Реферат: 7. Коррупция. Общие вопросы

7. Коррупция. Общие вопросы

апрель, 2007 г.

Коррупция и война в России



  Владимир ВОЙНОВИЧ



С тем, что коррупция есть зло, не спорит никто. Лозунг борьбы с коррупцией помогает выигрывать любые выборы — и тем не менее, он вечен, как вечны сами коррупция и взяточничество. Автор, известный писатель, в ужасе от размаха российской коррупции, пронизавшей все общество, все его институты, ставшей самостоятельной системой и чуть ли не основой государственного устройства в России. На ее современном счету — тысячи жизней, а если углубиться в историю... Наверняка то же самое можно сказать и об украинской действительности, в которой точно так же правит бал взятка и необходимость вовремя дать. Существование порочной практики уже многими признается и в «открытой печати» — и при этом в последние годы ни разу не приходилось слышать о каких- либо громких судебных делах против государственных служащих либо политиков. Механизм, похоже, с каждым годом лишь набирает обороты, и обещания положить ему конец все чаще напоминают приведенную Войновичем цитату из Меншикова. Но не иллюзорным ли является всемогущество подобной системы, не слишком ли высокую цену платит общество за ее существование, действительно ли невозможно найти средство против болезни? Готовых рецептов не существует, но это отнюдь не повод для того, чтобы отказаться от лечения — и опыт разных стран мира доказывает, что ничего невозможного в том, чтоб хотя бы уменьшить степень распространения коррупции, нет. Важно лишь начать. Возможно, проблема и России, и Украины сегодня в том, что тот, кто будет готов рискнуть начать, одновременно рискует оказаться в одиночестве.

Мой приятель Борис уезжал от меня после ужина в сильном подпитии. Я предложил ему забрать машину завтра, а пока вызвать такси. Он спросил: а зачем? Я сказал: «Ты же выпил. Не боишься, что милиция остановит?» «Не боюсь, — сказал он. — У меня есть бумажка с портретом Бенджамина Франклина, она мне всегда поможет». — Он показал мне свои водительские права и вложенную в них стодолларовую купюру. Я, конечно, знал, что милиционеры на дороге берут взятки, но высказал предположение, что может все-таки попасться какой-нибудь неподкупный. «Не может, — возразил Борис. — За место, на котором он стоит, милиционер должен платить стоящему над ним, а из чего он будет платить, если сам брать не будет? Да ты не знаешь разве, что половина новых владельцев машин ездят по Москве с купленными правами? И техосмотр проходят заочно. Чудаков, которые пытаются пройти техосмотр честно, замучают придирками, а сто баксов сунешь и можешь кататься хоть без тормозов».

Взяточничество и казнокрадство всегда были характерной чертой российской жизни до Октябрьской революции и после нее, но сегодняшнего размаха оно вряд ли когда достигало. Взятки, берут везде и за все, не берут их, как утверждал один мой знакомый, только те, кому их не дают.

Есть целый ряд государственных институтов, где взяточничество особенно процветает, а борьба с ним кончается неизбежным провалом. Это милиция, суды, прокуратура, таможенная служба и, конечно, управленческие структуры. За последние годы вокруг Москвы, в самых привлекательных по природе местах, выстроились поселки, состоящие из дорогих вилл (цена в миллион долларов там считается невысокой), принадлежащих «новым русским», то есть бизнесменам и чиновникам федерального и местного уровня, которые, живи они на зарплату, о подобной роскоши не могли бы мечтать. Недавно мне привелось побывать в одном из таких поселений, шикарном, но заборами и охраной напоминающем концлагерь. Глядя на эти дорогие, вычурные, с признаками дурного вкуса строения, я спрашивал, кому все это принадлежит. Мне отвечали: здесь живет один из заместителей мэра, здесь известный певец, в этом доме сын прокурора. Но наиболее бросающимся в глаза оказалось имение, принадлежащее скромному офицеру налоговой полиции. Вокруг Москвы таких поселков побольше, чем в провинции, но и там вокруг областных городов они тоже заметны.

Коррупция везде и во всех видах достигла таких размеров, что, по-моему, является для России самой серьезной угрозой. Даже больше, чем война в Чечне. Да и сама эта война не могла бы долго продолжаться, если бы не продажность генералов, офицеров, чиновников и милиционеров.

