Реферат: Муниципальное учреждение культуры Централизованная библиотечная система г. Рыбинска

Муниципальное учреждение культуры

Централизованная библиотечная система г. Рыбинска


Исследовательские работы

библиотек Централизованной библиотечной системы г. Рыбинска


«Золотаревские чтения – 2011»





63.3 (2Р – 4 Яр)

З 80


Золотаревские чтения – 2011. Исследовательские работы сотрудников библиотек

Централизованной библиотечной системы г. Рыбинска / МУК ЦБС г. Рыбинска; Ред.

Т.А. Степкина. – Рыбинск, 2011. – 62 с.


СОДЕРЖАНИЕ


^ Прасковья Жемчугова –
блистательная и драматичная судьба


С. 4

Волжское судостроение в XVIII – XIX вв.


С. 7

^ Род Коновницыных и Ярославский край


С. 14

Рыбинский железнодорожный узел

С. 23







Имя на века

(к 160-летию со дня рождения Василия Александровича Карякина)


С. 25

^ Улицы нашего детства

(история улицы Ломоносова)


С. 31

Павел Расторгуев и улица его имени


С. 34

^ История Рыбинской обсерватории


С. 35

Молога: на дне и в сердце

(к 70-летию затопления Мологи)


С. 40

^ Книга, пережившая блокаду


С. 43

История Рыбинского учебно-производственного предприятия Всероссийского Общества слепых


С. 45

^ История микрорайона Северный в воспоминаниях его жителей


С. 47

Летопись Зачеремушного микрорайона


С. 49

^ Воскресная школа храма во имя Иверской иконы
Божией Матери


С. 52

Музейные экспонаты рассказывают…

(Музей детского сада № 52 «Незабудка»)


С. 54

^ Организация работы библиотеки по продвижению
экологической информации среди читателей


Приобщение дошкольников микрорайона
к культуре чтения


«Читаю взахлеб мемуары»:

воспоминания о родном крае в фонде библиотеки


С. 55


С. 57


С. 59




Соколова И.В.,

библиотекарь филиала № 8

(Библиотека семейного чтения)


^ Прасковья Жемчугова – блистательная и драматичная судьба


Есть в Петербурге Александро-Невская Лавра. Здесь находится фамильный склеп графов Шереметевых. На бронзовой золоченой крышке одного из саркофагов надпись: «Здесь предано земле тело графини Прасковьи Ивановны Шереметевой. Родилась 1768 года июля 20 дня. Скончалась в Петербурге 1803 года февраля 23 дня. В склепе покоится прах замечательной русской актрисы П.И.Ковалевой, по сцене - Жемчуговой, по мужу графини Шереметевой.

Судьба ее была необыкновенной. Блистательной – и вместе с тем на редкость драматичной и горькой.

Неизвестно, где родилась будущая актриса – то ли в селе Константинове, то ли в Вощажникове Ярославской губернии. Деревеньки эти были похожи друг на друга: ветхие, покосившиеся, крытые соломой избенки. В одной из них и родилась будущая актриса. Жили Ковалевы бедно. Грошовых доходов едва хватало, к тому же мать Параши часто болела, и ей, старшей дочке, приходилось быть и кухаркой, и прачкой, и нянькой, и сиделкой возле больной матери. Целый день на ногах. Так проходило детство Параши, нелегкое и безрадостное. Так могла бы пройти и вся жизнь.

Но однажды девочку вдруг потребовали ко двору графа. Один из крупнейших помещиков своего времени Петр Борисович Шереметев решает создать театр из крепостных артистов в своем имении Кусково.

Положение подневольных артистов было страшным. Их наказывали, продавали, перепродавали, но Шереметев относился к своим актерам довольно великодушно: не покупал, не продавал. Для пополнения театрального штата ему вполне хватало своих вотчин. Подбирали актеров так, чтобы были они ликом приятны, станом стройны, и видом, чтобы не гнусны были, а особливо, чтобы голос приятный был. Для этих-то занятий и забрали дочь кузнеца, Парашу Ковалеву.

Учили будущих артистов многому: петь, танцевать, грамоте, арифметике, географии, итальянскому и французскому языкам. У девочки была отличная память, и все давалось ей легко, к тому же у нее оказался прекрасный голос и абсолютный музыкальный слух; первую роль Параша сыграла, не достигнув еще и 11 лет.

И вот день премьеры. Ко двору графа подъезжают золоченые кареты, экипажи. С запяток соскакивают лакеи, торопясь открыть дверцы. Парадные мундиры, фраки, пышные дамские туалеты, напудренные лица и локоны.

