С учетом того, что в отраслевых обществоведческих и исторических науках все еще нет внятных выводов о наследии, итогах и влиянии XVII в. на перспективы социально-политического будущего России, ее миссии в мировой истории и т.д. из-за неадекватной, а порой и вульгаризированной оценки основных деятелей прошлого, недостаточно осмыслены социокультурные, социально-политические, религиозно-философские и др. явлений и факты, обращение к наследию и образу Патриарха Никона крайне важно.

В.Ш. впервые в отечественной науке в отраслевом исследовании:

– представлен комплексный анализ и дана оценка источников и авторской литературы по никоноведению; проведено комплексное исследование процессов мифологизации / демифологизации / ремифологизации социокультурного и социально-политического образа исторической личности, а также феномена ортодоксальной славяно-русской философии как явления древнерусской мысли и русской философии; документально (на основе количественных и качественных данных) прослежен генезис социально-политического мифотворчества как социокультурного явления, в рамках которого нашла свое отражение социально-историческая сущность подобного вида мифов как явлений картины мира, включая специфику знаково-символических форм, оказывающих влияние на политическую активность социально-институциональных субъектов; выявлены положительные и отрицательные моменты отечественного социокультурного мифотворчества, а также обозначен комплекс проблем, связанных с моделью институциональных взаимоотношений государства, Церкви и общества, требующих, в свою очередь, формулирования научно-исследовательских целей и постановки задач в части демифологизации субъектов, средств и механизмов этих взаимоотношений;

– выявлен и уточнен комплекс документов, составляющих наследие Патриарха Никона (из фондов РГАДА, РГИА, ГИМ, БАН, РГБ, РНБ и др.), значительная часть из которых введена в научный оборот, что позволяет точнее воссоздать целостную картину становления и развития ортодокс-славянской системы философии в ее славяно-русской традиции, а также полнее раскрыть общие закономерности и специфику институциональных государственно-конфессиональных и социальных отношений, судопроизводства в системе отечественного государственно-правового строительства;

– предложена для научной дискуссии оригинальная парадигмально-методологическая модель для понимания феномена «историческое» как явления и процесса сложноорганизованной системы в аспектах его реализации, в которой сумма идей и представлений есть детерминанта самой системы – это первое и второе – в целях критичного рассмотрения собственно суммы этих идей и представлений задана типологическая модель родовидовых отношений с учетом принципа от общего к частному: византийская философия → ортодокс-славянская система византийской философии → славяно-русская традиция ортодокс-славянской системы византийской философии, в которой появляется возможность понимать оригинальность ортодоксальной славяно-руской философии и различать ее предмет-объектную область от области богословия (теологии) как оригинальной отраслевой науки; также вычленены и описаны модель, структурные единицы понятийно-категориального аппарата и основной архетипический образ ортодокс-славянской картины миры;

– реконструирована и уточнена система воззрений Патриарха Никона, в объеме которой собственно Патриарх стал объектом историко-культурологического, философско-религиоведческого исследования, а также продемонстрирована синергийность философских воззрений Никона святоотеческому наследию, православному богословию и аутентичность ортодокс-славянской системе философии.


ВАСИЛЬЕВА О.Ю.: Уважаемые коллеги, пожалуйста, – вопросы к эксперту-докладчику – В.Ш.


БАШИРОВ Л.А., к.филос.н., доц. кафедры государственно-конфессиональных отношений РАГС. ^ Вы охватили столько проблем; чем занимались ученые, работавшие в этой области до Вас?

ШМИДТ В.В.: Широта проблем связана именно с характером второй половины XVII в., поскольку эпоха Патриарха Никона явилась той бифуркационной точкой в истории и культуре России, с которой началось ее Новое время, тем связующим звеном между Русью древне-средневековой и Россией современной. Я уже приводил слова Г. Флоровского, но повторюсь: второго такого деятеля в нашей истории, как Патриарх Никон, нет, кому бы было посвящено такое множество исследований – они практически не поддаются исчислению13 – среди них и крупные работы, и мелкие малозначительные. Общим их свойством является недокументальность, так что большая их часть есть ничто иное как досужее наукообразное мнение – анекдот по поводу или, в лучшем случае, – пересказ позиции известного автора-историка. Транслирование сложившегося в историографии некритичного и «вульгарного» мифа о Патриархе Никоне как раз и понуждает не столько пересмотреть, скорректировать и дополнить бытующие авторские позиции, сколько, исходя из документальных, археографических источников, указать на их научно-историческую несостоятельность.


ИОНОВА А.И., д.ист.н., проф. кафедры государственного управления и правового обеспечения государственной и муниципальной службы РАГС.

Я не являюсь специалистом по Православию. В свое время в университете я занималась в семинаре специалиста по русской реформации М.М. Смирина; когда я читала Ваши работы, меня не покидала мысль – возникали некие параллели между Никоном и Мартином Лютером. Скажите, не кажется ли Вам, что какие-то предреформаторские мотивы все-таки у Никона могли обнаруживаться?