Недавно по российскому телевидению был показан автобус, ходящий по маршруту Грозный—Москва. Оказывается, именно в нем были доставлены в столицу 120 килограммов взрывчатки для театра на Дубровке, где во время спектакля «Норд-Ост» актеры и зрители были взяты в заложники. Одна из пассажирок автобуса везла свой груз в коробках, смоченных уксусом, чтобы взрывчатку не учуяли служебные собаки. Но это уже была излишняя предосторожность, потому что автобус на всем пути через всю Россию никто ни разу не проверил. Водителя, который не знал, что везет, спросили: неужели вас ни разу не остановили? Как же, останавливали на каждом посту. Не меньше, чем пятьдесят раз. Ну и что? А ничего. Каждый раз одно и тоже. Милиционер останавливает, подходит: «Ну, ты таксу знаешь?» Конечно, знаю. И плачу. А не заплачу, отгонят машину в сторону и будут проверять на каждом посту часа по три.

Семь лет тому назад Шамиль Басаев со своим вооруженным до зубов отрядом на нескольких грузовиках тоже направлялся в Москву, расплачиваясь по дороге с милицией, но в Буденновске случайно был остановлен. Кремль взять не удалось, пришлось ограничиться захватом местной больницы.

В августе 1999 года когда боевики Басаева и Хаттаба вторглись в Дагестан. Владимир Путин, тогда еще только премьер-министр, обещал всех террористов «замочить в сортире», то есть решительно с ними покончить. С тех пор три года идет Вторая Чеченская война, тысячи погибших с трех сторон (солдаты, боевики и мирные жители), разрушенные города, потоки беженцев… Сколько раз власти сообщали о том, что военные действия практически завершены, но что ни день, взлетают на воздух дома, подрываются на фугасах бронетранспортеры, падают сбитые вертолеты, а Масхадов с Басаевым записывают на видеокассеты свои угрозы действовать еще решительней и масштабней.

Война затянулась кроме всего потому, что у чеченских боевиков есть союзник мощнее «Аль Каиды» и всего террористического Интернационала. Это российская коррупция и ее разрозненные участники в лице милицейских, военных и цивильных взяточников и воров, которые мирных чеченцев одолевают поборами или просто грабят, а террористам продают оружие и взрывчатку, сообщают подробности планируемых операций, передают схемы минных полей, снабжают их подложными документами и так далее. В мае этого года при взрыве в городе Каспийске террористы использовали заряды, купленные у российских офицеров.

Говорят, боевиков финансируют зарубежные спонсоры и это дает им возможность закупать самое современное оружие. А где они его закупают? В горах, где они прячутся, оружейных магазинов нет. Но склады с оружием есть у противостоящей им 80-тысячной армии. С этих складов оружие крадется и продается. И не только оружие. Были неединичные случаи, когда младшие командиры продавали в рабство своих солдат.

Коррупция доросла до катастрофических размеров, но признаков серьезной борьбы с ней не видно. Ужесточить наказание за взятки? Но всегда попытки такого рода кончаются тем, что взятки возрастают. Чем реальнее наказание, тем больше надо дать кому-то «на лапу», чтобы его избежать. На реальную борьбу с коррупцией власть (сама в значительной степени коррумпированная) не решается, а так называемые простые люди к этому явлению относятся снисходительно. Про мэра крупного города говорят: да, он ворует, но зато посмотрите, сколько при нем всего построено. Неподкупных работников люди боятся, а через подкупаемых сами имеют выгоду. Например, билет на поезд стоит сто рублей, а, заплатив проводнику, можно без билета проехать за пятьдесят. Выгодно и проводнику и пассажиру. Мне одна честная старушка рассказывала, как купила билет, а проводник ей сказал: «Мы бабушка с билетами не сажаем». Коррупция для миллионов россиян является привычным условием существования. Не хотите, чтобы вашего сына взяли в солдаты, военком за определенную мзду вычеркнет его из списка призывников. Или, доктор даст справку, что он эпилептик. За взятку можно, не имея достаточных знаний, поступить почти в любое учебное заведение. И, само собой, можно, в пьяном виде садиться за руль, превышать скорость, игнорировать красный свет, а то и милицейскую мигалку на крышу поставить, в случае чего дядюшка Франклин удар молнии отведет.

Невозможность победы над взяточниками еще три века тому назад осознал приближенный Петра Первого Александр Меньшиков. Когда царь вознамерился вешать берущих взятки чиновников, Меньшиков заметил: «В таком случае, вы, ваше величество, рискуете остаться без подданных». С тех пор, я думаю, положение осложнилось. Искоренение коррупции может оставить государство без подданных, но дальнейший ее разгул угрожает тем, что подданные останутся без государства.