А в уголке стоит худенькая черноволосая девочка: «Только бы не забыть роль, не потерять от волнения голос! Только бы не думать, куда девать руки, как поставить ноги»- думает Параша. Но, когда надо выходить на сцену, Параша уже спокойна: уверенный голос, гордые, плавные движения.

На сцене идет комическая опера Гретри «Опыт дружбы». Опера проходит с большим успехом, часто гости кричат «браво!». Многих поразила юная актриса. А она кланялась, улыбалась и была счастлива.

11-летняя актриса появилась на сцене под новой фамилией. Шереметев решил заменить «мужицкие» фамилии новыми, более благозвучными, по названиям драгоценных камней. Параша стала Жемчуговой, а дальше началось стремительное восхождение к вершинам театральной славы, дочь крепостного кузнеца становится гордостью шереметевского театра.

Шло время. Параше было 20 лет, когда умер старый граф Петр Борисович Шереметев. Все его несметные богатства и более 200 000 крепостных перешли к сыну, Николаю Петровичу.

В жизни Параши и в деятельности театра назрели серьезные перемены.

Шереметев-сын, словно опьянев от ощущения ничем не ограниченной свободы, устраивает со своими друзьями кутежи. Театр забыт. Развлечениям и причудам молодого графа, кажется, нет конца. Но произошло удивительное: Николай Петрович полюбил Парашу. «Никогда за свои 37 лет я не был одержим столь «нежными чувствами»,- запишет он в своем дневнике. Отношение аристократа к своей крепостной, исполненное любви, уважения и внимания, настораживало, но продолжало выглядеть причудой. Об этом на разные лады судачили родные и знакомые, и в особенности племянники графа, считавшие себя законными наследниками неженатого дядюшки. Слухи и сплетни разносились далеко за пределы кусковской усадьбы. Влияние Параши на графа было настолько значительным, что он меняет свое отношение к жизни и окружающим: стал интересоваться искусством, театром, музыкой. Новый владелец кусковской сцены решил заняться переустройством своего театра. Началось строительство Останкинского дворца-театра, на который Шереметев не жалел средств.

Кусковский театр, изумительной красоты, приобретает такую популярность, что на конкурента жалуется антрепренер московского театра, но графа это не смущает: и актеры у него первоклассные, и вход бесплатный! Каждый новый спектакль приносит успех театру, но особенную славу - спектакли с участием Жемчуговой. Она исполняла главные роли во всех операх в течение 17 лет, а одну, роль Элианы в опере «Самнитские браки», непрерывно совершенствуя, играла Прасковья Ивановна 12 лет! Случай в истории крепостного театра небывалый. В образе Элианы удивительный талант актрисы раскрылся наиболее полно.

Девушка по имени Элиана любит храброго воина. Однако они не могут пожениться, так как у народа, который зовется самнитяне, есть закон: старейшина решает, кого выбрать юноше в жены. Лишь в исключительных случаях,- когда юноша отличился особой храбростью, вернулся с войны победителем,- он сам решает свою судьбу. Девушки у самнитян тихие, послушные. Только Элиана, роль которой в спектакле «Браки самнитян» исполняет Параша Жемчугова, не хочет жить так, как велят старейшины. Хочет жить так, как велит сердце. Героиня берет лук, колчан, стрелы и уходит на войну, за своим любимым…

…Враг отражен. Под звуки марша самнитские воины входят на сцену, несут захваченное в битве оружие. Храбрых героев чествует народ. Однако кто этот воин, что спас вождя? В головном уборе, украшенном перьями и драгоценными камнями, в зеленом плаще? Самнитянки осыпают воина цветами. Он – герой, он имеет право сам выбрать себе жену. Кого он выберет? Снят шлем – и рассыпаются волосы. Все видят, что храбрый воин, спасший вождя,- девушка, Элиана!

- Браво, браво! – кричат в зале. Аплодирует даже всегда всем недовольный император. Даже просит отдать Жемчуговой перстень со своей руки. Такова монаршая милость.

…Гости разъехались. Экипажи движутся от Останкинских ворот в Москву. От Останкинских ворот до первой заставы Москвы путь освещен горящими бочками. В бочках – осмоленный горох. Горит в ночи видимо - невидимо огней. Тьма от этого гуще, чернее. Прасковья Ивановна глядит на огни, как будто зовущие куда-то в черноте ночи, и думает про перстень, который ей подарил сегодня император. Сделает ли этот перстень ее счастливее?

Как часто жизнь ее героинь напоминала собственную жизнь!