ШМИДТ В.В.: Этот вопрос вполне закономерен в перспективе более чем вековой провокации – приписывания русской модели иероавтократии как симфонии качеств то папоцезаризма, то цезарепапизма. Подобные мысли активно бродят-внедряются в общественное сознание (в свое время на это указывал и М.В. Зызыкин), примером тому – работы западных исследований, прежде всего, Дж. Биллингтонаа, среди отечественных – те, которые восходят к идеям Лигарида – Татищева – Соловьева – Каптерева. В данном контексте весьма любопытна книга Библиографической серии 1890–1915 гг. Флорентия Павленкова «Ян Гус. Лютер. Кальвин. Цвингли. Патриарх Никон: Биографические повествования», переизданная издательством «Урал» (Челябинск, 1996), а затем и «Республикой». Как видите – кричащее название! В данном случае необходимо говорить о сформированной традиции, которая восходит не только и не столько к книгоиздательской деятельности Ф.Ф. Павленкова, но более важно – к все той же «раскольническо-старообрядческой» традиции в нашей культуре, которая за Патриархом Никоном закрепляет понятие теократа, реформатора Церкви, разорителя древнерусского благочестия и основоположника церковного раскола.

Социально-культурно-политический контекст образа Патриарха Никона со всей очевидностью указывает на духовную значимость этого времени именно в цивилизационном аспекте, когда на арену жизни выходит сменяющее Средневековье Новое время с его еще пока не а-теистическими, но уже обостренными гуманистическими идеями секулярного антропо- и национально-государственного суверенитета (центризма), взыскующими легитимации через сакрализацию себя, своих сущностных начал. И если в условиях борьбы за национальные суверенитеты религиозный фактор – Церковь с ее богословской и философской мыслью – работают на политико-государственные этно-национальные интересы, то в условиях Третьего Рима как нового Израиля национально-государственные интересы принимают принципиально иной масштаб – трансформируются в экклесио-кафолические. Таким образом, в ряду государственно-церковных деятелей с их предреформационным чутьем оказываются Папа Григорий, Фома Аквинский, Лютер, Кальвин, Цвингли в масштабе европейского этато-антропо-центризма, с одной стороны, а с другой – митрополит Макарий, Патриархи Гермоген, Филарет, Никон как утвердители теоцентрической картины мира в масштабе стяжания Святой Руси как духовно-политической преемницы Византийской империи и охранительницы Ромейского наследия в условиях «пременения царств».

Возвращаясь в проблеме, говоря о типологической схожести героев – церковно-гражданских деятелей, какими были Лютер и Патриарх Никон, – в мере допущения и предположения, что в основе их духовных исканий были мотивы максималистского дерзновенно-беззаветного служения Богу, то, безусловно, – да! –параллели возможны. Вместе с тем, стараясь в духовном дерзновении и максималистских умонастроениях увидеть и понять их, нам не следует забывать о различии идей, которые подвигали как Лютера, так и Никона в их усердии: с одной стороны – этно-национальный как национально-государственный центризм, а с другой – кафолико-государственный экклесиологизм.

Вместе с тем, не забудем и об историческом уроке, который также является объединяющим эти две выдающиеся личности, – трагичность социально-политических, духовно-культурологических, институционально-правовых последствий для нации-государства, когда религиозные идеи оказываются использованы политическими силами в политической борьбе. Так, с одной, западноевропейской стороны, состоявшийся перевод на немецкий язык Священного Писания усилил процессы культурно-национального самосознания, политизация которого, как и политизация идеи сакрального породили Реформацию, утверждение которой сопровождалось невообразимыми для Лютера народными страданиями и трагизмом – ужасами социально-политических конфликтов. С другой, русской, – несбалансированная политика церковно-государственных и государственно-церковных интересов и отношений в условиях неоформленной «симфонии властей» при определении и реализации стратегических задач, связанных с ответственностью за судьбы Эйкумены, ее духовных центров и ее наследия при недостаточном контроле политических сил с их ресурсами и идеологической обстановки, при всех значительных достижениях и успехах привели, тем не менее, к непредсказуемому для властей социо-культурному аутизму с элементами социально-политической агрессии значительных групп людей – старообрядцев-раскольников в отношении церковно-государственных институций и дискредитации Патриаршей власти и Патриаршего достоинства.

Таким образом, в данном контексте (т.е. не реформаторском, хотя и несколько напоминающем его предысторию и последствия, поскольку масштабнейшая деятельность Патриарха Никона ни по каким основаниям, критериям не подпадает под определение реформации) мы можем сравнивать Патриарха Никона и основоположников Реформации именно в том, что их идеи были вписаны в политический контекст, их имена как маркеры были использованы самым бесчестным образом, а результатом оказывалось социальное напряжение и конфликты. Это один уровень.