^ Проект Синдикат для «Дня»

Владимир ВОЙНОВИЧ — известный русский писатель, автор книги «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина».

^ Коррупция у нас не преступление, а способ управления страной




Ученые утверждают, что каждый новый российский закон порождает взяточничество

10 лет в России пытаются принять закон о коррупции. Недавно Госдума проголосовала в первом чтении новый вариант. Между тем эксперты сходятся в одном: коррупция в стране с каждым годом растет. Более того, как утверждает доктор юридических наук, первый зам. директора НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генпрокуратуре РФ Владимир ЛОПАТИН, в каждом новом законе уже есть «поле» для мздоимства.

Взятки полезны?
- Владимир Николаевич, в России по-прежнему не подмажешь - не поедешь. Многие российские коммерсанты открыто говорят: не надо бороться с коррупцией! На взятках работать проще: знаешь, кому сколько дать, чтобы решить вопрос. Бумаги-то оформлять приходится дольше.
- Жестокое заблуждение! Чиновники специально насаждают немыслимое количество барьеров, чтобы было за что брать мзду. А чиновников у нас пруд пруди: только на федеральном уровне более ста  ведомств! И гигантское количество - на местах.
- Есть мнение, что власть переняла методы бандитских «крыш»: проворовавшиеся структуры - самые удобные, потому что легкоуправляемые. И власть сама не захочет менять систему.
- Да, иные чиновники «крышуют», это стало нормой. Еще и поэтому за столько лет правительство так и не согласилось ни с одним законопроектом о борьбе с коррупцией.
- В этот раз тоже  не получится?
- Было уже восемь попыток. Если весь пар выпускается в свисток, а борьба с коррупцией - в разговоры, значит, это выгодно определенным кругам.
- Вы публично заявили, что у нас каждый новый закон порождает коррупцию?
- Да, наши законы - одна из главных предпосылок ее роста. Наряду с маленькой зарплатой, с советской традицией давать взятки.
- А если поконкретнее. Вот принят пакет новых законов по дебюрократизации экономики.
- Конечно, эти законы отняли у чиновника такие «игрушки», как, например, регистрацию юрлиц - разрешительную систему заменили на уведомительную. Но это эпизодические меры, только подтверждающие правило. Чиновник по-прежнему решает, кому и как открывать свое малое дело. Парадоксальный вывод звучал в Совете Федерации, и он подтвержден на парламентских слушаниях в Госдуме: чем больше мы принимаем законов о безопасности, тем опаснее ситуация в стране!  
В России сегодня около полутора тысяч законов. Но среди них - ни одного, в котором бы содержалось слово «коррупция»! Правовой базы для борьбы с этим злом нет!

^ Три главные опасности
-  Некоторые эксперты утверждают, что часть новых законов чиновники пишут под «себя»?
- Подготовка закона в Госдуме стоит 4 тысячи рублей. Нужно собрать группу специалистов, не один месяц проводить экспертизы, мониторинг... За 4 тысячи это можно сделать?
- Но ведь делают!
- Вот так, порой бездарно, и делают, получая дешевый и слабый продукт. Или поручают подготовку чиновникам ведомства, а уж они-то создают закон под «себя» - строго в своих интересах.
- А примеры?
- Да сколько хотите. Возьмем экологию - она волнует каждого. Ввели госэкспертизу экономических сделок на предмет обеспечения экологической безопасности. Недра, транспорт, да все отрасли. Теперь чиновники проверяют все это на соответствие требованиям экобезопасности, которые, заметьте, никто нигде не установил!
По своему усмотрению чиновник может отозвать лицензию. Или отказать в ее выдаче. Он же использует институт экологической безопасности при сертификации, лицензировании, экспертизе, аудите, контроле, надзоре и так далее... Тот же федеральный закон о безопасности производственных объектов: из 300 нормативных актов Госгортехнадзора об экологической безопасности не говорит ни один! Каковы требования, процедуры, механизмы? Все - на откуп бюрократа.