Все сделал Шереметев для своей любимой: дал образование, окружил роскошью, создал театр, равного которому не было ни у одного вельможи, помог стать замечательной актрисой. Но дать ей «вольную» не решался. Он был уверен: его крепостным так хорошо, что только неблагодарный может проситься на волю. Их сиятельство граф поселил актрису в графском доме, оказывал ей всяческие знаки внимания, дарил дорогие подарки, обещал даже «вольную» семье. Параша принимала подарки без восторга; конечно, она счастлива, счастлива своей жизнью в театре, счастлива любовью графа. Но в глазах крестьян и дворовых Прасковья Ивановна превращалась в «барыню». К ней обращались внешне почтительно, а за спиной смеялись и к слову «барыня» прибавляли «барская». Граф совместную жизнь с актрисой изображал как интрижку со своей собственной крепостной, хотя наедине с ней был ласков и предупредителен. Кроме того, Прасковья Ивановна, с детства очень религиозная, глубоко страдала от сознания «греховности» своей связи с графом, зная, что законный церковный брак с ним невозможен из-за расстояния, отделявшего крепостную крестьянку от богатейшего и знатного человека в России. Она тосковала, уединялась по целым дням в своем уютном домике, только любимая музыка и новые роли давали какое-то забвение.

Мучительное положение длилось 9 долгих лет. Репетиции, спектакли, постоянное нервное напряжение, зависть со стороны других крепостных артистов, злоба, сплетни – все это подорвало ее и без того некрепкое здоровье.

А что касается Шереметева, то родственники и знакомые давно были недовольны его поведением. Во-первых, он играл на виолончели вместе с актерами-крепостными. После окончания спектакля мог уйти с ними, даже не попрощавшись с именитыми гостями. Во-вторых, появлялся на представлениях в театре рядом с ней, актрисой, дочерью кузнеца, крепостной. Они не кланялись ей, не замечали ее, разумеется, не приглашали к себе. Они ее не признавали. Благородный аристократ ведет под руку крепостную девку? Это неслыханно! Но Шереметев решился, решился, наконец, обвенчаться с ней. Ведь они так давно любят друг друга!

Давний знакомый Шереметева, Алексей Федорович Малиновский, служил в архиве Министерства иностранных дел. Малиновский по просьбе графа разыскал бумаги, говорившие о том, что некие польские шляхтичи Ковалевские еще в 17 веке были взяты русским войском в плен и жили у Шереметевых, которые позже стали писать их своими крепостными Ковалевыми. А кузнец Иван Ковалев, отец Параши,- их потомок. Стало быть, Параша почти благородных кровей. Неопровержимых доказательств этого Малиновский не нашел, но косвенные походили на правду, и все это было теперь у графа в солидных бумагах, чему он очень радовался: якобы на «дворянке» Ковалевской и собирается жениться граф Шереметев!

Брак совершался в строжайшей тайне, решиться на огласку Шереметев все-таки не посмел. Но это было счастье. Ничего не могло быть иначе, Параша просто не могла не стать его женой, и второго такого человека, как граф Николай Петрович, нет во всем свете! Но, несмотря на все счастье новоиспеченных супругов, венчание у них было с плохими приметами. Первая – по пути в церковь конь споткнулся; вторая - кольцо в церкви упало у батюшки, не успел надеть… Ко всему этому невеста почувствовала себя плохо. Она уже была неизлечимо больна туберкулезом.

После венчания следуют недолгие счастливые дни. Граф наслаждается покоем, душа его – останкинский театр, и рядом она, любимая и любящая женщина, нежнейшая из певиц, колокольчик. Однако не суждено было больше петь ей в любимом театре, отзвенел колокольчик.

3 февраля 1803 года Прасковья Ивановна родила сына. Здоровье ее резко ухудшилось. Прибавился страх за ребенка. Графиня из крестьян хорошо знала, на что способны аристократы в борьбе за наследство. Ей чудилось, что маленького Дмитрия хотят отравить. На выздоровление уже не оставалось надежд, когда Шереметев боявшийся, что сына от тайного брака не признают его законным наследником, решил обратиться к царю. И в эти трагические для графа минуты он вынужден был продолжать спектакль, заявляя царю, что происхождение его супруги имеет «неопровержимо благородное начало». Через три недели после рождения сына графиня Шереметева умерла. Было ей 34 года. Похороны актрисы отличались большой пышностью и полным отсутствием знатных господ, еще недавно так восторгавшихся ее талантом. Признать Прасковью Ивановну законной женой графа вельможи не желали. Только после смерти ее было объявлено о том, что она – жена графа, а их сын – единственный наследник законных богатств Шереметева. Аристократические родственники не могли перенести этого страшного удара. Огромное наследство уплыло из рук родни графа. Вслед за родственниками вознегодовали и знакомые Шереметева. В последний путь Жемчугову провожал лишь граф, товарищи по сцене да дворовые слуги.