Второй и более глубокий уровень, который, полагаю, Вы также имеете в виду, я бы связывал с ответственностью пастыря за ту дарованную ему Богом паству, блюдение которой, сохранение, наставление и возведение к Граду Небесному дóлжно воспринимать как меру крестоношения пастыря. И в этой части собственно политиканства как увлеченности игранием в политику ни у одного из наших героев мы не находим, поскольку в их деятельности есть то самое главное, ради чего они были – иметь и всем своим деланием исповедовать ответственность пастыря за судьбы человека в мире и мира во вселенной – ради беззаветного служения Богу. В связи с этим и проявляется как раз то общее, посредством чего их (этих выдающихся в своем роде исторических личностей) объединяют как якобы основоположников социокультурных катастроф, – политиканство, политтехнология и власть имущие политиканы, для которых они есть ресурс, которым, в частности, выступают и их идеи, и их имена, и институции, к которым они принадлежали, и т.д.


^ ВАСИЛЬЕВА О.Ю.: Как Вы думает, насколько от личностного отношения автора зависит объективность создания исторического портрета? Дело в том, что в своей работе Вы указываете самые разные авторские оценки Патраирха Никона, и, как мне кажется, Ваша позиция близка к оценкам митр. Антония (Храповицкого).

ШМИДТ В.В.: Все довольно просто – от собственной трезвости, критичности и осознания меры ответственности перед будущими поколениями, а также соблюдения принципа – «не искушай; не навреди».

Не секрет, что наши смыслополагания кореллируются с логическими моделями, которые в основном и зависят от наших умонастроений и смыслополаганий; это довольно четко показал известный отечественный логик проф. В.А. Бочаров в исследовании «Божественные атрибуты» (М., 2003). Работая с суммой идей эпохи и индивида важно понять их соотнесенность между собой – объем представлений в их ретроспективном генезисе и не приписывать им желаемого тебе. Это трудно и, наверное, не всегда удается, но усилия того стоят, поскольку последующие обличат тебя как фальсификатора.

Что же касается моей авторской интерпретации, то она действительно многогранна, поскольку стояла задача представить образ личности. Представлять личность, на мой вкус, более продуктивно посредством анализа деятельностной основы исследуемой личности в рамках, о чем мы оговаривались не раз, именно комплексно-интегративного подхода и, безусловно, с учетом того, что было сделано до нас. В своих изысканиях – приближении ко всякой личности – предпочитаю сосредотачиваться на содержательном аспекте – духовно-душевных качествах исследуемого объекта, поэтому и считаю возможным констатировать, что наиболее основательно, четко и корректно выраженным при характеристике образа Патриарха Никона является мнение владыки Антония (Храповицкого), которое разделяю полностью.


ЛОПАТКИН Р.А., к.филос.н., проф. кафедры государственно-конфессиональных отношений РАГС. ^ В какой идеологической парадигме Вы работаете и о какой дезавуации идет речь в Вашей работе?

ШМИДТ В.В.: Прежде всего, обращу внимание на программную статью известных историков Д.Ф. Полознева, Б.Н. Флоря и Я.Н. Щапова в которой констатируется: «При непосредственном участии Патриарха как автора создавались различного рода полемические сочинения, поучения, наставления и обличения, адресованные, вероятно, наиболее образованной части общ-ва. Особое место в обосновании объема церковной власти заняли сочинения Патриарха Никона и памятники церковной литературы, переведенные по его указаниям или вновь включенные в современную книжность. Среди них важнейшим признается “Возражение” Патриарха Никона… Однако ввиду низложения Патриарха его суждения не получили распространения, более того, “дело Никона” стало опасным для светской власти прецедентом усиления власти Патриарха и связанные с этим делом документы долгое время были недоступны даже научным исследователям…»14.

Проводимая в середине XVII в. Патриархом политика институциональной самостоятельности и независимости Церкви от государства была неприемлема для европейских государств и, в первую очередь, для Ватикана, в связи с чем, были предприняты беспрецедентные по своему масштабу в истории Русской Церкви и государства усилия и меры вмешательства во внутриполитическую жизнь, в результате чего глава Русской Православной Церкви был дискредитирован, подвергнут суду, осужден и до конца жизни заточен в монастырстарообрядчеством» (общеприн.; раннее – раскол, строверие) мы понимаем совокуп­ность религиозных направлений и толков, возникших в русском православии в конце XVI–XVIII вв. как социокультурная и гражданско-церковная реакция на смену политико-правовых и социально-экономических норм патриархального уклада жизни, восходящих к теологумену (частное богословское мнение) близкому ереси богомильства и традициям, установленным решениями Стоглавого собора 1551 г.; с конца XVIII в. в историографии представл