^ Надо ли отстреливать чиновников?
- Какой же выход?
- Безусловно, в законах должны быть прописаны максимально подробные процедуры. Плюс ужесточение контроля.
- Насколько ужесточать? Как в Китае - расстрелять пару десятков чиновников, остальные станут честнее? 
- Не станут! Вот посмотрите цифры. В старом, действовавшем до 1996 года российском УК было 5 статей, позволяющих сажать за подкуп и взятки, в новом - уже 9. Но осуждены преступники только в каждом восьмом случае! По коммерческому подкупу за 5 лет возбуждено 7,5 тысячи дел, а осуждены лишь 500 человек.
- Почему?
- Еще и потому, что в коррумпированном обществе этой же болезнью заражены и правоохранительные органы.
- То есть расстреляли бы все равно тех, кто меньше даст «на лапу» бюрократам в погонах и судейских мантиях?
- В нашей системе правосудия и таится третья опасность. Если первая - дешевизна законотворчества, а вторая - неконкретность законов, то третья - в том, что нормы, устанавливающие наказание за взятки, сами новые взятки и порождают.
Ну взять хоть новый Кодекс об административных правонарушениях. Наказания - опять же по усмотрению чиновника. Как вам размер штрафа от 0,1 до 25 МРОТ? И это решает не суд, а чиновник единолично!.. Вот вы - водитель?
- А то!
- К примеру, вы сели за руль выпивши. Вас поймали. За невыполнение требования о мед-освидетельствовании штраф - от 10 МРОТ до лишения прав на год. Какой водитель захочет идти по максимуму? Сама эта норма порождает коррупцию. И такое - на всех уровнях.
- Получается замкнутый круг?
- Нужна система, где главное - не уголовные санкции за коррупцию, а ее предупреждение. Нами как раз и разработан закон «Основы законодательства об антикоррупционной политике», он должен рассматриваться в Думе параллельно с принятым - «О противодействии коррупции». Мы предлагаем антикоррупционные стандарты. Правила подготовки законов. Запрет на принятие правовых актов без антикоррупционной экспертизы.
И еще один рычаг, которого сегодня не хватает: прозрачность работы чиновника. Знаете, сколько привлечено к уголовной ответственности по статье 140 - отказ гражданам в информации - за 5 лет ее действия? Ноль! Хотя везде эти отказы происходят.
- Когда же цель будет достигнута?
- Саму цель правительство ставит несбыточную: победить коррупцию. Это невозможно! Ни в одной стране. Можно остановить ее рост и добиваться снижения.

^ ТОЛЬКО ЦИФРА
Как утверждает глава фонда «Информатика для демократии» Георгий Сатаров, только предприниматели выплачивают российским чиновникам за год в виде взяток 33,5 миллиарда долларов. Это немногим меньше доходной части федерального бюджета.

^ МНЕНИЕ ЭКСПЕРТА
«Надо строже наказывать тех, кто дает взятки»
Почему же все-таки столько лет не могли принять закон о борьбе с коррупцией? Об этом мы спросили человека, руководившего рабочими группами по подготовке этого закона все десять лет, - президента Российской криминологической ассоциации Азалию ДОЛГОВУ.
- Да потому, что в борьбе против коррупции не заинтересованы ни чиновники, ни те, кто их покупает. Мне кажется, сегодня необходимо ужесточение наказаний именно для тех, кто дает взятки: их нужно наказывать как минимум так же сурово. Ведь, по нашей статистике, только в четверти случаев взятке предшествовало ее вымогательство. Половина сделок - по обоюдному согласию, и еще четверть - подкуп, подкрепленный угрозами и шантажом. Взяткодатель, как правило, легко может без этого обойтись, но он предпочитает купить госслужащего, чтобы тот работал на него, а не на налогоплательщика.
И дело тут не в низких окладах служащих. Ведь самые крупные взятки берут как раз те, кто получает очень много.

Так в силах ли власть справиться с коррупцией? И хочет ли? Автор ждет ваших звонков  в понедельник, 16 декабря с 11.30 до 13.00  по московскому времени, по телефону (095) 257-56-49 http://kp.ru/daily/22935/362/

СЕРГЕй МАРКОВ: «НАМ НУЖНО ПЕРЕФОРМАТИРОВАНИЕ ЭЛИТ ОТ ОЛИГАРХИИ К АРИСТОКРАТИИ»
Руководитель Института политических исследований, член Общественной палаты Сергей Марков считает, что в случае с российскими элитами стоит говорить не об их ротации с приходом Владимира Путина, а о переформатировании: «Дело не в смене состава, а в смене принципов и места людей в элите. Элита 90-х отличалась несколькими основными качествами. Благодаря наличию этих качеств определенные люди стали элитой. Первое – это сила. Слабые в условиях жесточайшей конкуренции, «свободы джунглей» 90-х годов просто не выживали. Второе - ориентация на деньги, которые в условиях распада социальности были единственным относительно надежным ресурсом. Те, кто оказывались его лишены, из элиты были выброшены. Третье качество - способность выживать в крайне агрессивной и сложной среде, умение очень быстро меняться, вплоть до трансформации структуры личности».