Через 6 лет после смерти актрисы не стало и графа. Утопая в роскоши, он не знал другого закона, кроме прихоти. Пресыщение довело его до того, что он стал противен самому себе. Не было больше Прасковьи Ивановны, своим голосом и нравом умевшей «укрощать» властного, своевольного графа. Только ее он слушал, только она имела на него благое влияние, спасая его от него самого. Она, и никто более, подвигла графа на лучшее из всего, что он мог сделать – на создание настоящего, европейского уровня театра; на переустройство Кусковской усадьбы и строительство Останкинского дворца. И только любовь заставляла Николая Петровича лично всем руководить, вновь и вновь загораться: ведь для Прасковьи строил, ее восхищенные глаза следили за его успехами, она ему была и советчицей, и первой помощницей. И Николай Петрович стал из всех Шереметевых самым знаменитым, оставил в отечественной истории самый яркий след. И все потому, что так безумно влюбился. И вот Параши нет… Крепостная труппа, где было более 120 человек, распущена. Актеры, оказавшиеся ненужными никому, назначены были в лакеи, конторщики, швейцары. Из талантливых, прекрасно обученных артистов никому не удалось получить свободу и поступить на профессиональную сцену. Так, родившийся по прихоти знатного вельможи, окончил свое существование один из лучших театров России.

Была у Жемчуговой неразлучная подруга, Татьяна Шлыкова-Гранатова, первая крепостная балерина.

Она пережила Жемчугову на целых 60 лет. В год смерти Прасковьи Ивановны Татьяна получила «вольную». Молодая, привлекательная, она могла сделать выгодную партию. Многие знали, что Шереметев, овдовев, предлагал ей стать его женой, наследницей, но она отказалась – ради памяти той, что соединяла их. Она оставила сцену и всю свою жизнь посвятила воспитанию сына Прасковьи Ивановны, Дмитрия.

Дмитрий Николаевич Шереметев был смолоду блестящим гвардейским офицером, добрым приятелем многих известных людей; дружил он и с Пушкиным. Шереметеву было 22 года, когда прогремели выстрелы на Сенатской площади. Он находился среди войск, которые по приказу царя стреляли в восставших. Разгром восстания, казнь и ссылка декабристов потрясли его настолько, что он замкнулся в себе и постепенно превратился в нелюдимого, религиозного человека. Шереметев проводил дни в постах и молитвах, и рассказы о праздниках и спектаклях в Останкине уже при его жизни звучали как легенда. Дмитрий Шереметев занимался благотворительностью, был попечителем Странноприимного дома (богадельни) в Москве, ныне институт скорой помощи им. Склифосовского.

У Дмитрия Николаевича было трое сыновей: Николай, скончавшийся в четырехлетнем возрасте.

Сергей, известный историк, член Государственного совета, автор нескольких небольших книг о своих предках, и Александр, музыкальный деятель и композитор, основатель Музыкально-исторического общества.

Хотя семейные хроникеры и постарались изъять всякую память о «крепостной графине», но в историю русского искусства она вписана золотыми буквами, и не как графиня Шереметева, а как великая русская актриса Прасковья Ивановна Жемчугова.


Список использованной литературы:

Книги:

Алексеева А.И. Колокольчик.- М.: Малыш, 1985.

Большая советская энциклопедия т.9. - М.: Советская энциклопедия, 1972.-С.164.

Бродский Б.И. Свидетели странного века: Повесть о создании Кускова и Останкина, двух жемчужин русской культуры 18 столетия.- М.: Дет.лит.,1978.

Музыкальная энциклопедия т.2.- М.: Советская энциклопедия, 1974.-С.390-391.

Познанский В.В. Таланты в неволе: Очерки о крепостных архитекторах, художниках, артистах и музыкантах.- М.: Учпедгиз, 1962.

Статьи:

Грешневиков А.Н. Крепостная актриса: // Грешневиков А.Н. Копье Пересвета.-Ярославль , 1993.-С. 135-144.

Музы в цепях // Антонов В. Книга для чтения по истории СССР с древнейших времен до конца 18 века.- М., 1976.- С. 154-156.


Галушкина С.А.,

заведующая библиотекой-филиалом № 4.


Волжское судостроение в XVIII – XIX вв.


Транспортная система такой большой страны как Россия играет огромную роль в развитии ее экономики. Речной транспорт - важное ее звено. Несмотря на сезонность работы, речной флот имеет ряд преимуществ по сравнению с другими видами транспорта. Интересна эволюция речного судостроения, как в историческом, так и в техническом аспекте. Существует много работ по истории речного транспорта, охватывающих различные временные периоды в масштабах всей страны. В данной работе сделана попытка проследить развитие речного судостроения на Волге в определенный отрезок времени именно в краеведческом аспекте и систематизировать сведения из различных источников.


^ I. ВВЕДЕНИЕ. Характеристика водных путей бассейна реки Волги.

Волга – главная водная артерия Европейской части России. В народе её называли «матушкой русских рек», кормилицей. По берегам Волги в 18-19 вв. располагалось более тысячи населённых пунктов, в том числе несколько десятков городов. По своему характеру Волга – равнинная река с медленным течением. За счёт многочисленных изгибов и поворотов длина ее криволинейного течения достигала 3 700 км, а ширина в некоторых местах (например, под Саратовом) достигала 4 км.

В обиходе Волгу было принято делить на три плеса. Плес – это глубокий участок реки между двумя мелководными, а в более широком смысле плесами называются отрезки, обладающие приблизительно одинаковыми условиями с точки зрения судоходства. Верхний плес считался от Твери до Рыбинска, средний – от Рыбинска до Нижнего Новгорода и нижний – до Астрахани. Таким образом, наш город находится на границе верхнего плеса и среднего.

От Твери до Рыбинска могли пройти небольшие суда с малой осадкой, хотя глубина фарватера колебалась между 4-7 футами (1,2-2,1 м), а на многочисленных мелях не превышала 2 футов (0,6 м). В засушливые годы Волга мелела настолько, что к середине лета плавать было невозможно.

На участке от Рыбинска до Нижнего Новгорода Волга была уже вполне судоходна, если не считать перекатов, гряд и отдельных камней, которые время от времени давали о себе знать. На этом отрезке насчитывалось уже свыше 30 более или менее значительных пристаней. А Рыбинск благодаря своему исключительно выгодному положению служил одним из важнейших речных портов страны, где ежегодно останавливалось более 15 тысяч разных судов. Как писал П.А. Критский: «Особенно оживляется Волга у города Рыбинска, куда собирается обширный хлебный караван; хлебородные низовые губернии: Симбирская, Самарская и Саратовская шлют излишек своего хлеба на верх и в Петербург, Либаву, а оттуда за границу; посредником в этом отношении является город Рыбинск. Множество больших и мелких судов приходит с низовья и верховья Волги и из ее притоков».1

Дальнейшая транспортировка грузов на северо-запад страны из Волжского бассейна осуществлялась через Мариинскую водную систему. «Первые изыскания на этой трассе начались еще при Петре I. Строительство началось в 1799 г., а официальное открытие канала состоялось 21 июля 1810 г. Путь от Рыбинска до столицы составил примерно 1100 верст, из них по естественным рекам и озерам – 900 верст и 200 верст искусственных водных путей с различными гидротехническими сооружениями. Всего в системе было 28 шлюзов, имевших 44 камеры. Все шлюзы могли пропускать суда грузоподъемностью до 170 тонн. Пропускная способность системы была около 500 тысяч тонн за навигацию».2

Таким образом, значение волжского водного транспортного пути и Рыбинска, как крупнейшего порта верхнего Поволжья трудно переоценить. Интересна также эволюция речного флота в период 18 – 19 веков, отличавшегося большим разнообразием и самобытностью деревянных судов.


^ II. Волжское судостроение в XVIII – XIX вв.

Многовековая история речного флота создала многочисленные самобытные типы русских судов: от долбленого челнока до полнонаборного корпуса барочного типа. До появления пароходов движение судов осуществлялось при помощи живой силы или сил ветра и течения. На практике – это самосплав, движение на веслах или под парусами, тяга судов при помощи бурлаков или лошадей. При перевозке грузов чаще всего использовались самосплав, людская и конная тяга судов.

Изменялась со временем и сама организация судоходства. В 17 веке чаще всего один и тот же купец не только вел торговлю каким-либо товаром, но и строил суда для его перевозки. В 18 веке эти функции начали разделяться. Судовой промысел стал самостоятельной частью деятельности. Появилась профессия судовщика, который являлся не только судоводителем, но и его владельцем, выполняя за плату перевозку грузов. Чтобы построить крупное судно, требовались значительные затраты, что могли себе позволить только зажиточные крестьяне или купцы. Это было в основном семейным делом. Одна семья могла позволить себе иметь одно судно, реже 2-3.