Эти три характеристики были базовыми для тех людей, которые стали элитой в 90-е. В целом они сохранили свои позиции и в 2000-е годы. Произошло лишь некоторое перераспределение статусов. Резко увеличился вес людей, связанных с силовыми структурами государства. Однако дело в том, что силовики уже в 90-е уже входили в элиту. То есть на пороге 90-х и 00-х годов произошла не смена элиты, а ее переформатирование.

- Что же стало причиной переформатирования?

- В основу элитной иерархии было добавлено несколько новых принципов. Среди них важнейший – признание главенствующей роли государства. Второй – признание суверенитета страны. Те, кто не согласились с этим принципами, были исключены из элиты. Но таковых было абсолютное меньшинство. Остальные в той или иной мере включили эти принципы в структуру своей деятельности и систему мотиваций. Собственно, степень соответствия того или иного звена элитной конструкции этим новым принципам и послужила критерием, по которым осуществлялось переформатирование. Для очень маленького меньшинства эти принципы стали условием их входа в элиту или выхода из нее. А для большинства элиты новые принципы стали условием смены места в элитной системе. В результате кто-то резко пошел наверх, кто-то, напротив, потерял в статусе. Но хотя только ничтожное меньшинство вообще было исторгнуто из системы, ее организация поменялась, трансформировались системообразующие принципы, на которых строится система элит.

- В 90-е национальный суверенитет и доминирование государства элитой не признавались?

- Государства тогда, по сути, не было. Как не было и политической силы, готовой навязать эти принципы элите.

- Что же произошло в самом конце 90-х?

- Возник массовый общественный запрос на восстановление роли государства. Что важно, запрос этот формировался при активном участии собственников. В хаотических 90-х они получали активы и зарабатывали капиталы, поэтому сильное государство им было не нужно. Однако потом пришло время защищать накопленное, и здесь было не обойтись без усиления государственных институтов.

Что касается крупных собственников, они к тому времени уже начали чувствовать внешнюю конкуренцию и давление внешней среды. Какая-нибудь «цветная революция» в России могла привести к отъему у них бизнеса и капиталов. Если раньше западные бизнесмены боялись приходить сюда ввиду установившегося в стране «бандитского капитализма», то теперь, когда он несколько цивилизовался, прежних страхов уже не стало. И западники возжелали забрать здешнюю собственность подешевке, пока ее капитализация не пришла в соответствие с реальной рыночной, как говорят инвестиционные аналитики, «справедливой ценой». Поэтому крупные российские предприниматели также стали использовать принцип суверенитета для защиты своей собственности.

- Иными словами, крупный бизнес сегодня солидарен с властью.

- Абсолютно. Власть выражает в том числе интересы крупного бизнеса. Может быть – прежде всего.

- Чем же тогда был вызван демарш Ходорковского?

- В обмен на защиту власть требовала у крупного бизнеса гарантий его лояльности. Ходорковский же выступил против обеих новых требований, выдвигаемых властью к элите - и против доминирующей роли государства, и против суверенитета, поскольку захотел создавать свободные альянсы с западниками. Власть справедливо расценила его деятельность как большую угрозу, ведь Ходорковский вообще мог стать прямым проводником иностранного влияния.

- Как к Ходорковскому относился крупный бизнес?

- С интересом смотрел на его битву с государством. Олигархи сохраняли нейтралитет, но в случае победы Ходорковского вернулись бы к старой ельцинской парадигме взаимодействия государства и бизнеса. Ходорковский и чуть ранее Березовский были главными, кто выступил против новых принципов.

Однако неверно говорить, что крупный бизнес не поддержал общественный запрос на суверенитет. Вначале он боялся отъема собственности государством. Но когда ему были даны надежные гарантии того, что этого не произойдет, крупный бизнес сполна осознал выгоды, которые ему предоставляет самостоятельность России на мировой арене.