«Из отдельных поволжских губерний деревянное судостроение было преимущественно сосредоточено в Нижегородской, Костромской, Ярославской, Тверской и Казанской. В Ярославской губернии наиболее выделялись судостроением селения Мологского уезда, расположенные в низовьях реки Сити, где выделывались главным образом барки, и селения Мышкинского уезда по берегу Волги, начиная от устья реки Сутки. Из других районов и отдельных пунктов деревянного судостроения особенно выделялись: по реке Волге – Рыбинск, выпускавший в 80-х гг. ежегодно до 20 судов и гг. Романов и Мышкин; по реке Мологе – г. Молога (с производством до 60 и более судов системных типов)».3

Кроме того на речных судах требовались квалифицированные рабочие: лоцманы, водоливы, кормчие. Эти профессии становились семейными и передавались в прибрежных селах из поколения в поколение. В обязанности таких рабочих входило следующее: лоцман управлял судном в пути его помощники – кормчие – распоряжались завозом якорей, водолив занимался хозяйственной деятельностью (руководил откачкой воды из корпуса, следил за грузом, хранил деньги и документы).

Основной же движущей силой волжского судоходства являлось бурлачество. По существовавшим нормам сплава по Волге на каждую тысячу пудов грузоподъемности судна требовалось иметь не менее трех судорабочих. Таким образом, на судно грузоподъемностью 20-30 тысяч пудов, кроме водолива, кормщика, лоцманов, назначалось 75-90 бурлаков. Бурлак являлся центральной фигурой в судовом промысле до появления паровых судов. Иногда на Волге в течение сезона работало до 600 тысяч бурлаков. Одно судно, в зависимости от размеров, вели от 5 до 200 человек. В Рыбинске в период навигации собиралось около 160 тысяч бурлаков. Не случайно в Рыбинске, «бурлацкой столице», установили памятник бурлаку.

В «Описании города Рыбинска» М. Гомилевского, датированном 1836 годом, говорится, что «Рыбинский порт состоит из многих пристаней... Всех Рыбинских пристаней, маловажных и больших, считается девять...».4 В период навигации вдоль Волги в районе Рыбинска выстраивались большие караваны судов, идущие как верх, так и вниз по течению. Низовые и верховые суда отличались по конструкции и своему назначению. И поскольку Рыбинск был своего рода местом перелома низовых и верховых транспортных средств, именно здесь можно было наблюдать все их разнообразие. В данной работе представлено описание лишь небольшой части волжских судов, наиболее типичных для того времени.


^ 2.1 типы волжских судов

Вероятно, первыми плавательными средствами на Волге, как и других реках, были примитивные плоты и лодки, сплетенные из гибких прутьев и обшитые корой. Позже появились челноки – однодеревки, выдолбленные из цельного бревна. В XI-XVI веках по Волге ходили ладьи, струги, шитики. Конец XVII – начало XVIII веков характеризуются большим разнообразием типов грузовых судов. Названия их характеризовали либо саму конструкцию судов (барки, паромы, ладьи, шитики, расшивы, кладные лодки), либо относились к местам их постройки или преимущественного плавания (вышневолоки, мокшаны, мологские лодки, гусяны, унжаки, суряки и другие). Следует отметить, что большая разноименность судов, нередко отличавшихся только размерами или некоторыми деталями такелажа, была признаком переходного периода в судостроении. При всем многообразии названий в основе всех этих судов лежали два типа:

тип «ходового» судна с округлой подводной частью, плававшего как вниз по течению, так и вверх, против течения;

тип «сплавного судна», с плоским днищем и отвесными бортами, плавающего в основном вниз по реке.

БАРКА

Среди сплавных судов наибольшее распространение получили суда барочного типа. Сам термин «барка» имеет происхождение от древнего «борк» - кора, которую тогда использовали при изготовлении лодок. Барки плавали по Волге только в верхних ее плесах, редко спускаясь ниже Нижнего Новгорода. Главные места постройки барок были на реках Гжать, Молога, Сить, Шексна и Мста. Позднее барки стали строиться и на Верхней Волге от Череповца до Белоозера.

Широкое распространение барок объясняется простотой и дешевизной постройки при большой их вместимости.

Строились барки из соснового и елового леса. Размеры судна были следующие: длина от 18 до 24 саженей, ширина от 3 до 5 саженей, высота бортов до полутора саженей. Грузоподъемность от 15 до 25 тысяч пудов. Набор барки делался из односторонних шпангоутов, скрепленных шипами. Плоское днище из еловых досок толщиной до 2 вершков. Штевни и борта отвесные. Корма и нос однообразно и тупо закруглены. Борта обшивались сосновыми досками. Продольным креплением служил легкий бархоут, а также планшир. Поперечные озды сравнительно тонкие и легкие. Все составные части корпуса крепятся нагелями, железные гвозди употреблялись редко. Палубы и крыши обычно не было. Слегка зашивались сверху нос и корма для прикрытия команды, а также вещей и продуктов. На носу барки находился шпиль, посредине судна небольшая мачта для зачаливания каната на случай движения конной тягой. Руль в виду неповоротливости барок был большим. Конопатились барки мочалой или пенькой. На днище пазы покрывались лостом, крепившимся железными скобами. Бортовые пазы оставляли открытыми и накрывали наличниками из горбыля. Первое время барки строились обычно на одну путину и по прибытии к месту назначения сдавались на слом. Ходили они сплавом, на парусах, на веслах и людской тягою, имея от 45 до 60 судорабочих.

Барки малых размеров называли полубарками. Длина их ограничивалась 12 саженями, а грузоподъемность – 4 тысячи пудов.

Стоимость барок также в разное время и в разных местах также была различной:

в 1801 г. барка на Мологе стоила 120 – 170 рублей;

в 1804 – 1817 гг. на Мологе она стоила 450 рублей, на Шексне – 600 рублей;

в 30-е годы 19 века цена барок в Поволжье доходила до 3 000 рублей.

На барках перевозились в основном хлеб и спирт. Груз шел без перегрузки до самого Петербурга. Оттуда суда уже не возвращались, а продавались на слом.

ГУСЯНА

Еще одним распространенным судном барочного типа были гусяны (или гусянки), получившие название от реки Гусь, в устье которой они первоначально строились. Это плоскодонные, беспалубные, низкобортные суда, удобные для плавания в мелководных бассейнах. Сплавным грузом чаще всего были дрова и камень, а обратным зерновой хлеб, соль, рыба и прочее. Обычные размеры гусян были до 27 саженей в длину, 5 саженей в ширину. Хотя встречались и более крупные гусяны. Борта гусян отвесные, носовая и кормовая части округляются или сводятся под тупым углом. Такая форма судна увеличивала их вместимость и грузоподъемность, но делала их упористыми на ходу. Эта неповоротливость гусян в сильную непогоду вынуждала их становиться у берегов или в бухтах, пережидая ветер. Лес на постройку гусян шел в основном еловый. Все скрепы делаются нагелями и железными гвоздями. Днище и борта конопатятся смоляной паклей. В носовой части устраивалась небольшая двухскатная крыша для размещения рабочих и очага. На середине судна ставилась большая мачта для поднятия паруса. Управлялись гусяны рулем, а водоотлив производился лейками. Рабочих на гусянах бывало при ручной тяге от 90 до 110 человек. Стоимость гусян колебалась от 400 до 1200 рублей. Время службы судов, слабых по своей постройке, до 6 лет.

МОКШАН

Мокшан или мокшана, судно происхождением с реки Мокши, наряду с гусянами, было одним из самых распространенных. Оно служило, главным образом, для перевозки хлебных грузов до Рыбинска. Преимущественными местами постройки мок­шан были города. Кадом на Мокше и Елатьма на реке Оке.

Мокшаны строились довольно чисто и прочно, из елового и соснового леса. В течение долгого времени своего существования они несколько раз меняли не только свои размеры, постепенно увеличивая их подобно большинству волжских судов, но и свою кон­струкцию в некоторых деталях.

Днище мокшана плотилось из толстых еловых досок, соединявшихся сосновыми нагелями, а в стыках железными гвоздями.

По бортам снаружи клался черепной брус. Пазы днища и борта конопатились пенькой и покрывались лостом, а затем смолились. Сверху устраивалась довольно высокая и очень плотная, обычно в два настила, нередко проложенных бере­стой, проконопаченная, просмоленная крыша на два ската к бортам, вдоль которых настилалась ходовая площадка, огра­ждаемая перилами. Перила эти, расходясь к носу и корме почти до ширины корпуса, образовывали носовой и кор­мовой балконы. В палубе проделывалось от 4 до 6 грузовых люков, обычно поровну на обеих половинах судна. Примерно по средине судна в крыше делалась довольно красивая и большая казёнка на две комнаты; впереди казенки устанавливалась низкая мачта, сзади— кресло для лоцмана.

Управлялись мокшаны большими потесями в 7-8 саженей, укладываемых как в корме, так и в носу.

Размеры мокшан были первоначально от 10 до 16 саженей в длину, 5 слишком саженей в ширину при грузоподъемности от 20 до 30 тысяч пудов. Позднее они стали строиться от 15 до 40 саженей в длину, 5-7 саженей в ширину при грузоподъёмности от 10 до 70 тысяч пудов.