Здесь надо уяснить себе одну вещь. Власть не заинтересована в очередной революционной смене элит, которую мы наблюдали в начале девяностых. Переформатирование - очень точный термин для новых установок, которыми руководствуется власть в отношении российских элит. Этот термин подразумевает эволюционные, внутренние изменения в соответствии с меняющимися требованиями внешней среды. Подобные изменения не дестабилизируют систему и не травмируют общество.

Думаю, переформатирование будет продолжаться и дальше. И это правильно. С моей точки зрения, нынешняя элита не адекватна вызовам, стоящим перед Россией. Главное, чего ей не хватает - чувства социальной ответственности перед своей страной и народом. Элита, которая только грабит, обществу не нужна. Общество формирует элиту для того, чтобы она выступала локомотивом развития и модернизации. За это элитарии получают дивиденды в виде собственности, власти, самых вкусных «ананасов и рябчиков» и самых симпатичных женщин. Если же они заняты лишь собственным обогащением, если готовы разорить страну ради своего права давиться в Куршавеле ананасами, рябчиками и женщинами, если своим поведением оскорбляют чувства десятков миллионов, то рано или поздно дело закончится революцией.

Сегодня существует массовый запрос на социальную ответственность, и задача элиты этому запросу соответствовать. Надо понимать, что когда в стране много бедных, элита просто не имеет права роскошествовать. Нам нужно возрождение нравственности, соединяющей едиными ценностями элиту с массами. Нужна личная скромность элиты в потреблении. Но главное все же - осознание ею ответственности за развитие, модернизацию страны. Нравственность и скромность в потреблении – только часть этой ответственности перед страной.

В соответствии с этим новым принципом и должно производиться переформатирование элиты. Конечно, процентов пять ее представителей окажутся неспособны соответствовать этому принципу – ну что ж, такова их судьба, они должны быть выброшены из российской элиты. Остальные, уверен, подстроятся. Еще устроят соревнование в скромности и нравственности.

При этом я совершенно не хочу сказать, что наши элиты насквозь порочны и невежественны. Напротив, у нас одна из самых сильных, образованных, мобильных, «живучих» элит в мире. Считаю, это наше сильное конкурентное преимущество, которое обязательно нужно сохранить. Надо не бороться с элитой, а усиливать ее.

- Вы ожидаете элитную ротацию по итогам избирательного цикла 2007-2008?

- Все зависит от того, будут ли официально политически учреждены новые принципы, как они были изменены Путиным в 1999 – 2001 годах. Если дело ограничится простым, рутинным проведением электоральных процедур, изменения будут ничтожными. Сменятся какие-то фигуры на каких-то постах, и все. Да и эти перестановки будут носить локальный характер – Путин, как мы понимаем, из власти не уйдет… Но если все же появятся новые политические тренды, переформатирование состоится. В любом случае политическое давление общества в направлении этих принципов-ценностей будут усиливаться.

- Кто должен сформулировать новые принципы?

- Без сомнения, политические лидеры. В 90-х новую парадигму задавал Борис Ельцин, который сделал ставку на «монетизацию» жизни общества, грубо говоря, на зарабатывание денег любыми способами. Потом Владимир Путин сформулировал свои правила, которые стали коррекцией правил ельцинских. Сильный политический лидер всегда имеет решающее влияние на учреждение новых правил игры.

- В последнее время активизируются разговоры о необходимости воспитания новых элит. Появляются молодежные организации: «Молодая гвардия», «Наши». Появляются - и тут же попадают в зону критики. Их сильно критикуют, например, за то, что это мертворожденные проекты, порождаемые бюрократией.

- Мы должны понять, что «Наших» и «Молодую гвардию» породила политическая ситуация после серии цветных революций в соседних странах. Тогда, оказавшись перед реальной угрозой атаки с использованием новейших технологий, власть, чтобы защитить суверенитет страны от цветной революции, в кратчайшие сроки создала эти движения и сняла с повестки дня угрозу цветной революции в России. И в этом отношении они свою функцию выполнили. Когда же стало ясно, что цветной революции не будет, и что-то с этой политизированной молодежью надо делать, иначе она уйдет в оппозицию – ее стали задействовать в процессе подготовки новых элит. Думаю, немалая часть этих ребят в свое время вольется в элиту и сможет содействовать значительному изменению ее качественного состава. Хотя, разумеется, это игра вдолгую. Если им сейчас по 18 - 25 лет, когда они станут элитой? Лет через 10 – кто-то.

И, кстати, их изначально учат социальной ответственности.

- Они являются системной силой. Логично, если их воспитывают в уважении к системе.

- Здесь не просто уважение к системе. Хотя лояльность команде - один из важных путинских принципов. Но в данном случае имеется в виду лояльность не только команде, но и стране. В «старших» элитах подобного понимания еще нет. Они уже согласны с тем, что не надо идти против страны, но работать на нее пока не хотят.

- И вот этой цели - «работать на страну» - способны служить молодежные организации?

- Они еще слишком молоды. Ребят воспитывают на правильных принципах, но немного в тепличных условиях. Им слишком много дано с самого начала, не все выдерживают это испытание, некоторые молодые люди не способны адекватно оценить себя, у них проявляется самоуверенность, неготовность работать над собой. В результате они могут оказаться недостаточно сильны в агрессивном внешнем мире. Это угроза – создать армию слабых бойцов, которые могут быть перепропагандированы в настоящем политическом бою. Как помните, несколько сотен большевистских агитаторов перепропагандировали несколько десятков тысяч солдат армии Корнилова, двигавшейся на Петроград в августе 1917 года. К тому же не все их кураторы хотят действительно работать по этому проекту вдолгую, некоторые хотят их просто использовать для текущих политических целей как политическое пушечное мясо – это тоже угроза сбиться с пути. Но в целом это очень правильные проекты, очень перспективные.

- По общему мнению, каналы вертикальной мобильности сегодня сужены. Но ведь одна из действенных мер против оранжевых революций как раз и есть обеспечение возможности для молодежи находить себе место в системе.

- Я бы не сказал, что вертикальная мобильность у нас серьезно затруднена. Конечно, она не такая, как в 90-е годы, но тогдашняя ситуация «все возможно» и не могла продолжаться вечно, она была ненормальной, это была революция. Вертикальная мобильность у нас не хуже, чем в любом европейском обществе. Любой молодой человек, который хочет добиться успеха, вполне способен это сделать. Часто говорят, что система закостенела. Но вот я работаю со студентами МГУ и МГИМО и прекрасно вижу, что сделать быструю карьеру в нынешней системе возможно. В тысячах проектов огромный дефицит людей, которые были бы просто неплохо образованы и при этом хотели работать и были ответственны.

- Чем вызван феномен консолидации контрэлиты в рамках «Другой России»?

- Контрэлита возникает в условиях наличия у режима некоторых авторитарных черт, когда часть людей, которые по своим личностным качествам должны входить в элиту, туда не проходят.

Выходы в российскую элиту для тех ярких людей, которые присутствуют в «Другой России», действительно оказались блокированы. Условно, участников этой организации можно разделить на три группы. В первой - люди типа Каспарова, получающие поддержку из-за рубежа и не принимающие принципа суверенитета. Это проамериканское крыло. Во второй - получающие поддержку Березовского, Невзлина, Ходорковского, то есть те, кто выступают против принципа доминирования государства. Это про-старо-олигархическое крыло. Будучи выброшены из элиты, они не смирились с утратой статуса и всеми силами пытаются его восстановить. Что у них вряд ли получится, ведь это люди из прошлого, исповедующие идеи, которые не поддерживаются подавляющим большинством российских граждан. Третьи – это просто бунтари, они протестовали бы против любой системы власти, ведь любая система власти подразумевает некоторый авторитаризм. Живи они в США, они протестовали бы против Буша, во Франции – против брюссельской бюрократии и против капитализма. Оказавшись волею судьбы в России Путина и «Газпрома», они протестуют против Путина и «Газпрома».

Замечу, что у нас так и не возникло левой контрэлиты, которая руководствовалась бы популярными у народа социалистическими идеями. Есть только зачатки такой левой контэлиты.

- Мы живем в стране с большими социалистическими ожиданиями, но сильной социалистической оппозиции не возникает. Почему?

- У нас есть левые интеллектуалы. Но чтобы им стать политической силой, нужны серьезная организация или большие деньги. Контрэлита, обращенная в прошлое, взывающая к 90-м годам, - проамериканская и проолигархическая – опирается на ресурсы своих покровителей. У левых же финансовых ресурсов нет. В качестве альтернативы можно использовать массовую мобилизацию, но в условиях атомизации общества (а атомизация общества, десоциализация, распад социальных связей - это очень важная особенность современной России) - в таких условиях это труднореализуемо. Хотя, если «дикий рынок» в России не будет цивилизован, левые силы с неизбежностью будут наращивать влияние.

- Оцените перспективы «Другой России» на ближайший год.