Таким образом, грузовая осадка мокшан очень велика по сравнению с высотой бортов судна, поэтому даже при небольшом волнении вода легко вливается на их крышу, почему последняя и делается крутой и плотной.

Оснастка мокшан было очень сложная и большая, так как, идя с грузом хлеба, обыкновенно на Рыбинск, они употребляли „сплавные" припасы (рысковые канаты и якоря), а также «ходовые», не­обходимые для движения вверх, Кроме того ставились большие мачты для парусов. Чтобы не слишком загру­жать себя, мокшаны, дойдя до Нижнего-Новгорода, оставляли здесь сплавной припас, а на обратном пути из Рыбинска вновь брали его, оставляя, наоборот, ходовые снасти и припасы до будущей весны.

В целях украшения, на передних огнивах мокшан, а также на корме, на казенке, бортах и балконах, рисова­лись или вырезались и затем красились в разные цвета (преимуще­ственно белый, зеленый, голубой и красный) разные узоры или обо­значались год постройки судна, фамилия его владельца; на передних плечах выписывались глаза или другие изобра­жения; на снастях, протянутых между двумя флаг­штоками—один на носу, другой у казенки или на мачте, поднимались шерстяные ленты и 3—4 больших разноцветных флага из шелковой или другой материи с вышитыми на них пейзажами или птицами, а на конце самих флагштоков прикреплялись разные фигуры, сделанные из дерева или железа, например, рыба, конь или изображения Михаила-архангела с трубой, Георгия Победоносца на коне.

Средняя стоимость мокшан еще в средине XIX в. определялась от 230 до 430 рублей, позднее от 2000 до 5000 рублей. Служили они сначала только один сплав, после которого продавались на слом, в позднее от 7 до 10 лет. Предназначались мокшаны преимущественно для перевозки хлебного груза.

БЕЛЯНА

Одним из самых интересных и оригинальных судов, плававших в волжском бассейне, были беляны. Оно употреблялось исключительно для перевозки разных лесных материалов: тесу, дров, шпал, рогож, лыка и прочего. Двигалась она только вниз по течению, самосплавом. Беляны выделялись, прежде всего, своими размерами: длина их доходила до 50 саженей, ширина от 7 до 12 саженей.

Еще больше беляны отличались от других волжских судов своей грузоподъемностью и огромной осадкой. Малые беляны поднимают от 100—150 тысяч пудов груза; беляны среднего размера поднимают 200—250 тысяч пудов груза; большие суда поднимают от 450 до 550 и даже до 800 тысяч пудов груза. Большие беляны своими разме­рами и грузоподъемностью не уступают морским линейным кораблям. На постройку средней волжской беляны употребляется около 240 сосновых бревен и до 200 еловых. Сама конструкция белян, в связи с их величиной и назначе­нием, имеет ряд отличий от других судов барочного типа, являясь первым шагом перехода к смешанному, барочно-лодочному типу. Так, штевни и борта их несколько наклонны в наружную сторону, отчего судно становится «развалистым».

Нос и корма тупые, но не закругленные, а заостренные. Плоское днище белян строится из толстых еловых брусьев, сосновые борта несколько тоньше (причем как днище, так и борта, делались двойные).

Продольное крепле­ние состоит из 5 и более толстых кильсонов, причем средний кильсон часто делается двойным, если не на всем протяжении, то, по крайней мере, в кон­цах. Поперечным креплением служат озды, состоящие обыкновенно из двух нетолстых бревен, врубаемых в борта судна.

Все составные части корпуса соединяются между собою креп­кими зубьями и крепятся нагелями, а также железными гвоздями и болтами.

Швы днищевой и бортовой обшивки конопатятся мочалой и паклей, покрываются лостом, прибиваемым железными скобками. Отлив воды производился помпами носовой части судна.

Очень интересна сама нагрузка белян, требующая опыта и сноровки. Об этом даже есть старинная русская пословица: «Разберу беляну одними руками, не соберешь беляны всеми городами». Лес укладывается на днище судна правильным прямоугольным штабелем с пролетами для проветривания груза. Груз не касается бортов за счет специальных упоров. Выше бортов площадь груза увеличивают, образуя роспуски или «разносы», выкладываемые на толстые бревна симметрично по обе стороны судна для соблюдения равновесия. Роспуски также укладываются с пролетами для проветривания. На верхней площади беляны устанавливали двойные казенки в целях равновесия, между ними дощатый мостик, в середине которого будка для лоцмана. Управлялось судно с помощью руля. Рабочих в зависимости от размера беляны использовалось от 15 до 60-80 человек.