- Скажу прямо, я совершенно не являюсь противником оранжевых революций, как думают некоторые. Напротив, я горячий сторонник цветных революций, поскольку считаю, что цветные революции - это революции XXI века. В эпоху глобализации суверенитеты неизбежно ослабляются, и национальные государства оказываются проницаемы для деятельности разного рода НПО. Главным инструментом смены власти в XXI веке являются не военные, как это было в XIX веке, и не массовые партии, как в веке XX-м, а НПО, работающие со СМИ и экспертными интеллектуальными центрами. Я сторонник цветных революций, но только считаю, что не американцы и ЕСовцы должны их делать у нас: в России, Украине, Грузии, Узбекистане, Белоруссии, а мы - в других странах. Например, нужна хорошая цветная революция в Эстонии, чтобы, наконец, свергнуть этот недемократический антироссийский режим. Во многих других странах также должны пройти пророссийские цветные революции, которые будут поддержаны большинством граждан, ориентирующихся на Россию.

Что касается перспектив оранжада в России, полагаю, американцы в ближайшие месяцы будут делать ставку не на собственно цветную революцию, а на делегитимацию выборного процесса с целью ослабления будущего президента и Владимира Путина, кем бы он ни стал после ухода со своего поста.

Цветная революция у нас готовится «партией олигархического реванша». Уже создана ее схема. Это так называемая двухтактная, леволиберальная революция. Сначала предполагается что-то типа принятия законов о монетизации (удар по пенсионерам), отмены студенческой отсрочки от службы в армии (удар по студентам) или зурабовских манипуляций с лекарствами (удар опять по пенсионерам). Недовольство происходящим в стране выведет народ на улицы. Катализатором вполне может стать и какая-нибудь катастрофа с ипотекой, которая ударит по среднему классу, или волнения на национальной почве. А стратегия роста жилищного рынка вполне может к этому привести. В результате в условиях общего недовольства социальной несправедливостью во мгновение произойдет катализация революционной ситуации, и под левонационалистическими лозунгами «партия олигархического реванша» вернется к открытой борьбе за власть.

Дальше должна по плану начаться фаза «круглого стола», переговоров, на этой стадии на первый план должны выйти уже не левые уличные бойцы типа нацболов, а либералы – такие как Касьянов. Думаю, некоторые радикальные силы уже находятся у «партии олигархического реванша» на содержании. В их задачи входит расшатать нынешний режим управляемой демократии, чтобы снять блокаду в отношении некоторых политических сил. В условиях полной свободы власть, как предполагается, не сможет справиться с изменившейся ситуацией, дестабилизация будет нарастать, и в роли спасителя отечества в белых одеждах выступит некий либерал наподобие Михаила Касьянова. Так под флагом демократизации произойдет восстановление олигархического правления в стране.

Вот этот сценарий и пытается реализовать «Другая Россия». И это сценарий не американский, а старо-олигархический. Американцы будут просто в своем ОБСЕ и ПАСЕ принимать резолюции, ставящие под сомнение выборные процедуры и процессы в России.

- Кто же будет организовывать новый «закон о монетизации», как не сама власть?

- Сторонников «партии олигархического реванша» в России немало. Точнее – численно их мало, но они сильны, так как контролируют большие ресурсы и готовы скупать лояльность. В том числе и в структурах самой власти. Лишь небольшая часть элиты открыто не согласилась с новыми принципами, многие при внешней лояльности мечтают о возращении старых поря^ ФОНД ИНДЕМ ЗАФИКСИРОВАЛ ТРЕХКРАТНЫЙ РОСТ КОРРУПЦИИ
LADNO.ru / Страна Р /
Самыми коррупционными в стране оказались вузы, медицинские учреждения и военкоматы
Вчера фонд ИНДЕМ Георгия Сатарова представил доклад «Динамика российской коррупции: 2001–2005 годы». По данным фонда, за последние четыре года объем коррупционного рынка в России вырос с 2,8 до 3 млрд. долл.

Относительная стабильность рынка, по мнению экспертов, объясняется тем, что в обществе происходят два параллельных процесса. С одной стороны, в три раза вырос масштаб коррупционного давления чиновников на население (в 2001 году в сфере бытовой коррупции (поликлиники, школы, взятки на дорогах) этот показатель составлял 25,7%, в 2005 – уже 35%) и в два раза в долларовом исчислении увеличился размер средней взятки. С другой – существенно сократился спро